Поделиться
В риторике, то есть искусстве красноречия, ещё в античности было создано учение о трёх стилях речи. Согласно этой теории, построение предложений, использование определённых слов, интонация в разных типах речи должны быть применены по особым правилам. Эту систему перенёс на русскую почву учёный XVIII века Михаил Ломоносов. Он сформулировал «Теорию трëх штилей», которой следовало пользоваться литераторам для создания текстов.
Штили, или стили, подразделялись на три вида: высокий — для величавых, торжественных произведений, таких как трагедия, ода, эпитафии. Средний стиль предназначался для написания драм, лирический поэзии. А низким стилем полагалось писать комедии, басни, песни.
Отличались эти стили прежде всего лексикой. Торжественные произведения предполагали использование церковнославянизмов, которые придавали речи возвышенность. Средний стиль допускал нейтральную и смешанную лексику. А низкий — разговорные слова.
По мнению исследователей, есть историческая причина возникновения «Теории трёх штилей». В XVII-XVIII века в обиход вошли много иностранных слов. Да и предложения зачастую строились не совсем типично для русского синтаксиса. Например, глагол, как в немецком языке, ставился на последнее место. Также возникали новые жанры, помимо исторических и религиозных произведений активно появлялась светская литература. Однако в ней царило смешение церковно-славянизмов, разговорных и иностранных слов, что утяжеляло слог.
Поэтому нужен был такой деятель и реформатор, который вернул бы языку его подвижность, самобытность, структурность. Таким человеком стал Ломоносов. Его теория «трёх штилей» помогла систематизировать употребление как иностранных слов, так и старославянской и русской лексики. Уточнила правила синтаксиса, дала развитие ораторскому искусству и письменной речи.
Хотя следующие поколения литераторов и нарушали ломоносовскую систему, она поспособствовала оформлению жанров и стилей. Так, Пушкин, активно вводивший в высокие жанры разговорную лексику, всё же использовал и славянизмы для придания торжественности слогу, например, в стихотворении «Памятник»:
И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал,
Что в мой жестокой век восславил я свободу
И милость к падшим призывал.
Слова «пробуждал, восславил, милость, падшим» — это старославянизмы, слова высокого стиля.
Благодаря «Теории трёх штилей» Михаила Ломоносова наша литература сделала в своё время ещё один шаг к высочайшему уровню. И до сих пор писатели и поэты пользуются элементами данной системы или нарушают её — в качестве художественных приёмов. Например, сочетая книжную и разговорную лексику в одном предложении и добиваясь юмористического эффекта.
Автор: Нина Резник
Все выпуски программы Сила слова
«Букет»
Поделиться
Фото: Grisha Besko / Pexels
Спускаюсь по ступенькам с платформы электрички. Солнечные лучи заставляют жмуриться. Ещё раннее утро, но в воздухе уже чувствуется зной предстоящего летнего дня.
У подземного перехода в тени от навеса стоит сухонькая бабушка в белой косынке. Перед ней — пластиковое ведро, а в нём — большая охапка малиновых пионов вперемешку с редкими головками ромашек.
Хрупкий сутулый силуэт выдает накопленную годами усталость. На секунду представляю скольких хлопот стоило ей собрать и привести сюда свой цветочный урожай.
Понимаю, что долго букет на такой жаре не проживёт. Еще немного и он потеряет товарный вид. Подхожу, покупаю большую часть цветов.
Продолжаю свой путь на работу, а сама не могу оторваться от ярких соцветий, что пахнут зелёными яблоками и корицей. Этот свежий, слегка пряный аромат окрашивает привычный маршрут новыми красками. На душе как-то особенно радостно, будто само лето в этом букете.
Текст Екатерина Миловидова читает Алёна Сергеева
Все выпуски программы Утро в прозе
«Корни»
Поделиться
Фото: Njay Minh Nhựt / Pexels
Я гостила у дедушки, и он пригласил меня выпить чаю на балконе — там у него целая оранжерея кактусов.
В то утро мне было особенно грустно: наша фирма закрывалась, и я не знала, где искать работу. Дедушка утешал меня, говорил, что всё к лучшему.
И тут случилась оплошность: я неудачно подвинула кресло, раздался грохот — и один из горшков рухнул на пол. Это был безигольчатый кактус — Астрофитум. Осколки, слёзы — я в панике собираю битые части.
Но тут дедушка останавливает меня, аккуратно поднимает упавшее растение, внимательно осматривает корни и произносит:
— Вот это да! Оказывается, моему астрофитуму в этом горшке было уже тесно. Корень упёрся в дно.
При этом он улыбается и добавляет, глядя на меня:
— Знаешь, милая, иногда жизнь разбивает горшки, в которых нам становится слишком тесно...
Эти слова тогда показались просто утешением. Но через несколько дней мне позвонили и предложили работу — в компании с условиями лучше прежних. Так слова моего дедушка получили подтверждение.
Текст Клим Палеха читает Алёна Сергеева
Все выпуски программы Утро в прозе
«Машина времени»
Поделиться
Фото: Lauri Poldre / Pexels
Долгожданный отпуск проводим в деревне. Пока все спят, иду готовить завтрак на летнюю кухню. Люблю смотреть, как просыпается природа.
Старые ступеньки крыльца тихонько поскрипывают под ногами. В тишине раннего утра они свидетельствуют о каждом шаге. Участок ещё не покошен. Тропинка, ведущая вглубь сада, едва проглядывает. Зато передо мной открывается сокровищница — искрящийся в рассветных лучах изумрудный ковер. Травинки покрыты крохотными каплями. Решаюсь пройти по росе босиком.
Снимаю тапочки на последней ступеньке и на секунду замираю, предчувствуя холод. Аккуратно ступаю на траву. Несколько шагов вдоль зарослей малины и вот заветный куст смородины передо мной, моя личная машина времени. Всего один глоток чая с этим вкусом моментально перенесёт меня в детство. Оживут воспоминания о каникулах у бабушки. Перед глазами снова возникнет отбелённое кружево скатерти и оранжевый чайник в крупный белый горох. Покажется, что до банки с малиновым вареньем можно запросто дотянуться рукой.
Срываю листья чёрной смородины, вдыхаю их аромат, и какая-то детская радость начинает наполнять сердце. Иду заваривать тот самый бабушкин чай. Пусть и у наших детей будет секретная дверца в беззаботное лето.
Текст Екатерина Миловидова читает Алёна Сергеева
Все выпуски программы Утро в прозе
