«Ценность семьи». Священник Николай Конюхов

Николай Конюхов

Гостем программы «Семейный час» был клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве священник Николай Конюхов.

Разговор шел о том, как в современном мире воспитывать в детях нравственность и передавать понимание ценности семьи.

Ведущая: Анна Леонтьева

---

А. Леонтьева

— «Семейный час» на Радио ВЕРА. У микрофона Анна Леонтьева. И у нас в гостях священник Николай Конюхов, клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве. Добрый вечер, отец Николай.

Отец Николай

— Добрый вечер, Анечка.

А. Леонтьева

— И вот уже вторую программу снова передо мною лежит ваша книга «Семья как путь. Зрелость, доверие и сила настоящих отношений». Поэтому мне легко из каждой маленькой главки, буквально там каждая главка занимает там по 4 страницы, но это так густо написано, что мы можем развернуть целый разговор. Потому, что это все, на самом деле, очень нужные мысли. Я всем советую почитать книгу. А сейчас мы поговорим на тему: как воспитать душу в XXI веке, о наших детях. Глава называется «Уют, вера и интернет». И вот начну я, наверное, со следующих ваших слов, отец Николай: «Семейные отношения не возникают в один день. Они складываются постепенно, передаваясь от поколения к поколению.». И далее: «Среди по-настоящему значимых традиций уважение к старшим.», и так дальше. И вот первый мой вопрос: Вот эта самая традиция, которая передается из поколения в поколение, и эти самые старшие, мы это все имеем сейчас в семьях?

Отец Николай

— Как хорошо написал батюшка (смеются).

А. Леонтьева

— Батюшка то хорошо написал.

Отец Николай

— Да. Но, он так написал, значит, конечно, в большей мере, когда ты пишешь какие-то книги или говоришь проповедь, ты понимаешь, что сам к этому хочешь тянуться. То есть вы должны понимать, что, когда священники говорят о чем-то, призывают к чему-то, они в первую очередь обращаются сами к себе. То есть мы не отделяем себя от всех людей, которые стоят в храме. Я помню, мне один человек мудрый сказал, что: «Никогда не говори: „Вы должны вот ходить в храм; вы должны работать над своими грехами.“. Никогда не говори: „Вы“, всегда нужно говорить: „Мы“.». То есть никогда не отделять. И в этом плане, когда мы молимся перед причастием, там же: «от них же первый есмь аз»., то есть первый ты предстоишь пред Богом, и ты же первый от грешников кающихся должен быть во всяком случае, если ты себя осознаешь. И в этом плане, конечно, когда речь идет о воспитании детей, для меня это вообще болезненная тема. Я много читал книжек, я сам из многодетной семьи, вокруг меня куча многодетных. Ко мне приходит очень много людей именно с этой проблематикой, собственно говоря, с детско-родительскими отношениями. И в свое время я прямо увлекался этим: и книжки по возрастной психологии читал, и так далее. Но, и вот как бы одно дело — ты в теории все знаешь про это, а совершенно другая история — когда вот твой ребеночек, твоя кровинушка, подросток психует, хлопает дверью, там залипает в телефоне, и так далее. То есть это совершенно другой вопрос: как тебе вот не прилагать, ну в том плане, как вот Иоанн Златоуст говорит, что: нельзя детей наказывать в гневе, ни в коем случае, вот как ни прилагать сердце, как ни раздражаться, самому не становиться ребенком, очень непросто.

А. Леонтьева

— Ну у вас же, простите, что перебиваю, у вас же многодетная семья, как вы сказали. Это значит, что вам проще как-то все-таки. Нет?

Отец Николай

— Знаете, с первым ребенком всегда какие-то ошибки. То есть это, все равно мы учимся, к сожалению, только на своих ошибках. То есть, как сказано, что: «Мудрый человек учится на чужих ошибках». Вот пока ты станешь мудрым, тебе пятидесятник стукнет.

А. Леонтьева

— Это вы очень мало взяли. Если не 100.

Отец Николай

— В лучшем случае. Как у нас принято говорить: иногда приходит только возраст.

А. Леонтьева

— Да, да, да, без мудрости.

Отец Николай

— Без мудрости. Но, в целом как бы вот, к сожалению, какая-то мудрость действительно просыпается достаточно поздно. И ты вот сам, ошибившись, ну то, о чем апостол Павел говорит: «Сам искушен быв, может искушаемым помощи», вот когда ты, я помню, когда еще у меня дети были достаточно маленькими, я уже общался с подростками. Я в школе преподаю на протяжении 15 лет, и поэтому у меня все равно был опыт взаимодействия с подростками. Но, и одно дело, когда это их подростки, и ты говоришь очень правильные фразы что: нужно любить, терпеть, что нужно на провокации не поддаваться, что нужно проявлять там внимание, там христианское смирение, ну и так далее, короче, все наши правильные христианские фразы. И ты это как бы со стороны видишь. Ну, когда ты сам вовлечен в это, ты забываешь все правильные фразы, тебя просто бомбит, как принято у молодежи говорить. И ты прям можешь сорваться и быть не очень хорошим родителем. И у тебя появляются еще несколько пунктиков к твоей исповеди. То есть заламинированный список грехов наконец-то пополняется некими новыми пунктами.

А. Леонтьева

— Да, да, ламинированный, мне тоже отец духовный сказал: «Ань, уже заламинируйте. Хватит уже отрывать и выбрасывать.». Слушайте, ну я очень понимаю, о чем вы говорите, потому что тоже работала с детьми. При этом вот почему-то чужие дети, я прям для них авторитет, я их прям могу увлечь, они прям меня так слушают, и я знаю, как не назидательно это сделать, как-то вот легко, так вприпрыжку, с юмором и сказать вот то, что мне хочется донести. А со своими, вот ты уже включаешь все, но видимо мешают эмоции родительские. Я видела недавно, знаете, в социальной сети какую-то тетеньку-блогера, какую-то дико популярную. Так вот она грозным голосом говорила, что: все равно, даже не сдавайтесь, все равно травмы, которые вам нанесли родители, вы нанесете своим детям, все равно каждый с этим сам разбирается. И вот, кстати, как вы к этому относитесь? Все травмы из поколения в поколение, получается?

Отец Николай

— Я недавно выложил пост у себя в канале как раз на эту тему. Там лежит такая девушка молодая и что-то рассказывает. А рядом с ней такой кот грустный сидит, выслушивает. И написал: «Ты, значит, платил ипотеку, оплачивал учебу там, бегал на трех работах, чтобы накормить ребенка, чтобы потом он прощал тебя у психолога.» (смеются). И у меня прям очень большой отклик родители получили. То есть я вот, допустим понимаю, что безусловно детско-родительские отношения — это базовые отношения — это базовые отношения в жизни любого человека. 100 % эти отношения влияют. И то конструктивное, что было в них, и то, что деструктивное, то, что связано с нашей греховной поломанностью, конечно, отражается на психике человека, и он несет это с собой в течении жизни. Но, это, во-первых, является.

А. Леонтьева

— Приговором.

Отец Николай

— 100% не является приговором некой обреченности человека нести вот этот след. И вот, что самое главное, вот чего, к сожалению, некоторые молодые люди не понимают, это абсолютно не снимает с тебя ответственности за твою жизнь. Потому, что тут, получается, такая жертвячая позиция: вот меня родители недолюбили, вот тут мама на меня кричала, папа там пропадал на работе целыми днями, со мной не общался, не дал никакой там безопасности, все, из-за этого у меня вся жизнь испорчена. То есть ты берешь, перелагаешь ответственность за свою жизнь: вот ты уже взрослый лоб, тебе 20 лет, или там 25, и ли там 35, а ты до сих пор тычешь пальцем. То есть по-хорошему, помню, духовник мне сказал, что: «Вот там твои родители во многом, во-первых, выживали», ну я про своих родителей понимаю, они там в 90-е года, папа потерял работу, а я — третий ребенок. Ничего себе. Мы, помню, гуманитарную помощь получали из Америки просто как многодетные, что-то там как-то перебивались. Поэтому во многом родители просто выживали. И даже в этих условиях они нашли возможность тебя воспитать, храня, книжки тебе дать, обнимать тебя, с тобой ездить на море, каким-то образом. Я сейчас вообще не представляю, как моим родителям было непросто на море ездить.

А. Леонтьева

— Да, еще на море.

Отец Николай

— Поэтому тут, вы знаете, это нужно уметь быть благодарными. У нас что с Богом проблемы, потому что мы обесцениваем все, что Он нам дает, мы очень быстро все забываем. Что мы с собой, я вот все время показываю крест и говорю. У нас сейчас просто аудиоэфир, ну представьте себе крест, или достаньте пожалуйста ваш нательный крест, посмотрите на него. Это нам такая напоминалка. Вот мы ставим сейчас в телефоне себе напоминалку. И вот одна из самых главных напоминалок — это крест: что вообще-то Бог за тебя умер. Ничего себе! Это самое большое, что можно принести, самую большую жертву в мире, которую можно принести. «Нет больше той любви, кто положит душу свою за друзей своих». Бог положил за тебя, вот лично за тебя, Свою жизнь. А что ты как бы для Него сделал? А что ты вообще, как ты отреагировал на эту жертву? Поэтому мы носим крест и периодически смотрим. Встали утром перед зеркалом поправлять прическу, посмотрите пожалуйста на крестик, очень полезно. И если мы научимся благодарить Бога, то мы сможем и родителей поблагодарить. Это очень важно для каждого из нас. Наши родители дали нам жизнь, все. Мы уже взрослые дяди, тети, мы должны сами брать ответственность за свою жизнь. Можно проанализировать какие-то вещи, это возможно. И я знаю, я дружу с православными психологами несколькими, у меня прихожанки есть психологини, как я их называю, и они прекрасно знают свою ограниченность в этом плане: что они где-то могут, а где-то они отправляют уже к батюшкам. Я говорю, слушайте, вот это, то есть какую-то штуку подсветить, где-то что-то разобраться с точки зрения науки, это возможно. только, когда речь идет не о шарлатанстве каком-то, а о нормальных людях с высшим образованием. Вот православные психологи, они прекрасно понимают: здесь мы можем еще что-то поработать, как-то посмотреть, а дальше это нужно уже глубоко просить помощи, как побороться с гордыней. Это же только с помощью Божий. Как научится любви? Без Бога это вообще невозможно.

А. Леонтьева

— Даже обиды какие-то простить иногда без Бога вообще невозможно.

Отец Николай

— Вообще невозможно. Матушка Елена Триандофилова написала вот такой капитальный труд про радость прощения.

А. Леонтьева

— Прощение. И вторая книга у нее «Тайна благодарения», тоже к вашим словам.

Отец Николай

— Да, вот про благодарение и про прощение. Ну прощение — это вообще абсолютно необходимое. Ну без Бога это нереально потянуть.

А. Леонтьева

— Да, да, да, хорошо, что про матушку, кстати говоря, упомянули. Я у нее в чате состою, и на такие вопросы душераздирающие она отвечает иногда. А, кстати, знаете, вы начали про то, что мудрость все-таки иногда приходит с возрастом. И с этой точки зрения здорово, если, например вот такое тоже поломанное послевоенное, очень выживательное поколение бабушек, хорошо, если оно вот с этой мудростью ну как-то вот осталось в семье. Вот бабушки иногда как раз выполняют эту роль. Ну не всегда, конечно.

Отец Николай

— Знаете, по-разному. С одной стороны, да, раньше вот вся эта мудрость, не было никаких психологов, как правильно замечают, это не означает, что не было травм и не было проблем у людей. Были. Но, в целом передавалось из поколения в поколение. То есть это была, вот еще история в Ветхом Завете есть, почитайте, люди жили очень долго, и тот же самый там Иаков дожил до своих праправнуков. И они друг другу передавали эту мудрость. То есть ты наошибался, уже сам шишки набил, уже понял, тебе уже прилетело пару раз, даже ни один, даже не пару десятков. И ты уж наконец сделал какие-то выводы: а, вот что Ты, Господи, имел в виду, все, до меня теперь дошло. И люди передавали этот опыт. И это, конечно, очень полезно. Сейчас, особенно в советское время произошел разрыв поколений. Мне дедушка рассказывал, что не было принято там беседовать откровенно как-то с родителями. Ну кроме некоторых семей, в целом было как бы такое отчуждение. Родители должны были вырастить ребенка и отдать дальше. Пионеры, комсомол и партия, все, уже государство занималось воспитанием.

А. Леонтьева

— Ну сделайте мне ребенка, да.

Отец Николай

— да. И в целом это поддерживалось. И эта связь поколений, тем более что у тебя в роду были какие-то лишенцы. Вот у меня да, по маминой линии священник, которого в лагерь посадили. Его брата расстреляли, сам он тоже погиб в лагере. У него овсе дети — лишенцы, моя прабабушка, бабушка Соня. А вот прапрадед, отец Митрофан, его сгноили в лагерях. Ну и все, они были лишенцы. И что, какая связь поколений? Там боялись про него вообще рассказать. У меня, когда моя прабабушка Соня начинала говорить про отца Митрофана, своего папу, она переходила на шепот. Это уже все, это уже в 90-е, уже тысячу все прошло, а она вот боялась разговаривать, про него говорить. Поэтому там были многие вещи нарушены. А сейчас, как тоже подметил духовник, он говорит, что: «Сейчас, когда вот уже мудрость приходит, нарабатываешь опыт, уже все понимаешь и готов этим опытом поделиться, тебе уже никто детей не дает.». В смысле твои дети, которых ты уже наобижал, уже внуков тебе не дают. Говорят: «Нет, бать, спасибо большое.».

А. Леонтьева

— Проверку не прошел на прочность.

Отец Николай

— Ну как бы да. То есть у нас обычно вот, то есть мы наошибались на детях и уже к внукам мы уже больше готовы. Мы уже меньше к ним придираемся, меньше контролируем, больше с принятием относимся.

А. Леонтьева

— Ну да, мы уже как-то меньше их можем поломать.

Отец Николай

— Меньше можем их поломать и погнобить. Но, уже наши дети, которых мы в свое время поломали и погнобили, то они уже не очень хотят давать. У меня приходят на исповедь несколько замечательных моих прихожанок, которые уже стали бабушками и очень печалятся, то, что есть внуки, но не дают. То есть они вот прямо как-то очень болезненно к этому относятся и вот так далее. То есть это целая история. Это было ы хорошо, если бы у нас была вот такая связь поколений и уважение. В некоторых семьях она сохраняется, вот у нас в семье в целом какие-то важные такие моменты. Знаете, просто нужно уметь тоже отделять по-евангельски, зерна от плевел. То есть в целом, вот вы сказали про послевоенные годы, там же были потрясающие примеры там мужества, стойкости, потрясающие примеры жертвенности, когда люди иногда там о себе не думали, а как бы о своей семье, о пользе ближних . Но, с другой стороны, были очень больные примеры. Вот например, мы до сих пор несем вот эти последствия, я, кстати, в книге об этом написал, ну это как бы не мои наблюдения, это опыт многих священников, с которыми я общаюсь, что вот в послевоенные годы породили очень плохой такой сценарий, когда очень сильная женщина и очень слабый, инфантильный мужчина, либо вообще никто. То есть после войны.

А. Леонтьева

— То есть да, из-за того, что его нету, там женщины очень сильные.

Отец Николай

— Ну потому, что в целом там сколько миллионов мужчин советского населения были убиты. А те, которые даже не были убиты, они были инвалидами, без руки, без ноги.

А. Леонтьева

— И мы не забываем, что они еще, наверное, очень травмированные вернулись.

Отец Николай

— Они вернулись абсолютно с ПТСР. Никто тогда особо этим не занимался. И они занимались сами.

А. Леонтьева

— Посттравматический синдром.

Отец Николай

— И они сами этим занимались. Чем они занимались? Ну известно чем. Там был массовый алкоголизм вот у этих людей, замученных и травмированных войной. И что приходилось делать женщине? Вот она одна, с четырьмя детьми и еще муж пьющий, с гармошкой сидит, и там вспоминают они со своими однополчанами, как они там, тяжело им было. И все. И вот у меня пример этих сильных женщин. А они же воспитывали детей, хотя воспитание — это функция абсолютно мужская. Это функция мужская. И мужчина несет на себе послушание от Бога воспитывать детей. Это его функция. А у нас женщины, не то, что женщины забрали себе, они не от хорошей жизни. Не то, что там: ой, вот мы хотим, а потому, что просто никто этим не занимался.

А. Леонтьева

— Им отдали.

Отец Николай

— Отдали, спихнули, я бы сказал. И вот женщина, мало того, что тянула на себе весь дом, семью, еще и этого мужа, который грустил по поводу травмированной, и не мог прийти в себя. Тем более люди были в большинстве лишены Бога, то есть им вообще было тяжело реабилитироваться. И поэтому дети, которые выросли в такой семье, мальчики, к сожалению, выросли, видя сильную мать, которая все контролирует, все помогает, все там делает, они себе думали: А, ну , женщина должна быть сильной, она должна вот как бы много чего нести на себе, вот, такой, знаете, быть ломовой лошадью. А папа сидит, там что-то на своей гармошке играет, какой-то он там веселый, шутит и там балагур. Но, он безответственный. И вот эта инфантильность, к сожалению, передавалась мужчинам. А девочки смотрели на свою сильную маму, и все равно перенимали вот то, что женщина должна всего добиться сама, все сама. Плюс советская система, она поддерживала эту эмансипацию такую, плохого типа.

А. Леонтьева

— Ну если мы посмотрим советские фильмы, то, наверное, с вами согласимся.

Отец Николай

— Ну, конечно, посмотрите, какие женщины.

А. Леонтьева

— Потому, что там, да, да, да.

А. Леонтьева

— Напомню, что у нас в гостях священник Николай Конюхов, клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве. Перебила вас, отец Николай, хотели вы что-то еще. Про советские фильмы, я прям вспоминаю вот все эти образы, которые созданы нашими прекрасными актрисами.

Отец Николай

— Нона Мордюкова.

А. Леонтьева

— Нона Мордюкова сразу вспоминается.

Отец Николай

— Это первое. И я вот когда смотрел.

А. Леонтьева

— Шукшина, и так далее.

Отец Николай

— Абсолютно. И я смотрел вот эти фильмы, и вот эти глаза женщин, исполненных боли, с одной стороны. А с другой стороны, мужества. А у них, что им делать. То есть они могут просто лечь умереть, а могут сопротивляться. Вот они выживали. И выросло поколение целое женщин, которые выживали. Поколение мужчин, которые как бы тоже вот немножко в тени этих сильных женщин как-то расслабились. И вот я просто это вижу, поколенческую эту историю. И я беседую с женщинами о том, что вот как важно в браке, допустим быть в послушании мужчине. Они говорят: «Батюшка, страшно этих мужчин слушаться. Он вообще ни о чем не думает. Он там у нас, мы там живем с тремя детьми на 50000 рублей в месяц. И он не собирается устраиваться на вторую работу, говорит: „Иди сама работай.“.».

А. Леонтьева

— Отец Николай, ну как-то же надо решать эту проблему.

Отец Николай

— Ну вот мы постепенно, она сама собой, конечно, не решится. Это возможно только при осознании самих людей, что они от этого проигрывают. А мужчины со временем понимают. То есть судя по количеству разводов, по количеству измен, мужчина все равно хочет быть, в нас это заложено, в нас Господь создал, вот Адама Он создал первым, Он возложил на него ответственность. Когда Ева, вот это всегда повторяю, многие люди вообще-то не понимают, когда Ева съела яблоко, она первая же съела, Бог подходит первым к Адаму. И мужчина, у него такое от Бога благословение нести на себе ответственность за семью. И, соответственно, если он не сет ответственность, то с него и спрос первый, и он должен как-то, и он должен как-то, и он в этом растет. Он в этом становится задуманным вот как бы от Бога именно с мужской точки зрения. А женщина, по-хорошему, должна быть в послушании у мужчины, быть за-мужем, за ним. Это не означает такое подавление, и чтобы стереть личность, и там подавить волю, ни в коем случае. Это такая добровольная история. Когда женщина снимает с себя тяжесть ответственности, отдает мужчине, чтобы он накачался., потому что он. Ну я вот хожу в спортзал, ты берешь более сильный вес, чтобы стать более сильным, более тяжелый вес, чтобы накачать мышцы. И вот для мужчины хорошо, когда у него лежит ответственность. А женщине, наоборот, если на ней сильный груз на плечах лежит, как она будет легкой, радостной, танцующей, с искрящимися глазами и вдохновляющей? То есть она будет именно выживать. И вот для того, чтобы такая модель состоялась, мужчины не должны бояться ответственности. Они ее сейчас ужасно бояться, поэтому мальчики не зовут в брак девочек, вообще стараются всячески избежать брака. А девочки бояться быть в послушании, потому что: ну он все завалит, и мне нужно для того, чтобы быть хотя бы немножко в безопасности, все самой контролировать. Ну вот такая вот история. М чем мы можем помочь? Мы же не можем детям своим другие мозги вставить. Мы можем постараться хотя бы в своей жизни, наше поколение, которое хотя бы стало уже что-то читать, что-то слушать: какие-то подкасты, какие-то радиопередачи, какие-то книжки читать, просто пытаться что-то поменять. И дети, видя этот какой-то наш пример, хотя бы не то, что сразу положительно, а работы над собой, они может быть поймут, на сколько это здорово. То есть мальчики поймут, на сколько здорово быть в ответственности и быть мужественным, и защитником . А каждый мальчик хочет быть защитником подспудно, быть героем. И девочки поймут, как классно быть принцессой и не тащить на себе все на свете, и не бояться вот этой, да, быть замужем и быть в такой трогательной зависимости от мужа. То, что Господь сказал, что: «Положу эту зависимость», то есть она может быть воспринята женщиной как какая-то тяжелая кабала, а может быть воспринята по-другому: что вот действительно муж берет на себя какую-то тяжесть, решает какие-то проблемы, а я могу его вдохновлять, могу быть для него вот той самой помощницей, о которой сказал Господь.

А. Леонтьева

— Ну мне, вот из того, что вы говорите, во-первых, такая мысль: что хорошо бы мамам, наверное, это я может быть и к себе тоже отношу, сказали бы, как вот вы сказали, что вот только пожелательными такими говорим мыслями, хорошо бы мамам попробовать не контролировать своих сыновей так сильно, как мы это любим делать, и как-то вот потихонечку, наверное, как бы делать из них мужчин. То есть давать им какие-то вещи и показывать, что даже мама может быть зависимой, потому что вот растет сын взрослый, и прислушиваться к его мнению. Хотя бы внешне. Ну не знаю, как-то вот, можно же как-то очень мудро, итак, сказать, подвести так, чтобы сын сказал: «Классно!», мужчина сказал.

Отец Николай

— Я помню, меня просто убила, я преподаю в школе. Я пришел, и сидит пятиклассник, 5-й класс. Вот у меня тут сын сейчас, ему почти 12 лет, он в пятом классе. Сидит пятиклассник, его мама почему-то привела в школу. Почему-то мама привела в школу пятиклассника, это вообще само по себе дикость. И взяла, он раздевается, видимо опаздывает, и он протягивает вот так вот ногу, и мама начинает развязывать ему шнурки.

А. Леонтьева

— Ой!

Отец Николай

— И я такой думаю: Ну все, аминь, и Богу слава. То есть это, как у нас принято говорить в нашей среде: «Конец всем святым и православию». Потому, что тут точно воин не вырастит в такой конфигурации. Ну при чем и можно как бы тыкнуть в этого ребенка, и сказать: «Фу, какой он.». А можно понять, что мама сама. При чем я не хочу тыкать в маму, она боится, у нее все это из-за страха. Она контролирует. Откуда берется контроль? Контроль — это страх. Другой вопрос: что контроль — это Боговорчество, потому что контролирует все только Бог. Я вот много раз это обсуждал с прихожанами, только недавно об этом говорили, что нельзя присваивать себе то, что принадлежит только Богу. Есть несколько вещей в нашей жизни, которые принадлежат только Богу. Такие, как суд. Христос говорит в Евангелии от Иоанна: «Весь суд Бог-Отец отдал Сыну своему единородному. И никто не судит.», почему Он говорит: «Не суди, да не судим будешь.». Потому, что весь суд принадлежит только Иисусу Христу. Мы не можем выносить суд. Мы можем говорить: нравится — не нравится, мы можем там еще что-то говорить, какие-то оценки давать с точки зрения себя, и всегда говорить, что это субъективно. Но, объективно сказать: этот человек плохой, ну как-то. То есть, когда мы осуждаем, мы присваиваем себе то, что принадлежит Богу. Когда мы говорим: «Я этого человека не прощаю» кто! Прощать может только Бог. Нет у нас такого права, вот в экзистенциальном плане, духовном кого-то прощать. Мы можем как бы в личных отношениях сказать, что: я обижаюсь на кого-то, и так далее. Хотя обида — это манипуляция, но тем не менее. Но, там «я тебя не прощаю», ты что, Господь Бог что ли, чтобы прощать кого-то — не прощать. Что еще принадлежит Богу? Контроль. Вот контроль — это абсолютно история про Бога. Он вездесущий, всенаполняющий. Он наблюдает за этим миром, Он — благоустроитель этого мира, домостроитель. И, когда мы говорим: «Я типа там все контролирую», мы в безумии. Я контролирую ребенка, мы себя-то не контролируем. И все вот те, кто, ко мне родители приходят тревожные такие со своими детьми. В данном случае я не отсекаю от тревожных родителей самого себя, просто я стараюсь над этим работать. Как мне духовник сказал, что: есть больные, а есть выздоравливающие. Мне хочется надеяться, что я.

А. Леонтьева

— Здоровых нет, да?

Отец Николай

— Нет, здоровых вообще нет. Извините, это уже где-то райские какие-то жители, это не про нас. Так вот, есть выздоравливающие. Я все равно вижу тревожность и в себе, и в других. Эти тревожные родители, они приходят, они приходят и говорят: Нет, я вот все там знаю. Там сын, он там ходит- не ходит, пятое-десятое, я все вот уже проконтролировала, это ему запретила, это отключила. Подходит ребенок на исповедь, и оказывается, что мама прибывает вообще в иллюзорном каком-то, фантастическом.

А. Леонтьева

— В прекрасном неведении.

Отец Николай

— Да. У меня был такой ребенок в школе один, прямо радость родителей. Дин из лучших учеников в классе. Классная руководительница говорит: «Вот посмотрите, какой он, — не буду говорить имя, — вот он там такой молодец, такой прилежный.». И все: Вот наша радость. И мне одна одноклассница его, я как-то тоже так подпал под это общее, потому что он всегда так на «Законе Божьим» хорошо себя ведет и так правильно отвечает, и все знает: там литургия — не литургия, что там в Евангелии, какое-то чудо рассказал. Но, такой взгляд немножко хитрый. Я смотрю, что возможно все не так просто, как кажется. Мне одна одноклассница как-то с болью один раз сказала, говорит, я говорю: «Ну вот, вот же там.», она говорит: «Ну что вы говорите, батюшка. Вы знаете, что он там после школы все время за гаражами там курит и пьет уже.», (хотя это средняя школа). И там у него там мат такой, что у меня, — говорит, уши вянут от его мата.«.

А. Леонтьева

— То есть человек уже, двойная какая-то, раздвоение личности, по сути, уже.

Отец Николай

— Ну дети, они сначала не умеют, вот когда Господь благословляет, и у нас появляются только дети, они такие, как ангелы. Они еще не умеют врать, они еще честные достаточно.

А. Леонтьева

— Ну это ожидание, вот родительские ожидания что он будет таким ангелом, диктуют ему поведение. Нет?

Отец Николай

— Дело не в том. Дело в том, что если бы он бы рос с ангелами, то он бы и был ангелом. Но, он растет не с ангелами и ни с какими-то инопланетными. Это у нас всегда какая-то обида: как, у меня такой вырос! Вот современные дети! Так он же рос не в безвоздушном пространстве. И мы, конечно, можем кивать на школу, на двор, на интернет, на блогеров. Но, растет ребенок, в первую очередь, с папой и мамой. И в первую очередь он впитывает в себя, как губка, то, что есть в папе и маме. Поэтому наши дети — это зеркало, где отражаются все наши самые худшие пороки, самые худшие.

А. Леонтьева

— К сожалению, да, соглашусь с вами.

Отец Николай

— Поэтому я просто сам по себе это знаю и вижу. И тут нужно не тыкать. И, когда мы пытаемся: откуда он научился врать? Посмотри в зеркало, откуда он научился. Вот оттуда и научился. Поэтому, если мы ведем лицемерную жизнь, такую двойную. Вот батюшка такой ходи в храм, такой весь благочестивый: Господи, благослови; вот дорогие прихожане, братья и сестры, с праздничком; мои возлюбленные о Господи. А домой приходит: Ах ты ж, зараза, на тебе подзатыльник! Что вы тут! И ребенок такое видит: а, типа так можно, ты при других такой весь классный, а потом приходишь и ведешь себя, вот как.

А. Леонтьева

— Уже как хочешь.

Отец Николай

— Как хочешь. Вот и все..

А. Леонтьева

— Надеюсь, что во второй части программы мы выйдем к каком-то светлому, так сказать, концу, увидим свет в конце тоннеля. А сейчас напомню, что сегодня с нами в программе священник Николай Конюхов, клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве. У микрофона Анна Леонтьева. Вернемся через минуту.

А. Леонтьева

— Продолжается «Семейный час» на Радио ВЕРА. С нами священник Николай Конюхов, клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве. У микрофона Анна Леонтьева. И напомню, что сегодня мы говорим о детях. Условно мы назвали программу так, как называется одна из глав книги отца Николая про семью, а именно: как воспитать душу в XXI веке. Ну ничего себе, да, мы размахнулись. А глава-то всего 4 странички. Тем не менее мы, наверное, только начали. И такие у меня к вам вопросы. Мы все знаем, что в какой-то момент вот наше влияние на детей могут перевесить другие люди. Например, сейчас очень популярны блогеры. Мне старший сын, я так с пренебрежением говорю: «Блогеры», а старший сын мне объяснил, что это на самом деле очень серьезная профессия. Что она требует очень большой вовлеченности, трудолюбия, организованности и даже таланта, потому что повести за собой вот эти миллионы подписчиков — это нужно уметь. Так, как я этого совершенно не умею, то я очень прониклась этой мыслью. То есть это действительно работает. При этом, ну понятно, что повести можно в разные стороны совершенно. И вот у меня, отец Николай, такой вопрос, тоже его затрагиваете в книге: Как нам этих блогеров перепеть что ли? Как нам быть важнее для детей, наше мнение чтобы было важнее, чем вот люди, которые вот эти харизматичные ребята, которые в интернете? Часть из них, возможно, очень как-то в правильном идет направлении. Ну мы знаем, что не все.

Отец Николай

— Я могу сказать, что когда я сам стал вести странички в социальных сетях, когда меня сподвигли мои коллеги, они меня гнобили и булили, что: вот батюшка, у вас нету блога, что же вы за батюшка такой.

А. Леонтьева

— А, вот так, да, теперь )(смеются).

Отец Николай

— Как будто я крест забыл дома. То есть в определенный момент как-то. Но, знаете, смех смехом, а.

А. Леонтьева

— Вы — публичный человек, поэтому вам приходится.

Отец Николай

— Публичный. А потом очень много, то есть нужно идти туда, где твоя паства. А огромное количество людей, вот допустим переехали, мы с ними знакомы, но они переехали куда-то, они хотели бы держать какую-то связь. Есть люди в разных городах, и так далее. То есть я не преувеличиваю, безусловно. То есть мы, по сравнению с апостолом Павлом, или еще что-то, это богатыри не мы. Но, с другой стороны, это, поскольку в интернете находится огромное количество людей, об этом говорил святейший патриарх Кирилл, что мы должны не относится к этому безответственно, мы должны идти туда, где наша паства. Если наша паства в интернете, мы должны идти в интернет. Просто другой вопрос: чем мы там будем заниматься. Как там в одном знаменитом фильме: «Энакин, ты должен был победить ситхов, а не возглавить их!». Также и мы: если мы идем в интернет, мы должны как-то не присоединиться к чему-то плохому, а наоборот возглавить и создать новый тренд, если хотите, тренд на что-то такое интересное, но именно светлое и адекватное. И знаете, вот вы сказали про блогеров, про все остальное, у нас, у родителей очень большой страх, потому что мы боимся в конкуренцию.

А. Леонтьева

— Точно.

Отец Николай

— Мы боимся, что мы не выдержим, что вот. Почему мы начинаем там отключать, запрещать, и так далее, и так далее? -: «Вот он меня не слушает, а слушает каких-то блогеров.». В почему? Может быть это связано в том числе, что мы потеряли авторитет. А авторитет не завоевывается только лишь тем, что мы все запретили и погрозили запретом и наказанием. Авторитет завоевывается последовательностью воспитания. Это очень важно. Когда изучал возрастную психологию, это одна из базовых идей: что воспитание должно быть последовательным.

А. Леонтьева

— Это очень важное слово.

Отец Николай

— Да. Потому, что у нас бывает, нас же шарахает из крайности в крайность. То мы: Ты мое золотце, там все, что хочешь, любое, пожалуйста только не плач, сейчас все куплю" то: ах ты, зараза такая, все, неделю без компьютера, без телефона, без всего будешь сидеть в комнате и не выходит оттуда, света белого не увидишь , и все вообще, зачем я тебя родила.

А. Леонтьева

— Ну это крайности, да. Вообще эта вот последовательность — это то, чего мы зачастую не понимаем совершенно.

Отец Николай

— Да. Ну мы, то есть этому нужно учиться. В нас же не учат последовательности воспитания. То есть, или даже, если нам кто-то чего-то говорил, это же, когда ты начинаешь в реальности, как вы правильно сказали, тебя, нахлынули на тебя эмоции, голова отключается, и ты даже уже, понимая, что так не очень хорошо себя вести, все равно так себя ведешь. И я просто прекрасно понимаю, что любые отношения невозможно потянуть без Божественной помощи. То есть, когда Господь тебя наполнил любовью, ты можешь быть любовью и с детьми, и с мужем, и с женой. И с Богом в том числе. То есть: «Всяк дар совершен свыше есть сходяй от Отца Светов...», то есть всякое, все, что хорошее, это мы можем научиться и как-то вдохновиться от Бога. Все плохое прекрасно без помощи Божий у нас получается, а вот то, что хорошее, нам нужна от Него помощь. И если мы не боимся конкуренции, мы понимаем, что у нас, наоборот есть некая привилегия по отношению ко всему остальному миру. Потому, что пока мы родители, особенно пока наши дети еще маленькие, мы для них являемся небожителями, мы для них.

А. Леонтьева

— Маленькие да.

Отец Николай

— Да, высший авторитет. И если вот за это время мы не успели все испортить, в конец не сломали отношения, то и в подростковое время, когда абсолютно для многих родителей, главное для многих родителей, даже для меня это было не совсем понятно, то, что сепарация, то есть отделение детей от родителей — это нормальный абсолютно и необходимый процесс.

А. Леонтьева

— Мы этого не знали просто. Нам никто не рассказывал.

Отец Николай

— Никто не говорил, абсолютно.

А. Леонтьева

— Вот моему поколению никто не говорил. Уже дети мне рассказали.

Отец Николай

— Я как бы читал это заранее, но я только в моменте понял, на сколько важно ребенку на какое-то время отделиться от родителей. И не надо этого бояться. Не надо привязывать его, не надо манипулировать, угрожать, а дать возможность, наоборот. Потому, что если ты не сможешь научить ребенка жить без тебя, какой же ты родитель, что ж ты сделал то? Ты его так сильно привязал к себе, так сильно все как бы завязал на своем контроле, что он, бедолага, вырос и не знает, он потерян в этом мире. Поэтому безусловно не надо как бы безразлично относиться к ребенку, и вот этот гиперконтроль, он абсолютно не нужен. Он, наоборот ломает, а не строит, он, наоборот, как бы подкладывает мину замедленного действия под вашего любимого ребятенка. Поэтому нужно уметь чуть-чуть в определенный момент отделиться, где-то сохранить отношения, где-то пожертвовать даже, знаете, у меня очень много мам воспитывают детей одни, без отца. И я говорю: «У вас не получится воспитать ребенка и за папу, и за маму. М вы либо будете таким гомункулом, наполовину папой, наполовину мамой, либо пытаться, с одной стороны, сторожить, как папа и любить, как мама, либо вы все-таки будете мамой, и у него будет просадка по дисциплине. Ну, зато у него будет хотя бы та часть, которая от вас, то она будет нормальная.».

А. Леонтьева

— Подлинная, да, эта часть.

Отец Николай

— Да, она будет не разрушена. Ну у него там будут хуже оценки, да, на него там будет чаще жаловаться классный руководитель. Но, зато у него будет мама, нормальная мама, принимающая, не критикующая, какая-то вот добрая, в чем-то слабая, в чем-то трогательная. А не эта такая: э, и с ремнем она идет на. В общем поэтому я не осуждаю, я понимаю, на сколько непросто иногда. Все равно нужно мужское воспитание. Я мамам иногда советую найти какого-нибудь, ну чтобы дедушка включался, или брат, дядя этого ребенка. Очень классная тема — тренер. То есть там на спорт он ходит куда-нибудь: на футбол, или там на тхэквондо, или там на каратэ. Его там бьют потихонечку, что очень хорошо. И, соответственно, он там уже учится быть мужчиной среди мужчин. И маме легче. Она его просто там обнимает, там смазывает ему синяки, а там он учится быть мужчиной, а не с ней. Потому, что женщина не может научить мужчину быть мужчиной. Ну в смысле вот именно мужское, дать ему какой-то мужской пример. Она должна ему наоборот дать женский пример: что меня надо защищать, что ты мой сынок, я хочу тебя уважать. М я хочу, ну я могу с тобой расслабиться, потому что ты можешь меня защищать. И мужчина, когда он понимает, что он защищает женщину, в нем просыпается эта мужская энергия, он прямо радостный, радуется, что может быть защитником.

А. Леонтьева

— Ну кстати, вы говорите, а я вспоминаю, что на момент, когда ушел из жизни мой муж, старшему было 20, а младшему было 14. То есть такой возраст, просто беда-беда. То есть как никогда нужен мужчина в доме. И как-то автоматически старший взял на себя вот эту функцию. М я даже это ни сразу заметила. Ну так просто на всякий случай я об этом говорю. Если вдруг кто-то вот в такой ситуации находится, то нужно ему позволить. Потому, что ты, сначала тебе хочется такой: так, я вас всех крыльями сейчас закрою, своими огромными. Крылышки то, Господи, крохотные, как у курочки, а не как у орла. А потом ты понимаешь, что нужно делегировать какие-то вещи другим членам семьи.

Отец Николай

— Да. Ну вот у меня в этом плане 3 девочки, 1 мальчик, мне некому делегировать. Я сам только могу с мальчиком. Ну это очень, я могу сказать, что отцом мальчика быть гораздо сложнее, чем отцом девочек. Гораздо сложнее. И в этом плане я иногда, так даже внутри себя скорблю и тоже молюсь, потому что Господь, вот он может нас научить быть мужественными, дерзновенными и иногда такими стойкими. Он сам показал пример. Невероятно, я стал видеть это в Евангелии. Я там тоже недавно книжку одну читал про необузданное сердце, и я стал замечать, на сколько вот Христос смело поступает, не боится говорить правду в лицо, что Ему все равно на мнение людей, на вот эту молву людскую. На сколько Он может противостоять, глядя в глаза вот этому злу. И вот как Он с апостолами общается, как Он ведет за собой всех. И как Он преодолевает трудности, которые вообще невозможно. И ты вот видишь такой пример, и вдохновляешься. Поэтому для мужчин, для мальчиков образ Христа — это очень сильный образ. Если его правильно показать, то они могут вдохновится.

А. Леонтьева

— Ну кстати, знаете, это вот ни к нашему разговору, я только недавно тоже, ну как, перечитываешь Евангелие, каждый раз что-то, естественно, открываешь для себя. Я только заметила недавно, простите меня, дорогие радиослушатели, за мою такую неотесанность, но я заметила, что Христос никогда не оправдывается. То есть, всегда, когда Ему что-то говорят, Он либо молчит, Либо говорит: «Ты сказал.». И это тоже меня так поразило. Ну это вот просто.

Отец Николай

— Да. Это, Анечка, вы очень верно подметили, и вообще в целом умение... То есть, мы привыкли, что вот нельзя отвечать злом на зло, и Иисус говорит, что: «Если ударили по одной щеке, подставь другую». И для меня было целым открытием, потому что, когда Христа ударили по щеке, Он не подставил другую щеку, потому что, есть, оказывается, случаи, когда нельзя потакать злу. Нельзя людям давать возможность безнаказанно творить зло. И нужно как бы вот пресловутые личные границы отстоять, и иметь некое уважение к себе. Для мужчин это очень важно. Это Христос, видно, как Он ничего лишнего не говорит, как вы правильно заметили, это очень важная мысль, ничего лишнего не говорит. То есть у нас сейчас некоторые вон батюшки любят выступать, говорить, очень много поговорить. Но, цениться то женщинами не болтовня, а поступки. И у нас как раз вот, мы говорили про поколенческие истории, про воспитание детей. И вот для мужчин очень важно быть последовательным, и вот это уважение воспитывать, и подавать пример правильный. Это очень важно. Хорошо, что вы, Анечка, сказали об этом.

А. Леонтьева

— Напомню, что сегодня с нами и с вами священник Николай Конюхов, клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве. Ой, отец Николай, у меня прям такая мысль: не только священники, а вообще вот это вот оправдание перед людьми, оно применимо к семейной практике, знаете, когда вот влезает? Когда ребенок-подросток идет к психологу и приносит тебе списочек своих травм. И вот матушка Елена Триандофилова тоже об этом говорила, что самое ужасное, что ты можешь сделать, а это почему-то сразу у тебя вылезает — это сказать: «Да ты знаешь, моя мама тоже так меня воспитала. Это же она виновата. Это же мои травмы, понимаешь, налезли на тебя каким-то образом.». И вот это вот прям тупиковая ветвь развития. То есть все, обида замыкается и переходит из поколения в поколение. И просто конца и края этому нет, пока кто-то не проявит осознанность и не скажет: «Прости, вот в этот момент, да, так было. Но, давай как бы дальше идти.», вот так вот. И тоже это вот про оправдание.

Отец Николай

— Не, ну сразу же включается. Это же страх.

А. Леонтьева

— И чувство вины.

Отец Николай

— «Это жена, которую Ты мне дал, дала мне плод, я ел.». А она говорит: «Это вообще змей виноват . Он мне дал.», вот и все. То есть у нас включается эта история автоматически. И если ты с этим ничего не сделаешь, я просто сам знаю, трусость. Недаром Булгаков вот в этом диалоге Иешуа и Пилатом, там Он говорит, что: Трусость — самый страшный грех. Но, я не могу сказать, что он самый, это один, один из самых страшных .

А. Леонтьева

-Но, который порождает, зачастую, все остальное.

Отец Николай

— Да. И вот когда ты струсил, ты начинаешь искать: кто же виноват, и боишься, как взрослый человек. Взрослый человек, он берет ответственность на себя. Даже это и так, конечно, наши травмы детско-родительские, которые у нас с детства, безусловно повлияли на наши косяки по отношению к детям. Но, им то, что, от этого легче что ли. Ты то уже взрослый дядька и девушка. Поэтому мы стараемся сказать , да, вы абсолютно правы, вы правильно сказали, это единственное, что можно: да, прости, я виноват . Я виноват, да, я вот хотел лучшего, но я был не в порядке, я с собой не справлялся.

А. Леонтьева

— Недосмотрел, недопонял.

Отец Николай

— Я недопонял тебя, и сам к себе относился может без должного внимания. И вместо того, чтобы заниматься собой и успокаивать себя, я пытался там на тебе выместить что-то, пытался проявить к тебе излишнюю заботу, делал это неправильно. И я тебя не слышал.

А. Леонтьева

— Не защитил.

Отец Николай

— Не защитил. Старался тебя запихнуть в свои представления о правильном вместо того, чтобы посмотреть, что для тебя подходит. Ну и так далее. То есть ну честно поговорить. Честность, она, знаете, подкупает, когда ты вот честен. Поэтому не надо бояться. Не надо в этом плане проявлять трусость. А можно еще просто оправдываться начинать: Ой, да вот то-то, пятое- десятое. Это тоже слабая позиция — оправдываться.

А. Леонтьева

— Ну вот да, это вот то, с чего я начала, да.

Отец Николай

— Да, в этом плане, вот у меня, кстати, я вот это замечал. Я вот когда начал уже работать над собой, то я стал замечать, что вот начинаешь оправдываться, это так слабо звучит. Поэтому ты должен научиться сказать: так-то, так-то, пятое-десятое.

А. Леонтьева

— Ничего лишнего.

Отец Николай

— А многие родители, они начинают еще закапываться в чувство вины. А дети все это еще подогревают. Вот они ходят и ходят. От

Этого же ничего в лучшую сторону не идет. От твоего чувства вины как бы. В чем состоит покаяние? Это признание ошибки и постараться компенсировать то зло, которое ты сделал. Чем ты можешь компенсировать зло? Ну вот посиди с внуками, пускай твоя травмированная дочь сходит на массаж, там съездит куда-то, отдохнет. Или там твой сын, который, ну помоги как-то, ну постарайся компенсацию: Тогда я да, был не в порядке, а сейчас я больше в порядке, могу тебе помочь.

А. Леонтьева

— Отец Николай, вот хотелось еще спросить. Знаете, иногда мы очень, поскольку мы разные все-таки поколения с нашими детьми, мы слушаем разную музыку, у нас разные уровни вовлеченности в гаджеты, у нас разные вкусы. И вот слушать то, что дети слушают, хотя иногда это такой кажется, простите, фигней. Я помню, как я ехала с сыном, и он поставил какую-то свою, говорит: «Можно?». Я говорю: «Можно». Такой он не очень еще был большой. И я поняла в принципе, что ужасные там слова. Но, ребята талантливые, которые это пели. Ну я ему честно сказала: «Ребята талантливые. Хотя мне это как-то, не моя эстетика.». Он говорит: «Я расскажу ребятам, что ты со мной это слушала.». Вот заниматься, не знаю: играть в компьютерные игры с детьми, слушать их музыку — это нормально для родителей, хорошо ли это?

Отец Николай

— Вообще знать интересы своих детей — это хорошо. И на базе этих интересов искать совместные точки тоже хорошо. Потому, что играем на их поле. М дети это ценят, между прочим. Другой вопрос, что совсем в панибрата уходить и уже нарушать свои личные границы — это плохо, потому что ты не будешь вызывать уважение. Получается, что с тобой можно, тебя можно прогнуть на любое. Дети ведь тоже нас проверяют на степень нашей гнутости, вот на что мы готовы прогнуться. И, когда ты вот именно на некоем чувстве вины, или еще на чем-то: «Ну ладно, давай я послушаю», нужно все-таки в удовольствие. Я стараюсь, допустим и фильмы выбирать, и музыку слушать, которая и им нравится, и мне нравится. То есть я могу честно сказать: «Сын, мне такое не нравится, ты же знаешь. У нас с тобой есть песни, которые и тебе нравятся, и мне нравятся. Я тебе сам некоторые песни привил.» Мне проще , кстати, было, потому что в одно время мы просто все слушали мой плейлист, и мои дети, они подсели на многие песни, которые именно мне нравятся. И они, ну это стало частью и их эстетики тоже. Хотя сейчас они пошли уже во многом в самостоятельный путь, но я иногда как бы слушаю. Я в этом плане достаточно открыт, потому что я часто общаюсь с молодежью. И у нас какие-то есть даже правила свои. Мы едем, когда в машине, то дети по очереди выбирают песню. При чем я выбираю, одни выбирают, все. Ну у нас, во-первых, у папы есть право вето, то есть я говорю: «Нет, вот это мы», то есть у нас там есть правила: никаких песен с матами, никакие там с пошлостями, понятно, дети чтобы не включали. И я могу наложить вето. И у всех тоже есть по одному праву вето. То есть у меня бесконечное, а у них по одному. То есть, если какая-то песня очень сильно раздражает другого, и он там типа специально выбирает, то другой может заблокировать. Вот такие мы стараемся поддерживать. Но, в целом мои девчонки слушают там все, все на свете: и современных каких-то певиц, и все. И иногда такие влипчивые песни, что едет батюшка за рулем и напевает что-то там про бабочек, про какие-то эти штуки, очень смешно.

А. Леонтьева

— Это важно то, что вы сказали, меня поправили таким образом, что все-таки поднимать детей нужно до своего вкуса, до своего уровня.

Отец Николай

— Ну я им сразу показываю, то есть я же просто тоже понимаю, что, если я им сейчас включу какие-то свои совсем сложные, там духовные песнопения, которые я люблю иногда слушать, ну тоже, кстати, во время поста мы слушали духовные песнопения, они это понимали нормально, органику. Но, я как бы стараюсь с уважением относиться к их выбору, не обесценивать: «Фу, какую ерунду ты слушаешь.». Ну как бы это не совсем, ты обижаешь человека все равно. То есть я могу оценить, сказать, что: «Знаешь, мне это не кажется хорошей песней.».

А. Леонтьева

— А вы как говорите, «Не мое», да?

Отец Николай

— Ну я так честно говорю: «Это не мое.». Ну как вы сказали: «Не моя эстетика», я говорю: «Слушай, это не мое, — я говорю, — слушай, тебе может это нравится, я не вижу, что здесь есть что-то плохое совсем. Но, это просто не мое.». Ну и все. Как бы это же нормально, что, это же вкусы уже. У одного такой вкус, а у другого другой. Я же понимаю, не хочу, чтобы у моих детей был мой вкус. Это уже слишком эгоистично. То есть я хотел бы на них повлиять, ну некая такая мягкая сила. Но, я могу на них повлиять ровно на столько, на сколько я могу повлиять. И на столько, на сколько они захотят, чтобы я на них повлиял. Поэтому я так нативно стараюсь интегрировать какие-то штуки.

А. Леонтьева

— Прекрасные русские слова.

Отец Николай

— Но, без насилия. Ио есть насилие, оно, то есть какой-то все равно, когда мы говорим про культуру, дерево, оно растет в разные стороны, его нужно немножко окультуривать. То есть обрезать что-то лишнее. И я красные флажки ставлю: ребят, вот это извините, это нет.

А. Леонтьева

— Это уже да, это за гранью.

Отец Николай

— Да, какие-то песни я слушаю, говорю: «Нет, ребята, категорически не нравится.». Я просто понимаю прекрасно, что мне там категорически нравится- не нравится, они все равно могут без меня это все послушать.

А. Леонтьева

— Ну понятно, да. Вы не говорите: «Я запрещаю тебе слушать», или: «Не читай эту книгу», это не гарантия просто.

Отец Николай

— Да, да, да, обязательно. Нужно проявить здравое такое отношение. Влиять можно. Запрещать, топать ногами — лучше не надо.

А. Леонтьева

— У нас, отец Николай, такая традиция, постараемся ее завести, в конце программы задаем вопрос, в данном случае я взяла вопрос, который задаем батюшкам в журнале «Фома». Простой вопрос- простой ответ. Мне показалось, что следующий вопрос, он относится к теме нашей беседы. Ио есть это и про душу, и про наш авторитет, и про наш контакт с детьми. «Как объяснить дочери, что встречаться с мальчиком в 14 — это рано? Сам так делал и потом погряз в блуде, пока не воцерковился? Теперь избавиться от блудных помыслов никак не могу.». Вам понятен вопрос?

Отец Николай

— Да. Но, не обязательно, если у нас был какой-то травматичный опыт, он обязательно перейдет на наших детей. Не надо на детей транслировать свои страхи, я уже говорил об этом. Совершенная любовь изгоняет страх. Если мы с Богом в контакте, ы вместо того, чтобы бояться, мы пытаемся понять и разложить, и проговорить. Потому, что очень многие вещи, которые называются сейчас «встречанием», это просто дружба. И почему нельзя дружить мальчикам и девочкам в 14 лет?

А. Леонтьева

— Видимо папа боится, что что-то будет больше, чем дружба.

Отец Николай

— Ну потому, что транслирует свой опыт. Сейчас мы иногда не можем как бы с мотивировать детей, которые уже не дети, которым уже 19 — 20 лет, чтобы они хотя бы в какие-то отношения вступали. Они просто сидят по своим углам и переписываются в социальных сетях, все. Сейчас у нас большая проблема, у нас огромная проблема с демографией. У нас проблема в том, что люди не хотят вступать в отношения вообще. У нас кризис отношений. У нас куча страхов, что хоть какие-то появятся. Поэтому да, нужно просто предупредить, что есть такая опасность, есть. Ну как отец, вот у меня 3 дочери, мы должны объяснить, что: там к тебе нельзя прикасаться; если тебя приглашают куда-то выпить алкоголь, ну это значит к тебе проявляют неуважение, тебя хотя, воспользоваться там твоей беззащитностью, и так далее. То есть элементарные точки. И если у тебя доверительные отношения с дочерью, она будет понимать, что папа мне никогда плохого не сделает, папа заботиться о моей безопасности. Он всегда знает, где я. Я всегда позвоню, ему скажу. Вот у меня дочка моя звонит, прям говорит: «Пап, не переживай, я тут чуть-чуть опаздываю.», все. И я стараюсь это не на страхе каком-то, а вот именно на доверии. И ты обозначаешь, вот я дочке своей постоянно, 14 лет ей как раз, я всегда ей говорю: «Я отвечаю за твою безопасность. Я о тебе, я себе не прощу, если с тобой что-то произойдет. Поэтому давай, зайка, там то-то, пятое-десятое.». Ну я понимаю прекрасно, что не могу ей все проконтролировать. Мы можем только постараться объяснить. Но, в целом огромное количество наших страхов преувеличено. Я просто сам про себя могу сказать, что у меня есть куча страхов по отношению к моим замечательным трем девочкам. И какие-то вещи я прям сам с собой работаю, начинаю там с Богом разговаривать, просить Его, молиться, чтобы успокоил мое сердце. Потому, что я своими тревогами только хуже все сделаю.

А. Леонтьева

-Отец Николай, а вот то, что вы говорите, это все-таки отношения, построенные на доверии. Я думаю, что вопрос задан может быть потому, что какой-то есть разлад в отношениях, может быть какие-то есть такие зазоры что ли, щелочки. Я не говорю, что нету совсем контакта, что-то такое. Если этот страх существует, это значит, что, с одной стороны, к девочке нет доверия. С другой стороны, папа спрашивает: как объяснить ей.

Отец Николай

— Объяснить, понимаете, особенно девочки в первую очередь слушать ни слова. То есть, потому что мы считаем, что, если мы детям скажем суперправильные какие-то фразы, они 100 % подействуют. Это не так.

А. Леонтьева

— Ну это как, вслушиваться что ли? Что вот, как найти это?

Отец Николай

— Нужно, во-первых, они общаются эмоциями. Вообще женщины в целом общаются эмоциями. Ну просто более зрелые женщины могут и слова послушать. А молодые, тем более в пубертат, девчонки, они в первую очередь общаются эмоциями. Поэтому там идея в том, чтобы согреть, успокоить. Мне понравилась очень одна мысль, которую ну как-то сказал отец Павел Островский. Он сказал, что: «Из счастливых семей дети не бегут.». И меня это прям таким откровением явилось в свое время, прям я обратил внимание, потому что он беседовал, у него цикл передач был с разными подростками проблемными. И в том числе он беседовал с детьми, которые сбегали из семей. А сейчас такое есть: подростки сбегают?

А. Леонтьева

— Конечно, есть.

Отец Николай

— И они не от счастливой жизни. Не потому, что в семье у них очень тепло, хорошо и по-доброму к тебе относятся. Наверно, по другой причине. Понятно дело, мне родители говорят: Ну они хамят , они кричат, они пятое-десятое. Ну естественно, они не могут справится с собой. Почему мы, взрослые дяди, тети не можем с собой справиться, вот в чем вопрос. Поэтому по-хорошему, если мы не хотим, чтобы, ну допустим, это же деструктив, это же неправильно, когда девушка в молодом возрасте вступает в связь с парнем и переезжает к нему жить в 15, в 16 лет. Это же вообще. У нас даже совершеннолетие только в 18. Это случается очень часто, когда просто на столько невозможно находится дома в семье, на столько отвратительно, на столько много критики, на столько много претензий, много агрессии, что просто ребенок хоть куда сбежать, не важно куда. Это же очень частая история, что девочки, которые рано выходят замуж, они выходят именно.

А. Леонтьева

— Они выходят.

Отец Николай

— Они выходят, да, лишь бы сбежать из семьи. А не потому, что они выбрали себе достойного. Поэтому, если хотите, чтобы ваши девочки выбрали себе достойного, создайте нормальные условия дома.

А. Леонтьева

— Мне понравилось слово «теплота», которое вы вот употребили в отношении вот этого вопроса. Спасибо огромное. Напомню, что сегодня с нами и с вами священник Николай Конюхов, клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве. У микрофона была Анна Леонтьева. Говорили о том, как воспитать душу, как воспитать наших детей.

Отец Николай

— Как воспитать себя в первую очередь.

А. Леонтьева

— Как воспитать себя, как следствие нашего разговора, в XXI веке. Спасибо, отец Николай.

Отец Николай

— Всего доброго. Божьего благословения всем.

---

Все выпуски программы Семейный час

• «Семья и развитие технологий». Протоиерей Георгий Завершинский
• «Бабушки и дедушки в семье». Священник Дмитрий и Ника Кузьмичевы
• «Радость в семейной жизни». Прот. Георгий Завершинский

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов