«Миссионерское служение на Филиппинах». Иеромонах Корнилий (Молев)

У нас в гостях был секретарь Филипинско-Вьетнамской епархии иеромонах Корнилий (Молев).

Наш гость рассказал о том, как встреча с известным пастырем и миссионером священником Даниилом Сысоевым круто изменила его жизнь, как он впервые оказался на Филиппинах и как начал там свое миссионерское служение. Отец Корнилий поделился, с какими трудностями ему приходится сталкиваться в этой далекой земле, а также каковы особенности проповеди и служения там.

Ведущие программы: Тутта Ларсен и пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности Василий Рулинский.

---

Тутта Ларсен

— Здравствуйте, друзья! Вы слушаете проект «Делатели» на Радио ВЕРА, с вами Тутта Ларсен.

Василий Рулинский

— И Василий Рулинский, пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности. У нас в гостях сегодня иеромонах Корнилий Молев, секретарь Филиппинско-Вьетнамской епархии. Добрый вечер, батюшка. Тутта Ларсен

— Здравствуйте.

иером. Корнилий (Молев)

— Здравствуйте

Тутта Ларсен
— А как по-филиппински будет «здравствуйте»?

иером. Корнилий (Молев)

— Маюнгабии, но это добрый вечер.

Василий Рулинский

— Да, мы вас всех действительно так приветствуем, у нас отец Корнилий приехал не так давно, видимо на какую-то побывку, да, в Россию с Филиппин, и мы очень рады, потому что хотели с вами пообщаться
давно. Ждали вот эту побывку вашу и вот так подгадали, что вот действительно мы сегодня встретились. Отец Корнилий, мы будем говорить сегодня, конечно, про разные виды служения на Филиппинах. Вы как секретарь епархии, можно сказать, второе лицо в огромной
стране, причём даже не в одной стране, а в Филиппинско-Вьетнамской
епархии. Филиппины — это 114 миллионов человек, Вьетнам, я не помню,
сколько точно, но тоже...
иером. Корнилий (Молев)

— Примерно столько же.

Тутта Ларсен

— Тоже, да.

Василий Рулинский
— Да, и я так понимаю, что на все эти замечательные страны у нас сколько священников, батюшка, православных?
иером. Корнилий (Молев)

— 22.
Василий Рулинский

— 22 священника на две страны, на больше, чем 200 миллионов человек.
Естественно, эта история очень непростая, но вообще мне кажется, что не так давно, в принципе, появилось там постоянное служение наше, как таковая епархия-то появилась совсем недавно.

иером. Корнилий (Молев)

— Да.

Василий Рулинский

— Давайте, может быть, хотя бы сейчас в общих чертах обрисуем, а вот Филиппинско-Вьетнамская епархия, про которую мы говорим, вот эти страны, где вы сейчас несёте служение, это вообще как там представлена Русская Церковь, Русская миссия. И вот самые базовые, может быть, такие вот вещи, скажите нам о том, как это всё устроено?

иером. Корнилий (Молев)
— Немножечко истории, да, как это всё взялось. Вообще, особенность Филиппин, Филиппинской Церкви и миссия, в том, что там она состоит в основном из филиппинцев. Если другие страны Юго-Восточной Азии,
в том числе Вьетнам, знаете, Таиланд, там в основном наши прихожане — это наши соотечественники.

Тутта Ларсен

— Экспаты наши.

иером. Корнилий (Молев)

— Да, экспаты, отдыхающие зачастую. У нас большая часть — это филиппинцы, местные жители на Филиппинах — подавляющее большинство. У нас в Давао, допустим, из русских прихожан только двое вот. Несколько десятков у нас филиппинцев. Ну и в других приходах тоже. У нас всего в епархии 37 приходов. И там, где есть русские, четыре из них во Вьетнаме, соответственно, 33 на Филиппинах, и русские есть только на двух приходах, остальные полностью филиппинцы.

Василий Рулинский

— А как так получилось? Это успех миссии? Это какой-то запрос местных жителей? Как это вышло так?

иером. Корнилий (Молев)
— Да, были несколько как общин, аглипайцев. Аглипайцы — это такой раскол католической церкви. Они откололись сто лет назад примерно. Был Григорий Аглипай, их католический священник, который стал против колониальных властей бороться. И, понятно, католическая церковь, она всегда была на стороне испанцев. Он захотел свою независимую Церковь, чтобы не подчиняться испанцам, чтобы можно было служить на местных языках, говорить, учить на местных языках, ну, и прочие вещи. И, то есть, это такой как бы протестант отчасти, но они откололись от католиков не по догматическим причинам, а по таким...
Тутта Ларсен

— Социальным.
иером. Корнилий (Молев)

— Да, социальным. И вот эти группы аглипайцев, они существуют до сих пор, но это такой конгломерат, который внешне похож на католиков, но каждый верит во что-то своё. Вплоть до того, одна община может верить, что Христос — Бог, другая община верит, что Христос не Бог.

Тутта Ларсен

— То есть всё-таки еретики?

иером. Корнилий (Молев)

— Да, да. И в части общин, более 30, с двумя епископами, там десятками священников, случился кризис юридический. На Филиппинах, интересно, нет у них свидетельства о рождении, нет свидетельств о браке. И я, как легальный священник полностью, я выписываю справку о Крещении, она принимается в школах.

Василий Рулинский

— Как у нас до революции, собственно.

иером. Корнилий (Молев)
— Да, как до революции то же самое, я могу венчать, это государством признаётся. И вот этой общине надо было официально зарегистрироваться. А для того, чтобы зарегистрироваться, как у нас, надо подать справку о своём вероучении. Они собрались — два епископа, десятки священников и поняли, что они не могут её написать. То есть каждый верит во что-то своё, они не могут собраться.

Тутта Ларсен

— У них нет единого вероучения.

иером. Корнилий (Молев)
— Да, да, вот. И они начали изучать, исследовать вопрос, узнали, что есть Православная Церковь, которая хранит от начала веру. И в этот момент оказалось так, что как раз в социальной миссии был в 2013 году тайфун,
супер-тайфун Йоланда, наверное, слышали. Сумасшедшие разрушения были. Он нагонял волны высотой 5 метров.

Тутта Ларсен
— Это который Таиланд тоже там смыл половину побережья.

иером. Корнилий (Молев)
— Да, он пошел до Таиланда. Ну, на Филиппинах там было страшно. Там, где горами не защищены части, там прямо гуманитарная катастрофа.

Тутта Ларсен

— Опустошение?

иером. Корнилий (Молев)

— Да. И в том числе наша Церковь пришла с гуманитарной миссией туда. Приехал отец Кирилл помогать. И они узнали, что тут есть священник Русско-православной церкви, сейчас находится на Филиппинах. Они его пригласили просто послушать о православной вере.

Василий Рулинский

— А он приехал из Таиланда, по-моему, да?
иером. Корнилий (Молев)

— Из Тайваня.
Василий Рулинский

— Из Тайваня, да. Отец Кирилл Шкарбуль, по-моему, да?

иером. Корнилий (Молев)
— Да, да, да. Вот и это научение растянулось на два года, через которое они решили, в общем-то, принять Крещение. И сотни филиппинцев вот крестились в океане, можно посмотреть в интернете картинки.

Тутта Ларсен

— Ой, мурашки бегут вообще, вот это да!

иером. Корнилий (Молев)
— И были, конечно, искушения, не все дошли, некоторые откололись. Интересно, что среди этих священников остались в итоге, и сейчас уже священники Православной Церкви, и те, которые только смирились и сказали, хорошо, мы готовы оставаться мирянами, но в истинной Церкви. Те, которые гнались за священством, ушли в расколы все. А те, которые сказали, нет, я готов остаться только со своей паствой, пусть мирянином — в итоге их рукоположили. Это они сейчас трудятся, такие смиренные хорошие бтюшки.

Василий Рулинский

— Это для меня пример тоже действительно православного смиренного подхода по жизни.

Тутта Ларсен

— Слушайте, ну вообще это какая-то удивительная история. То есть это всё происходило уже в 10-е годы 21 века.

иером. Корнилий (Молев)

— Да, да.

Тутта Ларсен

— То есть вот буквально там 20 лет назад какое-то чудо случилось, люди массово вдруг, просто как Крещение Руси почти, вдруг открыли для себя красоту Православия и пошли за Истиной.

Василий Рулинский
— Совершенно в другом конце мира!

Тутта Ларсен

— Да, а вот это очень интересно, что филиппинцы нашли в Православии, почему им это отозвалось? И христианство же, наверное, не, как сказать, не аутентичное для них вероисповедание?

иером. Корнилий (Молев)
— Нет, оно...

Василий Рулинский

— Католицизм был, да?
иером. Корнилий (Молев)

— Католицизм, да. Они в основном католики.

Тутта Ларсен
— Но это последние, там, несколько сот лет, когда?

иером. Корнилий (Молев)
— Пятьсот лет!
Тутта Ларсен

— А, пятьсот лет!

иером. Корнилий (Молев)

— Пятьсот лет уже. Магеллан приплыл. Интересный момент с Магелланом, они его ценят, почитают. Вот, пятьсот лет назад он там принёс им христианство, стоит крест Магелланов. Но также они почитают Лапу-Лапу, это вождь, который убил Магеллана там. То есть там прямо рядом памятник Магеллану и памятник Лапу-Лапу, такая немножко шизофрения. Тутта Ларсен

— Дихотомия такая.

Василий Рулинский

— Нет, в принципе, мне кажется, в чём-то знакомая ситуация, потому что переименование городов произошло, некоторые вещи остались, так что, я думаю, что есть...
иером. Корнилий (Молев)

— Да, может...

Тутта Ларсен

— Это про станцию метро Войковская?

Василий Рулинский

— Например, и там про то, что на Красной площади находится, и про разные моменты, да.

иером. Корнилий (Молев)

— Да, нам эта знакомая ситуация.

Тутта Ларсен

— Но вот с вашей точки зрения, почему они так живо отправились на поиск истинной веры, и что их привлекло именно в Православии?

иером. Корнилий (Молев)

— Я много размышлял над этим вопросом. Филиппинцы спрашивают тоже, а почему Православие пришло так поздно? Вот одна из причин — это слом вообще традиции. Для них сейчас уже вот традиционное общество не позволяет принять что-то новое и многие... Мы встречались с владыкой, с министром иностранных дел прошлым, он прямо говорит: я понимаю, что католицизм идет уже не туда, что он отошел от учения христианства. Я понимаю, что Православие — это истина. Прямо прямые слова. Филиппинский министр, казалось бы, да, удивительно, с патриархом хотел встретиться, но потом ковид случился, он, к сожалению, не приехал в Россию. Говорит, ну при этом я родился католиком, я умру католиком. Вот мои родители ... Я понимаю, это не истина, но я буду держаться верой своих предков, даже пусть это неправда. А вот этот слом традиции, он позволил филиппинцам, в общем-то, выйти вот за эти рамки, отойти от семьи. Вот почитание семьи у них на таком высоком уровне было еще лет 50 назад, да, сейчас это сломалось — одна из причин.

Тутта Ларсен

— А из-за чего?

иером. Корнилий (Молев)

— Ну, просто глобальные процессы.

Тутта Ларсен

— Давление цивилизации?

Василий Рулинский

— Вот эти вот революции, наверное, которые, в 60-е, да, вот это тоже, наверное, оказало влияние, у них же там независимость еще произошла.

иером. Корнилий (Молев)

— Ну, это в целом процессы, которые в мире происходят: слом традиционных обществ, глобализация, интернет, да, все это влияет как-то. И это тоска по традиции, потому что сейчас, что происходит с католической церковью там, то есть там открыто совершенно венчание однополых браков происходит.
Тутта Ларсен

— На Филиппинах, да?
Василий Рулинский

— Католики венчают?
иером. Корнилий (Молев)

— Да, да. Ну, они не называют это венчанием, но как бы благословляют; совет да любовь, живите вместе, бог вас благословит. Как бы это все происходит с благословением епископов местных. И многие, вот у нас недавно пришел монах один католический, именно после этого. Они противостали, как конгрегация своя, вот этому венчанию однополых браков, и епископ местный в Давао как раз города, сказал: нам такие монахи не нужны.
Тутта Ларсен

— Выгнал, да?
Василий Рулинский

— Он стал православным?
иером. Корнилий (Молев)

— Всё расформировал. Да, да.

Василий Рулинский
— Слава Богу, пришёл. Он сейчас с вами там, да, трудится в Давао?
иером .Корнилий (Молев)

— Да.

Василий Рулинский

— Замечательно!

Тутта Ларсен

— Ну расскажите как вы всё-таки, именно вы, человек, который родился в... Вы в Твери выросли, а родились в Воронеже, да, и учились в Москве и вдруг ...

Василий Рулинский

— Причём на физика-ядерщика, на минуточку! (Смеются.)

Тутта Ларсен

— Это, кстати, я даже не знала.

Василий Рулинский

— Вот!

Тутта Ларсен

— А духовное образование тоже в Москве?

иером. Корнилий (Молев)

— Нет, в Белгороде.

Тутта Ларсен

— А, точно, да, в Белгороде.

Василий Рулинский
— Но вы, когда на физика-ядерщика-то шли, наверное, не думали, что окажетесь на Филиппинах?

иером. Корнилий (Молев)

— Нет, конечно.

Василий Рулинский

— И будете принимать католического монаха в Православие!

иером. Корнилий (Молев)

— Я учился в МИФИ, знаете, да, это Каширское шоссе, и там, видите, оно рядом, между Каширской и Кантемировской. Там был храм апостола Фомы на Кантемирской, где служил отец Даниил Сысоев, вот, известный такой миссионер. Я к нему попал, он меня, в общем-то, воцерковил.

Василий Рулинский

— А как попал? Расскажите поподробнее. Вот как это происходит?

иером. Корнилий (Молев)
— Я на Рождество пришел в храм, в общем-то, и остался.

Васлий Рулинский

— Первый попавшийся, да?

иером. Корнилий (Молев)

— Ну, который рядом был, да, понятно, с общежитием.

Василий Рулинский

— И вы как-то, ну, как-то услышали?

Тутта Ларсен

— То есть, в семье кто-то был церковный, кто-то вас приобщал?

иером. Корнилий (Молев)

— У меня мама начала воцерковляться, но я уже уехал тогда из дома тоже. Вот она, конечно, за меня молилась, думаю её молитвами.

Василий Рулинский

— Да.

Тутта Ларсен

— Просто захотелось прийти в храм на Рождество?
иером. Корнилий (Молев)

— Да, да

Василий Рулинский

— А почему решили остаться? Что-то потянуло как-то?
иером. Корнилий (Молев)

— Ну вот я в отце Данииле увиде что-то такое, что можно жить не как все. Можно жить чисто, можно жить по заповедям, и это меня очень сильно зацепило. Что какая-то вот такая серость обыденной жизни, да, в которой
был опыт борьбы с грехом. Тоже ты вот как бы грешишь, не можешь из него вырваться, не знаешь как это перестать грешить. А в нём я увидел, что это можно сделать, такой какой-то живой пример христианства.
Василий Рулинский

— И вы сразу пошли в Школу православного миссионера или у вас был какой-то период раздумий, что-то такое?
иером. Корнилий (Молев)

— Нет, конечно, я сначала ходил просто на его лекции, огласительные, ещё что-то. Но где-то через полгода, по-моему, да, пошёл к нему уже на занятия в Школу миссионера.

Василий Рулинский

— Вы бросили институт?

иером. Корнилий (Молев)

— И, кстати, ... Нет, нет, одновременно, да. Интересно, почему я решил в Школу православного миссионера пойти? Меня зацепили слова Евангелия, Господь говорит: если кто Меня постыдится, того Я постыжусь, кто Меня проповедует, того Я проповедую. Я думаю про себя, я стыжусь своей веры, я не знаю как проповедовать, не знаю как научить, в общем-то, и смотрю в Школу православного миссионера, там научат, видимо. Вот и научили.

Василий Рулинский

— А убийство отца Даниила произошло в какой период вашей учёбы, вашего такого вот ...?

иером. Корнилий (Молев)

— Я как раз начал учиться первый год, да, 2019 год был, а нет 2009 год начал учиться.

Василий Рулинский

— Как оно на вас повлияло вот это событие?

иером. Корнилий (Молев)

— Ну конечно его слова стали... Он для нас является священномучеником, конечно, убитый за Христа очевидно, и его слова они уже по-другому начали на нас влиять, да, то есть, что он мне говорил — это уже не слова человека, хорошего священника, которому я доверяю, а уже человека, убиенного за Христа. Это немножко...
Тутта Ларсен

— Немножко из вечности уже стали звучать, да?

иером. Корнилий (Молев)

— Да-да-да, другой уровень совсем, вот. И как-то так начал уже серьёзно задумываться. И интересно тоже такое, вот на его отпевании, на похоронах, ощущения не было такой... Ну, такое состояние радости, печали. Такое, даже отчасти где-то пасхальный свет был. Вот очень тоже незабываемо.

Василий Рулинский

— Это программа «Делатели» на Радио ВЕРА, мы сегодня говорим с иеромонахом Корнилием Молевым, секретарем Филиппинско-Вьетнамской епархии. Батюшка, а вот монашество, как появилось в вашей жизни? Вот это желание как-то послужить Богу так более, можно сказать,
самопожертвованием таким?

иером. Корнилий (Молев)
— Ну, всё из миссии тоже выросло. Я ещё тогда учился в университете, но я закончил, потом поступил в аспирантуру, вот, и как бы думал, как можно потратить свой отпуск с пользой, и начал ездить по миссиям как раз на отпуска. Было в Тыве, и на Филиппины, в том числе, когда происходили все эти события. Я ещё был мирянином тогда.

Василий Рулинский

— Да, раскажите про впечатление.
иером. Корнилий (Молев)

— Ну, на самом деле, честно сказать, Филиппины мне тогда понравились меньше всего из всех миссий.

Василий Рулинский

— Почему? Сложные условия жизни?
иером. Корнилий (Молев)

— Да, климат очень как-то неприятный. Внешне филиппинцы сами тоже, они такой своеобразный народ. Тогда я их не очень понял.
Василий Рулинский

— Маленькие ростом, да, такие?
иером. Корнилий (Молев)

— И там, ну, как-то вот культурно. Вот были кто в Тайланде или в Камбодже, у них есть своё лицо, своя культура древняя. На Филиппинах всё стёрто. Испанцы стёрли там полностью всю вот эту древнюю какую-то культуру. У них там, по сути, какая-то... вот намешано всё. И испанское какое-то владычество, католицизм, и американского очень много всего. То есть нету какого-то такого лица. Там гораздо беднее, особенно тогда было, чем вот в других странах Азии.

Василий Рулинский

— Но вы еще в Африке же были, да, по-моему?
иером. Корнилий (Молев)

— Да, в Кении.
Василий Рулинский

— А расскажите про этот опыт, это тоже как мирянин поехали, да?
иером. Корнилий (Молев)

— Да, да, вместе с американской миссией тогда еще. Ну, это отдельная совсем тема для разговора. Мы поехали в такие племена, совсем на север Африки. Там, конечно, да, были впечатления, потому что они совсем бедно жили, там даже воды питьевой у них не было. В принципе и нет сейчас до сих пор во многом, но при этом, да, это сотни людей, которые собирались, шли некоторые пешком там три дня, чтобы побывать на катехизационных беседах, которые мы проводили.

Василий Рулинский

— Вот это да, три дня!

Тутта Ларсен

— Слушайте, а вот это вообще очень интересно, потому что вот меня, например, всегда как-то вот эта мысль волнует про доступ человека к Истине, да, и про то, что есть какие-то племена и какие-то люди в лесах Амазонки, в саванне африканской, у которых вообще нет шанса никогда узнать ничего о Христе. Ну и при этом как-то сказано, что по делам будут они судиться, даже если они...

Василий Рулинский

— По своей совести.

Тутта Ларсен

— Да, по своей совести. Вот вы встречались как раз с этими чистыми такими детьми природы, людьми, которые не искушены ни информацией, ни каким-то религиозным воспитанием, вот насколько они открыты
вообще к проповеди и насколько чувствуется ли, что душа человека христианка по рождению?

иером. Корнилий (Молев)

— Да, может, даже больше, чем наши соотечественники во многом. Меня что поразило в Африке ещё тогда, то есть человек, у него нет ни воды, ни нет одежды там, у них не было платков, чтобы в храм ходить, да, но при этом мы им задавали достаточно сложные догматические вопросы про природу зла, и они отвечали.

Василий Рулинский

— Правильно отвечали?

иером. Корнилий (Молев)

— Правильно отвечали, да.
Василий Рулинский

— Ничего себе!
иером. Корнилий (Молев)

— Но их учили их священники, то есть у них нет вот этих развлечений, которые у нас есть, и ум не рассеивается, они имеют возможность подумать о вечном, может, больше, чем мы даже. Поэтому, конечно, какие-то вещи они проще понимают, вот, какие-то там глубокие вещи, может, совсем тяжеловато, но да, это чувствуется. Вот и это тоже стремление именно к традиции, к такому серьёзному Православию, к серьёзному христианству, скажем так, это тоже очень чувствуется. Вот мой помощник на Филиппинах очень хорошо сказал: вот я, когда был католиком, — говорит, — католицизм, он как будто кожу твою щипит,
вот, а Православие — это как меч, который до костей прямо проходит все, до сердца своего. Вот, и что касается вот этих племён в Амазонке, если Господь видит, что кто-то действительно готов Его принять, Он это сделает с какими-то Его путями. Для меня, я знаю священника из Пакистана лично, вот для меня...

Тутта Ларсен
— Православного?

иером. Корнилий (Молев)

— Да, православного. Там сейчас два, или даже три священника из православных.
Василий Рулинский

— О, недавно ещё не было, это замечательно сейчас.
иером. Корнилий (Молев)

— Ну, относительно, там уже он трудится достаточно давно. Один же он наш, он обучился в Томской семинарии, отец Павел. То есть пять лет обучился, вернулся туда. Он поставил в Исламабаде громадный крест такой православный — вообще смелый!
Василий Рулинский

— Вообше, да!

иером. Корнилий (Молев)

— Ну, там это смертная казнь по закону, если ты будешь что-то против ислама говорить. Там очень сложные условия. Как в этих условиях можно было принять, вообще найти православие? Это удивительная история, Господь действительно чудесным образом сам вот привел. И на Филиппинах же тоже, то есть не то, что как вот древние миссии, миссионер шел куда-то, обучал там, проповедовал. Нет, просто люди сами нашли, Господь им положил на сердце, они пригласили миссионера, и вот мы только и занимаемся сейчас тем, не то, что мы ходим, проповедуем, мы только отвечаем на запросы из разных городов. Вот придите, пожалуйста, научить нас православной вере.
Тутта Ларсен

— Серьёзно?
иером. Корнилий (Молев)

— Да.
Василий Рулинский

— Удивительно!

Тутта Ларсен
— А как они, в интернете находят об этом информацию?

иером. Корнилий (Молев)
— Да, да.

Тутта Ларсен
— И это удивительно, что мы говорим о традиции, то есть у людей есть запрос на истинные ценности, и получается в поисках традиций и возврата к каким-то своим корням они находят Православие?

иером. Корнилий (Молев)
— Да, да, да.
Тутта Ларсен

— Потрясающе!
иером. Корнилий (Молев)

— Это громадный запрос не только, это вообще по всему миру идёт запрос. Мы создали группу в Телеграме для катехизации наших вьетнамцев и филиппинцев тоже. И, ну, дали объявления по разным другим там странам, в Камбодже. И к нам пришло очень много мьянманцев — вообще неожиданно! Ребята — 15 лет, 14 лет.

Василий Рулинский

— Это мусульманская страна, да, по-моему, в целом?
иером. Корнилий (Молев)

— Не-не, тоже она...

Тутта Ларсен
— Буддистская?
Василий Рулинский

— Буддистская, да.
иером. Корнилий (Молев)

— Буддистская, да, страна. Но там нет вообще Православной Церкви пока, они только занимаются оформлением, там приезжал священник, только православный, ну, два раза, может, три раза. То есть люди действительно серьёзно там вовлекаются Православием, изучают, ещё не крещённые даже, уже там много всего читают.

Тутта Ларсен

— А я где-то слышала такую цитату, не помню, не буду присваивать,
что буддизм — это как бы... Ну, это же даже не религия, а философия,
в общем-то, которая... Это как бы за один шаг до Православия, в общем. Это то, когда человек находится за один шаг до Православия. То есть он исповедает многие вещи, созвучные нашему учению, но как бы не делают шаг в вечность, не делают шаг в любви.

Василий Рулинский

— Отец Корнилий сейчас будет ругаться, мне кажется.

Тутта Ларсен

— Да?

Василий Рулинский

— Отец Корнилий, скажите свое твердое слово.

Тутта Ларсен
— Не-не, я же и не претендую, что это по факту...
иером. Корнилий (Молев)

— Нет, буддизм, он тоже очень разный. Есть... Вот я тоже с миссией был в Монголии, допустим, и там буддизм, он основан на тибетской религии бон, и он достаточно страшный. Мы там были в музее, монгол нам показывает буддистские всякие экспонаты, говорит, вот инструмент духовой, используется в обрядах буддизма, он делается из берцовой кости 15-летней девочки, говорит, этот обряд сохраняется до сих пор.
Василий Рулинский

— Вы сейчас шутите?
иером. Корнилий (Молев)

— Нет. И более того, я нашу...

Тутта Ларсен

— Я даже знаю одного молодого человека в Москве, который исповедует эту религию. Это очень странно.

Василий Рулинский

— Слушай, ты говоришь, в шаге от Православия? (Смеются.)

Тутта Ларсен

— Нет, а я просто думала, что это может ... мне казалось, что бон — это всё-таки не совсем буддизм, это секта такая, достаточно радикальная.

иером. Корнилий (Молев)

— Ну, нет, на основе них это вот все наши, у нас же то же самое. Я разговаривал с одним миссионером известным, отцом Агафангелом, он в Тикси прослужил очень много, может, слышали. Он говорит, у нас в Якутии то же самое тоже, я даже слышал этот инструмент, говорит.

Василий Рулинский

— Ужас какой.
иером. Корнилий (Молев)

— Ну, конечно, в Таиланде, Мьянме, там другой буддизм, он посмиренней, но там поклонение духам, пожалуйста. Была история очень интересная. По законам Таиланда, король — покровитель всех религий. Если ты против короля выступишь там, допустим, с деньгами, ну, на деньгах там портрет короля, это уголовное преступление. Или против любой религии тоже ты выступишь — это уголовное преступление там. И там видели, если были в Тайланде, очень много домиков для духов, где там духов подкармливают. И наша церковь там купила землю и построила храм, но домик для духов тоже стоял, и местные буддисты не давали его, в общем-то, оттуда, хозяева не давали его перенести.

Тутта Ларсен

— Это в Чиангмайе где-то?

иером. Корнилий (Молев)
— Ой, я не помню, где это было именно, вот к сожалению, не буду врать. И владельцу этой земли начали сниться кошмары, его мучили духи. Вот он пришел к своим буддистам, к буддистским монахам, те ему говорят, понимаешь, вот русские построили свой храм, и дух, который там живет, он очень сильный, и наши духи не могут ужиться с ним, вот.

Тутта Ларсен

— Дух, который живёт в нашем храме, да?

иером. Корнилий (Молев)
— Да, да. Дух, который живёт в русском храме, и вот духи наши буддийские не могут с ним ужиться.

Василий Рулинский

— Страдает, да, как в той притче про «отправь меня в свиней, пожалуйста!»
иером. Корнилий (Молев)

— Ну да, и они пришли, выкопали с обрядом этот домик для духов, увезли, в общем, вот так.

Тутта Ларсен

— Вот это да!

иером. Корнилий (Молев)
— Поэтому не очень он в шаге от Православия.

Василий Рулинский

— Отче, а всё-таки можно про ваш путь ещё? Вот поездки в разные страны, вы мирянин, я вот знаю, что мои несколько друзей знакомых ездили в Тыву, тоже, видимо, в ту же миссию отчасти, наверное. Там очень требуются миссионеры, я знаю, там сложно со священниками, действительно нужно посвящать местное население православным ценностям, православной вере вообще. А как вот всё-таки вы пришли к пониманию, что всё, монашество, и ещё более того, полностью посвятить жизнь миссионерству — это всё-таки целое решение, определяющее всю жизнь?

иером. Корнилий (Молев)
— Ну как бы, когда начинаешь заниматься делом Божьим, чувствуется особенное Божье присутствие там. И жизнь, она, в общем-то, коротка, хочется её потратить на что-то такое действительно стоящее, не размениваться. В жизни надо всё попробовать, посетить больного, в тюрьму сходить, заключённым помочь, позаниматься миссией, пожить
в монастыре.

Василий Рулинский

— Вот сердце у вас отозвалось именно на миссию, да?
иером. Корнилий (Молев)

— Да.
Василий Рулинский

— А вот монашество всё-таки, оно же предполагает некоторое такое, ну как сказать, отречение от мира, да, и получается, вы когда монашество принимали, оно было... Изначально вы понимали, что это монашество для служения миссии, да, или у вас это как-то само?

иером. Корнилий (Молев)
— Да, именно так. Это такой малоизученный вообще вопрос в истории Церкви, но, на самом деле, миссионерское монашество, оно известно.
Допустим, равноапостальный Николай Японский, то же самое, он принимал монашество именно с целью поехать в Японию, не связывать себя семейными узами, чтобы полностью посвятить себя служению Церкви. Кирилл и Мефодий, Иннокентий Иркутский, все известные в общем-то.

Тутта Ларсен

— Герман Аляскинский.
иером. Корнилий (Молев)

— Да, Герман Аляскинский.
Тутта Ларсен

— Мне кажется, что...
иером. Корнилий (Молев)

— Макарий Алтайский.
Василий Рулинский

— Да, Макарий Алтайский.

Тутта Ларсен

— Мне кажется, что монаху легче уехать на Филиппины на ПМЖ, чем многодетному священнику.
Василий Рулинский

— Когда матушка, тогда свои заботы, да, конечно.
иером. Корнилий (Молев)

— Да, условия там достаточно тяжёлые. Если от себя можно подвижничество требовать иногда, где-то смиряться, а от семьи, ну, может, матушка ещё потянет, а дети-то, они же вообще тяжёло.

Василий Рулинский
— Конечно, конечно. А получается, вы, когда приняли монашество и вот это монашеское такое миссионерское служение начали вы, не выбирали страну или выбирали? Как у вас это произошло? Первая страна была Камбоджа, я так понимаю.

иером. Корнилий (Молев)
— Да, меня пригласили сначала в Камбоджу по благословению владыки Сергия тогда Солнечногорского, викария патриарха. Я начал свое служение в Камбодже, но потом, видя необходимость, владыка меня перевел на Филиппины, где как раз набирали обороты Крещения и нужно было окормление приходов. Мы когда приехали, там было только два священника на всех Филиппинах, на все там 35 приходов.

Василий Рулинский
— И вы, получается, должны были с нуля освоить язык, выучить культуру, ну, как понять культуру страны и вообще вот...

иером. Корнилий (Молев)
— Отчасти там проще, потому что филиппинцы знают очень хорошо английский.

Василий Рулинский

— А, ну да, американское присутствие все-таки тоже сказывалось, да?

иером. Корнилий (Молев)
— Да, да, конечно, филиппинцы очень... Филиппинцы вообще склонны к
языкам. Наши студенты, вообще, можно их похвалить, только у нас, допустим, выучился студент, у него родной язык — илонго — его язык как бы племени, язык острова — это себуано, государственный язык — это тагалог, он выучил в колледже английский, английский это у них юридический язык. Обучение в колледже проходит тоже всё, ну высшее обучение на английском, потом он приехал в Россию, выучил русский.

Василий Рулинский

— Ничего себе!

иером. Корнилий (Молев)

— И церковно-славянский шестой, и ему грамоты еще за греческий и за латынь. Вот, восемь.

Тутта Ларсен

— Вот это да!

иером. Корнилий (Молев)

— Они склонны к языкам вообще. Вопрос к слушателям, а сколько вы знаете языков?
Василий Рулинский

— Да-да-да. (Смеются.)

Тутта Ларсен

— Вы понимаете, мы-то живем в моноязычной, в общем-то, стране. Хотя есть у нас, конечно, разные народы, но как бы все хорошо, более-менее хорошо говорят по-русски. А на Филиппинах, как я понимаю, сколько у них вообще племён, столько языков существует.

иером. Корнилий (Молев)
— Да, у них десятки языков разных внутри каждого языка...

Тутта Ларсен

— Не похожи один на другой?

иером. корнилий (Молев.)
— Нет, они совершенно... Допустим, у нас разные прихожане с разных островов, они друг друга не понимают. То есть они используют тагалог, но тоже они учат тагальский язык, как бы он гусударственный, они учат его в школах, но практики нет и им тяжело общаться друг с другом. То есть Филиппины вообще это склеенная такая нация, но склеенная испанцами, созданная. Раньше-то её не было.

Тутта Ларсен

— Из островных маленьких государств?

иером. корнилий (Молев)
— Да, да. Ну, там даже не было, там были племена отдельные, не было каких-то... Там были королевства небольшие, но как бы не было таких больших государств.

Василий Рулинский
— Это программа «Делатели» на Радио ВЕРА. Мы говорим сегодня с иеромонахом Корнилием Молевым, секретарём Филиппинско-Вьетнамской епархии. Меня зовут Василий Рулинский, я пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности.

Тутта Ларсен
— Я Тутта Ларсен, мы вернёмся через минуту.

Тутта Ларсен

— Вы слушаете проект «Делатели» на Радио ВЕРА, с вами Тутта Ларсен.

Василий Рулинский

— И Василий Рулинский, пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности. У нас в гостях сегодня иеромонах Корнилий Молев, секретарь Филиппинско-Вьетнамской епархии. Батюшка, в первой части программы мы поговорили о вашем пути, как вы оказались на Филиппинах, и мне кажется сейчас самое время поговорить о том, как там люди живут. Потому что то, что я знаю, слышал, читал в вашем телеграм-канале, ощущение возникает, что живут не просто бедно, а очень бедно. И вот эта миссия просвещения духовного, духовного просвещения, она как-то должна соприкасаться и с социальным каким-то служением. Как вот с этим всё обстоит? Расскажите, пожалуйста.

иером. Корнилий (Молев)

— Да, большей частью, к сожалению, филиппинцы живут достаточно бедно, в том числе они голодают, есть такой индекс голода, они где-то там на шестидесятом месте из 120 стран. Посмотрел статистику, и сейчас от 27% до 33% на разных островах, то есть каждый третий раз в три месяца испытывает голод, у него нечего есть. 6% голодают постоянно, постоянно недоедают. Поэтому, кстати, филиппинцы одна из самых низкорослых наций на Земле. Вот, им просто не хватает...

Тутта Ларсен
— Недорастают.

иером. Корнилий (Молев)
— Понятно, если... Да, если не хватает даже обычной еды, то там нутриентов, да, минералов, витаминов тоже не будет хватать. Но при этом, то, что называется фан-факт (фан-факт — забавный факт. — прим. ред.), самая любимая игра — это баскетбол. (Смеются.)

Василий Рулинский

— Интересно.
иером. Корнилий (Молев)

— Это сложные условия, вообще, тоже географические, потому что это огненное Тихоокеанское кольцо. Это постоянное землетрясение сильнейшее. То есть я уже за свои 7 лет служения испытывал 4 землетрясения 7 баллов, с разрушениями, с жертвами, конечно.

Василий Рулинский

— Я помню, вот в вашем телеграм-канале не так давно, какое-то время назад вы писали о том, что вот проснулся ночью, почувствовал землетрясение, оказалось, что это 5 баллов по шкале Рихтера, немножко там стекла разбились, иконы упали, я там всё поправил, перевернулся на другой бок и дальше пошёл спать.

Тутта Ларсен

— 5 — это уже страшно.

иером. Корнилий (Молев)
— Да нет, 5 это не страшно.

Тутта Ларсен

— Там же тайфуны ещё!

иером. Корнилий (Молев)

— 6-7 баллов... Да, тайфуны — это, так как граничит с Тихим
океаном, но наш остров, он защищен горами немножко, а там где центральные острова, то никакой защиты нет, ветер разгоняется вплоть до 300 километров в час на супер тайфунах и улетают крыши, разрушаются дома полностью, людей эвакуируют зачастую. И что еще плохо в тайфунах, что они набирают, это закрученный поток воздуха, набирает из океана громадное количество воды, это дождями проливается вообще на Филиппины, на филиппинскую землю. Я один раз попал в тайфун, был в гостях у отца Дэвида в Тагайтае, и такое ощущение, что кто-то
стоял за окном и ведрами просто в окно плескал вот воду, прям как будто какой-то человек, порывами.

Тутта Ларсен

— Плюс там же ещё всякие твари водятся. Они безопасные, змеи, насекомые?

иером. Корнилий (Молев)
— Да, эти тайфуны, они затапливают регулярно под крыши. Более десяти тайфунов каждый год приходит на Филиппины. То есть это, понятно, это затопление.

Тутта Ларсен

— Способствует молитве!

иером. Корнилий (Молев)

— Да, извержение вулканов. Да, мы здесь молимся на Литургии от труса, потопа, огня. От труса — это же от землетрясения, но как бы не очень актуально, а там это очень актуально.

Василий Рулинский

— Очень актуально, да.

иером. Корнилий (Молев)

— Ну да, это ядовитые змеи, кобры особенно. Есть королевские кобры, где там ничего не спасёт просто. Люди погибают. Ну, пауки не настолько ядовитые, чтобы люди погибали прям, но неприятно. Болезни, тоже лихорадка денге, которую комары переносят. Там всякие прочие паразитарные заболевания. Вот это всё не способствует благосостоянию.

Василий Рулинский

— Ну вы так рассказываете, что вообще это место не для жизни. Какое-то, честно говоря, просто место для мучений!

Тутта Ларсен

— А там на минуточку 110 миллионов как-то расплодилось.

иером. Корнилий (Молев)

— Но при этом, да, что удивительно, в таких тяжёлых условиях филиппинцы живут, но они никогда не унывают, они всегда радуются. Чтобы понять «всегда радуйтесь», заповеди апостола Павла, надо на Филиппины съездить — это прям потрясающе. То есть это зависит не от какого-то благосостояния, а от внутреннего как бы расположения. И люди в целом верующие, они как бы обращаются к Богу в этих ситуациях и не стесняются совершенно. Вот во время землетрясения можно увидеть, люди выбегают из домов, падают на колени: Господи, помоги! Вот так. Человек там садится, какой-нибудь обычный таксист, взял, перекрестился,
ну, по-католически — слева-направо, но всё равно. Это вот у них очень органично. И администрация тоже. Мы приехали, когда вот после вот этих землетрясений, была череда землетрясений в 2019 году, 7 баллов как раз с разрушениями. Приехали с помощью вот Синодального отдела по благотворительности помогать людям с едой, с водой питьевой, потому что разрушаются трубопроводы, дороги, мосты, и люди зачастую остаются без простых каких-то вещей для жизни. И мы привезли помощь в администрации. Они спрашивают: Вы священник? — Да, священник. А давайте вы помолитесь, чтобы эти землетрясения прекратились. То есть это вот запрос. У нас в России такого невозможно представить, к сожалению. Это у них очень органично, они знают, что только с Богом
можно пережить это всё.

Тутта Ларсен

— А какой у них там основной род деятельности у людей? Сельское хозяйство?

иером. Корнилий (Молев)
— На нашем острове, да, сельское хозяйство, рыболовное — рыбаки
они, да. На севере там есть какая-то промышленность, лёгкая промышленность вот.

Василий Рулинский

— Я хотел бы поговорить немножко про отца Дэвида Граббса. Это, по-моему, единственный такой случай у нас в церкви, чтобы главой социального отдела епархии был американец, не знающий русского языка, при этом интересная история еще у отца Дэвида в том, что отец Дэвид — американец, не знающий русского языка, при этом служащий на Филиппинах. То есть вот это сочетание, конечно, вот если вот так вот задуматься, это просто вот... Оно достойно того, чтобы рассказать, а почему так получилось, и вообще про отца Дэвида, может быть, вы поделитесь, как он пришел к этому служению и чем он занимается?

иером. Корнилий (Молев)

— Да, отец Дэвид потрясающий человек, действительно американец,
он уже в возрасте, ему сейчас около 75 лет и он путешествовал по миру в социальной деятельности, с помощью, будучи еще протестантом, в том числе он в 90-е годы был в России и он полюбил русскую культуру, Православие, полюбил архитектуру особенно, и после этого он переехал на Филиппины и там построил свой центр социальный, еще не будучи православным, с таким большим куполом, как Храм Христа Спасителя. В общем, можно посмотреть в интернете Храм Христа... и он сейчас называется Храм Христа Спасителя в Тагайтае. И начал заниматься активно социальной деятельностью, помогает людям, до сих пор это делает.

Василий Рулинский

— Он, по-моему, кормит там, да, какими-то такими специальными...
иером. Корнилий (Молев)

— Да, это кормление школьников, специальный рис. Но вообще на Филиппинах рис наш насущный, то есть они рис едят трижды в день минимум. Вообще рис — каон, канон; рис и еда — это слова одинаковые почти. Вот если есть рис на столе, значит есть еда, если риса нет, значит еды нет.

Тутта Ларсен

— Не считается.

иером. Корнилий (Молев)

— И там специальный рис, смешанный с какао и с минералами. Это они раздают школьникам, чтобы... Там дети... Вообще население очень большое, плотность большая. Они разбросаны по горам зачастую и собираются в школу, могут идти там, ну, часа три, наверное, по горам, чтобы дойти в школу. Понятно, они на обед домой не уходят, обедов школьных нет, как таковых, вот. И вот мы помогаем, чтобы школьников кормить, чтобы они оставались подольше, могли дольше учиться зачастую. Ну, и просто, чтобы они вырастали нормально, получали нормальное вот питание, витамины. И тоже помогают школьникам, потому что люди живут бедно. Может, у них есть какая-то еда, пропитание, но нет денег, чтобы купить банальные школьные принадлежности — тетрадки, ручки. Казалось бы, стоит там это совсем немного, но у родителей даже вот этого нету. Обучение бесплатное, да, но всё равно нужны тетрадки. Вот этим тоже помогаем. И отец Дэвид вот это всё помогает. И вот долго они этим занимались. И появился, когда православный священник уже в Маниле, они его пригласили, он начал им проповедовать. Но они уже и так знали про Православие на самом деле,
просто немножечко что-то подправил, покрестил всю его семью, всю его общину, которая уже тогда была.
Василий Рулинский

— Замечательно.

иером. Корнилий (Молев)

— И через какое-то время владыка его рукоположил в священники. Сейчас он продолжает заниматься своей социальной деятельностью в рамках уже всей Филиппинско-Вьетнамской епархии, а не только вокруг своего прихода. Основали такие филиалы, можно сказать, сестричества на разных приходах. На каждом почти приходе есть сестричество. С помощью жертвователей финансируются вот эти программы питания, помощи школьникам, стипендии какие-то.

Василий Рулинский

— Ну, он, наверное, ещё свои американские связи какие-то использует, да? У него, наверное, остались какие-то благотворители.

иером. Корнилий (Молев)

— Да.

Тутта Ларсен

— Жертвователи, наверное, внешние, да?

иером. Корнилий (Молев)
— Да-да, конечно, со всего мира.

Тутта Ларсен

— Местные жители вряд ли способны жертвовать.

иером. Корнилий (Молев)

— Там есть богатые филиппинцы, но не среди православных пока, вот.
Хотя есть несколько, да, филиппинцев таких обеспеченных, которые тоже помогают. Но в основном, конечно, нам приходится помогать из России, из Америки, из других стран. Приходят средства, питание, гуманитарная помощь в виде одежды, потому что зачастую одежды нету. Там вроде много одежды не надо, нет зимы, но при этом все равно какие-то простые вещи нужны.

Василий Рулинский

— Знаете, я хотел бы еще поговорить о чудесах, которые у вас там случаются. Одно из таких чудес, как мне кажется, произошло вот...

Тутта Ларсен

— С покупкой земли!

Василий Рулинский

— С покупкой земли, да. Потому что мы знаем о том, что Владыка Иоанн Шанхайский в своё время, когда ему потребовалось уехать из Китая со своей паствой, он три года, по-моему, находился на Филиппинах, причём находился в таком сложном очень... На таком очень острове со сложным очень климатом, острове Тубабао, да? По-моему, тут как раз то, что вы рассказываете, что там несколько раз в год там точно тайфуны, цунами и всё такое.

иером. Корнилий (Молев)

— Вот это как раз самый восток Филиппин, ничем не защищённый.

Василий Рулинский

— И там действительно было чудо, что три года, пока там был владыка Иоанн, и молился, и обходил действительно эти острова вокруг, не было ни одного такого тайфуна, да?

иером. Корнилий (Молев)

— Да, да.
Василий Рулинский

— И, получается, сейчас, я узнал об этом, готовясь к эфиру, в вашей миссии вы купили фактически вот это место, где находился лагерь беженцев. Расскажите, как это произошло.

иером. Корнилий (Молев)
— Да, лагерь беженцев, он, конечно, большой, мы не всё купили, но на этом острове... Остров не очень большой, можно там за несколько часов обойти вообще по кругу. Там действительно не было тайфунов во время вот русских беженцев, они жили в палаточном лагере. Если бы был хоть один тайфун, хотя бы в средней мощности...

Василий Рулинский

— Всех смыло бы, да?
иером. Корнилий (Молев)

— Всех бы смыло просто, там мог никто не выжить. И это действительно чудо, это видно по фотографиям. Остались фотографии, где сидит святитель Иоанн, и там громадные пальмы на этих фотографиях. Сейчас вот на острове пальма, они буквально там два метра, потому что их
сносит тайфуном, постоянно они падают. Вот каждый год по несколько тайфунов проходит, и более того местные жители, во-первых, память о русских она осталась, стоит сказать вот культурно русские очень много туда привнесли, и местная мэр Аннализа Кван начала изучать эту историю наших беженцев. Это была малоизвестная история на Филиппинах. Она сначала начала исследовать почему с этого как бы, ну, скажем так, дыра на Филиппинах, очень далеко от центра, вообще туда не добраться, но при этом оттуда очень много там балерин, тех, кто выступает в театре, известных там пианистов.

Тутта Ларсен

— Серьёзно?

иером. Корнилий (Молев)
— Да! А почему? Откуда это взялось всё? А потому что русские, которые там были, они местных жителей научили так, что до сих пор это продолжается. И та же вот мэр, Аннализа, она обучалась, да, балету. Не балету! А танцам у филиппинки, которая, в свою очередь, обучалась у русской балерины танцам. То есть там связано всё очень...

Тутта Ларсен

— Потрясающе!

иером. Корнилий (Молев)

— Это до сих пор живы филиппинцы, которые помнят ещё русских там. Их немного осталось.

Тутта Ларсен

— И вы решили туда вернуться?

иером. Корнилий (Молев)

— Да, конечно. Это место такое... Ну и вообще в Азии не так много было русских святых. И святитель Иоанн Шанхайский один из них. И до сих пор его присутствие там чувствуется. И филиппинцы вот те же самые, и мэр, она говорит: я вот была в Америке, в Сан-Франциско как раз, и шёл тайфун на остров Тубабау. Ей надо было возвращаться, прерывать свой отпуск, и она пошла к мощам святителя Иоанна, помолилась, и тайфун прошёл мимо. Вот так вот она сама свидетельствует.

Тутта Ларсен

— Но вы будете строить там храм?
иером. Корнилий (Молев)

— Даст Бог, да, мы хотим, планируем там даже построить скит. И тоже это чудесным образом мы там приобрели землю, в один момент молились,
читали акафисты святителю Иоанну, и нашлась женщина-филиппинка, которая нам половину земли решила пожертвовать, а половину продать, как бы вот так, с большой, можно сказать, скидкой. Хотя сама католичка, но вот, почитая святителя Иоанна, в том числе русских, которые там были...

Тутта Ларсен

— Слушайте, а как вот, если там несколько раз в году тайфуны, как же там строится-то?

Василий Рулинский

— Ну да, я не очень представляю, как в этом скиту монашескую жизнь, как бы...

иером. Корнилий (Молев)

— Настоящую, молитва зато какая будет. (Смеются.) Да, вот как строительство, там тоже свои особенности есть, потому что это же не только тайфун, это сейсмика. Там до 9 баллов землетрясения могут быть, это надо рассчитывать всё на это. Ну, есть проекты, это всё строится вот, конечно.

Василий Рулинский

— Ботюшка, а вот, у нас времени не так много остаётся, если вот как-то суммировать свой какой-то опыт жизни там и как-то оглянуться на то, что было раньше. Какой вот самый главный урок, что ли, самый главный такой вот для себя духовный опыт вы приобрели благодаря вот этому служению?

иером. Корнилий (Молев)
— Самое радостное для меня это видеть, как филиппинцы сами растут духовно. Вот я привел слова уже, да, моего помощника, а другие говорят, то есть для них интересно, они, допустим, не пьют вообще, есть те, которые выпивают, но вот нет такого, как сидеть застольем там. Я на очень многих был уже венчаниях и на похоронах, нет вообще алкоголя, но при этом есть культ еды, то есть должен быть обязательно запечённый поросёнок, вот если нет поросёнка, то это уже не считается днём рождения, и для них это очень важно — поесть вот что-то. Посты им очень тяжело соблюдать, но с течением времени они уже говорят, ну вот раньше, да, для меня еда была, это как вот такой телец золотой, а сейчас есть — слава Богу, нет — тоже слава Богу. Видно, как они вот растут, меняются, и священники наши тоже говорят, мы были аглипайскими священниками, ну, жили так себе там, и пили, курили, в общем-то, как бы не было никакой там незаботицы о людях. А сейчас видят, как Христос действительно их меняет, как они сами поменялись, и нам это видно. И это очень отрадно, вот это самое главное, что люди действительно становятся истинными христианами.

Тутта Ларсен

— А богослужение идёт на английском языке?

иером. Корнилий (Молев)

— Зависит от прихода. Если понимают большей частью — английский, да, ну, себуано, английский, тагалог, варай где-то, да все. Это зависит от того, на чём говорят.

Тутта Ларсен
— Это «Делатели» на Радио ВЕРА, я Тутта Ларсен.

Василий Рулинский

— Я Василий Рулинский, у нас в гостях сегодня иеромонах Корнилий Молев, секретарь Филиппинско-Вьетнамской епархии. Я хотел бы больше вас спросить по поводу того, как вы привлекаете новые кадры миссионерские, ведь вот то, что вы рассказали, мне кажется, для большинства людей, обычных людей, это будет антиреклама того, что можно назвать местом своего служения, особенно если мы говорим про человека, который думает создать семью, дети или что-то такое. Понятно, что это история, может быть, для кого-то особенно ревностного такого подвижника, который хочет как-то посвятить свою жизнь Богу полностью, монаха, да, это может быть какой-то формат — то, что подойдет. Как вы привлекаете людей, вот миссионеры к вам приезжают, не приезжают? Нуждаетесь ли вы в людях и как присоединиться к миссии на Филиппинах, если таковые замечательные подвижники нас сейчас слышат?

иером. Корнилий (Молев)

— Кстати, по поводу жениться — достаточно много филиппинцев, филиппинок крестятся, которые выходят замуж за православных людей. То есть через нас проходят люди; приходят американцы, румыны, все, в общем, со всех стран приезжают именно... Они ценят, что филиппинки, они, в общем-то, очень традиционные как бы получаются, хорошими.

Тутта Ларсен

— И хозяйки прекрасные!

иером. Корнилий (Молев)

— Да, хозяйки. Очень любят детей, кстати, как няни они замечательные. И интересно тоже такой момент многие прошли. Вот они приводят своих невест в храм православный посмотреть на службу. Но мы никогда, конечно, не настаиваем, не говорим, что обязательно надо креститься и только... Но если ты собираешься выходить замуж за православного, ты должна узнать о Православии, познакомиться. И два варианта. Либо человек, знакомясь с Православием, принимает в итоге Православие и крестится. Они венчаются через год, через два. Либо человек сразу из храма убегает, не знаю почему.

Тутта Ларсен
— Вот это да!

иером. Корнилий (Молев)
— А потом оказывается, что отношения не сложились.

Тутта Ларсен
— Прям даже не выдерживают Литургии, да?

иером. Корнилий (Молев)
— Вообще, да.

Тутта Ларсен
— Тоже чудо, да?

иером. Корнилий (Молев)
— Не один такой был уже пример. А потом оказывается, что там какие-то, в общем, нестроения были и в отношениях тоже. Вот как бы могу свидетельствовать. Поэтому по поводу вот, если кто-то хочет жениться, тоже есть вариант приехать жениться на филиппинке, остаться там.

Тутта Ларсен.
— А как вы привлекаете всё-таки не только людей в миссию, но и людей-жертвователей, людей, которые могут помогать поддерживать, может быть, есть какой-то, не знаю, ресурс, куда вот кто-то из наших слушателей захочет прислать.

иером. Корнилий (Молев)

— У нас есть сайт епархии. Да, мы всегда рады, вот на сайте есть сборы Филиппинско-Вьетнамской епархии. Можете набрать в интернете, открытые сборы на храмы. Причем храмы у нас строятся достаточно... У нас не хватает храмов, и вот можно построить храм достаточно за дешево там, за несколько миллионов рублей можно выстроить целый храм, такой, но он будет с бамбуковыми стенами, понятно, но достаточно основательный, можно себя увековечить своим строительством храма на Филиппинах, и, ну, много, да, есть дел. По поводу делателей, да, есть Школа православного миссионера, которую я закончила, которая до сих пор существует, сейчас она, кстати, проводит набор, можете тоже набрать в интернете — Школа православного миссионера, поступить, отучиться, и, если будет желание, сначала приехать в отпуск, посмотреть, как это всё происходит, как и я в своё время ездил в отпуска по миссии, и если сердце загорится, можно потом и остаться.

Тутта Ларсен

— Вася сказал, что при многих храмах есть сестричество, они действительно работают как сёстры милосердия, то есть оказывают ещё какую-то медицинскую помощь?

иером. Корнилий (Молев)
— Мы стараемся их этому научить. Это тоже одно из направлений, до которого у нас не доходят руки, потому что вот какие-то очевидные для нас вещи с вами для филиппинцев вообще неочевидные. Допустим, как померить температуру? Что вообще такое температура? Что такое диета? Для них это вообще немыслимо. Что при диабете...? Очень много диабетиков, но при этом, что при диабете нельзя сахар есть или хлеб, то есть они...

Василий Рулинский

— Даже такого знания у них нет?

иером. Корнилий (Молев)

— Да. И вот у нас даже батюшка один, у него сын заболел. Говорю, померяй температуру. Научил как ставить градусник. Я им там всем систричествам отдал градусник, там были у нас занятия по этому. Он померил, температура там 40, я говорю, ну надо сбивать хотя бы, он говорит: Да нет, это просто он душ принял, поэтому, горячая вода, и вот у него поднялась температура из-за этого. Нет каких-то базовых вообще представлений вот медицинских.

Тутта Ларсен
— То есть уровень образования достаточно низкий.

иером. Корнилий (Молев)
— Да, да, и особенно вот в этих вещах. И поэтому вот, если есть медицинские какие-то работники — вот просвещение. В принципе, как и раньше было, вот алтайские миссионеры, читаешь, Макарий Глухарев, Макарий Алтайский, они всегда с собой имели медикаменты, то есть они, вот, алтайцы всегда лечили, всегда помогали. Мы тоже самое делаем сейчас, вот зачастую.

Василий Рулинский

— Мне ещё интересно было узнать, что филиппинцы, вот в одном из интервью вы делитесь, филиппинцы не очень понимают, ну, как-то приходится им как-то прививать эту традицию носить крестик. Интересно тоже, то есть, получается, что икон особо дома нет. То есть, вот такие вот, казалось бы, базовые вещи для них как-то совсем неочевидны. Да, по-моему, даже вы делились, что на Пасху какие-то традиции наши, вот связанные с куличами и яйцами...

Тутта Ларсен
— Яйца не красят.

Василий Рулинский.
— Совсем что-то такое непонятное.

иером. Корнилий (Молев)
— Ну да, яйца — это наша традиция. Но уже сейчас красят. Мы с яйцами сделали соревнование между приходами, у кого будут самые красивые яйца накрашенные. И после этого все начали.

Василий Рулинский

— Соревновательный элемент.

Тутта Ларсен

— Да, порукодельничать они любят, да?

иером. Корнилий (Молев)

— Да, да. Нет, крестики в целом они бы носили, если бы они у них были, вот. Но зачастую... Но сейчас уже мы снабжены крестиками, нормально в общем-то.

Василий Рулинский

— Закупили нужное количество, да?

иером. Корнилий (Молев)

— Да. Ну, нам жертвуют, в том числе какие-то вот вещи. С иконами сложнее, да. Ну, тоже, в общем-то, есть у нас иконы напечатанные. Иногда Господь помогает удивительно. Мы и печатаем сами иконы для храмов вот. И у нас было чудо тоже, я напечатал икону большого формата для храма на стикере, наклеил, мы наклеили студентами это все на фанеру обычно, сделали рамку, повесили в храме вот. Это храм Серафима Саровского в Макаланготе, это первый наш храм основательный такой. Владыка его осветил. Мы о многом рассказывали филиппинцам о Православии, но о мироточении икон что-то не рассказали, не до того было, и тут я был в Маниле, мне звонят филиппинцы с того прихода, говорят, что-то непонятное, появляется масло какое-то на иконах, мы стираем, оно опять появляется, мы стираем, оно опять появляется. Я приехал, действительно, на моих глазах вот такое мироточение, вот всех этих икон просто!

Тутта Ларсен
— Всех икон в храме?

иером. Корнилий (Молев)
— Да, да, да.
Тутта Ларсен

— Потрясающе!
иером. Корнилий (Молев)

— Вот Господь так вот показал благословение владыки насколько сильное, показал филиппинцам чудо мироточения.

Василий Рулинский

— Да, действительно, не успели рассказать, Господь сам рассказал, да? Вот действительно такое вот научение происходит.

иером. Корнилий (Молев)
— Да, да. Но в домах, конечно, это пока не так. Они хотели бы иконы иметь, но у нас пока нет. Мы всему учимся, то есть делаем сами свечи, делаем уголь, хотим ладан делать. То есть какие-то очевидные вещи здесь: пошёл в лавку, там купил всё, что хочешь. Там это всё с нуля приходится делать.

Тутта Ларсен
— Слушайте, ну вообще, какое-то удивительное чувство. То, что вы рассказываете, вообще всё звучит как чудо, потому что как будто бы рождается новая церковь, и вы стоите у её практически фундамента, и вот у вас на глазах, вашими руками, с вами вместе Господь строит эту новую Русскую православную церковь, новую Филиппинскую православную церковь Московского патриархата. Это же удивительно!

иером. Корнилий (Молев)

— Да, видите, мы так только помогаем по возможности. Действительно, Господь всё сам устраивает.

Тутта Ларсрен
— Ну вот её ещё не было там 10 лет назад, а теперь она есть!

иером. Корнилий (Молев)

— Господь взял людей этих и привёл. Так вот они сами откликнулись, и сами филиппинцы тоже. Вот про делателей, мы уже больше воспитываем местных филиппинцев, обучаем новых священников здесь уже в духовных школах. Уже пришло новое поколение филиппинцев, которые закончили Санкт-Петербургскую духовную академию, и они уже сейчас священники, и они уже, начиная свое служение, уже могут не только на филиппинском языке, потому что мы зачастую... Ну, у нас совершенно разный менталитет. Мы зачастую вот общаемся с филиппинцами, чтобы друг друга понять мне нужен переводчик, который со мной уже там 5 лет прошел, он меня понимает, мой менталитет, и он понимает свой менталитет — филиппинцев. И он с моего английского может перевести на филиппинский-английский, не в смысле слов, а в смысле понимания каких-то образов. А у них нет этого барьера совершенно. И, конечно, это будет новое движение. И постоянно мы отправляем в новые духовные школы местных филиппинцев тоже. Вот у нас священники, они без полноценного семинарского образования. Понятно, 30 приходов, владыка, когда приехал, Павел, он совмещает свое служение в Ханты-Мансийской и Сургутской епархии, и вот наша Филиппинско-Вьетнамская. И он говорит, вот как в 90-е годы, когда приходилось рукополагать даже священников без образования, потому что очень много было паствы, которые хотя бы...

Василий Рулинский
— Потребность.

иером. Корнилий (Молев)
— Да, чтобы у них Литургия совершалась, молитва совершалась. И у нас тоже священники эти есть, их надо образовывать, и они уже несут пастве свое слово.

Тутта Ларсен
— А вот вы сказали про разный менталитет, а можно какой-то пример привести, вот в чём разный? Я вот удивилась даже, что вы сказали, что у них рис насущный, то есть молитву «Отче наш» перевели на какое-то местное наречие, и у них там «рис насущный даждь нам днесь».

иером. Корнилий (Молев)
— Да, да, так и есть. Да, то есть переводить как хлеб, хлеб это необязательно закуска у них такая. Они встают там, съедают эту булочку «Пандесал» с кофе, чтобы были силы завтрак приготовить, который с рисом, уже нормальный завтрак. А это так, несерьёзно, поэтому переводить как хлеб, оно меняет смысл молитвы на Филиппинах. Это яркий пример — это такой коллективизм, конечно, у них общее выше частного. И, может, это из-за перенаселенности, то есть они живут очень тесно, нельзя увидеть просторы как у нас. Я вот смотрю сейчас, хожу по России, замечательно, можно вдаль посмотреть. От деревни до деревни у нас едешь, от города к городу — большие просторы, без людей. Там увидеть, чтобы не было домика — это невозможно, то есть везде люди есть, везде они живут. Если филиппинец попадает в условия, где он один, он чувствует себя очень не уютно, он начинает бояться. У нас ярчайший пример вообще, был у нас сотрудник, сейчас он уже священник в Лаосе, кстати, отец Дмитрий, и он, ковид еще начинался, пошел в кино, вот, и не было еще ограничений никаких, это можно было сделать, но люди уже боялись выходить, и он пришел, он один оказался в большом зале, сел там на место, какое придется, там не было мест на билетах, вот, и начал ждать, и следом за ним зашел филиппинец, то есть они вдвоем во всем кинотеатре. Он мог занять любое место, и как вы думаете, куда он сел?

Тутта Ларсен

— Рядышком?

иером. Корнилий (Молев)

— Рядышком, да. (Смеются.) То есть у нас бы это было как-то подальше там. Нет, они всегда кучкуются, всегда вместе, для них вот эта общинность очень важна.

Тутта Ларсен

— Ну и для церкви, наверное, это здорово, на самом деле тоже.

иером. Корнилий (Молев)
— Да, да, отчасти все у нас вместе.

Тутта Ларсен.
— Ну, то есть они такие не «хатаскрайники», да? Они делятся друг с другом, они — эта общинность, она не только в том, что они тесно живут, но и в том как они друг с другом взаимодействуют?

иером. Корнилий (Молев)
— Да, но у них другой вид какого-то взаимодействия, у них очень тесные семейные узы. Семейные узы больше дружеских, вот, дружба у них как-то так отделена интересно. Да, они постоянно, все новости моментально
разлетаются, вот постоянно обмениваются какой-то информацией, если что-то происходит, он готов сразу же поделиться со всеми вокруг. Такие очень, да, общительные они.

Тутта Ларсен
— В общем, сразу как-то это... Видится мне берег моря, рыбаки с сетями в лодках, и как отец Корнилий идет мимо и говорит: Пойдемте, будете со мною...

Василий Рулинский

— Ловцами человеков.

Тутта Ларсен

— ... ловцами человеков. Здорово! Спасибо огромное за очень интересный рассказ. Хочется, конечно, еще очень много всего расспросить, про змей и пауков, как вы от них там спасаетесь? Привыкли или не привыкли?

иером. Корнилий (Молев)
— Боевые коты спасают нас.

Тутта Ларсен

— Охотятся на змей?

иером. Корнилий (Молев)
— Они, да, или охотятся, или как бы у котов реакция лучше, или просто показывают людям, что там змея сидит, как-то они по поведению. Вот к нам в миссионерский центр трижды уже, даже четырежды приползали змеи. Вот, и кот нас защищал три раза от змей.

Тутта Ларсен
— Вот это да! Кот местный?

иером. Корнилий (Молев)

— Да, кот тоже чудесным у нас образом, интересная история. У нас была монахиня русская, очень хотела кота. А так как мы постоянно путешествуем, мы как бы не позволяли это делать. Ну, с кем он будет, когда ездить по приходам надо? И она молилась, и разродилась кошка на крыше у нас на центре, и родила двух котят. Потом случилась гроза какая-то, этих котят смыло прям под келью монахини, и кошка их бросила. Она их выкармливала, но один, к сожалению, погиб. Второй выжил, до сих пор у нас.

Василий Рулинский
— И охраняет от змей.

иером. Корнилий (Молев)

— Да.

Василий Рулинский

— Спасибо большое, отец Корнилий. Мне кажется, что благодаря сегодняшнему эфиру мы как-то вместе с вами почувствовали ещё близость Бога, близость всего того, что написано в Евангелии.

Тутта Ларсен
— И немножко полюбили филиппинцев.

Василий Рулинский
— Да, это правда. Спасибо вам.

иером. Корнилий (Молев)

— Приезжайте в гости!

Тутта Ларсен
— Спасибо.

Василий Рулинский
— Да, у нас в гостях сегодня был в программе «Делатели» иеромонах Корнилий Молев, секретарь Филиппинско-Вьетнамской епархии. Меня зовут Василий Рулинский, я пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности.

Тутта Ларсен
— Я Тутта Ларсен. Всего доброго, до свидания!

Василий Рулинский
— Всего доброго.

иером. Корнилий (Молев)
— До свидания.

---

Все выпуски программы Делатели

• «Социальное служение в Скадовске». Ева Артюшкова
• «Социальное служение в Брянской епархии». Священник Илья Бурдуков, Арина Бурба
• «Помощь бездомным в Уфе». Протоиерей Роман Хабибуллин