«Духовное образование в русской эмиграции». Наталия Сухова

У нас в гостях была Наталия Юрьевна Сухова — доктор церковной истории, доктор исторических наук, профессор кафедры общей и русской церковной истории и канонического права, заведующая Научным центром истории богословия и богословского образования ПСТГУ.

Разговор был посвящён духовному и богословскому образованию русского зарубежья. Речь шла о состоянии духовных школ накануне революции, проектах Поместного собора 1917–1918 годов, попытках сохранить богословское образование в первые послереволюционные годы, а также о русских учебных заведениях в Париже, Харбине, Белграде, Софии и Болгарии.

Этой программой мы продолжаем цикл из пяти бесед, посвящённых русской эмиграции, русскому зарубежью и церковной жизни после революции за рубежом.

Первая беседа с доктором исторических наук Андреем Кострюковым была посвящена истории Русской Зарубежной Церкови в первые годы эмиграции (эфир 14.09.2026)

Вторая беседа с доктором исторических наук Андреем Кострюковым была посвящена жизни церковной эмиграции во второй половине XX века (эфир 15.09.2026)

Ведущий: Алексей Пичугин

---

Алексей Пичугин

— Друзья, здравствуйте. Это программа «Светлый вечер» на Светлом радио. Меня зовут Алексей Пичугин, рад вас приветствовать. Я напомню, что на этой неделе мы говорим про эмиграцию, про диаспору, про русское зарубежье. Мы уже сделали такой общий, наверное, обзор жизни в диаспоре. И сегодня мы будем говорить на очень интересную тему, о которой, наверное, ещё ни разу в наших программах, посвящённых истории церкви, подробно не говорили. Это духовное образование в русской диаспоре, как оно развивалось, как оно появилось в первые годы эмиграции, в 20-е годы, и какое развитие получило впоследствии. Сегодня у нас в гостях Наталья Юрьевна Сухова, профессор Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, доктор церковной истории, доктор исторических наук, профессор кафедры общей русской церковной истории и канонического права, руководитель научного центра истории, богословия и богословского образования Свято-Тихоновского университета. Здравствуйте, добрый вечер.

Наталья Сухова

— Добрый вечер, Алексей. Добрый вечер, дорогие друзья. Действительно, тема, которая уже была преподана вам, очень интересная, очень загадочная, и на самом деле она является такой знаковой и для нашего синодального периода, ну, даже чуть раньше синодального, предсинодального, конца XVI, XVII, XVIII, XIX, начала XX века. И, разумеется, говорить о богословском образовании нашей диаспоры невозможно без какой-то предыстории, которая уходит корнями в синодальный и даже в предсинодальный период, потому как, естественно, наши эмигранты, они уезжали в диаспору в своих рюкзаках или в чемоданах, унося наследие синодальной эпохи. Они по-разному относились к этому наследию, иногда очень критически, иногда, начиная заниматься серьёзно богословием и богословским образованием, их мнение менялось, но, тем не менее, вот это очень важно, некие корни богословского образования в диаспоре.

Алексей Пичугин

— А давайте, может быть, и начнём с такого краткого обзора, что было с духовным образованием в России накануне революции. То есть мы не будем, может быть, глубоко погружаться в XIX век, в целом в синодальный период, в реформы синодального периода. А вот что было в Российской империи накануне 1917 года духовного образования?

Наталья Сухова

— Да, разумеется. Я буквально всё-таки два предложения посвящу всему синодальному периоду, вернее, богословскому образованию. Ну, действительно, первые регулярные школы у нас начинаются в Малороссии, братские школы, затем преобразование святителя Петра Могилы, который переносит вот эту иезуитскую модель на нашу почву, затем в 1701 году уже другой Пётр, Пётр Великий, переносит эту модель в Великороссию, и отсюда начинается наше великоросское регулярное образование. Второй тезис. На протяжении XVIII века наше образование мужает, и в начале XIX века происходит кардинальная реформа, такая радикальная, я бы сказала, реформа, когда из сети разрозненных епархиальных школ образуется четырёхступенчатая система духовного образования. Эта система на протяжении XIX века неоднократно реформируется, реформы начала XIX века, 1860-х годов, 1880-х годов, начала XX века, и вот теперь мы как раз подходим к тому, что нас прежде всего интересует, как в качестве предыстории. Это Поместный собор , или, как называли его современники, священный собор Православной Российской Церкви. А выражение «Поместный собор » — это, скорее, выражение уже последующих лет, потому как, когда собор готовился, никто не знал, будет ли он поместным или только архиерейским. Но, тем не менее, и в преддверии этого собора, и на самом соборе, богословское образование занимало очень большое значение. Достаточно сказать, что в рамках Поместного собора работало два отдела, связанных с духовным образованием. Отдел о духовных академиях — это отдел, который занимался вопросами высшего богословского образования, и отдел о духовно-учебных заведениях, который занимался средним образованием, пастырским образованием, ну и вообще духовным просвещением. Стоит ещё отметить, что накануне Поместного собора разрабатывались модели богословского образования нетрадиционного типа. Традиционный тип — это духовные академии и духовные семинарии, существовавшие с XVIII века и отрефлектированные в начале XIX века. И поэтому возникло ещё три модели богословского образования, отличающиеся от духовных академий и семинарий. Первое — это богословский институт, суть которого главная — это связь с приходом, непосредственная связь с приходом.

Алексей Пичугин

— То есть это богословский институт не в том смысле, в котором мы могли бы его сейчас представить, как отдельный ли факультет или институт на базе светского университета, а это именно вот такая, скорее, опускающаяся к приходской системе модель.

Наталья Сухова

— Да-да, вы правы. Авторы этого проекта 1917 года считали, что наши традиционные академии и семинарии слишком ушли в монастырскую глушь, в глубину. И когда отроки поступают сначала в духовные училища, семинарии, академию, они 14 лет оторваны от прихода. И когда они женятся, рукополагаются, то они попадают в совершенно для себя уже неловкую ситуацию. Они уже давно отвыкли от приходской жизни, где есть старики, женатые люди, дети и так далее, вдовы.

Алексей Пичугин

— И ненормированный распорядок.

Наталья Сухова

— Да, совершенно верно. И им очень трудно давать какие-то советы. И поэтому богословский институт предполагался — это образование, связанное непосредственно с приходом. Ну, кстати, вот из такой идеи исходил в начальной форме наш тогда ещё православный Свято-Тихоновский богословский институт.

Алексей Пичугин

— В начале 90-х.

Наталья Сухова

— Да, в начале 90-х, в 1992 году официально, но и раньше. Вторая модель, которая предлагалась в начале XIX века, накануне собора — это богословский факультет. Это на самом деле проблема российского богословского образования. У нас никогда богословских факультетов не было. Хотя на каждом новом этапе, новом повороте богословского образования вопрос вставал, почему у нас нет богословских факультетов в университете, так они, в общем-то, и не организовались.

Алексей Пичугин

— Можно я сразу уточню?

Наталья Сухова

— Разумеется.

Алексей Пичугин

— Ведь это же, наверное, был неплохой выход для детей духовенства, которые, с одной стороны, сначала могли поступать на ограниченное число факультетов, потом не могли, потом в отдельные университеты. Но от семинарий их отвращала во многом и часто этот распорядок, монастырская система, а не просто нежелание получать образование.

Наталья Сухова

— Да, конечно, но это был ещё и выход для людей недуховного сословия, которые хотели получить богословское образование, но, разумеется, духовная школа для них была чем-то таким чуждым. Ситуация, конечно, в конце XIX века немножко меняется. Достаточно вспомнить, кстати, великого деятеля нашей богословской диаспоры, митрополита Антония Храповицкого, который был из дворян, кончил лучшую гимназию в Санкт-Петербурге и поступил в духовную академию. Конечно, он хотел переквасить духовную школу по своему разумению, это не очень удалось, поэтому у него отношения в начале XX века уже с духовной школой как-то осложнились, но, тем не менее, это как вариант. Ну и, наконец, третий вариант, который предлагался накануне собора 1917–1918 года, и не только предлагался, но и обсуждался в отделе о духовных академиях, это Монашеская академия. Официально её название — Высшая церковная богословская школа, в просторечии — Монашеская академия. Авторы этого проекта — епископ Феодор Поздеевский и архимандрит Гурий Степанов.

Алексей Пичугин

— А чем это отличалось от традиционной академии?

Наталья Сухова

— Тем, что авторы этого проекта, наоборот, считали, в отличие от авторов Богословского института, что академии и семинарии слишком вышли в мир. Для формирования не только монаха, но даже будущего священника необходима монашеская тишина, монашеская аскеза, монашеский ритм, и поэтому они предлагали эту школу непосредственно совместить с монастырём. У владыки Феодора было очень много идей разных. Он говорил о том, что любая школа должна быть связана с монастырём. Это некое гнездо, куда студент академии на вакациях, то есть на каникулах, должен приезжать, как в такое гнездо окормляться, жить монашеской жизнью. Если его духовник почувствует, что ему вредна работа в миру, в духовных школах, то он должен его на какое-то время забирать в монастырь. Если считает, что всё нормально, ну, всё нормально, он продолжает преподавать. То есть вот эта тесная связь академии с монастырём, это на самом деле знаковая черта начала XX века.

Алексей Пичугин

— А модели эти были исключительно российскими, или при их разработке учитывался зарубежный опыт? Ведь всё-таки в то время в Европе как раз богословские факультеты активно распространялись, и у них была уже вековая традици?.

Наталья Сухова

— Ну, несомненно, в проекте вот во втором — богословского факультета — несомненно учитывалось, из этого даже исходили. И если мы посмотрим, сейчас немножко поговорим ещё о Поместном соборе, то там было несколько докладов, делалось несколько докладов именно о богословских факультетах в Европе. Разные варианты, католические варианты, протестантские варианты, даже православные варианты, имеется в виду Афинский университет, Салоникский университет, то, конечно, это всё учитывалось. Вообще, это самый европейский вариант из наших проектов. Что касается Богословского института при приходе и Монашеской академии, то, скорее, это всё-таки такие самостийные приходы, хотя понятно, что монашеские школы при монастырях — это и древний восточный опыт, достаточно вспомнить нашу православную восточную традицию, ну, в общем-то, и западную. Достаточно вспомнить устав Венедикта или Венедикта Нурсийского. И на поместном соборе, ещё раз повторю, было два отдела, которые занимались вопросами богословского образования, — отдел духовных академий, там, кстати, обсуждался и проект вот этой высшей богословской школы, Монашеской академии, и отдел о духовно-учебных заведениях. Там обсуждались как проекты какой-то модификации семинарий, так и проекты пастырской школы, или, как говорили авторы этих проектов, их было несколько вариаций, школы пастырского горения, или школы горения духа. И поэтому, конечно, Поместный собор в значительной степени уделял внимание этому, но, как мы с вами знаем, третья сессия Поместного собора была очень такой, да, экстремальной, она была свёрнута в короткие сроки, буквально шла там полтора месяца, и поэтому на пленарных заседаниях, то есть общих заседаниях соборян успели обсудить только тезисы к проекту, например, духовной академии, и только некоторые тезисы к проектам пастырских школ. Всё остальное, уже какие-то более разработанные проекты, обсудить не успели, и они были переданы в ВЦУ, высшее церковное управление, с возможностью их реализации. Ну, возможности, конечно, уже не было, но, должна сказать, что когда у нас проводилась очередная реформа духовных школ в 1996 году, это уже наша практическая эпоха для старшего поколения, то тогда вот этот устав, нормальный устав духовных академий учитывался, имелся в виду и использовался.

Алексей Пичугин

— Ну, в целом, даже в советское время, несмотря на полное отхождение от каких-то изначальных принципов, всё равно соборные решения 1917–18 года читаются.

Наталья Сухова

— Разумеется. Ну, во-первых, это читается вообще в общецерковной среде. Понятно, что решения о приходском управлении, они помогли приходам выжить.

Алексей Пичугин

— Но мы всё время говорим о том, насколько церковь в диаспоре соответствовала духу собора, насколько, если так можно говорить, обновленцы соответствовали духу собора, они сами про себя, сами о себе любили так рассуждать, насколько, соответственно, патриархия соответствовала духу собора. То есть у нас всё время этот разговор о соответствии духу собора, он и в церкви, в эмиграции, в диаспоре, и здесь, в Советском Союзе, впоследствии в России возникал и возникает.

Наталья Сухова

— Разумеется, да. Ну, обновленцы, начнём с самой такой радикальной стороны, они свои соборы называли вторым и третьим поместными соборами, продолжая вот эту линию, что, конечно, совершенно не так, но тем не менее. Диаспора тоже, разумеется, тем более в диаспоре были участники Поместного собора, реальные участники этих обсуждений, и поэтому, конечно, диаспора наша этими постановлениями тоже жила. Ну и о связи, надо обязательно сказать, о постпоместных учебных заведений богословских, потому что, на самом деле, даже после 1918 года, когда казалось, что всё, богословское образование уже закончилось абсолютно, да, действительно была разрушена система, был упразднён учебный комитет, ну и, в общем, понятно, что происходило после 1918 года, тем не менее на протяжении 10 лет, вплоть до 1928 года, ещё какие-то надежды на сохранение, как писали современники, хотя бы свечечки богословского образования, они оставались.

Алексей Пичугин

— Друзья, я напомню, что в гостях у Светлого радио сегодня профессор Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, доктор исторических наук, доктор церковной истории Наталья Сухова. Наталья Юрьевна, давайте теперь перейдём уже от собора к делам послереволюционным. Итог Гражданской войны — эмиграция. И тут, опять же, прежде чем мы будем говорить, а я сразу скажу, что основная часть нашей беседы, наверное, будет посвящена Свято-Сергиевскому институту в Париже, мы, конечно, не можем не сказать о том, как обстояли дела с духовным образованием в диаспоре в целом, потому что это же не только и не сразу Париж, это же ещё и Харбин, это и Югославия, это и Болгария, это и все пути-дорожки распространения русской традиции, диаспоры по миру.

Наталья Сухова

— Да, конечно, но так как мы будем говорить о Свято-Сергиевском институте, я всё-таки несколько слов скажу о вот тех, конечно, таких довольно инвалидных, так сказать, локальных попыток сохранить богословское образование в России, потому что иначе будет не очень понятно, на кого ориентировался, на что ориентировался Свято-Сергиевский институт. После Поместного собора ясно, что система духовная, учебная была развалена, но тем не менее особенно в Петрограде, а затем даже в Ленинграде были попытки сохранения форм образования богословского даже в новых видах. В частности, я упомяну только две формы, это с 1920 по 1923 год в Петрограде действовал Богословский институт, и это как раз была попытка реализации того проекта, о котором мы говорили. Действительно, он был в Петрограде, сохранилось его здание, на Мойке, кто через Аничков мост проходил, то может наблюдать это Свято-Сергиевское, эти подворья, что интересно, преподобный Сергий продолжал быть покровителем нашего духовного образования.

Алексей Пичугин

— Но какое-то время существовала ещё подпольная Московская академия.

Наталья Сухова

— Да, Московская академия, про неё тоже на несколько слов сказать, в 1919 году Московская духовная академия вынуждена была переехать из Сергиева Посада в Москву, и она сначала недолго была в епархиальном доме, доме, который занимает сейчас наш Свято-Тихоновский гуманитарный университет, и затем немножко скиталась по приходам священников, которые были преподавателями, профессорами академии. И последний отчёт официальный о её бытии — это 1921 год, но по источникам личного происхождения можно проследить до 1926 и даже 1928 года. Письма отца Павла Флоренского, который пытался рецензировать какие-то кандидатские диссертации.

Алексей Пичугин

— Но о системе какой-то говорить уже не приходилось, это всё было от случая к случаю, но при этом защищались даже какие-то работы.

Наталья Сухова

— Да, но это, конечно, было локально. Это был максимум Совет Академии, который тоже скитался и не имел своего прибежища. Конечно, эти были локальные варианты. Точно так же, например, в Киеве Киевская духовная академия переименовала себя Киевской богословской академией. Слово «духовная» вообще вызывало понятную реакцию, и какое-то время существовало до мая 1924 года.

Алексей Пичугин

— Можно тогда тут сказать ещё пару слов про обновленческую систему.

Наталья Сухова

— Да, вот про обновленческую. Действительно, обновленцы пытались не только организовать свои учебные заведения, начиная с 1922 года, но и пытались каким-то образом перехватить традицию.

Алексей Пичугин

— Вместе с людьми.

Наталья Сухова

— Вместе с людьми, конечно. В Москве была организована Московская богословская академия обновленческая, был организован учебный комитет обновленческий, который возглавлял епископ Георгий Добронравов. Мало того, они попытались взять библиотеку, богатую библиотеку Московской духовной академии. Я расследовала этот вопрос в архиве нашей РГБ, Российской государственной библиотеки, действительно, там прошение епископа Георгия Добронравова за многими подписями, чтобы им передали эту библиотеку. И если бы не последний библиотекарь Московской духовной академии, Константин Михайлович Попов, то эту библиотеку они бы взяли. Но он там тоже подобрал какие-то справки, что они не имеют никакого отношения к Московской духовной академии, но библиотека была передана в РГБ, тогда Румянцевская библиотека, затем библиотека имени Ленина. Я думаю, москвичи это знают. И действительно, эта Богословская академия существовала. В Ленинграде был образован Ленинградский богословский институт, тоже обновленческий. И даже в 1925 году, когда обновленцы как-то после своего собора почувствовали силу, было даже обращение к профессорам духовных академий от профессоров духовных академий бывших обновленцев. Ну, в частности, Титлинов, Зарин. Я думаю, что имена это о чём-то говорят. А было обращение...

Алексей Пичугин

— Не факт. У нас далеко не все с этой историей знакомы. Но, опять же, мы можем адресовать наших слушателей к нашим церковно-историческим программам. Где мы об этом с отцом Ильёй Соловьёвым говорили.

Наталья Сухова

— Да, отец Илья, вне всякого сомнения, знаток обновленчества. Но Борис Васильевич Титлинов, Сергей Михайлович Зарин — это профессора бывшей Санкт-Петербургской, затем Петроградской Духовной Академии. И вот они стали такими активными обновленцами. И было их обращение к своим бывшим коллегам присоединяться, что в рамках обновленчества возможно возрождение богословского образования. И на кого-то это подействовало, но недолго. Конечно, ситуация стала понятна, и те, кто даже...

Алексей Пичугин

— Ну, вместе с судьбой обновленчества.

Наталья Сухова

— Ну, естественно, вместе с судьбой обновленчества, и понятной вполне связью с советской властью. Но вот, тем не менее, эти богословские школы существовали, и про них можно найти какие-то сведения, хотя не такие уж богатые, но, тем не менее, как-то их реконструировать можно. Несколько статей по этому поводу существует, но для нас сейчас очень важно, что вот вопреки этой обновленческой составляющей всё-таки существовала и православная составляющая. И я ещё раз хочу обратить внимание на Богословский институт в Петрограде, который действовал с 1920 по 1923 год. Потом как бы преемником стали высшие богословские курсы в Ленинграде уже с 1925 по 1927 год. Но нам интересен институт. Почему? А потому что, когда он в 1923 году прекратил своё существование, то в Париже организаторы Свято-Сергиевского института считали себя преемниками этого института. Это вот очень важный момент. Ну и встаёт всегда вопрос, почему Свято-Сергиевский институт назвался институтом, а не академией. В начальных документах была академия. И митрополиту Евлогию Георгиевскому, который, конечно, возглавлял эту западноевропейскую часть нашей диаспоры, а затем западноевропейский экзархат. Он был выпускник Московской духовной академии 1894 года. Постриженник, кстати, митрополита Антония Храповицкого, что, конечно, вносит некие интриги в их отношения дальнейшие.

Алексей Пичугин

— У них всю жизнь были отношения такие.

Наталья Сухова

— Да, у них отношения были, конечно, очень непростые.

Алексей Пичугин

— Включая совместный плен.

Наталья Сухова

— Конечно, совместный плен, совершенно верно. Перед, во время революции практически. Но в дальнейшем их судьбы очень сложно сложились.

Алексей Пичугин

— Разошлись окончательно. Простите, а я читал, что дело в лицензии, французской лицензии, или что там регламентировало, регулировало деятельность? В названиях академии, институтов?

Наталья Сухова

— Да, да, да. Но, вы знаете, здесь можно привести несколько причин. И вот даже когда в прошлом году мы отмечали столетие организации Свято-Сергиевского института в Париже, прошёл целый ряд конференций, и в частности в Доме русского зарубежья имени Солженицына, ну и у нас в Православном Свято-Тихоновском гуманитарном университете, и возникал вопрос, почему изначально в документах проект называется академией, для митрополита и владыки это, конечно, была такая боль сердца и позыв сердца назвать академией, тем более выиграли землю. Для того, чтобы организовать школу, нужна была земля. И нашли такой кусок земли, довольно неплохой, на улице Криме, где сейчас продолжает находиться Свято-Сергиевский институт. Но на эту землю были многие претенденты. Это была бывшая протестантская земля, там протестантская кирха, земля вокруг неё, и были гонки, и наши митрополит Евлогий и иже с ним, выиграли эту землю, выиграли этот, можно так сказать, грант 18 июля по новому стилю. Как сами понимаете, это память преподобного Сергия.

Алексей Пичугин

— Я, Наталья Юрьевна, боюсь, что мы сейчас уйдём окончательно в Свято-Сергиевский институт. Тут надо, наверное, ещё немного поговорить про другие учебные заведения, которые возникали до Свято-Сергиевского института в диаспоре в Китае, в Югославии, в Баварии.

Наталья Сухова

— Это мы сейчас там наметили просто такую вот связь.

Алексей Пичугин

— Буквально через минуту, у нас небольшой перерыв. Я напомню, что в гостях у нас сегодня Наталья Юрьевна Сухова, профессор Свято-Тихоновского университета, доктор церковной истории, доктор исторических наук, и мы говорим про образование, духовное образование русской диаспоры во Франции, где в первую очередь мы в основном будем говорить про Свято-Сергиевский институт. Ну и, конечно же, в целом, что такое духовное образование в предреволюционные годы, в первые постреволюционные, послереволюционные и в первые годы эмиграции после Гражданской войны. Продолжим буквально через минуту. Никуда не переключайтесь.

Алексей Пичугин

— Возвращаемся в студию Светлого радио. Друзья, напомню, что мы в рамках нашего большого разговора про Русскую церковь за границей, Русскую церковь в эмиграции, в диаспоре, говорим сегодня о духовном образовании. Говорим с Натальей Суховой, профессором Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, доктором церковной истории, доктором исторических наук, профессором кафедры общей русской церковной истории и канонического права и руководителем научного центра истории богословия и богословского образования. Итак, мы дошли до первых лет после Гражданской войны, когда люди уже разъехались, уже разъехались, тут, наверное, это самое мягкое, что можно сказать, их пребывание на родине завершилось совершенно разными путями, кто-то в Европу через Константинополь, кто-то в Харбин, кто-то в итоге... Все в итоге оказались в разных местах, и, конечно, в этих разных местах какое-то духовное образование начало быть.

Наталья Сухова

— Да, дорогие друзья, да, действительно, вы знаете, последние годы, когда мы вспоминаем события столетней давности, начали вспоминать там собор Поместный и дальше, и дальше, и вот было такое понятие, очень, мне кажется, чёткое — Великий исход. Великий исход, когда действительно значительная часть нашего русского народа, причём разных совершенно сословий, дворяне, духовенство, мещане, крестьяне и так далее, и так далее, отправились, уже считая, что невозможно их пребывание в России, отправились в диаспору. Да, действительно, совершенно верно, Алексей выделил два направления, это первое направление и самое, наверное, мощное — через Константинополь, затем через Сербию, кто-то оставался в Сербии, кто-то отправился в Европу, в Западную Европу, я имею в виду, кто-то через Восток, Харбин. Ну и поэтому здесь можно выделить три варианта нахождения нашей диаспоры с точки зрения такой, может быть, конфессиональной. Первое — это люди, которые находились, которые определились на территории канонических наших православных поместных церквей. Это прежде всего Сербия, Болгария, отчасти Греция. Второй вариант — это часть нашей эмиграции, которая оказалась на территории христианских, но не православных конфессий, протестантской или католической. Это Париж, всё-таки преимущественно католический, Германия, отчасти, если говорить о Южной Германии, Бавария католическая, отчасти протестантская и так далее. И третий вариант — это те представители нашей диаспоры, которые оказались на территории нехристианских стран. Ну это прежде всего, конечно, Китай. Харбин, он звучал, и, я думаю, звучит, русский Харбин, и сейчас звучит, и даже русский Шанхай. Если кто-то вдруг в Китае бывал, наверное, знает, что в Шанхае там тоже есть территория, так называемый «английский городок», но где тоже пребывала наша диаспора.

Алексей Пичугин

— Я, хотя и не был никогда, но мне кажется, что сейчас очень сложно что-то там найти, связанное с русской эмиграцией.

Наталья Сухова

— Естественно. Хотя в Шанхае и тем паче в Харбине есть русские общества. Это есть. И если ты вдруг в Китай попадёшь, и как-то так заявишься, и проявишься, то они тебя обязательно зазовут. Конечно, это уже такое относительное русское общество, но тем не менее. Так вот, очень интересно, что в каждом из этих трёх вариантов и на территории православных поместных церквей, и на территории христианских неправославных, и на территории нехристианских стран организовывались наши учебные заведения духовные. Ну, почему? Вполне с одной стороны понятно. С одной стороны, в эмиграции, в рядах эмиграции было очень много духовенства и епископата, но, вы понимаете, есть вот такое жестокое понятие, естественная убыль. Люди умирают. С другой стороны, ещё есть одна очень важная причина, которая, как мне кажется, в рядах нашей эмиграции, даже тех, кто вообще до революции не думал ни о каких богословских вопросах, ну, или думал так, на досуге, а здесь они становятся насущными. Потому что, действительно, вот этот катаклизм, потеря родины, потеря культуры, потеря традиции, конечно, очень ставило много вопросов. Даже перед людьми, которые, ещё раз повторю, до революции, может быть, этим и как-то не озабочивались. И поэтому, конечно, нужны были какие-то люди, которые имеют богословское образование, и которые могут на эти вопросы отвечать. Которые могут людей окормлять, которые могут как-то утешать, которые могут как-то вот эти скорби, ну, как-то разъяснять. Если не снимать, то как-то разъяснять. И поэтому, действительно, во всех этих регионах организовывались какие-то учебные заведения. Я начну с последнего, с нехристианских. Это Китай. В Харбине институт Святого Владимира. Очень интересное заведение, отчасти загадочное, потому что документов осталось не так много. Отдельные документы, они рассредоточены по трём центрам, но, тем не менее, всё-таки он существовал. И это было очень важно. Сделали несколько выпусков, даже это учебное заведение. Ну, понятно, что с китайскими властями было всё не так просто. Институт состоял из трёх факультетов. Это богословский факультет, это какой-то факультет более такой технический, и факультет земледельческий. Понятно, что тоже надо было как-то жить эмиграции. Но, тем не менее всё-таки вот этот институт какое-то время недолго просуществовал. Это первый вариант. И выпускники этого института, которые рукоположились, которые приняли священный сан, потом, после Второй мировой войны, после завершения Второй мировой войны, нашу диаспору из Харбина довольно жёстко возвратили в Россию. Ну, и вот некоторые из этих священников, они тоже потом служили в России.

Алексей Пичугин

— Да, у некоторых, причём совершенно фантастические биографии потом были в России, кто-то даже до середины 2000-х, даже один человек в Рязани. Знаете, тут ещё, наверное, важный вопрос, ведь далеко не все ставили целью стать священником, но духовное образование по разным причинам для себя считали необходимым. А что было с женским духовным образованием? И в Харбине, и в других частях?

Наталья Сухова

— Да, ну вот с женским духовным образованием, ну, во-первых, надо сказать, что вопрос о женском богословском образовании, духовное это всё-таки ориентация на духовенство, подготовку к духовенству, женское богословское образование, вопросы вставали уже в конце XIX века, вставали, но никак не решались, в начале XX века решались, и даже в 1910 году в двух городах, в Москве и в Казани, были организованы женские богословские институты, это тоже надо иметь в виду. Причём в Москве в Скорбященском институте это была такая инициатива общественная и со стороны жаждущих женщин, а в Казани институты организовали профессора Казанской духовной академии, которых, видимо, их жёны и дочери побуждали к этому, тоже хотели богословского знания.

Алексей Пичугин

— Но женские епархиальные училища к богословскому образованию отношения не имели?

Наталья Сухова

— Нет, они тоже имели, конечно, отношение к духовному образованию, но всё-таки это были не высшие богословские школы. Это была подготовка, да, ЕЖУ, так называемые епархиальные женские училища, они существовали с 1860-х годов, ну там первый 1864 год и дальше, они подчинялись тоже учебному комитету, организованному в 1867 году, но они готовили, у них было как бы две такие задачи. Первое, они готовили матушек, чтобы у нашего духовенства были образованные матушки и могли в случае чего поддержать, там воскресные школы, ну церковно-приходские в то время. И второе, если они там замуж не выходят, они могли быть учительницами и в тех же епархиальных женских училищах, и в церковно-приходских школах. То есть этот вариант, конечно, был.

Алексей Пичугин

— Но в эмиграции вопрос женского богословского образования, он приобрёл определённую актуальность, поскольку времена уже менялись, это уже время такое относительно нам близкое.

Наталья Сухова

— Конечно. И даже в Харбинском институте, о котором мы говорили, Святого Владимира, там тоже женщин допускали. Там была какая-то некая оговоренность, что они там не полностью участвуют в образовании, есть какие-то пастырские дисциплины, которые читают без женщин, но тем не менее они там тоже участвовали. Ну, если уже мы потом говорим о европейском образовании, то, конечно, постепенно женщины входят, включаются. Если в первых наборах, о Свято-Сергиевском институте ещё будем говорить, в первых наборах женщин не было, то потом, конечно, женщины проникают. Это естественно.

Алексей Пичугин

— И сейчас тоже.

Наталья Сухова

— Сейчас, конечно, да. Про сейчас мы ещё поговорим.

Алексей Пичугин

— Хотелось этот вопрос задать, пока мы, опять же, совсем не перешли к Свято-Сергиевскому институту.

Наталья Сухова

— Сейчас, конечно, да, сейчас. Но единственное, что... Так как у меня опыт работы в Свято-Сергиевском институте, в архивах Свято-Сергиевского института с 2010, где, наверное, по 2017 год, до всех пандемических событий, то я могу сказать, что там, конечно, женщины участвуют. Но единственное, что там есть пансион, имеется в виду общежитие по-нашему, где живут, конечно, только мужчины. Священники, не священники, но только мужчины. А барышни и дамы снимают себе квартиры, если они не парижанки, снимали и приходили туда. Там даже была такая барышня из Филиппин, которая была, кстати, главным поборником образования в Свято-Сергиевском институте на русском языке, потому что она окончила Петербургский университет, филологический факультет, изучила русский язык, и ей очень хотелось практиковать.

Алексей Пичугин

— А русский язык как-то звучит в Свято-Сергиевском?

Наталья Сухова

— Сейчас мне трудно сказать, потому что последние годы я там не была.

Алексей Пичугин

— Ну, вы там не были последние несколько лет.

Наталья Сухова

— Последние несколько лет, конечно. Но так, вы знаете, очень интересная ситуация, что, конечно, читают всё на французском языке, по понятным причинам. Из вот таких русскоязычных студентов там были некоторые представители Украины и Белоруссии. Да, это было. Ну и грузины, там было несколько грузинских священников, которые тоже русский язык знали, изучали в школе. Поэтому читают всё на французском. Но очень интересная ситуация. Я один раз сидела в архиве и слушаю из аудитории учебной, а там учебная аудитория, архив там по бокам, звучит русская речь. А меня предупреждали, что всё читается на французском, русская речь там уже совершенно неупотребима. Я потом и спрашиваю: как же так? Я слышу русскую речь. Ну, так это говорят Лосские. Отец Николай Лосский и отец Андрей Лосский, его сын, так диакон был, и они читают на русском языке, но так как студенты не понимают на русском языке, они потом всё повторяют на французском.

Алексей Пичугин

— То есть это принципиальная позиция.

Наталья Сухова

— Принципиальная позиция, чтобы звучала русская речь. Это вот интересный опыт.

Алексей Пичугин

— Итак, Европа. Прежде чем появляется Свято-Сергиевский институт и, вернее, его предшественник, ведь сначала были, насколько я помню название, курсы.

Наталья Сухова

— Курсы, да, недолго, несколько месяцев.

Алексей Пичугин

— Да, до этого возникают факультеты в Белграде и Софии.

Наталья Сухова

— Да. Вот здесь я тоже бы провела некоторую систематизацию. Наши школы в диаспоре можно разделить на 3 таких блока или 3 части. Первое — это те семинарии, которые оказались за пределами России, но продолжали действовать. Ну, например, Кишинёвская семинария. Наиболее интересная семинария, конечно, Рижская. Она тоже оказалась за пределами, но потом она перерастёт в Рижский богословский институт и сделает несколько выпусков. И даже если проследить судьбы священников, то многие потом служат в России. Ну, многие как-то тоже, конечно, штучная работа, но тем не менее служат.

Алексей Пичугин

— Но это уже история советского времени.

Наталья Сухова

— Это уже советское время.

Алексей Пичугин

—И в Псковской миссии.

Наталья Сухова

— Да-да-да, и в Псковской миссии, совершенно верно. То есть их следы можно проследить до 60-х годов XX века. Второй вариант — это богословские факультеты в восточноевропейских университетах. Ну, на самом деле, как мы уже говорили, богословский факультет в России так и не реализовался. Хотя на каждом новом повороте, в новых уставах всё время говорили, что нужен богословский факультет. Но наши профессора, бывших наших духовных академиях, эмигрировавшие, они очень активно участвовали как раз в организации богословских факультетов в восточноевропейских университетах. Самый яркий, конечно, факультет — это Белградский, богословский факультет Белградского университета. Он начинает действовать с 1920 года официально. Я имею в виду устав там и так далее. И в 1921 году первый набор. И заметим, что первый набор вот этого богословского факультета Белградского университета, как мы понимаем, это Сербия. В дальнейшем — Югославия. Да, это всё тут происходит на наших глазах. Это русские студенты. Вот этот первый набор богословского факультета Белградского университета — это будущий архимандрит Киприан Керн, тогда Константин Керн, будущий протоиерей Николай Афанасьев, тогда ещё просто Николай Николаевич Афанасьев, да Иоанн (Максимович) Шанхайский, ныне канонизированный. Это очень интересно. И преподавали там, конечно, тоже в значительной степени наши профессора. Не только, но тем не менее много. Какое-то время там преподавал Николай Никанорович Глубоковский, наш известный экзегет, выпускник Московской академии, многолетний профессор Петербургской, Петроградской академии. Александр Павлович Доброклонский, выпускник Московской академии, доктор Московской академии. То есть вот это, там, протоиерей Фёдор Иванович Титов, выпускник и многолетний профессор Киевской духовной академии. Это вот очень значимо, что, во-первых, наши профессора бывших духовных академий имели возможность заниматься тем, чем занимались на родине, с другой стороны, там участвовало и молодое поколение, которое получало там богословское образование. Потому что вот эти наборы первые Белградского университета, богословского факультета, они родились в России, но в России богословского образования не получили. Ну, например, Константин Керн, он учился сначала в лицее, в Александровском, да, так сказать, так, как говорили, питомник для их превосходительств, это говорили члены Временного правительства, они прикрыли его. Ну и затем недолго продолжил своё образование на юридическом факультете Московского университета.

Алексей Пичугин

— Наталья Сухова, профессор Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, доктор церковной истории, доктор исторических наук у нас в гостях, и мы говорим про богословское образование в русской диаспоре.

Наталья Сухова

— Да, ну вот, дорогие друзья, это вторая форма богословского образования, факультеты, богословские факультеты восточноевропейских университетов. Я так подробно говорила про Белградский университет, потому что это наиболее близкий ещё и по понятным причинам. Значительная часть нашей диаспоры осела в Белграде, Земун, может быть, кому-то это что-то говорит, да, пригород.

Алексей Пичугин

— Или Земун.

Наталья Сухова

— Земун или Зимун, там вот по-разному.

Алексей Пичугин

— Они вообще его считают, достаточно много было связано с Белградом, они его считают отдельным городом, потому что Австро-Венгрия, потому что сохранили традиции.

Наталья Сухова

— Тогда это был ещё пригород, сейчас он, конечно, включён в территорию.

Алексей Пичугин

— Сейчас он даже не окраина Белграда.

Наталья Сухова

— Но он, конечно, очень интересный.

Алексей Пичугин

— Отдельный абсолютно город.

Наталья Сухова

— И там, конечно, значительная часть нашей диаспоры осела. Но и сам Белград, например, церковь Святой Троицы, вот русская церковь.

Алексей Пичугин

— Маленькая.

Наталья Сухова

— Да, да, да, где был настоятель отец Пётр Беловидов, который тоже похоронен в Белграде. Вот там есть русская часть нового кладбища, кстати, рядом там богословский факультет Белградского университета сейчас. Да, и там похоронен митрополит Антоний Храповицкий, епископ Гавриил Чепур, протоиерей Пётр Беловидов, и многие из тех, кто осел в Белграде.

Алексей Пичугин

— Я так понимаю, что там целая династия отца Петра Беловидова, целая династия его детей продолжала служить в Белграде.

Наталья Сухова

— Да, да, да, совершенно верно.

Алексей Пичугин

— И чуть ли не по сию пору.

Наталья Сухова

— И на самом деле, да, и до сих пор они сохраняются, я даже с ними встречалась. Но это очень важный священник был, который вот так трепетно, я бы сказала, бережно, любовно окормлял нашу диаспору. И я могу даже сослаться на источники личного происхождения. Письма сестры архимандрита Киприана Керна, которая жила в Земуне, но приезжали в Белград, и она всё время пишет, как отец Пётр их так вот трепетно оберегает, охраняет, вводит их в какие-то такие реалии церковной жизни, потому что они там дворяне, не очень, в общем-то, такие практикующие в смысле церковном. Это второй вариант. Ну, кроме того, был, конечно, Богословский факультет в Софийском университете, тоже организован в 1920-х годах, тоже при помощи наших же профессоров, наших эмигрантов, профессоров бывших духовных академий. Ну, звезда, конечно, Богословского факультета Софийского университета — это Николай Никанорович Глубоковский. Уже я упоминала, совершенно замечательный наш выпускник Московской академии, в первой своей ипостаси церковный историк, у него была замечательная магистерская диссертация, посвящённая блаженному Феодориту Кирскому, ну и, конечно, уже в более своей такой зрелой и долголетней ипостаси — это экзегет, исследователь Священного Писания Нового Завета. Вот он недолго был в Белграде, потом два раза недолго преподавал в Свято-Сергиевском институте, о котором ещё будем говорить, и осел в Софии. И если мы посмотрим годовник Софийского университета, ну, это ежегодный сборник трудов, то каждый год, вплоть до кончины Николая Никаноровича в 1937 году, в каждом годовнике обязательно есть его статьи. Так что это очень много. И тоже не могу не поделиться радостью, что всё-таки Софийский университет передал нам архив Николая Никаноровича Глубоковского. Ну и, кроме того, были, конечно, богословские факультеты и в других восточноевропейских университетах. В Праге, например, был не богословский факультет, а был юридический факультет, ну, юридический русский университет. Там изучали тоже и каноническое право, так что какое-то отношение это к богословию имеет. Вот это вторая форма. Ну и, наконец, третья форма, которая, конечно, важнее всего для нас, это те оригинальные богословские и духовные учебные заведения, которые были организованы русскими эмигрантами. И вот здесь про одно из них мы уже говорили, это Харбин, но Харбин — это особая история. Совершенно неправославная сторона. Ну и из других можно, я думаю, выделить два наиболее интересных. Это православное богословское училище в монастыре Святого Кирика в Болгарии. Оно действовало 13 лет всего и было и создано, и, собственно, действовало благодаря такому непосредственному участию, инициативам, дыханию, как говорится, на цветок на морозе, епископа Дамиана Говорова, епископа Царицынского.

Алексей Пичугин

— Он уже в очень преклонном возрасте, он прожил, ой, я не помню, в 36-м году он скончался?

Наталья Сухова

— Как раз в 23-м году он организовал этот институт, 13 лет этот институт действовал, не институт, а Богословско-пастырское училище. И в 36-м году с кончиной владыки Дамиана, конечно, продолжения не было. Но это тоже интересное довольно учебное заведение, подробно о нём, наверное, говорить не будем. Единственное скажу, что это был символ славянского единства. Поэтому праздник, актовый день этого училища, вы сами понимаете, был на Кирилла и Мефодия равноапостольных.

Алексей Пичугин

— А он совсем, с кончиной владыки Дамиана он полностью прекратился?

Наталья Сухова

— Полностью прекратился, да. Ну, на самом деле это только авторитет владыки Дамиана, которого уважали и болгарские власти, отчасти наш синод Карловацкий, хотя наш Карловацкий синод очень неоднозначно относился к этому училищу. Но, тем не менее, это, конечно, было детище владыки Дамиана, и с его кончиной просто продолжателей не было.

Алексей Пичугин

— У нас уже не так много времени остаётся сегодня. Я сразу скажу, что мы этот разговор с Натальей Юрьевной будем продолжать. Но вот в оставшееся время сразу два вопроса. Вы сейчас сказали про Карловацкий синод, а Свято-Сергиевский институт уже был основан в отрыве от Карловацкой истории. А у тех, кто в итоге составил РПЦЗ, Русскую православную церковь за границей, как у них дела обстояли с образованием?

Наталья Сухова

— Да, про организацию Свято-Сергиевского института, наверное, ещё поговорим. Да, Свято-Сергиевский институт был как раз одним из камней преткновения, когда наша диаспора расходится на две части. Так называемую Карловацкую и так называемую Евлогианскую. Но про Карловацкую. Ну, собственно, пастырско-богословское училище Владыки Дамиана, оно хотя было русско-болгарское, но тем не менее оно всё-таки было Карловацкое. Всё-таки Владыка Дамиан не порывал связи это училище с Карловацким синодом. Карловацкий синод давал разрешение, но без денег. Деньги ищите сами, но вот всё-таки связь есть. Кроме того, были неоднократные попытки организации сначала училища пастырского, ну, или какой-то там квазисеминарии в Константинополе, когда ещё основная часть епископата...

Алексей Пичугин

— А, всё-таки были. Вот, я про это ничего не знаю. Я думал, что нет.

Наталья Сухова

— Нет, были, и причём с одной стороны владыка Дамиан пытался это организовать, с другой стороны владыка Вениамин Федченков, который потом уже из Московской патриархии вернётся сюда и закончит свою жизнь в Псково-Печерском монастыре. Были попытки, но там они как-то не удались. И потом уже в Сербии Сремски-Карловци, как мы знаем, центр нашей вот этой Карловацкой части диаспоры, где владыка Варнава, патриарх Варнава, отдал свою резиденцию митрополиту Антонию Храповицкому.

Алексей Пичугин

— А это не то, где сейчас колледж в центре Сремски-Карловци?

Наталья Сухова

— Да, ну там гимназия богословия.

Алексей Пичугин

— Или не колледж, а гимназия, да? Вот тут на площади стоит большое здание.

Наталья Сухова

— Да, и русская гимназия напротив.

Алексей Пичугин

— А, нет.

Наталья Сухова

— С одной стороны, богословия, то есть это два самых больших здания в Сремских Карловцах.

Алексей Пичугин

— Да-да-да.

Наталья Сухова

— А богословия, которые сейчас действуют, да, я там на конференциях тоже бывала.

Алексей Пичугин

— Вот в одном из них я был.

Наталья Сухова

— Да, вот она напротив русской гимназии. Вот тоже она существует. И вот сбоку, между ними ещё вот это помещение, здание большое, которое было отдано митрополиту Антонию, и там даже есть его келья, есть его домовой храм. Может быть, были?

Алексей Пичугин

— Не помню, нет, не был.

Наталья Сухова

— Не был, да? Вот, но это очень...

Алексей Пичугин

— Я каждый раз проездом там бывал.

Наталья Сухова

— Нет-нет, там очень интересно, там такое ощущение вот в Сремски-Карловцах, по крайней мере, это моё, может быть, личное ощущение, что вот сейчас из-за угла выйдет митрополит Антоний Храповицкий.

Алексей Пичугин

— Это потому, что вот такой патриархальный уклад совсем не поменялся за 100 лет.

Наталья Сухова

— Да-да-да, не поменялся абсолютно. Вот, и там тоже были попытки организовать, но всё-таки всё не удавалось. Потом был ещё проект организации на Шипке русской. Ну, Шипка, понятно, для нас знаковое место. Тоже гимназии на Шипке. Это была как бы альтернатива вот этому пастырско-богословскому училищу владыки Дамиана, но тоже это не удалось, и поэтому вот пастырское богословское училище владыки Дамиана — это единственное, что организовалось в Европе. Потом, естественно, это Джорданвилльская семинария.

Алексей Пичугин

— Ну, это уже американская история, и уже позднее.

Наталья Сухова

— Да, уже позднее американская история.

Алексей Пичугин

— И буквально вот несколько минут остаётся, а просто интересно, так как вы у нас представляете Свято-Тихоновский университет, естественно, неотрывно связанный с Николо-Кузнецким приходом, и личность отца Всеволода Шпиллера, приехавшего из Болгарии. Вот он своё образование получал духовное в Болгарии?

Наталья Сухова

— Да. Ну, на самом деле он получал так вот, в общем-то, самостийно.

Алексей Пичугин

— Да, у него же гимназическое образование в России было.

Наталья Сухова

— И он окормлялся у владыки Серафима Соболева, и вот здесь вот скорее было образование такое вот личное. Но, конечно, владыка Серафим Соболев, когда отправлял отца Всеволода Шпиллера в Россию, ну, в Советский Союз, да, это был, конечно, такой шаг. Но он всегда говорил, и отец Всеволод Шпиллер любил повторять и наши вот отцы-основатели института нынче университета любят повторять, когда в церковь придёт молодёжь, кто их встретит. Это вот первое. И второе, наш институт, конечно, отец Всеволод Шпиллер очень много значил, и вот эта плеяда отцов-основателей выращена отцом Всеволодом, но, тем не менее, у нас ещё непосредственная связь со Свято-Сергиевским институтом.

Алексей Пичугин

— Да, это я, надеюсь, всегда помню.

Наталья Сухова

— Да, да, да, да. Вот, и мы брали его за пример, мы были там побратимами, и даже в 90-х годах у нас был общий проект по изданию трудов профессоров Свято-Сергиевского института. И мы успели издать доникейскую патрологию, ну, до IV века, патрологию архимандрита Киприана Керна, воспоминания архимандрита Киприана Керна о митрополите Антонии Храповицком и епископе Гаврииле Чепуре, и православное пастырское богословие тоже того же архимандрита Киприана Керна. Ну, потом по разным причинам договор как-то затих, не разорвался официально, но затих-то.

Алексей Пичугин

— Ну, тем не менее, всё работает.

Наталья Сухова

— Тем не менее, да, связь есть, несомненно.

Алексей Пичугин

— Спасибо большое. Мы этот разговор продолжим уже завтра с Натальей Юрьевной Суховой, профессором Свято-Тихоновского университета, доктором церковной истории, доктором исторических наук. Спасибо. Сегодня мы поговорили о том, что предшествовало созданию Свято-Сергиевского института, каким было духовное образование перед самой революцией, что менял собор, с каким багажом, в этом смысле, люди из России уезжали, и что возникало в диаспоре. Продолжим. До завтра. Всего доброго.

Наталья Сухова

— Всего доброго. Большое спасибо, Алексей.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Христианские смыслы в фильме С. Эйзенштейна "Иван Грозный"». Августина До-Егито
• «Аудиодрама «Археолог». Илья Кузьменков
• «Генерал Михаил Архипович Фостиков». Константин Залесский