Поделиться
В этом выпуске программы «Почитаем святых отцов» наша ведущая Кира Лаврентьева вместе с архимандритом Симеоном (Томачинским) на основе фрагментов из проповеди святителя Луки Войно-Ясенецкого «Оружие правды в правой и левой руке» говорили о том, какое духовное оружие важно иметь христианину и от чего оно должно защищать.
Разговор шел о том, почему для святителя Луки были важны слова апостола Павла: «с оружием правды в правой и левой руке», что они могут означать, и как терпение праведным Иовом страданий с благодарностью Богу могут служить примером того, как такие слова могут быть исполнены на практике.
Ведущая: Кира Лаврентьева
архим. Симеон
«Святой апостол Павел так говорит о себе: «Мы во всем являем себя, как служители Божии, в великом терпении, в бедствиях, в нуждах, в тесных обстоятельствах, под ударами, в трудах, в бдении, в постах, в слове истины, в силе Божьей, с оружием правды в правой и в левой руке» (Второе послание к Коринфянам).
К. Лаврентьева
— Программа «Почитаем святых отцов» на Радио ВЕРА, и цитату сейчас прочитал архимандрит Симеон (Томачинский), доцент Московской духовной академии А цитата эта была из проповеди святителя Луки (Войно-Ясенецкого) «Оружие правды в правой и левой руке», вот такое необычное название проповеди выбрал святитель Лука. Меня зовут Кира Лаврентьева. Отец Симеон, нужны ваши комментарии остро и срочно.
архим. Симеон
— Добрый день. Эта проповедь была сказана в мае 1948 года, мы все помним газету «Правда», главный орган коммунистической партии, где правды не найдешь как раз, поэтому здесь интересна очень вот эта интерпретация правды в словах святителя Луки, а он вообще-то не стеснялся обличать безбожие и неверие, и не стеснялся проповедовать евангельские истины, за что его и преследовали. Мы уже говорили с вами об этих проповедях, они недавно были изданы в трехтомнике, там собрание его проповедей — 12 томов, 12 тетрадей, они хранятся в библиотеке Московской духовной академии, туда святитель Лука сам передал эти проповеди, собственноручно подписал и сказал, что, «конечно, при моей жизни они не могут быть опубликованы, но, Бог даст, наступит время, когда они увидят свет». И вот это время пришло, действительно сейчас мы читаем проповеди архиепископа Луки, и до сих пор они звучат очень современно, очень жизненно. И вот он начинает с цитаты апостола Павла «Оружие правды в правой и левой руке» — образ такой, очень интересный. Действительно, оружие обычно в одной руке держат, что это за оружие? Я, например, даже не задумывался над этим вопросом, а вот святитель Лука как мастер, берет одну черту, один образ, одну мысль, одну какую-то характеристику и на ее основе выстраивает целую проповедь. Давайте посмотрим, как он развивает дальше свою мысль.
К. Лаврентьева
«Великий апостол — это святой пример для всех нас, христиан. Мы должны являть собой подлинных христиан, каким он являл себя. Вникните в последние слова его, что это значит, что он являл собой истинного служителя Божия с оружием в правой и в левой руке? Знаете вы, что есть люди, одинаково владеющие правой и левой рукой, слова „право“ и „лево“ имеют в духовном отношении особый оттенок. То, что „направо“ — все доброе, все чистое, все верное, святое, все благословенное. Что „налево“, то все злое, лукавое, все тяжкое, мучительное, все лживое. И вот должны мы обладать двумя духовными руками, одинаково действующими. В правой руке должны держать оружие истины в тех случаях, когда посылается нашему сердцу все то, что справа от нас — все благодатное, все благословенное. В левой руке должны мы держать оружие против того, что нас смущает, что удручает, что мучает нас, что жизнь нашу омрачает ложью и клеветой».
К. Лаврентьева
— Вот так, два полушария мозга должны сразу работать.
архим. Симеон
— Прекрасный образ и толкование. Святитель Лука не получал систематического академического богословского образования, но он был ученым человеком.
К. Лаврентьева
— И поэтому у него такое системное мышление, он на все смотрит системно.
архим. Симеон
— Да, и он сам освоил это, он был, конечно, необыкновенно начитан в духовной литературе, в богословских трудах, поэтому неслучайно его проповеди в Московской духовной академии были очень высоко оценены, ему даже за них присвоили звание почетного члена Московской духовной академии, и в отзыве своем протоиерей Александр Ветелев писал, что они исполнены глубокого понимания православного богословия, учения христианского, и в то же время очень яркие и вдохновляющие. И вот здесь интересно, что у нас есть две духовные руки, которые одинаково действуют. В правой руке мы держим оружие истины, когда посылается нашему сердцу все, что благодатное, благословенное, мы с благодарностью это принимаем, благодарим за это Бога, как на крыльях летим, радуемся этому, познаем, что это такое, предвкушаем Царство Небесное, чувствуем любовь Божию — вот это все, что в правой руке. А в левой руке — оружие против того, что нас смущает, удручает, что нападает на нас — а это очень многие вещи и внутри нашей души, и снаружи, и в происходящих событиях, окружающих нас, и в бедствиях, и в семье, и в обществе, в государстве, на работе, вообще везде, и постоянно тоже левая рука должна работать. Получается, ты, как самурай, одновременно правой и левой рукой должен работать, чтобы быть воином Христовым В этом смысле очень интересная мысль и толкование.
«Что значит держать оружие в духовных руках своих и при правых, и при левых обстоятельствах, держать оружие правды, оружие истины Христовой? Когда посылается нам великая милость Божия, когда мы растем великим ростом духовным, когда очищается сердце наше, освобождаясь от страстей наших и похотей, когда посылает нам Господь блага в жизни материальной, когда все благоприятствует нам в жизни нашей, тогда должны мы крепко держать оружие истины в правой руке. Зачем нам это оружие истины? Для защиты. Для защиты от кого, от каких бедствий?..»
К. Лаврентьева
— «... От очень тяжкой опасности и очень великих бедствий, ибо нередко бывало даже среди подвижников, которые достигли великого духовного совершенства, когда все было справа от них, все было полно благодати духовной, случалось им впасть в искушение, случалось в сердце своем приписать себе самим эти духовные достижения, приписать их своим молитвам, своим заслугам, своему посту и бдению, и когда только начинали так мыслить, когда допускали в сердце свои гордые помыслы, то впадали в тяжкую опасность — в страсть гордости, самомнения и тщеславия».
— Слушайте, отец Симеон, но ведь есть потрясающие примеры и поучения святых отцов, что, если у тебя есть деньги на пропитание и на жизнь — думай всегда, когда вкушаешь пищу, что сейчас, в данный момент, есть люди, которые умирают от голода, у которых нечего кушать, которые сейчас погибают от холода где-то, а ты в тёплой комнате сидишь и что-то ешь. Если у тебя есть во что одеться — всегда думай о тех, кому не во что одеться. Для чего это делается? Для того, чтобы ты просто не потерял адекватное восприятие жизни. Сегодня ты на коне, завтра под конём, и в обратную сторону так же действует, то есть ничто не постоянно, и мы не должны относиться к тому, что у нас есть, как к собственному достижению: «вот я долго к этому шёл, и я этого достиг». Но, извини, пожалуйста, — тебе Господь это дал.
архим. Симеон
— Да, вот здесь, я думаю, в первую очередь о благодарности Богу идёт речь. Святитель Лука говорит, что оружие в правой руке — для защиты, потому что, действительно, Господь нам даёт не только духовные блага, но порой и земные вполне радости, и изобилие какое-то. Ещё в Псалтири говорится: «Богатство, аще течет, не прилагайте сердца» — если богатство к тебе приходит, то главное не быть привязанным к нему сердцем, то есть понимать, что это от Бога и стараться, чтобы оно послужило на пользу другим людям, каким-то важным делам, проектам во славу Божию, чтобы это обратить к благодарности Богу за то, что Он даёт, тогда наш меч в правой руке будет защищать нас от того, чтобы расхитилось это наше достояние. В патерике описан случай, когда подвижник какой-то великий, достаточно молодой, большие подвиги совершает, и один из старцев говорит: «Я вижу корабль, гружёный доверху всяким добром и товаром, но не знаю, войдёт ли он в пристань», — так метафорически описал, и что потом случается? Потом этот брат пал, и, в общем, плохо кончил, не вошёл в пристань, хотя был гружён хорошим товаром, потому что впал в гордость, приписал своим заслугам, своим добродетелям то, что он стяжал, то, что ему Господь даровал. Поэтому вот этот меч в правой руке, который призван охранять всё добро, которое нам Господь даёт, охранять не в смысле ни с кем не делиться, а наоборот, чтобы его приумножать ради других людей, чтобы обращать его в славу Божию, вот для чего этот меч в правой руке. Но в первую очередь, конечно, этот меч призван охранять от гордости человека.
«Знаем из истории Церкви, из житий святых, как эти подвижники падали глубоким падением, когда оказывалось негодным духовное оружие, оружие истины, которое держали в правой руке, вовремя не употребили своего оружия, чтобы сразу в зародыше пресечь, уничтожить гордость, самомнение, самопревозношение. Огромной важности это оружие, ибо без этого оружия правды и истины в правой руке не можем устоять, когда всё идёт вполне благополучно. Именно надо и при тех условиях, когда всё благополучно, защищать наше духовное развитие, надо твёрдо держать оружие в правой руке, держать так, как его держал правой рукой многострадальный Иов, он был велик, богат и знатен, был князем народа своего, имел сыновей и дочерей, жил в полном благополучии».
К. Лаврентьева
— Сейчас, отец Симеон, вы прочитали цитату из проповеди, которая уже затронула многострадального Иова — один из самых трудных моментов в Ветхом Завете, когда абсолютно праведный человек прошёл огромное количество испытаний, невероятных по мощности.
архим. Симеон
— Да, это трудно, действительно. Я помню, с одной знакомой мы были на выставке, где в том числе видели картину Репина «Иов и его друзья», где он в таком тяжёлом уже состоянии, всё потерял, и я рассказал эту историю, она, видимо, не знала, и на неё такое это впечатление произвело в целом, вообще всё это. Она говорит: «Слушай, а как я после всего этого я могу к Богу обращаться? Я-то надеялась, что, если буду с Богом, то у меня всё будет как по маслу, всё будет хорошо, а тут, оказывается, может быть совсем по-другому!» Реальный такой пример у меня был перед глазами, что человек может просто не вместить. Ну, значит, он ждёт от Бога чего-то не того — земного благополучия, каких-то успехов, а вообще-то Бог не об этом, «Царство Мое не от мира сего». Но не все могут вместить вот этот пример его, хотя он, конечно, очень о многом нам говорит, недаром его любили все наши великие — Достоевский, Гёте, Кьеркегор, и многие другие обращались к его образу философы, писатели, потому что такого рыцаря веры нужно ещё поискать, который, несмотря на всё, что имел, сумел пережить потерю этого всего и не потерять доверие к Богу, хотя эти испытания, которые описаны в книге его, превосходят всякое воображение человеческое.
