Поделиться
Основные темы выпуска:
- Подработка на каникулах: как помочь подростку устроиться на работу, не нарушая Трудового кодекса?
- Праздник Пятидесятницы, или Троицы: сказано ли о нем в Евангелии?
- Уникальный детский сад: как детей с ДЦП учат общаться с большим миром
- Светлые идеи гуманной революции – или начало анархии: каким был май 1917 года по ощущениям современников событий?
- Итоги 70 Каннского кинофестиваля: какие идеи в этот раз привезли в Канны художники со всего света?
- Книжный фестиваль «Красная площадь» уже в эти выходные: что смотреть, кого слушать, за какими книгами туда приходить?
Живая история.
А. Митрофанова
– В этой рубрике мы в течение года говорим о событиях, которые имели место сто лет назад, в 1917 году, и о людях, руками которых в тот год совершалась история. Если читать дневники современников тех событий за текущую неделю (а числа и дни недели, напомню, сегодня и сто лет назад практически совпадают – если без поправки на новый стиль), то выходит несколько странная картина. С одной стороны, там, в дневниках, восторженные отзывы о характере русской революции: что она не такая, как во Франции, нет у нас рек крови, все мирно и все счастливы. А с другой стороны, снова и снова записи об анархии или вот как, например, у Михаила Пришвина, о речах какого-нибудь волостного оратора. «Изумительно бывает слушать, – пишет Пришвин, – как страстно призывает такой оратор к отказу от захвата вне страны и как страстно к захвату внутри страны. Это понятно, – продолжает Пришвин, – враг наш оказался не внешним, а внутренним, немец и война обращаются внутрь, война гражданская». Попробуем разобраться, как возможны такие полярные отзывы. И на связи с нами Федор Гайда, кандидат исторических наук, доцент исторического факультета Московского университета и один из постоянных авторов журнала «Живая история». Добрый вечер, Федор Александрович.
Ф. Гайда
– Здравствуйте.
А. Митрофанова
– Что скажете по поводу такой поляризации в оценках происходящего в мае 1917 года?
Ф. Гайда
– Ну, в самом деле, в начале мая мы имеем дело с созданием Коалиционного правительства, с тем, что социалисты, уже не один Керенский, а несколько человек вошли во Временное правительство, вроде как поддержали его со стороны Петроградского совета. Правда, на определенных условиях, потому что было уже заявлено в программе Коалиционного правительства, что оно не претендует ни на какие вот эти вот империалистические захваты, что никакой Константинополь и проливы нам не нужны, что мы ведем войну революционную, с германским милитаризмом и рассчитываем на то, что будет заключен демократический мир без каких-либо аннексий и контрибуций. И после этого восторжествует уже свобода и демократия во всей Европе. И вот именно такую войну, такое наступление, да, в рамках такой войны готовит новый военный министр Керенский. Но это создает определенную проблему, потому что, несмотря на всю подготовку, становится быстро ясно, что эта подготовка идет достаточно неэффективно. В частности, на это обращал внимание главнокомандующий тогдашний российскими войсками генерал Алексеев. В результате как реагирует Керенский? А он берет и отправляет Алексеева в отставку. И назначает, соответственно, Брусилова главнокомандующим. А Брусилов, ну, понятно, конечно – он герой, герой 16-го года, герой вот этого Брусиловского прорыва, но при этом в первую очередь он, конечно, человек, максимально лояльный к Керенскому. То есть, он готов, в общем, планировать любое наступление в любых условиях, как ему скажут. И если мы посмотрим, как, собственно, идет подготовка к наступлению – действительно идет опора на какой-то вот революционный энтузиазм. То есть вот, например, в это время, как раз в эти дни, во второй половине мая, проводится съезд флотских комитетов Балтфлота. И они принимают решение, что, да, конечно, они за войну до победного конца, но при этом действительно без аннексий и контрибуций, а самое главное, они провозглашают своей высшей инстанцией Центробалт. То есть такую организацию, которая, вот только она имеет право отдавать приказы по Балтийскому флоту, и больше они никому не подчиняются. А на Дону, например, тоже проводят съезд, и создается Донское войсковое правительство во главе с генералом Калединым, и тоже они больше никому не подчиняются. А в войсках тоже, так сказать, комитеты в это время активно обсуждают вопрос: будем принимать участие в наступлении или не будем, и это происходит на всех уровнях, начиная с фронта и заканчивая батальонами.
А. Митрофанова
– То есть, по сути, это и есть анархия – когда все подчиняются только самим себе, и нет никакого центрального руководства.
Ф. Гайда
– Да, и в этой ситуации действительно приходилось делать ставку просто на создание таких вот штурмовых частей, которые готовы были выполнить приказ. Они активно в это время тоже формируются. Ну, самая известная такая штурмовая команда – это, собственно, женский «батальон смерти» Бочкаревой знаменитый, но это далеко не единственная такая структура. Но, надо сказать, что при всем при том, что их было достаточно много, в целом-то они не многочисленны. И вот делается ставка на них. Ну, в общем, заведомо было понятно, что, скорее всего, это наступление ничем особенно хорошим не закончится. А одновременно с этим – вот, посмотрите, одновременно с этим революционным оборонничеством таким, революционным патриотизмом, идет и антивоенная линия. Проходит, скажем, 3-й съезд партии эсеров, и она там уже раскалывается на правых и левых, а левые эсеры – против войны. Ну точнее, так: они не говорят о том, что нужно немедленно из войны выйти, но они готовы обсуждать этот вопрос в некой такой перспективе. Проходит конференция партии меньшевиков – она тоже раскалывается в это время на оборонцев и интернационалистов, интернационалисты выступают за сепаратный мир. Или, например, проходит конференция заводских комитетов петроградских, рабочие, да, так они вообще принимают большевистскую резолюцию: немедленное заключение мира, выход из войны. И, в результате, действительно, страна в это время, она бурлит, она движется совершенно в иных направлениях, никакого единства нет, и ни у кого на самом деле нет такого четкого представления о том, как вообще можно такое единство обеспечить. Кроме революционных лозунгов, ничего не происходит.
А. Митрофанова
– Это, действительно, ситуация, которая, фактически, преддверие гражданской войны, если люди внутри страны настолько поляризованы в своих оценках и в своем видении будущего.
Ф. Гайда
– По сути, да. Я бы сказал, что это действительно преддверие гражданской войны, по одной, в общем-то, простой причине. Понимаете, плюрализм мнений, он, конечно, неизбежен, он есть, и, в общем-то, в нем ничего страшного нет…
А. Митрофанова
– Наоборот, это, в общем, даже и хорошо, если здоровая ситуация в стране.
Ф. Гайда
– Конечно, конечно! Но здесь проблема, скорее, в другом. Проблема в том, что эти точки зрения не только полярные и они, кстати говоря, все больше и больше расходятся в своей вот этой полярности. А самое главное это то, что в ситуации, действительно, безвластия приверженцы этих разных точек зрения, они готовы их реализовать здесь и сейчас. И вот это как раз и есть признак гражданской войны.
А. Митрофанова
– Да, есть о чем задуматься… Спасибо вам большое за комментарий.
Ф. Гайда
– Спасибо вам.
А. Митрофанова
– Федор Гайда, кандидат исторических наук, доцент исторического факультета Московского университета и один из постоянных авторов журнала «Живая история» был с нами на связи.
15 сентября. «Золото кленовой листвы»
Поделиться
Фото: Lauri Poldre / Pexels
Незабываемо шествие по мягко шуршащему под ногами кленовому золотистому ковру, когда ты чувствуешь себя едва ли не античным царём Мидасом, который превращал в золото всё, к чему бы ни прикасался. Но что́ тленные сребро и злато для христианина, искупленного драгоценной Кровью Христовой и обретшего свет благодати Господней в своём сердце? Настанут, по удостоверению Святых Отцов, такие дни на земле, когда золото, как никому не нужное, будет лежать под ногами; и единственно благодать Духа Святого, словно небесная манна, будет питать верные Богу души, храня их от обольщений антихристова времени. Давайте же дорожить нашим небесным сокровищем, хранить и умножать его, всегда пребывая в покаянии и молитве!
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
15 сентября. О значении появления новых храмов
Поделиться
13 сентября в праздник перенесения мощей благоверных князя Петра и княгини Февронии Муромских Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл совершил Божественную Литургию в новоосвященном храме в честь иконы Божией Матери «Седмиезерная» в подмосковных Мытищах на территории Федерального научного центра гигиены имени Ф.Ф. Эрисмана.
На проповеди Его Святейшество говорил о значении появления новых храмов.
То, что сегодня происходит на земле русской, особенно в граде Москве, многие за рубежами нашего отечества, в том числе и в традиционных христианских странах, не могут понять. В богатом, просвещённом Западе, особенно в Западной Европе, сегодня храмы либо закрываются, либо перепрофилируются, в лучшем случае в мечети, там хоть Богу молятся, а в худшем случае — в увеселительные заведения.
Удивительно, никаких протестов, никаких демонстраций. Где-то права кого-то нарушились, борьба идёт, а храмы закрывают — никакой борьбы нет. Я не могу себе представить, чтобы в России, когда закрывали храмы, вот так бы народ реагировал. Ведь сколько было мучеников, исповедников именно потому, что они не боялись смерти, защищая храмы.
Вот это всё —результат нашего исторического пути. Я уже говорил когда-то о том, что я из семьи тех, кто очень пострадал. Дед мой прошёл 47 тюрем и 7 ссылок, имея 7 человек детей. Вот когда его последний раз арестовывали, бабушка уже не выдержала и сказала: «На кого ж ты нас оставляешь, ну что ж ты делаешь с нами?» И он сказал удивительные слова: «Я ведь не из-за нарушения закона иду, не потому что я преступник, а я за Христа пострадаю. Волосы не упадут с вашей головы, и никто из вас не умрёт от голода». Точно так всё и произошло.
Радость, которая сегодня наполняет сердце. При каждом освящении нового храма, когда я вижу в храмах людей разного возраста, современных совершенно людей, не просто как в советское время тыкали пальцем и говорили: «Да у вас одни старушки-пенсионеры». Вообще благодарить надо, потому что старушки оказались сильнее советской власти. Они пронесли веру в Бога, воспитали своих детей и внуков, и благодаря тем старушкам мы сегодня с вами здесь.
Но сегодня уже другой народ, и это свидетельствует о том, что вера православная действительно обновила души и сердца наших людей. И поэтому каждое освящение храма, нового храма в московском мегаполисе является не просто замечательным историческим событием, а великим литургическим праздником, подобным двунадесятому празднику.
Вот дай Бог, чтобы милость Божия пребывала с каждым и помогала каждому на его жизненном пути. Аминь!
Все выпуски программы Актуальная тема:
15 сентября. О евангельских мотивах в искусстве
Поделиться
О евангельских мотивах в искусстве — настоятель московского храма святых бессребреников Космы и Дамиана на Маросейке протоиерей Федор Бородин.
Бывает так, что произведение искусства впервые как красоту открывает человеку Бога, например, икона. Человек, который занимается живописью, приходит в Третьяковскую галерею и видит там «Спас Нерукотворный Новгородский». И он понимает, что эту красоту нельзя выдумать, что человек, который писал безымянную эту икону, или «Деисус» Андрея Рублёва возле Звенигородского чина, да, вот, или другие иконы, он понимает, что этот человек знал что-то о красоте, которая никогда не заканчивается, что-то такое, что я тоже теперь хочу узнать. Человек приходит к вере.
Бывает, что человек, любящий, допустим, Осипа Мандельштама, вдруг слышит слова: «Я христианство пью, холодный горный воздух», или: «И Евхаристия, как вечный полдень длится». И человек: что такое? А почему для Мандельштама этот воздух, вот в отличие от отравленного воздуха города, настоящий, чистый? А что такое Евхаристия?
Или он читает Пастернака: «Всю ночь читал я твой завет, и как от обморока ожил». Дайте-ка я тоже почитаю Новый Завет. Если уж Пастернак пришёл в такое состояние.
Или он читает Ахматову, «Реквием», и понимает, что когда Лев Николаевич Гумилёв, её сын, каждый день может быть расстрелян, 10 лет без права переписки, она это знает. А человек может уже не быть давно, но она стоит там вместе с другими женщинами у «Крестов», у знаменитой питерской тюрьмы, да, и пишет стихи «Реквием». Она обращается к страданию матери Божией.
«Магдалина билась и рыдала,
Ученик любимый каменел,
А туда, где молча Мать стояла,
Так никто взглянуть и не посмел».
И вот человек становится глубочайшим образом верующим через осмысление своего страдания при обращении к распятию Христа и плачу Матери Божией.
Поэтому, конечно, произведение искусства, когда их автор является авторитетом для зрителей или слушателей, или там человек слушает «Страсти по Матфею», говорит: «Дай-ка я почитаю, что это такое». Открывает Евангелие от Матфея и начинает читать о страданиях Христа. Они могут очень помочь нам в проповеди людям и в обретении веры в Господа Иисуса Христа.
Все выпуски программы Актуальная тема:
