«24-е воскресенье по Пятидесятнице». Протоиерей Максим Первозванский

У нас в гостях был клирик московского храма Сорока Севастийских мучеников протоиерей Максим Первозванский.

Разговор шел о смыслах и особенностях богослужения и Апостольского (Еф.2:14-22) и Евангельского (Лк.10:25-37) чтений в 24-е воскресенье по Пятидесятнице, о начале Рождественского поста, о днях памяти преподобного Феодора Студита, святителя Иоанна Златоуста, апостола Филиппа, мучеников и исповедников Гурия, Самона и Авива, апостола и евангелиста Матфея.

---

Марина Борисова

— Добрый вечер, дорогие друзья. В эфире Радио ВЕРА программа Седмица, в которой мы каждую неделю по субботам говорим о смысле и особенностях богослужений наступающего воскресенья и предстоящей недели. Сегодня со мной в студии наш гость, клирик храма Сорока мучеников Севастийских в Спасской Слободе протоиерей Максим Первозванский.

Протоиерей Максим Первозванский

— Здравствуйте.

Марина Борисова

— С его помощью мы постараемся разобраться, что ждет нас в церкви завтра, в 24-е воскресенье после Пятидесятницы, и на наступающей неделе. По сложившейся традиции постараемся понять смысл наступающего воскресенья, исходя из тех отрывков из апостольских посланий и Евангелия, которые прозвучат завтра в храме за Божественной литургией. Мы услышим отрывок из послания апостола Павла ефесянам из 2-й главы, стихи с 14-го по 22-й. Этот небольшой отрывок весь посвящен, на мой взгляд, одной мысли. Начинается он со слов: «Ибо Он есть мир наш, соделавший из обоих одно и разрушивший стоявшую посреди преграду, упразднив вражду Плотию Своею, а закон заповедей учением, дабы из двух создать в Себе Самом одного нового человека, устрояя мир, и в одном теле примирить обоих с Богом посредством креста, убив вражду на нем». Вот, собственно, и дальше эта мысль только развивается. Понятно, что большинство посланий апостола Павла как раз об этом, о том, как вера в Иисуса Христа рождает нового человека и одновременно упраздняет всё, что было до него. Будь то, языческие представления, будь то иудейские представления. Повторяя из раза в раз эту основную мысль, почему так необходимо всё время педалировать, что это объединение дает именно синтез? В конце концов, в самой этой мысли нет ничего особо оригинального. Вполне естественно, что в общении люди воспринимают воззрения друг друга, для того они и общаются. Почему для апостола Павла этот акцент столь принципиален, что он из раза в раз, из письма в письмо его подчеркивает?

Протоиерей Максим Первозванский

— Мы часто говорим в наших программах, комментируя тот или иной отрывок, «Апостолы» чаще всего, а часто и Евангелие, о том, что для того, чтобы понять тот или иной текст, очень важно знать контекст. Если человек не читал целиком послание апостола Павла к ефесянам, то вообще непонятно, о чем речь идет. «Сделавший из обоих одно». Из кого обоих? Вы уже сказали, что речь идет о иудеях и язычниках. Но важно понимать, что это 14-й стих 2-й главы. А 1-й стих 2-й главы начинается со слов, что Христос разрушил преграду между иудеем и язычником. Действительно, в этой 2-й главе речь идет о том, какое место в Церкви занимают иудеи и какое место занимают в ней язычники. Вопрос важный на все времена, не только для нас. Мы сейчас, например, являемся свидетелями того, как множество африканских народов на громадном африканском континенте присоединяются к Русской Православной Церкви, мы видим, как студенты африканские обучаются в наших семинариях, и мы не можем не задаваться вопросом, нас иногда даже радует. Видел как-то в интернете очень маленький ролик, где африканские студенты кричат: мы русские, с нами Бог — это вызывает умиление, что они такие все черненькие, а говорят, что они русские. Для нас, для русских людей, так же как для китайцев то, что они китайцы, а мы русские, крайне важно. Представляете себе, насколько это было важно в древнейшие времена? Это и сейчас важно для многих народов, ощущение себя особым избранным народом. Это очень актуально для евреев, это очень актуально для цыган. Так или иначе, в определенной части практически каждого народа мы видим ощущение своей особой избранности: мы такие, а другие не совсем такие. Соответственно, и в Церкви такое искушение: давайте мы решим, что черненькие, или желтенькие, или наоборот беленькие, если сам ты черненький, мы рады их всех тут видеть, но они тут не главные. По этому национальному ли признаку, по какому-то иному признаку делить христиан на сорта — это базовое человеческое искушение-прошивка. Свой — не свой, крутой — не крутой. И апостол Павел здесь, что тоже очень важно, кроме синтеза, именно в послании к ефесянам апостол Павел дает учение о Церкви как о своем теле. Если этого не понимать, то тогда 16-й стих не очень понятен. «И в одном теле примирить обоих с Богом посредством креста, убив вражду на нем». В каком ином теле? У них что, теперь одинаковое тело? Они перестали быть желтенькими или зелененькими? У них теперь одинаковое тело? Да нет, вроде, смотришь, черненький, как черненьким был, так и остался. А желтенький, как были у него глазки узенькие, с нашей точки зрения, так, вроде, и остались. Как это в одном теле? Важно, что апостол Павел учит о Церкви как о Теле Христовом. Христос голова, а мы же все члены этого Тела. И это для апостола Павла не какая-то метафора, а это самая суть, что, причащаясь в одной Церкви из одной Чаши Тела и Крови Христовой, мы сами становимся частями Его Тела. Это тоже не игра слов: в Чаше Тело Христово, и мы Тело Христово и уды отчасти, члены Его Тела мы все. Апостол Павел буквально размышляет, кто рука, кто нога, кто ухо, кто глаз. Именно во Христе, соединяясь в единое Тело Христово, оказывается неважна разница ни национальная, ни эллины, ни иудеи, ни раба, ни свободного, ни скифа, ни мужеского пола, ни женского, никого. Но всё и во всём Христос. Но это противопоставление эллинов, иудеев и всего остального снимается именно в Церкви и именно в таинственной жизни в Божественной литургии, в причастии Тела и Крови Христовой.

Марина Борисова

— Обратимся теперь к отрывку из Евангелия от Луки, из 10-й главы, стихи с25-го по 37-й. Это, я думаю, очень хорошо известная большинству из наших радиослушателей притча о добром самарянине. Обычно при обсуждении этой притчи всех интересует вопрос, кто ближний, кто дальний. Это правильно, это естественно, в этом надо разобраться. Но мне хотелось бы обратить внимание, с чего отрывок этот начинается. Он начинается с таких слов: «И вот, один законник встал и, искушая Его, сказал: Учитель! что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную? Он же сказал ему: в законе что написано? как читаешь? Он сказал в ответ: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всею крепостию твоею, и всем разумением твоим, и ближнего твоего, как самого себя. Иисус сказал ему: правильно ты отвечал; так поступай, и будешь жить». Я, когда читаю этот отрывок, последнее время вспоминаю рассказ Владимира Романовича Легойда, который на одном из своих интервью с кем-то из священнослужителей запомнил ответ на вопрос о том, что больше всего его потрясло во время принятия исповеди. Этот убеленный сединами протоиерей сказал, что за всё его многолетнее служение только два человека на исповеди подошли к нему с вопросом, что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную? С тех пор, как я услышала этот рассказа Владимира Романовича, я всё время думаю, почему мы никогда не дотягиваем до самого главного, до крайнего смысла. Мы все подразумеваем, что для нас это важно, но мы никогда не обращаемся с этим вопросом напрямую.

Протоиерей Максим Первозванский

— Я сейчас одну очень противную вещь скажу. Для того чтобы задать вопрос... Например, меня волнует этот вопрос, он для меня на протяжении моей сознательной христианской священнической жизни является, пожалуй, главным. Но для того, чтобы задать его, например, вам, Марина, я должен быть уверен, что вы знаете ответ.

Марина Борисова

— Я-то точно не знаю.

Протоиерей Максим Первозванский

— Нет, почему? Дело не в том, знаете вы или нет. Вопрос во мне, я должен быть уверен, что, может быть, вы и не знаете ответ в полноте, но разговор на эту тему с вами поможет мне приблизиться. А в большинстве случаев, мы, имея... Я уж не знаю про тех людей, которые с детства воспитывались в Церкви, для которых и вопросы-то, какие возникали, какие-то не возникали в процессе в разные моменты жизни. А вот для людей, пришедших в храм, в Церковь, к Богу во взрослом возрасте с этим периодом неофитства, этот период неофитства как для пятилетнего ребенка, который ходит и задает взрослым вопросы, а те говорят ему, отстань. Есть такой период в жизни ребенка, когда ребенок, выйдя из кризиса трех лет, начинает ходить и ко всем приставать с вопросами. И получает ответ старика Паниковского: поезжайте в Одессу, купите селедку и ей морочьте голову. В большинстве случаев большинство людей, я и большинство моих знакомых, задавали этот вопрос, ответа не получали. Отсюда возникает некоторая настороженность. Даже когда ты приходишь к священнику на исповедь, зачем ты туда приходишь? Вот зачем ты пришел на исповедь? Простите, я понимаю, что у нас программа Седмица, а не разговор об исповеди, но все-таки? Чтобы получить разрешение сегодня причаститься для 90% наших постоянных прихожан. Люди просто подходят на исповедь, чтобы им разрешили сегодня причаститься. Кто-то приходит на исповедь, потому что его мучает совесть по поводу совершенного, не обязательного тяжкого, греха. Но есть такое понятие — грех против устроения жизни. Я всегда читаю утреннее правило, а вчера не прочитал. Велик ли грех? Нет. Но у меня мир рухнул, например, и я не могу не прийти на исповедь, не покаяться в этом, боясь, что этот рухнувший мир мне не удастся теперь заново отстроить. А вопросы о том, что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную... Вы обратите внимание, как евангелист Лука нам говорит: один законник встал и, искушая Его, сказал. Что такое искушая? у нас в современном русском искушая — это значит, подкалывая, желая поймать. На самом деле слово искушая — это всего лишь проверяя. Искушение — это проверка, базовое его значение. Он проверял. Есть учитель, Он ходит, Он что-то проповедует, Он говорит о Царствии Небесном, то, о чем у всех болит душа. Мы знаем, что Христос проповедовал в то время, когда у очень большого количества людей на эти базовые вопросы — спасения, жизни, смерти, смысла — душа болела. И он задает Христу вопрос, на который он знает ответ. Христос же зеркалит ему вопрос, и он правильно отвечает. Господь Сам подтверждает: правильно ты отвечал, так поступай и жив будешь. То есть он знает ответ, но он проверяет, а понимает ли что-нибудь вот этот бродячий учитель? Вообще кто он, как он, можно ли с ним разговаривать, можно ли верить тому, что он говорит? Это такая проверка. И, отвечая теперь уже на ваш вопрос, Марина, я понимаю, что мы друг друга ведь проверяем, смотрим друг на друга и думаем, так, вот с этим человеком можно поговорить о жизни вечной, будет какой-то толк или я только расстроюсь, как говорил Винни-Пух: длинные слова меня просто расстраивают. Так и тут, разговоры о вечной жизни по большей части меня только расстраивают, поэтому я предпочитаю в быту разговаривать о том, что мы сегодня на ужин будем есть. У нас на Радио ВЕРА или на телеканале православном, какой рецепт у нас будет очередного постного блюда, какую песенку мы споем на этот праздник, какими игрушками украсим елочку? Оно как-то проще и безболезненней.

Марина Борисова

— Напоминаю нашим радиослушателям, сегодня, как всегда по субботам, в эфире Радио ВЕРА программа Седмица. С вами Марина Борисова. Со мной в студии наш гость, клирик храма Сорока мучеников Севастийских в Спасской Слободе протоиерей Максим Первозванский. Мы, как всегда, говорим о смысле и особенностях богослужений наступающего воскресенья и предстоящей недели. На наступающей неделе мы будем вспоминать двух церковных столпов, преподобного Федора Студита, память его 24 ноября, и святителя Иоанна Златоуста, его память 26 ноября. Мне кажется, очень закономерно, что в церковном календаре они стоят рядом. Что касается преподобного Федора Студита, к сожалению, вряд ли многие смогут объяснить, в чем его значение для Церкви и для нас сегодня. Но что касается святителя Иоанна Златоуста, я думаю, что любой человек, даже тот, который никогда в жизни не читал проповедей святителя, непременно скажет, насколько он важен и замечателен. Два человека, которые всю жизнь открывали смыслы, очень разные, и по-человечески разные, и то, что они оставили нам, тоже очень разное. Но и без того и без другого Церковь была бы неполной, мне так кажется.

Протоиерей Максим Первозванский

— Я себе позволю сказать нашим радиослушателям, что перед началом нашей сегодняшней программы мы с Мариной вспоминали Пушкина «Евгения Онегина». Я такой тезис, конечно, я усилил свое мироощущения, сказал, что мне вообще не интересно, что думал, и чувствовал, и как жил Александр Сергеевич Пушкин, мне до бесконечности интересно то, что он нам оставил в виде своих стихов, особенно мне интересен «Евгений Онегин». А, Марина, вы со мной спорили и возражали, что, нет, жизнь Александра Сергеевича тоже представляет собой много чего поучительного. Я даже частично с вами согласился, приведя свой пример. Житие Федора Студита или житие Иоанна Златоуста — это то, что важно и интересно. Это, правда, важно и интересно, вообще жанр житий святых для Церкви, для ее истории, для самоощущения, для самопознания, для построения своей жизни является очень важным. Мы читаем жития святых, дабы, как заповедовал нам апостол Павел, почитать наставников наших, которые говорили нам слово Господне, чтобы взирающе на их житие, подражать вере их. То есть мы пытаемся для себя найти, как мы можем подражать Христу. Апостол Павел говорит: подражайте мне, как я Христу. Но для меня именно в этих двух святых... Есть святые, от которых осталось житие и больше ничего. А вот эти два святых оставили нам не только свои жития. Это просто надо знать. Федор Студит — это «Постная Триодь». Самый любимый период, с богослужебной точки зрения, для православных христиан, живущих церковным годом, живущих церковной жизнью, не просто заходящих в храм по поводу событий своей личной жизни, но живущих церковным годом, самый глубокий, благоговейный, радостный, интересный, любые эпитеты подбирайте, период жизни — это период Великого поста. Это период так и называется — период пения Триоди Постной. И эта Триодь Постная — на 75% заслуга Федора Студита. Она не существовала, как единая книга, как единый устав, как единая последовательность, до него. Существовали отдельные Трипеснцы, еще что-то, но то самое богослужение, которое мы знаем, любим, на которое ходим, это заслуга Федора Студита. На мой взгляд, это важнее его жития, потому что житие ты прочитал, узнал... От Марии Египетской у нас есть житие, оно читается Великим постом, Федор Студит велел его читать, и больше ничего не знаем. Единственное, что она оставила после себя, это слова, сказанные старцу Зосиме: игумену монастыря передай, чтобы он внимал себе и братии. Что такое, как он должен был внимать, мы не знаем. Знаем только, что игумен, послушав эти слова, исправил то, что надлежало исправить, нам об этом даже никто не передал, чего там Мария Египетская велела ему исправить, как это касается нас? Никак. А житие мы знаем и им учимся. А у Федора Студита мы учимся тому, что он нам оставил в виде богослужения и богослужебного устава Великого поста. Кстати, можно сказать, что до — я не исторический литургист, но, по-моему, до — 15-го века Церковь и в том числе и Русская Церковь жила по богослужебному Студийскому уставу. Сейчас нам осталась Постная Триодь, а в остальном мы живем по так называемому Иерусалимскому богослужебному уставу, или уставу лавры Саввы Освященного, которая в Палестине находится. А тогда, Сергий Радонежский, например, в его времена всё богослужение было студийским, составленным Федором Студитом, и это бесконечно важно. Что касается Иоанна Златоуста, то здесь я даже не знаю, что сказать. Как вы, Марина, сказали, у каждого есть чего сказать. Литургия его, которая служится в основном в течение года, это раз. Для меня, как человека, интересующегося и погруженного в проблему, что такое любовь, семейная жизнь, как она должна быть устроена, как построить христианский брак, бесконечно важны его размышления, его педагогическое наследование о семье, об отношении мужа и жены, о воспитании детей. Здесь крайне ценно, что это никакой не домострой, что семья во времена Иоанна Златоуста и устроение общества было очень похоже на наше современное. Без него размышления о христианской семье невозможно вообще. Он за свою жизнь, начиная с его пресвитерства в Антиохии и кончая его письмами последних его лет жизни в изгнании, оставил колоссальное наследие, у меня целая полка собраний сочинений Иоанна Златоуста, которые можно брать и читать. И оно читается, это живой язык. Иоанн Златоуст удивителен тем, что его невозможно разорвать на цитаты, многие это делают, я даже не имею в виду по фразам, его нельзя разобрать по абзацам. Слово его на какую-то тему надо читать целиком, как целое Слово, потому что его мысль так построена, что в полноте она понимается, только когда ты прочитал целиком то или иное Слово или проповедь. Возьмешь один абзац, и можно прийти к неверным выводам. Как у нас современное клиповое сознание, на плашечку демотиватор такой вырезали, поставили, очень часто можно и неправильно его понять. И это бесконечный источник и толкований Священного Писания, и апостола Павла. Напомню, что его толкования апостола Павла являются ключевыми, и по его житию. Здесь есть смычка, кто-то из его близких, келейник, по-моему, как-то заглянул и, когда увидел, что святитель работает над толкованиями к апостолу Павлу, увидел самого апостола Павла, который стоял рядом с ним и рассказывал, как правильно понимать то или иное место из его послания. Не случайно и для Православной Церкви и для Запада христианского Иоанн Златоуст — это великий учитель и святитель.

Марина Борисова

— В эфире Радио ВЕРА программа Седмица. С вами Марина Борисова и клирик храма Сорока мучеников Севастийских в Спасской Слободе протоиерей Максим Первозванский. Мы ненадолго прервемся и вернемся к вам буквально через минуту. Не переключайтесь.

Марина Борисова

— Еще раз здравствуйте, дорогие друзья. В эфире наша еженедельная субботняя программа Седмица, в которой мы говорим о смысле и особенностях богослужений наступающего воскресенья и предстоящей недели. С вами Марина Борисова и наш сегодняшний гость, клирик храма Сорока мучеников Севастийских в Спасской Слободе протоиерей Максим Первозванский. Отец Максим, нам с вами повезло, мы имеем возможность хотя бы поговорить о начале Рождественского поста. Вообще Рождественский пост, не знаю, как у кого, у меня всегда вызывает исключительно праздничное или предпраздничное ощущение. Казалось бы, пост, сугубо напряженное время, надо думать о своих грехах, а ты невольно думаешь исключительно о праздниках, тебе очень хорошо.

Протоиерей Максим Первозванский

— Мне кажется, Марина, вы зауживаете представление о посте, одновременно расширяя его до праздника, употребив это расхожее выражение, что пост это время думать о грехах. С чего бы это? Понятно, что мы всегда призваны думать о грехах, но если Великий пост действительно Церковью проповедуется, артикулируется, обозначается как время сугубого покаяния и изменения жизни. Та самая десятина, которую мы приносим Богу, полностью прекращая и прерывая, по возможности, обычное течение жизни. Если мы говорим о жизни целых обществ православных, закрываются театры, закрываются торжища, зрелища, развлечения. Действительно, православная семья, православный приход переоблачает все тряпочки у себя в храме и дома с белых на черные или темно- синие какие-нибудь. Облачения священнические тоже носят какой-то темный характер.

Марина Борисова

— Даже лампады простые.

Протоиерей Максим Первозванский

— Лампады, да, вместо красных, желтеньких и зеленых становятся синенькими. Всё такое, не депрессивное, но именно покаянием мы пытаемся отказаться от благ этой жизни, погрузить себя в как можно более жесткое пощение телесное, не только касательно еды, это может касаться многих аспектов, это какие-то труды дополнительные, для того, чтобы вырвать себя из этого хода земной жизни, по возможности, исправиться. У остальных постов, и Рождественский, как второй по значимости, Успенский или Петропавловский, несколько иной настрой, как мне, по крайней мере, кажется. Именно поэтому у Церкви никогда не было сомнений, что время перед Пасхой — это время поста. А вот является ли время перед Рождеством временем поста?

Марина Борисова

— Или какое именно время?

Протоиерей Максим Первозванский

— Какое время, да. Мы знаем, что в современной западной традиции — они нам не указ, я хочу это подчеркнуть в данном случае — время Рождественского поста не является временем обязательного пощения. Вот эта формулировка, что для Церкви в истории время Рождественского поста могло быть то, что сейчас у нас предпразднство. Последние пять дней перед Рождеством, они у нас и сейчас выделены как более строгие. Со второго числа у нас любители не очень строго поститься в Новый год всегда об этом помнят, что Новый год — это время еще не очень строгого поста, можно рыбу.

Марина Борисова

— А вот второго...

Протоиерей Максим Первозванский

— А вот, да, со второго уже... Это отголосок, и сейчас зафиксировано в уставе, что со второго числа, последние пять дней поста более строгие. Есть еще один момент, и он тоже зафиксирован, что начиная с 19-го, с праздника Николая Чудотворца, тоже, менее строго, чем последние пять дней, но более строго, чем его начало. Церковь размышляла, насколько строг Рождественский пост. Мне кажется, потому, что события, которым он предшествует, и Рождество Христово и событие, которому предшествует Великий пост, это все-таки по-разному нагруженные события. Это, действительно вы говорите, радость, это праздник, это ожидание величайшего чуда, рождения в мир Самого Бога. Бог стал человеком, и Он стал не по нашим заслугам, не потому, что мы постимся, не потому, что мы... был конец времён, как пишет нам Священное Писание: в конце времён. Ничего хорошего уже не оставалось, тогда Бог воплотился. Мы этому радуемся. Бог стал человеком.

Марина Борисова

— А еще мне всегда нравилось, что Рождественским постом церковный календарь напоминает многих, многих, многих пророков. Мы вообще люди невежественные, Ветхий Завет знаем плохо, и такой стимул, подталкивающий наше любопытство к тому, чтобы открыть книгу того или другого пророка и посмотреть, что же там было написано, мне кажется, это стимулирующий квест.

Протоиерей Максим Первозванский

— Да и ключевым важным отличием является то, что центральной фигурой — давайте вспомним икону Рождества Христова — является Матерь Божия. Как сказал Иоанн Дамаскин, весь Ветхий Завет может быть описан одним словом — Богородица. Поэтому понять по-настоящему историю воплощения невозможно, не зная и не привлекая своего собственного внимания, не погружаясь в историю Ветхого Завета. Если Великим постом мы сознательно читаем книги Притч, мы читаем книгу Бытия, мы читаем книгу пророка Исайи, то здесь мы обращаемся к личности пророков. Множество пророческих праздников, два последних воскресных дня, это тоже интересная особенность, не просто по дате, а именно по воскресному дню, потому что в четверг или в пятницу кто-то придет, кто-то не придет, а вот в воскресенье — это особый день, шесть дней работай, делай дела твои...

Марина Борисова

— Это всегда вопрос: чем праотцы отличаются от отцов?

Протоиерей Максим Первозванский

— Одни из них являются прямыми предками по плоти Иисуса Христа, а вторые просто. Понятно, что мы все родственники, но мы можем, как это у нас известно, родословная линия Иисуса Христа: «Авраам родил Исаака, Исаак родил Иакова, Иаков родил Иуду и братьев его...». Те, кто являются прямыми потомками, и те, кто ими не являются, и разделяются таким образом в эти две недели. Но все равно именно в воскресный день вспоминаются, в один из них отцы Ветхого Завета, в другой праотцы.

Марина Борисова

— Но есть еще вопрос, который возникает практически каждый раз. Находишь на него ответ, за год забываешь, потом думаешь опять, почему? В народе Рождественский пост назывался Филипповки, заговенье 27 ноября происходит в день памяти апостола Филиппа.

Протоиерей Максим Первозванский

— Да, поэтому и Филиппов пост он даже иногда назывался.

Марина Борисова

— Да. Но про апостола Филиппа из Евангелия мы почти ничего не знаем. Мы знаем, что он последовал, как большинство из двенадцати апостолов по зову Христа, оставив всё, оставив семью, все свои обязанности, последовал за Спасителем. Это мы можем сказать, что знаем, потому что об этом написано в Евангелии. А больше-то, собственно говоря, про Филиппа там ничего и не написано. Всё, что мы знаем из Предания, это то, что нашли по крупицам в апокрифах. При этом память месяцеслова очень... в месяцеслов попадает далеко не каждый святой. Я рискну предположить, что святых в Церкви гораздо больше, чем тех святых, которые перечислены в любом месяцеслове, будь то наш, любой другой Поместной Церкви.

Протоиерей Максим Первозванский

— Конечно.

Марина Борисова

— Особое место было найдено в этом месяцеслове для апостола Филиппа, но почему? Почему именно он?

Протоиерей Максим Первозванский

— Во-первых, все-таки апостол Филипп — это один из 12-ти апостолов. Каждый из 12-ти апостолов имеет свой день празднования, кроме Иуды, по понятным причинам, я бы сказал. Поэтому удивляться тому, что у апостола Филиппа есть день его особой памяти, не приходится. Он есть у каждого не только из 12-ти, но и у каждого из 70-ти апостолов. Это притом, что имена 70-ти апостолов мы достоверно не знаем, и те 70 апостолов, которые упоминаются в соборе 70-ти апостолов, это просто все имена, которые так или иначе упомянуты в Новом Завете. В Евангелиях или в посланиях апостолов они есть и их всех объединили в этот самый собор 70-ти апостолов, хотя многие из них однозначно не могли там быть, потому что они совсем не иудейского происхождения и не могли путешествовать по городам Израиля, проповедуя идущего Мессию. Но это неважно. У этих 70-ти, которые попали в собор, у каждого, кроме собора, есть обязательный день собственной памяти. Поэтому самому факту наличия дня памяти апостола Филиппа удивляться не приходится. А вот почему он приходится на начало Рождественского поста, я не знаю, на мой взгляд, это случайность. А уже дальше, есть такой термин, ошибка выжившего, когда мы имеем какой-то факт, что-то получилось, и мы начинаем к этому пристегивать свои смыслы. Хотя возможно, я, просто не будучи специалистом в этой области, не знаю, почему именно на апостола Филиппа приходится заговенье. Точно так же как, например, а вы знаете, на какой день приходится заговенье на Успенский пост, помните? Вот я не помню.

Марина Борисова

— И я не помню.

Протоиерей Максим Первозванский

— И это нам не кажется важным. И нам бы и здесь это казалось неважным, нет, возможно, подчеркиваю, и даже интересно, если кто-нибудь из наших радиослушателей в комментариях или еще где-нибудь призовет специалистов или сам знает и расскажет нам, почему. Может быть, есть в этом какой-нибудь серьезный литургический смысл.

Марина Борисова

— Мы можем сказать, что заговенье на Рождественский пост происходит в день памяти апостола Филиппа, а сам Рождественский пост начинается в день памяти трех святых — Гурия, Самона и Авива, которые долгие годы считались покровителями православного христианского брака.

Протоиерей Максим Первозванский

— Да и сейчас считаются. По крайней мере, я так считаю.

Марина Борисова

— А вот у меня всегда возникало сомнение. Думаю, как же так, три мужчины, причем двое из них погибли одновременно, а один совсем в другое время.

Протоиерей Максим Первозванский

— Диакон Авив хоть и погиб действительно позже, но похоронен был в их гробнице. Они объединены местом захоронения. Хотя, действительно, многие годы разделяют даты их мученической кончины. Это как с апостолом Филиппом, есть какой-то эпизод литургической ли жизни, исторических ли событий, указанный в житии, который вдруг цепляет, и в массовом народном сознании, меня всегда удивляло, как это происходит, я не знаю. Иногда происходят совершенно сумасшедшие по значимости события, которые не оставляют памяти в народном сознании. Даже в истории обычной, не церковной, допустим, нашей с вами любимой России какое-нибудь сражение. Вдруг какое-то из них приобретает колоссальное значение в памяти, и человек, очень далекий от истории, все равно знает, помнит. А какое-то, не менее значимое, более значимое, никто, кроме специалистов, не помнит. Это какие-то чудеса, которые Господь совершает, кого-то Он, как светильник ставит, чтобы оно светило всем. Так и здесь, есть удивительный эпизод, связанный с Гурием, Самоном и Авивом. Когда некий — я не буду подробно пересказывать — муж, в чьей надежности сомневались родители невесты, перед мощами мучеников Гурия, Самона и Авива поклялся в том, что он будет хранить верность своей будущей жене и никогда ее не обидит, и клятву эту нарушил, и был наказан и казнен за нарушение этой клятвы. Я не слышал, как вы говорили, покровители семьи, именно в такой формулировке, хотя это несомненно так. Но есть у меня почему-то в голове, я не помню, откуда, что если какой-то муж окажется неверным или возненавидит свою жену, именно они являются заступниками такой ситуации. Соответственно, для нас в наших реалиях это и обратно. Если ваш муж обижает вас, если он хранит вам неверность или ваша жена оказалась, как по радио назвать ее каким словом приличным, то вам надо молиться именно этим святым, Гурию, Самону и Авиву. Не с просьбой, чтобы они их или ее наказали, но они нам потрясающее напоминание. У нас ведь есть сейчас абсолютно страшная ловушка для современного человека, это два слова — любовь и честность. Есть нормальный православный христианский брак, а потом муж или жена полюбила другого и говорит: это теперь настоящая любовь у меня, и я хочу быть честной перед собой, перед Богом, перед мужем и поэтому я развожусь и ухожу к другому. Как красиво звучит, любовь и честность. А на самом деле блуд. И мученики Гурий, Самон и Авив стоят на этой самой страже. Что если нет достойного повода, достаточного, нет измены со стороны потерпевшей стороны, нет угрозы жизни и здоровью, нет какого-то непонятного, дурацкого, варварского поведения, которое разрушило брак, а, типа, просто обнаружилась «новая любовь», и я хочу быть честным, молитесь Гурию, Самону и Авиву, они разберутся.

Марина Борисова

— Напоминаю нашим радиослушателям, сегодня, как всегда по субботам, в эфире Радио ВЕРА программа Седмица, в которой мы говорим о смысле и особенностях богослужений наступающего воскресенья и предстоящей недели. С вами Марина Борисов и наш сегодняшний гость, клирик храма Сорока мучеников Севастийских в Спасской Слободе протоиерей Максим Первозванский. 29 ноября день памяти евангелиста Матфея. Вообще-то у каждого свое любимое Евангелие из четырех, но, мне кажется, что с Евангелия от Матфея для многих начинаются размышления. Если тем, кто принимает крещение во взрослом состоянии и не удосужился до того момента, когда это решение принято, прочитать Евангелие, обычно советуют начать с Евангелия от Марка.

Протоиерей Максим Первозванский

— Да, я тоже так обычно советую.

Марина Борисова

— Но настоящее раздумчивое чтение начинается именно с Евангелия от Матфея. Не знаю, как кто, но я его всегда воспринимаю как некую антологию, где буквально по темам собрано всё, что можно собрать, из того, что говорил Спаситель, по разделам.

Протоиерей Максим Первозванский

— Даже не столько по темам, да. Если вы читали когда-нибудь учебник Закона Божия, например Серафима Слободского, то там по тому же самому принципу. Понятно, что все Евангелия так или иначе рассказывают историю. Евангелист Матфей здесь не исключение, он тоже рассказывает историю. Но эту историю можно рассказывать по-разному. Например, Лука обращает внимание на важность исторических событий, их последовательность, их взаимосвязь между собой: а дальше произошло вот это, потому что перед этим было вот то.

Марина Борисова

— А еще там много подробностей, которые создают атмосферу, которые дают возможность картинку увидеть.

Протоиерей Максим Первозванский

— Да, если так наделить евангелистов профессиями, то, конечно, евангелист Лука — это историк. А вот евангелист Матфей, кроме рассказа... любое Евангелие построено по одному и тому же канону. Больше того, именно из Евангелия от Матфея мы лучше всего видим то самое протоевангелие, которое рассказывалось устно и которое заучивалось. Даже в греческом переводе, а Евангелие от Матфея первоначально Матфей написал на арамейском языке, но даже в греческом переводе видны следы построения текста таким образом, чтобы его проще было запоминать. Понятно, рифму мы уже уловить никак не можем, но что-то там, специалисты фиксируют, такое есть, что сам текст построен, чтобы было проще его запомнить и выучить. В любом этом рассказе, той самой истории рассказанной фигурирует Иоанн Предтеча, фигурирует крещение, проповедь, вход Господень в Иерусалим, смерть и Воскресение. Это незыблемая часть любого рассказа о Христе. А в рамках того, что происходит между крещением и входом Господним в Иерусалим, материал может быть построен по-разному. Евангелист Матфей строит его, я уже сказал, как Серафим Слободской. Вот проповедь, что Иисус говорил, в чем состояло Его учение, они объединены евангелистом Матфеем в знаменитую Нагорную проповедь. Взошел Иисус на гору и начал пять страниц говорить у нас в Евангелии. А у евангелиста Луки, например, рассказано, что те же самые похожие слова, потому Евангелия и называются синоптическими, что если их рядом положить, то мы увидим иногда буквальное совпадение, это же важно, Бог сказал, Спаситель сказал, люди запоминали, как это было. Это в этот момент сказано, это в этот, это вот в тот, а это при таких обстоятельствах. А евангелист Матфей, раз, и всё собрал в одну Нагорную проповедь. А вот это чудеса, и дальше конкретно, как глава в учебнике, вот это вот чудеса Господа нашего Иисуса Христа. Опять, не то, что вот это там, а это здесь, а это в первый год проповеди, а это во второй, а это вообще аж в третий, у него они все вместе собраны, чтобы мы могли вместе посмотреть на чудеса. А вот это, дальше третья глава идет, это притчи Иисуса, вот такими притчами Господь нас всех учил. Поэтому когда мы видим, что та или иная притча, то или иное слово, то или иное чудо у разных евангелистов, у того же Матфея или у Луки, в разное время вставлено, надо понимать, что просто задачи разные. Матфей систематизатор, и он почти все притчи, которые были, некоторые нельзя было вырвать из контекста, эпизоды, например Страстной Седмицы, всё остальное, всё, что было сказано за три с половиной года, он собрал фактически в одно место, если этого не требовало совсем уж искажение логики рассказа. И то же самое эти три базовые вещи, которые мы понимаем, благодаря тому, что их Матфей так систематизировал: учение, чудеса, притчи. Поэтому, да, удобно для изучения. С Евангелием от Матфея чаще всего, как с первым Евангелием, сталкивается человек самостоятельно, не по рекомендации, открывающий Новый Завет, потому что эта книга открывает Новый Завет. И в моей жизни тоже такое было, первое Евангелие, которое я прочитал, было Евангелие от Матфея. Хотя любимым для меня является Евангелие от Иоанна.

Марина Борисова

— Беда в том, что именно это построение, как построение учебника или некоего пособия, к несчастью для тех, кто первым открывает Евангелие от Матфея, может стать неожиданным испытанием. Родословную Иисуса Христа человек, не готовый и не понимающий, зачем ему все эти имена, и что это значит... Ничего не происходит, а много, много, много имён.

Протоиерей Максим Первозванский

— Смотря с какой целью человек открывает Евангелие. Иногда непонятность, зачем мне это надо, для человека искренне ищущего является не препятствием, а наоборот подспорьем, которое заставляет тебя об этом думать. Если ты открыл Евангелие о Матфея, прочитал первую главу — «Авраам родил Исаака, Исаак родил Иакова» — подумал, а ну его, не буду читать. Закрыл и отложил, значит, ты просто не готов сейчас читать Евангелие. Если у тебя есть религиозный или духовный поиск, интерес, ты же спросишь кого-то, зачем и как это нужно. А если ты с истинным запросом к этому подошел, например, интересно человеку, что такое теоретическая ядерная физика, дай-ка я открою учебник для первого курса гуманитарных факультетов. Открываю и все равно ничего не понимаю, то я думаю, что-то я пока слабоват, надо подтянуться, надо понять, надо попытаться употребить усилие все-таки. И хоть я гуманитарий, если мне интересно понять, я пытаюсь прорваться через какие-то странные закорючки, буквы, символы, слова, фамилии. А если мне не интересно, то я встречу что-то легкое, адаптированное, прочитаю, приму к сведению. Для меня именно Евангелие от Матфея, как я уже сказал, оно было первым, которое я пытался читать, я точно понимал, что это не человеческий текст. Я не понимал, чего он, куда, я тогда его читал, скорей, с целью ознакомления, я знакомился в общекультурном смысле этого слова, и я понимал, что нет, а я был начитанным юношей, я ничего подобного никогда не читал. Я помню это ощущение, что это не человеческий текст, это какой-то священный текст. И в том числе имена, возможно, сыграли эту роль, хотя этих подробностей я не помню.

Марина Борисова

— Есть версия, что апостол Матфей использовал какие-то заметки, которые первым начал делать апостол Филипп. Насколько эта взаимосвязь апостолов в создании Евангелий вам кажется достоверной?

Протоиерей Максим Первозванский

— Я хотел бы еще раз напомнить, что я не являюсь историком Церкви и не являюсь библеистом. Насколько я знаю, современный научный консенсус — я по сути дела повторю то, что сегодня в нашей программе уже говорил — един в понимании того, что первоначально Евангелие существовало в виде устного канона. Этот канон был един, он заучивался наизусть. Только в результате того, что в какой-то момент апостолами, учениками Христа, стало осознаваться, что Христос придет не завтра, эта живая связь между живыми свидетелями и дальнейшими христианами-учениками может быть... — время пришествия Христа может быть больше, чем полгода, больше, чем год, может быть больше, чем десять лет — возникла необходимость письменной фиксации. И здесь уже есть традиция направленная. Мы понимаем, что евангелист Матфей, это общая школярская истина, писал для иудеев. Он все время ссылается на пророчества, ему важно было, чтобы иудеи, укорененные в Торе, укорененные в пророках, те самые законы и пророки свидетельствовали о Христе, что Христос есть обещанный Мессия. Это надо было показать и доказать иудеям. Вот Евангелие от Матфея конкретно. Почему Марк, о котором мы упоминали, сейчас рекомендуется в качестве первого Евангелия? Потому что опять-таки по церковным представлениям Марк писал для римского пролетариата, людей, могущих прочитать и услышать, но не укорененных в той или иной культурной традиции, не книжных, не начитанных. Меньше аллюзий, меньше аллегорий, меньше ссылок на законы, простой рассказ простым людям. А раз меньше культурный контекст, значит, проще нам, через две тысячи лет с нашим культурным контекстом это прочитать. Не то, что мы сами какой-то пролетариат, мы можем быть и пролетариатом и кем угодно, но чем проще текст, тем проще его понять. Тем, кому хочется подробностей... не случайно фильмы... Я помню, один из первых фильмов, еще в 80-е годы я его увидел, «Иисус», по-моему, назывался, там было написано, что снят на основе Евангелия от Луки. Лука, как мы говорили, историк. Кому надо, принято говорить о богословских глубинах, но я скажу, кому надо радости о воскресшем Иисусе и радости о том что Господь пришел не праведников, но грешных спасти, что Он спасает нас не за наши заслуги, а просто по любви Своей, кто пребывает в уныние, в каком-нибудь осенне-зимнем обострении и депрессии, тем в Евангелие от Иоанна.

Марина Борисова

— Замечательно. Нам будет, чем заняться Рождественским постом.

Протоиерей Максим Первозванский

— Да.

Марина Борисова

— Спасибо огромное за эту беседу. В эфире была наша еженедельная субботняя программа Седмица. С вами были Марина Борисова и клирик храма Сорока мучеников Севастийских в Спасской Слободе протоиерей Максим Первозванский. Слушайте нас каждую субботу. До свиданья. До новых встреч.

Протоиерей Максим Первозванский

— Храни вас всех Господь.

---

Все выпуски программы Седмица

• «Торжество Православия и вторая неделя Великого поста». Священник Николай Конюхов
• «Прощеное воскресенье. Первая неделя Великого поста». Священник Стахий Колотвин
• «Неделя мясопустная. Сретение Господне». Священник Стахий Колотвин