«К 100-летию схимонахини Макарии (Артемьевой)». Кирилл Мирейский, игум. Филарет (Тамбовский)

В программе «Светлый вечер» на Радио ВЕРА Сергей Платонов и Кира Лаврентьева беседуют с игуменом Филаретом (Тамбовским), клириком храма иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» на Большой Ордынке в Москве, и директором Славянского фонда России, руководителем Духовно-культурного центра имени схимонахини Макарии Тёмкинской Кириллом Мирейским.

Разговор посвящён блаженной старице схимонахине Макарии Тёмкинской, в миру Феодосии Артемьевой, столетие со дня рождения которой отметили в 2026 году. Гости рассказывают, что с детства она не могла ходить, но, по свидетельству близких, получила дар прозорливости и многие годы утешала приходивших к ней людей. Полвека матушка прожила в смоленском селе Тёмкино, и к ней, часто со своей бедой, ехали тысячи людей.

Гости делятся воспоминаниями: обоих привезли к матушке ещё детьми. Им запомнились тишина её дома, множество икон и особая доброта. Они вспоминают и о том, как по её молитве разрешались безвыходные ситуации, а её негромкие слова сбывались спустя годы.

Отдельно собеседники рассказывают о сегодняшнем Тёмкино, которое стало духовным центром: о торжествах к столетию, крестном ходе и святом источнике в честь пророка Илии. В завершение отец Филарет размышляет о том, зачем помнить подвижников, и напоминает слова апостола Павла о наставниках, чьей вере стоит подражать.

Ведущие: Кира Лаврентьева, Сергей Платонов

---

С. Платонов

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. У микрофонов Сергей Платонов и Кира Лаврентьева.

К. Лаврентьева

— Добрый вечер.

С. Платонов

— Сегодня мы беседуем с игуменом Филаретом (Тамбовским), клириком храма иконы «Всех скорбящих Радость» на Большой Ордынке в Москве, и Кириллом Мирейским, руководителем Духовно-культурного центра имени схимонахини Макарии Тёмкинской.

К. Лаврентьева

— Ну и также Кирилл Владимирович является директором Славянского фонда России. Кирилл Владимирович, здравствуйте. Отец Филарет, здравствуйте. Добро пожаловать.

К. Мирейский

— Здравствуйте.

Игум. Филарет (Тамбовский)

— Добрый вечер.

К. Лаврентьева

— Сегодня у нас тема большая. И главное, конечно, это матушка Макария Тёмкинская. Многие о ней слышали, многие не слышали, или слышали, но мало знают. И вот с этой целью мы сейчас Кирилла Владимировича спросим. Несколько слов буквально, Кирилл Владимирович, если позволите, о схимонахине Макарии (Артемьевой), в миру у неё была такая фамилия, и о вашем знакомстве с ней.

К. Мирейский

— Матушка Макария родилась 11 июня 1926 года в смоленской глубинке и была самым обычным ребёнком в большой семье крестьянской рабочей. Она с детства ничем особым не выделялась, но вот уже, видимо, Божьим произволением была приготовлена для совершенно иной жизни, чем её домашние, чем её окружение. Всё дело в том, что в три с половиной года после череды нескольких событий она потеряла способность ходить. То есть ножки у неё совершенно не развивались. И в дальнейшем она засыпает летаргическим сном, 14 дней находится в этом состоянии. И вот после этого появляется у этого ребёнка некий дар. Она могла чувствовать окружение, могла чувствовать какие-то события, которые происходят за стенами дома. Она могла открывать старшим, что грядёт какое-то необычное событие, предупреждала об этом. И тем самым такая, знаете, пошла слава о ней — сначала в деревне, потом в окружении. И ребёнок, который был обузой в семье, становится причиной притяжения к этой семье, внимания со стороны окружения этой деревни, близлежащих деревень и так далее. Потому что, знаете, когда большая семья, как говорится, тут и покушать надо вовремя, и всё. И матушка всегда была обузой, всегда в последнюю очередь ей всё доставалось, потому что мешала она всем.

И вдруг люди стали приходить с какими-то просьбами своими — кто хлебушка им принесёт, кто яичек, кто молочка, ещё что-то. И таким образом она начала практически содержать эту семью, и, соответственно, изменив коим-то образом вот таким отношение и своих родных. Ну, знаете, подробно, конечно, не буду я сейчас рассказывать всю историю. Но надо, наверное, сказать, что любимым матушкиным воспоминанием детства было чтение Псалтири со своим отцом, сидя у него на коленках. И вот эти слова духовные уже тогда запали в душу маленькой девочки. И уже, наверное, это было таким главным её состоянием вот этого духовного слушания наставлений святоотеческих книг. Наверное, вот это главное, что это было уже такое предначертание её судьбы. А дальше ознакомиться, конечно, с житием её можно на наших ресурсах, книгах. Но всё это, во-первых, записано и с матушкиных слов теми людьми, которые были рядом, и старались мы по крупицам всё это сохранять.

Наверное, ещё нужно сказать, что о моём личном знакомстве с ней. Как и многие сотни тысячи людей, наша семья попала в Тёмкино по большой беде. У меня пропал старший брат, и уже несколько дней его не было дома. И вот подруга мамина, тётя Юля, уже покойная тоже, говорит: «Надежда, срочно езжайте в Тёмкино. Есть такая матушка Макария. Вот у моих друзей была подобная ситуация — тоже ребёнок пропал. И вот она помолилась, и было открыто, что, где, как и... будет». И мы быстро очень собрались, буквально день, приехали к матушке. Мне было 8 лет. Я так очень тонко помню вот этот первый визит. Помню, как переступил порог комнаты — вот это состояние. Но в тот день матушка сказала маме самые главные слова: «Вытри слёзы, Надежда, езжайте домой. Через три дня выглянешь в окно и увидишь его. Через три дня вернётся». И так оно и случилось. Квартира родительская на втором этаже была дома. В шесть утра мама через три дня выглядывает в окно — брат сидит на лавочке, боится зайти домой. Он на четыре года был старше меня, 12 лет. Действительно случилась большая беда, как говорится, не буду в подробностях рассказывать. Но вот матушка так вошла в нашу семью, вот такой радостью, своей такой молитвенной помощью. И, конечно, после этого уже появилась такая связь духовная. И наша семья стала раз в месяц посещать Тёмкино — на протяжении 14 лет.

К. Лаврентьева

— Кирилл Владимирович о первых ощущениях при знакомстве с матушкой. Помню, как я тоже к старцу известному приехала. И у меня тогда было ощущение, что я вообще на суд Божий пришла, потому что было чёткое чувство, что он просто видит тебя насквозь. Вот вы можете сказать это про матушку Макарию, или не было такого?

К. Мирейский

— Я был маленьким ребёнком. Я могу сказать так, что поразила тишина, вот этот запах храма, какое-то особое такое умиротворение. И, как мне показалось, очень добрая бабушка. Понимаете, у меня две бабушки были. И вот ещё одна бабушка очень добрая. И я удивился, что столько много икон — думал, только у нас так дома. У меня папа священник, дома было много икон. И я думал, что только у нас так. Нет, у матушки было больше. И там была такая, знаете, обстановка храма с очень таким выраженным запахом ладана вперемежку с пирогами какими-то, земляникой какой-то пахло. И, конечно, сама деревня такая была — вот деревня-деревня, глубинка российская, с одуванчиками, с зелёной травой и с голубым небом. Вот это окружение дома и такая необычная внутри обстановка у матушки в душу запала мне, ребёнку, я это помню.

С. Платонов

— Отец Филарет, расскажите вашу историю знакомства с матушкой.

Игум. Филарет (Тамбовский)

— Да, я сейчас слушаю Кирилла Владимировича, и у меня всё прямо перед глазами стоит, как меня повезли первый раз мои родственники. Они ездили туда — бабушки, которые меня воспитывали в вере, которые были прихожанками и Богоявленского Патриаршего собора, и нашего храма, который неподалёку от нашего дома, на Ваганьковском кладбище. И была такая Мария Кирилловна, в монашестве Маргарита. Она была чадо отца Тихона (Агрикова). Всю жизнь она пекла просфоры на Антиохийском подворье. И она ездила к матушке с начала 70-х годов. И вот она моих сначала повезла туда бабушек, а потом меня взяли с собой. Это действительно была глубинка, действительно было очень сложно туда доехать — там никаких таких автобусов рейсовых не было. То есть это от Гагарина нанималась машина с тем, чтобы она тебя привезла обратно. Потому что иначе там иногда где-то мы и ночевали у кого-то. А в основном мы возвращались — как это называлось, обыдёнкой съездить. Приехали к ней — там был народ. И вот мы вошли, так как-то меня вперёд пропустили. И она сидит на кроватке своей в беленьком. Это вот она так на фотографии там в схиме. Даже мы не знали: это схима, это что и как это, в общем, было. И сразу, конечно, её голос, как детский такой голос. А я думаю: как же так? Вот человек-то взрослый — вижу, что пожилой уже человек такой, взрослый человек. Ей 60 лет, наверное, было на тот момент. А как же вот она так сидит, а ножек-то нет у неё? И вот я как-то так немножко даже смутился. Мне не то что страшно стало, но какое-то такое было непонятное состояние.

А ручки-то нормальные. «Матушка, благословите! А это вот Максим». Она говорит: «Да, это Максим — Бог с ним». И так она перекрестила, благословила. Но вот это было такое, так сказать, первое знакомство. Да, икон очень много, и действительно вот этот запах ладана и какой-то такой церковности. Только в храмах, наверное, такой был аромат. Ну и она благословила, говорит: «Вы ко мне приезжайте и его берите, привозите его тоже с собой». Ну, может быть, не каждый раз они, но меня так вот брали. И родители мои об этом не знали. И вообще я ходил в церковь — родители мои не знали до 90-го года, что я хожу в церковь. А потом меня увидели просто по телевизору — первая запись была из Елоховского собора. А так вот бабули занимались и всё это скрывали. И вот, значит, мы к ней ездили.

Но что я хотел бы прежде всего ещё сказать? Вот к ней многие шли с чувством жалости. Ну, идут, вроде знают, что убогий человек — она не встаёт, она не ходит. Это я стал уже с годами понимать. А уходили от неё окрылённые. Я не знаю, у меня такое чувство было, когда от отца Кирилла я уходил из лавры. И вот во сколько бы я ни уходил от него, просто я вот летел домой. И вот не её надо было жалеть-то, оказывается. Она всех жалела, она всех вмещала в своё сердце. И она настолько брала все на себя, и настолько она поддерживала всех. Ведь люди-то шли все с бедой практически. Вот Кирилл Владимирович сказал, что их привело — беда привела. А некоторые просто кто-то из-за любопытства какого-то, кто-то просто помочь, а потом выявлялось, что у этого человека шлейф целый проблем — одно, другое, третье. А потом, побыв у неё... вот одна женщина была при нас, и она говорит: «Я ей сказать-то всего не успела, а уже получила на всё ответы». И вышла она от неё немножко как бы в таком шоковом состоянии, говорит: «Ведь, понимаете, я ей только немножечко совсем, а получила на всё ответы. И всё, и мне уже можно уезжать». И так было очень много раз. Потом мы приезжали, конечно, когда уже я был постарше. Там были священники всегда — вот что нужно отметить. Вот там где-то писали и где-то говорили, что там священники к ней... Ну, как это так не ездили? Во-первых, мы ничего не делали без благословения духовника. Отец Кирилл всегда благословлял к ней ездить, передавал ей, как это называлось, копеечку.

С. Платонов

— Отец Кирилл (Павлов)?

Игум. Филарет (Тамбовский)

— Павлов, конечно, да — наш духовник. И он передавал всегда копеечку. Он её посещал сам. Отец Наум тоже её посещал, ездил к ней, навещал её. Отец Макарий, схиархимандрит отец Макарий (Болотов), приезжал и её регулярно причащал — не знаю, раз в месяц, два раза в месяц, но всегда причащал её. И вот сколько раз мы приезжали... я там, например, первый раз увидел отца Даниила, уже теперь покойного, Калашникова, который у нас на Ордынке служил около полувека. Он служил молебны. Вот он всегда приезжал, отец Даниил, его была почётная обязанность, как он всегда говорил — матушка доверяла ему освящать воду. Ставили несколько ведер, бак или бочки — не помню сейчас, — но всё в святом углу. Матушка клала камушки в эту воду. Я не помню, после освещения или до, но это не столь важно. А откуда эти были камушки? У неё были камушки из Иерусалима, были камушки от мученика Василиска — вот такие вот, из святых мест, из Почаева. То есть у неё такие вот были.
Но это ей было ведомо — зачем и как. Вот. Я считаю, что святые люди имеют на это полное право, потому что у них особый дар от Господа, на то они и святые. И потом, знаете, вот как при жизни, так и после смерти. Я не каждый год, конечно, бываю у неё, но поминать я её, естественно, всегда поминаю. Также у меня есть списочек её покойных сродников. Ведь, вы понимаете, к пустому колодцу никто не ходит, или к колодцу с плохой водой. А идут-то ведь к живой воде, которую можно попить и утолить жажду. И можно искупаться в святом источнике и получить обновление, как физическое, так и духовное. Так и она была, как при жизни, так и по кончине своей.

Казалось бы, вот при жизни к ней шли. Народу шло очень много. И она помогала. И бесноватых людей очень много приезжало — действительно, там она и маслицем помазывала, и какие-то наставления давала, и молитвой помогала. Но вот её не стало. Это сейчас, благодаря Кириллу Владимировичу, его соработникам, там и газ проведён, там теперь, можно сказать, просто современное село, современный такой населённый пункт. А тогда, как правильно Кирилл Владимирович сказал, это была глухомань. Смоленская такая глухомань, куда не добраться, ничего. И вот скончался человек — ну и ладно. И все, так сказать, забыли — да, ну ездили при жизни. А ведь нет. А сколько людей едет к ней, которые её даже не знали. Понимаете? Вот говорят: мы уже посетили один раз Тёмкино, а нас тянет ещё. Понимаете, как в Оптину, как в Лавру, как в Дивеево. Посмотрите, сколько людей на её особенно дни памяти. Даже зимой, 1 февраля — день её Ангела. Там снега по пояс, а люди едут. Но не поедут люди просто так, понимаете? И поэтому, что я могу сказать? Вот мне она много лично открыла, что ли, или на будущее.

Вот такой был эпизод. Мы приехали — мне уже было, может быть, лет 14-15. А она говорит: «Ложись на кровать ко мне, ложись туда, забирайся». А Мария Кирилловна говорит: «Матушка, ну зачем вы это — парня вот туда к себе?» Она говорит: «Нет, он очень хороший, но ножки у него все в цветочках». И ведь я от двух людей это слышал. Вторая была матушка Маргарита Дивеевская — на Лесной улице когда я у неё бывал, ещё до открытия всего монастыря. Ну, какие цветочки-то? Какие могут быть ноги, понимаете? Проходит очень много-много-много лет, и действительно, вот эта болезнь, которая болезнь священников — варикозная болезнь. Она меня предупреждала о ней, понимаете? И вот ножки-то в цветочках действительно — вот эти вот вены-то, как цветочки. Потом уже были операции — но это ладно. Понимаете? Она ведь мне сказала, что обязательно иди в семинарии учись и принимай сан, и чётки подарила. Я даже как-то не думал об этом, приехал к отцу Кириллу. Он говорит: «Ну, раз подарила — молись». Я говорю: «Батюшка, так у меня и от вас чётки есть». Он говорит: «А они лежат мёртвым грузом?» Понимаете? Батюшка тоже был всегда очень деликатным, да.

К. Лаврентьева

— Программа «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. В студии у нас сегодня игумен Филарет (Тамбовский), клирик храма иконы «Всех скорбящих Радость» на Большой Ордынке; и Кирилл Владимирович Мирейский, директор Славянского фонда России, руководитель Духовно-культурного центра имени схимонахини Макарии Тёмкинской. Такой вопрос к вам, отец Филарет. Вот вы упомянули матушку Маргариту Дивеевскую. Я также вспоминаю матушку Феодосию Скопинскую, матушку Сепфору в Клыково. Вот какой-то был такой момент, когда вот эти матушки просто были какой-то поддержкой невероятной духовной нашему измотанному народу, душам вот этим измотанным, совершенно измученным. И вот они, как цветник какой-то, всю Россию держали. А теперь вот уже и не слышно об этих столпах.

Игум. Филарет (Тамбовский)

— Да, столпы были. Я считаю, что это были столпы. Милость Божия, конечно. Я у матушки Феодосии не был, вот не пришлось, а Сепфору знал живой — к ней ездили, навещали её. Так получилось, что она сказала: «Ну вот, мы увидимся в Оптиной». Как мы увидимся в Оптиной? Как-то это вскользь было сказано. Мы приехали в Оптину, а её выводят из Введенского собора, понимаете? И вот встреча. Она посмотрела на нас и так говорит: «Ну, я же вам сказала, что мы увидимся». Любушка Сусанинская — понимаете, это блаженная была, в Вышнем Волочке она похоронена. А блаженная схимонахиня Мария (Матукасова) Самарская. То есть это были такие звёзды, конечно.

К. Лаврентьева

— Звёздочки такие по всей стране.

Игум. Филарет (Тамбовский)

— Звёзды, конечно. Схимонахиня Нила в Воскресенском — город Воскресенск. Ну, вот были, да. Знаете, это всегда были такие, то есть они были в такие особые времена. Вот блаженная схимонахиня Ольга (Ложкина). Так получилось, что одна из моих бабушек её знала и к ней ходила. Она похоронена у нас в Москве на Калитниковском кладбище, прямо около храма. И вот открывают монастырь Никитский в Кашире, где она принимала монашество. И так Господь нас сводит с игуменией Магдалиной того монастыря. И я говорю: «Матушка, вы так усердно трудитесь над канонизацией матушки Ольги. А я её так чту и всегда езжу к ней 23 января — панихида там служится. Я вам отдам святыни, которые у меня есть». Она говорит: «А как у вас святыни, откуда?» — Я говорю: «Ну, зачем они будут у меня лежать под спудом? Вот оттуда-то и оттуда-то. Вот чётки у меня и иконы её — маленькая такая, простая иконочка. Чётки она при жизни дала бабушке Паше, а вот иконочку уже после смерти её, после кончины раздавали. И знал её духовных чад». Так что, понимаете, это действительно были, наверное, да они наверняка есть и сейчас — вот говорят, что нет старцев. Но нет старцев, потому что нет послушников. Слушаться никто не будет, понимаете? Старцы, старицы — нужно было слушаться. Вот то, что она говорила, нужно было прислушиваться. И если ты спрашиваешь, вот даже матушку...

К. Лаврентьева

— То путь любезен выполнить.

Игум. Филарет (Тамбовский)

— Обязательно. И вот приехала женщина — она с нами возвращалась...

К. Лаврентьева

— К матушке Макарии?

Игум. Филарет (Тамбовский)

— К матушке Макарии, да. И она плакала всю дорогу, горько-горько плакала. Когда мы в Гагарин приехали... мы всегда ходили на могилу игумена Никона, там в храм заходили Вознесенский, который никогда не закрывался — от вокзала недалеко. И она всё плакала и плакала. Ей говорят: «Ну что ты так убиваешься? Все едут с радостью от матушки». А она говорит: «А виноват-то ведь я во всём. Нет, не матушка, конечно, а я виновата. Я приехала, но я хотела услышать то, что я хотела услышать, то, что я загадала уже себе». То есть она уже себе наметила, а матушка совершенно по-другому сказала. Она, конечно, сделала по-своему — враг внушил: что может знать эта убогая старушка, сидящая на кровати? И полетела всё в трамтарары. По-моему, она была из Москвы или из Подмосковья. Да, а матушка на прощание ей сказала: «Когда до края будешь доведена, то ты меня позови, ты помолись. Приехать ты не сможешь сразу». Она говорит: «Я кинулась», — а куда кидаться-то? Она кинулась в святой угол. И вот она только говорит: «Матушка Макария, я виновата, помоги, ничего не могу сделать! Такая ситуация, что ничего не могу сделать, помоги!» Она поняла, что матушка была права. И вот, как Кирилл Владимирович сказал, на третий или на второй день пошло всё потихоньку разрешаться. Ну, не до конца, но не было какой-то такой сильной беды. И она приехала к ней вот так, со слезами. Ну а матушка тоже так вразумляла, она ей сказала: «Я тебе ничего не скажу, я тебя только благословлю. Вот приезжай через месяц». Матушка дала ей воды — вот она как святыньку везла эту воду. Ну, а чем там кончилось в итоге — этого мы не знаем, потому что больше мы её не видели.
А так вот, конечно, то, что приезжали, гостиницы привозили — а как без этого? Потому что там угощали, пироги там пекли, то чай, то ещё что-то, и готовили, и кормили. Но в основном, конечно, духовные, да и не только духовные, а вообще всякие вопросы разрешали. Было очень легко, понимаете? Потому что её какое-то слово... убогий человек — вот это представить только, вот на картинке, на фотографиях. Убогий человек, а был этот человек столпом, это был действительно, понимаете, стержень. И её слово... вот голосочек такой, понимаете, а настолько убедительно и настолько это было до глубины души, что называется. И у меня какое-то было сомнение тогда, я помню. Кто-то там сбивал меня, говорил, что надо, может быть, поучиться пойти куда-то. А время-то ведь это было страшное — начало 90-х годов-то. Ведь это было время, кто помнит, будь здоров. И вот только вошли, она говорит: «С пути не сходи, иначе испортят. Иди, как шёл. Ты понял? Никуда из Церкви, никуда».

Потом вот она одному священнику, не знаю, почему, может быть, он куда-то он хотел уехать за рубеж, она ему сказала: «Где родился, там и сгодился — служи, где служишь. И надо всё переносить это как мать. Мать в жизни одна. И вот надо всё переносить, что посылает Господь». То есть со своей страной, со своей Церковью, а не там искать, где лучше, где сегодня слаще, где сегодня удобнее — ни в коем случае. Она никому не благословляла уезжать тогда, в 90-е годы. Она вот одному только сказала... он: «Я там буду работать», — что-то он там начал, я не помню, ну, куда-то, может быть, за границей. Она говорит: «А работать-то — вон у нас сколько земли, бери да работай на земле. И никогда голодным не будешь». Никому не благословляла, то есть она была и патриот, она была и человеком, конечно, церковнейшим и глубоко-глубоко верующим. Вот я говорю, из Лавры кого я знаю, отец Герман ездил, отец Кирилл один раз был, отец Наум один раз был. Отец Герман несколько раз был у неё. Отец Вонифатий ездил к ней — он в схиме Захария, умер в Оптиной пустыни. Он ездил матушку Маргариту причащать на Лесной улице в Дивеево и ездил несколько раз к матушке. И поэтому я говорю, что много ездило, очень много ездило. Даже взять вот владыка один — теперь уж он покойный, конечно, но всё равно. Владыка Питирим (Нечаев) у неё был.

К. Мирейский

— Удивительно, что Славянский фонд России был же зарегистрирован на Пасху 1990 года. И владыка Питирим первый возглавил Славянский фонд России, потом была Галина Васильевна Боголюбова, и я вот третий директор. И так у меня сложилось в жизни, что те люди, которые практически мои начальники в разное время жизни, удивительно, что они меня видели у матушки Макарии ребёнком, подростком. Так вот одна из моих начальниц, когда я работал в сотовой связи, и человек, с которым очень по работе мы взаимодействуем, я его считаю старшим товарищем, я ему начинаю рассказывать про матушку Макарию, а он говорит: «Да что ты мне рассказываешь. Я туда приезжал ребёнком вместе со своей бабушкой, играл во дворе». И я вижу перед собой мальчугана, который вместе со мной играл во дворе у матушки. Понимаете, вот какие встречи бывают. А разговор происходил в городе Бари в Италии за столом, после обеда праздничного. Так мы сидим, друг с другом беседуем. Представляете себе?

К. Лаврентьева

— Да, чудеса, конечно.

С. Платонов

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. У микрофонов Сергей Платонов и Кира Лаврентьева. Сегодня мы беседуем с игуменом Филаретом (Тамбовским), клириком храма иконы «Всех скорбящих Радость» на Большой Ордынке в городе Москве; а также с Кириллом Владимировичем Мирейским, руководителем Духовно-культурного центра имени схимонахини Макарии Тёмкинской и директором Славянского фонда России. Мы вернёмся через несколько минут.

К. Лаврентьева

— Ещё раз здравствуйте, дорогие наши слушатели. У микрофонов Кира Лаврентьева и Сергей Платонов. В этом часе с нами игумен Филарет (Тамбовский), клирик храма иконы «Всех скорбящих Радость» на Большой Ордынке, и Кирилл Владимирович Мирейский, директор Славянского фонда России, руководитель Духовно-культурного центра имени схимонахини Макарии Тёмкинской. О ней мы сегодня говорим, её вспоминаем. Я так понимаю, Кирилл Владимирович, недавно мы праздновали, вспоминали столетие со дня рождения матушки и 33 года со дня упокоения. Как-то обозначились эти события в Тёмкино? Были ли какие-то торжества и мероприятия?

С. Платонов

— Мы уже услышали о том, как преобразилось это местечко. Теперь это очень такой большой духовно-просветительский центр. Расскажите.

К. Мирейский

— Вы знаете, да, мы очень ждали и готовили это событие. Но сделали это, знаете, как-то по-домашнему, без каких-то особых там помпезностей. У нас в этот день уже традиционно, уже много лет... три года нас очень поддерживает администрация Смоленской области, очень помогает. Большое спасибо Василию Николаевичу Анохину за эту помощь и внимание к центру, губернатору Смоленской области. У нас всегда праздник, и это естественно, начинается с Божественной литургии, возглавляемой архиереем. Крестный ход ежегодно проходит от храма на источник святого Илии Пророка. Это особое место у нас в Тёмкино. Больше двухсот лет известен этот источник. Во-первых, он посвящён такому замечательному святому. И, как вот сказал отец Филарет, к пустому источнику не ходят, а к этому источнику даже неправославные люди приходят, берут водичку. Потому что два медицинских свойства у него: как раз варикоз и всё, что связано с желудком. И вот неверующие абсолютно люди, и мусульмане приходят, берут эту водичку, потому что вот такая слава есть в народе, что она помогает.
Мы её называем «серебряной водой» — чистейшая вода, настолько вкусная. Вот наша семья уже больше 20 лет только эту воду берём, набираем. И в Москву привозим её уже больше 20 лет. И друзья мои, все... особое такое мнение об этом источнике. Отвлёкся я немного. В праздник крестный ход у нас продолжается. В этом году во время крестного хода был освящён купол. В скором времени, надеюсь, будет возводиться памятная часовня на месте упокоения матушки Макарии. Вот освятили купола во время крестного хода. И далее крестный ход проследовал на место упокоения матушки. Там была отслужена панихида. И традиционно, мы накрываем столы на улице большие. В этом году у нас было примерно 350 гостей. У нас трапеза была на улице, и ещё в Доме паломника накрывали для духовенства. И вот в этот праздник мы решили пригласить в Тёмкино с духовной беседой такого известного проповедника Русской Православной Церкви, автора книг о вере иерея Владислава Берегового. И полный зал собрался в райцентре уже Тёмкино. И взяли очень актуальные темы для сельской местности — это «жизнь без мата», это «пьянство мужа — боль всей семьи», и также очень злободневную тему именно для Тёмкино — «опасность занятия современным колдовством». Вы знаете, два с половиной часа, затаив дыхание, люди слушали замечательное выступление отца Владислава. Мы так ему благодарны, что он вот так доходчиво, просто, проникновенно провёл эту беседу.

С. Платонов

— И позитивно ещё, наверное, с настроением.

К. Лаврентьева

— Да, он умеет.

К. Мирейский

— Да, он умеет. И большое спасибо отцу Владиславу, что вот так поддержал праздник. Но вы знаете, ещё хотел сказать, что наши большие друзья, такой знаменательный коллектив в России — Государственный Кремлёвский оркестр, его духовой состав. Во-первых, в преддверии празднования столетия был дан большой пасхальный концерт в апреле месяце после Светлой седмицы в Смоленске. И после празднования 18 июня духовой оркестр приехал с целой миссией в Смоленскую область. Были три события. Всё это ознаменовалось преддверием 85-й годовщины Великой Отечественной войны, в столетие в честь дня рождения матушки Макария. И также эти места очень памятные и значимы для самого духового оркестра Кремлёвского, потому что в селении Красный Холм под Вязьмой в 1941 году первый состав духового оркестра героически погиб, защищая подступы к Вязьме. И поэтому сначала в Тёмкино на мемориале воинам Великой Отечественной войны, затем на Красном Холме был дан концерт, и затем уже в городе Гагарин большое было такое вот действие, тоже около двух часов концерт продолжался при полном зале. И жители Гагарина, и все гости, которые в этот день пришли послушать это выступление, все отметили особую атмосферу вот этого концерта, потому что проникновенные слова говорили артисты. И вот в момент, когда на Красном Холме ещё игрались композиции, знаете, небо как бы успокоилось, облачка разошлись, и как будто сами павшие вот эти воины-музыканты присутствовали. Там батюшка Александр, который окормляет это место, отметил это. И это все почувствовали. Как будто дух вот этих воинов, героически погибших, уже со своими современниками, со своими товарищами исполняли вот эти песни военных лет — незабываемо.

К. Лаврентьева

— Да, Кирилл Владимирович сумел нам передать атмосферу праздника памяти схимонахини Макарии. А вот у меня, отец Филарет, вопрос, конечно, к вам: почему сейчас важно нам это? Зачем нам эти торжества в честь дня памяти матушки Макарии и других прекрасных упомянутых матушек? Почему нам надо о них молиться, к ним обращаться? Зачем нам это сегодня?

С. Платонов

— И особенно тем, кто не знает её лично.

К. Лаврентьева

— Вот сейчас слушает кто-то нашу программу и думает: а вот мне это, интересно, зачем? Вот давайте ответим такому человеку.

С. Платонов

— Я впервые этот рассказ слышал. Но я, в принципе, могу понять, зачем мне это нужно, но вот другим тоже нужно.

Игум. Филарет (Тамбовский)

— Вот, наверное, все так и поймут. Я надеюсь, что у многих откроются сердца к пониманию общения с этим духовным миром. Ведь они уже в мире духовном. Но их незримая и невидимая помощь идёт — как при жизни, так и после кончины. Это, конечно, наталкивает на размышления, что этот человек непростой, это человек, который прожил глубокую духовную жизнь на земле. И, как сказано, на земле мы только учимся жить, значит, он научился. И там он предстательствует за многих тех, кто обращается к нему, к этому человеку, у Престола Божия. Потому что иначе это никак не объяснить. И вот, понимаете, то, что делает Кирилл Владимирович — мы с ним поговорили. Ведь я даже не знал, что это он там всё делает, понимаете?

К. Мирейский

— Это не я — это все...

Игум. Филарет (Тамбовский)

— Это вы и ваши соратники.

К. Лаврентьева

— С Божией помощью.

Игум. Филарет (Тамбовский)

— С Божией помощью и молитвой матушки. Но под лежачий-то камень вода не потечёт — нужно, чтобы кто-то это завёл всё. Поэтому нужно было прийти в эту студию, нужно было договориться, нужно было найти. И всё это вот такие обстоятельства, конечно, через молитвы этих святых людей. Но я бы хотел сейчас обратить внимание на сказанное Кириллом Владимировичем про часовню. Она необходима, потому что люди едут в любую погоду. И то, что Кирилл Владимирович рассказал о том, какая это будет часовня — уникальная часовня, то есть там ничего не будет нарушено на могиле матушки. И внутри там будет зимой тепло, в непогоду можно укрыться от дождя, служа панихиду, и, так сказать, может быть, кому-то и посидеть, да и вообще побыть в таких нормальных молитвенных условиях, стоя на могиле матушки. Ведь обычно приезжаешь — это же занимает час. Пока панихида, пока, как мы называем, пообщаемся с ней, то есть там всё расскажем. Мы знаем, что она всё знает, но хочется с ней поговорить, понимаете, как при жизни с ней поговорить.

Ведь вот, я говорю, мы приехали... у меня умерла бабушка. Это был после мамы самый-самый мне близкий и дорогой человек. Она меня привела в Церковь в раннем-раннем возрасте. И у меня была неимоверная скорбь. И я поехал к матушке, которая уже плохо себя чувствовала. И она мне оказала огромную поддержку. Она меня научила, вернее, не то что научила, а мне сказала, как нужно сороковины отметить. Я всё вроде бы знал, но она мне подсказала кое-какие моменты. И потом она мне говорит: «Ну а теперь меня приедете хоронить. Только обязательно». И вот тогда не было ни мобильных телефонов, там вообще стационарных не было телефонов, там ничего не было — это глушь. И мы все узнали и приехали, и были на похоронах. Отец Лука её отпевал, и до кладбища её несли на полотенцах.

Я первый раз увидел, что такое на полотенцах. Народу столько было. Это необходимо. Знаете, чтобы мы не были Иванами, не помнящими родства. А это духовное родство наше. Вот эти все угодницы Божии, вот эти святые люди, которые нас учат жизни, они нам оставили пример. Это, я думаю, дорогого стоит. Если мы будем помнить, если мы будем ориентироваться — это же духовные ориентиры для нас. А мы там ищем где-то, понимаете? Я не против, нет, ради Бога. Я сам езжу на Афон и обожаю Афон, люблю Афон, и всё. Ну, вот нам всё время там — греческие святые, афонские святые. А своё-то у нас, почему мы забываем своё-то? У нас подвижников сколько своих? Сколько своих подвижников веры и благочестия, понимаете?

С. Платонов

— Апостол Павел сказал очень важные слова. Звучат они так в его Послании к Евреям: «Поминайте наставников ваших, которые проповедовали вам слово Божие, и, взирая на кончину их жизни, подражайте вере их».

С. Платонов

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. Сегодня у нас в гостях игумен Филарет (Тамбовский), клирик храма иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» на Большой Орденке в городе Москве; и Кирилл Владимирович Мирейский, директор Славянского фонда России, руководитель Духовно-культурного центра имени схимонахини Макарии Тёмкинской. Вот я не могу похвастаться общением с какими-то... Ну, я общался, конечно же, с монашествующим, потому что учился в Троице-Сергиевой Лавре, в Сретенском монастыре, но никогда в жизни не случалось мне получить какие-то сигналы, слова. Ну, отец архимандрит Матфей (Мормыль) сказал как-то, когда мы его спускали с лестницы Варваринского корпуса, — а он на колясочке спускался, я был один из тех, кто помогал. Я тогда познакомился с одной девушкой, и отец Матфей, пока мы по лестнице спускали его вчетвером, спросил: «У тебя есть кто знакомый?» Ребята говорят, что вот девушка, познакомился там — что-то подшучивали надо мной.
А он перекрестился и сказал: «Схимником у преподобного будешь». Я такой думаю: вау. Вот такие маленькие какие-то моментики. А женился, дети, но всё равно какие-то маленькие слова вот эти в жизни приходят к тебе. И вот у меня простой вопрос: в традиции моей семьи не было поиска старцев. Там все священники были, то есть можно было пообщаться внутри семьи. Вот для простых людей — многие же ищут этих старцев, выискивают прямо, или каких-то благих людей. И как на самом деле вот сделать так, чтобы в твоей жизни появилась какая-то старица или старец, который тебе мог что-то подсказать? Вот, знаете, по смирению чтобы это ещё получилось. Вот как, батюшка? Кирилл Владимирович, может быть, вы поделитесь? Вот вас бабушки привели, мамы привели, а вот остальным как?

К. Мирейский

— Вы знаете, я чуть-чуть вернусь к предыдущему, может быть, вопросу. Потому что не могу не сказать, потому что именно это и хотел сказать. Вы знаете, иногда я внутри чувствую обязанность просто поделиться тем опытом общения с матушкой Макарией и теми событиями, которые возникли уже в более сознательном моём возрасте после посещения этого её домика, её обители, я бы назвал. Иногда просто это чувство внутри пытается выйти, чтобы я обязательно вот об этом событии рассказал или о другом. И я понимаю, что когда сейчас уже матушка не здесь с нами, на земле, на небесах у Господа, но момент посещения её могилки — вот это чувство, которое сравнимо с посещением святынь. А я посещал очень много мест на земле. Но вот такие святыни: Афон, на котором я был около 70 раз, и город Бари, где мощи святителя Николая, для меня родные, дорогие места.
Вот это чувство, которое и на Афоне, и в Бари на месте упокоения, положения честных мощей святителя возникает — вот оно такое же на могилке у матушки, и ни с чем его не перепутаешь. И очень хочется, чтобы мои близкие, друзья и просто те люди, которые ещё не знают о матушке, чтобы они узнали, что это место есть, что вот здесь можно получить, практически ничего для этого не делая, даром, немного потрудившись. А немного потрудившись — это доехать просто до этого места. И, как вот отец Филарет сказал, и я это сам знаю, на себе прочувствовал, 9, 10, иногда 12 часов занимала дорога, а сейчас можно за 2,5-3 часа добраться до матушки. И это же совершенно недалеко от Москвы, и небольшой труд, но сколько может произойти глобальных просто изменений в жизни. И я их наблюдаю, потому что мы же встречаем гостей, провожаем их, у нас есть гостевые книги, где люди уже описывают то, что случилось после визитов в Тёмкино.

К. Лаврентьева

— Уже после её кончины.

К. Мирейский

— Да. Или до их знакомства с матушкой. По рассказам каких-то тоже своих знакомых они посещают Тёмкино и оставляют потом свои записи. Это же так необходимо нам всем, потому что в этой бессердечной, я бы сказал, среде современного мира здесь, как мы называем, душа Смоленщины и сердце Смоленщины — Тёмкино. Даже форма Тёмкинского района нам напоминает форму сердца. А наш такой, знаете, какой-то девиз: «Тёмкино — душа Смоленщины». И я точно знаю, и мне совершенно не нужно в этом переубеждаться, что матушка несомненно обрела благодать у Господа. Потому что ради её страданий, которые она претерпела, ради её любви к людям и к Богу, прежде всего, вот этому месту была дарована жизнь и развитие. Вместо такого, знаете, умертвления деревни, как часто это случается на глубинке, я вижу и знаю, что у Тёмкино совершенно иное предназначение, иная судьба, как вот этих далёких деревень. И, конечно, мы, те, кто знал матушку Макарию лично, уже каким-то своим долгом считаем поделиться этой радостью, радостью общения, радостью знакомства с матушкой. Пусть и другим будет хорошо, и пусть по молитвам матушки всё у них получается.

К. Лаврентьева

— Кирилл Владимирович, это, видимо, и частичный ответ Серёже тоже. Потому что можно, получается, приехать к матушке и поговорить с ней, как с живой, и спросить её о чём-то, и попросить её молитв, несмотря на то, что мы даже не знали её при жизни.

С. Платонов

— Это такой простой рецепт. То есть ты действительно смотришь на колодец с чистой серебряной водой и идёшь к нему, как и все.

К. Лаврентьева

— Слушайте, да у меня подруга говорит: «Ты знаешь, если у меня какие-то скорби начинаются в жизни, я, значит, к матушке Феодосии либо к матушке Сепфоре, — потому что она их знала при жизни. — Я им крикну что-нибудь в сердцах, и ситуация разрешается». И я так понимаю, что и про матушку Макарию то же самое можно сказать.

Игум. Филарет (Тамбовский)

— Да, ведь дело в том, что, посещая её при жизни, получались разрешения каких-то ситуаций. А ведь тоже не всё само по себе, иногда и через людей — Бог людей посылал по её молитвам. Так же и сейчас, когда её нет, такие бывают моменты, что Господь посылает людей. Вот одному человеку никак не могли поставить диагноз. Ну, вот вроде сердце — вроде вот, вроде, вроде. И там, и там, и там. Он знал её при жизни, он поехал к ней. И он говорит: «Матушка, если мне уже суждено умереть, то я готов. А, конечно, как любому из нас, хотелось бы пожить. Но мне хочется знать, что со мной. Потому что и в храм хочется идти, и приехать, поехать куда-то по святым местам». И он приехал в Москву. И вот он пришёл в свой храм. И человек, который рядом с ним стоял, молился, но на протяжении многих-многих лет он не знал, что это ведущий кардиолог, чуть ли ни с Бокерией там работает. Понимаете? Он говорит, да мы сейчас положим... Разговорились, просто разговорились. Он говорит: «Что-то вас не было». — «Да я вот ездил». А тот человек через него узнал о матушке Макарии и поехал к ней со всей семьёй. И его положили в этот центр, и исследовали несколько недель. Всё нашли: у него был скрыт инфаркт. И никто не мог, понимаете? А вот там нашли. То есть таких моментов очень много.
Ну вот вы сказали насчёт старцев, что где-то искать. Ничего искать не нужно. И никого искать не нужно. Но нужно просить Бога. И Господь, что нужно, пошлёт. Иногда Он пошлёт самому тебе через откровение в Священном Писании. Вот матушка — тоже такой был момент. Она говорит: «Дай-ка вот Новый Завет. Открывай», — открывает, читает. Всё — твоё. Всё, вот тебе ответ — Спаситель даёт Сам ответ. Понимаете? Поэтому, если так нужно, то конечно. Но мы должны понимать, что если мы попадаем в орбиту — как говорил отец Иоанн (Крестьянкин): «Кто попадает в мою орбиту, уже от меня не выходит». То есть он уже этим человеком занимался, и нужно иметь послушание. Но знать нужно одно: настоящий старец, настоящая старица никогда не приводили людей к себе, а приводили ко Христу. И это был постулат. И это было незыблемо и непоколебимо, начиная от отца Кирилла, отца Николая на острове Залит, отца Иоанна, матушки Макарии и многих-многих других, вот кого лично я знал и с кем общался.
И никогда к себе никто не приводил. Понимаете? И никакого диктата не было никогда. Никто никогда не диктовал, что именно давай так и так — и вот это всё. Человеку Богом дана свободная воля, выбор и разум. Мы же не бессловесные и не бездушные животные: когда захотели, тебя выгуляли, когда захотели, тебе поесть дали, — мы же соображаем. Поэтому мы понимаем, что можно, а что нельзя. Вот это вот закон. Поэтому вот они старцы. Понимаете? А когда отец Кирилл скончался, была очень большая скорбь. Сколько лет он болел, но была очень большая скорбь. Понимаете? Но уже вот пока он лежал, и его было благословение, и Господь так устроил, что мы попали к отцу Варфоломею (Калугину) в Лавре. И так вот, понимаете, всё оно и идёт — только доверься.

К. Лаврентьева

— Дорогие слушатели, в сегодняшнем часе мы говорили о матушке Макарии Тёмкинской (Артемьевой), схимонахине Макарии. Множество чудес сегодня мы услышали, ценнейших каких-то историй, и от отца Филарета, и от Кирилла Владимировича. Но особый подарок сегодня от Кирилла Владимировича нашим слушателям и нам в день Казанской иконы Божией Матери. Мы, конечно же, всех поздравляем. Это любимая икона матушки Макарии. И вот сейчас, буквально сейчас, через 30 секунд, вы услышите тропарь Казанской иконе Божией Матери в исполнении матушки Макарии.

Игум. Филарет (Тамбовский)

— Который поёт матушка Макария.

К. Лаврентьева

— Напомним, что в этой студии сегодня были: игумен Филарет (Тамбовский), клирик храма иконы «Всех скорбящих Радость» на Большой Ордынке; и Кирилл Владимирович Мирейский, директор Славянского фонда России, руководитель Духовно-культурного центра имени схимонахини Макарии Тёмкинской. Мы, конечно, всех приглашаем в Тёмкино, в Смоленскую область. Сейчас туда ходит «Ласточка», можно быстро доехать, помолиться на могиле у матушки. Мы прощаемся с вами, дорогие наши слушатели, и слушаем голос матушки Макарии.

К. Мирейский

— С Богом.

Игум. Филарет (Тамбовский)

— С Богом.

С. Платонов

— До свидания.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «14-е воскресенье по Пятидесятнице». Священник Стахий Колотвин
• «Стрессовые ситуации в семье». Священник Дмитрий и Ника Кузьмичевы
• «Искусственный интеллект: возможности, ограничения и риски». Константин Гнидко

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов