Поделиться
У нас в школе однажды появился новый учитель истории, загадочный, молодой, тихий, умный. И даже остроумный. Не ругал никого, не кричал, не стукал указкой по столу, не призывал к тишине. Этим завораживал нас, не привыкших к такому обращению, безмерно. Не говорил: А ну-ка – тишина в классе! А говорил: Вы не находите, что это забавно: я стою рядом с Вашим товарищем и не слышу, о чем он говорит. Но это бывало только тогда, когда мы уж очень горячились, обсуждая темы, которые он предлагал. Конечно, мы горячились, и все разом хотели высказать свое мнение. Потому что были счастливы тому, что наше мнение кому-то нужно. Мальчики были рады, что учитель здоровался с ними за руку – а девочки – что склонялся в легком поклоне: дескать, здравствуйте, барышня. В общем, вы понимаете, что когда на уроке обществоведения мы увидели надпись на доске: Тема урока сегодня – счастье! – мы совсем затихли. Затихли – в смысле предчувствуя что-то из ряда вон выходящее. Внеурочное. Нестандартное. Мы прекрасно понимали, что может прийти завуч и проверить, о чем мы говорим на этом уроке. В нашей школе были строгие правила и вести обсуждение надо было все же в рамках решения партии, вернее – очередного ее съезда. Наверное, это касалось и счастья. Потому что наша завуч пришла в самом начале урока и строго посмотрела на учителя. А он встал и тоже поклонился ей. И завуч сказала: Я не знаю, о чем вы тут будете говорить с детьми, но считаю, что счастье – это умереть за свою родину! Она сказала это так, что стало понятно: на последнем съезде партии постановили, что говорить о счастье надо именно в этом ключе. Но – опять же к счастью! – завучу пришлось идти на урок математики в соседний класс. И мы уставились на учителя, а он сказал: А кто из вас правда думает, что умереть – это такое счастье? И тут мы конечно грянули всем классом. Мы так хотели рассказать о том, как мы видим счастье! Кто-то хотел много детей, а кто-то – жить у моря, а кто-то – стать великим кем-нибудь, а кто-то… в общем, все наши мнения были выслушаны. И учитель рассказал нам о знаменитом Прустовском понимании счастья: счастья-красоты, счастья-мига, счастья сиюминутной гармонии: да, о том самом кусочке бисквита на солнечной веранде. Тот урок запомнился нам, как и многие уроки учителя. Которого кстати за вольнодумие скоро выгнали из школы. Я ж говорю: суровые, партийные были времена. Мы тогда поняли, что нет стандарта счастья, оно у всех разное, и у нас, и у Пруста, и у завуча, и у партии. Так мы шагнули вперед к нашему счастью на целую ступеньку.
И так шагаем: от кусочка солнечного бисквита на веранде – до трудного и долгого пути к счастью понимания ближнего, соучастия в делах милосердия – да мало ли еще разновидностей этого самого счастья.
Должна признаться, что все эти воспоминания навеяны совсем не ярким эпизодом, который я увидела сегодня в клинике. Я сидела в очереди, довольно унылая, когда некая очень старая старушка пришла сдавать анализы. Администратор клиники кинулась к ней в ноги – чтобы одеть ей бахилы. Какой у вас чудесный сервис – разулыбалась бабуля. Но вы же за нас воевали – что мы, не сможем одеть вам бахилы? – смутилась прекрасная девушка администратор. Вы понимаете, отчего на моих глазах выступили слезы. Счастья.
Деяния святых апостолов
Поделиться
Деян., 46 зач., XXI, 26-32
Комментирует священник Дмитрий Барицкий.
Как научиться трезво мыслить и адекватно оценивать происходящее вокруг? Ответ на этот вопрос слышим в отрывке из 21-й главы книги Деяний святых апостолов, который читается сегодня за богослужением в православных храмах. Давайте послушаем.
Глава 21.
26 Тогда Павел, взяв тех мужей и очистившись с ними, в следующий день вошел в храм и объявил окончание дней очищения, когда должно быть принесено за каждого из них приношение.
27 Когда же семь дней оканчивались, тогда Асийские Иудеи, увидев его в храме, возмутили весь народ и наложили на него руки,
28 крича: мужи Израильские, помогите! этот человек всех повсюду учит против народа и закона и места сего; притом и Еллинов ввел в храм и осквернил святое место сие.
29 Ибо перед тем они видели с ним в городе Трофима Ефесянина и думали, что Павел его ввел в храм.
30 Весь город пришел в движение, и сделалось стечение народа; и, схватив Павла, повлекли его вон из храма, и тотчас заперты были двери.
31 Когда же они хотели убить его, до тысяченачальника полка дошла весть, что весь Иерусалим возмутился.
32 Он, тотчас взяв воинов и сотников, устремился на них; они же, увидев тысяченачальника и воинов, перестали бить Павла.
Согласно иудейским ритуальным законам, во внутреннее пространство Иерусалимского храма могли входить только правоверные иудеи. Для представителей других религиозных традиций был построен так называемый «двор язычников». Это была обширная площадь, куда мог войти любой человек. Здесь всегда было многолюдно, кипела деловая жизнь. Во дворе стояли столы меновщиков, продавались жертвенные животные и различные товары. Именно здесь произошло известное изгнание торговцев Иисусом Христом. За двором язычников начиналась уже священная территория храма. Эти два пространства были разделены каменной оградой. По всей её длине через определённые промежутки были встроены предупреждающие надписи на греческом и латинском языках. Текст гласил: «Никакой иноплеменник не имеет доступа внутрь ограды. Если кто будет застигнут, пусть сам несёт ответственность за смертную казнь». И древний историк Иосиф Флавий свидетельствует, что нарушителя действительно могли казнить на месте.
В только что прозвучавшем отрывке иудеи из римской провинции Асия обвиняют Павла в том, что он ввёл в храм некоего Трофима, который был по своему происхождению грек. То есть тот самый необрезанный язычник, которому было запрещено входить внутрь храма. Важно, что сами обвинители этого не видели. Они просто встретили Павла с Трофимом в городе. И на основании этого предположили, что он мог водить своего товарища в храм. Явным образом на это указывает греческий текст оригинала. Глагол, который там используется, можно перевести не просто как «думали», но именно как «полагали», «представляли». Однако этого предположения было достаточно, чтобы настроить толпу против Павла. Кроме того, обвинители ещё и усугубляют вину апостола. Они кричат не про одного грека Трофима, но про множество греков, которых якобы Павел привёл в святое место. Окружающая толпа, которая не знает деталей, подхватывает крик и уже готова приступить к расправе. От смерти апостола спасает только вмешательство римских солдат.
У Асийских иудеев было много реальных претензий к апостолу. Они ненавидели его за то, что он проповедовал христианство язычникам в Асии. Но те люди, которые подхватили крик и готовы были убить Павла, на чём были основаны их претензии? Они были готовы убить его не за то, что он сделал на самом деле, а за то, что им показалось. Подобная мнимая вина — это настоящий двигатель линчевания. Мы склонны испытывать неприязнь к другим не за реальные поступки, а за то, что нам кажется. Страх, тревога, беспокойство рисуют порой в нашем сознании страшные картинки.
Вспоминается поучительная история из древнего патерика, сборника рассказов про подвижников. Один египетский монах долго и усердно боролся со страстями. Однажды, ему показалось, что его соседа-монаха, который жил неподалёку, навещает женщина. Одним вечером он шёл домой и увидел, как эти двое заняты постыдным делом. В негодовании он подошёл к парочке и в приступе праведного гнева начал пинать её ногами. Реакции не последовало. Тогда, присмотревшись, он увидел, что перед ним лежат два снопа пшеницы, которые кто-то оставил на поле. Вот так и мы порой дорисовываем реальность в своей голове. И в результате бьём не тех, кто виноват, а тех, кто попался под руку в момент ярости. При этом нами дышит праведный гнев, и мы искренне верим в свою правоту.
Один из плодов духовной жизни — это дар трезвомыслия. Это способность видеть ситуацию не такой, какую мне её показывают окружающие, и даже не такой, какую мне её показывает моя голова. Часто в основе этих картинок лежат предрассудки, слухи и предположения. Трезвомыслие — это способность видеть эту жизнь такой, какая она есть на самом деле. Иными словами, такой, какой её видит Бог. А Бог смотрит на происходящее как любящий Отец. Прекрасно понимая, как обстоят дела на самом деле, Он ищет не то, за что бы нас наказать, но то, за что бы нас оправдать, помиловать и спасти.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Псалом 52. Богослужебные чтения
Поделиться
Сегодня многие используют в своих домах так называемые шторы «блэкаут» — то есть полностью скрывающие любой уличный свет. Действительно, гормон сна — мелатонин — в темноте вырабатывается более эффективно. Но тот, кто активно использует такие шторы, знает, в чём их большая опасность. Давайте послушаем 52-й псалом, который сегодня читается в храмах за богослужением, и постараемся сравнить текст псалма и чем опасны не пропускающие свет шторы.
Псалом 52.
1 Начальнику хора. На духовом орудии. Учение Давида.
2 Сказал безумец в сердце своём: «нет Бога». Развратились они и совершили гнусные преступления; нет делающего добро.
3 Бог с небес призрел на сынов человеческих, чтобы видеть, есть ли разумеющий, ищущий Бога.
4 Все уклонились, сделались равно́ непотребными; нет делающего добро, нет ни одного.
5 Неужели не вразумятся делающие беззаконие, съедающие народ мой, как едят хлеб, и не призывающие Бога?
6 Там убоятся они страха, где нет страха, ибо рассыплет Бог кости ополчающихся против тебя. Ты постыдишь их, потому что Бог отверг их.
7 Кто даст с Сиона спасение Израилю! Когда Бог возвратит пленение народа Своего, тогда возрадуется Иаков и возвеселится Израиль.
Итак, перед нами Давид описывает человека, для которого Бог как бы... пропал, исчез, испарился из реалий его жизни. Сразу заметим: речь, конечно же, идёт не о том оголтелом атеизме, которым было отравляемо общество со времён эпохи Просвещения — для человека античности такой атеизм был в принципе невозможен. Здесь речь скорее не о теоретическом отрицании бытия Бога, а о «практическом безбожии» — когда человек перестаёт распознавать в обстоятельствах жизни действие Бога и ему начинает казаться, что Бог-то есть — да только не здесь и не сейчас, что Он безразличен по отношению к человеку — и прежде всего к его нравственному измерению жизни. Другими словами, если Бог не наказывает за совершённый грех — значит, Его уже и нет на деле!
А теперь вернёмся к глухим шторам — с которых я и начал сегодняшний комментарий. Опасность таких штор в том, что в абсолютно тёмной комнате ты совершенно теряешь связь с окружающим миром, выпадаешь из природного ритма жизни. На улице уже вовсю солнце заливает своими лучами мир — а у тебя в комнате — непроглядный мрак, и, конечно же, ну кому же хочется оторваться от любимой подушки! Так бы и спал — часами, а, может, и сутками!
Псалом показывает нам внутреннюю драму человека «практического безбожия». Не Бог исчез из мира — а сам человек опустил в своём сердце «шторы-блэкаут» — и после этого говорит: всё, всем спать, ночь наступила — и света больше нет и не будет!.. Всё — мрак и тьма, и поэтому — теперь можно всё, что угодно!
И псалмопевец даёт нам очень убедительный критерий понимания того, не живём ли мы с «опущенными шторами» в душе: «Там убоятся они страха, где нет страха». Другими словами, в полном мраке мы сами становимся «генераторами страхов» изнутри самих себя, проваливаемся в незнающую устали работу нашего воображения, накручивания себя, предвкушений и опасений. И можно бесконечно долго сражаться с этими внутренними страхами — причём без особого результата — когда надо сделать очень простую вещь: открыть шторы — и пустить Божественный свет в самые глубины своей души — и тогда самые жуткие страхи рассеются, словно бы их и не было никогда!..
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Древнерусская литература и религиозное мировоззрение». Ирина Мелентьева
Поделиться
У нас в студии была специалист по истории русской литературы, доцент историко-филологического факультета Православного Свято-Тихоновского Гуманитарного университета Ирина Мелентьева.
Разговор шел о том, насколько древнерусская литература совпадает или, наоборот, идет в разрез с религиозным мировоззрениеем, на примере таких произведений, как «Повесть о Ерше Ершовиче», «Повесть о Горе-Злочастии» и «Повесть об иконном писании».
Этой беседой мы открываем цикл из пяти программ, посвященных взаимосвязям светского и церковного искусства.
Ведущая: Алла Митрофанова
Все выпуски программы Светлый вечер
