Поделиться
В блокадном Ленинграде выли сирены. Гудели в небе немецкие самолёты, раздавались взрывы. Под эти звуки в операционной Ленинградского медицинского института шла напряжённая работа. Молодой хирург Фёдор Углов оперировал женщину с тяжёлой формой пневмонии. Случай оказался крайне сложным. На одном из этапов хирург понял: знаний, которые он усвоил из учебников, здесь будет недостаточно. Придётся импровизировать. Операция длилась четыре часа. Завершилась она успешно. Молодому хирургу предложили описать свой метод в диссертации. Позже, изданная отдельной книгой, она стала учебным пособием для многих врачей. Но тогда, в блокадном Ленинграде, Фёдор Углов не думал о научной славе. «Меня интересовали и беспокоили только люди, нуждавшиеся в помощи, люди, которых нужно было спасать», — вспоминал он в своей автобиографической книге «Сердце хирурга».
Профессор медицины Фёдор Григорьевич Углов прожил 104 года, и до последних дней работал — оперировал, преподавал. Родился Фёдор Григорьевич 5 октября 1904 года, в селе Чугуево, за тысячу километров к югу от города Иркутска. Героем его детства и юности стал местный доктор Светлов. Человек с искусными руками, светлой душой, сострадательный к чужой беде, как вспоминал о нём Фёдор Григорьевич. Ему хотелось быть похожим на доктора Светлова. И после школы, в 1923 году, Фёдор поступил на медицинский факультет Восточно-Сибирского института в Иркутске. Позже перевёлся в Саратовский университет, который окончил в 1929-м.
Потом были 8 лет практики в родных местах. А в 1937-м Фёдор поступил в аспирантуру Ленинградского Государственного медицинского института. Там и застала его Великая Отечественная Война. Все 900 дней блокады Ленинграда он оставался в городе и под обстрелами спасал жизни людей. Именно там он начал оттачивать авторскую хирургическую технику. Углов стал пионером сложнейших операций на лёгких, сердце, пищеводе. После войны защитил докторскую диссертацию и остался в городе на Неве.
Скольких людей Фёдор Григорьевич спас за долгие годы своей практики, сказать сложно. Одно известно точно — всю жизнь Углов получал письма с благодарностями от своих пациентов. Одним из них стал митрополит Иоанн Снычёв. В 1995 году он лежал в клинике Ленинградского медицинского института, и доктор Углов лично его наблюдал. Владыка Иоанн вспоминал Фёдора Григорьевича как человека с добрыми качествами души, не жалеющего себя ради блага ближнего. «Врач обязан относиться к людям с нежной заботой, как будто перед ним находится близкий и любимый человек», — говорил Фёдор Григорьевич.
Накануне 100-летнего юбилея Фёдор Углов успешно провёл сложнейшую операцию по удалению злокачественной опухоли. А потом, во время юбилейных торжеств, Фёдор Григорьевич сказал слова, в которых отразилось его отношение к жизни и профессии: «Я всегда считал своей главной задачей помогать людям. Потому что люблю свой народ. И буду служить ему до конца своих дней».
Все выпуски программы Жизнь как служение
«Церковная община Фирсановки». Дмитрий Гасак
Поделиться
У нас в гостях был первый проректор Свято-Филаретовского института Дмитрий Гасак.
Разговор был посвящен личности архимандрита Сергия (Савельева), жизнь которого отразила в себе весь путь церковно-ориентированной русской интеллигенции XX века: увлечение религиозной философией Соловьёва, арест в 1929 году, монашеский постриг в лагере, двадцать лет разлуки с духовной семьёй, которые завершились открытым служением клириком Елоховского собора, а затем настоятелем московских храмов. Дмитрий Гасак один из немногих, кто лично знал послевоенных членов общины, подлелился редкими свидетельствами о её быте, духовной жизни и наследии, которое живо до сих пор.
Этой программой мы открываем цикл из пяти бесед, посвященных послевоенным православным общинам в советское время.
Ведущий: Алексей Пичугин
Все выпуски программы Светлый вечер
Чем писали наши предки, или Эволюция ручки
Поделиться
Фото: Vamsi Kumar Addagiri / Unsplash
В древности, в стремлении зафиксировать информацию люди оставляли знаки и изображения на глине, камнях и дереве. Они зачастую использовали порошок из минералов или уголь. Его смешивали со смолой, животным жиром, с молоком и наносили на стены пещер пальцами или пучком шерсти. Эти простые инструменты были первыми «ручками» в истории цивилизации.
Со временем возникли более искусные приспособления. Например, в Древнем Египте появился калам — тонкая палочка из тростника: её кончик расщепляли, чтобы он впитывал чернила и ровно ложился на папирус. Такой инструмент позволял добиваться аккуратных линий и стал важным шагом вперёд по сравнению с грубым процарапыванием символов.
На Руси, в частности в Новгороде, начиная с X века для письма использовали бересту — кору берёзы. На её специально обработанной поверхности выдавливали буквы заострённой палочкой, которую называли писалом. Писало делали из кости, металла или дерева.
Начиная с XI века самым распространенным инструментом для письма в Европе и России надолго стало гусиное перо. Для работы брали внешние маховые перья, их обезжиривали и закаляли в горячем песке, а затем затачивали специальным небольшим ножом наискосок. Кстати, отсюда ведёт происхождение перочинный нож, им перо «очиняли», то есть заостряли. Гусиное перо требовало постоянного затачивания, оставляло кляксы, а макать его в чернильницу приходилось довольно часто. Появление в 1803 году стальных перьев не решило этой проблемы.
Переломный момент наступил в конце XIX века в Америке. Бывший страховой агент Льюис Уотерман придумал ручку, в которой чернила хранились во встроенном резервуаре. Уотерман создал механизм, позволяющий чернилам поступать к перу автоматически. А через три года после этого американец Джон Лауд получил первый патент на шариковую ручку, которой мы пользуемся по сей день. Несмотря на наличие электронных носителей, наличие удобного инструмента помогает нам и сегодня записывать идеи, планы, творческие находки.
Автор: Нина Резник
Все выпуски программы Сила слова
Гостеприимный Сэй
Поделиться
Фото: K / Pexels
Когда-то давным-давно в маленькой хижине, затерянной в горах, жил бедняк по имени Сэй. Тяжело ему жилось, но даже в самые трудные времена не жаловался он на судьбу.
Однажды зимой три дня подряд шёл снег. Сэй пораньше закрыл свои двери на засов, устроился погреться возле жаровни, да и задремал. Было уже за полночь, когда кто-то постучал снаружи в дверь его дома.
Сэй вышел за порог и увидел всю засыпанную снегом фигуру старика с длинной бородой.
— Я путешественник, — начал ночной гость. — Из-за снегопада сбился с пути и долго блуждал в горах, пока не заметил вдали огонёк вашего дома. Будьте так добры, разрешите мне провести у вас остаток сегодняшней ночи...
— Я рад вашему приходу, но боюсь, что не смогу вас принять, как подобает, — смущённо ответил Сэй. — Живу я бедно: у меня даже для себя нет приличной постели... Недалеко отсюда есть деревня. Идите туда, и там вы сможете как следует отдохнуть.
— Никаких удобств мне не надо, — сказал старик. — Мне бы только немного согреться и переждать снегопад.
Сэй пригласил путника в свою комнату и посадил перед печуркой. Затем он снял висевший на гвозде котелок, налил в него воды, положил рис и поставил вариться.
— Вы уж не обессудьте, но кроме горстки крупы в моём доме нет ничего, чем я могу вас угостить, — сказал Сэй гостю.
Когда еда была готова, путешественник с удовольствием угостился рисом.
За едой хозяин и гость разговорились. Хворост, подбрасываемый в печурку, постепенно весь сгорел. Но Сэй, не желая прерывать радушного разговора, решил пожертвовать для гостя своим сундуком для одежды. Он освободил сундук и стал рубить его топором.
— Что вы делаете? — удивлённо воскликнул старик.
— Пустое, отец, — ответил Сэй. — Хвороста больше нет, а мне хочется, чтобы вы отогрелись ночью.
Он разрубил сундук на доски и во время беседы подбрасывал куски дерева в печь. Когда гость стал уже клевать носом, Сэй принёс ватный тюфяк, который заменял ему постель, и сказал:
— Вы уж извините, но другого тюфяка у меня нет. Могу вам предложить только свой, а я привык и сидя дремать возле печки...
Наутро снегопад закончился, Сэй вышел проводить гостя до большой тропы.
— Даже не знаю, как достойно отблагодарить вас за гостеприимство и доброту, — сказал старик, прощаясь.
— Каждый бедный человек живёт надеждой, что когда-нибудь будет жить в большом красивом доме и ни в чём не нуждаться. Вот так и я. Обождите: когда я разбогатею, то встречу вас как самого почётного гостя, — пошутил Сэй.
И что вы думаете? Вернувшись к себе, он увидел на месте своей старой хижины большой дом, и нашёл в нём новенький сундук для одежды, удобную кровать и мешок белоснежного риса.
А странник шёл по заснеженной тропе и думал о том, что никто ещё не принимал его так душевно, как бывший бедняк Сэй.
(по мотивам японской народной сказки)
Все выпуски программы Пересказки
