«Музыка и вера». Анатолий Мошкович

Гостем программы «Вечер воскресенья» был музыкант Анатолий Мошкович.

Наш гость рассказал удивительную историю своего прихода к Богу и исцеления от тяжелой болезни, а также поговорим о том, как музыка и творчество соотносятся с верой.

Ведущие: Игорь Цуканов, Кира Лаврентьева

О. Игорь

— Добрый вечер, дорогие друзья!

«Вечер воскресенья» на Радио ВЕРА.

У микрофона — Кира Лаврентьева...

К. Лаврентьева

— Добрый вечер!

О. Игорь

— ... и я — дьякон Игорь Цуканов.

И, как обычно, в это время в студии у нас бывают гости, с которыми мы разговариваем на тему «Христианин в обществе».

Сегодня у нас — очень замечательный и музыкальный гость, которого зовут Анатолий Мошкович — музыкант, автор песен.

Анатолий, добрый вечер! Очень рады Вас видеть у нас в гостях!

А. Мошкович

— Добрый вечер! Добрый вечер, дорогие друзья!

О. Игорь

— Вы знаете... вот, когда мы с Кирой готовились к беседе, к встрече нашей сегодняшней, то, конечно... ну... какие-то Ваши интервью читали... и, вот, что меня задело — в хорошем смысле зацепило — Вы рассказывали, что Вы... по-моему, с 10 лет... очень и очень глубоко были погружены в музыку... и Вы учились музыке, и, в общем, у Вас были все предпосылки для того, чтобы ею заниматься, что называется, профессионально. Чтобы получить полное музыкальное образование... и, вот, конечно, эта история со Святославом Рихтером, который сыграл в Вашем присутствии, кажется, «Лунную» сонату... да?...

А. Мошкович

— Нет.

О. Игорь

— Не «Лунную» сонату?

А. Мошкович

— «К Элизе», Бетховена.

О. Игорь

— А, «К Элизе», да... и, вот, эта картинка, которая, в результате его... под воздействием его игры, как-то у Вас в сознании возникла... и потом оказалось, что... в общем... Вы тоже так чувствуете музыку, и тоже можете так играть.

Но потом как-то всё пошло немножко иначе. То есть, Вы пошли каким-то чуть-чуть другим путём. Вы, всё равно, музыкант... но... что называется... Вы не занимаетесь этим, вот, каждую минуту своей жизни. То есть, Вы пошли чуть-чуть в другую сторону.

Вот, не могли бы Вы этот факт Вашей биографии немножко поподробнее рассказать... как это получилось?

А. Мошкович

— Ну... во-первых, «музыкант — это диагноз», шутят мои друзья-музыканты. Поэтому... каждую минуту, не каждую минуту, но музыка звучит, практически, всё время. Всю мою жизнь.

А почему, вот, так сложилось, что это не стало моим куском хлеба... ну... надо ещё учитывать то время, когда всё это происходило — это был конец 80-х. Я даже пытался продолжать, на самом деле, учиться, но... преподаватели были очень заняты сами — зарабатыванием себе тоже на кусок хлеба и... и, вот, случился такой, вот, момент, когда... в моей судьбе мой отец принял определённое участие.

От его позиции зависело, пойду ли я в профессиональную музыку, либо не пойду. Но, постольку, поскольку — это человек, который очень хорошо помнит Вторую Мировую войну, будучи ребёнком... слава Богу, он жив до сих пор, ему 92 года — вот, недавно отпраздновали... он помнит голод. И он помнит эти ужасы начала войны — тем более, что он с Западной Украины, из еврейского местечка, и, соответственно, с детства — вот, когда они бежали... немцы туда пришли на третий день, и они чудом успели убежать, их дед вывез... успел вывезти свою семью и ещё нескольких родственников, собственно, а все остальные, к сожалению, там остались навсегда, в этом местечке. Местечко Дунаевцы, Каменец-Подольского района. Там были каменоломни, и, вот, они все там... остались. И, вот... жизнь поменялась в одночасье. И он помнит этот — голод. Настоящий голод.

А дед — их довёз до какого-то безопасного города... относительно безопасного, посадил на поезд — отправил куда-то в эвакуацию, сам записался добровольцем, пошёл... попал на фронт, и, вот, в Севастополь в морскую пехоту был зачислен. Где, собственно, вскоре и погиб.

И, вот, они остались одни... судьба была непростая... было много всевозможных путей, в то время. Он, в конце концов, выбрал спорт — занялся боксом. Не потому, что он его так любил, а потому, что там давали ещё карточки на хлеб дополнительные. И, вот... потом стал сам себя делать... и, поэтому, цену куску хлеба, наверное, он, как никто другой, знает.

Поэтому, он с крайне прагматичных позиций смотрел на эту ситуацию. То есть, моя учительница — Регина Павловна Толстых — заслуженный учитель России, на сегодняшний день... по-моему, даже не единожды... она, конечно же, была двумя руками за то, чтобы продолжать моё обучение, готовить меня и в училище... ну, и... дальше как-то меня вести по жизни.

Но, в конце концов, без моего какого-то фанатичного увлечения этим делом, и без чёткой позиции родителей, безусловно, это реализовать было нельзя. Я же, на тот момент, ещё был... полуфабрикатом, ещё толком сам не понимал, что я в жизни хочу, что мне нужно... она мне, правда, сказала, что: «Много времени не пройдёт, когда ты всё осознаешь, и будешь локти кусать... но время уйдёт... ты его упустишь». Поэтому, обратившись к отцу, который просто позвонив своему другу, кого он знал в этом мире, скажем так... который ему просто объяснил на пальцах, что такое профессия пианиста... в оркестре, там... сколько... много скрипок... да... и всего один рояль. Вот, и он и говорит: «Понимаешь, старик... вот и считай. А что с ним будет дальше? Пробьётся... не пробьётся... какой характер у него сформируется... это же ещё мы с тобой не знаем».

Поэтому, отец... именно, как отец... выбрал кусок хлеба. А я, действительно, вскоре, как она и предрекла, пришёл к Регине Павловне и сказал, что — да, я не могу без этого жить. И она меня даже стала... вот... помогать готовиться, всё-таки, в музыкальное училище, но... дальше уже выбор, в общем-то, был небогатый. Потому, что надо мной висела служба в армии, а тогда ещё...

О. Игорь

— Афганистан.

А. Мошкович

— ... да... был Афганистан... и, поэтому... тут уже отец, взяв бразды правления в свои руки, сказал: «Нет, сынок, ты будешь учиться там, где есть Военная кафедра». Ну, и, в подтверждение, в общем-то, его слов, мой близкий друг и соавтор Владислав Шилабод — вот, текст в песне, которая сегодня, надеюсь, прозвучит, «На облаке» — это, вот, как раз, его авторство... и он, когда попал туда, в армию, он мне прислал оттуда письмо, что: «Толик, тебе сюда нельзя». А нельзя — потому, что он меня очень хорошо знал. Я искренне некоторых вещей в жизни не понимал. Ну, не было опыта — вот, и не понимал. Я не понимал, зачем ходить строем... ну, и так далее... то есть... я не был бунтарём, но... просто, искренне этого не понимал. Не понимал многих других вещей... не очень хорошо был знаком с дисциплиной, поэтому...

О. Игорь

— Может быть, нам сейчас, как раз, эту песню и послушать? Коль скоро, о ней зашла речь... и, коль скоро, зашла речь об авторе слов, да?

А. Мошкович

— Да, текст Владика Шилабода, с которым мы...

О. Игорь

— А что это за песня?

А. Мошкович

— Эта песня... скажем так... состоянием — немножко меланхоличная, об определённом состоянии души. Постольку, поскольку — это мой близкий друг... пожалуй, ближайший друг, с которым мы в одном классе ещё учились, и дружим класса со 2-го... может быть, с 3-го... то многие вещи мы с ним сопереживали вместе, и на многие вызовы жизни тоже реагировали вместе. И я приносил ему музыку — он прекрасно понимал, о чём это... он это чувствовал, и потом это всё вербализовывал в тексте, и — наоборот.

Вот, здесь, как раз, произошла ситуация... я принёс музыку, и он, тут же это почувствовав, вот... скажем так... протранслировал это состояние в словах.

О. Игорь

— И это будет песня...

А. Мошкович

— «На облаке».

О. Игорь

— Слушаем, дорогие друзья, песню «На облаке».

— ПЕСНЯ-

+++

О. Игорь

— Песня «На облаке», Анатолий Мошкович, дорогие друзья.

И, вот, Анатолий у нас, как раз, сегодня в гостях — «Вечер воскресенья», Радио ВЕРА.

У микрофона — Кира Лаврентьева и дьякон Игорь Цуканов.

Анатолий, хочется, конечно, вспомнить ещё такой, тоже важный, эпизод Вашей жизни, как... приход к вере, мы, обычно, это называем... но, в Вашем случае, это была какая-то, такая... очень яркая история.

Я, так, понимаю, что это произошло в 21 год, да?

А. Мошкович

— Да, мне был 21 год.

О. Игорь

— Вот, может быть, Вы могли бы как-то рассказать для наших слушателей, как это произошло, и... вот... был ли это тот самый момент, когда, действительно... в этом смысле... Ваше отношение к Церкви, к вере — раз и навсегда изменилось? Или, может быть, потом были какие-то ещё... ступенечки, такие, в эту сторону?

А. Мошкович

— Наверное, вся жизнь — это ступени. Это, вот, одна из этих ступеней.

Задумался я об этом, в действительности, намного раньше, чем в 21 год... ну, наверное, как...

О. Игорь

— Но это же было ещё время, когда все книжки появились... да?... храмы стали открывать...

А. Мошкович

— ... да... как и любой человек. Но... у меня случилась болезнь... был... скажем так... желудочно-кишечный тракт мой поражён, была онкология, совершенно... хотя, у меня язва была много раньше, но то, что... вот... это будет, вот, так — никто предположить не мог. Тем более, я... ну, там... так получилось, что я... скажем так... в какой-то момент, перестал понимать — кто я... где я... вот. Была встреча с девушкой — в этом возрасте это часто бывает, и, когда мы расстались, я немножко потерялся. Зациклился. Вот. А когда... уже, вот, выходить из этой ситуации, к сожалению, мне пришлось через болезнь.

Пролежав больше месяца в больнице, мне сказали, что динамика не очень хорошая, и, если я хочу дожить до 30 лет... «хотя бы, до 30», как мне сказали, дословно... мне необходимо соглашаться на эту операцию — операция обещала быть калечащей, о чём меня сразу предупредили, но других шансов нет.

Понимая, как бы, всю сложность этой ситуации, единственное, о чём я попросил своих врачей, это чтобы меня отпустили домой — хотелось бы повидаться с родителями. И я приехал туда, домой — они тогда жили на даче в «Заветах Ильича»...

О. Игорь

— Это под Москвой...

А. Мошкович

— Это Подмосковье, да, Пушкинский район... сейчас, наверное, это один из районов Пушкина стал.

Вот. И, взяв собаку гулять, я встретился с соседкой, с Людмилой Николаевной, которая, меня увидев — а весил я, на тот момент, где-то, порядка 48 кг, при росте 178 см... достаточно истощённый был у меня вид — она спросила, что со мной. Я сказал, что... вот... такая, вот, ситуация. Она говорит: «А ты в храме был?» Я говорю: «Ну, я, честно говоря... не знаю, зачем... и почему я должен туда идти... и что там делать, я тоже не знаю». Она, так... улыбнулась, на меня посмотрела пристально, и говорит: «А ты — сходи. Хуже-то не будет!» Я говорю: «Это уж точно».

А — где... куда? А это была пятница. Я приехал только, меня где-то после обеда отпустили с больницы... пока туда доехал — уже...

О. Игорь

— ... вечер...

А. Мошкович

— ... время, да, такое... в районе половины пятого, может быть... Но это, где-то, сентябрь, золотая осень, бабье лето...

Я завёл собачку домой — туда, на дачу, и — пошёл. Она мне объяснила, как пройти. Это храм... недалеко оттуда находится... «Новая деревня» называется место. Это храм, где служил отец...

О. Игорь

— ... Александр Мень...

А. Мошкович

— Да, отец Александр Мень.

Вот. И я пошёл туда — напрямки, через поле.

О. Игорь

— А он, как раз, к тому времени, недавно был убит... да?

А. Мошкович

— Да. Дошёл туда с трудом — потому, что слабость была сильная очень... я ничего не ел, потому, что, ещё. Ну, то есть... не принимал организм... еду.

Вот. И... пришёл. Там калитка была открыта... зашёл на территорию... подошёл, непосредственно, к двери... это он ещё тогда деревянный был... сейчас там рядом замечательное кирпичное здание построили... и, вот — закрыто.

Я оборачиваюсь — стоит священнослужитель. Говорит: «Ты что хотел?» Я говорю: «Да, я, вот...» — а объяснить-то не могу ничего. Он говорит: «Ну, пойдём, я тебе открою». Открывает мне дверь и говорит: «Только сейчас, вот... там... не жги ничего... — ну, имеется в виду, свечи, —... я только всё почистил. Ты мне потом скажешь своё имя, я завтра с утра...

О. Игорь

— ... завтра помолимся...

А. Мошкович

— ... да, да... —... завтра помолюсь». Я говорю: «Спасибо огромное!»

Вот. И, после этого — вот, он за мной прикрыл дверь... такое... закатное солнце... а там — стеклянные окна... и, вот, через эти окна, вот, эти, вот, лучи света... вот, эта пыль... это, вот... я первый раз в жизни... просто, запомнил, как я вошёл в храм.

То есть, я, до этого, заходил, да... но не запоминал... вот... каждое мгновение, вот, этого. А тут... очевидно... как будто, уже голый стоишь... ну... куда ещё-то уже? Ерничать-то уже — всё... пора заканчивать.

Вот... и... стою, смотрю на эту пыль... взвесь, вот, эту... Прошёл вглубь, стал разглядывать иконы... И, вдруг, из меня — откуда-то из сердца, изнутри — полилось что-то. Я не могу это... словами — это тяжело описать. Я ни о чём не просил. Я не рассказывал ни о каких обидах. Я искренне не понимал, что со мною происходит. Почему — я? Почему — в 21 год? За что? Либо... если не «за что», то, в любом случае, какая-то причина должна же этому быть? Ощущение... какое-то внутреннее ощущение — катастрофы... вот, она меня — догнала. То есть, до этого, я был, как бы, немножко, наблюдателем... даже того, что происходило со мной самим, а, в этот момент, я просто ощутил, вот, эту катастрофу... А катастрофа — потому, что я же не понимаю, что — дальше? Что — там? И что — было? Ничего. Потому, что... то есть, ощущение — того, что я, как будто, просыпаюсь... или рождаюсь заново... я не знаю, как это описать.

Вот. И я стал с ними разговаривать. Ответы приходили в виде каких-то внутренних... глубинных каких-то... пониманий. Честно говоря, лились слёзы. Многое я даже не помню, потому, что... ну... знаете... как перезагрузка... очевидно, какая-то глобальная в жизни... происходила.

Ну, в общем... когда это всё... скажем так... утихла буря — и во мне, и... вот... как будто, я снова очнулся — только уже очнулся немножко по-другому.

Я вышел оттуда — видать, что-то во взгляде уже поменялось... потому, что... встретившись взглядом с батюшкой... он, так, посмотрел на меня, улыбнулся, говорит: «А ты и завтра приходи». Я говорю: «Да? А когда?» Он: «А когда, вот, хочешь, тогда и приходи».

Вот. Обратно я шёл... да... и, вот, это состояние, в котором я вышел оттуда, его очень важно описать. Потому, что...

Я вышел, во-первых, успокоенным — потому, что... ну, будет, как будет, всё... но я ещё пока — здесь. А, значит... я могу запомнить это солнце... я могу — впустить в себя это небо! Ты идёшь... ты... оказывается... травы раньше не видел! Ни муравьёв не видел... ничего не видел! Я шёл... ещё пока полностью солнце не село... упал на траву, и просто разглядывал лежал муравьёв...

То есть, мне хотелось, вот, это всё в себя — впитать! То есть... вот... та пустота, которая образовалась после того, что из меня что-то вышло... там... вот, её, вот... необходимость наполнить, именно, вот, этой, вот, жизнью... вот, вот этим всем окружающим... она... голод, вот, до этого был... до этой жизни! До этой красоты! Потому, что... вдруг, ты понимаешь, что это безумно красиво! А понимаешь — когда понимаешь, что... ты это завтра можешь уже не увидеть.

Вот, так я шёл домой.

Обратно... на следующий день... да! Во-первых — выспался. Аппетит появился! С утра я вскочил пораньше — сам, без будильника, что за мной, вообще-то, раньше не водилось никогда. И — побежал туда!

Прибегаю — там... вот, не помню... потому, что я туда... вот... три дня у меня было. Пятница, суббота, воскресенье. По-моему, он... да, Венчание было... точно. Я попал, как раз, на Венчание. Он какую-то пару венчал. И я опять застыл — потому, что... люди... мне неудобно... как-то... меня разглядывают, не понимая, с чьей я стороны — жениха или невесты. И, вот, в этот момент, он со мной встречается взглядом... так, вот... «проходи»... и продолжает. Я — туда, ближе туда, к алтарю, чтобы от людей... там... и опять — там.

И опять — вот, это всё... шум людей куда-то уходит... и я опять остаюсь, вот, в какой-то, вот, этой своей... звенящей, вот, этой тишине... как будто, один на один... диалог продолжается.

Следующий день — то же самое. Опять с утра — бегу туда. Дети орут — крестят. И опять... и опять — всё повторяется. «Давай!» — глазами мне показывает... я — туда...

Ну, в общем... чтобы не съедать время эфира, вкратце, расскажу следующее... заканчивать буду уже эту историю.

В понедельник с утра, когда я приехал — натощак, как мне было велено — в больницу... к восьми, по-моему, утра... меня — сразу на гастроскопию... смотреть... и туда ещё пришли врачи, в кабинет эндоскопии... и... ничего у меня там вообще не нашли.

То есть, всё, что было поражено... там... слизистая... то-то... то-то... просто ничего не было! Как они сказали, розовая, как у младенца, слизистая.

Ну, один из докторов, единственное, сказал: «Ну, не может быть такого, чтобы, вот, эта, вот, язва 1,5-сантиметровая, переродившаяся уже... от неё хоть что-то должно остаться... ну, так, в принципе, быть не может!» Они нашли, действительно, пятно, приблизительно этих размеров — просто более розовое пятно, и всё.

Они ушли, а тот, кто мне делал это исследование, говорит: «Задержитесь, пожалуйста!» — я задержался. Он говорит: «Вы... что-нибудь делали в эти выходные, что уезжали?» Я говорю: «Я к родителям ездил». Он говорит: «Ну, а... там... может быть, к какой-нибудь знахарке ходили... не знаю...?» Я говорю: «Я в храм ходил». Вот. Он почему-то заулыбался и говорит: «Я так и думал».

Да. И, вот, на этом эта история закончилась. Меня чуть-чуть ещё пообследовали, и... и, вот, с тех пор, как-то, вот... у меня... выстроился, вот, таким образом путь. Если что-то... не туда поворачиваю, мне по башке сразу «ба-бам»... ну-ка, давай... ну-ка, давай, приходи в себя, вспоминай о себе — кто ты? где-ты? зачем ты? Вот, и всё...

Потому, что... сказать, что, прям, вот, таких жизненных ситуаций было несколько — не могу сказать... но... тем не менее, периодически... несколько раз приходилось проходить через весьма непростые... тоже, вот... испытания... приблизительно, вот, с какими-то такими выходами из них.

К. Лаврентьева

— Да... спасибо огромное! Конечно, мы дышать боялись, когда Вы рассказывали. Анатолий, это — чистое чудо Божие!

А. Мошкович

— Да.

К. Лаврентьева

— Мы вернёмся к нашему разговору очень скоро, а сейчас напомню нашим слушателям, что в гостях у «Вечера воскресенья» Анатолий Мошкович — музыкант, композитор, поэт.

У микрофонов — дьякон Игорь Цуканов и Кира Лаврентьева.

Мы очень скоро к вам вернёмся. Пожалуйста, оставайтесь с нами!

+++

— «Вечер воскресенья» на Радио ВЕРА.

Добрый вечер, ещё раз, дорогие друзья!

У микрофона — Кира Лаврентьева и дьякон Игорь Цуканов.

И мы продолжаем беседу с Анатолием Мошковичем — музыкантом, автором песен.

К. Лаврентьева

— Ну, конечно, после такого рассказа... даже страшно что-то спрашивать... тут комментировать, вообще, как-то неуместно...

А. Мошкович

— Почему?

К. Лаврентьева

— Потому, что это явное... такое, вот... чудо Божие, такое явное вмешательство в Вашу жизнь.

Как музыка случилась в жизни, Анатолий? Как, вот, сложилась вся эта музыкальная история?

А. Мошкович

— Музыка случилась с 6 лет. И продолжает случаться до сих пор.

Учился в музыкальной школе по классу фортепиано... и, вот... по сей день. Звучит — пишу. Я первое своё какое-то произведение написал, когда мне было лет... то ли 13... то ли 14... ну, где-то там. Вот. Это очень интересно. Это — уже опыт. Потому, что меломан... ну, раз музыкант, значит, меломан... слушаешь всё... всё подряд... почти всё подряд — ну, потому, что везде есть талантливое... а если талантливо — значит, там есть свет. И, неважно — это может быть даже и... какой-то и рэп... и какие-то другие эксперименты... но... тем не менее, я всегда пытаюсь, вот, это найти.

Вот. И... иногда бывает так, что, просто... ты не можешь найти, вот, этого... когда тебе, вот... что-то всё не то... ну, не попадает в состояние... там... и так далее. Вот...

Вот, именно, так со мной произошло впервые, когда мне было... там... лет 13, может быть. И я тогда сел, стал играть сам... это было абсолютно ещё... такое, неосознанное... первые попытки — подобрать ту музыку, созвучную тому состоянию, в котором я сейчас нахожусь. Вот... и, с тех пор, мне это безумно понравилось. Потому, что... как-то, вот... вдохновился сам, вот, от этого диалога с инструментом...

О. Игорь

— ... уже нащупали...

А. Мошкович

— Да, да... вот... и, потом, даже научился как-то, вот, это состояние в себе уже...

К. Лаврентьева

— ... находить.

А. Мошкович

— ... находить, да. То есть, когда садишься писать, то... вот... услышать сердце... то есть, вообще... слушать тишину. Вот, я это называю «слушать тишину». То есть, заниматься творчеством — это... потому, что в тишине ты слышишь и видишь много больше... да? Всё вокруг — оно наполнено жизнью, музыкой. Либо — своё сердце, которое тоже можно услышать только в тишине. Потому, что... наш ум, который... вот, это... постоянно здесь что-то бурлит... и, вот, только добившись этой тишины, ты можешь услышать себя, своё сердце.

О. Игорь

— Прямо исихазм какой-то... музыкальный исихазм!

А. Мошкович

— Возможно.

О. Игорь

— Вот, Вы о себе где-то сказали... ну, и о Вас это пишут обычно... что Вы... такой, вот... неформатный человек. Не в смысле, что, вот... тоже... какой-то, вот, такой, бунтарь... а в смысле, что... Вас очень сложно вписать в какой-то, вот, формат.

А. Мошкович

— Продать.

О. Игорь

— Да.

А. Мошкович

— Продать тяжело.

О. Игорь

— Вот — это русский рок... это — КСП... это, там... не знаю, что ещё... но и у Вас, действительно, музыка очень разноплановая, очень разная.

Вот... и даже было где-то такое описание забавное... я встретил... что, если группу «Крематорий» немножко умягчить, а какую-то ещё, там... я забыл... а, «Воскресение» одухотворить... ну, как будто, они не одухотворённые... да...

А. Мошкович

— Вот, я тоже... согласен с Вами.

О. Игорь

— Ну, в общем... то Вы будете стоять на этом перекрёстке.

А. Мошкович

— Мы же с вами помним эту роскошнейшую песню: «Случилось что-то...»

О. Игорь

— ... да-да... в городе...

А. Мошкович

— Как раз... практически, о том же внутреннем перевороте написано, что, вот... и то, о чём я рассказал. То есть, это всё безумно, просто, близко...

О. Игорь

— Андрей Сапунов?

А. Мошкович

— ... да.

О. Игорь

— Ну, в общем... вопрос-то мой о том... вот, Вы сами себя как воспринимаете, в этом смысле? Потому, что Вы, ведь, человек неформатный ещё и в том смысле, что... вот, нельзя сказать, что Вы... там... лидер группы, например, да? Потому, что у Вас — то группа есть, то... в общем... её, как бы, нету. Хотя, всегда есть музыканты, с которыми Вы сотрудничаете...

А. Мошкович

— Да.

О. Игорь

— И группы назывались по-разному. Вот, последний альбом... по-моему, там просто написано: «Анатолий Мошкович» на обложке... а где-то было написано «Анатолий Мошкович и друзья»... в общем...

А. Мошкович

— А где-то было написано: группа «БЕЗ-О-BEAT»...

О. Игорь

— «БЕЗ-О-BEAT», да.

Вот, Ваше, такое... собственное самоощущение — оно меняется, в этом смысле? Вы себя чувствуете — по-разному, действительно, всё время... или... Вы себя чувствуете, как раз, просто, как человек, который занимается музыкой и выбирает, вот, то, что сейчас — вот, в этот момент — созвучно?

А. Мошкович

— Ну... конечно же. Конечно же — выбирает то, что созвучно. А если попытаться мерить, вот, этими категориями «формата»... «неформата»... там... и так далее — ну, здесь я скажу так: я себя просто... возможно, проблема... если это, вообще, проблема...

О. Игорь

— Если это проблема...

А. Мошкович

— ... да, если это можно назвать проблемой... ситуация складывается таким образом, что я себя, может быть, даже, как исполнителя-то и не очень позиционирую. То есть, у меня...

О. Игорь

— Ну, как... у Вас — концерты, всё-таки...

А. Мошкович

— Да... в том-то всё и дело...

О. Игорь

— Альбомы выходят...

А. Мошкович

— Я себя больше ощущаю, как автора.

О. Игорь

— А...

А. Мошкович

— То есть... будучи... понимаете... будучи, в основном, в своём времени, интравертом, я научился себя... как-то... выковыривать из этой, вот, скорлупки на время концерта, там... выступления... и, вот... скажем так...

К. Лаврентьева

— Дарить энергию... да...

А. Мошкович

— ... включать, да... включать, вот, это вот. А потом опять — брык туда... и опять — наблюдаешь, слушаешь, и...

О. Игорь

— Что это было...?

А. Мошкович

— Да. Вот...

О. Игорь

— Причём, выходили на сцену Вы, зачастую, как я понимаю, с Вашими друзьями. Вот, они выступали — и Вы выступали...

И, касательно, как раз, Ваших друзей, хотелось задать вопрос... потому, что я, так, посмотрел, что у Вас была, видимо, дружба и с... там, например... с группой «Старый приятель»... с Александром Зарецким... ну, и много, с кем ещё. И, вот... может быть, Вы о ком-то могли бы... ну, как-то, вот... рассказать, в этом смысле — кто, вот... с кем у Вас какие-то наиболее близкие отношения сложились?

Про Александра Зарецкого — мне особенно интересно. Потому, что... ну... вот, он, к сожалению, уже... 5 лет, по-моему, как...

А. Мошкович

— ... как не с нами здесь...

О. Игорь

— ... как не с нами, да. Но, вместе с тем, это был человек тоже, как я понимаю, верующий... ну, это по его песням, в общем, видно и слышно. И он тоже бывал, кстати, на Радио ВЕРА... один или два раза. Вот... может быть, о нём бы что-то Вы могли сказать?

Потому, вот, тоже — Евгений Драйэр, который тоже недавно совсем...

А. Мошкович

— Тоже ушёл...

О. Игорь

— ... тоже, к сожалению, ушёл из мира сего в мир иной. Вот... может быть, о ком-то из них... хотелось бы что-то послушать...

А. Мошкович

— Ну... во-первых, это люди, которых я очень люблю. Я очень любил Сашу... и люблю, по сей день. Кстати... не так давно, как раз, у Сашиного сына Марка 12 ноября был День рождения.

Мы и с Женей тоже дружили, и очень... вот, как раз, альбом «Окно в небо» — вот... это, вот... с Жениной, такой, серьёзной поддержкой был записан.

Мы продолжаем дружить... вот... с Ириной Суриной — замечательной певицей. Мы дружим с Владимиром Корниенко, потрясающим гитаристом. Юрий Смоляков — как раз, клавишник группы «Воскресение». Андрей Шатуновский — барабанщик...

О. Игорь

— Знаменитый.

А. Мошкович

— ... знаменитейший барабанщик, которого ещё Демис Руссос попросил у Советского союза одолжить на мировое турне.

Ну, вот, как-то... Миша Смирнов — сын Ивана Смирнова и племянник...

О. Игорь

— ... отца Дмитрия Смирнова...

А. Мошкович

— ... отца Дмитрия, да... Это, вот... как-то, вот... наш круг — друзей, с которыми мы, в разное время, сталкивались. На студиях... либо, вот... в каких-то других ситуациях — там... либо фестивалях, либо... вот. И мы, встретившись единожды, уже как-то, вот... расставаться нам не хотелось.

Хотя, была группа, были другие... вот, у меня — замечательный барабанщик, мы с ним проиграли много лет — Дима Лосев, который потом пел в церковном хоре, и поёт, надеюсь... вот, уникальный барабанщик — играет и поёт... тоже, вот...

Был удивительный гитарист, с кем мы играли долгое время... я про каждого могу рассказывать очень долго, потому, что мы с ними общаемся достаточно близко.

Вот... Володю очень люблю Корниенко... с ним, просто, играть вместе — это летать вместе! Вот, такое, вот, ощущение. Вот...

И, поэтому, конечно... я, очередной раз, пытался собрать... очередной состав... после очередного приключения, связанного со здоровьем и с выходом потом из этой ситуации — была пауза. Потом — пытаюсь собрать опять состав, чтобы продолжить, возобновить концертную деятельность, и мне, просто, один товарищ говорит: «Толя, а зачем ты правой пяткой левое ухо себе чешешь? Ты дружишь — с этим... с этим... с этим... ну, предложи ребятам — неужели, они тебе откажут?» — «Слушай... ну, как-то неудобно мне...»

О. Игорь

— Все — люди занятые...

А. Мошкович

— Все — да, вроде, как, и заняты... и... у всех, там, тыща проектов... что я к ним...?

К счастью, никто не отказал. И, более того, в процессе игры, выяснилось, что ребятам многие песни близки — по духу, и... и как-то, вот, так, вот, сложилось.

Поэтому, сказать, что это, вот, у меня состав... нет! Это — принципиально другая ситуация.

О. Игорь

— Сейчас мы можем, как раз, послушать следующую песню, наверное. Это будет песня «Как мало времени». Это, на самом деле, стихи, положенные на музыку... да?

А. Мошкович

— Это была песня, но... тогда бы не прозвучали стихи. Поэтому, музыку пришлось убрать, написать другую музыку, которую можно было бы...

О. Игорь

— ... фоном...

А. Мошкович

— ... фоном, да, подложить, и — сверху начитать это стихотворение.

О. Игорь

— Слушаем, дорогие друзья, композицию «Как мало времени». Анатолий Мошкович со товарищи, будем так говорить.

— КОМПОЗИЦИЯ-

+++

К. Лаврентьева

— «Вечер воскресенья» на Радио ВЕРА.

У нас в студии — музыкант, композитор, поэт Анатолий Мошкович.

У микрофонов — дьякон Игорь Цуканов и Кира Лаврентьева.

Анатолий, если смотреть на музыку, как на нечто глобальное в Вашей жизни, то какие задачи... ну, может быть, не задачи... а... какие цели Вы... да, и, может быть, и не цели... а какой смысл Вы видите, вот, в музыке... вот, в этом Вашем служении профессиональном?

А. Мошкович

— Задачи, цели, смыслы... хороший вопрос.

Сверхцель, с которой я выхожу на сцену — это... делиться с людьми. Вот. Своим творчеством. «Моё творчество» — это тоже... слишком эгоистично сказано. Потому, что когда оно к тебе приходит — оно приходит. Тоже — как озарение. А когда ты испытываешь озарение, то... тут... во всём себя любимого винить — уже не приходится.

А коль это дано тебе... даётся тебе... да... то ты обязан этим распорядиться. Таким образом, чтобы оно... оно дальше, через тебя, куда-то распространялось. Вот.

Но это я — слишком сумничал, честно говоря. Потому, что... Я вам так скажу — я не задумывался никогда об этом, и мне, просто... вот... ну, это — моя жизнь! Вот... как по-другому, я просто не знаю... я не умею по-другому.

Вот, оно пишется — радостно, и этой радостью просто хочется делиться — вот вся схема! Другого, просто, ничего здесь нет.

О. Игорь

— Но, мне кажется... вот, исходя ещё из того, что Вы рассказали про ваше совместное музицирование с Вашими друзьями, что музыка — это, конечно, такая... среда общения ещё. То есть, это...

А. Мошкович

— Невербального.

О. Игорь

— ... невербального, да. Но и вербального тоже...

А. Мошкович

— ... между музыкантами...

О. Игорь

— ... потому, что тоже... когда... Вы где-то рассказывали, что вы встречаетесь когда... там... стараетесь раз в год встречаться с Вашими друзьями и что-то обсуждать — это переходит плавно в то, что вы начинаете делиться: а, вот, я это написал... а я, вот, это...

А. Мошкович

— Переживать вместе, да... такое, вот...

О. Игорь

— То есть, это, конечно, и общение... Но я-то, знаете, хотел ещё спросить... немножко возвращаясь к тому, о чём Вы рассказывали, касательно Вашего прихода в храм, и, вот, этого опыта встречи с... вот, этим, настоящим, моментом... вот, когда, выйдя из храма, и ещё не зная, может быть, что Вы получили выздоровление, Вы уже почувствовали какую-то... вот, эту, вот... ну... связь с этим миром... Вас как-то... и солнце заново увидели, и траву, и муравьёв...

Это — такая вещь, которую, с одной стороны, наверное... ну... очень сложно забыть, когда ты это сам пережил, а, с другой стороны, всё равно же — мы живём дальше, и у нас какие-то наши впечатления, наши новые опыты — они наслаиваются сверху всё время... и... иногда такое бывает, что, пережив какую-то Встречу с Богом, ты потом... ну, как бы... теряешь верность этому опыту. Ты начинаешь жить так, как будто бы, этого не было... как будто, это было не с тобой... как будто, ты мог что-то... перепутать. И, вот... это такой серьёзный вызов, мне кажется, любому, в общем, верующему человеку — продолжать жить на уровне того опыта, который у тебя однажды случился.

Вот, Вы сталкивались с этим, как с проблемой? То есть... Вам приходилось в себе, как бы, заново обновлять вот эту вот связь... связь с Богом? Или... в общем... это для Вас... Потому, что рассказываете Вы об этом так, как будто это вчера случилось... или сегодня... но, наверняка, это всё не так просто.

А. Мошкович

— Я бы не стал это называть, во-первых, проблемой... я, вот, несколько ранее, оговорился, что... уж, вот, таким, вот и сложился мой путь жизненный... земной.

Кстати, я ведь был тогда некрещёный. И покрестился я не сразу. Покрестился я, спустя несколько лет. Вот. Правда, в этом же храме.

Мы собирались, как раз, с Владом Шилабод крестить его дочку. И, вот, мы — собрались, в Москве, у другого храма... не буду вспоминать, у какого... это были 90-е годы, сразу оговорюсь... середина 90-х... с объявлениями на дверях, что чего стоит. Вот. И, когда было сказано о том, что, вот, мы приехали и дочку хотели бы покрестить... ну... из серии: «Приходите завтра, сейчас уже времени нет...»

О. Игорь

— Обед...

А. Мошкович

— Из серии, да... полдник.

Мы... я говорю: «Ребята, всё. Давайте, все собрались — и за мной». И мы оттуда поехали в Новую Деревню.

Приезжаем туда, а отец Владимир, который, вот, там... я не знаю... настоятель, или... он уже запрыгнул в свой этот старенький 41-й «Москвичонок», и куда-то собирался отъезжать.

Меня увидел... такой: «А что хотели?» Я говорю: «Вот, такая ситуация... вот, ребёнок... хотели бы покреститься», — сначала про ребёнка речь шла. Он, такой: «Ну, хорошо».

Я говорю: «Мы же Вас...» Он: «Ну, у меня, вообще-то, сейчас занятия в Воскресной школе... — и тут же добавил — но негоже на пути человека, идущего к Богу, стоять. Поэтому, эти-то — подождут... давайте... всё — пошли!» — и тут же пошёл, открыл и стал готовиться к обряду.

И, войдя туда... у меня аж живот весь забурлил — сразу, как будто, что-то вспомнил... то есть, у меня, вот, эта, вот, память сработала: что ж, ты, балбес, до сих пор... так и не решился на... — и тогда я понял, что надо брать ответственность, вот, эту — уже на себя. Потому, что я считаю, что это не только привилегия, но это ещё и колоссальная ответственность. Тут я с Вами абсолютно согласен.

И, вот, так мы... в один день...

О. Игорь

— Крестились.

А. Мошкович

— ... покрестились с дочкой Владика, друга моего. Вот, так это произошло. И, впоследствии... я хочу вам так сказать... что... каждый раз, когда происходили, вот, эти, вот... наложения... когда ты перестаёшь помнить о главном... как-то жизнь очень быстро меня... возвращает обратно — через определённые, скажем так... не лучшие моменты в моей жизни. И, в конце концов, это меня стало дисциплинировать, и заставило меня прийти, в конце концов, к ежедневной, искренней благодарности — ко всему тому, и... ко всему тому, что у меня есть. Вот... И за то, что рядом — те, кто есть... и за всё то, что происходит со мной... я благодарен. Ибо, я уже давно усвоил тот урок, что это... уроки.

Ну, вот, наверное, как-то так...

О. Игорь

— Вот... сегодня... в сегодняшней нашей действительности, Вам... что в Евангелии... ну, из сегодняшнего Вашего дня... что в Евангелии Вам сегодня особенно кажется важным... самым дорогим... вот... лично для Вас? Или — в Вашей вере? Можно и так сказать.

А. Мошкович

— Ну...

О. Игорь

— Ну, я понимаю, что правильный ответ это — Христос... наверное... но...

А. Мошкович

— Я не ищу... сейчас, клянусь вам... я не ищу сейчас правильных ответов...

Я пытаюсь, просто, переварить тот вопрос, который Вы мне задали... и... сказать ли это, процитировав что-либо... либо... обозначить, просто, своё...

О. Игорь

— Да-да!

А. Мошкович

— ... декларативно свою жизненную позицию... если будет угодно... вот, я мог бы так это сделать.

Ну... я стараюсь жить таким образом, чтобы никогда не забывать о Небе.

Я, вот, не далее, как вчера, размышлял о том... где начинается Небо, и где заканчивается земля. В идеале, там, где стоят мои подошвы. Но, к сожалению, в жизни происходит немного по-другому...

Какие бы обстоятельства вокруг нас ни происходили, никогда нельзя пускать в сердце страх. Потому, что, если он в сердце, то он превращается в молитву... а, как нам известно... как Иисус говорил... лишь та молитва, что из сердца исходит... Царствия Божьего достигнет.

Поэтому, внимание особое всегда нужно уделять сердцу. Никогда не опускать руки. Никогда не унывать. Вот. И... молитва — наверное, очень важная сегодня составляющая.

Почему я говорю о сердце — потому, что... без него... молитва эта, просто, превращается... в «бубнилку», и... вот... её надо проживать.

И здесь, вот... у меня это всё коррелируется с тем моим творчеством, которое, вот... скажем так... я пытаюсь нести людям. Потому, что я тоже... вот... пытаюсь проживать каждую песню на сцене. Этому тоже тяжело научиться, но это — необходимо. Оно, как-то, просто соединилось... Вы знаете... как, вот...

Ещё очень интересный момент... коль мы заговорили о вере. Вот же... человек живёт, вот, одной жизнью... в храм приходит — так и хочется у него дневник попросить: «Ну-ка, дай сюда! Как себя вёл-то?» — там... четвёрку, пятёрку ему за поведение поставить...

А... очень важно вот это вот — соединить... соединить воедино в себе: и свои земные поступки... и какие-то попытки собственные развивать духовность. Вот, это, вот — очень важно.

О. Игорь

— Мне кажется, что сейчас очень уместно, как раз, прозвучит ещё одна песня, которую мы можем успеть послушать, которая называется «Ладошки»... которая, как я понимаю, как раз, с альбома «Окно в небо»...

А. Мошкович

— Да.

О. Игорь

— Спасибо Вам огромное, дорогой Анатолий, за такую... вот... искреннюю и живую... и, какую-то, настоящую... беседу! Очень мы с Кирой рады были в ней поучаствовать.

Дорогие друзья, напоминаем вам ещё раз, что сегодня в гостях у «Вечера воскресенья» был Анатолий Мошкович — музыкант, автор песен... и мы сейчас, в завершение программы, слушаем песню «Ладошки», и прощаемся с вами до следующего воскресенья — будем так надеяться.

А Вам, Анатолий, большое спасибо, ещё раз — за сегодняшний вечер, за то, что были у нас в гостях!

К. Лаврентьева

— Да, да...

А. Мошкович

— И вам спасибо огромное!

К. Лаврентьева

— Огромное спасибо! До свидания!

---

Все выпуски программы: Вечер Воскресенья

• «Рождественский свет в кино». Наталья Кононенко, Наталья Березовая
• «Паломничества в современной России». Юрий Минулин
• «Путь иконописца». Александр Чашкин