«Образы женщин в Евангелии». Архимандрит Симеон (Томачинский)

У нас в студии был доцент Московской духовной академии, директор культурно-просветительского центра Троице-Сергиевой Лавры «Киновия» архимандрит Симеон (Томачинский).

Разговор шел об особенностях женских образов в Евангелии, в частности, о том, чем примечательны образы жен мироносиц, самарянки Фотины и самой Пресвятой Богородицы. Мы размышляли, почему после Своего Воскресения Спаситель явился первым именно женщинам, почему в Евангелии так мало сказано о Богородице, а также чем примечательна беседа у колодца самарянки Фотины со Христом.

Этой программой мы открываем цикл из пяти бесед, посвященных образам женщин в Священном Писании и русской литературе.

Ведущая: Алла Митрофанова

---

А. Митрофанова

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА.

Дорогие друзья, здравствуйте!

Я — Алла Митрофанова, и, поскольку сегодня понедельник, мы начинаем новый цикл бесед, которые будут посвящены в этот раз русской литературе и женским образам прекрасным, которые нам наша богатая литература, в качестве пищи для ума, предлагает.

Почему такая тема? Да, вы знаете... вот, этот период — пасхальный, если посмотреть на воскресные чтения — вот, ещё недавно, мы читали евангелие, посвящённое женам-мироносицам, а скоро будем читать евангелие, посвящённое женщине-самарянке, которую, по преданию, звали Светлана ( или Фотиния )... и, вообще-то, знаете, не так-то много у нас евангельских повествований, которые непосредственно женщинам посвящены, а, вот, здесь, в пасхальный период, такая концентрация! И захотелось, в связи с этим, попробовать понять, почему это — так, и каковы же особенности этой удивительной женской природы, на которую и евангельский текст указывает, и которой восхищались наши прекрасные классики.

Но начнём мы разговор, конечно же, сегодня с евангельских образов — это пролог, такой, своеобразный к циклу, который будет в течение всей недели.

В нашей студии — архимандрит Симеон Томачинский, доцент Московской Духовной Академии, директор культурно-просветительского центра Троице-Сергиевой Лавры «Киновия».

Отец Симеон, Христос Воскресе!

О. Симеон

— Воистину Воскресе! Добрый день!

А. Митрофанова

— Спасибо, что согласились! Знаю... при Вашей занятости...

О. Симеон

— Спасибо за приглашение! Да, монахи, как известно, лучшие эксперты по женскому вопросу...

А. Митрофанова

— Да, да... но! Но, отец Симеон, Вы — эксперт в области русской литературы. Гоголем занимались... не отпирайтесь — нам известно.

О. Симеон

— А Гоголь не любил женщин...

А. Митрофанова

— Ну... не то, чтобы не любил... он, просто, мне кажется, их... плохо знал.

О. Симеон

— Да-да... я шучу, конечо... я шучу! Он любил, он со многими в переписке состоял... он не был женат — это другой вопрос...

А. Митрофанова

— Да...

О. Симеон

— ... но, конечно... у него мыли многие друзья и близкие — женщины. Свою маму как он почитал, сестёр, о них заботился... поэтому... да... несомненно...

Но «шерше ля фам» — это всегда актуально!

А. Митрофанова

— Согласна.

А кого Вы любите из наших героинь русской литературы? Вот, Вы лично. Кто Вам симпатичен?

О. Симеон

— Ну, лично, конечно, безусловно — и я тут не оригинален — это Татьяна Ларина, это воплощение русского характера.

Я, вот, кстати говоря, сейчас же служу по выходным в Татьянинском храме — это же поразительное совершенно явление, сколько у нас женщин носит имя Татьяны! Такого нету... Татьяна — считается, русское имя, хотя она, вообще-то... святая...

А. Митрофанова

— Римское.

О. Симеон

— ... римская мученица — да, но в Италии так... не знаю... в Италии, если узнают, что женщину зовут Татьяна, а — это русская, понятно! И это — потрясающе... даже статистика об этом говорит... сейчас, может быть, в меньшей степени, а, вот, более старшего возраста — прям, огромное количество Татьян!

И, конечно, вопрос — почему? На мой взгляд, однозначно...

А. Митрофанова

— Пушкин...

О. Симеон

— Да, Пушкин! Наше всё... да... просто, настолько она выразила... настолько Пушкин выразил в своей любимой Татьяне суть русской женщины, её предназначение, её смелость, мужество, отвагу и вдохновение... и всепонимание... и, конечно, вот, это «я другому отдана, я буду век ему верна», при том, что она любит Онегина... ну, извините, это я уже сразу запрыгиваю... любимая песня... но это...

А. Митрофанова

— Спорный вопрос — кого она любит! Знаете... тоже я — пристально и с карандашом — читала роман, когда... ну, вот, буквально, там... последние годы... не в детстве, не в юности, а, вот — в последние годы... должна вам сказать, что, на мой взгляд, отношения Татьяны с её супругом — это отношения изумительной глубины...

О. Симеон

— Безусловно...

А. Митрофанова

— ... отношения... такого, знаете... почтения и взаимного уважения... что... говорить о том, что она его не любит — на мой взгляд, нет никаких оснований...

О. Симеон

— Нет, естественно...

А. Митрофанова

— ... просто, любовь — понятие многогранное.

О. Симеон

— ... да... но Онегину она говорит: «Я Вас люблю, к чему лукавить...» — то есть, здесь тоже для нас это... всё-таки... но я думаю, что Варламов Алексей Николаевич вам лучше обо всём этом расскажет...

А. Митрофанова

— Вот! Это, что называется, спойлер... да... не из нашего языка слово, поэтому, его многие и не любят, но — подсказка. Действительно, мы пригласили Алексей Николаевича Варламова — для того, чтобы в нашем цикле, специально, о Татьяне Лариной... и ещё и о Маше Мироновой — о капитанской дочке — поговорить. Тоже — дивный совершенно образ. Ну... чуть подробнее тогда...

О. Симеон

— Так, что это не спойлер, а тизер...

А. Митрофанова

— Ещё одно русское слово... ( Смеются )

О. Симеон

— Да... «де комильфо» — прости, Шишков, не знаю, как перевести...

А. Митрофанова

— Вот, именно... «панталоны», «фрак», «жилет» — всех этих слов на русском нет! Я, всё время, вспоминаю из «Евгения Онегина» эти строчки Пушкина, когда нас упрекают в том, что «как это вы используете иностранные слова?» Да, вот, так. Потому, что так всегда было! Это нормальный процесс. Просто, злоупотреблять не надо!

О. Симеон

— Да, да, да... но, конечно, борьба с иностранщиной... в то же время, её надо поддержать — потому, что уже было невозможно, конечно... когда это засилье... да.

Поэтому, всё правильно. Всё правильно... молодцы... и... конечно, не только Татьяна Ларина, а, понятно, и Маша Миронова, и Лиза Калитина — у нас, слава Богу, в русской литературе много замечательных образов женщин.

Поэтому, я думаю, Ваш цикл будет иметь большой успех.

А. Митрофанова

— Ну, дай Бог! А о Лизе Калитиной будем говорить с Ириной Евгеньевной Мелентьевой, доцентом Свято-Тихоновского Университета, её тоже ждём к нам в гости. И, вот, как раз, «тургеневские девушки»... «тургеневские барышни» — все слышали, но никто не знает, что скрывается... ну, вернее, как — конечно, многие имеют представление, кто такая эта самая «тургеневская девушка», но, вот, при этом, представление — туманное. А мы попробуем конкретизировать — может быть, кому-то, действительно, поможем.

Ну, и, вообще, знаете... каждый раз, когда мы говорим о русской литературе, я понимаю, что, ведь, это же для нас — возможность посмотреть на самих себя. Русская литература — христоцентрична.

Даже, если... как в случае с Тургеневым... там... сам автор был в сложных отношениях с церковной традицией, или с Господом Богом — здесь уже я не берусь судить, но... сама культура, сформировавшая эту литературу, она базируется на Евангелии, и наши великие — они, так или иначе... либо они Бога искали... либо они с Богом спорили... либо они пытались вызвать Бога на диалог, выясняли с Ним отношения — но это, всегда, повествование и поиск, в связи с Ним. И, вот, это мне, конечно, бесконечно дорого.

О. Симеон

— Да, но и здесь ещё очень важным мне кажется, что, как раз, евангельские идеалы — выражены в живых образах в литературе. Вот, что очень важно! Одно дело — просто об этом абстрактно, так сказать, рассуждать, а другое дело — вот, у тебя конкретный живой человек. Пусть он, там, несовершенный, да... но, вот, он — стремится. Как, вот, Татьяна Ларина, в принципе... ну, нельзя сказать, что она абсолютно... там... идеал, да? Хотя, Пушкин сказал...

А. Митрофанова

— Для Пушкина, да, Татьяна — милый идеал...

О. Симеон

— Да... но, тем не менее... при желании всегда можно придраться, но...

А. Митрофанова

— Суеверная она, там, была, например...

О. Симеон

— Да... ну, как бы, можно найти...

А. Митрофанова

— Но не будем придираться, ладно!

О. Симеон

— Я — к тому, что, как раз, христианские идеи — они, вот, в этом закодированы, выражены в этих замечательных образах. И это очень важно раскрыть. Поэтому, дай Бог... и желаю помощи Божией, конечно!

А. Митрофанова

— Спасибо! Ну, давайте, собственно, к Евангелию тогда обратимся...

О. Симеон

— Давайте.

А. Митрофанова

— Вот, смотрите... предлагаю со Светланы начать, с прекрасной нашей Самарянки.

Женщина, которая беседует с Господом, и догадывается, Кто перед ней. Вот, это, конечно, момент удивительный.

Говорят, женская интуиция — она, действительно, существует. Но существует в том случае, когда женщина сама себя старается держать в цельности, чтобы не было разлада между сердцем, умом, духом, душой... вот, когда человек себя в цельности стирается держать, и эту цельность как-то... вот, это цело-мудрие... цельность и целомудрие в себе усилием воли созидать и умножать. Тогда интуиция работает безошибочно. Потому, что интуиция — это, собственно, подсказки от Господа Бога, плюс — это синтез тех знаний о мире и наблюдений за происходящим вокруг нас, которое даёт наш мозг.

Вот, в случае с этой замечательной женщиной — вообще, не понятно, как она Господа узнала, что за состояние её сердца — потому, что... ну... из беседы мы знаем о её, по социальным меркам, мягко говоря, не идеальной жизни.

Господь ей говорит, что у неё было несколько мужей, и тот, с кем она сейчас живёт — он ей не муж. И она сама, собственно, говорит, что «нет у меня мужа».

И, тем не менее... она выходит к колодцу в такое время, когда улицы пусты. Для того, чтобы, очевидно — как многие толкователи обращают внимание — не встретиться со своими соседями. Потому, что — на неё показывают пальцем, о ней говорят дурные слова... конечно, ей тяжело, очень тяжело... и, вот, чтобы избежать, лишний раз, подобных встреч, она выбирает самое жаркое время дня. И там, у колодца, её сидит и ждёт Господь.

Вот, к слову... да?

О. Симеон

— Ну, здесь, вообще, надо несколько вступительных слов сказать — о том, что такое была женщина в те времена. Всё-таки... это сейчас у нас — равноправие... и всё остальное... а тогда — этого близко не было. Ветхозаветные представления, конечно, мужчину ставят на первое место, а женщина — ну, как помощник... фактически, как служанка.

Потому, что... ну... даже, посмотрите, в Евангельском тексте, например: «Пять тысяч человек собрались, кроме женщин и детей...» — то есть, «кроме», понимаете?

А. Митрофанова

— Да, да...

О. Симеон

— Вот, женщины и дети — это, вот, как бы, в той категории, которая... как бы... дополнительная, да, некая? Я здесь не хочу никого обидеть — просто, чтоб мы понимали исторический контекст.

А. Митрофанова

— Патриархальных уклад.

О. Симеон

— Да! Родословие Христа — ведётся по мужской линии. Там про женщин — только несколько женщин упоминается, и то — не всегда даже в хорошем контексте — Фамарь... Руфь... там... и другие.

И, конечно, ученики, когда видят Христа, беседующего с женщиной — они, просто, в шоке, как мы бы сказали сейчас. Потому, что... ну... как... с какой стати Он, вообще, с нею разговаривает?

То есть, понятно, когда с толпами людей Христос беседовал, там могла кто-то даже и из женщин подойти — это, кстати, тоже всегда особый какой-то был случай, и Христос его выделял... помните, это кровоточивая женщина... и так далее. Но, в первую очередь, Его окружают мужчины, и Он с ними, в первую очередь, говорит. Ну, вот, такая культура.

И, вот, это — поразительно... то есть, здесь, сам факт разговора — ведь, начинает разговор, вообще-то, Сам Спаситель, да?...

А. Митрофанова

— Просит у неё попить.

О. Симеон

— Да. И она удивляется: «Ты... как это... вообще... на меня обратил внимание? Как это может быть?»

А. Митрофанова

— «Ты, иудей, просишь пить у меня, самарянки?» — говорит она.

О. Симеон

— Да. То есть, это ещё — дополнительно, как бы, накладывает ограничение.

А. Митрофанова

— Да: «Потому, что иудеи с самарянами не сообщаются».

О. Симеон

— Да. Но, в принципе, что Он с женщиной... когда ученики пришли, они же больше удивились, что Он, вообще, с женщиной разговаривает. Отдельно, да?

У нас, конечно, есть замечательные картины на эту тему, великолепные... именно этот эпизод привлекал многих наших художников — действительно, он очень яркий. Но тогда — это был какой-то нонсенс... и... в этом смысле, конечно, Христос, как бы, преодолевает некую... переформирует, можно сказать, наше представление о мире, о женщине, о её значении в жизни людей, её роли... о том, что женщина, вообще, даже выходит, как бы, на первый план — если мы про мироносиц когда будем говорить.

И здесь, конечно, Вы правильно сказали, что интуиция женская... но, всё-таки, Христос говорит какие-то слова, которые для неё совершенно неожиданны и, как бы, взрывают её мозг, можно так сказать — что Он знает о ней те... потому, что, всё-таки, какие-то люди знали о её жизни, но на лице же у неё не написано, всё-таки, что она совсем такая... блудница.

Один батюшка в проповеди говорил: «Ах, какая женщина... какая женщина!» — про Самарянку. Ну, то есть... действительно... можно себе представить, что она, наверное, какая-то была яркая, необычная такая женщина — что столько мужей у неё было. Это, вообще-то, для того времени, не очень характерно. Это, может быть, нам кажется уже, к сожалению, часто встречающимся, а тогда было это совсем... это у мужчины могло быть много жён, и это, в принципе, было в порядке вещей тоже, до пришествия Христа, а женщина, всё-таки, немножко иначе должна была себя вести.

И, вот, в процессе этой беседы, когда, действительно, Христос с ней... ну... как с равной, разговаривает, никак её... там... не укоряет... даже, вот, эта оговорка насчёт пяти мужей — она... в ней нету укора какого-то, упрёка... " и тот, кто у тебя есть, тоже не твой муж«... да? Вот, эта любовь, которую она почувствовала... действительно, в женском характере есть что-то такое — интуиция, наверное — что, вот, говорит о какой-то подлинности лучше всяких умных мыслей и прочего.

Ну, конечно, если посмотреть этот разговор — он очень интересный, такой, по деталям, да? Как это он строится...

А. Митрофанова

— Архимандрит Симеон Томачинский, доцент МДА, директор культурно-просветительского центра Троице-Сергиевой Лавры «Киновия», проводит с нами этот светлый вечер.

А, давайте... отец Симеон, посмотрим на этот разговор.

Вот, Господь говорит Самарянке: «Дай Мне пить». Она на это отвечает: «Как Ты, будучи иудей, просишь пить у меня, самарянки?»

О. Симеон

— Это — Евангелие от Иоанна...

А. Митрофанова

— Евангелие от Иоанна, глава 4, да... «Ибо, иудеи с самарянами не сообщаются». Иисус сказал ей в ответ: «Если бы ты знала дар Божий, и Кто говорит тебе: дай Мне пить, то ты сама просила бы у Него, и Он дал бы тебе воду живую». Женщина говорит Ему: «Господин, Тебе и почерпнуть нечем, а колодезь глубок. Откуда же у Тебя вода живая? Неужели Ты больше отца нашего Иакова, который дал нам этот колодезь, и сам из него пил, и дети его, и скот его?» Иисус сказал ей в ответ: «Всякий, пьющий воду сию, возжаждет опять. А кто будет пить воду, которую Я дам ему, тот не будет жаждать вовек. Но вода, которую Я дам ему, сделается в нём источником воды, текущей в жизнь вечную».

И, вот, тут, как раз...

О. Симеон

— Да... замечательный, вот, заход, конечно... обращение, такое, Спасителя... через что Он к ней... затрагивает её душу? Через обычную, казалось бы, вещь: вода, без которой нет жизни, особенно, конечно, там, на Востоке — это все прекрасно понимают. Да и мы с вами — на 90% из воды состоим.

Да... и, казалось бы, он говорит о каких-то бытовых, вначале, вещах: «Дай Мне воды попить», — и потом Он переводит её постепенно к более глубокому пониманию.

Она говорит о колодезе... колодезь глубокий... что Иаков его создал...

А. Митрофанова

— Да, но, при этом, она поминает Иакова — что это колодец Иакова. То есть, это для неё важная, сущностная вещь... и потом она переключается, ведь, когда уже на разговор о том, как покланяться Богу ( «Мы поклоняемся на горе — гора Гаризим у самарян. — Вы, иудеи, поклоняетесь в Храме...» ) — она готова к такому уровню разговора! То есть, это, получается, её внутренний поиск. Это — те вопросы, которыми она задаётся. Это — предмет её рефлексии и предмет её... ну... такого, может быть даже... внутреннего разговора с Богом. И, вот, получается, что когда Господь с ней уже в открытый разговор на эти темы выходит, она находит Того, Кто даст ей эти ответы — она готова эти ответы услышать. Потому, что вопросы — сформулированы. Вот, что — чудо-то!

О. Симеон

— Да... это, вообще, удивительно! Потому, что, в принципе, когда ей Христос говорит о том, что: «Этой-то воды ты выпьешь, и потом опять захочется, а Я тебе могу дать воды, которая навсегда утолит эту жажду...» — она могла бы сказать: «Ну, что за ерунда... ладно, послушаем Тебя об этом в другой раз!» Нет, она говорит: «Господин, дай мен этой воды, чтобы мне...»

Может быть, она ещё об этом говорит в таком, более земном, смысле — что это живая вода какая-то, о которой в сказках мы читаем, которая всё исцеляет... но, она, действительно... я думаю, что Вы правы... она об этом много думала — о какой-то, вот, духовной жажде, которая у неё есть, несомненно, в сердце. Поэтому, она и смогла воспринять — она не отмахнулась от этих слов, мол: «Чего Ты сказки мне рассказываешь?» — да?

Она сразу откликается: «Господин, дай мне этой воды, которая течёт в жизнь вечную!» Но, правда, она говорит: «Чтобы сюда не приходить...» — чтобы не заниматься этим бытовым делом, но, на самом деле, она уже готова к каком-то более глубокому пониманию этого мира.

Но, дальше, как бы, Спаситель — Он в другую сторону, получается, разговор поворачивает. Он говорит: «Позови своего мужа».

А. Митрофанова

— Подсказывая ей, как бы... давая ей возможность...

О. Симеон

— Раскрыться.

А. Митрофанова

— ... раскрыться, да. По сути, исповедаться.

О. Симеон

— Да, наверное... но и, потом, всё-таки, действительно... всё-таки, это предполагало культуру того времени — что так с замужней женщиной нельзя отдельно беседовать мужчине, наверное... я так думаю. Потому, что... ну... как бы, это не очень прилично. Всё-таки, «за мужем» должна быть жена... поэтому — давайте, вместе... как бы. То есть, в этом есть и, такая, отсылка к некоему порядку общественному. Чтобы её... там... не смущать, в том числе. А, с другой стороны, она раскрывается — что «у меня нет мужа»... вот... гражданский брак... всё такое... «мы не зарегистрированы». Поэтому, это, как бы, такая ловушка, которая позволяет играть... да... в разных ситуациях...

А. Митрофанова

— Вот, знаете, отец Симеон, что мне здесь на ум приходит? Парадоксальным образом. Сонечка Мармеладова.

Вот, смотрите... социально порицаемая и осуждаемая женщина — вот, эта наша с вами самарянка Светлана, Фотина. На которую показывают пальцем. Которая, правда, когда она бежит в город, чтобы своим соседям засвидетельствовать, что она встретила Господа — люди её слышат и ей верят. В отличие, кстати, от апостолов, которым, когда жёны-мироносицы сказали, что Господь Воскрес... ну, по-моему, у евангелиста Луки... там, у разных евангелистов чуть по-разному написано... но, по-моему, Лука, как раз, пишет, что подумали: ну, какие-то пустые речи...

О. Симеон

— Не поверили — да, да...

А. Митрофанова

— «Пустые речи», — говорят.

А здесь, вот, эта Самарянка — видимо, она рассказала об этом так, что люди изумились, и пришли к Господу, и попросили: «Останься с нами ещё на несколько дней! Мы хотим, чтобы Ты был среди нас! Мы хотим жить с Тобой!» — это поразительно.

И вот — Сонечка. Пожалуйста! По жёлтому билету пошла, социально порицаемая, и все, как бы, понимают, кто она такая. И уже ярлыки на неё понавешали, и уже всё... там... своим близким, и своим детям, своим дочерям — всё про неё объяснили, чтобы никто с ней не общался, никто с ней не пересекался, чтоб за один стол, не дай Бог, с ней не сели — потому, что, как же так? Позориться.

А она оказывается Божьим голосом. А она — носительница... ну, во-первых... там, в финале-то, Достоевский, практически, открытым текстом её сравнивает с Пресвятой Богородицей! И — как каторжане не неё смотрят, когда она «является» на работах... там ещё глагол такой употреблён — она «являлась» на работах. И, дальше, они её хвалят — и за то, и за это, и уже не знают, за что похвалить... и за то, что она такая худенькая... и так далее... то есть, вот... похвала Пресвятой Богородице!

Вот, эта Сонечка оказывается — при том, что она всеми порицаема — на самом деле, в своей глубине, в своей внутренней цельности, в своей интуиции — той, которая ходит перед Богом!

О. Симеон

— Да. Но Сонечка, всё-таки, приносит себя в жертву... здесь, мне кажется, немножко другая история. Это она не из-за каких-то, там, удовольствий, или поисков, там, чего-то такого... весёлого... посвящает себя такой жизни. Она — приносит себя в жертву. Поэтому, она здесь... да, Вы правы, что она порицаема — так же, как и другие женщины подобного рода... но... в принципе, её мотивация другая.

Здесь, всё-таки... пять мужей... ну, конечно, возможны варианты... я тут подсказал вам чеховскую Душечку, да?... когда, просто, у ней умирали мужья...

А. Митрофанова

— А, Вы знаете, возможны, к сожалению, разные варианты. Возможны и такие варианты, что её могли... там... знаете... в детстве... в какую-то она такую нехорошую ситуацию попала...

О. Симеон

— Как Настасья Филипповна...

А. Митрофанова

— ... да... что вся жизнь пошла под откос, понимаете? И, вот, она мается, а Господь видит её — настоящую. Он видит её сердце, и видит, как ей, на самом деле, хотелось бы... жить иначе. Например... да? Ведь, так тоже возможно...

О. Симеон

— Да... да... и здесь, конечно, этот процесс преображения — мгновенный, практически — он удивительный. И что... она, действительно, видимо, готова, и понимает неправильность своей жизни... да? Ну, тем более, если она говорит: «Он мне не муж — тот, с кем мы сейчас живём», — значит, она чувствует всю фальшь, лживость этого положения, неудовлетворённость им. Поэтому, она... ну, вот, такие люди и приходят к Богу, ко Христу — которые понимают своё несовершенство, которые нуждаются в Нём по-настоящему.

При этом, Он говорит ей очень возвышенные, такие, можно сказать, богословские, вещи — очень трудные... то есть, она... вообще... какой-то философ, на самом деле. Потому, что... ну, вот, представьте себе... она даже... Он ей открыл, что «у тебя было пять мужей, и этот, который... не муж тебе», — ну, о чём она, там... а как ей выздороветь, исцелиться — могла бы что-то такое спросить... а она спрашивает про поклонение Богу!

А. Митрофанова

— «Вижу, что Ты — пророк, расскажи мне, как правильно поклоняться Богу».

О. Симеон

— Да... где поклоняться Богу — ничего себе, первый вопрос, который ей приходит в голову, когда она узнаёт, что перед ней — какой-то необыкновенный Человек.

А. Митрофанова

— Да...

О. Симеон

— Это — само по себе, удивительно!

А. Митрофанова

— Архимандрит Симеон Томачинский — доцент МДА, директор культурно-просветительского центра Троице-Сергиевой Лавры «Киновия» — проводит с нами этот светлый вечер.

Мы, буквально, на пару минут сейчас прервёмся и вернёмся к разговору об удивительных женщинах, которые описаны в Евангелии.

А. Митрофанова

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается.

Дорогие друзья, напоминаю, в нашей студии — архимандрит Симеон Томачинский, доцент МДА, директор культурно-просветительского центра Троице-Сергиевой Лавры «Киновия».

У нас сегодня — первый разговор в цикле бесед, посвящённых женщинам, женским образам в русской литературе, конечно же, но сегодня — говорим о женских образах, которые нам даны в Евангелии. Поскольку, это — база. Матчасть у нас сегодня такая!

О. Симеон

— Да...

А. Митрофанова

— Но, при этом, матчасть, к нашей жизни имеющая самое прямое отношение.

Вот, повторюсь... Пасхальный период, и, в рамках этого пасхального периода, который — всего ничего, там... сколько... пять воскресений, по сути — два из них посвящены женщинам — жёнам-мироносицам и замечательной, чудесной, глубокой самарянке по имени Фотина, или Светлана, которая беседует со Христом у колодца Иакова. И выходит, в своей жизни, подходит — к удивительной трансформации.

Вот, дорого мне это всё! Дороги все эти эпизоды, которые в Евангелии женщинам посвящены!

О женах-мироносицах позвольте Вас тоже расспросить, отец Симеон! Мы же с вами, когда Евангелие читаем, — вот, эти, вот, пасхальные строки — как их приятно, от одного евангелиста к другому, перечитывать! Как, вот, они глубоким утром... или — рано, в первый день недели... там, по-разному это может быть сформулировано — и, вот, они вышли ко Гробу... Когда мы 12 Страстных Евангелий читаем, и снова и снова повторяются — и бичевание Господа, и Распятие, Его Страдания... тут, конечно... все мы плачем в этот момент. А потом, точно так же, по кругу, мы начинаем снова и снова — у разных евангелистов — читать о том, как впервые женщинам — заметим — Господь открывает, что Он Воскрес! И — как это поразительно! И, вот, тогда задаёшься вопросом: а почему именно им?

Есть известный, почти анекдотический, ответ: чтобы поскорее все узнали! Потому, что женщины — сразу пойдут и всем расскажут.

Но есть, ведь, наверняка, и более серьёзные обоснования. Ведь, именно они, не дожидаясь рассвета — как только прошла суббота и наступил первый день недели, который мы сегодня называем Воскресеньем — вот, они помчались... даже забыв подумать о каких-то бытовых вопросах — например, кто им отвалит камень от Гроба?... помчались к своему Учителю, чтобы помазать Его Тело благовониями... вот, этим самым миром...

О. Симеон

— Да. Здесь надо ещё иметь в виду, что им надо было успеть купить где-то, приобрести это миро — оно же не стояло, там, дома всё наготове для погребения. Значит, они ночью где-то... они же в субботу не могли этого делать, в пятницу — уже было поздно тоже... значит, они ночью где-то это нашли, купили — «яже купиша ароматы» — где-то... и потом...

А. Митрофанова

— Подпольно, может быть...

О. Симеон

— ... да... за какие-то, наверное, огромные деньги, с большим трудом уговорили, сказали: «Да, нет... ты представь, какой Человек это... это наш Спаситель, наш Господь умер... мы Его должны...» — так, что им дали это миро. Ночью вломились к кому-то, понимаете... и взяли. Об этом не говорится в Евангелии, но — а откуда же они взяли эти ароматы-то?

Да, и Вы правы — есть замечательная книга отца Николая Сахарова — она посвящена Евангелию от Марка. И, вот, как раз, у Марка — прямо, такая, целенаправленная его, можно сказать, литературная стратегия, где он подчёркивает, насколько апостолы были далеки от понимания... вообще... что ждёт Спасителя... как себя надо вести... они, там, требуют, сесть справа... Он им только рассказал, что Его ждут Страдания страшные и Крест, а они говорят: «Ой, а можно мы тут сядем у Тебя... там...

А. Митрофанова

— ... по правую руку и по левую...

О. Симеон

— ... ну, и так далее. То есть, как бы, всё подчёркивается их... такое... глупое... совершенно неразумное поведение.

А женщины — наоборот. У Марка, вот, именно, выпукло представлены, как те люди, которые очень глубоко и сострадают Христу, и понимают Его миссию, и готовы Ему служить, несмотря ни на что. Они ж были и у Креста — стояли, да, не убежали, в отличие от учеников. Там не только Матерь Божия стояла, но и другие женщины. И... вот... прибегают, действительно, не представляя, как можно огромный — по описаниям, он какой-то невероятной величины, этот камень — так, что им явно не под силу... но для них это неважно. Для них важно — их любовь, и это чувство, которое их влечёт к Спасителю. Вот, это — важнее всего. А как — там уж Господь устроит. Они понимают это. То есть, их вера безграничная — и она их, действительно, не посрамляет — потому, что камень оказывается отваленным. И, там... у разных евангелистов по-разному... там юноша, который сидит в белых одеждах — вот, этот Белый Ангел... замечательная такая есть фреска в Сербии... Белый Ангел... потрясающе, да... который сидит у отваленного камня.

Да. То есть, действительно, на контрасте описаны апостолы и мироносицы. Апостолы, которые, совершенно, ни своей миссии, ни значимости происходящего не могут понять. И — женщины, которые всё чувствуют сердцем, и оказываются главными... главными деятелями, главными участниками в деле Воскресения, в благовестии. Это, вообще, поразительно, конечно.

И, не случайно, собственно, у нас есть женщины равноапостольные — как святая Нина... и другие... Мария Магдалина... и другие женщины, которые просветили целые народы... да... равноапостольные.

Поэтому, это очень интересный акцент — на том, что... как бы... вот, это патриархальное общество, где главный — мужчина... вдруг, неожиданно, оказывается, что всё основное... самыми верными, самыми преданными, самыми любящими оказались, именно, женщины. Со Христом. И это — факт, от которого не уйдёшь.

То есть, мы можем... там... спорить о преимуществах полов и... так сказать... равенстве-неравенстве... но, вот, по факту-то — женщины оказались лучше!

А. Митрофанова

— Вот, какие это, всё-таки, свойства женской природы, как Вы думаете, отец Симеон? О чём это говорит?

Ну, о щедрости, безусловно, да... о, вот, этой способности любить безусловно, не задавая вопросов — не потому-то и потому-то, а просто... просто любить. Вот... что ещё?

И Господь именно на эти свойства женам-мироносицам отвечает тем, что им, первым, является.

О. Симеон

— Ну, и готовность принести себя в жертву. Потому, что, в общем-то, понятно, что все — рисковали, кто, так или иначе был... там, вообще-то, стража ещё стояла, на всякий случай, у Гроба, помимо камня, которая не собиралась никого туда пускать, и должна была пресекать всякие попытки... Потом, те, кто стояли у Креста — они тоже рисковали... те, кто шли за Христом... да... то есть, это постоянно было... как бы, по лезвию бритвы... но они об этом вообще не думали. То есть, вот, это бесстрашие абсолютное — казалось бы, это должно быть свойственно мужчинам, в первую очередь, но здесь, вот, именно готовность принести себя в жертву в любой момент... потому, что, понятно, что женщина, когда... там... рожает ребёнка, воспитывает — она себя, так или иначе, приносит в жертву — она же может и умереть от этого... и, вообще, само по себе, это великий подвиг — быть женщиной, великий шаг...

А. Митрофанова

— «Сводить с ума — геройство»... помню, помню...

О. Симеон

— ... вот...

А. Митрофанова

— Там продолжение, да...

О. Симеон

— Поэтому... ну, там... сводить с ума... ладно, это мы за скобками оставим... но... тут — принести себя в жертву — это, действительно, какое-то важнейшее свойство женской природы. Но, конечно, неиспорченной. Потому, что женщины тоже — всякие бывают.

Мы же говорим, вот... если мы успеем... о Пресвятой Богородице — что это новая Ева, да? То есть, это — природа та же самая женская, но, вот, Ева стала инициатором и проводником, вот, этого дьявольского влияния и, вот, этого грехопадения — страшной катастрофы с человечеством... всё-таки, так или иначе, через неё Адам этому подвергся искушению. А Пресвятая Дева — наоборот, своим послушанием Богу, и... Она же тоже, вначале, разбиралась, кто Ей говорит «радуйся, Благодатная». Она же, помните, смутилась вначале при Благовещении и размышляла, что бы это за приветствие было — не то же ли самое, что было в Раю? Она же знала эту историю прекрасно! Это — не змей ли, в таком виде, является, да? И он говорит: «Не бойся! Обрела Ты благодать...» — говорит Ангел.

То есть, вот, это — та же самая женская природа, способная на самопожертвование... а Пресвятая Богородица — Она же «Се, раба Господня!» говорит, понимая, чем, вообще-то, это Ей грозит. А чем это Ей грозит? Её должны были камнями побить — потому, что... извините... Она...

А. Митрофанова

— Зачала вне брака.

О. Симеон

— Да. Обручена мужу, а, вдруг — оказывается, что...

Даже, если муж — такой праведный, как Иосиф, который... он же хотел отпустить Её, покрыть, как бы, Её грех... но другие-то об этом узнают, и — как? Её должны побить камнями!

А. Митрофанова

— Я даже слышала одно из толкований — почему Пресвятая Богородица, будучи уже... уже после Благовещения... уже будучи «в положении»... предпринимает непростое — не самое простое — путешествие к своей родственнице Елисавете, которая, в это время, носит уже Иоанна Крестителя — и, вот, встречаются два младенца во чревах своих матерей! «Взыграл младенец во чреве моём!» — скажет Елисавета. Вот, потому, что Она уходила в то безопасное пространство. Но это — одно из толкований. Просто, чтобы избежать, вот, этих, вот, кривотолков... каких-то осуждений... ну... хотя бы, чуть-чуть себя поместить... на время... потому, что первые месяцы беременности — это очень тяжело... и, вот — поместить себя в такое пространство, где Она будет в любви, и не в упрёках.

О. Симеон

— Но некоторые даже считают, что Пресвятую Богородицу так и считали знавшие эту семью иудеи, что Она... так сказать... нагуляла ребёнка. Ведь, там же несложно сопоставить сроки — когда была свадьба и когда родился ребёнок. Потом — пойди, доказывай, что это — от Святого Духа. Кто тебе поверит?

И, поэтому, они и говорили: «Не Иосифа ли это сын?... Не братья ли его в нас?» — то есть, в этом было тоже... некое, такое... ехидство и презрение: «Кто это такой... этот нагулянный младенец? Он, тут, нас будет учить сейчас, да?»

А. Митрофанова

— Да...

О. Симеон

— То есть, на самом деле, мы немножко, как бы, видим это в другом свете. А Дева Мария Себя, реально, подвергала страшной опасности — фактически, обрекала Себя на смерть, говоря, вот, это: «Се, раба Господня. Да будет мне по глаголу твоему».

То есть, если бы Она рационально начинала это всё взвешивать, анализировать, Она бы сказала: «Слушайте... а как я потом с этим буду жить-то?»

А. Митрофанова

— Опять выходит на первый план, вот, эта самая любовь... да? Доверие. Доверие Богу. Доверие, когда Божия Матерь... ну, видимо, Она себя так чувствует — вот, таким, любимым Божиим ребёнком — в Папиных руках. И, вот, это доверие — оно и проявляется, вообще, во всём, что Она делает. Во всей Её жизни. Вплоть до самых страшных моментов, когда, вот, это самое «оружие», о котором ей старец Симеон говорит, начинает «проходить ей душу».

Вы знаете... Вы, когда ещё про жён-мироносиц заговорили... мы к Божией Матери вернёмся, обязательно, в последней части разговора... о жёнах-мироносицах Вы, когда заговорили, что, в общем, да — это сопряжено было с опасностью: следовать за Христом, стоять у Креста — потому, что мало ли что придёт в голову этим римским легионерам... может быть, там на всех посчитают, запишут нас в какие-нибудь враги — потому, что мы сочувствуем этому государственному преступнику, который тут висит на Кресте... то есть, там могло быть, на самом деле, всякое...

О. Симеон

— И, потом, римские солдаты... извините... нравы их...

А. Митрофанова

— ... крутые, конечно, да, да! Это были люди, которые... что называется... «пришёл, увидел, победил»... это же — не все такие, как тот сотник, который уверился, что этот Человек, действительно, Сын Божий...

А, вот, жёны-мироносицы, несмотря на это всё, они хотят как можно ближе быть ко Христу, и, как можно быстрее, снова... вот, даже если, как они думают, Его теперь уже нету, Он умер... но, всё равно, они хотят к Нему, и хотят помазать Его тело. Вот, это... знаете... «совершенная любовь изгоняет страх». Ведь, в такие моменты, как раз, и проявляется совершенная любовь.

О. Симеон

— Да. И абсолютно не рациональная. Потому, что... ну, что... даже, если... хорошо, предположим, вы даже каким-то образом проникли в Гроб, но там — Он завёрнут в покрывало уже, упакован... что называется... запелёнут... как вы будете Его помазывать? Сверху, что ли, будете помазывать? Ну, вот, как-то... Но, вот, это движение сердца — оно настолько сильно, настолько они хотят быть с любимым Человеком!

Это, как нас спрашивают: «А чего вы ходите на службы, народ? Что там делает народ? Там же всё священники делают...» Ну, как? Все участвуют — своим состраданием, своей любовью — каждый человек участвует в этом действе. Потому, что Богу нужно наше сердце, а не какие-то формальные процедуры.

А. Митрофанова

— Архимандрит Симеон Томачинский, доцент МДА, директор культурно-просветительского центра Троице-Сергиевой Лавры «Киновия», проводит с нами этот светлый вечер. И говорим мы о женских образах в Евангелии — пролог у нас такой сегодня к неделе «Светлый вечеров», посвящённых женским образам, собственно, в русской литературе.

Вы знаете, отец Симеон... вот... возвращаясь к разговору о Божией Матери... мне вспоминаются пронзительные стихи отца Сергия Круглова из Минусинска.

Отец Сергий — замечательный поэт, наш современник. Он и у нас, здесь, на Радио ВЕРА был. И тем, кто поэзию любит и ценит, и, может быть, не слышал пока об отце Сергии Круглове, прям, хочу отдельно сказать — обратите внимание на этого чудесного, глубочайшего мыслителя и поэта. Отец Сергий — священник, и, вот — Господь поцеловал — он пишет какие-то запредельные, на мой взгляд, стихи.

Вот, смотрите, о Божией Матери как он пишет:

«И тогда он наклонился ко Мне... знаете, так внезапно, близко, к самому уху — белоснежной, позеленевшей бородой — и тихо сказал: „И Тебе самой оружие пройдёт душу...“ — и оказался прав, родные мои. Прошло.

С тех пор, душа Моя всегда вооружена этим оружием. От него сердце Моё кровоточит, как живые ножны. Оружие — оно, ведь, входит — и выходит... входит — выходит... входит — выходит... Потому, что Сын же Мой — Он такой: умрёт — воскреснет... умрёт — воскреснет... умрёт — воскреснет...

Сколько раз? А сколько вас? Около восьми миллиардов? Ну, вот, ещё, как минимум, столько раз, родные Мои. Оружие прошло Мне душу раз — и поныне. У вас? Пройдёт и у вас.

Что? А... да, нет, не оружие... глупые вы Мои, маленькие... у вас просто — всё пройдёт. Всё, всё ваше плохое — пройдёт... дайте — подую снова...»

Каждый раз, когда читаю эти стихи... вы знаете... до слёз.

О. Симеон

— Да... потрясающе, конечно...

А. Митрофанова

— Вот, эта материнская любовь — не только к Господу, но и — к каждому человеку: «Родные мои, вы распяли Моего Сына... дайте, подую снова... всё ваше плохое — Он взял. Вот, Он распят... Он... Он... Он поэтому распят...»

О. Симеон

— Да. И, конечно, поразительно... сразу вспоминается эта скульптура Микеланджело в Сан-Пьетро — Пьета... да? Где... вот... Божия Матерь — ещё молодая... она изображена, как будто с Младенцем, а, на самом деле, у Неё на руках уже — мёртвый Спаситель... уже после снятия со Креста. То есть, Она уже... переживает это снова и снова... это событие... уже в нас самих... действительно — это очень тонкое наблюдение и стихотворение, которое отец Сергий написал.

Но меня, вы знаете... в этот раз... как-то я... почему-то раньше не очень над этим задумывался... поразило... вот, в районе праздника Благовещения... такая мысль, что, ведь, Спаситель-то — Он же Бого-Человек! То есть, Он же какие-то человеческие качества... такие, вот... индивидуальные... у Него — были. А он кого они у Него — были? От Божией Матери. То есть, вот, эта скромность, кротость... да? «Научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем...» — Он говорит. Это же — Его человеческие качества! А кто... ну, мы же все наследуем своим родителям, да? Мы берём... посмотрите... любой человек — он что-то от папы берёт, что-то от мамы... но Спаситель — Он же не только всё от Святого Духа... Он что-то и от Своей Матери взял? И, вот, конечно, эти Его удивительные качества, которым он хочет нас научить, они же — от Божией Матери у Него...

А. Митрофанова

— Очень люблю, знаете, рассуждения Татьяны Касаткиной — лучшего в мире эксперта по Достоевскому, блестящего совершенно толкователя его произведений, переводчика... знаете... с Достоевского на, вот, тот современный русский, который будет понятен сегодня нам. Потому, что Достоевский — он бы удивился, что люди наизусть не знают Евангелие! Он — знал наизусть, он в этом — жил, он — этим жил!

И, вот, как она замечательно трактует Достоевского, рассуждает. Она говорит: «Ведь, Христос... что значат Его слова: «Я пришёл не чтобы Мне послужили, но Сам пришёл послужить»? Готов в жизнь каждого человека войти — вторым. Вот, это — самоумаление Бога. Войти в жизнь человека — вторым. Потому, что первым всегда для человека будет — сам человек. Вот, это, вот, наше «Я». И Господь, зная обо этом, не ждёт, когда мы сдвинем это «Я» из центра мира — потому, что ждать-то можно бесконечно, и мы так этого и не сделаем, — он готов войти в жизнь каждого человека вторым. Быть всем — слугою. Он об этом и ученикам говорит: «Кто хочет быть первым среди вас — пусть будет всем слугою».

И это же... это, действительно, делает человека — первым, среди всех. Потому, что он — единственный такой во всём мире, кто готов стать слугой!

Вот, Божья Матерь...

О. Симеон

— Да...

А. Митрофанова

— ... ведь, Она — об этом же! Её жизнь вся...

О. Симеон

— Да, именно в Ней это проявилось очень ярко!

Потому, что, посмотрите... в Евангелии — как мало о Божией Матери! Казалось бы, это же — Царица Небесная, это — всё для нас...

А. Митрофанова

— Честнейшая Херувим и славнейшая без сравнения Серафим!

О. Симеон

— Почему? Потому, что Она требовала от апостолов — это очевидно, — чтобы они не писали, убирали это всё. Даже оставлены, наоборот, какие-то эпизоды, не очень — как бы — Её характеризующие. Типа, там... когда они искали Христа... и говорят: «Вот, там твои Матерь и братья пришли...» А Христос говорит: «Кто мои Матерь и братья? Все вы, кто Меня слушает и исполняют Мои заповеди — брат, и сестра, и Мати Ми есть». Ну... по отношению к Матери, вроде бы, всё это не очень красиво звучит... и это — оставляют, а всё, что, вообще, можно было бы прекрасного сказать — это, прямо, безжалостно убирают. Потому, что Матерь Божия не хотела, чтобы о Ней слишком много...

Понятно, что... брак в Кане Галилейской... там... обязательно... и то, там Её роль — она... такая... служебная. Понятно, что Благовещение — не уберёшь... то есть, какие-то... а, вот, слова Божией Матери — их совсем немного в Евангелии.

То есть, настолько Она была скромной и смиренной, что Она просто запрещала евангелистам, апостолам... это очевидно! Потому, что, иначе бы... сто процентов! Как Её все любили! Они же, апостолы, говорили: «Мы, смотря на Матерь Божию, видим Христа!» — настолько Она близка по духу... ну, и это — Её Сын, повторюсь, многие качества перешли на Спасителя от Неё. Но, вот, это... то есть, конечно, о Ней бы, конечно, очень много написали! Но — нет... Она запретила это — по своей скромности, кротости, смирению... это всё убирается.

Поэтому, действительно, образ Божией Матери — он какой-то необыкновенный. С одной стороны, возвышенный, а, с другой стороны — вот, это потрясающее самоумаление. «Вот, про Спасителя, про Моего Сына пишите, про Него говорите всё, всё... а Я — только если как... вот... где-то служебная часть нужна... ну, тогда уже ладно, пусть... деваться если некуда... там...»

А. Митрофанова

— Вот, знаете... можно было бы, наверное, списать эти свойства на историко-культурный контекст. Ну, типа: «Женщина — знай своё место!» — вот, отсюда. Но мы же знаем — опять же, из Евангелия — и другие примеры. Та же Иродиада, о которой, кстати, Вы упомянули, когда мы с Вами обсуждали тему сегодняшнего разговора...

О. Симеон

— Да-да... из песни слов не выкинешь!

А. Митрофанова

— Вы, как раз, и предложили и её тоже упомянуть — просто, для контраста. Потому, что, вот — могло быть и, вот, так... и такие женщины тоже были. Это — и злоба, и коварство, и постоянный поиск своего, и хватательный рефлекс... ну, то есть... всего хватало! Пожалуйста — женщина могла и, вот, так проявляться.

О. Симеон

— Да. То есть, она... от женщины зависит — от каждой женщины, — в какую сторону она пойдёт, что она в себе будет развивать, какие качества.

А. Митрофанова

— Ну, как от каждого человека, да... не только женщин это касается — это касается всех. И мужчин... там... детей... в общем... но...

О. Симеон

— Нет, ну, слушайте... я помню ещё по университету... мы там читали какие-то древнерусские тексты — даже не помню, откуда... но, прямо, мне врезалось в голову, что «нет такой злобы человеческой, которая бы сравнилась со злобой женской»! Да... это древнерусский текст. То есть, если уж женщина по-настоящему входит в это состояние, то она в Иродиаду, реально, превращается! Она будет крушить направо и налево! Не только, как Ева, она повернёт ход истории вспять, и человечество ниспадёт из Рая в эту земную жизнь, полную терний и скорбей, но она может вообще всё сокрушить вокруг себя... да?

Вот, Иродиада... какой смысл ей в убийстве Иоанна Крестителя? Он и так — в тюрьме, он там молчит... всё...

А. Митрофанова

— Нет — подайте его голову!

О. Симеон

— Да... голову... на блюде... то есть, это каким надо...

А. Митрофанова

— Прямо сейчас... хочу... это, вообще, ужасно, конечно! Как это всё обставлено... и Саломея, дочь её, которая плясала... понятно, как она могла угодить царю своей пляской! То есть, это, прям... эпизод, от которого, конечно... волосы дыбом поднимаются, просто...

О. Симеон

— Да. Поэтому, мы видим в Евангелии, конечно, и возвышенные образы, образы вдохновляющие, и образы страшной, такой, злобы, разрушения... Хотя, конечно, больше, всё-таки, образов положительных, надо это признать.

А. Митрофанова

— Это правда.

О. Симеон

— Вот, жена Пилата, да? Казалось бы...

А. Митрофанова

— А сохранилось ли в Предании где-нибудь её имя?

О. Симеон

— Я не припомню... что-то такое было... но сейчас не скажу...

А. Митрофанова

— Женщина, действительно, достойная...

О. Симеон

— Друзида... как-то... или нет — это, наверное, другая... нет, не помню.

А. Митрофанова

— Достойнейшая женщина, которая Пилату говорит: «Не делай ничего Праведнику сему! Ибо я много сегодня пострадала за Него во сне», — собственно, в Евангелии сохранились, у одного из евангелистов, эти её слова.

И тоже, ведь... она — из другой культуры, у неё — свой пантеон богов... пожалуйста... но сердце её, видимо, настолько чутко, что она — именно этим сердцем — видит, кто такой Христос осуждённый...

О. Симеон

— Да. И не просто видит, но и говорит об этом...

А. Митрофанова

— Ходатайствует...

О. Симеон

— ... да... уговаривает его... своего мужа. Она понимает, какое он положение занимает, какие у него, там, всякие сложности — и Пилат же реально хочет последовать её совету! Просто, его, так сказать, берут в оборот и — сламывают иудеи, угрожают ему, что «ты — не друг кесарю», и так далее... но, реально, он хочет последовать её совету. Он понимает, что она права. Он же видит, что это — беззаконие творится.

Но, вот, жена... в этом смысле... интуиция женская, видимо, какой-то особой обладает силой... и... какой-то значимостью, может быть. Её не надо абсолютизировать, конечно... мы знаем, к снам должно быть, такое, настороженное у нас, трезвенное отношение... но бывают сны, которые — мы реально понимаем, что они от Бога, они нас к чему-то призывают. Они нас призывают к покаянию и какому-то переосмыслению своей жизни. То есть, сны, которые тебя приводят к более трезвому отношению к себе, к миру, к своим поступкам, конечно... или, которые показывают твой неправильный путь, например, который может привести... ведь, Господь тоже так открывает, порой, человеку, что — ты не туда идёшь, дорогой... да?

Ну, кто-то к этому... так сказать... относится, может быть, не так внимательно, а, вот, женщины могут... Она же, наверное, не про все свои сны рассказывала мужу, а, в данном случае, она — познала в Нём Спасителя. «Праведнику тому...» — она говорит... «Не делай зла тому Праведнику». Да, это нужно же было, всё-таки, какое-то духовное зрение иметь и, действительно, глубокую интуицию, чтобы понять, что происходит.

А. Митрофанова

— А, вот, всё-таки, интуиция — какова её природа? Как Вы думаете, отец Симеон? Женская интуиция... да?

О. Симеон

— Ой... ну, это вопрос на засыпку, конечно! Про женскую интуицию — точно!

А. Митрофанова

— Ну, мы ж с Вами... вот, смотрите... мы сейчас сказали про жену Пилата... и до этого тоже говорили, что есть у женщин это удивительное свойство.

Самарянка Светлана ( Фотина ) — обладала этой интуицией, понимаете? Казалось бы, жизнь её разбита и расколота, и она должны бы быть... такой... внутренне раздробленной. Но она, внутренне — гораздо более цельная личность, чем многие мужчины её времени. Понимаете? При том, что у женщин... мы говорили уже о социальном неравенстве... и, слава Богу, что христианство, всё-таки, постепенно, веками... даже тысячелетиями... но это положение дел меняло и изменило.

Есть, всё-таки, вот, эта интуиция!

О. Симеон

— Видимо, всё-таки, ингредиенты этой интуиции... извините за выражение... наверное, всё-таки — любовь и жертвенность. Потому, что — просто каким-то, вот, смутным ощущением... вряд ли, наверное, это можно объяснить. Иначе, это далеко бы нас завело.

Да... вообще... наверное, зря про интуицию сказал... потому, что это, такая, загадочная субстанция... но, вот... понятные понятия такие... извините за тавтологию... как любовь и жертвенность — мне кажется, они больше объясняют...

Потому, что та же Самарянка — она... всё-таки, там не столько даже интуиция... ведь, они говорят на языке даже философско-богословских понятий... то есть, она, на самом деле, так... интеллектуально неплохо подготовлена очень...

А. Митрофанова

— Но она могла бы... вы знаете... она могла бы надерзить... она могла бы не услышать... но она — с благоговением слушает Господа, и она с Ним, действительно, в диалоге... то есть, всё-таки, она чувствует, что рядом с ней Кто-то очень важный для её собственной жизни, для неё самой.

Может быть... знаете... может быть, если уж говорить о такой интуиции, которая позволяет человеку чувствовать Бога... может быть, это... такая же загадочная история, как и совесть. Совесть — как голос Божий в человеке. Интуиция — тоже, как, может быть, голос Божий в человеке, если человек на Господа настроен.

Нам же, знаете... как... тоже... замечательная это была реплика Татьяны Касаткиной. «Понимаете, нам Господь, — говорит она, — по десять раз на дню даёт ответы на те вопросы, которые нас мучают и волнуют. Но мы настолько бываем забеганные, рассеянные, без концентрации внимания, с мельтешением каких-то картинок и задач в голове, что мы просто не слышим те Ответы, которые Господь нам даёт».

О. Симеон

— Да, вот, умение слышать — это важно.

Потому, что... ну, вот... те же апостолы... да? Христос говорит: «Вложите в уши ваши, что — вот, сейчас Сын Человеческий будет страдать и примет смерть мучительную. Вложите в уши ваши!» — уже прямо им говорит. А они: «Ой... да... а можно мы тут справа и слева на тронах сядем вокруг Тебя?»

А. Митрофанова

— Да, да, да...

О. Симеон

— То есть, как бы... они вообще мимо ушей это пропускают... понимаете? Вот, эта невозможность сконцентрироваться... Я думаю, что, сама по себе, интуиция — она, естественно, не только женщинам, она и мужчинам так же присуща. Но, вот, это умение услышать что-то важное и прочувствовать его — вот, как раз, женщины — в Евангелии, по крайней мере — показали намного лучше, чем все остальные. Это несомненно.

А как уж это в нашей жизни проявляется... ну, вот, я думаю, что...

А. Митрофанова

— По-разному, как! Мы не знаем, что ли... конечно, по-разному!

О. Симеон

— Да...

А. Митрофанова

— Нам есть, к чему стремиться!

О. Симеон

— Да. Есть, кем вдохновляться... и, я думаю, что и мужчины могут вдохновляться женскими образами, и женщины могут вдохновляться — мужскими... поэтому... у нас святые все — общие, для всего человечества.

А. Митрофанова

— И, вообще, во Христе нет ни мужеского полу, ни женского... так же, как — ни эллина, ни иудея...

О. Симеон

— Вот.

А. Митрофанова

— ... ни раба, ни свободного... и так далее... но всех — любит Господь.

Как это прекрасно, что... вот... есть к чему стремиться! Мир-то искорёженный, но Господь — задумал именно так.

О. Симеон

— Да. Конечно... традиционное толкование, что Ева — это эмоциональная часть, а Адам — рациональная. Но это не значит, что эмоциональная — лучше, а рациональная — хуже. Просто, нужно включить свои и эмоции, и разум на услышание Господа. Тогда — всё будет хорошо.

А. Митрофанова

— Архимандрит Симеон Томачинский, доцент МДА, директор культурно-просветительского центра Троице-Сергиевой Лавры «Киновия», был в нашей студии.

Спасибо Вам, отче, за этот разговор! И... что же... завтра у нас «Капитанская дочка»... Татьяна Ларина... вместе с Алексеем Николаевичем Варламовым. Вот, такие женские образы!

О. Симеон

— Замечательно... дай Бог! Я думаю, что всё получится...

А. Митрофанова

— Я — Алла Митрофанова — прощаюсь с вами! До свидания!

О. Симеон

— До свидания!

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Апостолы Петр и Павел». Священник Антоний Лакирев
• «Жизнь Ново-Тихвинского женского монастыря». Монахиня Евстафия
• «Двенадцать ближайших учеников Христа». Протоиерей Александр Прокопчук

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов