«Проповедь в современном мире». Протоиерей Павел Гумеров, Павел Чухланцев, Светлана Подлипаева

В этом выпуске протоиерей Павел Гумеров, руководитель молодежного миссионерского проекта «Orthodox House» Павел Чухланцев и детский хирург Светлана Подлипаева размышляли о том, как христиане призваны свидетельствовать о своей вере.

Ведущая: Наталия Лангаммер

---

Н. Лангаммер

— Добрый вечер, дорогие радиослушатели, в эфире «Клуб частных мнений». Меня зовут Наталья Лангаммер. Вечер воскресенья, и мы снова в студии Радио ВЕРА, в студии Светлого радио говорим о темах, которые подняли в утреннем эфире в программе «Частное мнение» наши авторы, и сегодня у нас такая тема — о языке современной проповеди. Вот как сегодня говорить о Христе так, чтобы нас услышали и люди далекие от Церкви, и люди разных возрастов, и пресловутые зумеры, и миллениалы, и бумеры. В общем, вот об этом языке мы будем говорить вместе с протоиереем Павлом Гумеровым, настоятелем храма святых Петра и Февронии в Марьино. Добрый вечер, отец Павел.

Протоиерей Павел

— Здравствуйте, Наталья. Здравствуйте, дорогие наши слушателя.

Н. Лангаммер

— С Павлом Чухланцевым, руководителем молодежного миссионерского проекта «Ортодокс Хаус». Добрый вечер.

П. Чухланцев

— Добрый вечер.

Н. Лангаммер

— И, собственно, тему предложила Светлана Подлипаева, детский хирург-эндоскопист, которая мечтала стать журналистом когда-то. И сегодня вот Светлане дадим бразды, в том числе задавать вопросы, которые ее интересуют. Добрый вечер, Света.

С. Подлипаева

— Добрый вечер.

Н. Лангаммер

— Давайте, как всегда, послушаем программу Светы, которая легла в основу этой программы вечерней, а потом все обсудим.

«Часто на проповеди я слышу об апостольском служении, о том, что каждый верующий человек призван к нему, но как это реализовать на деле? Должны ли мы рассказывать о евангельских событиях, приглашать на богослужения своих неверующих друзей, писать в социальных сетях о вере и Боге? Иногда мне кажется, что лучше не говорить ничего. Жить своей тихой жизнью, ходить в храм, не привлекая внимания. С такими мыслями я спустилась в метро. В вагоне было пусто, человек пять-семь, удалось присесть. Я смотрела в окно, и внезапно мое внимание привлекла женщина напротив. Она сидела одна и что-то говорила. Я не могла понять, обращена ли ее речь ко мне, немного наклонилась и жестом спросила: «Это вы мне?». Но она смотрела на меня и словно сквозь, улыбалась и совершенно не обращала внимания на мои слова. Ответа так и не последовало, но она продолжала говорить. Сквозь шум движущегося поезда я услышала слова из Нагорной проповеди Иисуса Христа: «Блаженны нищие духам, ибо их есть Царство Небесное, блаженны алчущие ныне...» Надо же, блаженную встретила. Глаза ее были очень светлыми и чистыми, а морщинки у глаз напоминали лучики солнца. На нее хотелось смотреть, прислушиваться, от ее улыбки шло тепло. Дальше мой путь лежал через оживленную улицу в центре Москвы. Поодаль женщина крестилась и делала поясные поклоны при виде иконы на стене храма. Мимо шли подростки, громко и весело обсуждая свою поездку в Оптину пустынь, так что не услышать было невозможно. Уже в автобусе, на подъезде к дому, я обратила внимание на то, что рядом сидит мужчина и молится — в его руках был изрядно потрепанный молитвослов, видно, читанный. Вот это да, так это же тоже проповедь. Так через других людей я получила ответ на мой вопрос. Позже я нашла точную формулировку этого ответа в словах владыки Антония Сурожского: «Никто не может уверовать в Бога, если не увидит свет вечной жизни в глазах другого человека». Необъяснимо, но я видела свет в глазах той женщины в метро. Как этот свет нести, зависит от каждого из нас. Я решила все-таки делиться с близкими своими переживаниями и мыслями о Боге, вере и религии. В комнате ожидания на работе положила книги для детей с житиями святых, а на своем столе поставила икону Божией Матери. Пусть это будет моей небольшой проповедью«.

Н. Лангаммер

— Ну, Света, как и обещала, передаю слово. В чем вопрос, что сейчас?

С. Подлипаева

— В настоящее время меня очень беспокоит эта тема современной проповеди, должны мы ли говорить или нет. Для себя я на самом деле нашла ответ и, как мне кажется, я должна говорить о своей вере, я должна не стесняться. Но когда я стала задавать вопросы своим друзьям верующим, как оказалось, так думают не все. Есть мои друзья, которые считают, что они образом своей жизни могут, ничего не говоря, показать Христа.

Н. Лангаммер

— Это так смело.

С. Подлипаева

— А есть те, которые считают, что вообще ничего говорить не нужно, и крестик в том числе нужно прятать.

Н. Лангаммер

— Почему?

С. Подлипаева

— Ну, я не уточняла, почему, но есть такое мнение. Я думаю, может быть, это с советского времени как-то сохранилось.

Протоиерей Павел

— Пережитки.

Н. Лангаммер

— Пережитки.

С. Подлипаева

— Да. И поэтому вот у меня такой вопрос: а нужно ли, да? И вот я задавала неоднократно этот вопрос своим друзьям — мы прямо сидели, чай пили, разговаривали, и вначале категорическое «нет», я не буду разговаривать, зачем я на работе должен говорить о вере.

Н. Лангаммер

— А это воцерковленные люди?

С. Подлипаева

— Воцерковленные, причащающиеся. И когда вот разговор шел-шел, и в конце, уже больше часа беседы, они говорят: ты знаешь, вообще-то да, поставлю там иконочку, если что-то спрашивают, буду все-таки отвечать, не стесняясь. И вот мне хочется все-таки услышать от священника, как это правильно — стоит говорить, не стоит. Потому что у меня разные были истории, разные этапы, когда я говорила, когда я боялась говорить, когда я не говорила и потом себя терзала: ну как же, как же? И так как я врач, а некоторые больные, я понимаю, что вот причастие им поможет, ну как же сказать-то, а? И вот тоже такие вот были весы. Поэтому этот вопрос вот у меня. Я не всегда такая смелая, правда. И поэтому вот хочу у вас спросить совета и послушать, что вы думаете по этому поводу.

Н. Лангаммер

— Мне однажды сказала женщина, когда я спросила: а вы православный человек? Она сказала: как ты можешь? Это неприлично, спрашивать такие вещи, это очень интимный вопрос, твоя вера. Отец Павел, как правильно?

Протоиерей Павел

— Я думаю, что каждый христианин должен свидетельствовать о том, что он именно христианин. Вообще нам нечего бояться, это я считаю, что совершенно правильно Светлана сказала, это некий такой рудимент, это пережиток советского времени. Хотя многие люди, они в нем не жили, в этом советском времени, и уж тем более не жили во время атеизма какого-то вот махрового.

Н. Лангаммер

— Но пережитки остаются.

Протоиерей Павел

— Да, собственно говоря, во время перестройки было время достаточно свободное в плане веры, и какой-нибудь там 86−87-й год никто там за веру особо не преследовал, и вполне открыто можно было называть себя верующим человеком. То есть в нас вот эта боязнь сидит. Хотя я вообще не могу понять. Мы у себя дома. Мы у себя вообще находимся, в самом православном, в самом большом в мире православном городе, в городе Москве. Москве златоглавой, Москва — звонят колокола, Москва — золотые купола там и так далее. И совершенно наши, так сказать, собственно говоря, братья мусульмане дают нам вообще, собственно говоря, пример, такой действительно немой укор и даже не совсем немой, когда они, например, будучи на стройке, расстилают коврик и во время положенного намаза, совершает этот намаз и вообще совершенно не стесняясь своей веры, совершают какие-то обрядовые, так сказать, действия. И я считаю, что я вот и детей этому учу, и как бы с амвона говорю все время, что друзья мои, ну хватит уже вообще, собственно говоря, жить вот этими вот стереотипами какими-то. Мы у себя дома находимся, мы русские, с нами Бог, да, как говорил Александр Васильевич Суворов. И пройдя мимо храма, перекреститься на него — это вообще совершенно нормально, это вообще не нужно стесняться. Потому что там, не знаю, креста и так далее. Но, с другой стороны, конечно, нужно помнить о том, что, конечно, проповедь, она должна, это вещь серьезная, то есть это вещь очень ответственная. И, конечно, апостол Павел говорит, что горе мне, если я не благовествую, то есть он говорит, что обязанность каждого человека, не обязательно там священника, не обязательно апостола, не обязательно проповедника какого-то там обученного, именно знать какой-то минимум, чтобы с людьми общаться. Я думаю, что надо изучать свою веру, нужно, конечно. Исследуйте Писания, опять же говорит апостол Павел. И поэтому, конечно же, есть набор на самом деле каких-то, это сказать, десятка вопросов, которые постоянно задают нам вот эти вот люди внешние.

Н. Лангаммер

— Так вот не задают. Не задают Светлане.

Протоиерей Павел

— Дело в том, что даже если они не задают, нужно быть готовым. Потому что, если этот разговор завяжется, собственно говоря, они будут заданы. Я думаю, что нужно начинать, конечно же, с чего-то простого — какой-то праздник, например, церковный, поздравить людей.

Н. Лангаммер

— Света, а в чем вопрос-то у тебя тогда? Если Писание нужно исследовать, апостол Павел все сказал.

С. Подлипаева

— В Евангелии все написано, но мои православные друзья так не думают.

Протоиерей Павел

— Нет, Светлана, тут не нужно и бояться, с одной стороны, с другой стороны, нужно все-таки с разумом это делать. Потому что не всякому дана такая благодать и такой талант. Как вы говорите, женщина в метро сидит и проповедует, и люди слушают, и как-то видно, что это не является каким-то, не знаю, для них предметом раздражения какого-то, что вот сидит какой-то человек и что-то там вообще, там мракобесием каким-то занимается.

Н. Лангаммер

— Ну по-разному реагируют.

Протоиерей Павел

— И поэтому тут если у тебя есть какой-то талант в этом плане, но если нет, я думаю, что нужно быть готовым

С. Подлипаева

— Развивать его нужно.

Протоиерей Павел

— Вообще, потому что можно же... Не навреди. Вы же врач, да, можно каким-то неумелым словом, да и вообще и даже врач, он может не только прописать рецепт, а может просто резко что-то человеку сказать, как-то там обидеть его, не знаю, расстроить. Как говорил Бехтерев, да, что если ты пришел к врачу и не ушел, так сказать, не получил какое-то облегчение, значит, ты пришел не к врачу. То есть врач, он должен, как кажется, человека и в том числе лечить и словом каким-то. Как-то надо проще там как-то, как я уже сказал, поздравить с праздником, что-то там пожелать всем хорошее. Люди должны знать на самом деле, что ты верующий, не скрывать этого, не стесняться, не бояться. Я думаю, что придет время, они сами, как говорится, тебя и спросят, что надо, и какой-то там, не знаю, вопрос тебе зададут.

Н. Лангаммер

— Да, Павел.

П. Чухланцев

— Мне кажется, что может смущать православных в этой всей ситуации, это то, что мы видим многократно, что в Священном Писании Христос осуждает демонстративную веру. Он говорит, например, о том, что не будьте как фарисеи, которые становятся в центре улицы и начинают молиться для того, чтобы и со всех сторон было видно, что они такие благочестивые. То есть, может быть, вот у людей как бы такая ложная скромность включается, у них срабатывает вот это, что а зачем мне это делать, не будет ли это демонстрацией?

С. Подлипаева

— Не могу сказать. Может быть, да. Но вот знаете, я про себя немножечко скажу, да, когда я стесняюсь... Ну, правда, вот у меня есть такой грех, я в нем уже каялась, исповедалась, что я иногда стесняюсь говорить. А вроде бы вот тебе звонят, там спрашивают, и вот твой шанс сказать, а ты как-то вот умалчиваешь, обходишь это стороной. И у меня возникла такая мысль, что благодать-то, она вот для чего-то дается, и мы не можем ее в себе концентрировать, мы должны ей делиться. Потому что получается, когда ты себя немножечко пересиливаешь и начинаешь говорить, простите, дальше не остановить. И оно как-то, ты видишь, что люди тоже как-то отзываются, откликаются. Конечно же, это ты одновременно слушаешь и смотришь, и если, конечно, как-то негативно на тебя реагируют, то ты замолкаешь.

П. Чухланцев

— Да, мне кажется, сейчас Светлана сказала про очень важную мотивацию, что на самом деле для нас вера — это главное сокровище нашего сердца, и у нас просто от избытка сердца говорят уста. То есть это как бы одна из самых первых причин вообще, почему мы проповедуем, и как будто бы это естественно для христианина. Но, наверное, самая первая причина говорить о Боге, о Христе — это как раз прямой призыв, который мы в Евангелии встречаем, где говорится: «Идите, научите все народы», и он на самом деле обращен не только к апостолам, он ко всем нам обращен.

Н. Лангаммер

— В эфире программа «Клуб частных мнений». Меня зовут Наталья Лангаммер. Мы сегодня обсуждаем тему «Каким же должен быть язык современной проповеди?» В гостях у нас протоиерей Павел Гумеров, настоятель храма Святых Петра и Февронии в Марьино, Павел Чухланцев, руководитель молодежного миссионерского проекта «Ортодокс Хаус», и Светлана Подлипаева, детский хирург-эндоскопист. Света, в чем вопрос, если действительно, как сейчас Павел предположил, одно, другое, третье. Отец Павел сказал, что все написано в Евангелии. И мне кажется, это уже не про друзей, что друзья так считают, это про тебя лично.

С. Подлипаева

— Наверное, да, действительно про меня. Потому что сомнения, они иногда возникают, и вообще иногда я себя спрашиваю, вообще какое имею я право говорить, и вообще достойна ли я, а вообще правильно ли я понимаю то, что я прочитала. И, вот, что касается апостолов, может быть, это Господь апостолов призывает. Может быть, не меня, может быть, это вот они шли, да, и проповедовали.

Н. Лангаммер

— Вот апостолы — да, а мы — нет, а мы недостойные.

П. Чухланцев

— Но в таком случае у нас не было равноапостольных, то есть мирян, которые проповедовали, и при этом стали потом у нас прославлены в этом лике святых. Мы можем там вспомнить, например, Нину, просветительницу Грузии, которая девочкой проповедовала.

Н. Лангаммер

— Ольгу.

П. Чухланцев

— Константина и Елену, князя Владимира. Они же не были апостолами, не были священнослужителями, но при этом они взяли на себя этот труд.

Н. Лангаммер

— Павел, вот давайте про вас. Как вы первый раз вышли на проповедь? Расскажите, с чего началось? Сейчас у вас миссионерское движение. Как вы для себя этот вопрос решили, что вы хотите нести миссию?

П. Чухланцев

— Интересно, что я попал на курс, который проходил в Сретенском монастыре, его вел Сергей Комаров, тоже автор Радио ВЕРА, и он как раз проводил четыре лекции о том, как говорить и писать о своей вере. И мысли, которые он тогда озвучил, они настолько вдохновили, зажгли, что спустя какое-то время я созрел для того, чтобы в интернете писать о своей вере, чтобы этим делиться.

Н. Лангаммер

— А потом целое движение как вы собрали? Причем молодых людей.

П. Чухланцев

— Да, скорее собрал не я. Я присоединился к команде, которая уже начала проповедовать, которая начала видеоролики короткие снимать. А затем, спустя какое-то время, мы поняли, что нам уже нужно разрабатывать концепцию, делать все серьезно, на высоком качественном уровне. Собственно, так все начиналось.

Н. Лангаммер

— Ну вот там никто не стесняется, не боится? Я могу, наверное, дополнить вопрос Светы. Потому что кажется, что я недостойна, и что я так себя веду порой, что, может, лучше, чтобы не знали, что я христианка. Вот у нас был такой момент, мы тоже молодежное ток-шоу снимали православное, и духовник проекта сказал: вы не говорите, что вы православные, вы говорите, что вы хотите быть православными. Потому что если вы вызовете отторжение, то и христианская вера вызовет отторжение.

П. Чухланцев

— Да. Но тут сразу два интересных момента есть. Первое — мы говорим не потому, что мы достойны, мы никогда не будем достойны говорить о Христе, это, наверное, просто невозможно. Но мы говорим потому, что Христос достоин того, чтобы мы о Нем говорили, вот, потому что об этом невозможно молчать. Это первое. А второе — действительно, когда мы говорим о Христе, нам потом придется соответствовать этому. Но это же прекрасно. Наоборот, это еще один повод быть внимательнее к себе. Я знаю, что, например, кажется, в дореволюционное время священники носили подрясник просто на улице.

Протоиерей Павел

— Да, священникам положено было носить как минимум длинную одежду такую, так сказать, определенного покроя.

Н. Лангаммер

— А сейчас нет?

Протоиерей Павел

— Нет, сейчас нет такого закона.

Н. Лангаммер

— А вы носите, отец Павел?

Протоиерей Павел

— Нет, я, к сожалению, ношу не всегда. Но вот если, например, мне нужно идти на какую-то требу, причащать кого-нибудь, особенно с Дарами, естественно, делаю это в рясе или подряснике. Но, к сожалению, грешен, не всегда я ношу рясу и подрясник. Опять же в силу там многих условий. Хотя это какие-то оправдания. Я знаю священников, которые действительно просто, не знаю, вообще для них это повседневная надежда.

Н. Лангаммер

— И они говорят, что это крест?

Протоиерей Павел

— Нет, но это тоже проповедь, это свидетельство. И вообще, вы знаете, на самом деле как бы как наше слово отзовется, мы не знаем. И как наш внешний вид вот этот, когда батюшка идет в рясе с крестом, весь такой красивый, некоторые, как говорится, будут пальцем у виска крутить, некоторые будут вспоминать там байки там про попов на мерседесах. А некоторые совершенно порадуются, да и вообще подойдут к тебе, благословение возьмут, или просто хотя бы поклонятся.

Н. Лангаммер

— Но незамеченным ты не пройдешь, это точно.

Протоиерей Павел

— Понимаете, я рукоположился в 1996 году. Ну, я был еще, понятно, диаконом достаточно долго. Но тогда я активно, так сказать, ходил в облачении. И сейчас, собственно говоря, совершенно этого не стесняюсь и никогда не буду там, так сказать, как-то там... Если меня спрашивают, как вас зовут, я просто говорю: отец Павел или там протоиерей Павел. Не буду говорить там Павел и так далее. Хотя я даже настаиваю на том, чтобы меня называли именно так. Не потому, что я какой-то великий, просто потому что так принято, так меня принято называть. Так вот в те годы, конечно же, отношение и к проповеди на улице где-то, и, не знаю, там, в компании какой-то, и отношение к одежде священника, оно было, конечно, совершенно другим. Там процентов девяносто людей, они по крайней мере с уважением к этому относились. Сейчас это все-таки, действительно, своего рода такой поступок вообще проповедовать и вообще говорить. Но это, мне кажется, очень хорошо, потому что христианство, мы сейчас возвращаемся как раз к тому вообще, к апостолам, которых не принимали, к советскому времени, где это вообще просто каким-то подвигом было пройти там в рясе или что-то там сказать вообще такое, то есть за это можно было пострадать. Ну, так это хорошо. Любое дело, оно должно идти как раз с искушениями, с трудностями какими-то. Подвиг — это от слова «двигаться», трудиться.

С. Подлипаева

— Ну да, такое же представление у многих. Когда говорят про проповедь или проповедь мирянина, то почему-то сразу представляют человека, который идет с крестом и что-то проповедует, но...

Н. Лангаммер

— И босой.

С. Подлипаева

— Вот да. А по факту мы же все можем по чуть-чуть, каким-то словом добрым.

Н. Лангаммер

— Действиями.

С. Подлипаева

— Вот у меня на самом деле часто, сейчас вот я не подкупила, у меня всегда есть подарочные, ну не подарочные, просто Евангелие и молитвослов. И если ко мне приходят разные люди, которые приходят на разговор, и вот заходит разговор о вере, у меня стоит пакетик, в котором все сложено. И, если такой вопрос заходит, мы разговариваем, и я дарю Евангелие и молитвослов. И вы знаете, потом, спустя... На самом деле это все не сразу происходит, но...

Протоиерей Павел

— Иконочки можно тоже дарить.

С. Подлипаева

— Да. И через какое-то время, несколько лет, наверное, я все-таки получаю обратную связь. И вы знаете, ты думаешь: «Господи, слава Богу!» Это просто, знаете, ну не зря. Потому что у меня еще есть такой вопрос, нужно ли как бы подстраивать эту ситуацию. То есть ну, например, о праздниках тех же говорить, да, то есть мы сидим разговариваем, и вроде бы все...

Н. Лангаммер

— То есть разговор не сам собой зашел, а как бы самой на него вывести.

С. Подлипаева

— Да, вывести. Нужно ли это делать?

Протоиерей Павел

— Вы знаете, Светлана, у вас вообще, мне кажется, очень профессия такая, именно, так сказать, и близкая, и удобная для проповеди. Потому что человек в условиях болезни, особенно болезни ребенка — вы детский врач, да, — он на самом деле тепленький такой, он готов к принятию слова какого-то. Вы знаете, когда лучше люди воспринимают слово? Не во время крестин, когда все там вообще в предвкушении праздничного стола, там вообще какого-то расслабона такого, а именно во время, например, отпевания, то есть здесь люди очень внимательно тебя, как правило, слушают. И ты можешь говорить, ты можешь там чуть больше там как-то отпевание это само сделать, чтобы люди действительно прониклись этим. Потому что люди действительно созрели. Они вот в таком, они каждый о своей смертью думает о том, что у меня там какие-то родственники там умерли. И вот я так же буду лежать вот, и все на меня будут смотреть. И он действительно как-то уже, и человек в состоянии болезни или в состоянии болезни ребенка, за которого еще больше переживаешь, он как раз готов к принятию слова какого-то. И знаете, даже вспоминаются какие-то подчас, не знаю там, например, советские кинокартины, даже не советские, а может быть какие-то там уже более перестроечные, когда врач говорил, когда ему там говорили, например, там больные, вот что мы можем еще сделать, может быть, какие-то лекарства пойти купить, может быть, что-то сделать. Он говорит: пойдите лучше в церковь, поставьте свечку. Вот мне вспоминаются какие-то там фильмы, сериалы, но уже из такого, так сказать, близкого к нам времени, из каких-нибудь 90-х, может быть. Вот это такие простые слова вполне можно сказать. Вас же часто очень спрашивают, наверняка, а вот что мы можем сделать? Что купить там, заказать, какие-то там вообще-то препараты? И вы можете, наверняка... Обычно врач говорит: у нас все есть, у нас хорошо оснащенная клиника. И вы можете всегда сказать, что вы можете сделать — помолиться в храме, пойти, в храме помолиться, подать записочки за ваших деток или за ваших там пациентов.

С. Подлипаева

— Так я еще не говорила.

Протоиерей Павел

— То есть это вообще нормально совершенно. Ну, примет человек, не примет, но почему бы нет.

П. Чухланцев

— У меня первая мысль была, когда я слушал ваш текст, как раз, как хорошо, что эти люди попадают именно к вам. То есть в момент, когда им, может быть, плохо, когда им тяжело, когда им нужна поддержка, они попадают в среду, в которой видят сразу же перед собой иконы, еще что-то, возможность поговорить с вами. Мне кажется, и то, что вы создаете на работе вот эту атмосферу, где человек понимает, что к этой теме будут открыты, это то же самое, что и подрясник, например, на священнике, к которому на улице могут подойти и задать какой-то вопрос. То есть то, что мы открыто показываем, что мы верующие люди, возможно, для кого-то это будет спасением, потому что ему очень сильно сейчас важно, может быть, поговорить о своей боли.

Протоиерей Павел

— Конечно. Люди же обращают внимание как раз именно на эти вопросы, не когда им хорошо, а когда им плохо. А когда болеет человек, ему больно, ему плохо, и он ждет, действительно. Так что я думаю, что Бог в помощь вам. И вообще хорошо, что у вас есть книжечки и какие-то другие предметы. Потому что человеку другой профессии иногда сложно что-то. Ну если он работает в какой-нибудь сфере услуг, например, чинит компьютеры, говорить человеку, чтобы у вас лучше работал компьютер, идти в храм помолиться, это как-то несколько нелепо. А вот вам сам Бог велел, я думаю.

С. Подлипаева

— Спаси, Господи.

Н. Лангаммер

— А для кого-то вот такая ситуация может быть искушением. Я помню, я в детстве видела фильм — и мне совсем мало лет было, — как ребенок в больнице умирает, врачи борются за его жизнь, а мама пошла в церковь и вот кладет поклоны и молится. И я помню, я говорю: какая чудная! Все происходит вот там, там оперируют. Чего ты на расстоянии сидишь и чего ты добиваешься? Света, наверное, и так бывает, что ты пошла с этой темой, но получила отпор. Вот как тогда?

С. Подлипаева

— Ну, смотрите, у меня такого не было.

Н. Лангаммер

— Не было?

С. Подлипаева

— Потому что все равно ты как-то смотришь, готов ли человек или нет. И я еще раз повторю, что я не такая смелая. Все время как-то, завязочку какую-то — или ты видишь, что человек открыт, или он сам задает вопросы. Все началось вообще с того, что ко мне сами приходили пациенты, я работала в детской онкологии, и там вопросы жизни и смерти стояли достаточно остро. И на дежурствах, так как я дежурный врач, я не постоянно в день работала, а именно дежурный, у меня все-таки время было, они приходили и спрашивали: а верите ли вы в Бога? А что будет с моим ребенком? Потому что поговорить больше не с кем было. И вы знаете, я тогда еще не готова была к ответу, я не знала, что говорить, и я просто терялась. И потом я начала Евангелие более часто читать, ежедневно, потом я стала святых отцов читать. И потом какие-то ответы, они находились, но это нелегко было. Сейчас немножко проще, потому что у тебя уже есть какой-то навык, ты уже понимаешь, вот здесь вот что-то так скажу, вот здесь промолчу, вот здесь послушаю. А тогда, когда это были первые шаги, было очень сложно. Я вообще думала: почему меня-то спрашивают вообще, да кто я такая?

Протоиерей Павел

— А почему вас спрашивали?

С. Подлипаева

— Я не знаю.

Н. Лангаммер

— Спасительница, потому что от нее зависит жизнь ребенка, и дежурный врач ночью. А с кем поговорить?

Протоиерей Павел

— Не каждого же, наверное, врача спрашивали.

С. Подлипаева

— Наверное. Не знаю, может, я улыбалась.

Н. Лангаммер

— А вот, кстати, тоже вопрос, почему приходили, да.

Протоиерей Павел

— Тоже очень хорошо, мне кажется, в кабинете где-то иметь иконочку, чтобы люди сразу поняли, что врач верующий, и вообще может действительно ответить не только на медицинские вопросы.

С. Подлипаева

— Там у меня икон не было.

П. Чухланцев

— А мне кажется, что вы сами на свой вопрос ответили: а что делать, если я чувствую, что я не готов проповедовать, говорить о вере? Мне кажется, что все равно надо это делать. Например, мы поговорим с десятью людьми, и мы, возможно, допустим, какие-то ошибки. Возможно, в какой-то момент мы признаемся в том, что мы не знаем, и вернемся потом позже с правильным ответом. Поищем и разберемся. Но затем, спустя эти десять там диалогов, мы проведем сто, в которых мы уже будем знать, что говорить. Мы этому научимся, поэтому...

Н. Лангаммер

— Опыт нарабатывается, да?

П. Чухланцев

— Да.

Протоиерей Павел

— Да, совершенно верно. Опыт нужен, конечно.

П. Чухланцев

— Поэтому, мне кажется, нужно просто бросаться с головой в эту проповедь решительно.

С. Подлипаева

— Каждый ли должен это делать?

Н. Лангаммер

— Христиане?

Протоиерей Павел

— Я думаю, что надо... Вы же правильно упомянули, что нужно как-то чувствовать ситуацию. Когда человек все-таки какой-то интерес проявляет, какой-то вопрос задал, как-то он чего-то, так сказать, вот там, не знаю, какое-то движение у него есть, какая-то синергия, так сказать — с вашей стороны движение, с его стороны там какое-то... Можно как-то, действительно, пробный камень какой-то, так сказать, закинуть. Если человек, наоборот, в штыки, то, может, и не стоит. Зачем, знаете, бисер метать, как говорится, еще и в Евангелии сказано.

С. Подлипаева

— Есть такое мнение, что Господь, Он Сам действует. Зачем Ему посредники, кого надо, Он привлечет.

Протоиерей Павел

— Ну Бог не спасает нас без нас.

Н. Лангаммер

— Я не понимаю, не хочется что ли?

С. Подлипаева

— Вот вы знаете, мне просто все время говорят: зачем ты опять куда-то там лезешь?

Н. Лангаммер

— Это кто говорит?

С. Подлипаева

— Мои, близкое мое окружение.

Н. Лангаммер

— То есть им не нравится, что ты проповедуешь?

С. Подлипаева

— Ну, они: вот, опять ты книжек там накупила этих детских. Опять там жития святых понесла.

Н. Лангаммер

— А в чем проблема? Не спрашивала, что вам не нравится, почему?

С. Подлипаева

— Ну, кстати, я не спрашивала. Они говорят, что я сильно себя нагружаю.

Н. Лангаммер

— Нагружаю чем?

С. Подлипаева

— Не знаю. Говорю, мне в радость. Мне в радость это все.

Н. Лангаммер

— А они сами могут ответить на вопрос, почему их это так напрягает?

С. Подлипаева

— Я не спрашивала, понимаете.

Н. Лангаммер

— Спроси. Потому что это какая-то прямо такая дополнительная проблема. Или они боятся, что искушения будут? Вот это интересный вопрос. Мы через буквально несколько минут вернемся в эфир и поищем на него ответ. Напомню, что в эфире программа «Клуб частных мнений». Меня зовут Наталья Лангаммер. И мы сегодня обсуждаем тему языка в современной проповеди и, в принципе, каждый ли человек должен проповедовать. Вот как инициатор этой темы Светлана Подлипаева, детский хирург, эндоскопист. В гостях у нас отец Павел Гумеров, настоятель храма святых Петра и Февронии в Марьино, и Павел Чухланцев, руководитель молодежного миссионерского проекта «Ортодокс Хаус». Пожалуйста, не переключайтесь, мы снова скоро будем в эфире.

Н. Лангаммер

— Мы возвращаемся в студию Светлого радио. В эфире программа «Клуб частных мнений». Меня зовут Наталья Лангаммер. Мы сегодня обсуждаем тему современной проповеди. Должны ли мы, как христиане, проповедовать? Кто из нас должен, как? Вот это все мы проговариваем вместе с протоиереем Павлом Гумеровым, настоятелем храма Святых Петра и Февронии в Марьино, Павлом Чухланцевым, руководителем молодежного миссионерского проекта «Ортодокс Хаус», и Светланой Подлипаевой, детским хирургом-эндоскопистом, которая, собственно, тему и предложила. Кстати, вот когда выходит человек на проповедь — ну, есть такое сленговое выражение, — ему и прилетает. Может быть, вот об этом беспокоятся знакомые, что будут искушения какие-то дополнительные?

С. Подлипаева

— Может быть. Прилетает, конечно.

Н. Лангаммер

— Вот как с этим быть? А если нам такая проповедь не по силам, отец Павел? И если начинается противодействие?

Протоиерей Павел

— Это искушение, от лукавого такие мысли. Потому что любое хорошее дело, конечно, будет, за все надо платить, это совершенно нормально, и прилетит, возможно. Ну, а что, так сказать, волков бояться — в лес не ходить. Так можно вообще ничего, детей не рожать, потому что они все равно будут болеть, все равно будут не слушаться, все равно будет первая сигарета, все равно будет там и прочее-прочее, да зачем это все надо, зачем трудности эти там? А вот здесь еще риск какой-нибудь, вдруг ребенок-инвалид родится.

Н. Лангаммер

— Если у вас нету тети, да.

Протоиерей Павел

— И поэтому да, совершенно верно, замечательная песня. То есть, вообще говоря, а что тут бояться-то вообще? Если с нами Бог, как говорится, если Бог с нами, то кто против нас? И поэтому абсолютно любое: человек храм строит — обязательно у него будут искушения, детей рожает — будут у него искушения. Но без этого нельзя. Зато у тебя будет какая вообще действительно радость от того что ты делаешь. Потому что когда вот это действительно, может быть, ты десяти людям что-то сказал и только один услышал. Но этот человек вообще как-то пошел за тобой и вообще как-то пошел, и ты увидел потом его в церкви и какие-то, так сказать, действительно все-таки увидел, что это плоды принесло, условно, радость это очень большая. И, по сравнению со всякими этими искушениями, это гораздо выше всего этого.

Н. Лангаммер

— Света, вот я пытаюсь разобраться. Ты сама эту тему предложила, сказала, что у тебя это накипело.

С. Подлипаева

— Накипело.

Н. Лангаммер

— Но что это за люди, которые против твоей проповеди, настолько значимые. Или у тебя нет для них ответа, или что?

С. Подлипаева

— Нет для них ответа. Потому что мне кажется, что все-таки говорить нужно, но все, с кем я разговариваю на эту тему, они говорят, нет.

Н. Лангаммер

— То есть вообще не говорить о Христе?

С. Подлипаева

— Ну да, молчать, но как бы когда... Вообще Господь действует Сам, Ему не нужны посредники.

Н. Лангаммер

— Но у Него нет других рук, кроме наших. Есть такое выражение.

С. Подлипаева

— Вот ответ.

Н. Лангаммер

— Да, ну, а как бы как Он будет действовать, из облака как бы что-то раздастся? Он говорит наши устами. Правильно, отец Павел?

Протоиерей Павел

— Нет, я не понял, они не хотят слушать, вот эти люди?

С. Подлипаева

— Нет, чтобы Света проповедовала, не хотят.

Протоиерей Павел

— Как аспиды глухие, затыкают тут же уши свои? Как у апостола.

С. Подлипаева

— Вопрос в том, каждый ли должен говорить. И так хватает у тебя работы.

Протоиерей Павел

— Или они говорят, что не проповедуют вообще другим людям.

С. Подлипаева

— Вы понимаете, я же не всем говорю, что я там делаю, просто иногда делюсь тем, что происходит. И они говорят, как бы не осуждая, но все-таки удивляясь, говоря о том, что, ты знаешь, я вот живу и вообще стараюсь никому ни о чем не говорить. Зачем вообще людям знать? А мне кажется, я не знаю, крест большой купила себе как-то, ходила, сейчас поменяла специально, чтобы люди видели и спрашивали у меня что-нибудь. У меня такой посыл, но я понимаю, что не у всех такое вот. То есть мы других не изменим, правильно, мы можем только себя изменить.

Н. Лангаммер

— Как это было, ибо вы теплы, да? Что был бы ты холоден или горяч, но ты тепл. Вот это вот какая-то, по-моему, теплота такая, да?

Протоиерей Павел

— Вы знаете, вообще у нас самое главное, по-моему, у нас эта мысль прозвучала, что христианин, конечно, имеет огромную ответственность. Потому что когда люди знают, когда он там иконочки себе в кабинете повесил и молится перед едой. Соответственно, нельзя себя вести, как вообще там ругнуться каким-то там, так сказать, таким словом нехорошим или что-то такое действительно недоброе сделать или там, не знаю, действительно совершить какой-то такой неблаговидный поступок. Потому что ну все уже, назвался груздем — полезай в кузов.

Н. Лангаммер

— Ты — письмо Христово.

Протоиерей Павел

— Поэтому тут нужно, конечно, на тебя будут смотреть, на тебя будут вообще действительно, и вот это, конечно же, лучшая проповедь. Вообще говоря, зная, что ты христианин, но я уже возвращаюсь к тому, что как в коллективе в этом, так сказать, проповедовать и нужно ли это делать. Я думаю, что в первую очередь христианин должен являть пример, что это действительно настоящий человек — то есть к нему можно обратиться, он не подведет, он не напишет какой-то коллективный там донос там и не поставит свою подпись, потому что он, христианин, не может совершить этого предательства. Он всегда поможет, как-то придет там на помощь, от него всегда идет какая-то улыбка, то есть он не имеет права там человеку что-то такое резкое, недоброе, враждебное сказать. И вот это на самом деле очень заметно. И я думаю, что вот это, конечно, лучшая проповедь. И на тех людей, которые не хотят, которые раздражаются от каких-то ваших слов, я думаю, что вот это само поведение наше, оно должно как-то свидетельствовать о том.

С. Подлипаева

— Но мы же тоже не идеальны, невозможно же...

Протоиерей Павел

— Нет, причем тут не идеальны? Мы же, собственно говоря, опять же без всякого фарисейства это должно быть, без нарочитости.

Н. Лангаммер

— Просто требования очень высокие.

Протоиерей Павел

— Что я вообще там вот не хожу на корпоративы, потому что я христианин там, и вообще там, и так далее. Почему бы не сходить на них на самом деле.

Н. Лангаммер

— Нет, про другое речь, отец Павел. Когда что-то там человек проявил слабость, разгневался или другому что-то сказал. Прямо вот совсем ерунда какая-нибудь, да, такая, которая...

Протоиерей Павел

— Просить прощения.

Н. Лангаммер

— Нет, когда видят, что ты так делаешь, или ты рассказываешь, что я разозлилась, или там кто-то мне что-то высказал из церковной среды, люди неверующие говорят: о, вы ж православные! Прямо вот требования такие, что мы должны буквально на крыльях летать и, как нам сказали, элитный клуб.

Протоиерей Павел

— Нет, конечно, я понял, о чем вы. Есть, конечно, люди, которые говорят: ну вот ты там священник, а почему ты это самое там, не знаю... Иногда действительно это просто какое-то хамство бывает. Я просто говорю, что в таких случаях, что вы поймите, если я священник, это не значит, что меня можно оскорблять. Например, тебя начинают нарочито оскорблять и хамить тебе, что я буду спокойно это терпеть, не заступаться за кого-то. Вы же там христианин, вы же должны терпеть это все, вы не должны отвечать злом на зло, подставить другую щеку.

Н. Лангаммер

— То есть какие-то странные претензии.

Протоиерей Павел

— И тобой манипулировать. Ио есть использовать твое христианство в том, что вообще, как говорится, о тебя можно вытирать ноги. И тут вообще нужно, так сказать, естественно, с рассуждением каким-то правильным, с каким-то смиренномудрием. Потому что смирение без мудрости, оно действительно очень часто может превратиться в такое самоуничижение какое-то или вообще в какое-то попустительство к греху.

Н. Лангаммер

— Да. Павел.

П. Чухланцев

— Мне кажется, такие вопросы к нам на самом деле снова создают просто пространство для диалога. Потому что требования к нам, как к христианам, порой бывают нереалистичными и стереотипными. То есть от нас ждут того, чем мы порой даже не должны являться, например. И здесь очень интересно задать человеку на это вопрос: а как ты понимаешь, а что такое христианство? А каким должен быть христианин? И, может быть, с одной стороны, он укажет на какую-то нашу ошибку, и мы признаем свою вину, и этим, мне кажется, уже в какой-то степени оправдаемся. А с другой стороны, если он скажет какую-то откровенную чушь, то это прекрасный повод поговорить с ним о том, чем по-настоящему является Церковь и христианская жизнь.

Н. Лангаммер

— Мне кажется, это когда человек открыт к разговору. А бывает это просто, знаете, такая попытка провокации, потому что человек и не готов идти в церковь. Вот прямо, когда люди начинают что-то говорить, в чем их Церковь не устраивает, уже вот, не знаю, какой-то опыт что ли накопился. Ты понимаешь, что если он начинает доказывать, что вы там вот не должны врать, христиане — значит, у человека это болит, значит, Церковь призывает не лгать, а он привык лгать. Я сейчас самую простую вещь беру, бывает и более серьезные. То есть у него какая-то проблема со своей страстью, и он присматривается к нам и тут же вот в это вот тыкает, то есть мы вообще не имеем права. И когда эта внутри страсть, ему что-то объяснить очень трудно.

П. Чухланцев

— Мне кажется, тут важен вопрос, с каким сердцем мы вообще вступаем в этот диалог. Потому что если мы начинаем защищаться, и как бы вот нас атакуют, и все, мы начинаем оправдываться, то это не совсем правильно. А если мы смотрим на человека с любовью и думаем: а почему он нам задает этот вопрос? А какая у него боль? А с чем он столкнулся? Может, он зашел в церковь, а ему там грубо ответили, и у него, может быть, мы сможем вывести его на эту историю, а потом предложить ему в другой храм зайти, в котором мы знаем, что к нему хорошо отнесутся. Мне кажется, это тоже такое пространство для диалога.

Н. Лангаммер

— Вот, Света, я не знаю, я просто размышляю, не знаю подробностей. Но ведь проповедь — это вот теплое отношение, с любовью к другим, да, и в это входит вот это желание что-то им подарить — молитвослов, как-то подвести к причастию, к исповеди, к соборованию. Это проявление любви. Ну, а как это? Зажать в себе, и тогда ты кто? А как, если это внутри в тебе есть?

С. Подлипаева

— Не знаю. А за молчание мы можем быть наказаны?

П. Чухланцев

— Можно я отвечу?

Н. Лангаммер

— Да, Павел.

Протоиерей Павел

— Молчание — золото.

Н. Лангаммер

— Или зло?

П. Чухланцев

— У Иоанна Златоуста есть такая фраза: «Холоден тот христианин, который не заботится о спасении других». То есть он прямо говорит практически о том, что если мы молчим, если мы не говорим о своем христианстве, то это показывает нашу холодность, наше отсутствие любви к другим людям. Поэтому, мне кажется, здесь такой ответ.

Н. Лангаммер

— А в Евангелии: «кто постыдится Меня пред людьми», да, отец Павел?

Протоиерей Павел

— Ну, если человек может дать достойный ответ, я думаю, что он должен его дать. Если нет, может быть, опять же не навреди, да? Если его ответом, может быть, хуже, так сказать, ситуацию эту сделает, то, может быть, и не стоит. Но я как-то, понимаете, даже если вот при нас откровенно хулят, не знаю, там Матерь Божию, не знаю, или кто-то, или что-то такое. Но мы можем просто либо промолчать, мне кажется, если мы не можем действительно, аргументированно, как-то очень хорошо, так сказать, четко, кратко, и вообще-то, так сказать, лаконично все это и грамотно на все это ответить. Либо сказать, что, вы знаете, я православный человек, и мне это неприятно слышать. Ну, как вот неприятно слышать было бы, если я при вас стал бы оскорблять какие-то предметы, которые для вас святы.

Н. Лангаммер

— В эфире «Клуб частных мнений». Меня зовут Наталья Лангаммер. Мы сегодня обсуждаем вопрос, как проповедовать о Христе, в какой форме, а в какой, может быть, не надо. В гостях у нас отец Павел Гумеров, настоятель храма святых Петра и Февронии в Марьино. Павел Чухланцев, руководитель молодежного миссионерского проекта «Ортодокс Хаус». И Светлана Подлипаева, детский хирург-эндоскопист, которая с этой темой к нам пришла. Света, я все равно не могу понять запрос. Вот это вот все обсудили, все понятно, или лучше молчать?

С. Подлипаева

— Ну вот у меня весы такие, которые я делаю, но все равно мне не хватает... Ну вот это капелька. Я вижу, что возможностей больше, и что люди приходят с запросом, то есть у них есть этот запрос. Но у меня, я иду через силу на этот разговор и через себя как бы, через стеснение.

Н. Лангаммер

— А что держит, стеснение?

С. Подлипаева

— Стеснение, да.

Н. Лангаммер

— А стеснение чего?

С. Подлипаева

— Имею ли я право говорить? Еще раз, мы уже это проговорили несколько раз, да, но то, что у нас свои грехи, у нас свои сомнения, что я не всегда веду себя правильно, я иногда раздражаюсь, я иногда там устаю, и у меня нет сил просто разговаривать. А человек к тебе пришел именно в тот момент, когда ему нужна помощь, а ты уже просто выжат, как лимон. И что? Вот я должна уделить ему внимание в тот момент, когда у меня у самой практически, ну вот не знаю, спас бы кто меня, я была бы рада, да? И, получается, когда ты идешь на разговор, конечно же, ты получаешь какую-то благодать, наверное, какую-то радость, но это идет через усилия.

Н. Лангаммер

— Я просто хочу обратить внимание, что это почему, может быть, Свету защищают ее близкие. Потому что я читала рассказы Светы, когда это уже смена за сменой, ты только в окно высовываешь голову, чтобы воздуха набраться, потому что это хирургия. И когда вот в этот момент еще тебе приходится людям душевное свое тепло отдавать, наверное, это, правда, дополнительная нагрузка. Отец Павел.

Протоиерей Павел

— Ну я думаю, что, конечно, задача ваша другая — лечить людей и оказывать им хирургическую помощь, а не проповедовать. Это уж как получится. То есть вы же все-таки не какой-то штатный миссионер там, приводить людей к крещению, таинству. Там уже действительно, как говорится, вопросов нет. Тут человек должен быть подготовленным и вообще без всякого стеснения, боязни отвечать на всякие вопросы очень непростые. Поэтому тут не надо как бы, действительно, я думаю, что тут надо действительно как-то выбрать меру такую, кратко как-то это все делать и действительно так точечно, то есть гомеопатическими, такими, может быть, дозами. Иначе вы просто не сможете помощь оказать людям другую, врачебную.

С. Подлипаева

— Сейчас я уже практически не оперирую, сейчас я работаю в диагностике, и времени гораздо больше, но и пациентов гораздо меньше, потому что сейчас я занимаюсь больше административной работой. Но это опыт колоссальный, и люди всегда находятся.

Н. Лангаммер

— А было такое, что сердце прямо хотело человеку помочь, но себя остановила? Было такое, да?

С. Подлипаева

— Да, и неоднократно.

Н. Лангаммер

— И какие ощущения, что сердце говорит?

С. Подлипаева

— Шла на исповедь. Было больно.

Н. Лангаммер

— Все-таки каялась, да, в этом?

С. Подлипаева

— Каялась, потому что мне было больно. Но, знаете, Господь потом открывал, что этот человек без помощи не остался.

Н. Лангаммер

— Помолилась о нем?

С. Подлипаева

— Наверное, да. И получалось так, что я потом узнавала, что этих детей причащали, что им помогали. Но это уже потом, спустя какое-то время.

Н. Лангаммер

— Но не ты.

С. Подлипаева

— Но не я.

Н. Лангаммер

— И что? Досадно, обидно, стыдно?

С. Подлипаева

— Радостно.

Н. Лангаммер

— Нет, то что не я.

С. Подлипаева

— То, что не я? Нет, я рада, что Господь действует и без меня, что Господь действительно, если Он захочет, Он приведет. Но это как проверка нас. Это не то, что там мы этого человека сейчас спасем, это проверка тебя: а сможешь ли ты вообще, а правда ли ты христианин, а готов ли ты говорить или нет?

Н. Лангаммер

— У тебя самой какой ответ на твой вопрос?

С. Подлипаева

— Вы знаете, я сейчас получила этот ответ, и я благодарна, что говорить нужно, но в меру своих сил.

Н. Лангаммер

— Ну да, спасти все человечество будет трудно. Да, как-то вот что-то одно. Мне кажется, правда, это вопрос меры. Павел, как вы думаете?

П. Чухланцев

— Да.

Н. Лангаммер

— Просто вы тоже такую большую телегу везете, и вот эти проекты все ведете, и у вас плоды видны? Или вы просто вот вкладываетесь в это в надежде, что когда-то отзовется?

П. Чухланцев

— Так интересно. Как раз недавно у нас читалась притча о сеятеле, и мы очень четко видим там конверсию, что у нас четыре типа почвы, но только одна из четырех частей взрастает. И сейчас-таки я занимаюсь организацией, участвую в организации одного миссионерского проекта, на котором люди листовки на улице раздают. И там мы совсем небольшую конверсию закладываем, она еще меньше, чем 25%.

Н. Лангаммер

— Чем в Евангелии, да.

П. Чухланцев

— Да. Поэтому, мне кажется, важно понимать, что вот эта главная мотивация должна быть именно благовествовать, исполнять вот это повеление, призыв Господа, а не выполнить определенный план. То есть не сделать это для отчета, чтобы получить результат конкретный, а просто осознавать, что все мы, мне кажется, все христиане, все православные как бы по капельке добавляют в людей вокруг эту благую весть. И постепенно эти капли, они точат камень. То есть все равно человек постепенно располагается все больше и больше к тому, что, может быть, не на наш призыв он откликнется, но спустя несколько лет кто-то еще ему что-то ответит, и это станет решающим уже, скажем так, последней каплей, чтобы он изменился.

Н. Лангаммер

— Да, это же все еще во времени растянуто. Ты можешь посеять, а прорастет оно к концу его жизни. То есть мы же тоже это все не видим, да, отец Павел, но сеять надо по мере сил.

Протоиерей Павел

— Знаете, тут у каждого еще есть свои способности. Вот есть люди, которые, вот удивительно, умеют, каким-то даром обладают, харизмой вообще проповедовать. И вот моя, например, теща любимая, она просто удивительная. Она не то что не стесняется и боится, она просто как рыба в воде себя чувствует вот в этой вот миссии. То есть она любого человека, едет она в метро, вот как Света говорит, или там, не знаю, таксиста тем более, она любого таксиста там, так сказать, просветит, катехизирует там и так далее. Или где-то там, не знаю, в магазине стоит в очереди, она везде проповедует, она везде там провозглашает. У нее как-то это выглядит органично. То есть, может быть, у меня даже, если бы спросить просто так вот — ну понятно, обычно видят, что я батюшка, поэтому для меня это тоже как-то вполне естественно. Но просто если бы я ко всем лез вообще, скорее всего меня приняли бы за какого-то сектанта. А ее совершенно как-то, так сказать, нормально воспринимают. Может быть, опять же потому, что от нее вот идет вот эта доброта какая-то, такая ненавязчивая доброта, не как у сектанта с какой-то улыбкой натужной.

Н. Лангаммер

— Бомбардировка любовью.

Протоиерей Павел

— Да, бомбардировка любовью. А именно вот как-то искренне она так это все делает, как будто вообще совершенно как к какому-то там старому другу обращается. Ну это все естественно. Сейчас вот праздник, там надо в церковь пойти, надо еще что-то там. То есть все как-то там. И вот это дар какой-то, понимаете, это не каждому дано. Ну, как Есенин говорит, помните, у них стихи есть, там: «Не каждый умеет петь, не каждому дано яблоком падать к чужим ногам». То есть не каждому это дано. Но задача все-таки, да, горе мне, если я не благовествую. То есть это все равно каждый в свою меру это должен делать. Но опять же у кого-то это будет, честно говоря, навязчиво, и его скорее всего примут за какого-то там пятидесятника или там еще какого-то. Скорее всего, даже за неправославного человека, от него отшатнутся и убегут там. А кто-то это может делать как-то...

Н. Лангаммер

— Органично.

Протоиерей Павел

— Да. Но, с другой стороны, я считаю, что первое — это свидетельствовать, все-таки вести себя достойно, то есть не позволять себе какие-то вещи, которые, хотя бы если уж не бомбардировать человека любовью, то хотя бы вести себя по-человечески, по-христиански.

Н. Лангаммер

— Хотя бы злом не мучить, да.

Протоиерей Павел

— Конечно. Второе — это как раз дать ответ твоему упованию. Каждому, как апостол Павел говорит, каждому, кто тебя спросит. То есть быть готовым, не бояться, не стесняться. Не говорить, что да вы знаете, я еще не христианин...

Н. Лангаммер

— Недохристианин.

Протоиерей Павел

— Или недостоин, или еще что-то. А вот тебя спросили — ты должен ответить, и все. Так сказать, просто. Вы знаете, я имел опыт такой, так сказать, проповеди, когда еще начинались уроки основ православной культуры в начале двухтысячных, еще не вели повсеместно в школах, я в средних учебных заведениях, так сказать, проводил такие уроки. И вот там школьники, понятно, школьники 16–17 лет, о чем они больше всего мечтают — чтобы сорвался урок, чтобы учителя посадить в лужу. Там всегда есть какой-то провокатор в классе, который всех заводит, который задает вопросы. Максимально вежливо, максимально там с улыбкой, с любовью начинаешь отвечать на самые какие-то идиотские вопросы. И смотришь — через какое-то время класс уже на твоей стороне. То есть они понимают, что провокация-то не удалась как-то, что человек совершенно спокойно отвечает. И вообще все вот эти, знаете, это тоже тема очень интересная. Есть набор вопросов, которые задают нам с целью нас провоцировать, да, там, понятно — доходы Церкви и прочие там любимейшие такие темы, почему Церковь молчит, ну и так далее. И как бы все эти вещи, они происходят от неосведомленности, то есть от малого количества информации.

Н. Лангаммер

— Или от нежелания разобраться.

Протоиерей Павел

— Ну и от нежелания ходить в церковь. И у человека страсти там, грехи.

Н. Лангаммер

— Церковь плохая, я не пойду.

Протоиерей Павел

— Поэтому легче сказать, что «и в церкви все не так, все не так как надо».

Н. Лангаммер

— Да.

Протоиерей Павел

— Поэтому я ходить туда не буду, потому что там такие же, так сказать...

Н. Лангаммер

— Еще хуже меня.

Протоиерей Павел

— Вот эти вот батюшки с часами, на мерседесах, с яхтами. Значит, зачем я туда буду ходить?

Н. Лангаммер

— А сегодня у нас тема Светы — у нас программа-то уже вся практически позади, время вышло. Света, нашелся ответ?

С. Подлипаева

— Да, спасибо всем.

Н. Лангаммер

— Озвучь, пожалуйста.

С. Подлипаева

— Во всем нужна мера. Молчать нельзя, нужно говорить в меру своих сил.

Н. Лангаммер

— Золотая середина, царский путь. Спасибо большое за тему, спасибо за ответы и размышления. В эфире был «Клуб частных мнений». Меня зовут Наталья Лангаммер. Мы сегодня обсуждали тему «Как проповедовать о Христе». В гостях у нас был отец Павел Гумеров, настоятель храма святых Петра и Февронии в Марьино, Павел Чухланцев, руководитель молодежного миссионерского проекта «Ортодокс Хаус», и Светлана Подлипаева, детский хирург-эндоскопист, которая, собственно, пришла с вопросом, на который, слава Богу, нашла ответ. Я надеюсь, что вы, наши дорогие слушатели и зрители, тоже нашли какие-то ответы на свои вопросы. Зрители — потому что нашу программу, напомню, можно не только слушать, но и смотреть на всех наших ресурсах, на сайте https://radiovera.ru/ и в нашей группе ВКонтакте. Программа снова будет в эфире в воскресенье в 18.00, а сегодня мы прощаемся с вами. Всего доброго. До свидания.

С. Подлипаева

— До свидания.

Протоиерей Павел

— С Богом.

П. Чухланцев

— До свидания.

---

Все выпуски программы Клуб частных мнений

• «Когда привычка становится страстью или зависимостью?». Протоиерей Олег Цветков, Дмитрий Девяткин, Елена Смаглюк
• «Настоящий мужчина». Священник Алексей Дудин, Андрей Коченов, Ольга Цой
• «Встреча с Богом». Протоиерей Дионисий Лобов, Владимир Носов, Екатерина Каштанова