Главная › Программы › Светлый вечер › Вечер Воскресенья

"Что значит быть христианином?" Вечер воскресенья с протоиереем Андреем Рахновским (25.09.2016)

У нас в гостях был настоятель храма Ризоположения в Леонове, преподаватель кафедры библеистики Московской Духовной Академии протоиерей Андрей Рахновский.

Мы говорили о том, какими были первые христиане, какой пример они оставили нам и что значит сегодня быть христианином.

Т. Ларсен

— Добрый вечер, друзья! Это «Вечер Воскресенья» на радио «Вера». В студии Тутта Ларсен...

В. Аверин

— Владимир Аверин, здравствуйте!

Т. Ларсен

— И у нас в гостях настоятель храма Ризоположения в Леоново, преподаватель кафедры библеистики Московской духовной Академии протоиерей Андрей Рахновский. Добрый вечер!

Протоиерей А. Рахновский

— Добрый вечер.

В. Аверин

— Здравствуйте.

Наше досье:

Протоиерей Андрей Рахновский родился в 1977 году в Москве. Окончил Московскую духовную семинарию и Академию. В 1998-м стал священником. 15 лет служил в Москве в храме Преподобного Серафима Саровского в Раево, а в 2012-м был назначен настоятелем храма Ризоположения Пресвятой Богородицы в Леоново. Преподает Новый Завет и древнегреческий язык в Московской духовной Академии, Сретенской семинарии и в Российском государственном социальном университете. Ежемесячно служит в следственном изоляторе «Матросская тишина». Женат, четверо детей.

Т. Ларсен

— Батюшка, а что Вы там, тезисы пишете?

Протоиерей А. Рахновский

— Да. (Смеется.)

Т. Ларсен

— Да? Разговор серьезный предстоит?

Протоиерей А. Рахновский

— Ну, Вы знаете, поскольку тема такая заявлена — «А, собственно, кто такой христианин?», то, конечно, надо для себя памятку написать. (Смеется.)

Т. Ларсен

— Но, с другой стороны, ответ очень простой, кто такой христианин. Тот, кто исповедует Христа и верит в него.

Протоиерей А. Рахновский

— Нет, но вот аспект, который мы собирались сегодня рассмотреть, это, видимо, даже не столько отношения христианина с Богом, а сколько отношения христианина с окружающими его людьми. Во всяком случае, мне так показалось. И поскольку я немолод, застал советскую власть, то я отчетливо помню «Моральный кодекс строителя коммунизма» и все, что касалось члена Коммунистической партии Советского Союза.

Т. Ларсен

— И вообще это было очень похоже — ну, где-то, местами — на такое... на некоторые части Учения, да?

Протоиерей А. Рахновский

— Нет, про это здесь я даже не скажу. Я по поводу того, что человек, который числил себя членом Коммунистической партии Советского Союза, обязан был в быту, что называется, быть достойным. В случае чего, его песочили на парткоме. Если он изменял жене, то у нее была возможность привлечь тоже партийные и профсоюзные организации к тому, чтобы вернуть его на путь истинный. Ну, а если все это сводить совсем к пределу и простой формуле, то «пионер — всем ребятам пример».

Т. Ларсен

— Ну да, я даже слышала как-то не так давно, буквально в прошлую предварительную кампанию, по-моему... Геннадий Зюганов рассказал, что, в принципе, «Кодекс коммуниста» был в свое время, ну, практически, списан, да, можно так сказать, с Евангельских Заповедей.

В. Аверин

— И получается, что «пионер — всем ребятам пример», «коммунист — всем дядям и тетям пример». Мы можем эту формулу переносить на понятие «православный христианин» — «пример для всех окружающих». Или это вульгаризация?

Протоиерей А. Рахновский

— Нет, это не вульгаризация. Но мы понимаем, что все это будет зависеть от конкретной эпохи, поскольку Христианской церкви, Православной церкви в разные исторические периоды, наверное, свойственно разное состояние христиан именно как людей. Да, действительно, мы, допустим, из древней истории имеем примеры, как Вы сейчас сказали, «христианин — всем ребятам пример». Действительно, несмотря на свойственную человеку слабость и греховность, никто не спорит, что христиане еще в период гонений, то есть с I по III век, завоевывали себе авторитет в языческом обществе именно благодаря своему моральному авторитету и моральному облику. Это хрестоматийный пример, но я его все-таки приведу, несмотря на то, что на него часто ссылаются. И еще раз можно себе напомнить — да, это знаменитое описание истории Евсевия Кесарийского, церковная история о жизни христиан при епископе Дионисии Александрийском, когда в Александрии, в Египте свирепствовала чума, и язычники, боясь заразиться, даже близких родственников чуть ли не выкидывали на улицы, если видели малейшие признаки заражения, а христиане ходили, подбирали, ухаживали, заражались, умирали...

В. Аверин

— Но помогали.

Протоиерей А. Рахновский

— Да. Но помогали. И действительно, подобного рода поступки христиан, которые были у всех на виду, не могли оставаться бесследными, не производить никакого впечатления на людей.

Т. Ларсен

— Ну да, а сколько примеров, когда терзали какого-нибудь мученика или мученицу, и воины, которые этим терзанием занимались, видя силу веры, тоже обращались и начинали исповедовать Христа тоже. Ну вот на примере... Или иногда читаешь чье-нибудь житие и поражаешься: вот, там он вырос в богатой языческой семье, отец у него был какой-нибудь аристократ, но вот у него там был какой-нибудь раб, или какая-нибудь нянюшка, или какая-нибудь родственница, которая с ним поговорила, и так поговорила, что он уверовал тоже.

В. Аверин

— Да, но, понимаешь, когда читаешь какое-нибудь житие, то речь идет о людях, оставшихся в истории, о святых, оставшихся в истории Церкви, и это выдающиеся примеры. И всегда можно сказать: «Конечно же, есть некие выдающиеся примеры. Вот, собственно, имена их Церковь чтит от начала веков, что называется, и до сегодняшнего дня, но все равно мы все понимаем, что это один на... ну, не знаю, на миллион, один на сто тысяч... Но 999 тысяч обычных людей, которые тоже исповедуют христианство, они же не такие. Он именно потому и святой, что он очень выделялся из среды тех людей (особенно если мы берем то время, когда на европейском пространстве христианство стало единственной возможной, по сути дела, религией». Все кругом христиане, а он вот один такой, поэтому вот он святой. А все остальные... А все остальные — нет. А все остальные — глумятся, все остальные — прелюбодействуют, пьют. Все остальные, даже если мы не берем какие-то крайние примеры, просто не любят ближнего своего. Понимаете, вот не любят соседа по партии, что называется, по дому, вступают в жесткие конкурентные отношения на производстве (и это было и в цехах средневековых, это есть и в современном офисе, например). И тогда — все, с нас взятки гладки. «Наверное, и сегодня есть один на миллион человек, который потом окажется святым, но это ко мне не имеет никакого отношения».

Т. Ларсен

— Вообще, чаще сейчас отношение к человеку, который открыто исповедует христианство, старается вести православный образ жизни, такое снисходительное — кто-то посочувствует, кто-то покрутит пальцем у виска. Даже всякие термины придумывают — типа, «православнутый», «православие головного мозга» или что-нибудь такое, да? Потому что человек, который сознательно на себя эти вериги вешает, какие-то ограничения — вообще, это такая архаика, это все так устарело... Верность супруге, на всю жизнь — одна женщина, или, там, вина не пить, или еще чего-то — это как-то все выглядит очень... ну, как-то вот «по-лоховски» для большинства людей.

В. Аверин

— Тут я сразу возражу. Я прошу прощения у Вас, отец Андрей...

Т. Ларсен

— Глупо это выглядит! Несовременно!

В. Аверин

— ...у наших слушателей... Мы давно не виделись, не встречались в эфире с Таней, поэтому тут не даем Вам сказать. Но не пить вина, не упиваясь, — при этом совершенно не обязательно, что я православный христианин... Я не изменяю жене — это совершенно не обязательно, что я православный христианин. Но ты когда говоришь, ты допустила, не знаю, это такой бессознательный проговор, наверное: человек, который открыто исповедует христианство. Нет опасности открыто исповедовать. Вот это вот — «я открытый христианин». Что, как это вот? Что такое «открытый христианин», «закрытый христианин»?

Т. Ларсен

— Ну, как... Ну, подожди. А неужели ты ни разу?.. Ну, ты не сталкивался, а я периодически сталкиваюсь, когда в какой-то компании или в каком-то кругу людей ты говоришь: «Я православная христианка», у людей меняется выражение лица. И сразу какие-то другие в твой адрес начинаются эманации. То есть все равно... Когда ты это озвучиваешь, ты сразу каким-то определенным образом уже себя в их глазах ставишь.

В. Аверин

— Позиционируешь.

Т. Ларсен

— Да, позиционируешь.

В. Аверин

— Давай уже дадим слово отцу Андрею. Мы столько наговорили. (Смеется.) Разберите нас!

Т. Ларсен

— (Смеется.)

Протоиерей А. Рахновский

— Вы знаете, мне видится, что состояние христиан — оно находится в рамках некоей амплитуды, которая в Священном Писании выражена одними словами. С одной стороны, «пусть просветится Свет Ваш перед людьми, и увидят Ваши добрые дела, и прославят Отца Вашего, Который на Небесах», и, с другой стороны, «ради Вас Имя Божие хулится у язычников». И, причем, обе эти фразы относятся именно к верующим. То есть благодаря нам может Бог прославляться другими людьми или может, наоборот, хулиться. Недаром мы знаем, что одно из требований, которое выдвигает апостол Павел, допустим, кандидату в епископы, это доброе свидетельство от внешних. Казалось бы, ну это с какой стати язычники вдруг будут вмешиваться в наши церковные дела, когда у нас... Надо ли нам на них ориентироваться?

В. Аверин

— А, то есть внешнее — это прямо язычники?

Протоиерей А. Рахновский

— Ну, да, язычники, то есть нехристиане... И оказывается, что кандидат в епископы должен иметь и от таких людей доброе свидетельство, что, в общем-то, является неким ручательством его чистоты и, в общем-то, залогом его будущего светлого служения, то есть не двуличности его.

Но проблема здесь, мне кажется, заключается в следующем. Ведь изначально Господь замыслил человечество как некое единое целое, единое в любви друг к другу и в любви с Ним, то есть с Богом. И поэтому Церковь в своей проповеди к миру открыта для всех и приглашает в Церковь всех, как в известной притче о званых на брачный пир. Но там, где все, там и все. То есть мы не можем Церковь изначально организовать как элитное общество, где есть некий общий для всех нравственный ценз. Напротив, Господь зовет всех, все человечество, для того, чтобы всех исцелить — ну, в той мере, в какой сам человек будет готов, чтобы Господь его исцелил. И поэтому априори, изначально церковная жизнь предполагает наличие в ней людей несовершенных. Вот это нужно понять. Поэтому когда говорят, что «вот, ты — христианин, и вот так себя ведешь», конечно, это плохо, но мы понимаем, что Господь позвал всех, мы не можем производить какой-то отбор по неким критериям, очень строгим...

В. Аверин

— А вот... Извиняюсь...

Протоиерей А. Рахновский

— Да, и в свое время святитель Василий Великий сказал, что ну чем отличается, допустим, христианин, верующий от неверующего? Неким намерением. Вот у одного есть намерение к Богу прийти, может быть, покаяться в грехах, расстаться с ними, у другого — нет. А вот часто по жизни, по некоей бытовой составляющей они очень мало могут друг от друга отличаться, в том числе и по нравственным качествам. Поэтому это проблема... Ну, Вы хотите что-то сказать?

В. Аверин

— Да. Потому что все равно — вот я начал с этих параллелей — там, пионеры, комсомол, партия... Там тоже, вроде как, в пионеры — всех, всех детей звали в пионеры. Но обсуждали — достоин, не достоин. Кто-то в первую очередь, кто-то — в последнюю очередь, кого-то вообще не брали. Все равно есть отбор какой-то. А Вы говорите, что поскольку все призваны в Церковь, то мы не можем проводить отборы. Должен ли все-таки быть хотя бы минимальный какой-то отбор? Ну особенно когда человек идет в Церковь не младенцем, а уже в более-менее таком сознательном возрасте?

Протоиерей А. Рахновский

— Вне всякого сомнения, Церковь предлагает человеку покаяться. Как апостол Петр сказал, «Покайтесь, пусть крестится каждый из Вас, и получите дар Святого Духа». Вне всякого сомнения, да. Это не значит, что мы говорим, что «каким ты был до крещения и до воцерковления, таким ты должен остаться». Да. Но, тем не менее, даже в Церкви, внутри Церкви, особенно если брать древнюю практику, да, были люди, даже за грехи лишенные приобщения святых тайн Христовых, но, тем не менее, остававшиеся в ограде церковной и не терявшие наименования христиан. Те же кающиеся, которые не причащались, стояли где-то в конце храма или в придворье, они продолжали оставаться людьми Церкви, продолжали оставаться христианами, хотя, может быть, споткнувшимися, упавшими. Кто-то вставал, кто-то не вставал. То есть грех автоматически не ставит человека вне Церкви. По крайней мере, если речь идет просто об элементарной приходской христианской общине. И здесь у Церкви нет никакого другого средства справиться с ситуацией, кроме как через Слово. Но я бы предложил на эту ситуацию взглянуть с другой стороны, поскольку меня, как священнослужителя, очень волнует эта тема. То, о чем Вы сейчас говорите, это проблема именно того, что наша декларация себя как христиан часто не находит проявления и какого-то должного осуществления в обычной нормальной жизни. Если говорить просто, то мы приходим в храм, благоговейно крестимся, молимся и даже каемся, но как только мы попадаем в какую-то более-менее критическую ситуацию — там, не знаю, недовольство соседа, какое-то там происшествие на дороге или какой-то спор с кем-то, — мы проявляем себя и ведем себя точно так же, как это делают обычные люди, далекие от Церкви. И вот этот феномен, каким образом религиозность может уживаться с неким нечувствием нравственным, это феномен очень интересный. Как бы, может быть, в наибольшей полноте я его наблюдал, когда в свое время, больше 10 лет, мне приходилось посещать тюрьму. С одной стороны, человек, пусть даже и совершивший преступление, часто в тюрьме чрезвычайно религиозен, но при этом он отнюдь не рассматривает свою жизнь христианскую как жизнь покаяния, как то, что нужно отречься от каких-то своих заблуждений, грехов и так далее. То есть он религиозен, он нравится, он ставит иконы...

Т. Ларсен

— Но при этом становится рецидивистом.

Протоиерей А. Рахновский

— То есть нравственность и религиозность не пресекаются. Но это не значит, что в данном случае тюрьма — это какое-то особое место. Нет. В обычной жизни это присутствие. Просто, может быть, в несколько сглаженном виде, но это все равно есть.

У меня волей-неволей всегда приходила такая параллель, как ВИЧ — вирус иммунодефицита человека. Как мы знаем, когда человек заболевает этой болезнью, его иммунная система перестает определять какую-то инфекцию или некое воздействие на организм как что-то чужеродное как то, что нужно уничтожить, то, чему нужно сопротивляться. И парадокс заключается в том, что человек на каком-то этапе своей духовной жизни, при том, что у него есть жизнь религиозная, его какое-то внутреннее чувство, нравственное чувство перестает определять грех в себе как нечто чужеродное. Такое ощущение, как будто, скажем так, некая совесть, которая сканирует некое пространство души человека, какие-то кластеры, какие-то сектора своей жизни просто не замечает, как будто там ничего нет. А там часто гнездится очень серьезная духовная опасность для человека. Я не могу найти полноценного объяснения этому феномену, поскольку он свойственен всем — и мирянам, и священнослужителям. Здесь как бы никто не застрахован от этого. Это есть. Почему это происходит? Как с этим бороться? Это очень большая скорбь и большое переживание для священников, для пастырей и вообще для любого христианина, поскольку в той или иной мере каждый из нас это в себе видит. Вот что-то — да, в чем-то я каюсь. А вот есть какие-то вещи, которые почему-то, вопреки логике духовной жизни, не опознаются мной как грех.

Т. Ларсен

— Это «Вечер Воскресенья» на радио «Вера». У нас в гостях настоятель храма Ризоположения в Леоново протоиерей Андрей Рахновский. Говорим о том, кто такой христианин, и о том, почему это состояние нуждается, видимо, в каком-то постоянном апгрейде, выражаясь современным языком. То есть то, о чем Вы говорили, — что в какой-то момент человек вдруг... для него его христианство становится такой рутиной, какой-то такой настолько повседневностью, что совесть перестает посылать тревожные сигналы в случае, если человек грешит. А что, почему это происходит? Человеку недостаточно, не хватает ли чуткости, не хватает... Не хватает — может быть, он мало молится, может быть, не так постится, может быть, не к тому духовнику ходит, который ему на это укажет?

В. Аверин

— А Вам не кажется, что это может быть еще и реакцией на слишком развитые внешнюю составляющую? Вот у Вас христианство воспринимается как одежда. Вот пошел в Церковь в воскресенье...

Т. Ларсен

— Юбку надел.

В. Аверин

— Да, накинул на себя христианство — сходил искренне, вот совершенно искренне. И ведь по тебе скроено все. Но это такая «спецодежда». Ты сходил, ты потом оттуда вернулся, ты ее снял, а для другой жизни у тебя есть другие одежды. И вот поскольку христианство очень — сейчас, видимо, в меня опять полетят какие-нибудь копья — слишком, на мой взгляд, уделяет много внимания внешним составляющим, внешним обрядам, внешним атрибутам, то для каких-то людей и мысль о том, что оно внутри, прежде всего, что это не одежда и даже не кожа, а сердце твое, мысль эта просто не рождается. Они воспринимают эту внешнюю сторону и живут так, что вот да, это внешнее. А, собственно, тогда можно менять. Тогда можно, значит, эти одежды надеть, можно их снять. Можно надеть другие — ну, как менять маски. Там, как угодно — любые образы можно использовать.

Совсем неправ?

Протоиерей А. Рахновский

— Нет, Вы знаете, в общем-то, я могу с Вами согласиться, поскольку, как мне кажется, одна из причин этого — то, что на определенном этапе воцерковления человека, простите несколько, может быть, вольное выражение, произошла такая вот неверная инсталляция духовной жизни, христианской жизни. Да, вот что-то пошло криво в момент как бы самой установки. И эта кривизна — она часто заключается в том, что когда человек приходит и начинает воцерковляться, он не всегда прочитает и не всегда услышит о том, что таким «мясом» духовной жизни и ее сутью — ну, не единственной, да, но очень важной составляющей — является борьба со страстями, как это ни банально звучит. То есть человека ориентируют часто на другое: как правильно перекреститься, как правильно поклониться...

Т. Ларсен

— Ну вот на формальное — на то, о чем Володя говорил.

Протоиерей А. Рахновский

— Выучить, какие иконы, какие святые от чего помогают, куда съездить в паломничество, в какой Крестный ход сходить. Это прекрасные вещи сами по себе. Но они идут второй очередью или вторым планом...

В. Аверин

— Они — средство, они — «инструментарий для».

Т. Ларсен

— А тогда я не понимаю: если мы говорим о каком-то таком образцовом, истинном христианине, что он должен тогда в первую очередь в себе осознать: то, что он болен и нуждается в лечении, или все-таки есть то, что у него внутри присутствует или отсутствует любовь?

Протоиерей А. Рахновский

— И то, и другое.

Т. Ларсен

— Но это же такие взаимоисключающие вещи, нет? Это такие противоречивые нюансы: либо я в себе хорошее обнаруживаю, либо плохое.

В. Аверин

— А как ты заметишь плохое, если есть с чем сравнивать?

Протоиерей А. Рахновский

— Нет, мне кажется, что истина — одно и другое. Почему? Потому что такое подлинно церковное учение о духовной борьбе, о духовной жизни предполагает: а) борьбу со страстями и б) воспитание противоположных страстям добродетелей. Мы сейчас такие азбучные истины повторяем, казалось бы. Они даже заезжены, в какой-то мере. Но заезженность этих тем и как бы такая хрестоматийность их не дает увидеть часто на самом деле подлинную глубину вот этих элементов духовной жизни, которые, как азбука, необходимы для любого человека. И, как следствие этого, в бытовой культуре христианской пропадают некие элементы исключительно человеческом культурном уровне каких-то знаковых действий, знаковых поступков. Например: на тебя повысили голос, против тебя какую-то агрессию — умеренную, скажем так — проявили. Ну, как правило, люди там что-то не поделили. Реакция христианина первая — исключительно на таком уровне некоего культурного кода — помолиться, уступить, простить. Но иногда, даже когда мы приходим в храм и мы понимаем, что кто-то не на свое место встал или не так что-то сделал...

В. Аверин

— Ну просто на ногу наступил...

Протоиерей А. Рахновский

— Или просто, как часто бывает, например, один человек молится, а другой перед ним встал — это вот из раза в раз повторяется. И вот уже слышишь конфликт. «А вот передо мной встали — мне не дают молиться. Вот прямо дайте мне перекреститься, не то я Вас ударю!» (Смеется.) То есть, казалось бы, эти вещи элементарны, и то, что должно быть, в хорошем смысле, формальностью...

В. Аверин

— Автоматизмом.

Протоиерей А. Рахновский

— То есть тебе не требуется глубокой духовной жизни какой-то, понимания каких-то тайн аскезы и богословия, а на уровне просто элементарного христианского поведения эти вещи не закрепляются. Они не закрепляются именно потому, что изначально, может быть, духовной жизни дано неправильное направление.

Но есть еще один момент. Можно человеку дать знание о внутренней духовной жизни, о борьбе со страстями, но при неправильном направлении это может превратиться в некий духовный эгоизм — то есть такую «йогу». Когда я...

В. Аверин

— Да... Простите, отец Андрей...

Протоиерей А. Рахновский

— ...в своей внутренней духовной жизни... Да?

В. Аверин

— Когда вот Вы говорили, по аналогии с вирусом иммунодефицита человека, мне в голову тут же пришел образ еще и аутоиммунного заболевания. Когда присущее, когда свое, родное, естественное воспринимается организмом как инородное и начинает уничтожаться, изживаться и выбрасываться из организма. И, в итоге, ну, это оборотная сторона, наверное, когда... Вот тогда я такой суперхристианин, поэтому я от этого отказываюсь, и от этого. И эти люди, там, не знаю, второго сорта. И тогда это вот действительно такое аутоиммунное заболевание, когда нормальные человеческие и христианские, в том числе, проявления, вот опять же, на бытовом уровне, превращаются для человека в нечто тоже постыдное, недостойное, и тогда вот он себя уже святее папы римского, что называется, ощущает.

Т. Ларсен

— А вот про йогу мне очень интересно...

В. Аверин

— Да... Так это туда же, да...

Протоиерей А. Рахновский

— Я, простите, конечно, употребил здесь йогов, может быть, вульгаризировав этот термин...

Т. Ларсен

— Нет-нет, просто расшифруйте, что именно Вы имели в виду?

Протоиерей А. Рахновский

— Это когда духовная жизнь человека целиком замкнута на некоем внутреннем...

Т. Ларсен

— ...упражнении.

Протоиерей А. Рахновский

— ... для себя делании. Хотя как бы святые отцы, призывая нас к глубокому внутреннему деланию, призывают нас еще к одной вещи, которая не дает нам превратиться в духовных эгоистов, таких харизматиков-одиночек. Призывают нас к служению. А служение подразумевает, что, наряду с такой глубокой душевной, духовной жизнью, ты должен отдавать свою любовь кому-то. Ну, это элементарные вещи взаимопомощи, милосердия, деятельности, посещений. То, что в Евангелии — больных, хромых, заключенных и так далее. То есть это внешнее служение, наряду с глубокой внутренней духовной жизнью, не дает человеку уйти в крайности. Какие это крайности? Крайность внешнего делания в ущерб внутреннему содержанию и крайность такого именно внутреннего погружения в себя, созерцания себя или Бога в себе...

Т. Ларсен

— Кончика своего носа.

Протоиерей А. Рахновский

— Да, но при этом мы не видим в человеке любви. То есть а где та любовь, та благодать, которая от твоей жизни должна передаваться другим, чтобы действительно рядом с тобой люди чувствовали не просто некоего самоуглубленного мудреца, а чувствовали живого человека, в сердце которого есть отклик на беду, на скорбь, на нужду другого человека?

Вот именно в этом смысле я употребил... Может быть, йоги на меня обидятся...

Т. Ларсен

— Да-да, понятно.

В. Аверин

— Это такая погруженность.

Протоиерей А. Рахновский

— Да, некая самопогруженность. И это очень важно. Это тоже то, что усваивается на некоторых этапах воцерковления. То есть если человека приучили даже бороться со страстями и молиться, и читать Слово Божие, но его духовник не призвал его к служению... Ты должен служить чему-то кроме себя и кому-то кроме себя. Здесь тоже могут начаться проблемы, и очень часто это бывает причиной исчерпания духовной жизни. И мне приходилось, к сожалению, видеть, когда люди после 10-15 лет воцерковления почему-то начинают таять.

Т. Ларсен

— Отходить?

Протоиерей А. Рахновский

— Да, Вы знаете, я, может быть, такой пример приведу... Я смотрю по многим людям, которых я знаю, и, например, читаешь высказывания разных людей — даже, я так думаю, известных, которые в какое-то время, там, в 90-е годы пришли к вере, к Церкви, а сейчас так или иначе, устно или письменно высказываются о духовном разочаровании, о том, что что-то не так...

Т. Ларсен

— О попах на «мерседесах»...

Протоиерей А. Рахновский

— ...в Церкви или у них... Или они приходили в одну Церковь, а оказались в другой... Кто-то ищет для себя отдохновения, там, не знаю, в каком-то узком таком кругу единомышленников. Кто-то уходит в эстетизм, еще куда-то. То есть вопрос, почему происходит такого рода упадок и разочарование? Очевидно, что что-то может быть в этом смысле... Потому что я никого не хочу осуждать, потому что мы все это переживаем. И, в общем-то, я думаю, что та тема, которую мы сейчас обсуждаем, мы как бы все здесь от своего сердца говорим. Потому что всех нас это задевает за живое.

Может быть, здесь еще один важный аспект — это то, что иногда слишком рано мы христиан начинаем призывать к обожению. Минуя элемент чисто человеческого воспитания.

В. Аверин

— Так, поясните.

Протоиерей А. Рахновский

— Ну, как... Человек считает, что «если я буду духовен...»

Т. Ларсен

— Много взваливаем на него...

В. Аверин

— Поясните «обожение».

Протоиерей А. Рахновский

— «Если я духовен, значит, меня это освобождает от элементарных норм обычного человеческого поведения — вежливости, культуры, внимания, какой-то...»

В. Аверин

— Ой...

Протоиерей А. Рахновский

— Просто то, чтобы мы свое общение с людьми как-то осуществляли достойно. Достойно, честно, благородно. То есть это все человеческие понятия, они еще как бы не духовны. Но, не пройдя вот эту стадию очеловечения, невозможно шагнуть на другую ступень — обожения.

Я поясню эту мысль следующим примером. Отец Александр Ельчанинов, известный в эмиграции священник, который оставил некоторое письменное наследие, писал, что чем менее духовен священник, тем больше для него имеет значение образование. Именно не в том смысле, что священнику не нужно становиться духовным, а нужно быть образованным...

Т. Ларсен

— Но интеллект никто не отменял, да?

В. Аверин

— Нет, это... составляющая.

Протоиерей А. Рахновский

— ...а что пока священник действительно (а это долгий путь) не воспитал в себе подлинную духовность, очень долгое время его будет поддерживать — ну, в приличном, скажем так, виде — и служить необходимой опорой культура и образование.

Т. Ларсен

— Кстати, об этом же и Шмеман писал в своих дневниках, протоиерей Александр Шмеман, — о том, что культура — это неотъемлемая часть веры и христианства, и именно через нее человек, собственно, духовно и растет.

Протоиерей А. Рахновский

— Вот сейчас привезли в Москву мощи преподобного Силуана Афонского. Вот воспоминания, которые известны о нем: да, это человек, который не получил никакого дворянского образования, воспитания, но, поскольку он был невероятно духовно одаренным и личностью в этом смысле экстраординарной, все говорили о его глубокой, наряду с духовностью, человеческой культуре, чуткости. И понятно, что он это получил не через воспитание. Это ему дала его духовность. Но не все проходят такой путь, как преподобный Силуан Афонский.

Т. Ларсен

— То есть, если мы все-таки набрасываем широкими мазками портрет настоящего христианина, то это человек, как минимум, культурный и вежливый, и интеллигентный?

В. Аверин

— Человек, который точно знает...

Т. Ларсен

— И эрудированный?

В. Аверин

— ...точно знает, к чему он должен прийти, и обладает набором представлений об этапах и инструментарии на каждом этапе. Все равно...

Т. Ларсен

— Не, ну это ты слишком уже... Слишком высоко.

В. Аверин

— Ну как?..

Протоиерей А. Рахновский

— Я могу привести такой пример, который я встречал. Вот мне один человек говорит: «Вы знаете, нельзя по имени-отчеству называть друг друга. Это не по-христиански».

Т. Ларсен

— Почему?

Протоиерей А. Рахновский

— Ну, есть имя святое, имя покровителя. Это все...

В. Аверин

— И все люди — братья.

Протоиерей А. Рахновский

— Да. То есть настолько я духовен, что могу презреть нормы элементарного человеческого общения. И в результате что получается? Что и духовности-то нет, и культуры нет.

Т. Ларсен

— Продолжим разговор через минуту.

Это программа «Вечер Воскресенья» на радио «Вера». В студии Тутта Ларсен и Владимир Аверин и наш гость — настоятель храма Ризоположения в Леоново, преподаватель кафедры библеистики Московской Духовной Академии протоиерей Андрей Рахновский. Говорим о том, кто же такой настоящий христианин. Ну, как минимум, воспитанный человек — это мы уже определили.

В. Аверин

— Не обязательно.

Т. Ларсен

— Ну как — не обязательно?

В. Аверин

— Ну, так — не обязательно.

Т. Ларсен

— Человек высокой культуры!

В. Аверин

— Не обязательно!

Протоиерей А. Рахновский

— Человек, который в угоду, скажем так, в пользу духовности не пренебрегает образом себя как просто человека. Это очень важный момент. Поэтому то, что тебе не дается через духовную жизнь, пускай оно в тебе будет хотя бы посредством культуры.

В. Аверин

— Вам тут же приведут пример юродивых, например, которые презрели нормы культуры и нормы общения, и, тем не менее, тоже вошли в пантеон святых Русской Православной церкви. И Это надо объяснять тогда. И можно не быть идеально воспитанным, культурным и, там, не знать правила этикета, но при этом быть духовным. И как это совмещается?

Протоиерей А. Рахновский

— Преподобный Серафим Саровский говорил, что три вещи нельзя принимать на себя без явного благословения Божия: игуменство, отшельничество и юродство. Поэтому вот этот особый путь, когда человек абсолютно сознательно — сознательно! — снимал с себя, скажем так, образ человека здравомыслящего и сознательно скрывал за личиной безумия свою духовную глубину, это путь не для всех, это путь исключительный. Но то, о чем мы сейчас говорим, — мы все-таки говорим о... ну, если так можно сказать, о среднестатистических христианах. И нам важно понять сейчас, как без всякой экзотики нам быть в обычной жизни.

Т. Ларсен

— Ну вот меня, например, волнует очень вопрос... Когда Господь сказал в Евангелии: «Вы — соль мира, Вы — свет мира». Я так понимаю, что подразумевалось, что даже среднестатистический христианин должен быть таким, как уже говорил Володя, «всем примером» и таким, может быть даже, «дежурным по планете». То есть он должен за все переживать и не просто в своей собственной христианской жизни вариться, но и как-то обращать других людей. Если ты видишь какую-то несправедливость или зло, то надо восставать против нее. Если ты видишь, что кто-то обижен, надо его защищать. Если нужна кому-то помощь, ты помогаешь. И получается, что, в принципе, ты во все лезешь вообще. Вот сейчас, например, Церковь очень часто обвиняют, что она лезет в светские дела, что она вмешивается вообще во все сферы общественной жизни, и это далеко не всем нравится.

А с другой стороны, я должен как-то свое собственное духовное возрастание постоянно стимулировать и как-то на себя больше должен обращать внимание.

Получается опять парадокс: я и сам духовно должен расти, и я существо грешное и несовершенное, а тут я, значит, пойду и еще буду других учить, и еще какой-то там пример им являть — опять же, влезать во все, во все дела.

Протоиерей А. Рахновский

— Ну, а можно не ставить вопрос как бы так широко? Все проще. Каждый человек имеет место работы. Вот насколько я в своей работе...

Т. Ларсен

— ...эффективен?

Протоиерей А. Рахновский

— ...поступаю последовательно, как христианин?

Я приведу такой пример. У меня был разговор с одним человеком — просто разговор. И этот человек (он был очень православных христианином) рассказывает мне о каких-то своих делах. Этот человек — юрист. Он работает в крупной компании, и его задача — представлять компанию в суде. И, в частности, дела бывают такого характера: когда человека несправедливо увольняют с нарушениями, и человек подает в суд, он в суде как бы отстаивает, в данном случае, интересы...

В. Аверин

— Компании, конечно.

Протоиерей А. Рахновский

— ...работодателя, да? Таких случаев очень много. И я задаю вопрос: скажите, а неужели не видите явное противоречие этих поступков с Вашим исповеданием христианства? «Да, я как-то об этом н е задумывалась, но ведь это моя работа». Я говорю: «Постойте, а не должны ли мы все как бы сферы своей жизни проверять вот этой вот христианской мерой?» То есть, оказывается, может быть так быть: вот есть христианство, есть работа.

В. Аверин

— Я же говорю: снял христианскую одежду — надел рабочий комбинезон, все!

Протоиерей А. Рахновский

— Но поразительно-то что — что каким-то образом защитные силы организма, защитные силы души пропускают это. И поэтому, может быть, не нужно говорить о том, что нам нужно куда-то, везде идти и везде кричать, что «я — христианин!» Не надо кричать. Но понятно, что такая позиция, именно подлинно христианская, создает человеку проблемы. Потому что если он придет к работодателю и скажет: «Извините, я не могу исполнять эту работу, поскольку она противоречит моим убеждениям», конечно, он останется без работы.

В. Аверин

— Без ЭТОЙ работы.

Протоиерей А. Рахновский

— Без этой работы. Но, может быть, об этом мало кто узнает, но вот он будет христианином. Ему вот этот поступок, может быть, будет стоить многих его молений ночных и дневных...

В. Аверин

— Да, потому что есть другое место, которое предоставляет юридическую защиту тем как раз... Неправедно, несправедливо уволенным. И там тоже юристы. И это выбор?

Т. Ларсен

— Ну, там совсем другие гонорары, я думаю.

В. Аверин

— Но они не умирают с голоду при этом. Но, Тань, ты же понимаешь, каждый, и мы тоже с тобой в этой профессии все время перед этим выбором.

Протоиерей А. Рахновский

— Наша проблема имеет еще одну сторону. Сложность заключается в том, что иногда христианину легко согрешить, потому что он научился неблаговидные поступки облекать благовидными объяснениями.

Вот пример еще один — из жизни. Приходит человек: «Батюшка, хочу развестись с женой». — «Почему?» — «Она неверующая, не хочет ходить в Церковь и, в общем-то, меня унижает...»

В. Аверин

— (Смеется.) «Отягощает мой путь к Богу!»

Протоиерей А. Рахновский

— Да, «и отягощает мой путь к Богу!» Я говорю: «А что, какая у Вас альтернатива?» — «Вот я хожу в храм, я познакомился с верующей женщиной...

Т. Ларсен

— Тьфу ты, Господи...

В. Аверин

— «Она моложе на десять лет!»

Протоиерей А. Рахновский

— И хочу создать православную семью!

В. Аверин

— Конечно!

Протоиерей А. Рахновский

— То есть намерение у человека — создать православную семью, чтобы вместе молиться, вместе ходить в храм — ну разве это плохо? Я говорю: «Хорошо. А Вы вот не видите, что то, что Вы хотите сделать, оно вот прямо против Евангелия? Потому что Христос сказал, что всякий разводящийся прелюбодействует». Даже апостол Павел говорит, что если имеет брат жену неверующую, но согласны жить с ней — то оставайтесь так, да? Пауза. То есть немая сцена. Что, оказывается... Ведь все это настолько было прикрыто всевозможными благими намерениями!

Другой можно привести пример — оправдание гнева. «Но я же прав, я знаю, как правильно, а вот он делает неправильно! Я же как бы за истину, я за правду, я же должен указать человеку правильный путь!» Вот видите как тоже? Гнев. То прелюбодеяние нарядилось в благочестивую одежду, тут гнев нарядился в благочестивые одежды.

В. Аверин

— А вот тут тоже есть противоречие. Потому что по другим поводам разные люди, в том числе, и в медийном пространстве, произносили это: «Я есть меч в Руках Божиих». И тогда можно врываться на спектакль или на выставку, потому что «он знает», и он имеет право судить, потому что он же знает, где правда. И когда ты ему говоришь, даже в личной беседе: «А вот это — брошенное вскользь — «не судите, да не судимы будете»? Почему Вы решили, что Вы... Кто Вам вот это?..» — «Как? Понятно — я же знаю! Я знаю, я имею право судить! Я имею право осудить и привести приговор в исполнение! Я имею право карать! Потому что я знаю — я открыто исповедую православное христианство, книги читал, я получаю еще от своих (ну, от какого-то круга, опять же, своих) сотоварищей поддержку и абсолютно убежден в том, что я имею право над ними, вот этими, которые там под ногами путаются, тоже отягощают мой путь к Богу, произвести суд и наказание».

Протоиерей А. Рахновский

— Ну, здесь, если все-таки рассуждать взвешенно, все-таки мы знаем, что Церковь благословляет силу тогда, когда речь идет о выборе между большим и меньшим злом, когда речь идет о защите невинных людей. А что касается различного рода проявлений, скажем так, кощунства в отношении Церкви или инакомыслия в отношении православного учения, то, вообще-то, мы из Евангелия знаем, что мы будем хулимы, мы будем гонимы, но в Евангелии нам не говорят, что мы кого-то будем преследовать, кого-то будем гнать. От нас требуется исповедничество. Да, мы можем восстать словом, это никто не запрещает, но вот такой легкий переход, прямо скажем, к физическому действию говорит о том, что человек поставил сам себя судьей над своими поступками. И если мы спросим этого человека, почему он это делает, мы услышим цитаты из Священного Писания, цитаты из святых отцов, которыми человек полностью обложится и защитит себя.

В. Аверин

— Оправдывает...

Протоиерей А. Рахновский

— Точно так же, как и мы в споре с ним можем привести другие цитаты, которые будут защищать нашу позицию. Поэтому здесь, наверное, проблема не в каких-то формальных критериях, не в каких-то санкциях, которые дают нам те или иные цитаты, а вот в самом духе. Христос сказал: «Вот Вы не знаете, какого Вы духа», когда они хотели — «давай вот сейчас помолимся, чтобы огонь низошел на вот этих людей, Господи, которые Тебе неприятности хотят сделать»... Ну, помните, это известный евангельский сюжет. Христианство — это дух любви, вот нужно исходить из этого.

А иногда мы хотим оправдать свое страстное начало, и оправдание это обязательно найдется. Ну дьявол же нашел оправдание, сослался тоже на Священное Писание. «Бросься со храма — написано же, что ангелы Тебя возьмут, и не (нрзб.) камень ногой своей». Поэтому перебрасываться цитатами из Писания и святых отцов можно до бесконечности, но за всем за этим будет стоять абсолютно два разных духа. Но когда мы выходим уже на такой уровень осмысления этой проблемы, у нас размываются какие-либо критерии, потому что мы тут сталкиваемся с чем-то иррациональным, что, вообще-то, недоказуемо. Один будет говорить: «У меня ревность как бы по Богу», другой будет говорить: «Нет, там, где любовь, там может быть Господь, где любви нет, там и не может быть Бога».

Т. Ларсен

— Ну а кто тогда определяет критерий Истины?

Протоиерей А. Рахновский

— Суд Божий.

В. Аверин

— У нас в гостях сегодня настоятель храма Ризоположения в Леоново, преподаватель кафедры библеистики Московской Духовной Академии протоиерей Андрей Рахновский. Это программа «Вечер Воскресенья».

Знаете еще, поскольку случаи из жизни сегодня, вот случай из жизни буквально на днях. Я захожу в самолет. Передо мной идет такая православная женщина — православная, потому что она так вот одета. Вот все, как положено: юбка в пол, все черненькое, блузочка, платком увязана. Она за собой тащит чемодан на колесиков, у нее в руке кутули(?), много, что уже странно, потому что класс этого самолета не предполагает такое количество ручной клади, которую можно заносить, но, видимо, она убедилась, что ей можно.

А дальше я сталкиваюсь вот с чем. Она подкатывает — ну, как-то мы заходим в салон, она упирается пальцем, крестом (у нее кутули на сумке): «Мужчина, помогите мне!» — вот так. И тональность я пытаюсь передать. Он стоит и говорит: «Вы знаете, там занято на полках — чемодан забросить. Там нет места». — «Вы поднимите!» Он, повинуясь ее напору, поднимает чемодан на уровень полки. А дальше она берет его и, знаете, со всей дури вот так этим чемоданом по чужим вещам: «Ба-бам! Ба-бам!» — уминает их. Дальше она идет к следующей полке, так же всех кутулями своими — «Ба-бам! Ба-бам!» — уминает все остальное. Дальше она проходит, что для меня совершенно было потрясающе, еще рядов шесть в сторону хвоста и там плюхается на свое место. То есть это вот как-то по ходу она все это организовала. И на лице ее, поскольку я иду дальше, написано торжество. Торжество. Потому что она — вот она соль мира. Вот это вот «соль мира» в ее сознании трансформируется «я — соль мира», «а Вы вокруг (я сейчас процитирую фильм... как же назывался... «Небеса обетованные») — говны собачьи и никто рядом со мной, я — лучше». Собственно, история вся рассказана вот к этому. А человек некоторый, христианин, вдруг осознает, что он лучше остальных. «Вот я христианин, а Вы — нет. Поэтому я лучше. И поэтому мне больше позволено, чем Вам. И я могу тоже чего-то, чего Вам нельзя».

Т. Ларсен

— Ну, вообще, конечно, есть такое, действительно, разделение, когда человек так мощно воцерковляется, начинает жить православной жизнью, на «мы» и «они». И очень трудно вообще не впадать вот в это чувство некоего превосходство над теми, кто не с нами.

Протоиерей А. Рахновский

— Ну, не знаю. Вот лично мне как-то трудно впасть в чувство превосходства, потому что... Ну, и...

В. Аверин

— Вы на другом этапе воцерковления! (Смеется.) Мы сегодня почти весь час говорим про разные этапы!

Протоиерей А. Рахновский

— Я могу сказать по своей жизни, что некоторые поступки некоторых людей, не связанных с миром Церкви, производят на меня впечатление. И если уж святые отцы находили, чему поучиться у языческих писателей и философов, то доброе и божье, что неистребимо в человеке даже в состоянии неверия, не может не вызывать как бы уважения и восхищения. Поэтому...

Но тут я не стал бы приходить к такой идеализации, что, как часто говорят: «Вот это человек неверующий, зато он живет как христианин». Ну, согласитесь, это тоже некая романтизация...

В. Аверин

— Конечно, да. Нет, нет.

Протоиерей А. Рахновский

— Нет этого, да? Не бывает такого. Потому что на самом деле, как христианин, так и не христианин, в общем-то, в своей жизни часто поступают одинаково. У ког-ото есть проблески светлого, а потом опять какие-то спады вниз. Поэтому на самом деле мало чем люди друг от друга отличаются. Просто на фоне исповедания веры, конечно же, все недостойное выглядит гораздо неприятнее, он как бы больше на виду...

Т. Ларсен

— Выпуклее...

В. Аверин

— Да. Если бы я не определил ее как православную, я бы прошел мимо совершенно. Потому что — ну, прот это тоже, если кто слушает нас с завидной регулярностью — у меня завышенные требования. У меня завышенные требования, потому что если уж ты принял на себя это звание, тогда ты должен соответствовать. Это ответственность. Я все время говорю про ответственность. Может быть, я совсем не про то.

Т. Ларсен

— Ну, вопрос тогда — а какова мера этой ответственности?

В. Аверин

— Но для меня это важный аспект.

Протоиерей А. Рахновский

— Вы знаете, то, что мы требуем от человека, в конце концов, по своей сути, может завести нас в какой-то тупик.

В. Аверин

— Что и происходит.

Протоиерей А. Рахновский

— Да, вот Вы упомянули о каких-то соблазнительных случаях в жизни святых. А действительно, вот такой вопрос — а святость, как кто-то сказал, это что, оценка за поведение хорошая? Мне кажется, святость — это то, как человек, несмотря на всю свою греховность, как-то пробился к Богу и пытался растождествить себя и свой грех. Вот он мучился, страдал этим, и у каждого святого в разной мере это получилось. Вот что такое святость. Поэтому завышенные требования тоже должны как-то умеряться какой-то трезвостью. Конечно, разговор о завышенных требованиях мне, как священнику, очень понятен. Потому что мы постоянно сталкиваемся с тем, что люди — и неверующие, и верующие, — конечно, к священникам предъявляют требования завышенные.

В. Аверин

— Конечно.

Протоиерей А. Рахновский

— Но часто бывают такие два состояния, равно нетрезвых — это либо состояние розовых очков нашего священника, который как бы небесное существо, у которого отсутствуют все обычные проявления человеческой жизни... (Смеется.) И другая крайность — такой цинизм, когда «да знаем мы все про них и все, что на самом деле». А на самом деле истина-то здесь — она посередине.

В. Аверин

— И у каждого очень индивидуальная.

Протоиерей А. Рахновский

— Чтобы не разочаровываться, не надо очаровываться. И в отношении священнослужителей, которые несут на себе служение, которое на самом деле во много-много раз превышает их реальное состояние как человека, как христианина. И в этом смысле они ничем не отличаются от других христиан. Вот так же и не надо, знаете, нарочито предъявлять завышенные требования христианину. Есть человек, ему как-то нужно прийти к Богу. И каждый тащит разный вот этот багаж греха за собой. Понимаете, у кого-то он побольше, у кого-то поменьше. Для кого-то избавиться от какой-то единственной дурной привычки — это невероятный подвиг. То есть он в том, что, вроде как, остальные какие-то стороны жизни остаются в небрежении. А для кого-то недостаточно и всего себя отдать Богу, еще что-то нужно сделать. Здесь очень разные меры, мы очень индивидуальны. Поэтому как-то нужно здесь какой-то иметь трезвый взгляд, понимаете? Это и не соглашательство с неправильной действительностью, с одной стороны, но и, с другой стороны, ну нельзя требовать от, допустим, человека, который болен инфарктом, чтобы он бегал, как болт(?).

Т. Ларсен

— Усейн(?). Ну, а от чего зависит тогда вот эта мера, ну, что ли, выносливости христианской человека? От возраста, опять же, от той же культуры, от опыта в Церкви, от, не знаю, Божьего промысла...

В. Аверин

— От семьи?

Т. Ларсен

— От семьи, от воспитания? Почему кому-то, действительно, достаточно того, чтобы он с одной привычкой всю жизнь боролся, и он уже весь такой христианин, а кому-то прямо надо над собой работать просто в каждом вообще вопросе, по каждому моменту жизни и все равно постоянно... И падать, падать и падать?

Протоиерей А. Рахновский

— Может быть, не надо эту проблему решать — с этим надо просто жить. Вот мы в данном случае своим решением ничего не изменим. Ну, к примеру об относительности... о том, что для каждого из нас у Господа какая-то своя, наверное, линейка, свой канон. Известный хрестоматийный пример из жизни отцов, когда один монах, который был пастухом и который пришел к монашеской жизни, осуждал другого, который стал монахом, но при этом имел какое-то имущество, более-менее сносную келью, и, в общем-то, на его недоумение был такой ответ: «Но ты был пастухом. И, в общем-то, когда ты стал монахом, твоя жизнь улучшилась — стала более стабильной, предсказуемой, в общем, более комфортной!»

В. Аверин

— Сытой.

Протоиерей А. Рахновский

— А он был царским вельможей! (Смеется.) Поэтому то, что он имеет сейчас, по сравнению с тем, что он имел раньше, это небо и земля. Поэтому, вот видите, нету какой-то одной меры.

В. Аверин

— Да, но, с другой стороны, понимаете, если у Бога для каждого есть своя мера, своя линейка, так тогда из обязанностей, опять же, каждого человека — это, прежде всего, себя мерить. Не своей линейкой мерить соседа, а мерить себя. И все время все должно быть направлено, все требования — к себе, прежде всего, чем к окружающим.

Протоиерей А. Рахновский

— Мы пришли к очень важному выводу — что рассуждения об этом рано или поздно могут завести нас в тупик. Поэтому единственный выход из этого — посмотреть на себя, попытаться решить, наверное...

В. Аверин

— С собой разобраться.

Протоиерей А. Рахновский

— Да, с собой разобраться и попытаться решить свои проблемы. А на проблемы других людей обращать внимание, когда у этого есть какая-то реальная цель.

Т. Ларсен

— Когда тебя просят.

Протоиерей А. Рахновский

— Когда тебя просят, когда нужно кому-то помочь, в чем-то разобраться, кого-то предостеречь, кого-то остановить от чего-то плохого. Есть какие-то конкретные задачи — да, тогда мы обращаемся, волей-неволей мы смотрим на поступки других людей. Например, в некоторых монастырях в древности был обычай — например, в пост почему можно было находиться только в своих кельях? Почему? А вот чтобы никто не видел, кто как ест. Потому что тот, кто постится истово, будет возноситься, кто не может по немощи поститься, будет унывать, что он недотягивает до некоей планки. Поэтому пост — да, втайне. Этот подвиг особый никто не разглашал, никто никому не говорил о том, что он делал. Ну, вот известное житие, помните, Марии Египетской, у которой такая завеса приоткрывается на быт монахов Иорданской пустыни. Никто не знал, у кого какой был подвиг, только Бог был свидетелем этого.

Вот, мне кажется, как-то вот такой путь надо избрать. Но это — понятно, мы, как христиане, между собой можем с этим как бы согласиться. Но я согласен, что эта проблема не теряет своей остроты, когда мы говорим о мире Церкви и о тех людях, которые смотрят как бы на нас и, видя наше несовершенство, сопоставляя с нашими призывами и с нашей верой, конечно, могут этим соблазняться. Но я честно скажу, что когда, допустим, я приходил к вере — это были старшие классы школы, я воцерковлялся. Пусть никто не обидится... Я тогда не имел никакого примера внутри Церкви положительного для себя, кроме того, что читал в житиях святых. То есть мне не встретился ни какой-то особо глубокий христианин, ни какой-то там, подобный Иоанну Кронштадтскому, священник. Наоборот, когда я приходил в Церковь, я постоянно с чем-то таким сталкивался — или батюшка меня либо быстренько, или так вот, с ленью выслушает или даже не станет слушать, или бабушка какая-то что-то там скажет... Ну, не знаю, меня это не отталкивало, потому что я как-то понимал, что вот есть Христос, есть Церковь. Вот что-то такое внутри, это убеждение, сидело, и пока я смотрел — да, ну, вот есть люди, они разные, и меня это не остановило. Хотя юношам всегда свойствен какой-то максимализм, желание что-то такое увидеть подлинное, как бы истинное. Поэтому...

В. Аверин

— Так Вы и увидели подлинное и истинное, на самом деле. А все второстепенное не стало преградой для Вас на пути к этому подлинному, истинному. Вот и ответ. Час говорили — наконец-то дошли.

Т. Ларсен

— Нет, мне нравится, что в финале все-таки мы пришли к выводу, что надо, как всегда, как я люблю говорить, начинать с себя и спросить сначала себя: а христианин ли я? В какой мере я христианин? И что мне мешает быть им?

В. Аверин

— И видеть вот это — самое главное. Видеть самое главное, подлинное и истинное.

Т. Ларсен

— Да. Спасибо большое!

В. Аверин

— Спасибо!

Т. Ларсен

— Есть над чем подумать, есть о чем в себе покопаться.

Вы слушали «Вечер Воскресенья» — это программа на радио «Вера». С Вами были Тутта Ларсен...

В. Аверин

— ...Владимир Аверин и наш гость сегодняшний, настоятель храма Ризоположения в Леоново, преподаватель кафедры библеистики Московской Духовной Академии протоиерей Андрей Рахновский. Спасибо Вам!

Протоиерей А. Рахновский

— Спасибо!

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 25 октября (вечер 24 октября) 2026г.

Неде́ля 21-я по Пятидеся́тнице.

Святы́х отцо́в VII Вселе́нского Собо́ра.

Глас 4.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре:

Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́ Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Ему́.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва, и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 4:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры воскресные, глас 4:

На 10. Стих: Изведи́ из темни́цы ду́шу мою́,// испове́датися и́мени Твоему́.

Стихира: Животворя́щему Твоему́ Кресту́,/ непреста́нно кла́няющеся, Христе́ Бо́же,/ тридне́вное Воскресе́ние Твое́ сла́вим:/ тем бо обнови́л еси́ истле́вшее челове́ческое естество́, Всеси́льне,/ и и́же на Небеса́ восхо́д обнови́л еси́ нам,// я́ко Еди́н Благ и Человеколю́бец.

Стих: Мене́ ждут пра́ведницы,// до́ндеже возда́си мне.

Стихира: Дре́ва преслуша́ния запреще́ние/ разреши́л еси́, Спа́се,/ на дре́ве кре́стнем во́лею пригвозди́вся,/ и во ад соше́д, Си́льне,/ сме́ртныя у́зы, я́ко Бог, растерза́л еси́./ Те́мже кла́няемся е́же из ме́ртвых Твоему́ Воскресе́нию,/ ра́достию вопию́ще:// Всеси́льне Го́споди, сла́ва Тебе́.

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Врата́ а́дова сокруши́л еси́, Го́споди,/ и Твое́ю сме́ртию сме́ртное ца́рство разруши́л еси́:/ род же челове́ческий от истле́ния свободи́л еси́,/ живо́т и нетле́ние ми́ру дарова́в,// и ве́лию ми́лость.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: Прииди́те, воспои́м лю́дие,/ Спа́сово тридне́вное воста́ние,/ и́мже изба́вихомся а́довых нереши́мых уз;/ и нетле́ние и жизнь вси восприя́хом зову́ще:/ Распны́йся, и Погребы́йся, и Воскресы́й,/ спаси́ ны Воскресе́нием Твои́м,// Еди́не Человеколю́бче.

Стихиры святых отцов, глас 6, подобен: «Отча́янная...»:

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: Честны́я Собо́ры отце́в/ в ра́зная времена́ соста́вив,/ во еди́но собра́ еди́нем и те́мже пра́вилом/ зело́ до́бре Патриа́рх Ге́рман Но́вый,/ пиша́ ку́пно же и держа́ догма́ты сих,/ и́же и моли́твенники бо́дрственныя сия́ спасе́ния// Го́споду предлага́ет, и па́стве с па́стыри.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

Стихира: Зако́на писа́ние де́тем евре́йским положи́ честну́ю седми́цу,/ се́ни придержа́щимся и служа́щим сей,/ ю́же отцы́, сте́кшеся на Седмо́м Собо́ре ма́нием Бо́жиим,/ в шести́ днех все сие́ соверши́вшаго,/ и седмы́й благослови́вшаго,// честне́йшую соде́лаша, преде́л ве́ры изложи́вше.

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Тро́ицу, всем от веще́й/ миробы́тия су́щую вину́,/ я́сно преда́сте, треблаже́ннии отцы́:/ Три бо и Четы́ре Собо́ры, та́инственнейшим сло́вом положи́вше и отмсти́телие я́вльшеся Правосла́внаго сло́ва,/ стихи́а четы́ре су́ща,/ и Тро́ицу изъясни́сте,// созда́вшую сия́ и мир сотво́ршую.

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

Стихира: Довля́ше и еди́ною жизнь вдохну́ти/ лежа́щему сы́ну служа́щия,/ проро́ка Елиссе́я сляче́ние зе́льно;/ оба́че обрати́ся седми́жды и прекланя́шеся сему́,/ провозвеща́я я́ко прови́дец ва́ша Собо́ры,/ и́миже умерщвле́ние Боже́ственнаго Сло́ва водуши́сте,// А́рия умертви́вше, и его́ све́рстники.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стихира: Кто Твою́, Спа́се, ри́зу раздра́;/ А́рий, Ты рекл еси́,/ и́же Тро́ицы пресече́ Единоче́стное Нача́ло в разделе́ния;/ сей отве́рже Тя бы́ти Еди́наго от Тро́ицы,/ сей и Несто́рия учи́т Богоро́дицу не глаго́лати./ Но Собо́р, и́же в Нике́и,/ Сы́на Бо́жия Тя пропове́да, Го́споди,// Отцу́ и Ду́ху Сопресто́льна.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: А́рий безу́мный/ Пресвяте́й раздели́ Тро́ицы Единовла́стие/ в три неподо́бная же и чу́ждая существа́./ Те́мже отцы́ Богоно́снии соше́дшеся,/ усе́рдно ре́вностию распаля́еми, я́коже Фесви́тянин Илия́,/ духо́вным отсека́ют мече́м, и́же студу́ научи́вшаго ху́льному,// я́коже Дух изре́кл еси́.

Стихира святых отцов, глас 6, самогласна:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Та́инственныя днесь Ду́ха трубы́/ Богоно́сныя отцы́ восхва́лим,/ песнопе́вшия посреде́ Це́ркве песнь сли́чную Богосло́вия:/ Тро́ицу Еди́ну Непреме́нную,/ Существо́ же и Божество́,/ низложи́тели А́риевы и правосла́вных побо́рники,/ моля́щияся всегда́ Го́споду// поми́ловатися душа́м на́шим.

Догматик, глас 4:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Догматик: И́же Тебе́ ра́ди, богооте́ц проро́к Дави́д,/ пе́сненно о Тебе́ провозгласи́,/ вели́чия Тебе́ сотво́ршему:/ предста́ Цари́ца одесну́ю Тебе́./ Тя бо Ма́терь, хода́таицу живота́ показа́,/ без Отца́ из Тебе́ вочелове́читися благоволи́вый Бог:/ да Свой па́ки обнови́т о́браз, истле́вший страстьми́,/ и заблу́ждшее горохи́щное обре́т овча́,/ на ра́мо восприи́м, ко Отцу́ принесе́т,/ и Своему́ хоте́нию, с небе́сными совокупи́т си́лами,/ и спасе́т Богоро́дице мир,// Христо́с име́яй ве́лию и бога́тую ми́лость.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Парими́и святы́х отцо́в:

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Бытия́ чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Из главы 14)

Чтец: Слы́шав Авра́м, я́ко плене́н бысть Лот, брата́нич его́, сочте́ своя́ домоча́дцы три́ста и осмьна́десять и погна́ во след их да́же до Да́на. И нападе́ на ня но́щию сам и о́троцы его́ с ним; и порази́ их, и гони́ их до Хова́ла, е́же есть ошу́юю Дама́ска. И возврати́ вся́каго коня́ Содо́мскаго, и Ло́та, брата́нича своего́, возврати́, и вся име́ния его́, и жены́, и лю́ди. Изы́де же царь Содо́мский в сре́тение ему́, повнегда́ возврати́тися ему́ от се́ча ходоллогомо́рскаго и с царьми́, и́же с ним, во удо́ль Сави́ну, сие́ же бя́ше по́ле царе́во. И Мелхиседе́к, царь Сали́мский, изнесе́ хле́бы и вино́, бя́ше же свяще́нник Бо́га Вы́шняго. И благослови́ Авра́ма, и рече́: благослове́н Авра́м Бо́гом Вы́шним, И́же созда́ Не́бо и зе́млю, и благослове́н Бог Вы́шний, И́же предаде́ враги́ твоя́ под ру́ки тебе́.

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Втора́го зако́на чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Из главы 1)

Чтец: Во днех о́нех рече́ Моисе́й к сыно́м Изра́илевым: ви́дите, преда́х пред лице́м ва́шим зе́млю, вше́дше, насле́дуйте зе́млю, ю́же кля́тся Госпо́дь отце́м ва́шим, Авраа́му, и Исаа́ку, и Иа́кову, да́ти им и се́мени их по них. И реко́х к вам во вре́мя о́но, глаго́ля: не возмогу́ еди́н води́ти вас. Госпо́дь Бог наш умно́жил вы есть, и се есте́ днесь, я́ко зве́зды небе́сныя, мно́жеством. Госпо́дь Бог оте́ц на́ших да приложи́т вам, я́ко да бу́дете ты́сящами сугу́бо, и да благослови́т вас, я́коже глаго́ла вам. И взях от вас му́жи му́дры, и све́домы, и смы́сленны, и поста́вих их владе́ти над ва́ми, тысященача́льники, и стонача́льники, и пятдесятонача́льники, и десятонача́льники, и писмовводи́тели судия́м ва́шим. И запове́дах судия́м ва́шим во вре́мя о́но, глаго́ля: разслу́шайте посреде́ бра́тий ва́ших и суди́те пра́ведно посреде́ му́жа, и посреде́ бра́та его́, и посреде́ прише́льца его́. Да не позна́ете лица́ в суде́, ма́лому и вели́кому су́диши и не устыди́шися лица́ челове́ческа, я́ко суд Бо́жий есть.

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Втора́го зако́на чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Из главы 10)

Чтец: Во днех о́нех рече́ Моисе́й к сыно́м Изра́илевым: се Го́спода Бо́га твоего́ не́бо и не́бо небесе́, земля́ и вся, ели́ка суть на ней. Оба́че отцы́ ва́ша произво́ли Госпо́дь люби́ти я́ избра́ се́мя их по них, вас, па́че всех язы́к, в день сей. И обре́жите жестосе́рдие ва́ше, и вы́я ва́шея не ожесточи́те ктому́. И́бо Госпо́дь Бог наш, Сей Бог бого́в и Госпо́дь господе́й, Бог вели́кий, и кре́пкий, и стра́шный, И́же не диви́тся лицу́, ниже́ взе́млет дар. Творя́й суд прише́льцу, и сироте́, и вдове́ и лю́бит прише́льца, да́ти ему́ хлеб и ри́зу. И возлюби́те прише́льца, прише́льцы бо бе́сте в земли́ Еги́петстей. Го́спода Бо́га твоего́ да убои́шися, и Тому́ еди́ному послу́жиши, и к Нему́ прилепи́шися, и И́менем Его́ клене́шися. Той хвала́ твоя́, и Той Бог твой, и́же сотвори́ тебе́ есть вели́кая и сла́вная сия́, я́же ви́деста о́чи твои́.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́:

Поется стихира храма ^[1], затем:

Стихира святых отцов, глас 3:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Апо́стольских преда́ний/ изве́стнии храни́телие бы́сте, святи́и отцы́,/ Святы́я бо Тро́ицы единосу́щное, правосла́вно научи́вше,/ А́риево хуле́ние собо́рне низложи́сте,/ с ни́мже и Македо́ния духобо́рца обличи́вше,/ осуди́сте Несто́рия, Евти́хия и Диоско́ра,/ Саве́ллия же и Севи́ра безгла́внаго./ И́хже пре́лести испроси́те изба́витися нам,// нескве́рну на́шему житию́ в ве́ре сохрани́тися, мо́лимся.

Богородичен воскресный, глас 3:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Богородичен: Без се́мене от Боже́ственнаго Ду́ха/ во́лею же О́тчею зачала́ еси́ Сы́на Бо́жия,/ от Отца́ без ма́тере пре́жде век су́ща,/ нас же ра́ди, из Тебе́ без отца́ бы́вша, пло́тию родила́ еси́/ и Младе́нца млеко́м пита́ла еси́./ Те́мже не преста́й моли́ти// изба́витися от бед душа́м на́шим.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и; си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́; предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных; честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна; святы́х сла́вных и всехва́льных апо́стол; и́же во святы́х оте́ц на́ших, и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей: Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго; и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мир Лики́йских и чудотво́рца; святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей Слове́нских; святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги; и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рваго митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, патриа́рхов: И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, святи́теля Филаре́та Моско́вскаго, святи́телей (имяре́к святи́телей ме́стных); святы́х великому́чеников: Гео́ргия Победоно́сца, Дими́трия Солу́нскаго, цели́теля Пантелеи́мона и всех сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дскаго, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев царя́ Никола́я и цари́цы Алекса́ндры со ча́ды их, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, святы́х (имяре́к новому́чеников и испове́дников ме́стных); преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших: Анто́ния и Феодо́сия Ки́ево-Пече́рских, Варлаа́ма Ху́тынскаго, Се́ргия Ра́донежскаго, Серафи́ма Саро́вскаго, ста́рцев О́птинских, (имяре́к преподо́бных ме́стных); святы́х благове́рных князе́й: Бори́са и Гле́ба страстоте́рпцев, Андре́я Боголю́бскаго, Алекса́ндра Не́вскаго, Дании́ла Моско́вскаго, Дими́трия Донска́го, (имяре́к благове́рных князе́й ме́стных); свята́го пра́веднаго Иоа́нна Кроншта́дтскаго; святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския; святы́х (имяре́к ины́х чти́мых ме́стных); святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны; и святы́х (имяре́к его́же есть храм, и его́же есть день), и всех святы́х; мо́лим Тя, Многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и; си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́; предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных; честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна; святы́х сла́вных и всехва́льных апо́стол; и́же во святы́х оте́ц на́ших, и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей: Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго; и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мир Лики́йских и чудотво́рца; святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей Слове́нских; святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги; и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рваго митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, патриа́рхов: И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, святи́теля Филаре́та Моско́вскаго, святи́телей (имяре́к святи́телей ме́стных); святы́х великому́чеников: Гео́ргия Победоно́сца, Дими́трия Солу́нскаго, цели́теля Пантелеи́мона и всех сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дскаго, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев царя́ Никола́я и цари́цы Алекса́ндры со ча́ды их, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, святы́х (имяре́к новому́чеников и испове́дников ме́стных); преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших: Анто́ния и Феодо́сия Ки́ево-Пече́рских, Варлаа́ма Ху́тынскаго, Се́ргия Ра́донежскаго, Серафи́ма Саро́вскаго, ста́рцев О́птинских, (имяре́к преподо́бных ме́стных); святы́х благове́рных князе́й: Бори́са и Гле́ба страстоте́рпцев, Андре́я Боголю́бскаго, Алекса́ндра Не́вскаго, Дании́ла Моско́вскаго, Дими́трия Донска́го, (имяре́к благове́рных князе́й ме́стных); свята́го пра́веднаго Иоа́нна Кроншта́дтскаго; святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския; святы́х (имяре́к ины́х чти́мых ме́стных); святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны; и святы́х (имяре́к его́же есть храм, и его́же есть день), и всех святы́х Твои́х, благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихиры воскресные, глас 4:

Стихира: Го́споди, восше́д на Крест,/ пра́деднюю на́шу кля́тву потреби́л еси́,/ и соше́д во ад,/ ве́чныя у́зники свободи́л еси́,/ нетле́ние да́руя челове́ческому ро́ду,/ сего́ ра́ди пою́ще сла́вим// Животворя́щее и Спаси́тельное Твое́ Воста́ние.

Стих: Госпо́дь воцари́ся,// в ле́поту облече́ся.

Стихира: Пове́шен на дре́ве, Еди́не Си́льне,/ всю тварь поколеба́л еси́:/ положе́н же во гро́бе,/ живу́щия во гробе́х воскреси́л еси́,/ нетле́ние и жизнь да́руя челове́ческому ро́ду./ Те́мже пою́ще, сла́вим// тридне́вное Твое́ Воста́ние.

Стих: И́бо утверди́ вселе́нную,// я́же не подви́жится.

Стихира: Лю́дие беззако́ннии, Христе́,/ Тебе́, преда́вше Пила́ту, распя́ти осуди́ша,/ неблагода́рнии о Благоде́теле яви́вшеся./ Но во́лею претерпе́л еси́ погребе́ние:/ самовла́стно воскре́сл еси́ тридне́вно, я́ко Бог,// да́руя нам безконе́чный живо́т, и ве́лию ми́лость.

Стих: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня,// Го́споди, в долготу́ дний.

Стихира: Со слеза́ми жены́ доше́дша гро́ба, Тебе́ иска́ху,/ не обре́тша же, рыда́юща с пла́чем вопию́ща глаго́лаху:/ увы́ нам, Спа́се наш Царю́ всех,/ ка́ко укра́ден был еси́;/ ко́е же ме́сто держи́т Живоно́сное Те́ло Твое́?/ А́нгел же к ним отвещава́ше, не пла́чите, глаго́лет,/ но ше́дша пропове́дите, я́ко воскре́се Госпо́дь,// подая́ нам ра́дость, я́ко Еди́н Благоутро́бен.

Стихира святых отцов, глас 4:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Моле́бную па́мять днесь Богоно́сных отце́в,/ от всея́ вселе́нныя собра́вшихся/ во све́тлем гра́де Нике́йстем,/ правосла́вных собра́ния, благоче́ствующе ве́рно, пра́зднуем:/ си́и бо лю́таго А́рия безбо́жное веле́ние благочестному́дренне низложи́ша,/ и от Кафоли́ческия Це́ркве собо́рне того́ изгна́ша,/ и я́сно Сы́на Бо́жия Единосу́щна и Соприсносу́щна, пре́жде век Су́ща,/ всех научи́ша испове́дати во изображе́нии ве́ры,/ изве́стно и благоче́стно сие́ изложи́вше./ Те́мже и мы, Боже́ственным их повеле́нием после́дствующе,/ изве́стно ве́рующе, слу́жим со Отце́м Сы́ну и Ду́ху Всесвято́му// во Еди́ном Божестве́, Тро́ице Единосу́щней.

Богородичен воскресный, глас 4:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Богородичен: При́зри на моле́ния Твои́х раб, Всенепоро́чная,/ утоля́ющи лю́тая на ны воста́ния,/ вся́кия ско́рби нас изменя́ющи./ Тя бо, Еди́ну, тве́рдое и изве́стное Утвержде́ние и́мамы,/ и Твое́ предста́тельство стяжа́хом./ Да не постыди́мся, Влады́чице, Тя призыва́ющии,/ потщи́ся на умоле́ние, Тебе́ ве́рно вопию́щих:/ ра́дуйся, Влады́чице, всех По́моще,// Ра́досте и Покро́ве, и Спасе́ние душ на́ших.

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь, глас 4:

Хор: Богоро́дице Де́во, ра́дуйся,/ Благода́тная Мари́е, Госпо́дь с Тобо́ю:/ благослове́на Ты в жена́х/ и благослове́н Плод чре́ва Твоего́,// я́ко Спа́са родила́ еси́ душ на́ших. (Дважды)

Тропа́рь святы́х отцо́в, глас 8:

Препросла́влен еси́, Христе́ Бо́же наш,/ свети́ла на земли́ отцы́ на́ши основа́вый/ и те́ми ко и́стинней ве́ре вся ны наста́вивый,// Многоблагоутро́бне, сла́ва Тебе́.

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

У́треня

Шестопса́лмие:

Хор: Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия