«Волонтеры, сохраняющие храмы». Протоиерей Алексей Яковлев

Гостем программы «Светлый вечер» был руководитель волонтерского проекта по возрождению храмов Севера «Общее дело», настоятель храма преподобного Серафима Саровского в Раеве протоиерей Алексей Яковлев.

Разговор шел о том, как участие в сохранении старинных храмов меняет жизни людей. Отец Алексей рассказал о многочисленных волонтерских поездках проекта «Общее дело», о людях, которые участвуют в этих поездках и об удивительных историях того, как не только сохраняются храмы, но и сами люди меняются.

Ведущий: Алексей Пичугин

---

Алексей Пичугин

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. Друзья, здравствуйте, я, Алексей Пичугин, приветствую вас и рад напомнить, что на этой неделе наши традиционные пять программ посвящены защите и сохранению культурного наследия. В гостях у нас протоиерей Алексей Яковлев, руководитель проекта «Общее дело возрождения деревянных храмов Севера».

Вчера мы с отцом Алексеем говорили о людях Севера, о том, с кем в самом начале «Общему делу» приходилось встречаться, про тех, кто уже в возрасте или на протяжении жизни сохранял храмы, часовни. Благодаря им можно говорить о том, что эти святыни — это наше наследие, оно выжило и сумело дожить до того момента, когда отец Алексей с помощниками туда приехали и начали свою работу.

Сегодня мы больше будем говорить про «Общее дело» — проект, к которому мы в наших программах возвращаемся, потому что всегда хочется как-то и поддержать, и поговорить о том, что приносит зримую, действительно, пользу, и благодаря этим рассказам хочется надеяться: может быть, кто-то еще захочет присоединиться к «Общему делу».

Здравствуйте, отец Алексей.

Алексей Яковлев

— Здравствуйте.

Алексей Пичугин

— Правильно, отец Алексей, я понимаю, что людей мало не бывает и такое количество экспедиций — всегда кто-то нужен?

Алексей Яковлев

— Людей мало не бывает, и дело в том, что это, конечно, бОльшая польза, может быть, для людей экспедиции. Храмы — это отражение душ тех людей, которые их построили, и когда мы видим прекрасный храм, то, соответственно, именно такие были души тех людей, которые его созидали.

И состояние храмов — это тоже отражение душ людей. И когда человек едет для того, чтобы храм привести в достодолжное состояние, какое приличествует святыне, пусть, может быть, это будет не реставрация, а только лишь консервация, противоаварийные работы, то незаметно изменяется и его душа, и его душа тоже преображается.

Интересно то, что в наших экспедициях мы понимаем, что для того, чтобы всё было успешно, благополучно, для этого важно получить и благословение священноначалия, святейший патриарх Кирилл поддерживает наш проект, молится за него, и важно, чтобы всё происходило так, как и должно происходить в реставрации.

Есть основные правила реставрации, что реставрация происходит теми же инструментами, которыми было построено здание, теми же приёмами технологическими, из тех же материалов, и для правильной реставрации храмов ещё нужна очень важная молитва. И как русские люди раньше жили, читали утренние и вечерние молитвы, так же и у нас в экспедициях утром и вечером читаются молитвы по очереди, причём большинство людей, которые отправляются в экспедиции, молитвы читать не умеют. И для людей это в экспедициях становится, может быть, самым важным в течение дня и одним из самых лучших воспоминаний об экспедиции.

Действительно, когда ты едешь для того, чтобы что-то сделать для Бога, для Церкви, для людей, и чувствуется присутствие Господа, и лучше, чем молитва, нет ничего, потому что она объединяет людей и с Богом, и друг с другом. И вот когда люди возвращаются после экспедиции, рассказывают, что ты уже не можешь не помолиться вечером и чувствуешь, что твоя экспедиция стоит как будто рядом с тобой, что вместе совершается эта молитва. Для людей, которые отправляются в экспедиции, это является самым лучшим приключением, которое, может быть, было в их жизни, в хорошем смысле слова приключением.

Люди, когда бывают в поездках, что-то видят, но огромная важность, если человек может не только увидеть, но и что-то созидать, что-то сохранять, оставить какой-то след после себя. И вот люди, которые раньше были путешественниками, говорят, что побывали в разных уголках планеты, но чтобы что-то после себя оставить, чтобы сделать что-то очень важное и для храма, и для истории, и для своей души — такого раньше у них не было. И в этом плане экспедиция — это как раз возможность реально что-то сделать, то есть оставить свой след.

И люди, когда живут, обычно обращаются к Богу, говорят: «Господи, помоги в том-то или в том-то», а вот экспедиция — это возможность сделать что-то напротив, не в плане того, что «дай нам, Господи», а вот прими от нас нашу какую-то лепту для того, чтобы свои святыни, свою культуру, свое наследие сохранить для нашего народа, для наших детей. Поэтому в экспедиции чем больше людей собирается, тем лучше, и, конечно, очень важно, что экспедиции лимитированы командирами, то есть...

Алексей Пичугин

— Командир сам решает, сколько человек нужно в конкретную поездку.

Алексей Яковлев

— Вот сейчас на сайте «Общего дела» общеедело.ру выложено большинство поездок, их около 70 на будущий год, и рассказано о том, что необходимо.

Алексей Пичугин

— Наступающий сезон, 2026-го года?

Алексей Яковлев

— Да-да-да. Вообще мы готовимся к поездкам за 2 года, то есть за 2 года намечаются храмы, и те, которые мы берём в этом году — это храмы, которые уже заранее исследованы большей частью, то есть уже сейчас идёт работа архитекторов, которые создают проекты противоаварийных работ и согласовывают их с инспекциями по охране памятников и прочее.

Алексей Пичугин

— Я тут хочу только сказать, что мы возвращаемся к структуре, к тому, как всё устроено. Если кто-то наши программы про «Общее дело» слышал много раз, может быть, с одной стороны, он ничего нового не услышит, но это важно для тех людей, которые по каким-то причинам про «Общее дело» не знают. Таких людей много, потому что все мы живём в разной информационной составляющей, и кто-то впервые, может быть, или не впервые, но включил Радио ВЕРА случайно в машине, услышал про «Общее дело», заинтересовался, и он всегда искал что-то такое, где можно свои силы приложить, и понял, что вот оно, это здесь.

И каждый раз, когда Вы про это рассказываете снова, появляются какие-то новые вводные. Например, я сейчас первый раз от Вас услышал, отец Алексей, про то, что поездки планируются очень задолго, за два года, потому что это связано ещё и с необходимостью решать вопросы с органами охраны памятников, с архитекторами. Это не просто — приехали с бензопилой, расчистили место, вынесли мусор, но если речь идёт о консервации или о реставрации, особенно деревянных памятников, то здесь, конечно, нужны специалисты.

Да, простите, я Вас перебил.

Алексей Яковлев

— За 19 лет существования проекта на Русский Север отправилось более 500 экспедиций, мы обследовали 360 храмов и провели противоаварийные работы консервационные, в некоторых случаях реставрационные, в 205 храмах и часовнях на Русском Севере.

Алексей Пичугин

— А можно, простите, сразу небольшую статистику: сколько всего числится северных храмов в реестре? Ну, хотя бы Архангельская область, Вологодская — что мы берём за Север?

Алексей Яковлев

— Архангельская, Вологодская область, Коми, Карелия.

Алексей Пичугин

— Может быть, Вы помните примерную статистику, сколько всего храмов?

Алексей Яковлев

— Сейчас оставшихся храмов деревянных менее 400.

Алексей Пичугин

— То есть 360 из них Вами исследовано?

Алексей Яковлев

— Храмов и часовен исследовано нами 360, всего менее 400, может быть, где-то 390.

Каждый год исчезает несколько деревянных храмов, какие-то превращаются в руины, обрушиваются, какие-то сгорают. То есть каждый год есть потери по несколько храмов.

Алексей Пичугин

— А открытия ещё могут быть? Вы столько лет ездили и вдруг узнали, что есть храм или часовня, про которую Вы никогда не слышали, и туда никто особо и не добирался?

Алексей Яковлев

— Открытия могут быть, но небольших каких-то храмов, маленьких каких-то церквушек или часовен — такое может быть.

Большие храмы, конечно, уже все узнаны. И в рамках поездок экспедиция наша длится чуть больше недели. Человек, например, из Москвы уезжает в пятницу вечером, и в понедельник он уже на работе. И вроде бы здесь, в Москве, ничего не произошло. Но совсем другая история то, что произошло на Русском Севере. После труда этого человека какой-то храм или часовня ещё ближайшие 20 лет будут стоять так, как они оставлены ими. То есть не будет процессов разрушения и прочее. А может быть, это и реставрация, потому что у порядка 6-7 храмов и часовен в год происходит процесс реставрации. И таким образом у человека получается частичка, которую он оставляет на Русском Севере. И, в свою очередь, Русский Север тоже оставляет свою частичку в сердце этого человека.

А потом, когда заканчивается год, можно посмотреть, что было сделано в прошедшем году. И вот эта поездка — одно из самых радостных, самых светлых впечатлений. Потому что и люди, которые отправляются в поездку, это тоже хорошие люди. Люди, как я уже не раз говорил в этой студии, не просто хорошие, а ещё и решительные. Потому что отправиться за тысячу километров, жить в палатке, работать по 12-14, иногда и больше часов в сутки — для этого необходима решимость.

И удивительно, что там, на Севере, не кончаются силы. То есть, человек едет туда какой-то развалюхой, а там он понимает, что он может гораздо больше, чем он предполагал.

Алексей Пичугин

— А это ещё, знаете, толчок хороший для того, чтобы и в Москве, или там, где человек живёт, как-то собой заняться, что-то в себе изменить. Может быть, даже физически изменить. Потому что, Вы сейчас верно сказали, может, кого-то обидит слово «развалюха». Вот человек чувствует, может быть, даже и не чувствует, но он это начинает ощущать именно в экспедиции. Потому что там нужны силы. Здесь, в городе, он уже привык, что город достаточно много сил и энергии забирает, всё уже в каком-то привычном ритме — дом, работа, дом. А когда всё меняется, понятно, что для этого нужны силы. И ты ощущаешь, что и в Москве тебе, на самом деле, их не хватало.

Ты начинаешь как-то себя немножечко подтягивать.

И экспедиции неделю длятся или бывают всё-таки более продолжительные?

Алексей Яковлев

— Да, бывает, 10 дней, кто-то едет не в одну экспедицию, а в две. То есть заканчивается одна экспедиция, он переходит во вторую. Или, может быть, не один раз за лето может съездить в разные экспедиции.

Но чаще всего где-то 7-8 дней, потому что сутки уходят на то, чтобы доехать. Сутки уходят на то, чтобы вернуться. Это в среднем. И сутки, которые я как руководитель проекта требую, чтобы люди отдыхали. Потому что иначе они будут работать не останавливаясь, понимая, что от того, что они сделают сейчас, зависит судьба этого храма или часовни, которому, может быть, 300 лет, и в следующий раз сюда люди, может быть, уже и не приедут, по крайней мере, в ближайшие годы. Поэтому экспедиция длится недолго.

На Севере удивительным образом не только чистый воздух, белые ночи, если это лето, есть еще удивительное качество такое, что люди, хотя и спят не очень долго, но высыпаются. Это тоже парадоксально. Бывало, что люди едут с проблемами со сном и впервые с удивлением понимают, что там они спят.

То есть Север, как такой ключик, который открывает те ресурсы, возможности, которых ты раньше за собой не замечал.

Алексей Пичугин

— Мы вчера с Вами говорили про детей. С одной стороны, мы говорили про детей, которых привозят в деревни, и такое еще сохраняется.

Просто, когда ты в Москве, ты общаешься с знакомыми, у которых как раз дети того возраста, когда тебя самого возили к бабушке куда-нибудь, в моем случае в Подмосковье на дачу, у кого-то в более дальние деревни. Но сейчас это практически ушло. Сейчас редко-редко остались вот такие бабушки, которые живут в деревне, которым отдают детей.

Наверное, на Севере это все-таки больше сохраняется, у нас меньше здесь в Москве. Но люди, которые едут в экспедицию, наверное, тоже иногда берут с собой детей.

Алексей Яковлев

— Да, дети показывают себя совершенно удивительным образом в экспедициях.

Дело в том, что они видят своих родителей, которые не сидят с планшетом или смартфоном, которые не работают в обычном им непонятном каком-то режиме, а которые работают очень понятно. То есть они выполняют простые задачи или, может быть, очень сложные задачи, но дети видят своих родителей трудящимися — и дети преображаются. Вот интересно, Владимир Ростиславович Мединский как-то говорил, обратите внимание, что проблемы переходного возраста и проблемы, связанные со психикой, появились в тот момент, когда появились психологи, а это начало XX века, когда было свободное время, и стали какие-то проблемы с психикой появляться.

Вот там, в экспедиции, нет никаких проблем. Детей не надо просить сделать что-нибудь. Они делают изо всех сил и делают так, как родители даже не предполагали, что дети их способны на такое.

Алексей Пичугин

— А в каком возрасте это происходит? Возраст же, наверное, важен?

Алексей Яковлев

— Вообще, как говорят участники экспедиции, с двухлетнего возраста можно уже ехать с детьми. Я цитирую просто.

Алексей Пичугин

— Даже удивительно, потому что одно дело, когда родители едут куда-то отдыхать, даже на машине с двухлеткой, а другое дело, когда очевидно, что родители будут заняты на протяжении дня, будут работать, а двухлетка, двухлетний малыш — он как?

Алексей Яковлев

— Если человек едет с ребенком, это все, конечно, с командиром согласовывается, и появляется такая история, как маленький детский сад. То есть дети с кем-то, который за ними присматривает — это если маленькие дети. А начиная с 10-летнего возраста, они трудятся вместе со взрослыми. Да, и трудятся прямо как настоящие взрослые. То есть они чувствуют ответственность, и они хотят работать.

И этот опыт работы — это опыт очень сладостный. То есть это радость от созидания. Кто-то говорит, что в нашем проекте очень маленький путь от того, что было и что стало. То есть приезжает экспедиция — это руины в состоянии «мерзости запустения», изуродованные, заваленные мусором, еще как-то. Проходит неделя, и через неделю это храм, в котором служится, может быть, даже первая божественная литургия. Это совсем другая история. Проходит всего лишь неделя работы, и храм преображается, и люди видят это изменение. И работать радостно, то есть это тоже уникальное явление. Мне кажется, это еще связано с тем, что нам здесь, в Москве, очень тяжело находиться в обычных своих социальных рамках. Если, например, в экспедицию едет доктор наук, завкафедрой одного из ведущих вузов нашей столицы, то он не рассказывает, что он завкафедрой такого-то вуза.

Алексей Пичугин

— Но это же еще может обогатить досуг, в зависимости от того, чем этот человек занимается? А если это что-то общеинтересное, он может какие-то популярные лекции читать вечерами.

Алексей Яковлев

— Это все происходит само собой, и читаются лекции и по кибернетике, и вообще какие только лекции там не читаются. Во время того, как костер, ужин и прочее. Но важно, что к нему не относятся с уважением в том обычном формате, в каком это происходит в наших обычных социальных историях. Он там участник экспедиции, он там член команды. Команда состоит из самых разных людей. Я исследовал участников экспедиции, и оказалось, что большинство людей с двумя высшими образованиями.

Но потом я уже исследование прекратил. Команда сама по себе очень интересная. То есть едут очень интересные, замечательные люди для того, чтобы потрудиться.

И с одной стороны экспедиция — это открытие Русского Севера. Это открытие самых красивых мест, потому что храмы строились именно в таких местах. Это открытие и красоты самого храма, и технологий, по которым он созидался. Это удивление тому, какие же люди русские были трудолюбивые. Как здорово они все это делали! 300 лет простояло, и мы сейчас как раз с этим соприкасаемся. Как же хорошо и красиво они сделали! Это и открытие русской природы. И еще это замечательное открытие людей, которые рядом с тобой.

Часто бывает так, что складывается определенный костяк экспедиции, и из года в год эти люди ездят вместе. Кто-то добавляется, но этот костяк остается. И люди в обычной жизни своей друг другу помогают, поддерживают. Причем это люди с разных уголков нашей страны. Но получается такая вот слаженная команда, которая живет не только в рамках экспедиции, но еще и вообще во всей своей жизни. И это очень здорово.

Вот мы говорили о людях Севера в предыдущей передаче. И с людьми Севера очень важно тоже познакомиться. От них очень важно научиться. Очень важно их впитать, как бы их опыт, их глаза, их язык, их отношения, их гостеприимство. Это очень важно узнать, потому что это открытие. И так получается три открытия.

Первое — это открытие красоты русской природы, русской земли и святыни наших древних храмов. Второе — это открытие людей, которые едут с тобой. И третье — это открытие тех людей, которые там, на месте живут.

И может быть, как Вы отметили, они когда-то бывают суровы, но это внешне. Потому что если они видят, что ты приехал не для того, чтобы отдохнуть, а ты работаешь — это лучшая проповедь. Однажды мы уезжали из одной деревни в Каргополе. Мы проводили субботник в разрушенном каменном храме. И поработали там часа три или четыре, так горячо поработали вместе с местными жителями. Глава администрации, который приехал, говорит: «Я даже не знал, что тут столько людей вообще живет». Потому что собрались все. И вот через четыре часа совместной работы местные говорят: «Приезжайте к нам еще, с вами так хорошо работать». Когда люди приезжают для того, чтобы работать, не надо ничего говорить. Это лучшая проповедь, это лучшие свидетельства и о святости храма, и о важности в жизни Бога, и о ценности нашего наследия, и о том, что люди эти хорошие, им можно доверять. И вот в этом плане очень быстро получается сдружиться, и местные жители обеспечивают всем нашу команду.

Отец Владимир Суханов, замечательный батюшка, который служит во Владимирском храме при одной из больниц в городе Москве, рассказывает: «Я стал замечать, что опасно на Севере чего-то желать. Потому что мы работаем, трудимся, восстанавливаем храм. Я подумал: «Вот грибы в лесу, а у нас нет особо ресурсов, чтобы их собрать и прочее». На следующий день им принесли грибов. Причем столько много, что невозможно было съесть. Он подумал: «А еще в лесу есть ягоды». Им ягоды несут! Но когда он подумал о том, что вообще бы рыбы...

Алексей Пичугин

— Стройматериал бы неплохо еще...

Алексей Яковлев

— Нет, стройматериалы заранее привезли, складировали. «Неплохо было бы еще и рыбы». Им принесли столько рыбы, что не только не получилось ее съесть, но пришлось ее еще вялить, чтобы можно было с собой забрать.

Алексей Пичугин

— Можно про конкретный объект Вас спрошу, который для меня очень важен? Я очень его люблю, и это еще показывает, что экспедиции «Общего дела» для людей, которые из центральной части России едут, могут быть ближе, чем мы думаем. Это не только Архангельская область, не только Коми, Карелия, Вологда, но это Ярославская область, ближе Ярославля. Там стоит уникальный совершенно деревянный храм, единственный в Ярославской области самый старый деревянный храм, который никогда никуда не перевозился, потому что очень многие храмы переезжали в музеи деревянного зодчества, их просто с места на место могли разбирать, перевозить.

А вот этот храм, храм Иоанна Богослова на Ишне, он так называется, он всегда... Есть споры о времени его строительства, там хронология разнесена от самого конца XVII века до первой четверти XVIII. Я уверен, что многие из вас были там, но про этот храм не знают, потому что Ростов-Великий — это очень популярное у нас направление, люди едут постоянно в Ростов, это один из самых известных городов «Золотого Кольца», он очень удобен, из Москвы туда ходят до Ярославля, через Ростов удобные экспрессы, на машине очень удобно туда добираться. А вот к храму на Ишне никто не подъезжает обычно, хотя он, безусловно, того стоит. Чтобы туда попасть, надо по основному ходу трассы Холмогоры проехать, если на машине, вы в навигаторе найдете, там станция недалеко железнодорожная, а это очень доступный транспортно, уникальный деревянный храм, и я с радостью узнал, что, оказывается, «Общее дело» там тоже поработало, расскажите, пожалуйста, подробнее.

Алексей Яковлев

— Да, директор Ростовского Кремля — наш доброволец, который раньше с нами ездил в экспедиции, когда стал директором музея, в состав которого входит и храм святого Иоанна Богослова, то он, понимая, что ресурсов у музея, может быть, не так много, он обратился к нам для того, чтобы мы провели консервационные работы. В храме были протечки, нужно было устранить протечки на бочке, заменить некоторые полицы, которые уже превратились в труху, разгрузить свод храма, потому что за десятилетия в советские годы на потолке храма птицы оставляли свой помет, и, соответственно, этого помета может быть несколько самосвалов, и все это за десятилетия собралось, давит на потолок, могут прогибаться балки, и это, в принципе, для всех деревянных храмов, которые у нас в стране существуют, актуальный вопрос, что все это нужно вынести. И вот в этом плане, чтобы спасти храм, он обратился к нам, и, конечно, нам было очень приятно и радостно ему помочь.

Помогала бригада промышленных альпинистов, которая с нами ездит не первый год, и я приглашаю всех промышленных альпинистов в наши экспедиции, потому что проще значительно поставить леса с более высокой отметки, если нужны они для работ, и некоторые моменты гораздо проще сделать, если можно сделать это без лесов промышленным альпинистам. Если у вас, дорогие слушатели, есть промышленные альпинисты, расскажите про проект «Общее дело», потому что важно, чтобы человек не только делал что-то для себя, есть заповедь такая церковная, что десятую часть нужно отдать нуждающимся. И также в своей жизни можно сделать так, чтобы часть нашей работы была не для себя, а для Бога, для нашего наследия, для нуждающихся, и в рамках всех профессий такое, в принципе, возможно — что-то сделать не для себя, но в той области, в которой ты являешься специалистом.

Таким образом, промышленные альпинисты нам весьма даже нужны. И вот бригада наших промышленных альпинистов, под руководством командира, который одновременно является директором фирмы, эти работы осуществила. Работы проходили в двух экспедициях.

Первая была в мае 2025-го года, вторая была в августе, в начале августа. И все поставленные задачи были решены, и храм, одна из датировок 1725 года, как раз ему 300 лет, согласно этой датировке, исполнилось в прошлом году, был законсервирован. То есть ближайшие 15-20 лет он не будет разрушаться.

Алексей Пичугин

— Еще раз я призываю обратить внимание на эту церковь, потому что многие ездят по «Золотому кольцу» — а сейчас скоро снова наступит тепло, и все поедут — заехать посмотреть уникальный храм на Ишне. Просто возьмите фотографию этого храма в начале XX-го века Прокудина-Горского, сделанную с определенного ракурса, и сравните, вот просто приедете туда, встанете на то же место, посмотрите эту фотографию, посмотрите на храм, и вы увидите, что, конечно, что-то поменялось, но это все детали; завершение, звонница, может быть, немножечко изменились, навершие, но в целом этот храм такой, каким его задумали. Вот в очередной раз — я очень люблю это выражение, я его почерпнул из книжки Битова «Человек в пейзаже» — там конкретно про человека говорилось, но то же самое можно перенести и на наше наследие. Музеи деревянного зодчества — это вынужденная мера, которая позволила очень много сохранить, но эта вынужденная мера очень двоякая, потому что, с одной стороны, мы видим и можем себе представить, как выглядели определенные деревянные храмы, как выглядели избы, характерные для этого региона, мельницы (где мы еще мельницу увидим!), но с другой стороны, все это лишено того, как это задумывалось, ведь кто-то когда-то построил именно такой храм на таком месте, и для этого можно приехать. Всего несколько мест таких близ Москвы, где можно это увидеть.

Вот церковь на Ишне прямо возле Ростова-Великого — одно из таких, где этот храм сохранился в своем родном пейзаже, и если отбросить какое-то индустриальное окружение, сразу увидим все те просторы, весь тот рельеф, в котором когда-то его поставили. Удивительное место, очень его люблю, и очень рад был, что «Общее дело», оказывается, туда тоже съездило.

Алексей Яковлев

— В прошлом году мы провели работы в 42 храмах и часовнях на Русском Севере. В экспедиции отправилось около тысячи человек — 970. Было всего 72 экспедиции. На будущий год, 2026-й год, большинство экспедиций уже можно посмотреть, даты, командира, количество людей, которые необходимы для проведения поставленных работ.

И в настоящий момент детализируются все проекты, готовятся специалисты, которые поедут руководить работами. То есть процесс идет, также работает еще и школа добровольцев в рамках нашего проекта. Я хотел бы обратить внимание на слова Алексея по поводу того, что важно увидеть «человека в пейзаже» и вообще увидеть храм вот именно таким, каким он был.

Это замечательно, что храм остался таким же, каким он был. Нас формирует наше окружающее пространство. Я сделаю сейчас небольшую цитату Дмитрия Сергеевича Лихачева.

«После войны в Ленинград вернулось не более 20% его довоенного населения. А тем не менее, вновь приехавшие в Ленинград быстро приобрели те четкие ленинградские черты поведения, которыми по праву гордятся жители нашего города. Человек воспитывается в окружающей его культурной среде, незаметной для себя. Его воспитывает история, прошлое. Прошлое открывает ему окно в мир, и не только окно, но и двери, даже ворота — триумфальные ворота. Жить там, где жили поэты и прозаики великой русской литературы, жить там, где жили великие критики и философы, ежедневно впитывать впечатления, которые так или иначе получили отражение в великих произведениях русской литературы, посещать квартиры, музеи — значит постепенно обогащаться духовно». Это говорит Дмитрий Сергеевич Лихачев о Ленинграде. И действительно, если в Москве спросить у проходящего человека, где находится та или иная станция метро, он скажет вам идти вот по этой улице и направо.

Я сам на себе испытывал, что бывает в Ленинграде или в Санкт-Петербурге, когда спросишь — он пройдет с тобой до этой станции метро.

Алексей Пичугин

— Ну, это надо найти ленинградца такого, петербуржца, который прочувствует.

Алексей Яковлев

— Но вот у меня получалось именно так. Я однажды опаздывал на культурный форум, как раз нужно было встретиться с министром культуры там. И человек прошел со мной чуть ли не квартал для того, чтобы показать, в какой подъезд, куда мне заходить. Это была его инициатива, не моя. Я ему ничего не объяснял, просто спросил, где такой-то адрес.

Алексей Пичугин

— Конечно, это тоже к разговору о том, как человек воспринимает свое место. Воспринимает его своим, или он себя в нем временно видит?

Алексей Яковлев

— Александр Суворов говорил: «Докажи на деле, что ты русский».

И встает вопрос: а русский — это кто? А как это — русский? И вот для того, чтобы понять, как это — «русский», нужно приехать в один из храмов по совету Алексея, храм святого Иоанна Богослова в селе Богослово. И посмотреть. И тогда, может быть, что-нибудь из слов Александра Васильевича Суворова станет понятно, что же такое быть русским.

Это задача. Это задача вообще человека — напитаться и понять свое место в истории, свою ответственность перед историей. Это задача человека не просто прожить свою жизнь, а понять, как жили и что хотели поколения, которые жили до него. И что важно оставить поколением, которые будут идти после тебя. Это касается, безусловно, и твоих собственных детей. То есть, осознание себя в рамках истории народа — это важная задача, которую нужно решать.

И вот интересно, что когда человек решает эту задачу, он чувствует себя более счастливым. Он как бы находит свое место. Он понимает, от чего, для чего. И вот эти вопросы глобальные, стратегические помогают уже в решении и всех остальных маленьких тактических вопросов и задач.

Алексей Пичугин

— Как Вы сейчас ездите в экспедиции? Когда это «Общее дело» стало таким масштабным проектом, куда Вы ездите, как Вы выбираете места, как Вы время находите для того, чтобы выезжать?

Алексей Яковлев

— Я, как обычный священник города Москвы, имею один месяц для того, чтобы куда-то поехать. И я еду туда, где часто проводится первая литургия с момента, когда храм закрыт.

Вот в прошлом году я был в Псковской области, в деревне Петрилово, где литургию совершали два архиерея. Храм там был построен не так давно, в начале XX века, 1905 год. Уже в стиле модерн, деревянный храм с каменным полом залитым, то есть там уже и новые технологии.

И митрополит Псковский и викарий Святейшего в Москве, митрополит Арсений, митрополит Псковский Матфей, который раньше с нами ездил не в одну экспедицию, сам трудился, колол дрова, жил в палатках.

Алексей Пичугин

— Уже будучи архиереем?

Алексей Яковлев

— Уже будучи архиереем, да. Он прям реально все, что мог делать для нашего проекта, делал. Молодежи рассказывал о проекте. Он возглавлял одно время целых три викариатства, Владыка Матфей, и в Москве. Это больше двух миллионов человек.

Я с ним прощаюсь, он говорит: «Ну, сделал все, что мог». И когда он говорил: «Отец Алексий, какой храм бы взять, куда бы поехать нам с молодёжью московской?» Я находил для него храм, где много нужно будет денег вложить на стройматериалы с тем, чтобы ресурсы Владыки могли бы как раз именно такой храм и подъять.

Вот у нас в Коми такой храм огромный был сделан вместе с Владыкой. И в прошедшем году Владыка Матфей принял участие в экспедиции. Литургию служили вместе два архиерея, два митрополита в деревне, в которой в дореволюционные годы, вероятно, никогда архиерея-то и не видели.

И вот местные жители, оказалось, ездят в далёкие храмы от своей деревни. Дачники точно так же. Они на основе того, что проводились работы, между собой познакомились, верующие люди. Они сплотились и дальше о своём храме продолжают заботиться. То есть, когда он был в руинированном состоянии, они понимали, что ничего не могут сделать. Что это выше их возможностей, компетенций. Хотя я бы так не сказал. Потому что всегда нужно просто начинать делать, а потом обязательно присоединяться те, кому это дорого. Так вот, экспедиция стала толчком для того, чтобы именно в этой деревне Петрилово сложилась бы церковная община.

А ещё я был в удивительном храме, потрясающе красивом, на зимнем берегу Белого моря, в деревне под названием Козлы. Храм огромный. И работали мы там два года. В первый год перекрыли кровли храма.

Алексей Пичугин

— Это Архангельская область?

Алексей Яковлев

— Да. Второй год — провели работы с нижними венцами, поменяли фундаменты. Там специальные фундаменты на таких пеньках. Они изначально тоже таковыми были. Храм относительно молодой, ему всего 200 с небольшим лет. И также там служилась первая божественная литургия. Мы служили вместе с древлехранителем Архангельской митрополии, отцом Владимиром Новиковым, протоиереем. И он же теперь возглавляет наш филиал в Архангельской области, филиал «Общего дела». Не просто было туда добраться, потому что был шторм, и нас отвезли МЧС-ники. Помогли нам вместе с хором добраться, хотя это тоже было немножко рискованно. Потому что волна большая, нужно перегружаться с катера на лодку. И если нам, мужикам, это было проще, то хору это было, скажем так: я за них очень волновался, но они были счастливые, улыбались, и в общем, все прошло хорошо.

И в других экспедициях, конечно, я был, в прошедшем году, но в первую очередь там, где служится первая литургия. А в каких-то экспедициях я хотел побывать, но не получилось. 72 экспедиции, конечно, туда отправляются и другие священники из Москвы, и есть те, которые трудятся вместе со своими прихожанами, а есть те, которые путешествуют из одного храма в другой, например, по реке Онега, или по Карелии и там совершают службы, потому что местных священников очень мало.

У каждого из местных священников там 10 храмов. Понятно, что он бывает не чаще, чем раз в два месяца в том или другом храме. И в таком формате помощь московских священников там приветствуется, и тем более эти храмы были руинированы, а началась в них богослужебная жизнь как раз с момента, когда были проведены работы.

Поэтому священников вместе с прихожанами, которых они, может быть, хотят сплотить, сдружить, сделать единым целым, мы также ждем в рамках нашей экспедиции.

Алексей Пичугин

— А как у Вас командиры экспедиций работают? То есть это люди, которые... Ну, он командир уже не один год, да? И он полностью свободен в наборе людей. Он же является координатором. Люди должны вот к нему приходить. Не просто куда-то в «Общее дело», а к нему, увидев на сайте место, куда хочется поехать?

Алексей Яковлев

— На сайте указана экспедиция, храм или часовня, как добраться, условия жизни, какие работы необходимо провести, и небольшая информация о командире экспедиции. Кто-то из командиров съездил пять раз, кто-то 25 раз в экспедиции.

И командир работает вместе с архитекторами, которые ставят задачи. Командир отвечает за то, как они будут реализованы. Он контролирует работу профессионалов, которые привлекаются, профессиональных реставраторов. И он знакомится со своей командой до начала экспедиции.

Алексей Пичугин

— А как командиром становятся?

Алексей Яковлев

— Если человек съездил несколько раз, и командир говорит, что вот этот человек ответственный, уравновешенный, замечательный, смело можно его командиром ставить, то тогда проводится еще с ним определенная работа, обучение, и тогда уже ставится человек командиром. И командир распределяет обязанности в своей экспедиции, потому что кто-то будет отвечать за медицинскую часть. У каждой экспедиции свой врач или даже два. Кто-то будет отвечать за приготовление еды, кто-то будет работать. Будут профессионалы, которые будут руководить работами, но все вопросы как раз решает командир.

Будут люди, которые будут отвечать за фотографию, за съемки, за ведение журнала того, что там и как происходило. То есть обязанности распределяет командир в зависимости от склонностей тех людей, которые так или иначе попросились в экспедицию. Происходит собеседование сначала по телефону онлайн, а потом уже, может быть, потребуется встреча, может быть, нет. Это в зависимости от того, как командир решит. И дальше люди уже могут встречаться на вокзале, когда садятся в поезд.

Алексей Пичугин

— А едут все централизованно?

Алексей Яковлев

— Нет. Бывает, что централизовано. В зависимости от того, куда едут и у кого какие возможности. Кому-то удобнее приехать на машине, привезти какие-то еще вещи, например, палатки.

Алексей Пичугин

— Я так понимаю, что люди с машинами ценятся очень?

Алексей Яковлев

— Но вообще ценятся все люди.

Алексей Пичугин

— Понятно, но просто наличие машины в данном случае не какой-то там решающий фактор. Но это просто еще одно подспорье.

Алексей Яковлев

— Может быть, да. На самом деле как-то получается, что находится такой баланс правильный, что количество людей, которые хотят отправиться в экспедиции, совпадает с количеством командиров, и рост проекта зависит именно от командиров. То есть добровольцев может быть много.

А командир — это как раз то сокровище, которое постепенно выросло, получило опыт и которому можно доверить ту или иную экспедицию, и он будет отвечать за каждого из добровольцев. Ценятся, конечно, мужчины, потому что все-таки это Север, и это сложные работы, хотя и женщины тоже не только на кухне трудятся. Бывает, что женщины в рамках экспедиции могут антисептировать, они могут что-то убирать, они могут косить, они могут работать молотком, например, ондулин прибивать. Они легче, чем мужчины, и в этом смысле получается у них иногда лучше. То есть разные бывают задачи, но так или иначе это все абсолютно индивидуально, и если есть желание что-то хорошее для Бога сделать и решимость, то, в принципе, можно оставлять заявку на сайте общеедело.ру.

Алексей Пичугин

— У вас примерно 15 человек в экспедиции?

Алексей Яковлев

— Да, в среднем, от 9 человек до 15, иногда 30-ти, иногда 40-ка, в зависимости от тех объемов, которые необходимо сделать: если это небольшая часовня, 40 человек там не нужно, а если это большой храм и можно распределить, что одни делают трапезную часть, другие делают алтарь, третьи делают венцы, кто-то делает пол, то есть в зависимости от объемов работ распределяются люди.

Алексей Пичугин

— Участие платное, но деньги идут на проезд и питание?

Алексей Яковлев

— Участие бесплатное, то есть абсолютно бесплатное.

Алексей Пичугин

— А вот написано здесь в экспедициях: стоимость расхода, а, расходы 20 тысяч или 15 тысяч — это проезд и питание.

Да, это расходы, которые человек соглашается, вот оплачиваем билет.

Алексей Яковлев

— Да, это его билет, и еда, которая покупается централизованно, привозится из Москвы, если там нет каких-то «Пятерочек» рядом, или что-то привозится из Москвы, потому что питание составляется заранее на каждый день, и на три раза в день в экспедиции еще в Москве. И люди понимают, сколько им нужно тушенки, консервов, макарон, гречки и так далее.

И в отношении питания: нигде так вкусно не кормят, как в наших экспедициях. Потому что женщины, которые трудятся на кухне, готовят все это на кострах, они понимают, что будут кормить тех, кто делает храм. И они просто в восторге от того, что там происходит. Им хочется как можно вкуснее накормить. Поэтому такого разнообразия в питании нет нигде. Даже я думаю, что в ресторане так не покушаешь, как вкусно покушаешь в наших экспедициях.

Вот о том, как замечательно кормят, свидетельствуют вообще все экспедиции. То есть «овсянка, сэр» — такого не бывает.

Алексей Пичугин

— Овсянка — почему? Может быть овсянка.

Алексей Яковлев

— Да, но это просто обед, завтрак, ужин и так далее. Ничего подобного. То есть уникальное разнообразие, и еще вдобавок и свежий воздух, и какие-нибудь ягоды, черника, брусника. Чаи на травах. Это вообще, конечно! То есть экспедиция — это, с одной стороны, радостный труд, а с другой стороны, абсолютно уникальная возможность покушать.

И представляете, люди работают по 14 часов, возвращаются и говорят: «Я там поправился». Он не набрал жира, он набрал мышц, потому что он работал, но в то же самое время его очень здорово, очень вкусно кормили.

Алексей Пичугин

— И помимо экспедиций, люди потом еще собираются.

То есть это не только где-то на Севере, в Архангельске, в Костромской, в Вологодской области, но еще и потом, если они живут в одном городе, они могут собираться, обсуждать, планировать. Это «Общее дело» экспедицией не заканчивается.

Алексей Яковлев

— Да, подготовка к экспедициям, которые начнутся большей частью летом, идет уже сейчас. Сейчас стройматериалы завозятся зимой, когда реки скованы льдом и более удобно по ним проехать. Завозятся, складируются рядом с храмами. Это тоже экспедиции, в которых большей частью мужчины участие принимают.

А начиная с мая месяца, уже начнутся трудовые экспедиции, которые будут непосредственно трудиться, работать. Вообще же, у нас в Москве, при нашем храме, на деньги Фонда президентских грантов мы открыли Выставочный центр Наследия Русского Севера.

Алексей Пичугин

— Постоянно действующий.

Алексей Яковлев

— Постоянно действующий. И можно приехать и посмотреть. У нас замечательная экспозиция картин, посвященная Русскому Северу. У меня супруга-художник Татьяна Юшманова. И когда говорит священник, что у него супруга-художник, то все думают: «Ну да, понятно». Но на самом деле все совсем по-другому.

Если вы посмотрите в интернете Татьяну Юшманова, то поймете, насколько же этот человек умеет точно, красиво, глубоко, с прекрасным мастерством Русский Север на своих полотнах отобразить. И это и картины, и предметы быта, и иконы. И вот одна из икон, которая экспонируется... Я уже рассказывал эту историю, но она потрясающая, причем связанная с иконой, которая называется Знамение. Вы помните, что новгородцам эта икона помогла победить, остаться непорабощенными.

И само название Знамение именно как раз из-за этого происходит, что как бы укрепление и утешение, и знак победы. После одной из экспедиций, вернувшись домой, девушка просматривала американский антикварный аукцион и увидела икону, решила, что надо ее купить, она должна быть у них в квартире. Посоветовалась с мужем, и они купили эту икону в Америке на антикварном аукционе, и когда ее привезли в Москву, то на обратной стороне иконы она прочитала, что это икона из Архангельской губернии, храма в деревне Ижма, храм 1613 года и так далее.

Она подумала: «Интересно, а вдруг в этот храм будет экспедиция нашего проекта, или, может быть, была когда-то». Позвонила координатору, а координатор говорит: «Прямо сейчас там проходит экспедиция, а завтра отправляется вторая, которая будет первую литургию в этом храме совершать с момента его закрытия за последние 100 лет». И она поняла, что эту икону привезли не ей в квартиру, что она вообще не для своей квартиры эту икону купила.

Она отвезла, передала священнику, который ехал в экспедицию. Представьте, когда в храм возвращается икона, которая была какое-то время на другой стороне земного шара, и к моменту первой литургии день в день возвращается! Какие ощущения были у людей! Это никаким образом невозможно предугадать, сымитировать. Вдобавок еще и само Знамение как таковое.

Алексей Пичугин

— Спасибо большое! Мы сегодня говорили об экспедициях «Общего дела», о том, как участвовать, куда ехать, а все подробности вы найдете на сайте общеедело.ру. Прощаемся, до новых встреч. Всего доброго.

Алексей Яковлев

—До свидания, дорогие друзья.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Вербное воскресенье, Страстная седмица». Протоиерей Максим Первозванский
• «Семья и пост». Священник Дмитрий и Ника Кузьмичевы
• «Русские иконы и авангард». Ирина Языкова

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов