«Русская Зарубежная Церковь во второй половине XX века». Андрей Кострюков

У нас в гостях был доктор исторических наук, профессор Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета Андрей Кострюков.

Разговор шел о том, как существовала Русской Православной Церкви Заграницей в 40-80-е годы XX века: о перипетиях, трудностях и широкой географии зарубежной Церкви. Особенно были рассмотрены личности преемников митрополита Антония Храповицкого — митрополита Анастасия Грибановского и митрополита Филарета Вознесенского.

Этой программой мы продолжаем цикл из пяти бесед, посвященных жизни русской Церкви после революции за рубежом.

Первая беседа с доктором исторических наук Андреем Кострюковым была посвящена истории Русской Зарубежной Церкови в первые годы эмиграции (эфир 14.09.2026)

Ведущий: Алексей Пичугин

---

Алексей Пичугин

— Друзья, здравствуйте, меня зовут Алексей Пичугин, это «Светлый вечер» на Светлом радио, и я напомню, что на этой неделе мы говорим про русскую диаспору, про эмиграцию, про то, что из русской культуры, традиции сохранилось, прошло через 70 лет, вернулось в Россию, что, наоборот, сохранить не удалось. Акцент мы делаем на личностях. И сегодня у нас в нашей студии Андрей Кострюков, доктор исторических наук, профессор Свято-Тихоновского университета. Здравствуйте, Андрей Александрович.

Андрей Кострюков

— Здравствуйте, Алексей, здравствуйте, дорогие радиослушатели.

Алексей Пичугин

— Накануне мы говорили в основном о личности митрополита Антония Храповицкого. В 1936 году митрополит Антоний скончался. Вы рассказывали, что последние годы он практически не занимался церковным управлением. В основном это были секретари, синод. Сам он вообще думал и об уходе на покой, и об отъезде на Афон. Но, тем не менее, умер он, будучи первоиерархом в Зарубежной церкви, и его сменяет митрополит Анастасий Грибановский. Давайте, наверное, сразу и начнём с того, кем был митрополит Анастасий до революции.

Андрей Кострюков

— Владыку Анастасия иронично называли Мудрейшим. Такое было у него прозвище, и профессор Глаголев даже как-то сказал, что если бы Анастасий жил при Моисее, то Моисей обязательно бы добавил, что змей мудрейший из зверей, а Анастасий мудрейший из людей. Конечно, была ирония в этом, но ирония очень часто подкреплённая и неким уважением, потому что владыка Анастасий умел просчитывать шаги, видел чуть дальше своего носа, в отличие от многих его современников, и он действительно был прекрасным администратором, но и фактически спас Русскую Зарубежную церковь, как минимум, дважды от распада. Владыка Анастасий был рукоположен ещё до революции, и он занимался церковной частью торжеств 300-летия дома Романовых, 100-летия Бородинской битвы, был московским викарием.

Алексей Пичугин

— А вот всеми этими вопросами он занимался как раз.

Андрей Кострюков

— Церковной частью торжеств, да, как московский викарий, он всё это контролировал. Он это умел.

Алексей Пичугин

— Конечно, вот человек, который дожил до середины 60-х годов, который читал в газетах про полёт Гагарина в космос, успел позаниматься 100-летием Бородинской битвы, 300-летием дома Романовых и большим количеством церковно-государственных вопросов предреволюционного времени.

Андрей Кострюков

— Да, и при этом этот человек не был отвлечённым администратором. Это, безусловно, был архипастырь, живущий духовной жизнью. Это подтверждает его замечательная книга «Беседы с собственным сердцем». Она издаётся, переиздаётся. Это его записи, его мысли, и интересного там очень-очень много. Видно, что его мысли проникнуты глубокой мудростью. Он и сам говорил, что настоящая мудрая мысль должна как-то созреть, чтобы стать чем-то вроде экстракта. А от многословия бывает и много лишнего, много ненужного и много пустого. Вот этот иерарх занимал Бессарабскую кафедру накануне революции и получил возможность перейти в Румынскую православную церковь, когда Бессарабия была присоединена к Румынии во время Гражданской войны в России. Но для этого следовало сменить юрисдикцию, и владыка Анастасий посчитал это неканоничным. Надо сказать, что и патриарх Тихон посчитал это неканоничным, и он обращался к Румынской церкви с напоминанием о том, что изменение государственной границы далеко не сразу влечёт за собой изменение границы церковной. Как пример указывал на присоединение Левобережной Украины и Киева при царе Алексее Михайловиче, когда всё-таки ещё на протяжении некоторого времени эта территория находилась под властью Константинопольского патриарха. Так что и с Бессарабией, по мнению патриарха Тихона, должно было всё пройти так же. Сначала успокоятся страсти, а потом уже можно и границу церкви поместной поменять. Но поскольку патриарх Тихон так отнёсся к попыткам Румынской церкви присоединить к себе эти территории, то и владыка Анастасий отказался перейти в Румынскую церковь, хотя ему предлагали и сан митрополита, и ордена, и другие всевозможные награды и почести. Анастасий посчитал это неканоничным, уехал в Константинополь, и там он как раз и возглавлял русскую диаспору. Некоторое время, и когда уже в Константинополь, в Европу устремились русские эмигранты, то всё было готово. Он был настоятелем посольской церкви, и он сыграл важную роль в том, чтобы принять русскую эмиграцию, и сыграл свою роль в создании зарубежного церковного управления. Ну а затем было его противостояние с Константинополем, причём, конечно, не по его вине. Владыку Анастасия новое руководство Константинопольской Патриархии, патриарх Григорий VII, обвинили в том, что он ведёт политическую проповедь и поминает не тех, кого нужно за богослужением.

Алексей Пичугин

— А кого он поминал?

Андрей Кострюков

— Патриарха Тихона.

Алексей Пичугин

— А, Патриарха Тихона.

Андрей Кострюков

— Да, Патриарха Тихона. Ну и к тому же обличал гонения на церковь в России. Это у нас 1922, 1923, 1924 годы. Всё-таки не следует забывать, что у Турции тогда с советской Россией были отличные отношения, вплоть до того, что даже некоторые иммигрантские газеты писали, что и Турция станет очередной из союзных республик Советского Союза. Ну, это вряд ли, но то, что отношения были замечательные, это хорошо известно. И именно советское государство помогло туркам в их войне против греков, в результате чего грекам так и не удалось закрепиться.

Алексей Пичугин

— Печальная, к сожалению, история.

Андрей Кострюков

— Да, в Малой Азии. Да, история печальная.

Алексей Пичугин

— Хотя День Победы в Турции отмечается до сих пор, как один из главных государственных праздников.

Андрей Кострюков

— Ну, вот так, да. Это, конечно, просто говорит о том, что связи, конечно, были очень сильны. Ну и поскольку владыка Анастасий здесь совершенно не вписался, напомню, что патриарх Григорий VII Константинопольский признал обновленческий раскол и даже советовал патриарху Тихону отказаться от престола, то владыка Анастасий пришёлся явно не ко двору и был вынужден покинуть Турцию. Он переехал в Иерусалим и из Иерусалима он уже управлял приходами в Турции. Ну и, понятно, руководил церковной жизнью русской эмиграции в Святой Земле. Ну а когда уже его предшественнику на посту главы Зарубежной церкви, митрополиту Антонию Храповицкому понадобился помощник, то владыка Анастасий уже переехал в Югославию и все именно его воспринимали как преемника митрополита Антония. Фактически больше не было никаких других кандидатов, кроме него. И владыка Анастасий был возведён в сан митрополита сербским патриархом Варнавой. И после смерти владыки Антония в 1936 году митрополит Анастасий был единогласно архиерейским собором Зарубежной церкви избран главой этой церкви. И дальше наступило его 30-летнее правление.

Алексей Пичугин

— Которое тоже, наверное, можно разделить на несколько этапов важных, поскольку они сильно отличались друг от друга. То, что было в 30-е годы, то, что выпало на период Второй мировой войны, и уже последующая рецепция первых двух периодов.

Андрей Кострюков

— Всё так, потому что с середины XX века сплошные потрясения как для мира, так и для церкви. Начать надо с того, что в 1938 году, за год до Второй мировой войны, состоялся всезарубежный собор Русской Зарубежной церкви. Второй всезарубежный собор, который подвёл итог довоенному существованию Зарубежной церкви и который был достаточно более жёстко настроен в отношении к русскому народу, как к допустившему большевиков, так и к мировому сообществу. Послания этого собора были очень жёсткими, были такими очень даже агрессивными в этом отношении. Так что русский народ пошёл на признание большевиков, прельстился на обещание земного рая, ну и из-за этого получил вот этот страшный террор. Начало 30-х годов — первые сталинские гонения, большой террор, который тогда ещё продолжался.

Конечно, это было что-то страшное, и Зарубежная церковь на всё это реагировала. Но вот что очень важно, несмотря ни на что, тот же архиерейский собор того же 1938 года всё-таки принял решение, что клириков Московской Патриархии, пусть даже они были в подчинении митрополита Сергия Страгородского, принимать без покаяния. Было очень немного случаев, когда из советского рая кто-то сбегал за границу.

Алексей Пичугин

— А уж со священниками, это вообще единичное. Ну из Центральной России никто не сбежал.

Андрей Кострюков

— Да, ну как-то умудрялись. Отец Михаил Польский, конечно, преодолел страну.

Алексей Пичугин

— Ну, это более ранний период был.

Андрей Кострюков

— В 1930-е годы. Сбежал всё-таки. Потом отец Василий Виноградов позже. Но в основном это, конечно...

Алексей Пичугин

— Да, но он с немцами ушёл.

Андрей Кострюков

— Это сыграло роль, когда уже при немцах получили возможность уезжать на Запад. Принимали без покаяния. Вот это очень важно. Далее. Уже тогда поднимался вопрос о канонизации Царственных мучеников и некоторых других новомучеников. Владыка Анастасий всё это отвергал. И при его жизни канонизации новомучеников не было. Он считал, что это неканонично. И сначала следует примириться с церковью отечественной. Вот только после этого уже можно заниматься канонизациями. Вот это была его такая идея. Почитался в эмиграции уже к тому времени и отец Иоанн Кронштадтский. И была создана комиссия. И комиссия признала, что праведного Иоанна следует канонизировать. Но, опять же, митрополит Анастасий был против. Считал, что сначала нужно дождаться примирения.

Алексей Пичугин

— А он видел это примирение в обозримой перспективе? Или это был вот такой задел на далёкое будущее, которое когда-то произойдёт, но когда — неизвестно? Вот по мысли самого митрополита Анастасия.

Андрей Кострюков

— Скорее он видел это как задел на будущее. Многие тогда говорили, что рано или поздно объединение произойдёт. И большевики тоже не вечны. Но вряд ли он был оптимистом в ближайшей перспективе. Что нужно сказать обязательно, когда мы говорим о владыке Анастасии Грибановском. Это то, что его порой обвиняют в поддержке гитлеровского режима.

Алексей Пичугин

— Да, это какой-то основной вопрос, который я хотел задать.

Андрей Кострюков

— Да, да. Ну и до сих пор, несмотря на то, что сколько уже всего появилось у нас из статей, исследований, литературы, что не поддерживал он гитлеровский режим.

Алексей Пичугин

— Я напомню, что в гостях у нас сегодня Андрей Кострюков, доктор исторических наук, профессор Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Действительно, очень много говорится о поддержке Русской Православной церкви за границей гитлеровского режима. Но тут, наверное, стоит разделить отношения не просто самой церкви, а отдельных её клириков, представителей к гитлеровскому режиму, отношение митрополита Анастасия. Это же, наверное, всё не монолитная история, а достаточно серьёзно разделённая.

Андрей Кострюков

— Конечно, всё именно так. Дело-то в чём, что решения церкви выражаются либо в постановлениях соборов, либо в постановлениях синода. Ни соборных, ни синодальных постановлений относительно поддержки Гитлера в Зарубежной церкви не было. Ну и мы сами понимаем, что Зарубежная церковь находилась на всех континентах. И нам смешно представить, что в Соединённых Штатах, в Канаде, в Великобритании вдруг клирики Зарубежной церкви, повинуясь руководству, вдруг стали бы выступать за Германию во время Второй мировой войны. Ну, конечно, нет. Зарубежная церковь была слишком рассеянной структурой, и к тому же во время Второй мировой войны епархии были разделены друг с другом, и митрополит Анастасий не сумел выехать в Швейцарию, что он собирался сделать, остался в Югославии, и фактически потерял связь с другими архипастырями и пастырями, кроме тех, кто были на Балканах. И поэтому каждый уже действовал по своей совести. И тут были самые разные высказывания.

Алексей Пичугин

— Владыка Серафим Ляде и Серафим Лукьянов.

Андрей Кострюков

— Обычно кого называют наши публицисты, недобросовестные публицисты, как правило? Серафима Лукьянова, Серафима Ляде и Иоанна Шаховского ещё приплетают. Но отец Иоанн Шаховской не относился к Зарубежной церкви. Просто у него были яркие слова, и вот любят куда-нибудь вставить какую-нибудь статейку против Зарубежной церкви с его статьёй «Близок час». Но это на совести иеромонаха, впоследствии архиепископа Иоанна Шаховского, который относился к Православной церкви в Америке. Что касается Серафима Ляде, православного немца, из русских немцев. Он жил в Германии, управлял церковью на территории Третьего рейха. В принципе, как пишут мемуаристы, был очень неплохим человеком. Но вот здесь он оказался в такой ситуации, когда был вынужден молиться за власть. Впрочем, на приходе Московской Патриархии в Берлине тоже молились за германскую власть. Никуда от этого не денешься. Ну а митрополит Серафим Лукьянов, который относился к Зарубежной церкви и окормлял приходы во Франции, то это на его совести. Безусловно, он гитлеровскую Германию поддержал. Но ведь дело в том, что это частные мнения этих иерархов, а не мнение Зарубежной церкви. Наоборот, мы знаем, что святитель Иоанн Максимович во всяком случае с 1943 года уже поддерживал именно Красную Армию в этой войне и служил молебны в честь побед Красной Армии над гитлеровцами. И также надо назвать святителя Серафима Соболева, который не служил никогда молебнов за победу Германии и духовные дети которого, епископ Парфений и архимандрит Мефодий, поддерживали связи с болгарским антифашистским сопротивлением. Так что противников гитлеровского режима было не меньше, чем его сторонников в Зарубежной церкви. Но что касается митрополита Анастасия Грибановского, то что ему ставят в вину? Его благодарность Гитлеру за строительство кафедрального собора в Берлине, но это было больше чем за год до начала Второй мировой войны, ещё до Хрустальной ночи, где после этого страшного еврейского погрома у цивилизованного мира открылись глаза на гитлеровщину. Так что всё это было задолго до того и уж тем более задолго до Великой Отечественной войны. Так что здесь вряд ли что-то можно предъявить владыке Анастасию.

Алексей Пичугин

— А у него, кстати, обыски проходили, насколько я понимаю, в начале уже этапа Великой Отечественной войны, для них всё равно Второй мировой в целом. 22 июня у него был обыск, гестапо проводил.

Андрей Кострюков

— Да, его обыскивали. И надо сказать, что патриарх Гавриил Сербский, много пострадавший от гитлеровцев во время Второй мировой войны, выступал впоследствии в защиту митрополита Анастасия, говорил, что он себя достойно вёл при немцах, подвергался обыскам и на сотрудничество с ними не пошёл. В частности, он отказался обратиться к русскому народу с посланием о поддержке Германии в этой войне. Он сказал, что подлинные цели Германии в отношении России ему неизвестны. Вообще из передовой статьи в «Православной Руси» в июне 41 года говорилось, что время политического благородства, наверное, прошло. Александр I в своё время освободил Германию, германские территории от Наполеона, но не стал же их захватывать, присоединять к Российской империи. Конечно, хорошо бы, если бы все действовали так, и хорошо было бы, если бы Гитлер изгнал большевиков и ничего бы не требовал от России, но вряд ли так будет. Большевики уже насоздавали союзных республик, каждая из которых имела по Конституции право выхода из Советского Союза, так что если сейчас Гитлер одержит победу, то произойдёт развал всех этих территорий, и что станет с Россией, непонятно. И, думается, такие идеи были присущи не только автору этой статьи, это был архимандрит, впоследствии архиепископ Серафим Иванов, что надеялись на освобождение России, но Гитлеру тоже не верили. И Гитлер тоже ей не доверял, и Зарубежную церковь не допускали к духовному окормлению оккупированных территорий. На оккупированных территориях терпели и Московскую Патриархию, и Белорусскую церковь, и Украинскую автономную церковь, и даже украинских автокефалистов с их большими странностями, кого угодно, но только не Русскую Зарубежную церковь. Вот это очень важно. И если они пытались как-то помочь жителям этих оккупированных районов, то делали это нелегально. Почему не терпели? Потому что Русская Зарубежная церковь выступала за Россию, за её единство, выступала за монархию, пусть и не как за панацею от всех проблем и бед, но, главное, это в гитлеровскую политику совершенно не вписывалось. Ну и владыка Анастасий продолжал вести себя очень достойно. И воспользовался...

Алексей Пичугин

— Но он пытался, делал попытки обратиться к германскому правительству по поводу оккупированных территорий и окормления верующих в открытых храмах.

Андрей Кострюков

— Да, всё это было так. Но, опять же, в результате всё шло просто нелегально. Посылали молитвословы, посылали иконки, посылали крестики. Но навстречу гитлеровскому руководству не шло. Вообще обращают внимание, что гитлеровское руководство было вовсе не единым. Одно делает министерство исповеданий, которое хорошо относилось к Русской Зарубежной церкви. Ну и напомню, в гитлеровской Германии всё-таки Зарубежная церковь считалась главной православной структурой. И другое — это национал-социалисты, национал-социалистическая партия, которые резко отрицательно относились и к православию, и к русской Зарубежной церкви в частности. Вот, и, конечно, вот на что надо обратить внимание. Когда в Москве был формально избран патриарх Сергий Страгородский, конечно, мы подчёркиваем, что формально всё это было уже заранее решено, то митрополит Анастасий всё-таки сумел созвать совещание в Вене, которая тогда была частью Третьего рейха, и это признание было аннулировано. То есть Зарубежная церковь отказалась считать митрополита Сергия патриархом, заявив, что патриарху вообще следовало бы избираться Поместным собором, да ещё и жребием. Но это собрание не было продиктовано гитлеровцами, это абсолютно точно.

Алексей Пичугин

— Но оно было в духе всего отношения к Зарубежной церкви, и к Московской Патриархии, и к митрополиту Сергию, в первую очередь.

Андрей Кострюков

— Да, но дело в том, что Германия слишком поздно поняла, что нужно церковь поддерживать, а не раскалывать. Хотя на оккупированных территориях храмы открывались в количествах весьма значительных, но единство на оккупированных территориях Гитлер, конечно, не терпел. И вот обратились к православию только уже, когда потерпели поражение на Курской дуге, и в Москве был избран патриарх Сергий. Но очень важно, что митрополит Анастасий по прибытии в Вену потребовал, чтобы из зала заседаний собора были удалены гитлеровские офицеры. В их присутствии ничего проводить не стали. Конечно же, они подслушивали, знали, что происходит. Но сам факт, что гитлеровцев удалось удалить из зала, он, конечно, показателен. Да и не настолько уж был про-германским этот форум. Так что патриарха Сергия не признали. Ну, а спустя год уже советские войска пришли на Балканы, и митрополит Анастасий покинул Югославию и переехал в Мюнхен, где история продолжилась. Ну, надо сказать, что в тот момент связи были нарушены, и при этом некоторые архипастыри, поверив советской пропаганде, да, кто-то и паству свою не хотел бросать, но они переходили в Московский патриархат. Как правило, их не трогали, и дали им спокойно дожить и дослужить, хотя судьба некоторых, как митрополита Нестора Анисимова, была достаточно печальна.

Но в целом казалось, что Зарубежная церковь прекратит своё существование, где владыку Анастасия никто не знал, связи были нарушены. Большое число архиереев перешло в Московский патриархат. Казалось, всё, закончилась вся эта история.

Алексей Пичугин

— Их просто отпустили? Со стороны Зарубежной церкви впоследствии к ним применялись какие-то канонические меры?

Андрей Кострюков

— Нет, к ним не применялись никакие санкции. Ну, допустим, в Болгарию пришла Красная Армия, святитель Серафим Соболев перешёл в Московский патриархат. Да, также в Китае, там только святитель Иоанн Максимович отказался перейти в зарубежную церковь, но он служил в Шанхае, которая Была вне досягаемости Красной Армии, находилась в зоне американских войск. А архиереи, служившие на севере Китая — Ювеналий Килин, Милетий Заборовский, Виктор Святин — они перешли в Московский патриархат. Ну, и Нестор Анисимов вместе с ними навстречу лагерям. Так что казалось, что всё закончено, но дело в том, что в Зарубежной церкви была необходимость. И если бы даже владыка Анастасий ушёл в Московский патриархат или был бы убит, или бы умер, всё равно Зарубежная церковь продолжила бы своё существование, потому что из Советского Союза хлынули большие массы беженцев в Европу. Кроме того, было немало тех, кого угнали в Германию на работы и кто не хотел потом возвращаться в советское государство. Были военнопленные, которые тоже не хотели возвращаться. Так что число было большое, и связывать дальнейшую свою судьбу с Московской Патриархией, как правило, они не хотели. И вот даже обсуждался вопрос, кто же будет следующим главой Зарубежной церкви. В переписке уже указывали имя архиепископа Виталия Максименко, который руководил церковной жизнью в Америке и которого очень любили. Человек, лишённый властных амбиций, человек, для которого прежде всего важной была христианская миссия, проповедь, а собственная карьера была на 10-м месте. Такие архиереи, конечно, нужны всегда. И он был готов Зарубежную церковь возглавить, но выяснилось, что митрополит Анастасий жив. Ему удалось в 1946 году выехать в Швейцарию, в нейтральную страну, оттуда связаться со всеми архиереями русской Зарубежной церкви. И Зарубежная церковь была воссоздана. Её центром на последние годы 40-х годов стал город Мюнхен. Там и был центр Зарубежной церкви. Владыка Анастасий восстановил её деятельность. И, конечно, даже образовавшиеся тогда в Западной Европе приходы Московской Патриархии не пользовались популярностью. Кто-то предпочитал оставаться в ведении Константинополя, как во Франции и Бельгии и в Италии, кто-то предпочитал в русской Зарубежной церкви оставаться. А клирикам Московской Патриархии всё-таки не доверяли. И понимали эту связь. Ну и тем более, что тут уже начиналась и Холодная война. Мы знаем, что митрополит Евлогий Георгиевский в 1945 году присоединился к Московской Патриархии.

Алексей Пичугин

— Но это в большей степени было его личное желание, не поддержанное клиром.

Андрей Кострюков

— Да, да.

Алексей Пичугин

— Давайте продолжим буквально через минуту. Напомню, что в гостях у нас сегодня Андрей Кострюков, доктор исторических наук, профессор Свято-Тихоновского университета.

Алексей Пичугин

— Возвращаемся в студию Светлого радио. Друзья, я напомню, что в гостях у нас сегодня Андрей Александрович Кострюков, доктор исторических наук, профессор Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, и мы говорим про Русскую зарубежную церковь в Европе, в Америке, про сохранение традиций русских, говорим через призму личности. Сейчас — про митрополита Анастасия Грибановского. Кстати, слышал ударение, ГрибАновский, правильно, ГрибанОвский?

Андрей Кострюков

— Правильно, ГрибАновский всё-таки. ГрибАновский.

Алексей Пичугин

— Хотя поголовно говорят ГрибанОвский.

Андрей Кострюков

— Ну и я тоже его называю Грибановским, потому что уже настолько к этому все привыкли. Но вообще вот этот Тамбовский род священников-то были ГрибАновскими.

Алексей Пичугин

— Отношение к Зарубежной церкви на рубеже 40-х—50-х со стороны как эмиграции, так и представителей духовенства, которое не входило в РПЦЗ, оно было каким на фоне того, что всё-таки большую часть времени сам митрополит Анастасий был в Мюнхене и в Германии, и вот это всё, ну как бы, всё равно этот немецкий след он прослеживал, он оставался таким вот бельмом, что ли?

Андрей Кострюков

— Ну конечно, конечно оставался бельмом, и владыка Анастасий поэтому и не так долго находился в Германии, и поскольку ещё и русские эмигранты после войны так массово переезжали в западное полушарие, то и зарубежный синод последовал за ними. Надо сказать, что как раз среди эмигрантов особым почитанием пользовалась Курская Коренная икона Божьей Матери, которая была выведена из Курска во время гражданской войны владыкой Феофаном Гавриловым, и теперь она находилась в Мюнхене, и владыка Анастасий всё-таки решил тоже покинуть Мюнхен и переехать в Соединённые Штаты Америки, произошло это уже в 1950 году, то есть закончился немецкий, или даже европейский период деятельности Зарубежной церкви. Военнопленным, власовцам, казакам, воевавшим против советского государства, давали политическое убежище страны Южной Америки, много эмигрантов уехало туда.

Алексей Пичугин

— Там же как раз были достаточно крепкие общины в Зарубежной церкви.

Андрей Кострюков

— Да-да, прежде всего это Бразилия, это Аргентина, уехали очень многие, там даже появилось несколько епархий. Многие переезжали в Соединённые Штаты Америки из-за разорённой войной Европы. Кроме того, в Китае к власти пришли коммунисты, которые уничтожали русское наследие, русские кладбища, мощи русских святых, в том числе и великих князей, пострадавших с Елизаветой Фёдоровной. Её мощи, так же как и мощи святой Варвары, удалось перевезти в Святую землю, а вот останки святых князей так и были уничтожены, их не могут найти. И из Китая тоже русские эмигранты уезжали, кто в Австралию, кто в Соединённые Штаты Америки, так что этот ареал серьёзно изменился после Второй мировой войны. И центром Зарубежной церкви стал город Нью-Йорк с того времени, ну и уже новая политическая ситуация в мире. Надо сказать, что всё-таки до 1953 года отношение Зарубежной церкви к Московской Патриархии было в целом понимающим. Только в 1953 году, когда в журнале Московской Патриархии появились строки, что по Сталину была отслужена панихида, ситуация изменилась. На архиерейском соборе Зарубежная церковь заявила, что молиться о безбожнике, об одном из самых страшных безбожников в мировой истории, это просто кощунство. И все же прекрасно знали, что Сталин после войны вернулся к гонениям, снова стали разрушаться храмы, стали снова арестовываться священнослужители, и количество храмов стало сокращаться после 1948 года. Так что воспользовалось советское руководство церковью в годы войны и потом вернулось к гонениям. И как раз после этого сообщения в журнале Московской Патриархии Зарубежная церковь объявила, что теперь будет принимать клириков Московской Патриархии только через покаяние. Вот с 1953 года был сделан серьёзный шаг в сторону углубления конфликта с церковью в Отечестве. Но в Зарубежной церкви долгое время считали, что параллельно с Московской Патриархией существует ещё и церковь катакомбная. И искали какие-то выходы на неё. Искали выходы, ну и во что хотели верить, то и представляли как реальность.

Алексей Пичугин

— Ну, если, наверное, судить широко, то какая-то катакомбная церковь здесь существовала. Но это как вот у Алексея Львовича Беглова в «Поисках безгрешных катакомб». Вот какие они были с канонической точки зрения, до сих пор никто не знает.

Андрей Кострюков

— Конечно, катакомбная церковь была, была потаённая церковь, были нелегальные приходы. Алексей Львович Беглов, конечно, правильно пишет, что на некоторых приходах поминали московское священноначалие. То есть подпольное служение не подразумевало оппозиционности, конечно же. В Зарубежной церкви же мыслили однозначно и прямолинейно, что это катакомбная церковь против Московской Патриархии. У неё миллионы последователей, у неё тайные архиереи. Но это, конечно, было большое преувеличение.

Алексей Пичугин

— Это дало возможность уже в середине 90-х появиться всяким фальсификациям вроде кочующего собора и всего прочего. Хотя ведь многие исследователи всерьёз стали изучать вероятность такого кочующего собора. И, кстати, автор этой мистификации в России сыграл на том, что биографии многих людей невозможно подтвердить, проверить или опровергнуть.

Андрей Кострюков

— Да, и тут уже всё стало базироваться на вере в какую-то чистую истинную церковь. Что будто бы русская церковь в Отечестве не чиста, а существует какая-то церковь идеальная. Тут надо вспомнить слова Александра Исаевича Солженицына, который как раз обратился к Зарубежной церкви уже в 70-е годы. И сказал, что их надежда на катакомбную церковь — тщетная. Что он сам знает верующих людей в Советском Союзе, которые служили тайно. Но когда церкви стали открываться в годы Второй мировой войны, то такие люди просто спокойно стали ходить в открывшуюся церковь и уже о тайных богослужениях и не помышляли. А в Зарубежной церкви считали, что нет, там до десятков миллионов. Но на самом деле мы знаем, что остававшиеся епископы, оппозиционные митрополиты в церкви всё-таки не создали своей иерархии. Такие как святитель Афанасий Сахаров, епископ Пётр Ладыгин, епископ Варнава Беляев.

Алексей Пичугин

— Кто-то в итоге погиб, кто-то присоединился к Патриархии впоследствии.

Андрей Кострюков

— Да, ну кого я назвал, это как раз пережившие самые страшные гонения. Вот, и вместо этого, понятно, стали уже появляться авантюристы. Серафим Поздеев, говоривший, что его будто бы рукоположил Патриарх Тихон, Геннадий Секач и так далее. Ну вот я, знаете, что скажу, один мой знакомый когда-то искал такую чистую потаённую церковь, пришёл и в эту структуру. И на вопрос, есть ли у них документ, подтверждающий хиротонию Серафима Поздеева, получил ответ: «Если нужны бумажки, то обращайся в Московскую Патриархию. А у нас всё на вере основано». Ну, на вере не может быть это основано. Это вера в Бога, вера в Троицу, вера в Боговоплощение. Вот это вера. А всё-таки такие вещи, принимая на веру, мы можем обратить к большому вреду для себя и получить самозванцев без апостольского преемства, что и получилось. Вот в чём беда. Хотя, конечно, сильные оппозиционные нелегальные приходы у нас существовали в 60-е и 70-е годы, но они были всё-таки малочисленны. В Зарубежной церкви как раз ориентировались на этот идеал этой подпольной церкви.

Алексей Пичугин

— Давайте перейдём к личности митрополита Филарета Вознесенского, который олицетворяет эпоху такого крайнего отчуждения Русской Зарубежной церкви от Московской Патриархии. Человек, на авторитете которого уже в 90-е годы очень многие, отделившиеся от Зарубежной церкви и от Московской Патриархии в свою очередь, выстраивали свою какую-то идентичность. Человек, который казался им таким наиболее стойким борцом с коммунизмом. Хотя сам происходивший из Московской Патриархии, к слову.

Андрей Кострюков

— Я напомню нашим слушателям, что Владыка Филарет был уже третьим главой Зарубежной церкви. Сначала Антоний Храповицкий, Анастасий Грибановский, Филарет Вознесенский, Виталий Устинов и затем Лавр Шкурла, при котором и произошло объединение. Всё-таки надо сказать, что и Антоний Храповицкий, и Анастасий Грибановский, это были архиереи, которые получили хиротонию ещё в дореволюционной России, которые были более дисциплинированы в каноническом плане. А их преемник, Владыка Филарет Вознесенский, уже вырос духовно в эмиграции, в Зарубежной церкви, причём вырос в Маньчжурии. А Маньчжурия была православным островком в совершенно иной культурной, языковой, религиозной среде. Те архипастыри, кто служил в Европе, понятно, контактировали с европейцами и инославными, и поэтому были более открыты. А Владыка Филарет, выросший в русской диаспоре в Китае, в этом православном оазисе, он привык с юности воспринимать мир как враждебный. Но, ко всему прочему, у него было недостаточно архиерейского опыта. Он стал главой Зарубежной церкви только из-за того, что она была на грани раскола. Вот я говорил про Владыку Анастасия, что он спасал Зарубежную церковь. Первый раз он её спас от развала в конце Второй мировой войны, а второй раз в середине 60-х годов, когда уже наметилось разделение Зарубежной церкви на сторонников бюрократического синодального управления во главе с архиепископом Никоном Рклицким и сторонником открытой всему миру Православной церкви во главе со святителем Иоанном Максимовичем. И у Владыки Никона, и у Владыки Иоанна были свои сторонники, свои противники. Ну, поскольку большинства из них не имел никто, то решили избрать самого молодого по хиротонии архиерея, которым оказался Владыка Филарет.

Алексей Пичугин

— Ну, лет ему был на тот момент по архиерейским меркам немного, 60, около 60.

Андрей Кострюков

— Да. Ну, главное, у него не было опыта архиерейского служения. Он незадолго до того был поставлен австралийским викарием, и не имея такого опыта он как раз оказался во главе Зарубежной церкви. И здесь, да, он уже повёл так, как считал нужным. Ну, я скажу коротко о его решениях, но потом, если будет время, мы какие-то из них можем и обсудить. Ну, первое, что очень важно, начались канонизации в Зарубежной церкви. Прежде всего, это праведного Иоанна Кронштадтского, уже без оглядки на Москву, а затем последовали и почитаемые в России святые, как Ксения Петербургская, Герман Аляскинский. Ну, а потом уже и новомученики-исповедники Российские во главе с царской семьёй. Да, ну, я должен опять же подчеркнуть, потому что, вопреки расхожим мнениям, в списке новомучеников не было инославных слуг царя. У нас постоянно об этом пишут, но их не было. И вообще, список был очень короткий, около 20 человек, и в окончательном варианте, который был издан уже в конце 90-х годов, тоже инославных нет. Они просто оказались на иконах и в богослужебных текстах, но в святцах их не было. Вот, дальше это, конечно же, выступления и обличения советского государства, это анафематствование Ленина в 1970 году среди них. Дальше это такой достаточно сомнительный шаг рукоположения архиерея для русских катакомб владыки Лазаря Журбенко.

Алексей Пичугин

— Ну, это уже впоследствии, да, в начале 80-х годов.

Андрей Кострюков

— Вот, ну и, конечно же, взгляды владыки Филарета были намного более радикальными, чем взгляды его предшественников.

Алексей Пичугин

— То есть, вот это отношение, это было во многом личное отношение?

Андрей Кострюков

— Во многом личное, вот я о причинах сказал, это привычка жить среди иноверного враждебного окружения. А второе, это, конечно, влияние на него протопресвитера Георгия Граббе, впоследствии ставшего епископом Григорием Граббе. Человек, который начал свою карьеру при Антоне Храповицком, жизнь которого была очень долгой, он умер в 90-е годы, и его называли... Его называли серым кардиналом, и огромная власть у него была уже при владыке Анастасии, а при Филарете Вознесенском фактически он и управлял Зарубежной церковью, всё зависело от него. И неискушённый в административных вопросах владыка Филарет оказался под его влиянием, так что здесь сложно сказать, где решения были Филаретовские, а где Григорьевские.

Алексей Пичугин

— Я напомню, что в гостях у Светлого радио сегодня Андрей Кострюков, доктор исторических наук, профессор Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Интересно, что Григорий Граббе, впоследствии единственный, наверное, из вот той плеяды зарубежных священников, впоследствии даже архиерей, приезжал в Россию, и у него под конец жизни была достаточно насыщенная поездка, а может быть, даже не одна, я не помню точно, по России. Вот он единственный, кто её сумел увидеть. Григорий Граббе.

Андрей Кострюков

— Григорий Граббе, да. Дело в том, что и владыка Антоний, и владыка Анастасий, и владыка Филарет так Россию больше не посетили. Но менялась ситуация на родине, владыка Григорий её посещал, но здесь была допущена очень серьёзная ошибка в конце 80-х годов-в начале 90-х годов, когда на фоне падения коммунистической власти Зарубежная церковь создала свои параллельные епархии на канонической территории Московской Патриархии. Но это считается территорией Советского Союза минус Грузия. Вот, это действительно был очень страшный и необдуманный шаг.

Алексей Пичугин

— Это, по-моему, время уже митрополита Виталия Устинова, нет?

Андрей Кострюков

— Да, это время митрополита Виталия Устинова, конечно, но вот как раз под влиянием владыки Григория всё это и произошло. Именно он предлагал такую идею, что Московская Патриархия павшая и что необходимо поддерживать именно катакомбные группы. В периодике Зарубежной церкви писали о том, что мощная катакомбная церковь существует. Ну и на протяжении лет, десятилетий такая вера укоренялась, и когда на родине начались перемены, то Зарубежная церковь просто не смогла вовремя и правильно на это отреагировать. Сам владыка Филарет Вознесенский умер в 1985 году, но к тому времени вот уже успел создать вот эту параллельную иерархию на территории Советского Союза. Владыка Лазарь Журбенко был рукоположен, и впоследствии во второй половине 80-х годов и в 90-е годы уже после владыки Филарета была образована и новая структура, так называемая Свободная Православная церковь, которая отношения к Зарубежной церкви не улучшила. Ведь в целом к концу 80-х годов, к началу 90-х отношение к Зарубежной церкви было скорее положительное на родине.

Алексей Пичугин

— Кто потом перешёл и стал лицом Зарубежной церкви здесь, в России? Люди с таким достаточно сомнительным авторитетом из-за своих связей с органами. Такие прославленные советские священники. У меня очень сложное отношение к личности митрополита Валентина Русанцова, поскольку разное было в его жизни. Не могу сказать, что всё сугубо отрицательное, но фотография с орденами в советские годы, там двуххрестовый архимандрит в Суздале, это всё хорошо помнится.

Андрей Кострюков

— Валентин Русанцов, поясним для наших слушателей, это как раз архиерей, рукоположенный в Зарубежной церкви для приходов, отделившихся от Московской Патриархии.

Алексей Пичугин

—Единственный православный священник в Суздале в своё время.

Андрей Кострюков

— Да, вот знаете, в этом как раз и беда.

Алексей Пичугин

— Хочу сказать, что старушки его, суздальские, до сих пор очень любят.

Андрей Кострюков

— Ну, так и не только его. Моя юность прошла в городе Богородске, советское название Ногинск. Там тоже местный священник Адриан (Старина) перешёл тоже в эту «свободную церковь». И я тоже помню, что к нему относились очень хорошо в конце 80-х годов, когда восстанавливался Богоявленский собор, он его восстанавливал. То есть, конечно, такие прославленные и всячески награждённые советские священники переходили. Да, это факт. Но дело-то в чём? О чём думала Зарубежная церковь? Что сейчас перейдёт вся паства Московской Патриархии в Зарубежную церковь. А на самом деле этого не произошло.

Алексей Пичугин

— А почему такие наивные были надежды? Из-за полного отрыва от советской действительности?

Андрей Кострюков

— Из-за полного отрыва, из-за непонимания ситуации. Всё-таки смотрели на всё через свою собственную призму. Как хотели видеть церковную жизнь в России, так её и видели. А то, что на самом деле ситуация уже другая, просто не понимали. Я повторяю, те, кто эмигрировал из Советского Союза уже в 70-е и 80-е годы, говорили, что их видение церковной действительности на родине искажено. В том числе и Солженицын об этом говорил.

Алексей Пичугин

— С начала 80-х годов в Советский Союз постоянно приезжал епископ Варнава Прокофьев, который мог бы эту советскую действительность развенчать за рубежом, миф внутри своей церкви, развенчать миф про советскую действительность. Показать её такой, какая она была.

Андрей Кострюков

— Дело в том, что Владыка Варнава Прокофьев просто советскую действительность тоже не понимал. И рукоположен он был, я напомню, поспешно, специально и тайно. Его как раз рукополагали для того, чтобы он тайно приехал в начале 80-х в Москву и тайно рукоположил Лазаря Журбенко. А до 89-го или 90-го года Варнаву Прокофьева никто и не знал как епископа. Он продолжал служить как простой священник, и только несколько человек в руководстве знало, что он тайный епископ. И вот из-за этой поспешности, из-за того, что как следует не разобрали его биографию, так и получилось. Его отправили в Москву для того, чтобы он решил проблемы Свободной церкви, созданной зарубежной церковью. А он ничего не исправил, а только всё испортил. Но я напомню, что в Свободную церковь далеко не все переходили по идейным соображениям. Немалый процент составляли те, кто перешёл из-за каких-то нравственных проблем, кто находился уже на грани лишения сана по тем или иным причинам. И когда Варнава Прокофьев приехал, он стал всё грести под себя и в результате просто спровоцировал конфликт. Ну а, ко всему прочему, ещё и сблизился с какой-то полуфашистской организацией. И в результате Зарубежная церковь, благодаря владыке Варнаве, была полностью дискредитирована на родине. И тут уже стал этот проект просто распадаться. Уже к концу 90-х годов Свободная церковь была мало кому известна и не особо уже имела последователей.

Алексей Пичугин

— Спасибо большое, Андрей Кострюков, доктор исторических наук, профессор Свято-Тихоновского университета, был у нас в гостях, а мы наш разговор про русскую эмиграцию будем продолжать. Прощаемся до новых встреч, всего доброго, будьте здоровы, до свидания.

Андрей Кострюков

— До свидания.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Христианские смыслы в фильме С. Эйзенштейна "Иван Грозный"». Августина До-Егито
• «Аудиодрама «Археолог». Илья Кузьменков
• «Генерал Михаил Архипович Фостиков». Константин Залесский