«Вера и дело». Александр Федотов

Гость цикла «Вера и дело» — православный предпринимателем в сфере IT, член движения «Сорок Сороков» Александр Федотов.

В разговоре затрагивается тема локализации технологического производства, экономической целесообразности и ответственности предпринимателя в условиях современного рынка.

Александр делится личным путём в бизнесе — от инженерного образования в МГТУ имени Баумана до создания собственного дела — и рассказывает о том, как кризисные обстоятельства и опыт молитвы постепенно привели его к воцерковлению.

Во второй части беседы речь идёт о соединении веры и управления: о стремлении выстраивать процессы честно, о поиске истины и воли Божией, о сочетании силы и доброты в руководстве.

Отдельно звучит тема общественной деятельности, волонтёрской помощи и участия в крестных ходах как особой школы веры для взрослых и детей.

Ведущая программы: кандидат экономических наук Мария Сушенцова

---

Мария Сушенцова
— Светлый вечер на Радио ВЕРА, в студии Мария Сушенцова. Сегодня мы продолжаем цикл программ «Вера и дело», в рамках которого встречаемся с предпринимателями и рассуждаем с ними о христианских смыслах экономики. Приветствую нашего сегодняшнего гостя — это Александр Федотов, православный предприниматель в сфере IT, член движения «Сорок сороков». Добрый вечер, Александр!

Александр Федотов
— Добрый вечер, Мария! Добрый вечер, дорогие радиослушатели!

Мария Сушенцова
— Расскажите, пожалуйста, чем занимается ваша компания, потому что IT — широкое название, чтобы мы представили, откуда вы к нам пришли.

Александр Федотов
— Компания называется ООО «Спецкиоскавтоматика», занимаемся мы комплектующими для автоматов самообслуживания. Это своего рода конструктор «Лего», из которого можно собрать кофемашину, паркомат, почтомат, банкомат и так далее, то есть какую-либо автоматическую систему, которая обслуживает потребителей. Мы поставщики комплектующих, которые производят по всему миру, и они предназначены для того, чтобы собирать вот эти машины. В России мы являемся центром компетенции и центром снабжения вот таких систем, проектов.

Мария Сушенцова
— А само производство этих комплектующих в России находится или за рубежом?

Александр Федотов
— Здесь уже зависит от проекта и от специализации, потому что эта ниша достаточно узкая. По некоторым комплектующим буквально один-два завода в мире, и экономика окупает только вот такое единичное производство. Некоторые виды комплектующих достаточно широко распространены, то есть их по миру несколько сотен. Соответственно, такие предприятия есть в России, тогда мы являемся их партнёрами и сотрудничаем. В целом, если говорить о локализации производства, об импорте, то здесь мы придерживаемся взглядов золотого сечения, то есть здравого смысла. Те компоненты, которые невозможно в России произвести, например, по экономическим причинам, потому что Россия потребляет один процент от мирового потребления, и инвестиции в создание производства здесь просто не окупятся никогда, а на мировой рынок мы не можем выйти. Получается, что попытка произвести комплектующие здесь приведёт к тому, что ты просто инвестиции эти закапываешь и не можешь вернуть, либо ты качество не обеспечиваешь и тогда проигрываешь конкурентную гонку. Таким образом возникает адекватная необходимость работать либо с нашими китайскими партнёрами, либо с какими-то площадками, где это производится. Но как только открывается окно возможностей произвести здесь, мы двумя руками за локализацию и всё, что нужно локализировать, локализуем.

Мария Сушенцова
— По возможности, в общем, продвигаете отечественное производство. А скажите, почему вы вообще решили стать предпринимателем? Ведь все мы знаем, что айтишники — одна из самых востребованных ныне профессий не только в нашей стране, но и по всему миру, и всех их готовы с руками и ногами оторвать.

Александр Федотов
— Вы знаете, прежде чем стать предпринимателем, я был сначала инженером, закончил МГТУ имени Баумана. И, кстати, моя будущая направленность произошла как определённое впечатление в студенческие годы. Придя в Бауманку на первом курсе, банкомат мне выдавал стипендию, и меня впечатлило то, как машина работает. Ну, это какое-то детское впечатление, вот как мальчики любят играть в машинки, а я дорос до такого состояния, когда меня стали вот такие машинки впечатлять. И я впечатлился, забыл и пошёл учиться на инженера, занимался проектированием слаботочных систем, нефтетрубопроводов и подобные были подработки. Но с инженерными системами более-менее всё понятно: это детерминированные системы, то есть ты берёшь два кубика, складываешь, и вот у тебя конструкция. Да, может быть, каких-то кубиков не хватает, ты их будешь искать, найдёшь или создашь, разработаешь, но это детерминированная ситуация.

Мария Сушенцова
— Давайте попроще слово подберём.

Александр Федотов
— То есть достаточно определённая, более-менее просчитываемая. А вот как взаимодействовать с миром, который очень хаотичен, в котором всё непредсказуемо, чтобы ты стал нужен, с тобой начали работать? Идти создавать — не знаешь что, отгружать это не знаешь кому, и чтобы это ещё плодоносило, и вокруг все были довольны, сотрудники получали зарплату и так далее — для меня этот процесс казался просто нереальным, невозможным. И единственный способ познакомиться с тем, как это живёт, — погружение. В общем, определённое такое искреннее любопытство меня привело в предпринимательство.

Мария Сушенцова
— То есть вы начали с лёгких конструкторов «Лего» и постепенно переходили к сложным социальным конструктам вроде компании?

Александр Федотов
— Да, можно так сказать. На самом деле, сложилась так судьба, или, точнее сказать, Бог так действовал. Я был инженером, в декабре меня лишили зарплаты по дисциплинарному взысканию. Я ушёл на сессию сдавать зачёты, вдруг меня руководство в воскресенье рано утром вызывает, чтобы я приехал в офис, а я никак не мог, потому что у меня были свои планы, графики, я мог только вечером прийти. Я в итоге пришёл вечером, помог ребятам там допаковать документацию, сдать всё, при этом находился официально в отпуске. И в результате в конце декабря меня вызывают, дают треть зарплаты — а я сам себя содержал, снимал квартиру и так далее — лишают годовой премии, и я понимаю, что как-то со мной не по-честному поступили. Я, конечно, тогда возмутился внутренне, буквально через две недели уволился и через три месяца устроился уже на новую работу. Но позже, спустя время, стало понятно, насколько промыслительным было это событие: это меня подтолкнуло идти получать второе образование. Я подумал, что хватит мне уже быть инженером, надо себя попробовать в новых стезях. Это четвёртый курс, ещё жизнь впереди, всё открыто, пойду-ка я попробую побыть менеджером. Может быть, из менеджера стану предпринимателем. И пошёл тут же, прямо вот в январе записался — у нас с середины года, был приём в Бауманке на второе образование по экономике: менеджмент, контроллинг и тому подобное. Таким образом у меня уже вектор задался на экономическое направление. Нашёл работу, начал работать, стало получаться, процесс пошёл, и экономический мой ущерб был возмещён буквально через три месяца работы. То есть экономика не пострадала, а промысел сложился так, что вектор уже был совершенно другой.

Мария Сушенцова
— Замечательный пример того, как трудности стимулируют не к тому, чтобы держать на кого-то обиду, а чтобы повышать планку, двигаться дальше и расти во всех направлениях.

Александр Федотов
— Да-да-да, я очень признателен этому начальнику и понимаю, что, скорее всего, это не он, но Господь через него подействовал. Очень рад, что так всё произошло.

Мария Сушенцова
— А как вы считаете, есть ли черты в характере человека, которые подсказывают, что ему бы хорошо стать предпринимателем? На эту тему существует множество научной литературы, исследования. Вот предпринимательство — это определённый психологический портрет человека, то есть нужны задатки, особая склонность к риску, смелость, коммуникабельность и так далее? Или всё-таки человек может к этому прийти в процессе жизни, просто накапливая опыт, знания и компетенции? Как вы считаете?

Александр Федотов
— Мне кажется, каждый человек, как уникальный цветочек. Вот как есть зёрнышки: на старте ты их посадил в землю и ещё не знаешь, что из них прорастёт, но потом начинает прорастать: вот из этого — трава, а из этого — кусты, а вот из этого дуб растёт. Так и каждый человек по-своему уникален и заранее по линейке всё просчитать невозможно. Да, мы можем, конечно, этот растущий газон начать подстригать, как-то формировать, чему-то помогать, косвенно это может повлиять. Но я больше склонен к взгляду, что внутри каждой души есть тайна, которую знает только Господь Бог, есть предназначение, кто к чему призван. И поэтому одному даётся одна дорога, а другому даётся другая дорога, и каждый уже в свете своих склонностей развивается в той стезе, где он есть. Но при этом, чтобы это развивалось, нужно помогать. Поэтому говорить о том, что всё само прорастёт и зачем помогать, не надо — конечно, помощь нужна, но прорастёт то, что прорастёт. Вот примерно так.

Мария Сушенцова
— А поделитесь, пожалуйста, как состоялась ваша личная встреча с Богом?

Александр Федотов
— Очень мне в этом помогло как раз предпринимательство.

Мария Сушенцова
— Неожиданно.

Александр Федотов
— Именно так. Дело в том, что предпринимательство в России, такое настоящее, без прикрас, без помощи какого-то сильного друга, полно приключений, полно риска, полно непредсказуемости. И когда ты идёшь и пытаешься, чтобы у тебя что-то строилось, на что-то надеешься, планы пишешь — я очень много планов писал всегда, да и продолжаю, в общем-то, даже писать их, но почти никогда планы не сбываются во всей точности. Они либо в большой части, либо в какой-то средней части, в зависимости уже от специфики вопроса, всё равно отклоняются. У меня была ситуация: мы подписали небольшой проект, получили на него деньги, у нас была идея родить очень большой проект с большой капитализацией, сотни миллионов долларов, 50 миллиардов должен был быть оборот и так далее. Меня позвали в качестве соучредителя в такой проект по технологиям как раз, должен был отвечать. И, казалось бы, всё красиво, всё подписано, деньги выделены, уже сейчас вот запускаем — и 2008 год, кризис, доллар взлетает, бюджеты начинают расформировывать, в итоге рушится проект, он перестаёт существовать. Я уже уволился с предыдущей своей работы, и у меня ситуация: родилась дочка, мне нужно семью кормить, и при этом рухнуло всё то, куда я ушёл, и заначки моей хватало где-то месяца на три—четыре. Поскольку до этого мы сделали небольшой проектик, у нас были деньги, на которые мы купили оборудование для запуска большого проекта, и это стало мгновенно неликвидом, потому что это было уникальное оборудование в России, не имеющее аналогов. Я в течение полугода пытался это оборудование где-либо реализовать, ну просто чтобы конвертировать хоть какие-то деньги, а не выкидывать на помойку. Рынок я знал очень хорошо, с 2001 года работал уже около семи лет в отрасли, и всех знал лично, всех обзванивал, общался с теми, кто наиболее мог быть реальным клиентом, и ноль продаж. Мы продали ноль единиц экземпляров, даже образцы не отгрузили, то есть ничего. И была такая ситуация: либо всё закрывай и выкидывай, иди устраивайся на работу, кредит брать бесполезно, либо произойдёт чудо. На тот момент я батюшкам не доверял. Смотрел на вопрос тем образом, что против церкви ничего не имею, я в церковь захожу, у меня были свои внутренние интуитивные какие-то посылы: вот идёшь мимо храма, а зайти как-то тяжеловато, не хочется. И в ответ другая мысль: а раз не хочется и тяжеловато, так почему бы и не зайти? Примерно такое внутреннее было ощущение.

Мария Сушенцова
— «А почему это тебе вдруг тяжеловато стало?» Интересный следовательский вопрос.

Александр Федотов
— Да-да-да. (смеются) Это я сейчас рациональным языком выражаюсь, а тогда было нерационально, просто внутри такие чувства были, поэтому я заходил. Потом, как выяснилось-то, интуитивно свечи ставил, боялся с кем-либо о чём-либо поговорить, чтобы святыню не нарушить. Ну, какие-то трепетные мысли были. И, сам того не зная, о здравии ставил на круглые подсвечники, об упокоении — на квадратные и как-то внутренне к Богу обращался. И вот у меня возникла критическая ситуация, я зашёл в храм поговорить с Богом. Не помню подробностей, как говорил, как-то, но, когда вышел, через три дня звонок, и у нас выкупают весь склад неликвида мгновенно. А у меня оставалась уже буквально неделя до полного фиаско, и я понял для себя: что-то в этом есть. Я ещё тогда не воцерковился, это был первый звонок, который меня заставил крепко задуматься. Ну, и пошёл жить дальше.

Мария Сушенцова 
— Александр, вы остановились на том, что заметили связь между событиями, когда зашли в храм поговорить с Богом, и потом через три дня произошло чудо, когда этот висящий дамоклов меч с непродаваемым оборудованием вдруг нашёл своего хозяина, и вас это натолкнуло на мысль. Вот не могли бы вы дальше рассказать, какие вы из этого выводы сделали и как дальше изменилась ваша жизнь?

Александр Федотов
— Ну, дальше — больше. Мало того, что мы весь неликвид отгрузили, мы получили очень большое количество заказов, которых нам хватило на полтора года следующие. Хотя мы в отрасли оказались ситуационно и оказались вопреки экономике даже, можно сказать, потому что все эти компании, которые к 2009–2010 году поработали на рынке систем самообслуживания, уже провели через себя десятки, сотни миллионов долларов. У них капитализация, у них склады, у них отлаженная логистика, бухгалтерия, всё. А мы-то пришли с другими целями в этот проект, в эту отрасль, просто оказались там. И несмотря на то, что мы здесь новички, хотя нас знали, как людей, но как компания мы только появились, тем не менее нам оказали большое доверие, мы получили целый конвейер заказов. И я понимал, с 2001 года работая в отрасли, что так не бывает и сколько труда надо, чтобы каждый проект к тебе пришёл. А тут просто я понимал, что нас несут на руках, вот так это происходило. Но это всё ещё было предваряющим. А дальше к вопросу, как к Богу пришёл, получилось так. Зашёл как-то к своему другу, мы заговорили о работе, коснулись веры. Друг сказал, что ходит в церковь. Ну а я с открытыми глазами просто искал и пытался понять, что происходит, всё равно же внутренние вопросы есть: откуда мы? Зачем мы? Что здесь происходит так и не так? Я попросил друга дать мне что-нибудь почитать, и он мне подарил тоненькую книжечку, буквально там несколько страниц, о молитве. Я благополучно эту книжку положил на полку. А спустя полгода нам надо было снова встретиться и поговорить по рабочим делам, и я же понимал, что он спросит, читал ли я книжку.

Мария Сушенцова
— Домашнее задание проверит.

Александр Федотов
— Да, мне же будет стыдно сказать, что я не читал. Думаю: ладно, сейчас я полистаю. И когда открыл книжку о молитве, начал читать, меня пробрало то, насколько здесь честно, трезво и серьёзно. После этого у меня появился молитвослов. Но молитва моя не была по каким-либо правилам, она была ситуационная, то есть по наитию: надо — открыл, не надо — не открыл. И продолжал жить дальше. Я смотрел на окружающих меня друзей, среди которых уже стали появляться православные — какие-то странные, простите за это слово, фанаты, было такое ощущение. Один друг мне подарил икону, так у меня появилась первая икона. Но почему-то именно в этот период меня озаботил однажды очень сильно вопрос: а что такое истина? И как я к ней отношусь, к истине? Если истина — это важно, то готов ли я себя менять ради истины? Что больше — истина или я? Если я больше, чем истина, тогда я буду всякую истину подстраивать под себя, но тогда это будет ложь, и тогда я никогда до истины не доберусь. А если мне истина важна и нужна, то это я должен себя перестраивать под истину, и только тогда есть надежда, что когда-то с этой истиной мы встретимся. Я не понимал, что такое истина в абсолютном выражении. Для меня просто важно было, что работа предпринимателя сопряжена и с продажами, и с налогами, там же много вопросов. И возникают вопросы этики: а честно или не честно я поступил?

Мария Сушенцова
— Именно. Об этом как раз наша программа: о вызовах и искушениях, и как их встречать и преодолевать.

Александр Федотов
— Да. И можно, конечно, на всё глаза закрыть и бежать, но совесть, к счастью, тебе не даёт быть абсолютно спокойным в этом вопросе, и ты начинаешь задумываться, а всё-таки как вот?.. И этот вопрос одновременно созревал вместе с той ситуацией, что появился в руках молитвослов, и нет-нет, да происходил заход в храм. Потом меня позвали ещё и на крещение окунуться в прорубь, и вот таким образом этот плод созревал, пятнадцать лет это происходило. А потом произошло чудо, которое привело к Богу. Даже, вернее, привело в церковь, как воцерковление. В 2012 году у меня была командировка в Токио, нам надо было с группой одной компании договориться о поставках комплектующих. Мы приехали, хотели их уговорить на то, чтобы они напрямую в Россию поставляли, без американцев. Они сказали: «Нет, мы только через американцев». Мы сказали: «Тогда нам это не надо». Собственно говоря, моя миссия была выполнена, ответ «нет» — это тоже ответ, мы прояснили вопрос. И у меня оставался один свободный день на Токио, потому что переговоры быстро закончились, и я пошёл бродить. Причём у меня было хорошее настроение, просто великолепное, не было каких-то там отрицательных эмоций и прочего. Наоборот, я был рад: я в поездке в Японии, красиво, интересно. Но удивительный факт, что почему-то мне внутренне не нужно было на тот момент ни поесть, ни погулять, то есть никаким образом себя развлечь. И я предпочёл идти, пить воду и просто принимать мир таким, какой он есть, вот куда глаза глядят. И в конце этой прогулки, где-то уже через полдня, случайно набрёл на храм святителя Николая Японского в Токио.

Мария Сушенцова
— Православный храм?

Александр Федотов
— Православный храм, да. Для меня это новизна и неизвестность. Захожу, смотрю: все прикладываются к какому-то к ящичку, и я постоял, приложился. Я понял, что это святой какой-то, но ещё не знал, что это святитель Николай Японский. Ну, сакральное место и просто ты пытаешься идти, как все идут, чтобы не нарушать эту сакральность. Смотрю: все берут открыточки, ну и я взял две. Оказалось, это картонные иконы святителя Николая Японского. И вот идёт поток туристов, место туристическое, все уходят, я тоже собирался идти на выход. Подходит женщина, дёргает меня за рукав и говорит: «Ты куда?» Я: «Ну как — куда? Я побыл здесь и ухожу». Она говорит: «Не уходи, сейчас будет служба». Представляете, идут десятки, сотни людей, всех мимо, а меня оставляют. Думаю: «ну если оставляют, то надо остаться», и остаюсь на службе. И дальше происходит следующее: передо мной на службе стоят двое мужчин, в деловых костюмах, видно, что они топ-менеджеры, что-то в этом роде, по стати видно. И вот идёт служба, молитва, а они передо мной обмениваются документами, договорами, жмут друг другу руки. И тут меня пронзает мысль о том, что сколько меня терзал вопрос, что сколько не подписывай договора, как с людьми не договаривайся, если захотят обмануть — обманут, если захотят предать — предадут. И как договариваться с этим миром? А здесь я вижу перед собой пример, как люди в сакральном месте о чём-то договариваются. Позже, конечно же, опыт хождения в церковь показал, что это был единственный случай из всего, что я когда-либо наблюдал. Более того, такими вещами могут, конечно, спекулировать, то есть это не даёт гарантий напрямую, но, по крайней мере, в этом выражено большее взаимное соучастие и сокровенность. И меня тогда это, конечно, поразило. В моем предпринимательском сознании это было открытие большое. А дальше, как выяснилось, это была Страстная Пятница, и на следующий день я прилетаю в Москву. Я весь день постился, ничего не ел, но не специально, это я уже позже узнал, и получилось, что в Страстную Пятницу само собой получилось, что как будто бы постился, такие совпадения. И дальше это тоже легло определённым образом в основу. И вот потихонечку это состояние накапливалось, то есть молитва появилась, заход в храм появился, уже ты глазами видишь какие-то стечения обстоятельств просто невероятные. С теми двумя открыточками, которые я взял, прилетаю, и через неделю меня друг спрашивает: «Саш, я крещён в честь святителя Николая Японского, где бы икону найти?» Я ему говорю: «Да вот — на, возьми». Он говорит: «Найти не могу никак, надо же, а у тебя есть». Ещё через неделю друга встречаю, он говорит: «Папу крестили в честь Николая Японского, икону найти не можем». Я говорю: «На, возьми вторую». Две взял, две отдал тут же. И эти совпадения не оставляли тебе повода понимать, что всё просто — всё непросто. Ну а дальше произошла ситуация, которая вывела меня из равновесия очень сильно, это уже сакральные вещи пошли, и Господь привёл. Произошли очередные такие большие потрясения, когда стало очевидно, что Бог точно есть, сомнений быть не может. Коснулась сердца благодать такой силы, когда душа эта проживает, ты начинаешь понимать уже Бога по-другому. Не рационально, не эмоционально, не через измерение этого мира, а через то, как Господь может твоей душе сообщить. Ну и когда со мной такие вещи произошли, то я для себя сделал внутренний выбор, что с Богом идём дальше, что Богу угодно, чтобы я был в православии, потому что всё было в православии и связано с православием. И, соответственно, состоялась первая исповедь за всю жизнь, тоже с чудесами. Дальше первое Причастие, тоже с чудесами. Дальше три дня просто пребывания на земле, но в раю. И дальше уже окончательное предназначение, что всё, православие с нами.

Мария Сушенцова
— Я напомню нашим слушателям, что в гостях у нас сегодня Александр Федотов, православный предприниматель в сфере IT, член движения «Сорок сороков». У микрофона Мария Сушенцова. Александр, вы очень глубоко погрузили нас в рассказ о том, как вы лично встретились с Богом и как это поменяло вашу жизнь. А скажите, когда вы после трёхдневного пребывания в райском состоянии спустились на землю, каким было ваше переосмысление того, как дальше строить свою экономическую именно деятельность? То есть как вы её увидели под новым углом зрения? Хотелось ли что-то изменить, и в какую сторону?

Александр Федотов
— Здесь ситуация такая: в целом, поскольку компания мы всё-таки небольшая, то менять нам надо было и не так много. Основной акцент ушёл на то, что очень хотелось максимально честно выстроить все процессы. Но при этом ты сталкиваешься с очень большим количеством трудностей, и возникает вопрос: как же это всё выстраивать? Потому что надо быть одновременно и сильным, и добрым. И начался путь поиска, как это всё максимально оттачивать. Вообще вопрос интересный, потому что он про, к чему нам надо стремиться. Кто такой идеальный менеджер, кто такой идеальный предприниматель? Это просто сильный человек, и критерием его успешности является сумма заработанных денег или та сила и власть, которую он сосредоточил? Тогда вот замечательный пример: есть человек, который поставил на колени половину земного шара — Гитлер, он был очень успешным менеджером, организовал очень много процессов. Можем ли мы поставить его в качестве эталона и равняться на такого человека любой ценой? Не можем. У нас возникает вторая координата, и она на самом деле первая уже даже становится: получается, что сквозь взгляд веры, сквозь ориентирование на Бога ты понимаешь, что настоящий сильный человек — это не только сильный, это добрый человек. То есть если человек просто сильный, он может быть Гитлером. Если человек сильный и добрый, он может быть героем, он может быть правителем своей страны, как святой князь Александр Невский. Кем бы он ни был, история много знает таких личностей, но он будет созидателем, его сила будет во благо. И вот суметь соединить эти две координаты в своих делах дорогого стоит. Здесь нужно на вопрос смотреть цельно, что нам нужно сейчас: бежать, не жалеть себя или, наоборот, жалеть, лениться, никуда не бежать? Если никуда не бежать, то урожай не прорастёт, весь урожай погибнет на поле. А есть же те, кто не хочет бежать, их надо понуждать, и здесь возникают специфические взаимоотношения. И это как раз задача, с которой сталкивается любой организатор: как максимально эффективно этот процесс развить, чтобы он начал плодоносить ещё и с любовью? Вот такая суперзадача ставится перед православными предпринимателями. Ну а если ты в Бога не веришь, тебе всё равно как, ты можешь ходить по головам. Это выбор каждого уже, кем быть.

Мария Сушенцова
— Да, вы очень здорово обобщили, так аналитически, со всеми координатами, я даже себе схемку тут накидала. Но знаете, что интересно: это как в воспитании детей и вообще в любой какой-то иерархической структуре, где есть управленец, есть подчинённый и есть какая-то задача, над которой все работают, и отсюда возникает вот это напряжение, что даже если кто-то не хочет трудиться, ты, как руководитель, должен его, по крайней мере, замотивировать. Хотелось бы не заставлять, но замотивировать. И тут вопрос такой: границы этой доброты или контуры этой доброты, в чём доброта руководителя может проявляться? Потому что мы сразу себе можем представить обратную ситуацию, когда ты, скажем так, добренький, то есть потакаешь лени и разгильдяйству или недостаточно чётко выстраиваешь контуры этого процесса, в рамках которого сотрудник может двигаться к цели.

Александр Федотов
— Здесь интересный вопрос: в чём здесь грани доброты? Хотелось бы ещё определиться с термином «доброта», что это такое? Здесь получается так, что предпринимателей, инвесторов волнует, как же мы управляем, и мир наполнен консалтерами, которые проповедуют разные бирюзовые технологии управления, разбирают авторитарные стили и либеральные стили управления, разные вариации между ними и комбинации между ними. Это действительно так, а почему? Они все ищут эффективность. Для них доброта становится инструментом для повышения эффективности. Но, опять-таки, эффективность ради чего? То есть у тебя всё равно остаётся вопрос: для кого, для чего, почему ты эффективен? Где вот это ключевое, исключительное благо?

Мария Сушенцова
— Конечная цель.

Александр Федотов
— Да. И на самом деле ответ на этот вопрос находится не в человеке, он находится в Творце этого мира. Православный взгляд на мир следующий: есть Творец мира, а есть созданное им творение. И единственный, кто знает и обладает полностью целеполаганием — что есть что, что есть хорошо, а что есть плохо — это Творец, то есть замысел Самого Творца. Но дальше как мы поступим? Если мы замысел сами генерируем и сами же назначаем его замыслом Творца — это утопия, мы занимаемся самообманом. Единственный способ честно решить этот вопрос — каким-либо образом от Творца узнать, какой же замысел. И вот это непростая задача, как можно заставить самое свободное существо в мироздании, то есть Бога, сотворившего весь мир, как-либо о себе вещать? Мы же не можем поставить задачу: «Господь Бог, будь пожалуйста так любезен, завтра в 14.00 в формате А4, в два абзаца, 12-м шрифтом Times New Roman дай нам, пожалуйста, отчёт, где, куда и чего». Нет. Человек поставлен над мирозданием как управитель миром, но сам-то он создан, и получается, что с Творцом у него отношения свободные. И здесь уже тайна, которая известна святым отцам, известна православным, того, как человек может всё-таки волю Божию узнать, узнать замысел Творца о себе. И что доброго может сделать человек? Ведь мы же очень сильно заблуждаемся, то есть мы можем для себя определить: вот это дело доброе, но на своих страстях, на своём самозаблуждении мы можем очень сильно ошибаться. Каждый вор оправдывает свой грех воровства, люди лёгкого поведения оправдывают своё лёгкое поведение, обманщик оправдывает свой обман и так далее. Тяжесть нашего положения в том, что мы очень часто залипаем в этом самообмане, и это настолько тотальная проблема, что человек может в этом самообмане всю жизнь прожить. И поэтому столь критичен вопрос: люблю ли я истину больше, чем самого себя? Только такой подход позволяет человеку отлепиться от самообмана и начать действительно что-то исправлять. А дальше у святых отцов рассказано о том, как можно идти за благодатью Духа Святого, как идти за Творцом. Нам от Бога даны координаты в Евангелии, то есть мы можем, ориентируясь на нравственный закон, уже понимать, смещаемся ли мы в сторону блага или в сторону не блага, и всё же эти координаты для себя находить. Но в высшей степени всё же откровение, открытие — это когда Господь непосредственно свою прямую волю вещает. Но кому Он вещает? Тем, у кого с Богом есть что-то общее, Господь может открыть по Его свободному выбору. Да, Дух Святой дышит, где хочет, и мы не можем как-либо безразмерного Бога загонять в какие-либо рамки. Но мир ориентированный, не безориентированный, и поэтому Господь тем, кто к Нему ближе, открывает свою волю так или иначе или направляет. Или, по крайней мере, может быть, и не ставит в оповещение, но ведёт человека той дорогой, которая для него полезна, угодна, зная его сердце, зная его устремление. То есть сам факт того, что нам что-либо открывается — это величайшее само по себе благо и не всем доступное. Кому-то без ведения дадут возможность этот путь пройти, это уже индивидуальная ситуация. Но главное, чтобы у человека было такое стремление, при наличии стремления будет добавляться уже и помощь. И в этих путях как раз что мне понравилось, это интересный вопрос, как нам повышать свою эффективность, мне очень нравятся примеры Александра Васильевича Суворова. С точки зрения исследователей, Суворов — один из величайших полководцев многих времён. Пример Суворова — это пример ультраэффективного эксперта, это был полный эксперт в том деле, которым он занимался, и очень крепко верующий человек. И именно на пересечении, на сочетании двух этих качеств появился такой вот непостижимый гений и талант. Если мы говорим про предпринимательство, про людей, которые созидают, что-то проращивают, то можно идти только тем путём, чтобы быть экспертом в своём деле. Много таких людей, много чего добились. Можно стать очень верующим человеком, но не быть при этом экспертом, тогда это уже не предприниматель, скорее всего. А можно соединить в себе экспертность и веру. И опыт, история знает, что это люди, которые достигают самых высоких показателей.

Мария Сушенцова
— Скажите, пожалуйста, как вы считаете, этика в предпринимательстве должна быть сконцентрирована в личности руководителя? То есть по принципу «спасись сам, и тысячи вокруг тебя спасутся». Лидер в том смысле, что человек концентрируется на своей внутренней работе, и, видя его изменения, другие, если захотят этого, будут меняться в его ближайшем окружении — например, в его компании или его контрагенты и так далее. Или вам ближе подход, что всё-таки если человек что-то понял про истину, то дальше это как-то транслировать на своё окружение и в соответствии с этим, обустраивать свою компанию? И тогда встаёт вопрос: до каких пределов тут можно и нужно доходить в перестраивании сотрудников, каких-то процессов взаимодействия с клиентами на этих новых началах?

Александр Федотов
— Вы знаете, это интересный вопрос, потому что Бога линейкой не измеришь. И ведь что такое жить по христианской этике? Это означает — жить так, чтобы ходить в благодати Духа Святого. Но ведь чтобы благодать стяжать, нужно, чтобы внутри человека произошёл внутренний выбор, чтобы внутри него произошло устремление, а это происходит в свободе. Ключевой момент — в свободе. И никто и ничто не может эту свободу отменить. Когда враги ловили наших партизан, устраивали им пытки, те не сдавали позиции. Почему? Потому что свобода, под какой бы гнёт их не загоняли. Поэтому я бы сказал так. Во-первых, вариант такой: «спасись сам и вокруг тебя спасутся тысячи», как, например, преподобный Серафим Саровский, к которым в очереди стояли тысячи. Конечно, это наилучший путь, но мало кому доступный. Быть таким, чтобы светиться благодатью Духа Святого непрерывно так, чтобы тебя в радиусе километра было видно и слышно —конечно, великолепно, но это удел единиц людей на планете Земля. А как же нам быть, если мы в такой мере не находимся? Либо идти и стремиться, может быть, это чьё-то призвание. Например, преподобный Серафим Вырицкий был долго предпринимателем, потом ушёл в монашество и стал такой свечой. Эта цель реализована, великолепный пример жизненного пути. Вот был детский сад, дальше — школа, потом взрослая жизнь предпринимательская, а дальше высшая академия — жизнь в благодати Духа Святого. Матерь Божия ему являлась, Господь духовные дары даровал. То есть, получается, такой путь возможен. Это большая редкость, но у кого будет получаться, я буду рад всячески и надеюсь, таких людей будет немало, это хорошо. Но как же быть немощным, которые до этого не дотягиваются? Нужно ли вокруг себя порядок наводить? Конечно, нужно. У Бога нет других рук, кроме наших. И если враги Бога хозяйничают и наводят здесь свои порядки, берут под своё управление и контроль все возможные ресурсы, ведь планета Земля находится в состоянии гибридной войны непрерывно, с момента создания по настоящее время. Поэтому человеку, осознавшему, что он с Богом и за Бога, дело Божие делает, что мешает и препятствует земными средствами устраивать вокруг себя правильный процесс, помогать другим людям, помогать открывать им глаза? Другое дело то, что помощь может быть разная, ведь первая заповедь Гиппократа — «не навреди», заповедь врача. То есть, если ты кому-то помогаешь, — не навреди. Можно своими непрофессиональными действиями навредить. Важно не только, что ты делаешь, но и как ты это делаешь. Можно помогать, а можно мешать.

Мария Сушенцова 
— Александр, я знаю, что вы также очень активно занимаетесь общественной деятельностью, которая связана напрямую с вашей верой. Расскажите, пожалуйста, об этом.

Александр Федотов
— Есть и такой эпизод. Скажем так, что деятельность эта возникла как последствие веры. Потому что когда к тебе приходит человек с проблемой, ты уже не можешь просто отмахнуться. Другое дело то, что люди, зная, что ты не можешь отмахнуться, начинают иногда этим пользоваться, и уже к тебе идёт такой поток, что просто у тебя времени не хватает. И здесь возникает своего рода необходимость: что успел, то успел, вот таким образом распределять ресурс. И из этих направлений есть ситуационные вещи, просто непредсказуемые, когда человек обратился за помощью и ему помощь оказали. Системный же подход, то, что у нас регулярно происходит — это проведение крестного хода. Это то, где мы сегодня находимся. К этому пришли следующим образом: родилась дочка, у меня есть крестники, племянники и так далее, и возник вопрос: как детям создавать детство? Ведь мы живём в мире городском, это асфальт, бетон. А снаружи — мир природы, мир живой, а живой-то мир поближе к Богу, это Богом созданная природа. Поэтому мы всячески пытаемся детишек вывозить именно в природное пространство, где будут трудности, которые они преодолеют, где они соприкоснутся со святыней, чтобы у них произошла такая качественная загрузка, которая их формирует. И мы на заре занимались тем, что устраивали байдарочные походы. От пешеходных отошли, потому что у друзей начали рождаться дети, а задача была, чтобы муж мог взять супругу и трех-четырех-пятерых детей — соответственно, это вещи, это тяжело, и всё это на себе нести трудно, а в лодку можно положить, и спокойно всё перемещается. Поэтому у нас были байдарочные походы, чисто с технической точки зрения. Эти походы нас научили спокойно жить в природных условиях. Мы брали точку на карте, говорили: «Пойдём сюда, нам здесь нравится» и просто без какого-либо обеспечения, без туристической компании шли и создавали живой процесс. Но потребность была больше: не только ходить в походы, но быть как-то ближе с Богом. А быть ближе с Богом — это как? И в какой-то год получилось взять с собой батюшку. Так сложился Промысл, что мы искали батюшку, а батюшка искал, с кем пойти в поход. И впервые получилась ситуация, когда, пройдя поход, я понимал, что мы наполнены благодатью. Более того, наш поход сопровождался чудесными совпадениями, такими вещами, которые бывают в паломничестве обычно, то есть у нас поход превратился в паломничество. И я понял, как это можно сочетать и насколько это прекрасно. Получается, на этих путях мы дошли до того, что у нас группа уже выросла до 85 человек, сработало сарафанное радио. Раньше было как: друга позовёшь, придёт друг, может быть с девушкой, в студенческие годы. А теперь у всех уже дети родились, поэтому позовёшь друга, а придёт пять, семь, десять человек. Ну и вот поэтому 85 человек. Мы начали тренироваться водить такие группы. У нас был поход в Архыз, например, 50 детей, 35 взрослых, всё получилось, накопили этот опыт. А дальше у нас было паломничество на Святую Гору Афон с друзьями, литургия на вершине, откровения, то есть такие промыслительные вещи, величественные, после которых хотелось пойти и сделать поклон святителю Николаю сугубым образом. После Промысл так сложился, что друзья позвали в Великорецкий крестный ход, и два года подряд, 2022-й и 2023-й, я с ними ходил в режиме одиночки: два моих друга и я с ними. Пройдя Великорецкий крестный ход, стало понятно, что дело это очень сильно недооценённое. Здесь, находясь в зоне комфорта, мы можем сомневаться, мы просто не знаем, что это такое. Нам может казаться это чрезмерно трудным и, наоборот, может недостаточно правильно пониматься нами, насколько это благодатно и полезно. А дело, на самом деле, очень серьёзное и очень мощное, потому что в обычной жизни проснулся, помолился, пошёл работать. Ну и сколько на внимание Богу уделил время? Понятно, что весь день надо перед Богом ходить, но такого сугубого какого-то обращения — полчаса там, и всё. А в крестном ходе поспал часика два-три, а всё остальное время у тебя сугубое обращение к Богу, и так в течение недели, это совершенно другая ситуация. Это и благодатью открывается, и на жизни отражается определённым образом. Возвращаясь, ты понимаешь, как же там было хорошо, хочешь купить билеты сразу на следующий год снова, хочется вернуться. И для меня стало однажды таким интересным открытием: идём мы крестный ход. По идее, мероприятие это тяжёлое. Ливень идёт, грязища. Передо мной идут два мальчишки, это уже обратный путь, осталось километров пятьдесят до прибытия. И они жалуются, такие: «Эх, жалко, крестный ход заканчивается. Быстро время пролетело. Целый год ждать, когда снова...» Я смотрю по сторонам: народ взрослый идёт, тяжело, думают, когда же крестный ход закончится, условно говоря, то есть на лицах читается мучение. А тут два таких ребятёнка, они просто в счастье полном! Думаю: так, надо попробовать с детьми. И в том году мы пошли, у нас было десять детей с собой, и мы увидели, как детям хорошо и легко. Причём крестный ход Великорецкий — 150 километров, а дети умудряются накрутить все 300, им же надо все лужи промерить, это очень интересно. А если пропустил случайно, то надо вернуться и ещё раз проверить, что всё правильно померил. (смеется) И, наблюдая всё это, мы поняли, что крестный ход — это золото, это недооценённая возможность. Одно дело — ты ребёнку будешь теорию рассказывать, а другое дело — ты его в практику на неделю погрузишь, он и трудности преодолеет, и помолится, и в атмосфере побудет, прочувствует её. А дальше же это уходит глубокими корнями. Дальше он вырастет, у него будут искушения стандартные для юности, но он будет знать, куда вернуться, и это будет в нём крепко. А потом, крестный ход — это не только воспитание, это всё-таки молитва за всю Россию, за всё, что с нами происходит, и Бог-то всё видит, всё знает. И это высочайшее самоотвержение, потому что надо преодолеть трудности, чтобы это произошло, а чем больше самоотвержения, тем больше любовь. И получается, какова любовь человека, такова и любовь Божия. Тут не линейка, конечно, но, тем не менее, это взаимосвязано между собой, поэтому дело это серьёзное. Мы поняли, что не просто мы так живём и развлекаемся, мы не развлекаемся, мы именно живём. Живём всецело, всеобъемлюще.

Мария Сушенцова
— Знаете, мне стало интересно, как вам удавалось замотивировать детей, которые ещё не знают, не пробовали, что такое пойти неделю, идти каждый день ночёвки в палатке, и приходили вы к какой-то святыне, к какому-то монастырю, то есть была цель определённая. Вот как из этих удобных, комфортных условий ребёнка выдернуть? Что ему пообещать, чтобы он первый раз согласился попробовать? Потом я верю, что ему захочется снова это почувствовать. Но как вы первый раз это делаете?

Александр Федотов
— Мои наблюдения показывают следующее: реакция ребёнка очень сильно зависит от реакции родителей. Дети, они чистенькие, им ещё ничто не страшно. Им эмоционально, с блеском в глазах расскажешь, и они готовы идти куда угодно. Но если в глазах не блеск, а страх, печаль или грусть, то это не интересно. Здесь, если хочешь помочь ребёнку, сначала настрой себя. И основная трудность, на самом деле, в том, чтобы взрослые, с их умом, с их тормозами, с их занятостью захотели оторваться и сделать этот шаг. А когда родители сделают, дети за ними легко идут.

Мария Сушенцова
— Да, это действительно так работает, я согласна. И если уж мы заговорили о детстве, о юношестве, что бы вы посоветовали молодым людям, молодому человеку или девушке, которые только делают первые шаги во взрослую жизнь? Допустим, они получили образование и думают: кем бы мне стать? Куда бы мне пойти, чтобы не ошибиться, выбрать и по душе, и по ценностям себе место для работы? А может быть, даже и своё дело начать, таким юным кандидатам в предприниматели что бы вы посоветовали с высоты вашего жизненного опыта? На что ориентироваться?

Александр Федотов
— Знаете, вопрос-то правильный, понятный, но в этом вопросе скрывается тяга к определённому комфорту и удобству. Тут тонкая грань такая, то есть можно захотеть этого, чтобы хорошо пристроиться, но это может быть наше внутреннее подспудное желание, а вопрос: какова воля Божия о тебе? Какой замысел о тебе? Ты себя можешь мнить инженером, но, может быть, ты космонавт, кто знает? А может быть, ты гениальный военный, история знает такие перипетии. И в то же время мы Бога не можем заставить нам сказать. Бог дал тебе жизнь, жизнь дал трудную, мир трудный. Причём настолько трудный, что мы рождаемся, живём в трудах, а потом умираем, и это самый главный экзамен, который уходит за грань, поэтому в нём есть определённая сокровенность, есть тайна Божия того, как всё происходит. И всё, что может человек сделать лучшего, это стараться. Просто не лениться, стараться. Видишь земные координаты — постарайся в них. Хочешь разобраться в Божьем деле — тоже постарайся. Как? Книжки почитай, молитвы почитай, к Богу устремись искренне и всецело. Трудно? Да, трудно. Не веришь? Но так дело в том, что вера-то — это подвиг. Ведь Господь сказал: «Блаженны видевшие и уверовавшие, но ещё больше блаженны те, кто не видел и уверовал». Дело в том, что мы, пройдя этот путь, когда закончится наша земная жизнь, с чем уйдём туда? Мы уйдём только с тем духовным багажом, который приобретём. Но духовный багаж мы можем приобрести только по-настоящему, нельзя его купить за пять копеек в магазине, можно только по-настоящему. А по-настоящему — это что такое? Это когда, простите за фразу, происходит проверка нас на вшивость: вот нищему подадим или не подадим, пожадничаем или не пожадничаем, а вот тут друг просит о помощи — мы отвернёмся или руку протянем? И так на каждом шагу весь земной путь. У Творца есть замысел о каждом своём творении. Если ты по-настоящему будешь взывать к Богу и при этом стараться сделать всё, что можешь, у тебя будут складываться обстоятельства, Бог часто общается с нами обстоятельствами. Вот в том диапазоне возможностей, который тебе дан, там и стараешься.

Мария Сушенцова
— Прекрасно, спасибо большое. Наверное, это можно было бы обобщить словами: «Ищите и дано будет вам, стучитесь и отворят вам». Я напомню, что в гостях у нас сегодня был Александр Федотов, православный предприниматель в сфере IT, член движения «Сорок сороков». У микрофона была Мария Сушенцова. Мы обсуждали вопросы, связанные с верой и делом, как предпринимателю устроить своё дело и какие вообще христианские смыслы можно на этом пути обрести. Спасибо вам большое, Александр, за этот разговор.

Александр Федотов
— Спасибо, Мария.

Мария Сушенцова
— Пожелаем вам всего доброго и успехов во всех ваших благих начинаниях.

Александр Федотов
— Взаимно. Всем Божьей помощи.

Мария Сушенцова
— До свидания, до встречи через неделю.

Александр Федотов 
— До свидания

---

Все выпуски программы Вера и дело

• «Вера и дело». Виталий Павлов
• «Поддержка людей с тяжелыми заболеваниями». Ирина Бакрадзе
• «Конференция «Вера и дело». Илья Кузьменков