К. Лаврентьева
— И святым отцам кажется очень важной фраза как раз из книги Иова, когда его спрашивают друзья, жена: «Как ты можешь вообще это всё спокойно принимать, как ты можешь это всё выносить?», он говорит (это сейчас не цитата), что «если я верю в Бога во времена благополучия, неужели я отступлюсь от Него, когда Он послал мне испытание? В чём тогда моя верность?»
архим. Симеон
— Неужели от Бога мы хорошее будем принимать, а плохое не будем?
К. Лаврентьева
— А плохое — нет, то есть сразу такое: «ну ладно, я тогда пошёл, до свидания». Это, получается, такая половинчатая вера, и как раз правая и левая руки, о которых говорит святитель Лука, здесь хорошо приходятся к этому разговору — получается, что и благое мы принимаем, и не благое. Но, конечно, испытаний праведного Иова не дай Бог никому, потому что очень-очень тяжёлые они были.
архим. Симеон
— Ну вот как раз дальше и объясняет святитель Лука, в каком смысле он твёрдо держал оружие правды в правой руке.
«Как он держал оружие правды в правой руке? Держал он твёрдо, никогда-никогда не переставал думать о несчастных и бедных, был отцом больным и сиротам, одевал страждущих от холода шерстяными одеждами от стада своего, кормил голодающих, он не переставал заботиться о своих детях, ежедневно приносил жертву Богу, жертву за грехи, которые они могли совершить. Так и нам, когда благодать Свою дарует нам Бог, надо наш меч, наше оружие держать твёрдо в правой руке. Этим оружием мы храним себя от падения и самомнения».
архим. Симеон
— Конечно, Иов был совершенно удивительный человек, все его любили, он благотворил всем необыкновенно и даже, по мнению многих, толкователей, он был священником, потому что ежедневно приносил жертвы за своих детей: вдруг, он думал, они согрешили в чём-то в мыслях или в каких-то делах, поэтому ежедневно он за них молился, то есть вообще-то он во всех отношениях был необыкновенным праведником. И вот это своё сокровище, оно было неземное, главное сокровище — это его душа, его мужество, было хранимо как раз этим мечом в правой руке, то есть его благодарностью Богу и его готовностью все свои материальные блага и все свои душевные достояния даровать другим, делиться с другими. Многие считают, что он был царём в своём этом небольшом царстве, и он лично заботился о многих несчастных, сиротах и вдовицах, что, в общем-то, далеко не всегда бывает.
К. Лаврентьева
— То есть всё-всё делал правильно.
архим. Симеон
— Да — и благодарил Бога, главное. Вот что ему дало силы перенести дальнейшие испытания — то, что он не приписывал это себе, своим заслугам, а то, что он за это благодарил Бога. И выше мы читали в этой проповеди, что подвижники падали в тех случаях, когда плохо держали в правой руке оружие истины, то есть они не благодарили Бога за то, что им даётся, они приписывали это себе и в этом смысле оставались безоружными — по крайней мере, по отношению к правой руке. Кстати, довольно неожиданно в этом контексте именно Иов приводится, но абсолютно органично.
К. Лаврентьева
«Что такое оружие правды в левой руке?» — продолжает святитель Лука. — «Наша духовная левая рука — это те духовные силы, которым противостоим в день лютый против всех нападений вражьих. Это оружие, которым мы должны защищаться, чтобы не впасть в уныние, в безнадёжность, в отчаяние, в равнодушие, когда постигают нас беды телесные и духовные. Ибо велика тогда опасность для нас, и очень-очень многие в тяжких обстоятельствах жизни впадают в ропот на Бога, в тяжелое подавляющее уныние, впадают в печаль не по Богу, а в печаль мирскую. С оружием правды в левой руке мы должны встречать все испытания, постигающие нас в жизни нашей. С оружием в левой руке — с терпением, с покорностью воли Божией, уповая на Бога, мы должны противостоять ропоту, унынию и упадку духа».
К. Лаврентьева
— Вот о чём говорит нам святитель Лука, это такая инструкция по выживанию в современном мире. Я знаю одну женщину молодую, она потеряла ребёнка на каком-то определённом этапе. Она очень его ждала, она очень долго не могла забеременеть, потом забеременела, а потом потеряла. Я разговаривала с её мамой, и она говорит, что ей дочка сказала: «Ты знаешь, мамочка, это удивительно, но я почему-то больше всего хочу сказать: «Слава Богу за всё, слава тебе, Господи!» Настолько близко присутствие Божие она ощутила в этой скорби, хотя можно здесь было бы и по-другому отреагировать, и эта реакция тоже по-человечески понятна: почему, зачем, за что и как так? То есть по-человечески непонятно, почему так, а она говорит, что ощущала прямо какое-то такое величие присутствия Божия, это просто невероятно. И даже эта скорбь не казалась ей такой вот огромной по сравнению с тем чувством благодарности, которое у неё появилось в этот момент. Но это тоже такой благодарный дар, наверное, отец Cимеон?
архим. Симеон
— Ну, молодец, что она смогла, действительно, у неё было оружие в левой руке. У всех нас в жизни бывают и дни благоденствия, когда мы благодушествуем, чувствуем близость Божию, всё получается, вокруг люди нам помогают, и мы чувствуем, что всё правильно, всё хорошо. А бывают дни злоденствия, что называется, и болезней, и испытаний, и скорбей, и вот как вы рассказываете, таких совсем уже трудных испытаний, когда требуется собрать все свои силы, чтобы вынести, выдержать, не впасть в уныние. С одной стороны, ведь всё, что с нами происходит, призвано как-то нас приподнять над землёй, обратить к Богу, но при неправильном, что называется, «использовании», и благоденствие может нас разрушить, когда мы забудем о Боге. Мы читали, что даже подвижники на эту удочку попадались, когда себе всё приписывали, когда всё у них получалось, но забывали благодарить Бога. Но, с другой стороны, и злоденствия, и испытания могут нас разрушить, если мы не сможем в этом увидеть перст Божий (как вот ваши знакомые, Кира), если мы не сможем принять это, поблагодарить не только за хорошее, но и за плохое, что Господь послал (ну, внешне плохое). В общем-то, всё, что происходит в жизни, призвано нас научить правильному отношению к себе, к Богу, к миру, к ближнему, как-то воспитать нас для Царства Небесного, а это же такой непростой процесс. «Многими скорбями подобает нам войти в Царство Небесное», — прямо нам сказано в Евангелии. Никто не может войти пространным путём туда. Необходимо претерпеть множество искушений и бед, но претерпеть можно по-разному, понимаете, может человек просто претерпеть и озлобиться на весь мир, обидеться и на Бога, такое мы тоже встречаем, к сожалению. Вот у человека что-то там не сложилось, или, как иногда говорят, несколько раз я слышал: «Вот, у меня умер отец (или мать) и всё, я после этого перестал в церковь ходить».
К. Лаврентьева
— Ну, обиделся.
архим. Симеон
— Да, но всё-таки, когда дети хоронят своих родителей, это более естественный процесс; ужасно, когда родители хоронят своих детей. Ну и потом, по большому счёту, а что, разве нас не всех ждёт одинаковая участь в этой земной перспективе — смерть-то? Поэтому здесь как-то иначе надо смотреть, как можно из-за этого обижаться на Бога и какой-то Ему счёт предъявлять? Поэтому святитель Лука и говорит об оружии в левой руке, вот прямо так себе и представляешь паству его, 48-й год, это же тяжелейшее послевоенное время, сколько людей погибло, сколько не вернулось с войны и отцов, и братьев, матерей, дедов, сколько сиротами людей осталось, а кто-то и похоронил своих детей. Помните эту историю, просто мурашки по коже, как женщина похоронила восьмерых своих сыновей. И это реальность, вот как эта женщина смогла это выдержать? Она всех своих детей похоронила, прямо как Иов. А к кому-то вернулись родные, и она же тоже это видит, ну а почему из моих восьми хотя бы один не вернулся? Но она смогла это принять, потому что у нее был действительно меч в левой руке — благодарность Богу присутствовала, такое благородство души, понимание того, что человек живет не только земными радостями и перспективами, что есть и вечность, и душа для другого создана, а здесь подготовительный такой этап, испытательный. И замечательное вот это толкование святителя Луки, что с оружием правды в левой руке мы должны встречать все испытания, постигающие нас в жизни нашей, а это значит, что все скорби, болезни и трудности мы призваны благодушно принимать и этим мечом отсекать печаль, уныние и ненадеяние на Бога — самое главное, чтобы нас не приводили вот эти скорби в состояние безнадежности, это самая большая опасность, и в этом, собственно, цель дьявола, чтобы нас низложить, чтобы наш дух подавить, вот против чего бьемся.
К. Лаврентьева
— Программа «Почитаем святых отцов» на Светлом радио продолжается, и сегодня мы вместе с архимандритом Симеоном (Томачинским), доцентом Московской духовной академии, читаем проповедь святителя Луки (Войно- Ясенецкого) «Оружие правды в правой и левой руке». Меня зовут Кира Лаврентьева. Отец Симеон, я посмотрела, что эта проповедь есть в разных источниках, в разных изданиях, она представлена в открытом доступе в интернете. А вот скажите, в вашем трехтомнике проповедей святителя Луки, который издала недавно Троице-Сергиева Лавра, есть ли эта проповедь?
архим. Симеон
— Да, это из первого тома как раз, «Об исцелении души и тела» мы его назвали, и мы включили эту проповедь, потому что она очень яркая, такая вроде бы простая. Вообще у святителя Луки, конечно, изумительно выстроены проповеди, всегда одна мысль какая-то главная, чтобы не рассеиваться, как любят иногда рассказывать проповедники, и про то, что надо и поститься, и молиться, и смиряться, и ты думаешь: вроде все правильно, но, слушайте, я не могу все это сразу одновременно проделать, давайте что-нибудь одно. То есть это даже такой педагогический прием, но и проповеднический, на самом деле, что ты выбираешь одну какую-то главную тему, одну главную мысль, а здесь, если она еще связана с какой-то метафорой, то это тем более близко сердцу и понятно становится. Здесь он взял за основу метафору апостола Павла, где с оружием правды в правой и левой руке — не с газетой «Правда», как советский человек, в правой и левой руке, а с оружием правды, той правды, о которой говорится в Псалтири, что «милость и истина сретостися, правда и мир облобызастася», то есть это правда, исходящая с неба, это правда Божия, поэтому оружие правды в этом смысле нужно держать.
«И здесь должны мы подражать праведному многострадальному Иову. Он в один день лишился всего: всех своих детей, всего своего стада, всего своего богатства. Это постигло его по попущению Божию, ибо Бог дал разрешение сатане испытать Иова тяжелыми бедствиями и самое тело его покрыть проказой, только души его не касаться. И вот, когда Иов всего лишился, и когда сатана поразил проказой все тело его, как действовал праведный Иов оружием правды в левой руке своей? Он сел на кучу пепла, остриг длинные волосы свои и черепком скоблил свои язвы. В таком ужасном положении он не возроптал на Бога, он сказал: „Господь дал, Господь и взял. Наг вышел я из чрева матери, наг и возвращусь. Да будет имя Господне благословенно“ (Иов. 1:21). Вот как защищался он от дьявола оружием правды и истины в левой руке».
архим. Симеон
— Да, история Иова просто поразительная и вдохновляющая необыкновенно, хотя нам трудно вместить ту полноту страданий, которую он испытал. Неслучайно, между прочим, на Страстной неделе читается в храмах на богослужениях эта история Иова, потому что, конечно, он во многом — прообраз Самого Христа, вот те страдания, которые он претерпел. И мне, кстати, сейчас подумалось: ведь архиепископ Лука тоже испытал немало лишений: молодая жена красивая умерла у него, это же горе какое. Да, дети остались живы, но он с ними расстался, есть их переписка. В основном, они были далеки от Церкви, и, между прочим, один из его сыновей даже ему писал, что — «Пап, ты там как-то поаккуратнее с проповедями, а то у меня тут проблемы на работе начинаются». То есть Советская власть все отслеживала, каждое слово его, и святитель Лука его успокаивал, говорил: «Дорогой Миша, у меня проповеди выверены, все продумано, я против Советской власти ничего не говорю». Хотя, на самом деле, против атеизма, безбожия он очень ярко выступал, и, конечно, там бесились они страшно, все эти чекистские органы, есть опубликованные донесения уполномоченных, где они святителя Луку всячески поносят, говорят: «Лука зарывается, ничего не слушает, говорит каждый день проповеди, иногда по две в день! Вообще невозможно с ним ничего поделать!» Они хотели сместить его как раз с Крымской кафедры, отправить в ссылку уже такую церковную, на другую кафедру или на покой, но этот проект не получился. И архиепископ Лука тоже в какой-то мере эти все страдания пережил. Фактически дети остались живы, но они были далеки от него духовно, и физически они не были вместе с ним. Приезжали, конечно, внуков привозили, но и внуки уже на него, как на такого забавного дедушку часто смотрели, к сожалению, а представьте, для такого верующего человека, такого горячего, каким был архиепископ Лука, это тоже было испытание такое неслабое. Может быть, даже, прости, Господи, но смерть детей он мог бы в чем-то легче пережить, но смерть жены в расцвете сил, представьте, как он ее любил, и он пишет с большой скорбью об этом в своем автобиографическом произведении «Я полюбил страдание», описывает, видно, насколько для него это было тяжко. Он же был эмоциональный очень человек, горячий, он не был застегнутым на все пуговицы таким сухарем, он был очень эмоциональный и даже порой вспыльчивый, но боролся, конечно, с этим, для него смерть жены была тяжелейшим испытанием. И много чего другого он претерпел: закрывали храмы его, священников все время снимали, вот эта его борьба, особенно как раз на Крымской кафедре, если формально подойти, то ты видишь, что количество храмов сокращалось постоянно, и он там отстаивал, его священников лишали регистрации, которым он доверял, которые были его помощниками, им не давали регистрации, потом приход закрывали, а он ничего сделать не может, представляете? Это разве не испытание? Скорби, которые он претерпевал, были огромными. Я уже не говорю про ссылки и лагеря, это же вообще жуть что происходило, когда он описывал этот автобус так называемый, когда их запихивали всех, заталкивали живых людей с трупами вместе, плотно, и они там несколько дней проводили, в таком тесном трамвае, и он говорит, что только молитва Иисуса его спасала. А представьте, что такое для священника, для архиепископа лишение возможности служить, проповедовать, он же на много лет был этого лишен. Кроме того, быть хирургом, это же тоже было его призвание, ему не давали долгое время, он потом уже, во время войны написал, что — «слушайте, я конечно сильный, но я мог бы помочь своими медицинскими талантами», и тогда его вернули. Вот это все он терял, и пусть временно, но фактически в чем-то страдания Иова ему были родными и знакомыми, он был отверженным абсолютно. Когда он умирал где-то в красноярской ссылке под этим морозом, разве это не было изгнание жесточайшее? Он не знал, что потом все вернется, что он будет еще на кафедре, что он сможет проповедовать, сможет помогать людям.
К. Лаврентьева
— Ну да, он, наверное, думал, что это конец.
архим. Симеон
— Да, он сам описывает, если бы не помощь некоторых людей, то он должен был погибнуть совершенно точно, и расчет был именно такой. Поэтому он-то понимал, что такое держать оружие правды и истины в левой руке: все эти скорби, все болезни принимать с открытым забралом, принимать как от руки Божией. И когда он эти слова говорил, люди понимали, какой за этим опыт стоит, что это не просто какие-то красивые формулы, и ты сейчас, в тишине и спокойствии, в теплых одеждах, сядешь в свою машину, уедешь и забудешь обо всем духовном делании, но он себя всего посвящал людям, и своими талантами, какими-то скудными средствами, которые у него были. Он, кстати, никогда не брал никаких денег ни от кого — наоборот, сам делился тем, что имел, с другими, в этом смысле всего себя без остатка дарил другим, и именно поэтому его слова звучат очень сильно, очень вдохновенно. Люди все равно считывают, когда слушают или читают даже, наверное, но когда слушают — особенно, считывают, насколько подлинны эти слова, насколько за ними стоит духовный опыт, или просто это книжная какая-то мудрость. В случае с архиепископом Лукой, мне кажется, все понимали, насколько это выстраданная истина для него.
К. Лаврентьева
— Видите, он еще о чем говорит: «В таком ужасном положении Иов не возроптал на Бога, он сказал: «Господь дал, Господь и взял». И получается, что он приводит в пример Иова, как человека, который благодарит за самый вообще ужас, и святые отцы говорят о том, что, если искушение пришло, не тратьте последние силы на то, чтобы с ним бороться в каком-то таком непринятии: «ах, за что? Ах, почему?» Или какая-то болезнь, если пришла, ведь даже незначительные болезни, если мы не можем их долго вылечить, они начинают нас вгонять в уныние, иногда в отчаяние, мы не можем найти ответ, что делать, почему. И интересно, что, если ты их принимаешь как-то, вот святые отцы говорят об этом, если ты смиряешься, говоришь: «Ну все, раз Бог послал, Он и пошлет лекарство. Я все уже перепробовал, ничего не нашел — ну, значит, вот так мне надо» — и Господь либо лекарство пошлет, либо облегчит это состояние, чтобы ты мог с ним жить. Вот это очень такая глубокая мысль, и тоже о принятии, тоже о смирении — да, отец Симеон?
архим. Симеон
— Ну, Иову это было вдесятеро сложнее сделать, потому что он жил в ветхозаветную эпоху, когда еще не было явления Христа и более ограниченное понимание Бога было, к тому же мы будем немного лакировать действительность, если скажем, что он там не переживал...
К. Лаврентьева
— Он как раз, наверное, очень страдал, страшно представить даже.
архим. Симеон
— Но главное страдание-то в чем было для него: в том, что он не понимал, как это может от руки Божьей исходить вот именно в таком объеме и в таком жестоком варианте. А мы же помним вот этот спор, пусть символический, но тем не менее — спор сатаны с Богом о человеке, вот может ли он возвыситься до принятия всего, что с ним происходит, до благодарения Бога даже в самых страшных обстоятельствах? Иов доказал, что может, даже в самых жутчайших условиях человек все равно может проявить высшее благородство и мужество, и Бога благодарить. Хотя, если бы было, например, в этой книге написано, что он бесстрастно все это воспринимал и радовался, это было бы неправдой. Конечно, как человек, он мучился и переживал, а еще там жена ему сказала: «Похули Бога и умри», то есть даже жена, самый близкий человек...
К. Лаврентьева
— Не могла смотреть на его страдания и веры не хватило ей.
архим. Симеон
— А друзья его, так называемые, говорили: «Это вот тебе за то, что ты себя плохо вёл».
К. Лаврентьева
— Да, потому что в иудейском законе материальное благополучие, дети — это и есть благодать, это значит, что Господь тебя благословил.
архим. Симеон
— И они формально даже, вроде бы, в чем-то правильные слова говорят, но абсолютно книжные, не имеющие отношения к этому, вместо того, чтобы утешить его, поддержать, они еще больше тяжести на него налагали, потому что это самые близкие люди, и неужели они не могут просто сострадать? Иногда нужно просто молчание рядом и сопереживание человеку, а не какие-то книжные вымученные истины, которые не имеют отношения к реальности. Поэтому Господь потом и сказал, что друзья эти не правы абсолютно, и «гнев Его возгорелся на них», как об этом в Писании говорится. А Иову Господь явился, открыл, что Он его любит, что Он создал этот мир и просто не все в этой жизни понятно, не все можно объяснить до конца логически.
К. Лаврентьева
— Отец Симеон, я вас спросила, вошла ли эта проповедь в трёхтомник проповедей святителя Луки, который издала не так давно Троице-Сергиева Лавра, вы сказали, что вошла в первый том, но я вас недоспросила, доступен ли уже этот том, доступны ли эти книги?
архим. Симеон
— Да, доступны. Кроме того, эти тома продаются по отдельности, то есть можно купить одну книгу для начала, почитать и, если понравится, потом приобрести второй и третий тома. Этот том называется «Об исцелении души и тела». Понятно, что здесь исцеление не только имеется в виду какое-то физическое, но и нравственное, и духовное, и вот как раз свою проповедь говорит святитель Лука о том, как мы призваны с оружием правды в правой и левой руке идти к Богу и охранять свою душу, охранять то сокровище, которое нам даёт Господь. В первую очередь, свою веру — главное наше сокровище, на неё нападают со всех сторон: справа нападает наше самомнение и самоуверенность, а слева — какие-то испытания, скорби, которые хотят нас ввергнуть в уныние и неверие.
«Это ли не пример того, как мы должны действовать, когда посещает нас Бог тяжкими испытаниями, когда постигают нас страшные бедствия? Мы должны тогда покорно опустить голову и сказать: „Господь дал, Господь и взял. Буде имя Господне благословенно во веки“. Так надлежит нам быть твёрдыми и могущими, всё претерпеть о Господе нашем Иисусе Христе, Ему же слава и держава с Пресвятым Его Отцем, с Благим и Животворящим Его Духом во веки веков. Аминь».
архим. Симеон
— На самом деле, конечно, замечательная проповедь, мы её долго разбираем, а на самом деле она довольно короткая, пять минут максимум он её произносил, если очень медленно, то семь-восемь минут, и она такая совершенно цельная, в то же время с примером — вот об Иове мы разговаривали, с живым примером из Священного Писания, с рассказом о подвижниках, но и раскрывает смысл слов апостола Павла «об оружии правды в правой и левой руке». И вот святитель Лука призывает своих прихожан следовать этому примеру, потому что, действительно, страшные бедствия, для всех это было понятно тогда, тогда только что окончилась война, страна в разрухе, бедствовали все, и голод был, и нищета. Мы уже говорили, что многие потеряли своих близких, 20 миллионов это не шутка, но и для верующих ведь это было особо тяжёлое время, потому что закрывали храмы. Вот Иов потерял детей, достояние своё, стада, а для верующих-то главное сокровище — их вера, их храмы, возможность быть с Богом, а всего этого были они лишены насильственно. Да, после войны произошло некоторое потепление, какие-то пошли послабления, но потом начались хрущёвские гонения уже, и вот эта антирелигиозная кампания не завершалась на самом деле, то есть верующие были изгоями в собственной стране — это ли не скорбь, это ли не сидение на помойке такой духовной, в пустыне, как Иов, когда он скоблил свои струпья черепком? Это, может быть, даже пострашнее, потому что это ограничение духовной жизни твоей, и молодёжь не пускали в храм, комсомольцев высмеивающих, рассказ Солженицына «Пасхальный крестный ход», который показывает, как воспринимались верующие, и что делали власти для того, чтобы не допустить вхождения молодёжи в храм, как насмеяться над верующими. Это были открытые поношения, хуления, ругательства, я уж не говорю, что они по части устройства жизни не могли никаких должностей занимать, ни продвижения по службе, а подчас и вообще их увольняли просто, сколько таких примеров, и святитель Лука с этим сталкивался. Он постоянно видел и переживал людское горе, и в своей этой проповеди он помогает людям найти выход из этого горя, из этого бедственного состояния, взять то оружие, которое помогает нам сохранить свою веру, несмотря на тяжелейшие испытания, несмотря на нападки, всё равно понимать, что меч в правой и левой руке помогает нам защищаться от этого, охраняет нас. В этом смысле, я думаю, его проповедь была очень уместной, своевременной тогда, но и сейчас кто скажет, что мы благоденствуем, мы же видим, что вокруг происходит, мы живем в военное время, и у каждого свои скорби, и семейные, и служебные, и личные, и как вот это всё принять, как этому противостоять? Вот святитель Лука в простых словах, но очень ярких, даёт нам пример и помогает завладеть этим оружием в правой и в левой руке.
К. Лаврентьева
— Да, и святитель Лука, который уже последние годы, последние десятилетия провёл в скорбях жизненных, конечно, больше говорит о мече в левой руке, но ведь в правой руке меч тоже надо как-то «прокачивать», а там трезвение и благодарение Бога в мирное время. Получается, если у тебя сегодня хороший день, значит, ты берёшь и благодаришь Бога, а также помнишь о тех, у кого сегодня плохой день. Потому что завтра тебе, может быть, понадобится этот левый меч, когда у тебя будет плохой день, и тебе надо будет совершенно по-иному справляться с этим.
архим. Симеон
— Да, об этом апостол Павел как раз и говорит, что «умею жить и в недостатке, умею жить и в изобилии», и что «мы себя являем служителями Божиими в великом терпении, в бедствиях, в тесных обстоятельствах и в силе Божией с оружием правды в левой и правой руке». Но мы можем на ту эпоху и иначе посмотреть: война закончилась, Победа, это же тоже великая радость и благодать, всё-таки страна выстояла, фашизм был побеждён. И в этом смысле это сокровище тоже надо было охранять, которое Господь даровал, правой рукой, то есть благодарить Бога за то, что произошло, и помогать тем, кто больше несчастен, кто пострадал, а тогда было множество таких людей, и сирот, и вдовиц. Они во все времена есть, но в те времена, я думаю, были особенны. Поэтому, да, вы совершенно правы, что и в те времена меч в правой руке также был актуален, как и в левой. И во все времена так происходит, потому что в нашей жизни так устроено, что всё чередуется, полосатая жизнь, белая полоса, чёрная полоса и надо уметь владеть одинаково обоими мечами.
К. Лаврентьева
— Это пересекается как-то с тем, что святые отцы советуют и к похвале, и к ругательству в свою сторону относиться примерно одинаково.
архим. Симеон
— Да: «хвалу и клевету приемли равнодушно», — Пушкин замечательно сказал.
К. Лаврентьева
— Как камень.
архим. Симеон
— Ну, не совсем, это, конечно, не камни, но творчески. Как раз можно сказать, что нам даёт урок использования духовного оружия святитель Лука, как такой опытный самурай, показывает, пережив всё это на своём опыте, а сколько ему ещё предстоит, 1948 год впереди, у него много испытаний. Но он доказал, что умеет этим пользоваться, благодушествовать в радости, благодарить Бога и в скорбях не унывать и уметь тоже это принимать как от руки Божией. Скорбей в его жизни было намного больше, поэтому неудивительно, что пишет про левую руку... Хотя я бы не сказал, что тут акцент, мне кажется, примерно поровну он и об одном, и об другом. У него всё так сбалансировано, святитель Лука умеет очень правильно выстроить, с одной стороны, такое живое слово, действенное, а с другой стороны, с риторической точки зрения, безупречно построенное, основанное на одном таком ярком образе, на одной яркой метафоре, но имеющей непосредственное отношение к нашей жизни, помогающей, самое главное, людям переносить все скорби, неприятности этой жизни и правильно воспринимать все её радости, в полноте. Апостол Павел ведь писал не только для архиепископов или для монахов, он для всех людей писал, святитель Лука на этом тоже акцентирует, что служители Божии — это все вы, для всех христиан, почему бы нам не научиться, не послушать его? Он был действительно мудрейший человек и на своем примере показал, как это можно делать, поэтому я думаю, что такие примеры для христиан наиболее полезные и плодотворные.
К. Лаврентьева
— Отец Симеон, эту проповедь, я так понимаю, можно в доступе найти, и вот еще такой момент: до какого времени, до какого года проповедовал святитель Лука?
архим. Симеон
— Он до последних лет жизни, до самой смерти проповедовал, хотя уже был практически слепой, но он даже служил, когда приезжали из Патриархии посмотреть, может ли он служить, и они были поражены. Но он же еще хирург при этом, у него были очень четкие ощущения, поэтому он никаких ошибок не делал, старческой немощи тоже не присутствовало, то есть он был до конца своих дней бодр, насколько это возможно, духом. И проповедь он считал своей главной обязанностью, он об этом прямо говорил: «главную свою обязанность, как архиерея, я вижу в проповеди». Об этом есть и в его автобиографическом произведении, которое позже назвали «Я полюбил страдание», это не его название на самом деле. Конечно, эти слова есть в книге, но я думаю, что он бы, возможно, так и не назвал, хотя святитель Лука такой человек необыкновенный, выше всех стереотипов и каких-то общих представлений. Ну так вот, в этой книге он рассказывает, что, когда архиерей его рукополагал, он ему сказал, что «ваше дело не крестить, а благовестить», и он сам это воспринял и понял, что в этом его главное призвание. И это, в общем, немножко поразительно, что даже не хирургическую деятельность свою, где он достиг великих высот и стал классиком в медицинской науке, до сих пор его книги изучают в медицинских университетах, но не это он считает своим главным призванием, главной миссией, а именно проповедь. Проповедь он считал своей главной не только обязанностью, но и своей миссией, своим призванием. И на примере проповеди, о которой мы сегодня говорили, мы видим, насколько ему это хорошо удается. Вот в этой простоте и одновременно глубине мы видим такое сочетание редкое и очень нужное, потому что у нас Православная Церковь не только для интеллектуалов, с одной стороны, но и не только для каких-то простецов, она для всех. А как это совместить? Это же трудно совместить. Вот святителю Луке это удается.
К. Лаврентьева
— К нему как раз все приходили, и интеллектуалы, и простецы.
архим. Симеон
— Да, и все его ценили. Еще раз подчеркну тот момент, что все-таки его проповеди пропитаны реальным живым опытом, от которого он говорит, поэтому они получают особую силу, когда ты знаешь, что у него за каждым словом стоит пролитый пот и кровь. Качество слова здесь совершенно иное.
К. Лаврентьева
— Спасибо огромное, отец Симеон. Программа «Почитаем святых отцов» на Светлом радио, сегодня мы читали проповедь святителя Луки (Войно-Ясенецкого) «Оружие правды в правой и левой руке». Меня зовут Кира Лаврентьева. Мы прощаемся с вами, дорогие наши слушатели. Читайте святых отцов вместе с нами, всего вам доброго и до свидания.
архим. Симеон
— Спаси, Господи.
Все выпуски программы Почитаем святых отцов
Деяния святых апостолов
Поделиться
Деян., 21 зач., VIII, 40 - IX, 19
Комментирует священник Дмитрий Барицкий.
Быть соработником Богу — именно такой призыв часто звучит со страниц священных книг. Но что для этого необходимо сделать? Ответ на этот вопрос находим в отрывке из 8-й и 9-й глав книги Деяний святых апостолов, который сегодня читается за богослужением в православных храмах. Давайте послушаем.
Глава 8.
40 А Филипп оказался в Азоте и, проходя, благовествовал всем городам, пока пришел в Кесарию.
Глава 9.
1 Савл же, еще дыша угрозами и убийством на учеников Господа, пришел к первосвященнику
2 и выпросил у него письма в Дамаск к синагогам, чтобы, кого найдет последующих сему учению, и мужчин и женщин, связав, приводить в Иерусалим.
3 Когда же он шел и приближался к Дамаску, внезапно осиял его свет с неба.
4 Он упал на землю и услышал голос, говорящий ему: Савл, Савл! что ты гонишь Меня?
5 Он сказал: кто Ты, Господи? Господь же сказал: Я Иисус, Которого ты гонишь. Трудно тебе идти против рожна.
6 Он в трепете и ужасе сказал: Господи! что повелишь мне делать? и Господь сказал ему: встань и иди в город; и сказано будет тебе, что тебе надобно делать.
7 Люди же, шедшие с ним, стояли в оцепенении, слыша голос, а никого не видя.
8 Савл встал с земли, и с открытыми глазами никого не видел. И повели его за руки, и привели в Дамаск.
9 И три дня он не видел, и не ел, и не пил.
10 В Дамаске был один ученик, именем Анания; и Господь в видении сказал ему: Анания! Он сказал: я, Господи.
11 Господь же сказал ему: встань и пойди на улицу, так называемую Прямую, и спроси в Иудином доме Тарсянина, по имени Савла; он теперь молится,
12 и видел в видении мужа, именем Ананию, пришедшего к нему и возложившего на него руку, чтобы он прозрел.
13 Анания отвечал: Господи! я слышал от многих о сем человеке, сколько зла сделал он святым Твоим в Иерусалиме;
14 и здесь имеет от первосвященников власть вязать всех, призывающих имя Твое.
15 Но Господь сказал ему: иди, ибо он есть Мой избранный сосуд, чтобы возвещать имя Мое перед народами и царями и сынами Израилевыми.
16 И Я покажу ему, сколько он должен пострадать за имя Мое.
17 Анания пошел и вошел в дом и, возложив на него руки, сказал: брат Савл! Господь Иисус, явившийся тебе на пути, которым ты шел, послал меня, чтобы ты прозрел и исполнился Святаго Духа.
18 И тотчас как бы чешуя отпала от глаз его, и вдруг он прозрел; и, встав, крестился,
19 и, приняв пищи, укрепился. И был Савл несколько дней с учениками в Дамаске.
Героем только что прозвучавшего отрывка является не только апостол Павел, но и Анания. Книга Деяний практически ничего не говорит о том, кем он был. Он не назван ни апостолом, ни диаконом, ни пророком. Он назван просто — «один ученик», то есть кто-то из учеников Христа. Позже, вспоминая о своём обращении в христианство, краткую характеристику Анании даст сам Павел: «Некто Анания, муж благочестивый по закону, одобряемый всеми Иудеями, живущими в Дамаске». Вот и всё, что мы о нём знаем из Писания.
Ситуация, в которой оказался этот простой и благочестивый человек, очень непростая. Только представьте, у Савла среди христиан дурная репутация. Он известен как свирепый и фанатичный инквизитор. И Анания знает об этом. Он знает, что этот кровожадный иудейский чиновник должен пребыть в Дамаск не просто так. Он спешит сюда с официальными письмами от первосвященника, которые разрешают ему хватать христиан и вершить над ними суд. И вот к этому то палачу его и посылает Господь. Анания не скрывает своего страха: «Господи! я слышал от многих о сем человеке, сколько зла сделал он святым Твоим в Иерусалиме». Однако Бог отвечает: «иди, ибо он есть Мой избранный сосуд».
Можно только представить себе, что творится на душе у Анании, когда он идёт по указанному адресу. Писание не говорит, что Господь забирает у него страх. Скорее всего, Анания сомневается, он исполнен тревоги, он боится, но он идёт и делает то, что ему сказано. Вопреки своим чувствам входит в дом Иуды, называет гонителя «брат Савл», возлагает на него руки. И происходит чудо — Савл прозревает, чтобы со временем стать первоверховным апостолом Христа. Интересная деталь. После этого эпизода Анания полностью исчезает из повествования. Он не становится знаменитым проповедником. Он сделал своё дело и вернулся в тень. И узнаём мы о нём только из церковного предания, которое говорит о том, что позже Анания стал епископом города Дамаск, а потом принял мученическую смерть за Христа.
Вся эта история — яркая иллюстрация того, как совершается Божий Промысел. Нередко для того, чтобы начать Своё великое дело, Господь выбирает не героев, а обычных людей, таких, как всякий из нас. Подчас робких, измотанных, уставших после работы, тех, кто думает, что «моё дело маленькое, незаметное, я ничего не решаю». Но Бог зачастую и не нуждается в наших талантах, смелости или известности. Гениальности у Него у Самого с избытком. От нас требуется всего лишь начать. Порой вопреки страху и сомнению с доверием Творцу сделать маленький шаг, сказать доброе слово, протянуть руку помощи. Иногда этого вполне достаточно, чтобы началась та цепочка событий, которую Бог Сам завершит великими и грандиозными свершениями.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Богословие священства». Священник Алексей Чёрный
Поделиться
У нас в гостях был кандидат теологии священник Алексей Чёрный.
Разговор шел о том, что русские святые отцы 18-20 веков писали о священстве и как осмысляли это служение в соответствии с вызовами эпохи и ожиданиями прихожан своего времени. В частности, мы обсуждали, что о священстве писали такие известные богословы, как святитель Дмитрий Ростовский, святитель Тихон Задонский, святитель Филарет Московский, святитель Иннокентий Херсонский, праведный Иоанн Кронштадтский, святые Оптинские старцы, святитель Феофан Затворник и святитель Игнатий, епископ Кавказский.
Этой программой мы продолжаем цикл из пяти бесед, посвященных путям русского богословия в истории русской культуры.
Первая беседа с диаконом Николаем Антоновым была посвящена формированию русской богословской мысли (эфир 27.04.2026)
Вторая беседа с Артемом Малышевым была посвящена святоотеческому богословскому наследию (эфир 28.04.2026)
Третья беседа с Вячеславом Ячмеником была посвящена богословию в эпоху советских гонений на Церковь (эфир 29.04.2026)
Ведущий: Константин Мацан
Все выпуски программы Светлый вечер
«Вера и дело». Сергей Катышев
Поделиться
Гость программы — глава телеканала «КИНО ТВ», продюсер Сергей Катышев.
Разговор начинается с воспоминаний о юности, интересе к музыке и культуре, учёбе на факультете психологии и создании культурного центра «Лаборатория звука». Гость рассказывает о том, как ранние впечатления от музыки повлияли на его стремление «расширять границы» и искать своё призвание.
Отдельной темой становится путь к вере. Сергей Катышев вспоминает встречу с Тихвинской иконой Божией Матери, поездки в монастырь преподобного Александра Свирского, аварию, после которой он особенно остро задумался о Божием промысле, и первое путешествие на Афон. В беседе звучит рассказ о монастыре Дохиар, старце Григории, иконе Божией Матери «Скоропослушница», а также о встрече с духовником — епископом Нестором Ялтинским.
Также речь идёт о создании телеканала «КИНО ТВ», работе в кино и телевидении, восстановлении территории храма Архистратига Михаила в Алупке и фестивале «Явление».
Отдельное внимание уделяется фильму «Авиатор» по роману Евгения Водолазкина и планируемой экранизации романа «Лавр», а также разговору о прощении, покаянии и внутреннем изменении человека.
Ведущая: Наталия Лангаммер
Наталья Лангаммер
— Добрый вечер, дорогие радиослушатели! «Светлый вечер» на Радио ВЕРА и в эфире программа «Вера и дело». Меня зовут Наталья Лангаммер, а в гостях у нас сегодня глава телеканала «Кино ТВ», продюсер в разных сферах — Сергей Катышев. Добрый вечер.
Сергей Катышев
— Добрый вечер. Христос воскресе! Рад приветствовать вас, дорогие друзья, на одном из моих любимых радио.
Наталья Лангаммер
— Сергей, мы с вами перед эфиром обсуждали, о чём поговорить. И у меня к вам много интересных вопросов. Первое, что возникает у меня в голове, — это психология. Вы закончили факультет психологии Ленинградского государственного университета, причём тогда, когда это ещё не было модно. Но дальше вас всё-таки интересовала культура, вы искали себя. Как это выяснилось в процессе обучения?
Сергей Катышев
— Я бы начал ещё раньше — до того, как поступил в университет на факультет политической психологии. Когда мне было 14 лет, я не имел понятия ни о психологии, ни о православии, ни о музыке, ни о культуре. И вот мой школьный друг пригласил меня на концерт Джона Маклафлина (это было лет 25–30 назад). Концерт проходил в Петербурге, в ДК Ленсовета. Но у нас не было билетов. Мы пришли, и мой друг говорит: «Серёга, полезли через крышу?» Я отвечаю: «Всё что угодно, но через крышу я не полезу». Он говорит: «Ну тогда поехали домой». И вот мы уже собрались уходить, грустные такие, и вдруг выходит молодой человек в костюме, с контрамарками в руках. Он кого-то ищет глазами, не находит и протягивает эти контрамарки мне — а это билеты на первый ряд. Так мы попали на концерт Джона Маклафлина и Билла Бруфорда. И, знаете, именно тогда мой мир полностью перевернулся. Я не представлял, что такое вообще возможно. Что существует такая музыка, которая может настолько расширять границы восприятия. И с тех пор, с 14 лет, всё, чем я занимаюсь каждый день, связано именно с этим — с расширением собственных границ. Я стараюсь, чтобы каждый день становился для меня открытием. Потом был университет. Сразу после него мы вместе с друзьями и учителями открыли культурный центр. Среди них был Сева Гаккель — один из основоположников группы «Аквариум». Он же открыл один из первых легендарных панковских клубов Санкт-Петербурга — «Там-Там». Позже, когда я познакомился с Юрием Николаевичем Арабовым — нашим классиком, сценаристом и кинематографистом, — я узнал от него интересную мысль: что, вообще-то, панки и монахи имеют много общего. И те, и другие постоянно раздвигают границы. Разница в том, что у панков в центре — собственный протест и больше ничего, а у монахов в центре — воскресший Христос. Это огромная разница. Но само стремление к преодолению себя объединяет и тех, и других. Так вот, мы открыли культурный центр «Лаборатория звука» и привезли в Россию практически всех современных электронных музыкантов, повлиявших на культуру XX и XXI века.
Наталья Лангаммер
— А какие это были годы?
Сергей Катышев
— Это начало 2000-х, примерно до 2005 года. Мы привезли Филипа Гласса, King Crimson, группу Sabri Brothers с их суфийской музыкой...
Наталья Лангаммер
— То есть Россия тогда ещё не знала такого звука?
Сергей Катышев
— Это было впервые. Во всех смыслах такая культурная революция. Потом я работал с Брайаном Ино — лондонским музыкантом, композитором, основателем направления эмбиент. А позже ушёл из музыкальной индустрии и занялся телевидением, а затем и кино. Но между этим произошло, наверное, самое важное поворотное событие.
Наталья Лангаммер
— Расскажете об Афоне?
Сергей Катышев
— Афон случился не сразу. Однажды привезли Тихвинскую икону Божией Матери — из Чикаго, где я до этого много раз бывал. И этот образ меня поразил, я увидел его совершенно случайно. Мы с друзьями и коллегами были на вечеринке, и квартира, где была вечеринка, находилась напротив Казанского собора. Мы веселились до утра. Я подошёл к окну и увидел невероятную картину: вся площадь была в цветах, огромное количество людей, и прямо на меня двигался образ Тихвинской Божией Матери.
Наталья Лангаммер
— Это был крестный ход.
Сергей Катышев
— Тогда я ничего об этом не знал. Я позвал друзей и сказал: «Посмотрите, как вообще такое возможно?» После этого я много раз приходил в Казанский собор. Потом икону увезли в Тихвинский монастырь, и я ездил уже туда, просто не мог оторваться. До этого у меня были увлечения восточными религиями, буддизмом. Я читал Олдоса Хаксли, Карлоса Кастанеду — всё это было очень модно в нашей молодости. Но вот этот живой дух, живая личностная Божественная природа просто разрушили все мои прежние представления об этом мире. Потом я попал в Александро-Свирский монастырь. Удивительная история: мой дед был главным психиатром Военно-морского флота СССР и работал в Военно-медицинской академии. В детстве он водил нас туда на экскурсии. И только позже я понял, что тогда видел мощи Александра Свирского — они находились в музее академии. И когда я увидел их снова, уже в монастыре, я простоял рядом шесть часов и не мог отойти. Не знаю, как это объяснить — будто через тебя проходит какая-то энергия. Позже я часто возвращался туда. Потом, когда я уже работал на телевидении, зашёл в Троицкий собор и увидел фрески, они буквально выступали из стен. Их никто не реставрировал, но краски были невероятной насыщенности: ярко-синие, ярко-зелёные, жёлтые. Фантастика! Тогда у меня возникла идея оживить эту историю и сделать анимацию. В то время я работал с BBC, занимался дистрибуцией фильмов.
Наталья Лангаммер
— Это должен был быть мультфильм?
Сергей Катышев
— Да, мультфильм по фреске «Страшный суд», которая находится на выходе из храма. Она меня невероятно поразила.
Наталья Лангаммер
— Но там ведь нужен сюжет?
Сергей Катышев
— Да, сюжет Страшного суда, можно было строить его по житиям святых или по Апокалипсису. Но это была пока только идея. Я поехал в Александро-Невскую лавру за благословением (или всё-таки в духовную академию, она находится за Алекандро-Невской Лаврой). А вместо этого попал на очень жёсткую исповедь — совершенно не то, чего я ожидал. После этого я должен был лететь в Швецию на следующий день. Я опаздывал на самолёт, мчался по кольцевой и думал только о своих делах и пробках. Вдруг навстречу мне вылетает КАМАЗ с песком, и я понимаю, что столкновения не избежать. Следующий кадр — всё в тумане, кабина КАМАЗа лежит на мостовой, а от моей новой BMW, купленной неделю назад, вообще ничего не осталось. А я жив. И вдруг из бардачка начинает играть акафист преподобному Александру Свирскому: когда-то давно я вставил диск и забыл о нём. А тут магнитола сама включилась — видимо, что-то замкнуло, и на всю площадь звучало: «Радуйся, Александре Свирский, великий чудотворче...» И у меня слёзы на глазах. Казалось бы, машина разбита, на самолёт я опоздал, никакой фильм уже снимать не стал. Но я понял, что это была очень важная встреча — там, на кольцевой. Одна из главных встреч в моей жизни. Я почувствовал, что Бог явно хочет мне что-то сказать и решил обратить на это пристальное внимание. Как только зажили сломанные рёбра, я позвонил своему другу-путешественнику, и мы поехали на Афон — искать старцев и ответы на вопросы: кто я? И чего от меня хочет Бог?
Наталья Лангаммер
— Экзистенциальные такие вопросы.
Сергей Катышев
— Но ведь это и есть главный вопрос, который человек должен задать себе, вступая на духовный путь: кто я? И чего от меня хочет Бог? Если ты не понимаешь, кто ты, то как поймёшь, что от тебя хочет Бог и вообще выстроишь диалог с Ним? И вот мы приехали на Афон. Я говорю другу: «Давай возьмём путеводитель, посмотрим его». Он отвечает: «Ты что? Мы же к Божией Матери едем. Молись — и Она сама тебя выведет». Три дня мы ходили по монастырям: Пантелеимонов монастырь, Ватопед, Карули... Видели удивительных людей, которые по пятнадцать лет живут в затворе и буквально читают мысли, мы были свидетелями этого. И только в конце нашего путешествия попали в крайне странный монастырь для меня тогдашнего — это монастырь Дохиар, где находится икона Божией Матери «Скоропослушница».
Наталья Лангаммер
— А почему монастырь Дохиар показался вам странным?
Сергей Катышев
— Потому что там всё было совсем не так, как я представлял. Монахи не были в чистых одеждах, они не стояли по стойке смирно и не говорили какие-то правильные вещи. Там были настоящие панки. Настоятель монастыря, геронда Григорий, ходил в каком-то грязном подряснике, мог кричать, ругаться, даже ударить. Но когда ты смотрел ему в глаза, то видел столько любви, сколько никогда в жизни не встречал, и полностью растворялся в этом. Наверное, там я впервые понял, что такое любовь: не влюблённость, не гормоны, а Божественная эманация нетварного Святого Духа. Нас приняли там как родных. Мы сидели, пили чай, разговаривали о неформальных вещах, без каких-либо форм и правил, о музыке — о Бьорк, Поле Маккартни, Брайане Ино. И монахи с огромным интересом поддерживали этот разговор, делились своими мыслями. Тогда я ощутил себя свободным от рамок, когда можно быть самим собой, говорить всё, что я думаю и при этом ощущать невероятную теплоту и принятие. Я возвращался туда снова и снова. За десять лет был на Афоне, наверное, раз пятнадцать по две-три недели.
Наталья Лангаммер
— Интересный такой момент. Некоторые люди после таких поездок остаются там. Вот что Господь им откроет: кому-то укажется путь, что дальше делать. А что было для вас, кроме того, что вы поняли, что есть любовь? Вы поехали с запросом понять, что есть я, и что хочет Бог.
Сергей Катышев
— Когда человек влюбляется, он не хочет расставаться с объектом своей любви. Конечно, я не хотел уезжать с Афона, но старец сказал: «Нет. Ты поедешь домой и будешь трудиться там. У тебя будет другой духовник, он уже есть, и живёт он в Крыму». Знаете, мне тогда это показалось даже обидным, но я послушался. И с одним из русских монахов монастыря Дохиар поехал в Крым и встретил там замечательного священника, отца Николая Доненко (сейчас он епископ Нестор Ялтинский), и моя жизнь связалась с этим человеком. Потом я встретил будущую жену, мы обвенчались в Крыму, в храме Покрова Божией Матери в Нижней Ореанде. Уже пятнадцать лет мы рядом с нашим духовником, и это не просто формальные отношения, но дружеские и родственные. Я обрёл нового отца, а это крайне важно: для движения вперёд обязательно нужен учитель. Как у Данте в «Божественной комедии: всегда и каждому нужен Вергилий, чтобы пройти все эти девять кругов.
Наталья Лангаммер
— И дальше что всё-таки вам благословили делать? Стало понятно, чем заниматься? Что у вас было на тот момент — телевидение?
Сергей Катышев
— Тогда я занимался дистрибуцией (продажей) кино и телевизионных прав для российских каналов. Покупал фильмы в Америке, Англии и продавал здесь. А отец Николай сказал: «Это неинтересно. Надо что-то создавать». Я удивился: «Как неинтересно? Это же деньги — как они могут быть неинтересны? Тем более такие хорошие деньги!» Но он настаивал. И однажды жена предложила создать телеканал о кино и о всём, с ним связанным. Это было в шуточной форме: «Давай объединим всех киношников в России, сделаем платформу и создадим отличную коллекцию». Я говорю: «Ну давай сделаем; посмотрим, что получится». И мы стали делать, не придавая этому серьёзного значения. А потом поехали в Канны на кинорынок и совершенно случайно попали на презентацию телеканалов, и там предложили сделать презентацию нашего канала на острове Сент-Маргерит, который находится напротив Канн. Туда приехали мировые топ-менеджеры киноиндустрии и с большим интересом восприняли нашу идею о создании. Вернувшись в Россию, мы совместно с коллегами организовали этот канал, сегодня его смотрят уже 28 миллионов человек. Так появился телеканал «Кино ТВ». Мы вещаем с пяти спутников, практически во всех кабельных сетях. У нас одна из крупнейших киноколлекций в стране и большой портал kinotv.ru, который объединяет кинокритиков, рассказывает о мировых событиях и фестивалях.
Наталья Лангаммер
— Но ведь это уже были 2010-е, время онлайн-платформ. Почему именно телевидение, ведь оно уже не так модно было?
Сергей Катышев
— Изначально мы хотели создать экосистему. Ещё во времена «Лаборатории звука» у нас не было своего помещения, и мы с Севой Гаккелем мечтали о культурном центре со своим радио, телевидением и издательством. И сейчас эта мечта постепенно реализуется: у нас есть издательство, есть телеканал. В конце этого года мы открываем в Петербурге культурно-образовательный центр «Дом Кронкенгагена» — напротив Новой Голландии, набережная Адмиралтейского канала, дом 17. Это пять тысяч квадратных метров восстановленного нами пространства, дом 1900 года постройки, в стиле кирпичный модерн. Там когда-то уже было издательство, выходил журнал о культурно-социальной жизни того времени под названием «Отдых», мы хотим его возродить. И все пять тысяч метров мы хотим отдать под культурно-образовательные нужды. Там будут показы авторского кино с лекциями, мастер-классами. Мы хотим давать ключи для понимания того кинематографа, каким он был 20 и 30 лет назад, тем самым определяя, каким он будет через десятилетия.
Наталья Лангаммер
— А грядущий фестиваль в Крыму с 1 по 5 мая — тоже часть этой истории?
Сергей Катышев
— Фестиваль — это особое благословение. Нашему духовнику, епископу Нестору Ялтинскому, передали один из самых больших храмов южного берега — храм Архистратига Михаила в Алупке. На момент передачи храм был в полном запустении: капала вода с крыши, на территории стояли старые домики, которые сдавались в аренду. И мы стояли на этой горе (это Храмовая гора в Алупке), смотрели вниз, и везде какие-то сараи, запустение просто глаз некуда положить, но это прекрасное место. Вот я много говорю про Канны, но ведь Канны — это не только место общего притяжения, где проходит фестиваль. Мало кто знает, что на самом деле это центр христианства IV века, и там жили великие святые: святой Гонорат и его сестра, святая Маргарита. Два острова там напротив — это монастыри, где жили эти святые. Даже название улицы: Круазет — улица Крестного пути. А символ Каннского фестиваля — пальмовая ветвь, которой встречали Христа, христианский символ. И я думаю, что фестиваль уйдёт, а вот эта история останется. Пройдёт ещё сто лет, и мы не узнаем Канны. И вот история в Алупке мне открылась именно так: что есть замечательный маленький южный город на берегу тёплого Чёрного моря, в центре этого городка стоит величественный храм Архистратига Михаила на горе, и вокруг него происходит много разных событий — это главное там. Мы начали восстанавливать храм, отреставрировали фрески, это была огромная работа, приглашали мастеров из Москвы. Кроме этого, приводили в порядок территорию. Полтора-два года мы работали почти без остановки, своими силами всё восстанавливали. И два года назад, в Великую субботу, я выхожу после службы и понимаю, что работы ещё непочатый край, я не знаю, за что браться — везде ямы, кучи песка, и мы вкладываем-вкладываем, но всё больше и больше проблем открывается. А около храма есть кладбище, на котором похоронен священномученик Владимир Троепольский, построивший этот храм. Он был мученически зарезан красноармейцами на его ступеньках. И я встал на колени перед его могилой, говорю: «Отец Владимир, ну помоги! Если есть Божья воля, чтобы я тут что-то делал и вообще здесь находился, то благослови. А если нет, то убери меня отсюда, но тихо, без повреждений, по крайней мере внешних». А на следующий день, на Пасху, мы выходим после службы, и к нам подошла делегация представителей правительства Российской Федерации и банкиров с вопросом: «Чем вам помочь?» После этого всё стало меняться невероятными темпами и спустя два года это место совершенно не узнать. По сравнению с Каннами, у нас сейчас лучше, уверяю. Но нужно же всегда себя превозмогать и открывать что-то новое; каждый раз делать больше, чем ты сделал вчера. Мы решили ответить и сделать молодёжный музыкальный фестиваль «Явление» и пригласить самых разных музыкантов, писателей, кинодеятелей. В прошлом году это был первый фестиваль, проходил он с 1 по 5 мая и больше десяти тысяч человек его посетило. Знаете, я организовывал много концертов в разных странах, делал фестивали уличных театров во французском Лионе и других городах, и год назад меня будто машиной времени окунуло в те годы, а потом я увидел, что у нас-то интереснее, у нас лица живые, наполненные радостью, и это вдохновляет на продолжение. Сейчас мы делаем второй фестиваль, а он, как известно, тяжелее, чем первый.
Наталья Лангаммер (после перерыва)
— Возвращаемся в студию Светлого радио. В эфире программа «Вера и дело», и герой этой программы — глава телеканала «КИНОТВ» Сергей Катышев. Я Наталья Лангаммер. Мы ещё поговорим про фестиваль. Почему вы всё-таки решили делать именно музыкальный фестиваль? Почему не кинофестиваль, не поэтические вечера, а начали именно с музыки? И на какой площадке там происходит всё музыкальное действо?
Сергей Катышев
— Я считаю, что человек должен заниматься тем, что любит, и тем, в чём разбирается. Музыка — это то, что я люблю с детства.
Наталья Лангаммер
— Даже больше кино?
Сергей Катышев
— Это просто разные языки. Фестиваль проходит на территории храма Русской Православной Церкви, и язык музыки особенно важен, ведь в раю не разговаривают — в раю поют. Это одна из причин того, почему первый фестиваль мы решили сделать именно музыкальным. Но в планах у нас и молодёжный кинофестиваль, и театральный фестиваль. Мы будем это делать, безусловно.
Наталья Лангаммер
— Это всё — в Алупке, вокруг храма?
Сергей Катышев
— Да, на территории храма Архистратига Михаила в Алупке. Думаю, что наша территория будет расширяться.
Наталья Лангаммер
— А там есть специальные площадки для этого фестиваля?
Сергей Катышев
— Сейчас там уже четыре гектара благоустроенной территории. Создано общественно-культурное пространство: красивый парк, прогулочные зоны, образовательные пространства. Мы открыли детскую школу «Архангельский лад», там занимаются около шестидесяти детей. Это не системное образование, просто школа при храме. Там есть языковые занятия в игровой форме, театральная студия на разных языках: немецком, французском, английском. Кроме того, есть анимационная студия, где детей учат современной мультипликации; рисование, лепка. Обязательно учим читать книги и воспринимать их.
Наталья Лангаммер
— А как устроен сам фестиваль? Это будет конкурсная программа? И проходить он будет прямо в парке, и там можно будет слушать музыку тем, кто захочет прийти?
Сергей Катышев
— Сейчас заканчивается реконструкция нижней площадки территории храма в один гектар земли. Это финальная реконструкция всей территории. На площадку помещается полторы тысячи человек, мы установим стационарную сцену. И начнём с нашего фестиваля, а потом будем делать различные образовательные, музыкальные и театральные программы. Может участвовать любой в качестве зрителя, но мне вообще хочется, чтобы зрители постепенно становились участниками. И каждый зритель может стать частью этого сообщества большого под покровительством Архистратига Михаила и всего Ангельского войска.
Наталья Лангаммер
— Как попасть на ваш фестиваль?
Сергей Катышев
— Нужно желание. Это всё бесплатно, не нужно покупать билет, просто прийти, зайти в нашу школу, познакомиться с учителями и так далее.
Наталья Лангаммер
— А как стать участником музыкальной программы?
Сергей Катышев
— Через сайт фестиваля, школы или храма можно написать нам. Уже сейчас есть люди, которые просто выразили желание участвовать, петь и выступать, и мы их приняли. Сейчас у нас три сцены: две малые и одна большая. Уж место для желающих выступить мы обязательно найдём.
Наталья Лангаммер
— Класс! Давайте всё-таки ещё поговорим про кино. Вас благословили заниматься созиданием, и появился телеканал. Но, наверное, вы думаете и о производстве кино, или пока туда не ходили?
Сергей Катышев
— Знаете, меня настолько поразило византийское пение в монастыре, что я хотел привезти туда студию, сделать аналоговую запись и выпустить пластинку. Но во всё время нашего общения с герондой Григорием, настоятелем монастыря Дохиар, он говорил мне: «Нет, никаких записей не нужно. Вот молись, учись, и всё». А когда мы с ним прощались, он говорит: «А теперь делай всё, что хочешь. Записывай всё, что хочешь. Снимай всё, что хочешь. И вообще, ты должен снять фильм про людей и про покаяние». А я был такой окрылённый и так мне было интересно с самим собой, и в это же время мои близкие друзья начали снимать фильм о Дохиаре. Он называется «Где ты, Адам?».
Наталья Лангаммер
— Вот. Этот знаменитый фильм.
Сергей Катышев
— Это фильм про нашу историю, про то время на Афоне, когда я был там. Мой друг, отец Александр, снимал этот фильм, мы помогали ему как могли. Но как продюсер я там не участвовал — не хотел разрушать дружбу рабочими конфликтами, потому что творческая работа может испортить отношения. По крайней мере, это очень сложно всегда. Прошли годы, я открыл телекомпанию, она стала развиваться, и мы стали думать о кинопроизводстве. Я начал размышлять: что мне действительно интересно? И тогда мне попалась книга Евгения Германовича Водолазкина «Авиатор». Я прочитал её и понял, что это не просто роман: это психоделическое путешествие по памяти, по времени, по собственному детству. Там же не рассказано о детстве Водолазкина, там каждый человек, читая её, вспоминает что-то своё: бабушку, дачу, запах смородины, первый поцелуй и так далее. Мне показалось это интересным, тем более с детства я задавался вопросом: что такое время? И никто толком не мог на него ответить. В детстве взрослые отвечали: «Ну, время — часы, календарь, что тут непонятного?» В возрасте постарше я смотрел голливудские фильмы, и там истории о перерождении, о параллельных вселенных, о разных фантазиях. Но Евгений Германович Водолазкин оказался одним из первых современных авторов, кто начал говорить ясно и понятно о природе времени, о том, что оно сотворено, как и пространство, и сотворено оно Богом в одном моменте, со всеми его событиями. И наша задача — увидеть эти события, опознать их, найти себя в этих событиях и рассказать другим. Я решил этим заниматься. Мы познакомились с Евгением Германовичем, начали искать команду. Работали с Михаилом Михайловичем Шемякиным, великим художником нашим, потом встретили драматурга, сценариста Юрия Николаевича Арабова. Но, к сожалению, на тот момент он уже был тяжело болен. У него был рак, он не вставал с постели. Мы в жизни с ним ни разу не встречались, общались только по видеосвязи. Камера была направлена на Юрия Николаевича, он лежал и диктовал текст, мы задавали вопросы. Но такого мужества, проявленного Юрием Николаевичем в последние дни своей жизни, я, наверное, не видел никогда. Этот фильм стал для него последним. Через несколько месяцев после написания «Авиатора» Юрия Николаевича не стало. Для меня это не простой кинематографический образ или картина, это путешествие по своим снам, своим вселенным, мечтам, и фильм у нас получился.
Наталья Лангаммер
— Да, фильм получился. Я получила огромное удовольствие, когда его смотрела. И, честно сказать, серьёзно задумалась. А вот как бы вы сформулировали его главную мысль?
Сергей Катышев
— Знаете, я делал программу вместе с Сокуровым и Водолазкиным о Данте (ещё до начала съёмок фильма). И, готовясь к этой программе, я слушал разные лекции, и мне попалась лекция профессора Филоненко (любопытная лекция, очень рекомендую). Он сказал такую вещь: «Прощение, особенно христианское, — это не когда ты прощаешь что-то лёгкое («извини, я тебя ударил, обидел» и пошёл дальше). Христианское прощение — это тот акт, когда ты прощаешь то, что простить невозможно. Если ты переступаешь и прощаешь это, именно за этим прощением тебя ждёт встреча со Христом. Меня эта мысль настолько поразила, что я понял: фильм нужно делать именно об этом, потому что именно за этим прощением начинается покаяние, преображение всего внутреннего и внешнего. В книге акценты немного другие, а в фильме главным героем стал профессор Гейгер. У него молодая жена, которая ему изменяет...
Наталья Лангаммер
— И он это понимает?
Сергей Катышев
— Конечно. Он понимает, для него это трагедия. С одной стороны, он учёный, который сделал невероятное открытие; с другой стороны, у него личная трагедия: у него умер друг, ему изменяет жена. Между прочим, эту историю предложил Константин Юрьевич Хабенский. Мы думали, как всё склеить, как сделать финал? И Костя говорит: «Я сделаю финал на мосту, скажу: «А кто такой Платонов?» И я думаю: вот оно, пришло!
Наталья Лангаммер
— Это прямо точка такая в фильме была. Следующий ваш проект — «Лавр». На каком он этапе?
Сергей Катышев
— Сейчас мы на этапе сценария и подбора команды, которая пройдёт с нами долгий путь — три-пять лет. Интересно, что когда Евгений Германович писал своего «Лавра», как раз в эти годы я много раз бывал на Афоне, жил в монастыре Дохиар и только начинал прикасаться к этим святоотеческим истинам, а он, будучи уже профессором и одним из, наверное, главных специалистов святых и юродивых XV-XVI века, писал своего «Лавра». И «Лавр» — это же непростая книга, это непридуманная история, это собирательный образ, созданный из житий святых, юродивых XV-XVI века, Кирилло-Белозерского, Псковского, Нило-Сорского монастырей, то есть там ничего не придумано. Если взять, например, смерть Лавра и его завещание и сравнить с завещанием преподобного Нила Сорского, там вы можете найти много общего. Я вообще не встречал в сегодняшнем кинематографе разговора про святых и юродивых. Есть работа Терренса Малика «Тайная жизнь» про святого Католической Церкви — замечательная работа. Ну и, пожалуй, всё.
Наталья Лангаммер
— А «Остров»?
Сергей Катышев
— «Остров» был снят двадцать лет назад. В сегодняшнем кинематографе об этих вещах, к сожалению, говорят все меньше и меньше. Но как рассказать об этом, с одной стороны, — современным языком, а с другой стороны, — как донести именно смыслы этой книги, и вообще рассказать, кто такие юродивые и зачем они. Зачем люди отказываются от самого главного, что связывает их с человеческим образом — от своего ума? Ради чего? Вот такая задача у нас стоит. И, конечно, мы пойдем в это путешествие с теми людьми, которые будут разделять эти ценности с нами, и которые влюбятся в этот текст так же, как люблю его я и как любит его Евгений Германович.
Наталья Лангаммер
— Какие еще фильмы, на ваш взгляд, должны появиться сегодня? Почему у нас мало игрового христианского кино в России снимается? Ну вот мы назвали «Остров», «Поп» все назовут. Сейчас вышел с успехом греческий сериал у нас про Паисия Святогорца и, кстати, с жадностью его православная аудитория смотрит. Почему нет? Ведь это же форма проповеди тоже, доступная для душевного восприятия человека. На ваш взгляд, как-то это может меняться?
Сергей Катышев
— Вы знаете, во-первых, всего хорошего мало, и всегда недостаточно. Чтобы появился в свое время один Тарковский, нужно было, чтобы вокруг него была целая плеяда режиссеров, сценаристов, сотни. В советское время эта традиция была, и она дала свои результаты, как мы видим. Сейчас, к нашей радости, кино развивается, и авторское кино развивается. Много открывается новых молодёжных авторских фестивалей, которые знакомят зрителей с разным кино с совершенно разными темами, а они должны быть именно разные. Это как цветы на поле разноцветные, красные, синие, жёлтые, и тогда будет красота и Божественная полнота.
Наталья Лангаммер
— А сценарии? Есть у нас сценаристы, которые могут на эту тему писать — вот здесь и сейчас, сегодня?
Сергей Катышев
— Наш канал и наш портал kinotv.ru уже несколько лет подряд проводят совместно с Ясной Поляной, совместно с Московским кинофестивалем Школу кинокритики. Мы собираем талантливых ребят со всей страны, привозим их на выборгский кинофестиваль, либо московский кинофестиваль, либо в Ясную Поляну, будем привозить в свой культурно-образовательный центр Дом Кранкенгагена. И неделю-две, с полным погружением, вместе с мэтрами кино, вместе с уже состоявшимися кинокритиками смотреть кино, разговаривать о кино, учить о нем говорить, чувствовать его. Такие школы приносят плоды. За несколько школ мы получили, наверное, человек десять (и это немало, кстати говоря), они начали писать вполне себе состоятельные тексты, которые мы публикуем на наших ресурсах и на других, федеральных ресурсах страны.
Наталья Лангаммер
— Это критика?
Сергей Катышев
Да.
Наталья Лангаммер
— А сценаристы? А режиссёры?
Сергей Катышев
— Сценаристы получаются точно так же. Понимаете, есть разные подходы, и не печально, но факт, что кино, кроме всего прочего, это рынок. На этом рынке есть платформы, и они сейчас занимают первые места. Первые места, прежде всего, нашего человеческого внимания. Фильмов и контента становится больше, а учитывая генерацию искусственного интеллекта, их будет ещё больше. А нашего человеческого внимания не становится больше, от этого возникает стресс, выбор пугает. Конечно, в этом есть определённая проблема. Но я думаю, что будущее, особенно будущее в нашей стране — за авторским кино, за кино, в котором есть смысл, вот что самое главное. Смысл может быть христианский, он может быть не дословно христианский, а философский, но должен быть смысл, не всё сводится к такой развлекательной карусели и кассовым сборам. А сегодняшний рынок кинотеатральный — это развлекательная карусель, когда зритель приходит для того, чтобы выключиться из той реальности, в которой он находится, купить билет за 500 рублей и провести эти два часа беззаботно. И я вам хочу сказать, что если мы будем делать такую так называемую подмену и ставить Тарковского, фильм «Остров» или православные фильмы на эти большие аудитории, то ничего с вами не получим. Мы пробовали это делать на своём телеканале ещё в былые годы. Мы ставили в прайм Тарковского — «Жертвоприношение» (мой любимый фильм), но неподготовленный зритель воспринимает это как паранормальное явление, но картинка ничем не отличается. То есть если ты не подготовлен, если ты проходишь мимо — ты вообще ничего не улавливаешь. Всё-таки для того, чтобы увидеть православное кино, нужно сделать сначала первый шаг навстречу и открыть своё сердце, своё внимание, быть готовым к этому. Сейчас наш фильм «Авиатор», который мы сняли и премьера была в прошлом году, в ноябре, на сегодняшний день посмотрело пять миллионов человек. И какой процент из этих людей увидели и поняли, о чём мы говорим на самом деле в этом фильме? Потому что в этом фильме очень много слоёв: есть детектив, есть история влюблённости, есть приключенческая история, перемещение во времени: человек, заснувший сколько-то лет назад, просыпается через сто лет, в недалёком будущем. Но основной слой, когда погружаешься туда с широко открытыми глазами, ты понимаешь, что это фильм о прощении прежде всего и о покаянии. Но нужно быть к этому готовым, иначе...
Наталья Лангаммер
— Ну да. Просто не воспринято, не те эмоции, которые мы даём пережить.
Сергей Катышев
— Лента кадров, да. Я всё-таки настаиваю не на количестве, а на качестве. И мы с Женей Водолазкиным недавно говорили, о том, что если наш следующий фильм «Лавр» посмотрит хотя бы несколько человек, и в жизни этих людей что-то изменится, откроется сердце, то мы добьёмся того, чего хотим. Более того, если эти несколько человек будем мы сами, это тоже результат. Потому что для меня любой проект, если я вхожу в него одним человеком и потом, через пять лет, выхожу тем же — значит, я это время потратил зря, независимо от того, сколько я получил денег или сколько потратил. Должна быть внутренняя трансформация в любом деле, которым ты занимаешься, к которому ты прикасаешься.
Наталья Лангаммер
— О чём ещё будут ваши высказывания? Есть намётки? Высказывания в большом смысле — проекты какие-то новые?
Сергей Катышев
— Мы планируем в конце этого года открыть образ моей мечты — Дом Кранкенгагена. И главное, конечно, — создать там живое сообщество людей, которые хотят заниматься творчеством. Творчество — это такое слово, в корне которого стоит Творец, то есть быть подобным Творцу. Мне кажется, это очень важно и интересно. Вы знаете, ещё я думаю о том, что Господь создал этот мир не для чего-то, а ради радости. И подарил нас самих себе — не ради прибыли, не ради каких-то подсчётов, а просто так, даром, из-за переизбытка.
Наталья Лангаммер
— От любви, да.
Сергей Катышев
— И самое главное, что нам нужно сделать, — это хотя бы встретить этих самих себя, познакомиться с этим человеком, а потом уже познать Того, Кто создал это творение. И вот это то, чем я собираюсь заниматься следующие годы, десятилетия, если мне Господь отведёт. Но я считаю, что это прекрасное занятие и желаю всем слушателям радости, творчества и встретить на этом пути самих себя.
Наталья Лангаммер
— Давайте ещё раз скажем, что с 1 по 5 мая в Крыму пройдет фестиваль «Явление». Можно туда просто прийти без билетов и поучаствовать в мероприятиях, да?
Сергей Катышев
— Абсолютно верно. С 1 по 5 в Крыму, в Алупке, на территории храма Архистратига Михаила ждёт потрясающая музыка, в том числе классическая, солисты Большого театра будут выступать, фольклорные коллективы, причём из разных стран, с разной направленностью музыки. А также театральные коллективы, лекции, мастер-классы, то есть артисты, которые будут выступать на сцене, в другое время будут рассказывать и давать такие ключи к пониманию этих текстов и смыслов того творчества, которым они занимаются.
Наталья Лангаммер
— Спасибо большое, Сергей. Очень интересное было интервью. Я думаю, что оно принесёт пользу тем, кто его слушал; а может быть, и нам, кто его тоже прожил, какие-то открытия сделал. В гостях у Радио ВЕРА был глава телеканала «КИНОТВ» Сергей Катышев — продюсер самых разных проектов, кинопродюсер. В эфире была программа «Вера и дело», меня зовут Наталья Лангаммер. Мы с вами прощаемся, всего доброго и до свидания.
Сергей Катышев
— Спасибо вам. Всего самого доброго.
Все выпуски программы Вера и дело
