«Богослов священник Сергий Булгаков». Алексей Козырев

(28.07.2025)

У нас в студии был декан философского факультета МГУ Алексей Козырев.

Мы говорили о русском русском религиозном философе, богослове, священнике Сергии Булгакове, в частности, о его размышлениях о Премудрости Божией и догматическом обосновании культуры.

Этой беседой мы открываем цикл разговоров о русских религиозных философах 20 века.

Ведущий: Константин Мацан

Константин Мацан

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. Здравствуйте, уважаемые друзья. В студии у микрофона Константин Мацан. Этой беседой мы открываем новый цикл программ из пяти «Светлых вечеров» на Радио ВЕРА на этой неделе в часе с 8 до 9-ти. Мы будем говорить о главных именах в русской религиозной философии 20-го века. Три недели назад у нас вышел цикл программ с аналогичным названием про 19-й век, а вот теперь логично переходим к 20-му. И открываем этот разговор знакомством с жизнью и творчеством отца Сергия Булгакова. Проводником в мир его мысли и жизни для нас сегодня станет Алексей Павлович Козырев, декан философского факультета МГУ имени Ломоносова, ведущий программы «Философские ночи» на Радио ВЕРА. Добрый вечер.

Алексей Козырев

— Добрый вечер.

Константин Мацан

— Я рад снова, что вы у нас в студии в качестве гостя. С кем, как не с вами про Сергея Николаевича Булгакова говорить, вы его изучали, им занимались, публиковали его работы, редактировали сборники, посвященные ему. Даже в нашем прошлом с вами разговоре в цикле про русскую философию мы говорили про Владимира Соловьева, Булгаков отчасти его продолжатель, наследник. Булгаков автор фразы «От марксизма к идеализму», как он назвал один из своих сборников, и тем самым описал кратко, ёмко путь, может быть, многих своих современников, своего поколения. При этом, как это часто бывает, с одной стороны, из семьи православной, в роду священники, с другой стороны, в юности было к вере охлаждение, а потом возврат. Как это происходило? Что это был за период его жизни?

Алексей Козырев

— Надо сказать, у Пришвина, по-моему, есть в дневниках запись, что Булгаков от марксизма к идеализму, а потом к православию, то есть идеализм еще не был приходом Сергея Николаевича в Церковь. Вообще говоря, идеализм как философское, социальное мировоззрение, прежде всего, связан с общественным идеалом и острым переживанием этого общественного идеала в человеке. А этим идеалом может быть и революция, и коммуна, и коммунизм. Нет, наверное, более идеалистической философии, чем философия марксизма, хотя она себя называет материализмом. Поэтому для Булгакова идеализм был, скажем так, перевалочным пунктом между возвращением к вере отцов, к вере его детства, потому что, действительно, он из священнической семьи. Его отец, отец Николай Булгаков, был настоятелем кладбищенского храма преподобного Сергия в городе Ливны. Небольшой городок между Орлом и Ельцом. Но вообще-то, если мы посмотрим старые фотографии, то город достаточно красивый. Там был кафедральный собор большой, который был взорван потом в советское время. А это небольшой храм, который, может быть, поэтому и сохранился до сегодняшнего дня, на берегу реки Сосна. Большая семья. Сам Булгаков про себя пишет: «Я был левит в шестом колене». То есть это значит, пять поколений до него были священники. Замечательные остались автобиографические заметки, которые состояли из нескольких текстов, которые Булгаков писал в разное время.
Эта книжка вышла уже посмертно в 1946-м году. Там первый текст так и озаглавлен «Моя родина», где он вспоминает о Ливнах, которые были для него Китижем. Не случайно это легендарное название, град Китеж, который ушел по легенде под воду озера Светлояр, спасаясь от татар. Ливны для Булгакова-изгнанника, для Булгакова-эмигранта тоже были чем-то вроде Китежа, которые остались там, в той России, которую мы потеряли. Возвращение которой, как России религиозной, России верующей, России христианской Булгаков в своих уже эмигрантских текстах возвещал. Но потеря веры — это было массовое явление для конца 19-го века. Сколько семинаристов пришло в революцию, достаточно вспомнить одного Джугашвили, которого мы знаем под именем Сталин. Видимо, состояние дел тогдашней России не вызывало большого оптимизма у молодых людей, им хотелось искать других путей, путей светских, путей, связанных с научностью. Этот идеал, этот фетиш научности, что наука объясняет всё, и не просто объясняет, она позволит нам жизнь построить на новых основаниях. Было такое понятие — «вера в науку». Оно было и у Герцена, и у Владимира Соловьева. Такой наукой для молодого Булгакова стал марксизм. Он поступил в Московский университет, оказался на кафедре экономической статистики юридического факультета у Александра Ивановича Чупрова. Он искал той всеобъемлющей теории, которая объяснила бы научным образом социальный идеал и социальную действительность, и нашел ее на какое-то время в теории Маркса. Чем отличался марксизм от того же народничества? Тем, что он предлагал законы, он предлагал общество рассматривать по принципу того, что подлежит строгому описанию. Это, конечно, пленяло молодых людей, которые всегда стоят на переднем рубеже современности, современного знания. Но Булгаков ушел из Церкви еще раньше. Он перешел из Орловского духовного училища в Елецкую гимназию, старшие классы он уже заканчивал в гимназии. Оттуда поступил в Московский университет. Так что в чем-то это человек своего века.

Константин Мацан

— А возврат к вере как произошел?

Алексей Козырев

— Возврат к вере, об этом он пишет в своей итоговой дореволюционной книге «Свет невечерний. Созерцание и умозрение». Были три встречи, о которых он рассказывает, может быть, в чем-то вспоминая «Три свидания» Владимира Соловьева. Но если «Три свидания», то это свидания с Софией, то «Три встречи» носят, скорее, характер личного духовного опыта. Духовный опыт мы можем получить не только в храме, но и в общении с природой, с искусством. Таким опытом был закат на Кавказе. Вторая встреча — это встреча с «Сикстинской мадонной» Рафаэля в Дрездене, куда он приезжает стажером, общается с Каутским, с немецкой социал-демократией. И что-то его случайно заносит в Цвингер, в Дрезденскую картинную галерею. Вот, он пишет, что, увидев «Сикстинскую Мадонну», он стоял возле нее и плакал, и возвращался к ней, и душа его молилась, хотя в это время он считал себя атеистом. Что-то родное он увидел в образе Девы. И потом 25 лет спустя он снова оказывается в Дрездене, уже изгнанником, проездом. Он не видит в этой картине того, что он видел молодым человеком, когда какая-то религиозная сущность ему явилась, какое-то дуновение через эту картину. А «Сикстинская Мадонна» была такой святыней для интеллигенции, все русские писатели, Жуковский, химик Зелинский, который был в Германии, привозили копию «Сикстинской Мадонны». Это такое вершинное произведение западноевропейской живописи, для интеллигенции, воспитанной на западных ценностях, на западном культурном коде, казалось выше православной иконы, это что-то такое необыкновенно красивое, привлекательное. Ну, и наконец, третья встреча. Она, может быть, и была решающей в судьбе Булгакова. Это уже было в 1907-м году, когда Булгаков был депутатом II Государственной Думы как беспартийный христианский социалист от Орловской губернии. Друзья позвали его посетить Зосимову пустынь под Александровом, это станция Арсаки. Зосимова пустынь тогда была прославлена своими старцами. Там был такой старец Алексий (Соловьев), который потом тянул жребий на выборах патриарха Тихона и выбрал шар с именем святителя Тихона из трех кандидатов, которые там были. Булгаков поехал. Это было, по-моему, в Страстной Четверг, если мне не изменяет память. Он описывает, что он не мог стоять в храме, ноги сами вынесли его из храма, и он пошел, незнамо куда, и очнулся в келье у старца. Это была длительная, важная для него исповедь. И, конечно, 1909-й год, год выхода сборника «Вехи», очень важного в истории русского самосознания. Но для Булгакова это был год трагический, когда летом уходит его трехлетний сын, Ивашек, Ивашечка, он умирает от последствий дизентерии. Хотя у Булгакова было четверо детей, но именно смерть Ивашека была для него настоящим потрясением, он видел в нем светлого мальчика, какого-то посланца Бога. Описывает он его погребение на кладбище под Ялтой в Олеизе, как какую-то религиозную мистерию. Я в 19-м году был в Ялте, вернее я был в Симферополе, Господь посылает, мой доклад услышала одна пожилая женщина, она работала экскурсоводом, и она предложила отвезти меня в Ялту на следующий день. Мы договорились встретиться на автовокзале, хотя у меня вечером уже был самолет, но, тем не менее, утром я поехал в Ялту, она меня встретила. Мы с ней на автобусе поехали в Гаспру, нашли это кладбище в Олеизе, нашли могилу, собственно говоря, не только Ивашечки, но там семья Токмаковых похоронена. Там Иван Федорович Токмаков, тесть Булгакова, чаекофепромышленник, который переехал туда из Кяхты и перевез целого бывшего генерал-губернатора, который там и умер и похоронен на его семейном участке. Там несколько захоронений, но заметно захоронение Ивашечки, потому что там стоит новый крест, он обновлен. Когда в храме, в новом храме, который там строится сейчас, потому что старый храм, где Булгаков служил, был взорван в советские годы, я спросил у свечного столика, где могила Ивашека Булгакова, мне сразу же подсказали. Потому что местные чтут это захоронение, они знают, мальчик трехлетний. Кстати, Булгаков в своем завещании писал, что я хотел бы быть похоронен там, но поскольку это невозможно, он не может вернуться в Россию под страхом расстрела, то я прошу бросить мне в могилу горсть земли. Он взял горсть земли, он вывез с собой, как многие русские изгнанники, ладанку с родной землей. Это желание его было исполнено в 1944-м году.

Константин Мацан

— Алексей Козырев, декан философского факультета МГУ имени Ломоносова, сегодня с нами в программе «Светлый вечер». Мы говорим про жизнь и творчество отца Сергия Булгакова. После этого подробного, при этом лаконичного, экскурса в его биографию и в его путь от веры к неверию, потом опять к вере, давайте перейдем к основным идеям, основным темам его мыслей. В первую очередь хочется вас спросить про тему Софии, Премудрости Божией, одна из магистральных тем в творчестве Булакова, тема, вызывающая споры и до сих пор. Что это такое для Булгакова, как бы вы это объяснили человеку, который не знает, что такое София. Более того, почему так важна она Булгакову? Я вспоминаю один эпизод, по-моему, это отец Александр Шмеман говорил о том, что я не понимаю, почему так настаивает Булгаков на Софии. Если просто этот термин убрать из его философской и богословской мысли, то всё останется на месте, но искушения не будет. Но почему-то это было важно именно так Булгакову. В чем здесь дело?

Алексей Козырев

— София — это Премудрость Божия. Она почитается православными людьми, есть икона Новгородская Софии Премудрости Божией, Киевская икона. Если первая икона больше христологическая, то на второй иконе изображена Божья Матерь. София пришла из Ветхого Завета, Книги Премудрости называются второканоническими, но все равно для православной традиции они важны. Книги притч Соломона, где в 8-й главе есть аллегореза, София говорит о Себе: «Господь имел Меня в начале путей Своих, прежде век утвердил Меня. Я была художницей при Нем», — говорит София. По сути это инструмент, которым Бог творит мироздание. Таковым инструментом является Логос, Слово Божье. София — это как бы другая сторона Логоса, если Логос это мужское начало, то София это, скорее, женское начало, это мировая хозяйка, как мыслит ее Булгаков. В Софии всё устраивается, благоустраивается. Не надо путать с женским именем София. Вера, Надежда, Любовь и мать их София, это другая София. Но, тем не менее, по собственному опыту могу сказать, что София — это сильное женское имя, хозяйственная. Софии очень хорошие хозяйки всегда, они любят порядок. Наверное, что-то здесь и переходит. Впервые у Булгакова это понятие возникает в его докторской диссертации «Философия хозяйства», часть 1-я «Мир как хозяйство». До этого никакой софиологии у Булгакова нет, несмотря на то, что он знает философию Владимира Соловьева, является ее пропагандистом. Но, мне кажется, она больше приходит к Булгакову от Флоренского, от его друга, более молодого, Флоренский моложе на 12 лет, но Булгаков с ним очень сближается. Неслучайно она появляется в контексте экономики, поскольку Булгаков по своему университетскому образованию экономист. Он занимается аграрным вопросом, он занимается темой рынков при капиталистическом производстве. Но постепенно марксистская материалистическая экономика, где есть производство средств производства, производство предметов потребления — всё замкнуто на производительном цикле, Булгаков от этого отходит, потому что он начинает сомневаться в верности постулатов теории прогресса. Какой же прогресс, да, мы стали больше производить, но человек-то лучше от этого не стал, духовней он от этого не стал, ближе к Богу-то он не стал от того, что он стал больше производить и больше потреблять. Вот в чем цель мирового развития? В том, чтобы съесть как можно больше или в том, чтобы изменить качество жизни, приблизиться к Богу? Вот этот вопрос в молодости Булгаков для себя задал и стал идти по этой стезе. Философия хозяйства, в каком-то смысле, это финал этого экономизма булгаковского, где от марксистского экономизма Булгаков приходит к православному экономизму. Он уже даже задумывается, не надо ли написать учебник по политической экономике для приходских священников, чтобы они понимали, ради чего человек ведет хозяйство. Идея вот этого хозяйства, этого экономического цикла — производство, потребление, распределение, обмен — для него становится ософиение мира. То есть мир должен стать лучше, он должен вернуться к Божьему замыслу о нем, к тому, что сказано в Библии о творении: «Добро зело есть». Чтобы сам мир, Божье творение, стал не ареной раздора, не театром военных действий, где брат на брата встает, а все-таки той благодатной средой обитания, где человек творит то, что он творит, как внехрамовую литургию. Поэтому, может быть, так близко ему было имя Николая Федорова, философа общего дела, а общее дело по-гречески — это литургия. То есть эта литургия должна распространиться на весь мир. Человек должен быть не хозяином, потому что хозяин Господь Бог, но управляющим Этого Хозяина, который мир делает лучше, мир делает краше, мир делает софийнее. Поэтому София выступает в этой диссертации как некая мировая хозяйка. Кто является субъектом хозяйства? Кто хозяин и кто хозяйствует? Булгаков пишет очень поэтично, что над дольним миром реет горняя София, просвечивая в нем как хозяйство, как наука, как творчество. Всё это есть реализация замысла Божия. Если угодно, припоминание платоновское, то есть человек реализует в мире то, что Бог помыслил. Он как бы продолжает... ну, не миротворение, это Бердяев сказал бы, что человек продолжает миротворение, но он продолжает раскрытие замысла Божьего о мире. Вот что такое первоначально София в творчестве Булгакова. Уже потом будут разные уточнения, разные дистинкции. Если в светский период творчества Булгаков мыслит Софию как ипостась, как некую личность, здесь возникает идея Четвертой Ипостаси, за которую он потом сильно получил от своих церковных критиков. Четвертой Ипостаси, которая не входит в Божественную Троицу, которая антологически ниже Трех Божественных Ипостасей и которая является как бы посредником между Богом и миром, которая является любовью Бога и любовью Любви Божьей. То впоследствии, когда Булгаков принимает священный сан и стремится навести порядок в своем интеллектуальном багаже, в своем мировоззрении, София теряет ипостасный характер, становится ипостасностью, принципом, согласно которому природа становится ипостасью, природа воипостазируется. А в последних работах София становится усией, то есть сущностью Божества, то, что делает Троицу Единицей, единой природой, то, что делает человечество, несмотря на множество человеческих индивидов, единым организмом, единым целым. София — это усия, слава Бога. Можно употребить термин, который более приемлем, более знаком православному человеку — Промысл. София, если угодно, это Промысл Божий. Никто из нас не сомневается, что такой Промысл Бога о мире действительно есть, определенное промышление. Так что София это предприятие, это приключение интеллектуальное, но оно все время соотносится с церковным преданием. Булгаков пытается найти те истолкования у Афанасия Великого, у других крупных богословов, которые понимают Божественную Премудрость и в ее отношении к миру, и в ее отношении к Пресвятой Деве, к Пресвятой Богородице. Потому что это воплощение в Невесте Неневестной, в Деве Марии того идеального Промысла Бога о твари, когда сама тварь является Богорождающей, «микрокосмос экклесия» назовет он Божью Матерь в своей книге «Купина Неопалимая». То есть микрокосм Церкви, из Божьей Матери, из Мриам, из Марии рождается Церковь как таковая, то есть видение преображенного человечества.

Константин Мацан

— Вы упомянули, что от своих православных критиков Булгакову досталось за его софиологию. Могли вы хотя бы вкратце сказать, что это был за спор о Софии, и чем закончилось дело? Я спрашиваю потому, что если сегодня человек, допустим, наберет в поисковой строке «Сергий Булгаков», может прочитать, что осуждено его учение как еретическое. Все-таки кто, за что и как его критиковал?

Алексей Козырев

— Понимаете, это ведь было связано и с теми расколами, которые происходили в церковной среде эмиграции. Первым критиком был митрополит Антоний (Храповицкий), митрополит Киевский, который потом возглавит РПЦЗ, Русскую Православную Церковь Заграницей в Сремских Карловцах в Югославии. В 23-м году появляется статья митрополита Антония в Белградской газете «Когда это кончится?». А это было связано с визитом Булгакова в Белград, он читал там лекции. Впоследствии это стало развиваться, и Булгаков стал писать новые книги, в которых он возвращается к теме Софии. Причем, на какое-то время она пропадает. После «Света невечернего» ни в «Философии имени», ни в «Трагедии философии» никакой софиологии нет. Эта тема возобновляется в богословских эмигрантских трудах Булгакова. Соответственно, поскольку Булгаков переезжает в 25-м году в Париж под омофор митрополита Евлогия (Георгиевского), и возникают сложные отношения между митрополитом Евлогием и митрополитом Антонием, которые впоследствии приводят к полному разрыву Парижа и Сремских Карловцев. Та юрисдикция, в которой Булгаков служит, становится Западноевропейским экзархатом Вселенского патриархата. А Антоний (Храповицкий) возглавляет Русскую Православную Церковь Заграницей, которая носит автономный характер. И спор о Софии — это еще и спор двух юрисдикций. Антонию нужно показать, что у Евлогия не всё в порядке, у него там затаилась ересь, и он эту ересь изобличает. Это происходит в несколько этапов, сначала Синод РПЦЗ в 27-м году, потом Собор Русской Православной Церкви Заграницей в 35-м году выносят определенное суждение, выносят свои определения по поводу софиологии Булгакова. В последнем документе 17 пунктов критических. Евлогий создает комиссию, требует от Булгакова объяснения, но эта комиссия работает несколько лет и приходит к выводу, что вопрос недостаточно изучен, что нужно продолжать рассматривать. Никакого внутриюрисдикционного определения Булгакову не выносится. В то же время Московская патриархия тоже обращает внимание на богословские труды отца Сергия, и в 35-м году появляется два указа заместителя местоблюстителя патриаршего престола митрополита Сергия (Страгородского). Они подписаны не только митрополитом Сергием, но там есть еще ряд епископов, порядка 11-ти епископов, которых еще не успели большевики посадить и отправить на Бутовский полигон. Там тоже есть свои вопросы к софиологии. Прежде всего, это обвинение в гностицизме. Что это, какая-то Божественная София, тварная София, которую Булгаков иногда называет падшей Софией? Это у гностиков. Есть другие претензии, что Булгаков превозносит Гефсиманию над Голгофой, что у Булгакова присутствует апполинаризм, то есть ересь Аполлинария. Надо сказать, что эти указы тоже не на пустом месте возникли. Они возникли в связи с донесением, которое прислал Алексей Ставровский, он направил в Московскую патриархию из Вильно, из Прибалтики, где тогда был экзархат, митрополит Елевферий, реферат книги Булгакова «Агнец Божий». Заместитель местоблюстителя патриаршего престола по этому реферату вынесет свой указ, свое определение.

Константин Мацан

— Давайте на секунду прервемся, чем дело закончится, узнаем после перерыва. У нас сегодня в гостях Алексей Козырев, декан философского факультета МГУ имени Ломоносова. Дорогие друзья, не переключайтесь.

Константин Мацан

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. У микрофона Константин Мацан. В гостях у нас сегодня Алексей Павлович Козырев, декан философского факультета МГУ имени Ломоносова. Мы, напоминаю, в этой программе открываем цикл бесед о главных именах в русской религиозной философии 20-го века. Сегодня стартуем с того, чтобы поговорить об отце Сергии Булгакове. До перерыва начали говорить о споре о Софии. Чем же в итоге закончилось? К чему привели эти указы разных православных юрисдикций того времени?

Алексей Козырев

— По сути, ничем. Для РПЦЗ имя Булгакова стало табуировано. В Карловацком православии о нем не вспоминали, как о еретике. Указы Московской патриархии? Тут надо иметь в виду, что здесь, возможно, были какие-то и политические обстоятельства. Поскольку Булгаков был выслан из советской России по постановлению ГПУ, инспирированному Лениным и Дзержинским, Булгаков был политический изгнанник. Больше, наверное, здесь для митрополита Сергия играло роль то, что есть некая группа молодых зелотов, Фотиевское братство, куда входил Владимир Николаевич Лосский, они брали на себя миссию продвижения православия в Западной Европе и митрополит Сергий доверился им в определенном смысле. Лосский достойный человек, а что касается Ставровского, там были вопросы. В конце концов, этот истовый критик Булгакова запятнал себя потом сотрудничеством с нацистами, и после войны бежал на корабле в Аргентину и стал там католиком. Поэтому не рой яму другому, попадешь в нее сам.

Константин Мацан

— Поэтому к чистоте его православия есть вопросы.

Алексей Козырев

— К чистоте его православия есть вопросы, да. А что касается митрополита Сергия, понятно, он оценил роль этих молодых зелотов, которые считали себя аванпостом Московского патриархата и Русской Православной Церкви в Западной Европе. Но Булгаков не получил никаких прещений, кроме, может быть, запрета преподавать софиологию в богословском институте, где он был деканом и заведовал кафедрой догматического богословия.

Константин Мацан

— Свято-Сергиевского института.

Алексей Козырев

— В 39-м году он тяжело заболел, у него был рак горла, он попрощался с ближними, попрощался с семьей, но ему было подарено еще пять лет жизни. Операция прошла удачно. Для него это тоже был важный момент, может быть, который воспринимался как некий перст Божий, как некий знак Божий. К этому времени его большая трилогия уже была написана. «Агнец Божий», «Утешитель», «Невеста Агнца» будет издана уже посмертно. Основной корпус софиологических трудов к 39-му году будет завершен. После операции он продолжил писать, была написана книга «Апокалипсис Иоанна», была написана очень важная книга «Расизм и христианство», посвященная критике национал-социализма, книги «Миф XX века» Розенберга. Булгаков — это один из тех богословов, о которых мы можем сказать, что это антифашистский богослов. Помимо того, что он был сыном своей родины и в годы Великой Отечественной войны, Второй мировой войны писал страницы дневника — я их в свое время обнаружил и опубликовал — где он желал победы русской армии, как бы она ни называлась, Красная, Советская. Для него это было русское воинство, он был со своей родиной. Может быть, символично то, что его удар, который его настиг в день его именин, преподобного Сергия, в июне 44-го года как раз совпадал с датой открытия второго фронта. Он после этого удара еще 40 дней был между жизнью и смертью, прежде чем почил. Но в его мечтах было возрождение России, и он видел это возрождение отнюдь не в том, чтобы немецкий сапог ступил на русскую почву. Он уже один раз ступил, во время Первой мировой войны. Опять-таки мы можем вспомнить, «Война и русское самосознание» у него есть статья, идеи духовной мобилизации, что в такие тревожные для национального бытия моменты народ собирается, он как бы внутри себя мобилизует духовные резервы, которые связаны, прежде всего, с верой народа. И покуда народ верит, он живет и сохраняет свою независимость. Как только народ теряет веру, он сразу становится легкой добычей для коршунов.

Константин Мацан

— В 1918-м году Сергей Николаевич становится отцом Сергием. Это годы уже послереволюционные. Что об этом можно сказать. Не обстоит ли дело так, что Булгаков, будучи к тому моменту уже много лет церковным православным человеком, принимает священство именно тогда, когда Церковь вот-вот окажется гонимой, именно поэтому. Но пока Церковь была, что называется, духовным министерством, консисторией, аффилированным с государством, какого-то решения о священстве не было. А вот когда вот-вот она будет гонимой и, с одной стороны, свободной от связи с больше не существующей царской властью, с другой стороны, явно, что называется, не в мейнстриме, вот тогда это такой шаг едва ли ни исповедничества, стать священником.

Алексей Козырев

— Конечно, безусловно. Весь 17-й год — с одной стороны, это грандиозные изменения, которые происходят в церковной жизни, они связаны и со светской властью. Декрет об отделении Церкви от государства, Церкви от школы принимают не большевики, принимает Временное правительство. Эта мощная секуляризация общественно-политической жизни в России производится Временным правительством, членом которого является, кстати сказать, Антон Карташев, историк Церкви, который потом будет на клиросе в Сергиевском храме петь и будет коллегой-профессором Булгакова в Свято-Сергиевском богословском институте. А другим коллегой будет Зеньковский, который был министром по делам вероисповеданий у гетмана Скоропадского в Украинском правительстве. Сам Булгаков весь 17-й год занимается тем, что ратует о реформировании прихода. Это приходская реформа, о которой долго говорили еще в Синодальную эпоху и которая так и не произошла, так и не случилась. Здесь возникает понимание, что именно приход, именно церковная демократия снизу может спасти Церковь. Что приход — это люди, которые объединяются вокруг Христа не потому, что сверху им дают указания, а потому что они верующие и хотят жить сообразно со своей верой. Булгаков становится членом Поместного Собора, где участвуют также и миряне, от философов, скажем так, хотя они избираются не как философы. В Поместный Собор попадают князь Евгений Николаевич Трубецкой и Сергей Николаевич Булгаков, мыслители весьма разные и весьма критично друг к другу относившиеся, но они вместе сидят в епархиальном доме, в храме Христа Спасителя, вместе избирают патриарха Тихона. Булгаков становится ближайшим сподвижником святителя Тихона, он пишет первые его речи.

Константин Мацан

— Спичрайтер фактически.

Алексей Козырев

— Да, по сути, выполняет функцию секретаря. Известны слова патриарха Тихона, сказанные ему: в сюртуке вы нам нужнее, чем в рясе. Видимо, мысль о священстве приходит к отцу Сергию в ходе работы Поместного Собора. В двух сессиях из трех он принимает участие, он становится членом комиссии по изучению вопроса об имяславии. Поскольку имяславие Синодом было отвергнуто в 13-м году, но соборного определения так и не воспоследовало. Как член этой комиссии Булгаков как материалы к Собору пишет свою книгу «Философия имени». Конечно, это не время ожидания гонений, а это уже время гонений. Крестный ход января 18-го года, когда люди выходят на Красную площадь, понимая, что пулеметами их могут расстрелять. Они идут в белых рубахах, как на смерть, на этот Крестный ход. Булгаков понимает, что он становится священником гонимой Церкви, Церкви, которая будет мученической, которая будет преследоваться. Это серьезный акт религиозного мужества. После принятия священного сана и священнического сорокоуста в храме Ильи Обыденного на Остоженке под руководством его друга священника Павла Флоренского, Булгаков уезжает в Крым, чтобы навестить свою семью. Он пробирается туда через фронты гражданской войны, попадает в «белый» Крым, и уже обратно ему дороги нет, он остается там вплоть до своей высылки 31 декабря 22-го года.

Константин Мацан

— Алексей Павлович Козырев, декан философского факультета МГУ имени Ломоносова сегодня с нами в программе «Светлый вечер». Мы говорим о наследии отца Сергия Булгакова. Еще об одной теме мне хотелось бы поговорить — это Булгаков как, если угодно, богослов культуры. Что это значит, применительно к Булгакову?

Алексей Козырев

— Это не булгаковское определение, конечно, богословие культуры, но можно так сказать, что действительно какие-то феномены живописи, литературы, творчества могут быть прочитаны с богословской точки зрения. Я вспоминаю его статью «Труп красоты», посвященную творчеству Пабло Пикассо. Были такие коллекционеры Щукины, щукинская коллекция легла в основу двух музеев, Эрмитажа и музея изобразительных искусств имени Пушкина. Это колоссальная коллекция современной французской живописи. Но тогда эта галерея еще была в щукинском особняке. И вот Булгаков приходит, осматривает и пишет, впечатленный картинами Пикассо, вот эту статью «Труп красоты». Где он, с одной стороны, говорит о том, что красота умерла, а с другой, что это не безобразие, не хулиганство, а это какие-то поиски того, чем заполнить духовную пустоту, которая образовалась от ушедшего из души человека Бога. Это опыт, который он сам пережил, у него Бог уходил, до 30-ти с лишним лет он жил без Бога. Поэтому в живописи Пикассо он увидел этот феномен Богооставленности. Это очень серьезное религиозное восприятие искусства. Или «Моцарт и Сальери» — трагедия зависти, пушкинская маленькая трагедия, которую Булгаков прочитывает сквозь оптику философии дружбы своего друга отца Павла Флоренского. Что дружба, как поиск «двое в душу едину», как единение, может быть осквернена и разрушена нечистым чувством зависти, когда человек не возрадуется о достижениях своего друга, не возлетит, как на крыльях, от того, что его друг превзошел его в чем-то, а испытает этого червя зависти. По сути, это потом повторится в работе «Иуда Искариот — апостол предатель». Уже в «Моцарте и Сальери» есть нотки, связанные с грехом Иуды, но потом Булгаков напишет особую работу, посвященную этому апостолу, но и предателю. У Иуды здесь уже более сложное чувство, он не просто позавидовал Христу, он увидел во Христе того, кем Христос не являлся. Он хотел, чтобы Христос стал политическим лидером, чтобы он стал царем иудейским, он всячески провоцировал Его на эту несвойственную Ему миссию освободителя Израиля от римского гнета. Вот эта подмена и эта глубокая философия дружбы, которая намечена в письме книги «Столп утверждения истины» священника Павла Флоренского тоже стала таким интерпретационным механизмом для понимания пушкинской трагедии. Поэтому ко всему в культуре можно относиться, применяя к этому оптику Евангелия, оптику христианской веры. Это принцип, который исповедовали славянофилы Хомяков, Киреевский. И Булгакова можно назвать, и он сам себя называл неославянофилом. То есть это славянофильство, возрожденное, возобновленное в новой исторической реальности, о которой друг Булгакова Владимир Эрн сказал: время славянофильствовать.

Константин Мацан

— В этом же контексте такая тема, как Булгаков и Достоевский. Что здесь самое яркое у Булгакова?

Алексей Козырев

— Безусловно, Булгаков один из глубочайших читателей Достоевского. У них концепция, близкая с Вячеславом Ивановым. Что роман Достоевского это не просто роман, это не беллетер, это роман-трагедия. То есть функция романа Достоевского та же, что и у античной трагедии — очищать нашу душу. Катарсис, как функция античной трагедии, есть и у романа Достоевского. За счет чего? За счет той глубины, той бездны — бездна вверху, бездна внизу, как говорит «Изумрудная скрижаль». Здесь мы действительно видим поэтику православного акафиста, «Высото неудобовосходимая человеческими помыслы; глубино неудобозримая и ангельскима очима» — говорится о Пресвятой Богородице. Две бездны призывают друг друга, и эти бездны можно по-разному называть, но Достоевский отчетливо это выразит в словах Мити: «Дьявол с Богом борется, и поле битвы — сердца людей», «Красота страшная вещь». Булгаков понимает эту религиозную антитетику — трагедия Достоевского, романы Достоевского. Для него Достоевский — это великий христианский мыслитель, великий христианский писатель. Кстати сказать, в этом с ним согласен был и его непримиримый оппонент, митрополит Антоний (Храповицкий), который написал книгу «Достоевский как христианин». С Достоевским Булгаков проживает всю свою сознательную жизнь, начиная с его перехода от марксизма к идеализму. «Иван Карамазов как философский тип» — это лекция, с которой он ездит по городам и весям в 1901-м году, это первая работа о Достоевском. У него нет какой-то большой работы, это небольшие эссе, небольшие статьи, но, тем не менее, сам Булгаков в каком-то смысле может предстать перед нами как человек Достоевского, который не может обойти проклятые вопросы, которого критикуют, обзывают, называют еретиком, но он, как по-русски говорят, упертый. Он в эти вопросы уперся и не может их обойти.

Константин Мацан

— А что мы знаем о Булгакове, может быть, из воспоминаний современников, друзей, последователей, как собственно о пастыре как о священнике, эта его ипостась?

Алексей Козырев

— Это очень интересно. Я был на Сергиевском подворье и общался с людьми, которые лично знали отца Сергия, которые ему исповедовались, как Николай Михайлович Осоргин; которые были с ним в заграничных поездках в Англии, как Анастасия Михайловна Лебедева. Никита Алексеевич Струве, который тоже застал Булгакова, приходил к нему, видел его на похоронах своего деда Петра Бернгардовича. Вспоминают — я помню слова Марии Александровны Ельчаниновой, жены Струве — огненность Булгакова, он был, как левит, такой объятый пламенем, вдохновленный. Поэтому иногда он людей не замечал, он кадил и маслом брызгал всюду. Он мог, и об этом тоже рассказывали на подворье, пришедшему к нему молодому семинаристу, который потом станет священником, отец Алексей Князев, его ученик и в каком-то смысле даже транслятор — поскольку последние годы Булгаков жил без голоса, и отец Алексей за него лекции читал — ему как нищему копеечку подать. Потому что видит, сидит какой-то человек возле храма, значит, нищий. В этом плане отношения в семье, он часто не очень улавливал, чем занимаются его дети, а потом страшно переживал, когда были проблемы. У него была красавица-дочь Мария, которая была подругой Марины Цветаевой, и вышла замуж за молодого человека Марины Цветаевой, Родзевича. Первый брак, неудачный брак, но от которого был дети. Булгаков видел, что что-то не так складывается у детей, нет контакта с младшим сыном. Про старшего вообще говорить не приходится, его советская власть не выпустила из России, и он больше никогда не увидел своих родителей. Когда родители отплыли на теплоходе в Константинополь, сын был удержан, и он проживет долгую, трудную жизнь в советской России. К родителям только сможет на могилку приехать уже в 60-е годы в Париж. Эта стихия, в которой Булгаков жил, те частоты, на которых он находился, часто, может быть, не совпадали с частотами обычных людей. Здесь стоит вспомнить его духовную дружбу с сестрой Иоанной (Рейтлингер), с которой он познакомился еще в Крыму и которая потом пошла за ним, поехала за его семьей в Прагу, потом в Париж, которая была помощницей по хозяйству, которую он благословил потом стать монахиней. Юля стала сестрой Иоанной. Это очень интересный иконописец, одаренный художник, она училась у Мориса Дени. Она расписала немало храмов в Париже и в Великобритании. И потом, кстати сказать, после ухода отца Сергия, она вернулась в СССР, жила под Ташкентом вместе со своей сестрой, она стала духовной дочерью отца Александра Меня. Два священника, с которыми связана ее судьба и которые ее, что называется, духовно поддерживали — отец Сергий Булгаков и отец Александр Мень. Очень интересная личность, которая понимала отца Сергия, которая воплощала в иконописи какие-то принципы его учения, его мировидения и которая была значима для него как друг и духовная дочь.

Константин Мацан

— Ну что ж, спасибо огромное за этот глубочайший и интереснейший экскурс в жизнь и творчество отца Сергия Булгакова и даже немного его друзей и последователей. Я думаю, что наш разговор — это прекрасное введение к тому, чтобы взять какие-то тексты отца Сергия, которые, например, были упомянуты в нашем разговоре, и познакомиться или перечитать давно забытое и ощутить размах и масштаб этой личности. Безусловно, встреча с такого рода масштабным мыслителем никогда не проходит бесследно для какого-то внутреннего религиозного опыта человека. Алексей Павлович Козырев, декан философского факультета МГУ имени Ломоносова, доцент философского факультета, кандидат философских наук, был сегодня с нами в программе «Светлый вечер», был нашим проводником в мир мысли и жизни отца Сергия Булгакова. Спасибо огромное за эту беседу. Дорогие друзья, на этой неделе мы продолжим в «Светлом вечере» в часе с 8 до 9 говорить о других главных именах в истории русской религиозной философии в 20-м веке. Поэтому оставайтесь с нами. Надеюсь, до новых встреч.

Алексей Козырев

— До свиданья.

Константин Мацан

— До свиданья. У микрофона был Константин Мацан.

Все выпуски программы Светлый вечер

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 21 сентября (вечер 20 сентября) 2026г.

Понеде́льник седми́цы 17-й по Пятидеся́тнице.

Рождество́ Пресвято́й Богоро́дицы.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре:

Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́ Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Ему́.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 6:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры Рождества Пресвятой Богородицы, глас 6, самогласны:

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Днесь И́же на разу́мных Престо́лех почива́яй Бог/ Престо́л свят на земли́ Себе́ предугото́ва:/ утверди́вый му́дростию Небеса́/ Не́бо одушевле́нное человеколю́бием соде́ла,/ от непло́днаго бо ко́рене/ сад живоно́сен израсти́ нам, Ма́терь Свою́,/ И́же чуде́с Бог/ и ненаде́ющихся наде́жда,// Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: Сей день Госпо́день,/ ра́дуйтеся, лю́дие:/ се бо Све́та черто́г/ и кни́га Сло́ва Живо́тнаго/ из утро́бы произы́де,/ и Я́же к восто́ком дверь, ро́ждшися,/ ожида́ет вхо́да Святи́теля вели́каго,/ еди́на и Еди́наго вводя́щи Христа́ во вселе́нную,// во спасе́ние душ на́ших.

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: А́ще и Боже́ственным хоте́нием/ све́тлыя непло́дны жены́ прозябо́ша,/ но всех Мари́я рожде́нных боголе́пно превозсия́:/ я́ко, от непло́дныя пресла́вно ро́ждшися ма́тере,/ породи́ пло́тию всех Бо́га,/ па́че естества́ от безсе́менныя утро́бы;/ еди́на дверь Единоро́днаго Сы́на Бо́жия,/ Ю́же проше́д, заключе́нну сохрани́/ и, вся му́дре устро́ив, я́ко весть Сам,// всем челове́ком спасе́ние соде́ла.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Днесь непло́дная врата́ отверза́ются,/ и дверь деви́ческая Боже́ственная предгряде́т,/ днесь плод ражда́ти благода́ть начина́ет,/ явля́ющи ми́ру Бо́жию Ма́терь,/ Е́юже земна́я с Небе́сными совокупля́ются,// во спасе́ние душ на́ших.

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стихира: Днесь всеми́рныя ра́дости провозвеще́ние,/ днесь возве́яша ве́три,/ спасе́ния провозве́стницы,/ естества́ на́шего разреша́ется непло́дство:/ непло́ды бо ма́ти показу́ется/ де́вствующия и по рождестве́ Зижди́телеве,/ из Нея́же чу́ждее присвоя́ет И́же естество́м Бог/ и заблу́ждшим Пло́тию спасе́ние содева́ет,/ Христо́с Человеколю́бец,// и Изба́витель душ на́ших.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: Днесь непло́дная А́нна ражда́ет Богоотрокови́цу,/ от всех родо́в произбра́нную/ в жили́ще всех Царя́ и Зижди́теля, Христа́ Бо́га,/ во исполне́ние Боже́ственнаго смотре́ния,/ и́мже назда́хомся, земноро́днии,// и обнови́хомся от тли к жи́зни неконе́чней.

Стихира Рождества Пресвятой Богородицы, глас 6:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Вече́рний проки́мен дня (в воскресе́нье ве́чера), глас 8:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас осмы́й: Се ны́не благослови́те Го́спода/ вси раби́ Госпо́дни.

Хор: Се ны́не благослови́те Го́спода/ вси раби́ Госпо́дни.

Диакон: Стоя́щии во хра́ме Госпо́дни, во дво́рех до́му Бо́га на́шего.

Хор: Се ны́не благослови́те Го́спода/ вси раби́ Госпо́дни.

Диакон: Се ны́не благослови́те Го́спода

Хор: Вси раби́ Госпо́дни.

Парими́и Рождества́ Пресвято́й Богоро́дицы:

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Бытия́ чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Из главы 28)

Чтец: Изы́де Иа́ков от студенца́ кля́твеннаго/ и и́де в Харра́нь./ И обре́те ме́сто, и спа та́мо,/ за́йде бо со́лнце,/ и взят от ка́мения ме́ста того́, и положи́ возгла́вие себе́,/ и спа на ме́сте о́ном, и сон ви́де./ И се ле́ствица, утвержде́на на земли́,/ ея́же глава́ досяза́ше до Небе́с,/ и А́нгели Бо́жии восхожда́ху и низхожда́ху по ней./ Госпо́дь же утвержда́шеся на ней и рече́:/ Аз Бог Авраа́мов, отца́ твоего́,/ и Бог Исаа́ков, не бо́йся./ Земля́, иде́же ты спи́ши на ней,/ тебе́ дам ю и се́мени твоему́./ И бу́дет се́мя твое́, я́ко песо́к земны́й,/ и распространи́тся на мо́ре, и ли́ву, и се́вер, и на восто́ки,/ и возблагословя́тся о тебе́ вся коле́на земна́я и о се́мени твое́м./ И се Аз с тобо́ю, сохраня́яй тя на вся́ком пути́, а́може а́ще по́йдеши,/ и возвращу́ тя в зе́млю сию́, я́ко не и́мам тебе́ оста́вити,/ до́ндеже сотвори́ти Ми вся, ели́ка глаго́лах тебе́./ И воста́ Иа́ков от сна своего́, и рече́:/ я́ко есть Госпо́дь на ме́сте сем, аз же не ве́дех./ И убоя́ся, и рече́:/ я́ко стра́шно ме́сто сие́,/ несть сие́, но дом Бо́жий,// и сия́ врата́ Небе́сная.

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Проро́чества Иезеки́илева чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Из глав 43,44)

Чтец: Та́ко глаго́лет Госпо́дь:/ бу́дет от дне осма́го и про́чее,/ сотворя́т иере́и на олтари́ всесожже́ния ва́шего/ и я́же спасе́ния ва́шего,/ и прииму́ вы, глаго́лет Адонаи́ Госпо́дь./ И обрати́ мя на путь врат святы́х вне́шних, зря́щих на восто́ки,/ и сия́ бя́ху затворе́на./ И рече́ Госпо́дь ко мне:/ врата́ сия́ затворе́на бу́дут и не отве́рзутся,/ и никто́же про́йдет сквозе́ их,/ я́ко Госпо́дь Бог Изра́илев про́йдет и́ми,/ и бу́дут затворе́на./ Я́ко игу́мен ся́дет в них сне́сти хлеб,/ по пути́ Ела́мских врат вни́дет и по пути́ его́ изы́дет./ И введе́ мя по пути́ врат святы́х,/ су́щих к се́веру пря́мо хра́му,// и ви́дех, и се испо́лнь сла́вы храм Госпо́день.

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: При́тчей чте́ние.

Диакон: Во́нмем

(Из главы 9:)

Чтец: Прему́дрость созда́ Себе́ дом и утверди́ столпо́в седмь./ Закла́ Своя́ же́ртвенная, и раствори́ в ча́ши Свое́й вино́,/ и угото́ва Свою́ трапе́зу./ Посла́ Своя́ рабы́, созыва́ющи с высо́ким пропове́данием на ча́шу, глаго́лющи:/ и́же есть безу́мен, да уклони́тся ко Мне,/ и тре́бующим ума́ рече́:/ прииди́те, яди́те Мой хлеб/ и пи́йте вино́, е́же раствори́х вам,/ оста́вите безу́мие, и жи́ви бу́дете,/ и взыщи́те ра́зума, да поживете́,/ и испра́вите ра́зум в ве́дении./ Наказу́яй злы́я, прии́мет себе́ безче́стие,/ облича́яй же нечести́ваго, опоро́чит себе́,/ обличе́ние бо нечести́вому, ра́ны ему́./ Не облича́й злых, да не возненави́дят тебе́,/ облича́й прему́дра, и возлю́бит тя,/ даждь прему́дрому вину́, и прему́дрший бу́дет;/ сказу́й пра́ведному, и приложи́т приима́ти./ Нача́ло прему́дрости страх Госпо́день,/ и сове́т святы́х — ра́зум./ Разуме́ти бо зако́н, по́мысла есть блага́го,/ сим бо о́бразом мно́гое поживе́ши вре́мя,// и приложа́тся тебе́ ле́та живота́.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́:

Стихира Рождества Пресвятой Богородицы, глас 1, самогласна:

Стихира: Нача́ло на́шего спасе́ния, лю́дие, днесь бысть:/ се бо пронарече́нная от родо́в дре́вних/ Ма́ти и Де́ва и прия́телище Бо́жие/ от непло́дове роди́тися происхо́дит,/ цвет от Иессе́я и от ко́рене его́ жезл прозябе́./ Да ра́дуется Ада́м пра́отец,/ и Е́ва да весели́тся ра́достию,/ се бо созда́нная от ребра́ Ада́мова дщерь и Вну́ку блажи́т я́вственне:/ роди́ся бо мне, рече́, избавле́ние,/ его́же ра́ди от уз а́довых свобожду́ся./ Да ра́дуется Дави́д, бия́ в гу́сли,/ и да благослови́т Бо́га,/ се бо Де́ва происхо́дит от утро́бы непло́дныя,// ко спасе́нию душ на́ших.

Стихиры Рождества Пресвятой Богородицы, глас 2, самогласна:

Стихира: Прииди́те, любоде́вственнии вси/ и чистоты́ рачи́телие,/ прииди́те, подыми́те любо́вию де́вства похвалу́,/ от ка́мене тве́рдаго теку́щий исто́чник жи́зни/ и от безча́дствующия купину́ невеще́ственнаго Огня́,// очища́ющаго и просвеща́ющаго ду́ши на́ша.

Стихира: Что шум пра́зднующих быва́ет?/ Иоаки́м и А́нна торжеству́ют та́йно:/ ра́дуйтеся с на́ми, глаго́люще, Ада́ме и Е́во, днесь,/ я́ко и́мже дре́вле преступле́нием затвори́ша рай,/ плод благосла́вен нам даде́ся,/ Богоотрокови́ца Мари́я,// отверза́ющи его́ всем вход.

Стихира: Пронарече́нная всех Цари́ца,/ Бо́жие оби́телище,/ от непло́дныя днесь утро́бы про́йде А́нны сла́вныя,/ Присносу́щнаго Существа́ Боже́ственное пребыва́лище,/ Е́юже безсту́дный ад попра́ся/ и всеро́дная Е́ва в тве́рдую жизнь вво́дится./ Той досто́йно возопии́м:// блаже́нна Ты в жена́х, и Плод чре́ва Твоего́ благослове́н.

Стихира Рождества Пресвятой Богородицы, глас 8:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: В благознамени́тый день пра́здника на́шего/ востру́бим духо́вною цевни́цею:/ Я́же бо от се́мене Дави́дова, днесь ражда́ется Ма́ти Живота́,/ тьму разреша́ющи,/ Ада́мово обновле́ние, и Е́вино воззва́ние,/ и нетле́ния исто́чник, тли премене́ние,/ Ея́же ра́ди мы обожи́хомся/ и от сме́рти изба́влени бы́хом,/ и возопии́м Той с Гаврии́лом, ве́рнии:/ ра́дуйся, Благода́тная, Госпо́дь с Тобо́ю,// Тебе́ ра́ди да́руя нам ве́лию ми́лость.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и; си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́; предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных; честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна; святы́х сла́вных и всехва́льных апо́стол; и́же во святы́х оте́ц на́ших, и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей: Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго; и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мир Лики́йских и чудотво́рца; святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей Слове́нских; святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги; и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рваго митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, патриа́рхов: И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, святи́теля Филаре́та Моско́вскаго, святи́телей (имяре́к святи́телей ме́стных); святы́х великому́чеников: Гео́ргия Победоно́сца, Дими́трия Солу́нскаго, цели́теля Пантелеи́мона и всех сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дскаго, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев царя́ Никола́я и цари́цы Алекса́ндры со ча́ды их, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, святы́х (имяре́к новому́чеников и испове́дников ме́стных); преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших: Анто́ния и Феодо́сия Ки́ево-Пече́рских, Варлаа́ма Ху́тынскаго, Се́ргия Ра́донежскаго, Серафи́ма Саро́вскаго, ста́рцев О́птинских, (имяре́к преподо́бных ме́стных); святы́х благове́рных князе́й: Бори́са и Гле́ба страстоте́рпцев, Андре́я Боголю́бскаго, Алекса́ндра Не́вскаго, Дании́ла Моско́вскаго, Дими́трия Донска́го, (имяре́к благове́рных князе́й ме́стных); свята́го пра́веднаго Иоа́нна Кроншта́дтскаго; святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския; святы́х (имяре́к ины́х чти́мых ме́стных); святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны; и святы́х (имяре́к его́же есть храм, и его́же есть день), и всех святы́х; мо́лим Тя, Многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и; си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́; предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных; честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна; святы́х сла́вных и всехва́льных апо́стол; и́же во святы́х оте́ц на́ших, и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей: Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго; и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мир Лики́йских и чудотво́рца; святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей Слове́нских; святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги; и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рваго митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, патриа́рхов: И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, святи́теля Филаре́та Моско́вскаго, святи́телей (имяре́к святи́телей ме́стных); святы́х великому́чеников: Гео́ргия Победоно́сца, Дими́трия Солу́нскаго, цели́теля Пантелеи́мона и всех сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дскаго, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев царя́ Никола́я и цари́цы Алекса́ндры со ча́ды их, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, святы́х (имяре́к новому́чеников и испове́дников ме́стных); преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших: Анто́ния и Феодо́сия Ки́ево-Пече́рских, Варлаа́ма Ху́тынскаго, Се́ргия Ра́донежскаго, Серафи́ма Саро́вскаго, ста́рцев О́птинских, (имяре́к преподо́бных ме́стных); святы́х благове́рных князе́й: Бори́са и Гле́ба страстоте́рпцев, Андре́я Боголю́бскаго, Алекса́ндра Не́вскаго, Дании́ла Моско́вскаго, Дими́трия Донска́го, (имяре́к благове́рных князе́й ме́стных); свята́го пра́веднаго Иоа́нна Кроншта́дтскаго; святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския; святы́х (имяре́к ины́х чти́мых ме́стных); святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны; и святы́х (имяре́к его́же есть храм, и его́же есть день), и всех святы́х Твои́х, благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихиры Рождества Пресвятой Богородицы, глас 4, самогласны:

Стихира: Всеми́рная ра́дость от пра́ведных возсия́ нам,/ от Иоаки́ма и А́нны, Всепе́тая Де́ва,/ Я́же премно́гия ра́ди чистоты́/ храм Бо́жий одушевле́нный быва́ет/ и еди́на вои́стинну Богоро́дица познава́ется./ Тоя́ моли́твами, Христе́ Бо́же,/ мир ми́ру низпосли́// и душа́м на́шим ве́лию ми́лость.

Стих: Слы́ши, Дщи, и виждь,// и приклони́ у́хо Твое́.

Стихира: А́нгеловым прорече́нием/ плод пречи́ст от Иоаки́ма и А́нны, пра́ведников,/ днесь произы́де Де́ва,/ не́бо и престо́л Бо́жий,/ и прия́телище Чистоты́,/ ра́дость провозвеща́ющи всему́ ми́ру,/ живота́ на́шего Хода́таица,/ кля́твы отъя́тие, благослове́ния пода́ние./ Тем в рождестве́ Твое́м, Де́во Богозва́нная,/ ми́ру мир испроси́// и душа́м на́шим ве́лию ми́лость.

Стих: Лицу́ Твоему́ помо́лятся// бога́тии лю́дстии.

Стихира: Непло́ды безча́дная А́нна/ днесь рука́ми да воспле́щет све́тло,/ да светлоно́сят земна́я, ца́рие да игра́ют,/ святи́телие во благослове́ниих да веселя́тся,/ да пра́зднует весь мир:/ се бо Цари́ца и непоро́чная Неве́ста О́тча/ от ко́рене Иессе́ева прозябе́./ Ктому́ жены́ в печа́лех не родя́т чад:/ Ра́дость бо процвете́, и Живо́т всем челове́ком в ми́ре жи́тельствует./ И ктому́ да́ры Иоаки́мовы не возвраща́ются,/ рыда́ние бо А́нны в ра́дость преложи́ся:/ сра́дуйтеся мне, глаго́лющи, весь избра́нный Изра́иль,/ се бо даде́ ми Госпо́дь одушевле́нную пала́ту/ Боже́ственныя сла́вы Его́,/ во о́бщее весе́лие и ра́дость// и спасе́ние душ на́ших.

Стихира Рождества Пресвятой Богородицы, глас 8:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Прииди́те, вси ве́рнии, к Де́ве теце́м:/ се бо ражда́ется Я́же пре́жде чре́ва предви́денная Бо́га на́шего Ма́ти,/ де́вства сосу́д, Ааро́нов прозя́бший жезл от ко́рене Иессе́ева,/ проро́ческое пропове́дание/ и пра́ведных Иоаки́ма и А́нны прозябе́ние./ Ражда́ется у́бо, и мир с Не́ю обновля́ется./ Ражда́ется, и Це́рковь во свое́ благоле́пие украша́ется./ Храм святы́й, Божества́ прия́телище,/ де́вственный сосу́д, ца́рский черто́г,/ в не́мже пресла́вное неизрече́ннаго соедине́ния, соше́дшихся во Христе́ есте́ств,/ соверше́нное соде́яся та́инство./ Ему́же покланя́ющеся,// воспева́ем Де́вы Всенепоро́чныя рождество́.

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь Рождества́ Пресвято́й Богоро́дицы, глас 4:

Хор: Рождество́ Твое́, Богоро́дице Де́во,/ ра́дость возвести́ всей вселе́нней:/ из Тебе́ бо возсия́ Со́лнце Пра́вды, Христо́с Бог наш,/ и, разруши́в кля́тву, даде́ благослове́ние,// и, упраздни́в смерть, дарова́ нам живо́т ве́чный. (Трижды)

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

У́треня

Шестопса́лмие:

Хор: Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия