«XIX кинофестиваль «Русское зарубежье». Сергей Зайцев

У нас в гостях был президент фестиваля «Русское Зарубежье», режиссер, продюсер, сценарист, директор киностудии «Русский Путь» Сергей Зайцев.

Мы говорили о XIX Международном кинофестивале «Русское Зарубежье» о его программе, а также о том, как через фильмы можно говорить о жизни русских людей вне России и о сохранении любви к Родине.

Ведущая: Анна Леонтьева

---

Анна Леонтьева

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА, с вами Анна Леонтьева, и у нас в гостях Сергей Зайцев, российский режиссер, сценарист, продюсер, президент Международного кинофестиваля «Русское зарубежье», руководитель киностудии Дом русского зарубежья имени Александра Солженицына «Русский путь». Добрый вечер, Сергей.

Сергей Зайцев

— Добрый вечер.

Анна Леонтьева

— В начале нашей программы мы хотели бы рассказать радиослушателям, что традиционно вот уже 19-й год с 7 по 14 ноября пройдет международный кинофестиваль «Русское зарубежье». И там будут представлены, это такой культурно-образовательный форум, посвященный изучению феномена русской эмиграции XX века; культурному, духовному, научному наследию эмиграции. И на фестивале будет представлено более 50 игровых и документальных фильмов из Албании, Белоруссии, Болгарии, Германии, Испании, Канады, России и Сербии. Такое неожиданное, на самом деле, смешение стран. Мне тут Албания вот интересна, потому что я никогда, по-моему, вообще не видела албанских фильмов.

Сергей Зайцев

— Да и нельзя сказать, что это в чистом виде Албания. Дело в том, что это фильм, режиссёрский дебют Юрия Рабова, знаменитого нашего драматурга. Царствие Небесное! И, собственно говоря, это была его первая и последняя работа в качестве режиссёра. Вот, я, кстати, недавно смотрел на одном из кинофестивалей о нём документальный фильм, в котором говорилось, что он жалел о том, что он попробовал себя в качестве режиссёра. Он как бы изменил сценарному делу. Он считал, что он изменил сценарному делу, и за это его постигла страшная болезнь, наказание, в которой он скончался. Ну, так, во всяком случае, говорилось в этом фильме Сергея Тютина. Сергей Тютин, режиссер, я знаю Сергея, и поскольку картина снималась вместе с албанцами, да, поэтому это, так сказать, вот такое совместное производство Россия-Албания. Это Албания, 50-е годы, наша девушка-женщина приезжает туда, выйдя замуж за албанца, и сталкивается там с большими трудностями, не только житейскими, а с политическим режимом. Ну, сюжет я пересказывать не буду, хочу сказать, что мы ждем, естественно, наших зрителей, вход на все абсолютно показы и творческие вечера встречи «свободный», только 7 ноября на открытие фестиваля у нас вход по пригласительным билетам, но фильм, который мы будем показывать на открытии кинофестиваля, мы обязательно повторяем в один из дней нашей программы с 8 по 14 ноября, и 14 ноября на церемонию вручения призов кинофестивалю тоже вход «свободный». Что касается перечня стран, вот вы перечислили страны, которые участвуют в этом году в нашей программе, ну это всегда очень в достаточной степени случайный характер носит, потому что вот сделали какую-то интересную картину в Канаде, вот Максим Кравчинский, значит, о русском балете сделал картину в этом году. До этого, значит, он тоже, Максим, часто довольно делает кино, но не каждый год. Вот как он сделает, так у нас Канада бывает представлена, понимаете? Вот часто бывает Франция представлена, но в этом году, так сказать, что-то наши французы русские поскромничали. Чаще всего понятно, что если говорить о том, из каких стран фильмы приходят к нам в Москву на кинофестиваль, то чаще всего это, конечно, бывает Франция, Соединенные Штаты Америки, Австралия, ну Сербия тоже, хотя вот общины русской в Сербии большой сейчас нет, но поскольку богатая история этой общины, то часто и сербы сами, сербские режиссеры об этом делают какие-то интересные работы, интересные картины. Вот это, пожалуй, те страны, где русская эмиграция оставила о себе хорошую память.

Анна Леонтьева

— Я правильно понимаю, что эти картины нельзя будет потом посмотреть, или всё-таки можно их найти где-то, они будут выложены, кто не сможет попасть, кто не живёт в Москве?

Сергей Зайцев

— Да, вы знаете, сейчас в век интернета, в общем, любая картина, она так или иначе доступна, вот. Всегда можно, при горячем, конечно, желании связаться с авторами, да, и авторы подскажут, где и как посмотреть картину. Вот когда мне звонят по поводу там какого-то моего фильма или фильма нашей студии, я говорю, что да, я вам пришлю просто. Вот мы вас ищем, где же посмотреть вашу картину? Вот, если ее негде посмотреть в ближайшее время, да, бывает так, что я говорю, вот телеканал «Культура», например, будет показывать фильм. Вот, посмотрите, — Да, спасибо. А то я просто говорю, да и оставьте адрес, пришлите на студию, мы вам пришлем ссылку на фильм. Ну потому что мы занимаемся все-таки просветительским делом, просветительскими фильмами, да, их нельзя прятать или приберегать там для чего-то. Ну, бывает, когда там обязательства перед каналом, и мы, конечно, так сказать, фильм должны придерживать, пока премьера не прошла. А, в общем-то, я считаю, что документальное кино, не игровое кино, как я его называю, оно, в общем, не такой широкий выход имеет для того, чтобы его как-то где-то зажимать и придерживать, где-то на полке держать. Я думаю, что мое мнение разделяют авторы, которые участвуют в программах нашего кинофестиваля. Поэтому фильмы всегда можно найти, это первое. А второе, все-таки у нас же онлайн-показы идут одновременно с программой. То есть, вот фильм, который показывается в программе в официальной, он в этот день, когда он показывается, он выходит в интернете, и на этом мы получаем разрешение у авторов. Да, не на абсолютно все, там, вот сейчас я не помню сколько, 53 или 55 фильмов в программе участвует, не все 55 фильмов онлайн можно будет посмотреть, потому что некоторые авторы, опять же, в силу каких-то причин, связанных с авторскими правами, они не дают пока согласия на то, чтобы даже на одни сутки выложить картину в интернет. Но большинство, три четверти авторов, такое разрешение дают, поэтому вот в течение суток, допустим, этот фильм показывается, и вот в течение этих суток, когда он показывался на фестивале, потому что есть же разные пояса часовые. Люди нас смотрят и в Южной Америке, и в Исландии, и в Австралии. В течение суток картину можно посмотреть онлайн.

Анна Леонтьева

— Ну, то есть, тем, кто посчастливилось оказаться в Москве, могут посмотреть это совершенно бесплатно, свободно, на большом экране.

Сергей Зайцев

— Да, да.

Анна Леонтьева

— А в этот же день большинство фильмов можно будет посмотреть в интернете.

Сергей Зайцев

— Да, да, да. А я хочу ещё всё-таки напомнить наш адрес для тех, кто соберётся всё-таки прийти и посмотреть фильмы на большом экране. Мы находимся в самом центре Москвы, в очень удобном расположение у Дома русского зарубежья, прямо с вершины Таганского холма, это Нижняя Радищевская улица, дом 2. То есть не найти нас невозможно. Кто едет на метро, это от метро Таганская кольцевая ровно одна минута пешком. Вот большой наш комплекс — Дом русского зарубежья, Музей русского зарубежья. Да, еще надо сказать, что у нас в связи с открытием музея русского зарубежья в 2019 году появился второй большой зал. У нас был один зал большой, один малый в старом здании Дома русского зарубежья. А в музее русского зарубежья есть еще один зал. И вот у нас уже несколько лет, значит, фильмы идут в двух залах одновременно. Ну, мы, так сказать, пытаемся какие-то уж очень интересные программы, так сказать, премьеры, вечера разводить, чтобы так не было, что зритель разрывался и туда хочется, да, и туда сходить. Но всё равно не получается, да-да, иногда я такие претензии слышу. И что вот там у вас фильм идёт, а здесь творческий вечер какого-нибудь режиссёра, вот, например, Константин Лапушанский в этом году будет представлять свою книгу в рамках нашего фестиваля, новую, ну и показывать свой фильм, роль с Максимом Сухановым, который когда-то, лет 6 или 7 тому назад, получил на кинофестивале у нас главный приз. Вот, но всё равно невозможно развести, потому что вечер Лапушанского будет в киноконцертном зале Музея русского зарубежья, в этот же момент какие-то картины будут идти в большом зале старого здания Дома русского зарубежья, но адрес, я говорю для наших будущих зрителей один — Нижняя Радищевская, дом 2. Корпуса просто разные, от корпуса до корпуса идти 30 секунд.

Анна Леонтьева

— Сергей, а расскажите, вот для тех, кто никогда не был в Доме русского зарубежья, что вообще там, вот помимо этого фестиваля, который будет с 7 по 14 ноября, какие еще, какая библиотека, что можно найти в этом для...

Сергей Зайцев

— Вы знаете, у нас просто центр, который никак за один день не обойдешь. Музей, который мы открыли в 19-м году, тоже за один день, за раз не посмотришь. Именно надо приходить и знакомиться с историей русской эмиграции, с вот этим колоссальным наследием, которое оставило наше русское зарубежье. Музей наш, прежде всего, посвящён тому, как жила и что наработала, так скажем, русская эмиграция между двумя мировыми войнами в основном. Это 20-30-е годы, когда первая волна русской эмиграции была наиболее продуктивна, так скажем, да, потому что это были ещё не старые и среднего возраста, и молодые люди, да, которые хотели работать, хотели, так сказать, быть полезными России, которые Россию всё-таки помнили. Ну, какой-нибудь там, скажем, не знаю, поэт Николай Туроверов, наверное, известное вам имя, да, он оказался в эмиграции, ему 21 год был. Но он всё-таки хорошо помнил Россию, он, так сказать, хлебнул все горести гражданской войны, причём он Первую мировую ещё не застал в силу возраста, а вот гражданскую войну он по полной прошёл. И вот всё его творчество было посвящено, в общем, всегда было направлено на то, чтобы, добрым словом вспоминать Россию. Часто это горькие стихи, конечно, были, но это то, чего мы не знать не можем. Но вот этим людям, которые творили, по-другому нельзя сказать, они именно творили, в 20-30-е годы посвящена экспозиция музея. Музей, конечно, немножко обновляет экспозицию в каких-то деталях своих, да, он всё равно расширяется. Вот сейчас у нашего директора Виктора Александровича Москвина, директора Дома русского зарубежья, есть прекрасная идея открыть картинную галерею, для этого потребуется, значит, строительство каких-то площадей, но, в общем, мы уже пришли к этому, потому что в Доме русского зарубежья у нас на Таганке колоссальные фонды, конечно, которые мы нарабатывали в течение 30 лет. Вот я в Доме русского зарубежья служу, я по-другому не могу сказать, не работаю, а служу. Служу 23 года. Первый раз я там появился в 98 году, это уже, значит, 27 лет. А Дому русского зарубежья, вот сейчас мы широко это отмечали, 27 и 28 октября, вот совсем недавно исполнилось 30 лет. И, конечно, понимаете, вот нашей киностудии 20 лет, которая работает в структуре Дома русского зарубежья, музею уже шесть с половиной лет, но немножко мы прерывались, вот когда было время пандемии, так сказать, конечно, не работал муей в течение полугода активно, но все-таки уже шесть лет мы работаем, картины постоянно к нашей киностудии делали, то есть мы постоянно, я сам принимал в этом участие, ездили в разные страны и привозили наследие нашей эмиграции, это совершенно разные абсолютно вещи, там книги, картины, оружие даже, то есть предметы быта, которые эмигрантам передавали, потому что прекрасно понимали, что это все исчезнет. Ведь знаете, сколько оказалось на помойке там, в том мире, в русском зарубежье, к сожалению, к большому сожалению. А для нас всё важно, для нас всё ценно, потому что это свидетельство катастрофы России, которая произошла в 1917 году. То есть, иначе как катастрофу это расценивать невозможно. Для меня и для моих коллег это действительно катастрофа. И сейчас мы об этом должны говорить как о катастрофе. Ни в коем случае не способствовать гражданскому противостоянию. Но, все-таки, мы должны понимать, что это катастрофа. И то, что в России происходило после 1917 года — это катастрофа. До, во всяком случае, до начала Второй мировой войны, все эти репрессии. Вот почему у нас всегда зеленый свет на кинофестивале фильмам, которые повествуют об этих ужасах, которые в России в сталинское время происходили. Почему у нас зеленый свет всегда православному кино. Особенно, так сказать, если это фильм о новомучениках. Вот у нас в этом году участвует фильм Екатерины Орловской «Мне бы жизнь за тебя положить», о новомученице Татьяне Гримблит. Прекрасная картина, очень хорошо операторски снята, кстати, между прочим, оператор, сейчас я не назову его имени, к сожалению, я просто не помню его, да, он получил в прошлом же году за фильм, тоже на православную тему, у нас приз за лучшую операторскую работу. Вот, и сейчас вот фильм о новомученице Татьяне Гримблет, которая была расстреляна на Бутовском полигоне в 1937 году, я считаю, что очень хорошо получился у них. Я не могу как руководитель фестиваля, президент фестиваля кого-то выделять, но я в данном случае сейчас говорю не о том, что это лучший фильм, нет, а о том, что это необходимое кино, которое нам нужно в школах буквально показывать, понимаете, нам это везде-везде нужно транслировать. Вот был человек, да, хороший поэт, который помогал людям, да, помогал осужденным, помогал священникам, которые томились, значит, в тюрьмах, да, в 30-е годы, и за это за всё молодого человека в 34 года, женщину, расстреляли на полигоне в Бутово. Вот видите, какая судьба.

Анна Леонтьева

— Новые и новые, да, какие-то имена и подробности, и ужасы, которые мы обнаруживаем.

Анна Леонтьева

— Я напомню, что сегодня с нами и с вами Сергей Зайцев, российский режиссер, сценарист, продюсер, президент Международного кинофестиваля «Русское зарубежье», руководитель киностудии Дома русского зарубежья имени Александра Солженицына «Русский путь». Сергей, вот удивительно, мы с вами ровесники, и, ну, как вы часто говорите, почему 7 ноября открывается фестиваль, вот уже 19 раз, потому что именно 7 ноября раздался залп «Авроры», который разделил, да, нашу историю на «до» и «после», и мы выросли в стране, которая праздновала этот праздник.

Сергей Зайцев

— Да, и я праздновал. Я праздновал. Конечно, ну что же делать, мы же не можем, так сказать, продолжать. Понимаете, мне всё это в 1991 году, наша истинная история стала открываться, как я уже когда-то, наверное, рассказывал, и здесь, на Радио ВЕРА, и в разных передачах. Вот, для меня то, что я в 1991 году увидел в Тунисе, как раз и положило начало не просто даже моему увлечению историей русского зарубежья, а я понял, что нам просто правду-то не рассказывали вот. А после того, как человек узнает правду, он может жить по-старому, да? Может ли жить как... Ну, наверное, может, если закрыть просто на это глаза, пойти на сделку с совестью, да. У меня не получается. Это, помимо того, что это само по себе просто интересно, это же интереснейшая тема, как жили наши соотечественники.

Анна Леонтьева

— Да-да-да, кторых миллионы.

Сергей Зайцев

— Два с половиной миллиона где-то покинуло страну в те годы, до 20-го. И вот в течение, так сказать, этих лет гражданской войны и в 20-е годы где-то, ну, примерно около двух с половиной миллионов. Ну, а дальше, так сказать, это их потомки, это те люди, которые воспитывались в русской традиции, которые в Православии воспитывались, то есть сейчас около тридцати миллионов русский мир. Это русский мир вот по всей планете, около тридцати миллионов, ну точно, наверное, посчитать сложно, но это те люди, во всяком случае, для которых мы работаем, и большинство всё-таки из людей этого русского мира, они всё-таки не теряют связь с Россией, они хотят быть в контакте с Россией, ну, многие возвращаются, вот, вот нам сейчас всё время рассказывают о том, что многие бегут, бегут, бегут, уезжают и так далее, но передо мной-то за столько лет масса примеров тех, кто возвращается сюда именно потому, что им отцы, деды и прадеды это завещали, они возвращаются сюда, чтобы здесь создавать семьи, вот передо мной много таких примеров, да, и дети уже идут в наши школы, и вот тут очень важно им, конечно, рассказывать всё-таки действительно правду, а не вымарывать там Солженицына из школьной программы, понимаете. И очень важно, вы знаете, о чём я хочу сказать, очень важно не способствовать вот этому гражданскому противостоянию в обществе, потому что нет ничего страшнее и хуже гражданской войны. Вот поставили, значит, ну, вроде бы как исторический барельеф, восстановили на Таганке, ну, фактически это не барельеф, а самый натуральный памятник, вот в полтора человеческих роста, значит, Сталину, да, и поставили ведь в переходе между станцией метро Таганской кольцевой и радиальной, где тысячи, тысячи, тысячи людей проходят, да.

Анна Леонтьева

— Не прятали.

Сергей Зайцев

— Да, и очень важно ведь тут не начать, так сказать, вот я вам так скажу, что я абсолютно уверен в том, что памятник поставили на деньги тех, кто очень хочет гражданского противостояния в России. Дело тут не в сталинистах, или в нас, антисталинистах.

Анна Леонтьева

— А что начнутся сейчас сражения.

Сергей Зайцев

— Да, да. А это очень выгодно, создать прецедент, чтобы это гражданское противостояние... Вот почему, я считаю, не надо, или не надо памятников таких ставить, или не надо реагировать, понимаете? Не надо вот пытаться пронести баночку с краской и облить, так сказать, этот памятник. Не надо.

Анна Леонтьева

— Не надо.

Сергей Зайцев

— Не надо, потому что это наоборот, это пища для тех, кто хочет раздора в России, понимаете? Вот ведь, что важно, ни в коем случае этого нельзя делать, ни в коем случае нельзя идти на поводу у тех людей, которые хотят гражданской войны у нас в стране. А такие люди есть, находятся они, по большей части, конечно, не здесь, живут не в России. Что толку от того, что вот я приезжаю в Омск, там, значит, на частные деньги поставлен памятник Колчаку, он облит там краской. Это неумно, ну, неумно. Там уже даже перестали стирать эту краску с Колчака. Вот хорошо, в Иркутске есть памятник Клыкова около Знаменского монастыря. Кстати, владыка, тогда еще Владыка Вадим Иркутский-Ангарский поспособствовал тому, чтобы Колчака поставили около Знаменского монастыря. Там меньше нападок, вот, а хотели поставить на Ангаре, там на бульваре Гагарина, где все ходят, вот, там вроде бы кто-то восстал, что нет, и Владыка тогда сказал, около монастыря поставил, и памятник стоит на высоченном постаменте, попробуй достань, а в Омске вот все время обливают, и даже перестали уже стирать краску. Вот это все то, что нам не нужно, Анна, понимаете, не нужно.

Анна Леонтьева

— Ну, а как реагировать? Вот просто делать вид, что этого нету?

Сергей Зайцев

— Нет, почему же? Ну, почему же? Вот стоит памятник Сталину. Ну, вот я считаю, что памятники Сталину ставить нельзя, я пришел к вам в эфире и об этом сказал. Вот, я считаю, что это человек, которому можно все простить, все, но только не репрессии против собственного народа. Так-то, может быть, он сделал много полезных вещей, которые, на мой взгляд, можно было делать по-другому, вот. Польза была бы та же, если ты болеешь за свою страну, но репрессии против собственного народа не прощаются. Нам сейчас пытаются рассказать, что все эти, так сказать, преувеличенные цифры какие-то и так далее.

Анна Леонтьева

— Чего нам только сейчас не пытаются рассказать.

Сергей Зайцев

— Но дело же не в том, что цифры какие-то преувеличеные или преуменьшены, а дело в том, что вот представьте себе, там, не дай Бог, разбивается какой-то самолет, и страна объявляет траур. Сколько человек погибло? Двести. Двести!

Анна Леонтьева

— Да.

Сергей Зайцев

— Вот я просто такой пример привожу. А если взять, допустим, и представить себе, что гибнет тысяча человек. Тысяча человек! Это же какая катастрофа для страны. А ведь в любой из всех не тысяча человек погибло. Не две тысячи, не три. И как бы не преувеличивали цифры, да? Не миллион человек, к сожалению. Преувеличивай, не преувеличивай, вот такие-то цифры есть, это же абсолютная катастрофа для страны, мы до сих пор не можем оправиться от того, что творилось в тридцатые годы. Менделеев предсказывал 500 миллионов к середине XX века. Где наши 500 миллионов? Разве можно уничтожать свой народ? Да, понятно, что мы пострадали в 10 миллионов, это все вот это вот лихолетие, когда началась Первая мировая, гражданская эпидемия и болезни, около 10 миллионов историки подсчитывали, потом еще Вторая мировая, да, конечно подкосила, но подкосили и репрессии против своего народа.

Анна Леонтьева

— Ну вот знаете, я часто здесь цитирую богослова, педагога Евгения Андреевича Авдеенко, лекции, которые я с удовольствием слушаю, и вот он, это его мысль, но мне она нравится, он сказал, что когда нас призывают каяться вот в этой эпохе сталинизма, это совершенно неправильный подход, потому что была принесена жертва, и всю дальнейшую историю уничтожения нашего народа, русский народ был мучеником — народом-мучеником. Это просто не относится к этой теме, но мне это вот такая ... вот мученический период, когда небеса наполнились новомучениками.

Сергей Зайцев

— Конечно, так это же не значит, что мы сейчас должны стремиться к тому, чтобы в той или иной степени это повторить.

Анна Леонтьева

— Это совсем, да, неправильно.

Сергей Зайцев

— Это просто одна из точек зрения, и всё. Мы не можем, так сказать, точно понять промыслы, да? Мы с нашими земными мозгами... Понимаете, какая штука?

Анна Леонтьева

— Исследовать пути Божьи не можем, да?

Сергей Зайцев

— Это мы не можем, конечно. Я хотел сказать о том, что даже в малой степени не можем. Даже в малой степени. Мы можем с вами рассуждать, мы можем только молиться, каяться, просить о помощи, просить о том, чтобы не повторилось то, что было в 20-ые, особенно 30-ые годы в России.

Анна Леонтьева

— Сергей, вот вы общаетесь с потомками, ну, наверное, много общаетесь с потомками эмигрантов за рубежом. По моим наблюдениям, очень скромным, то есть, когда мы путешествовали, останавливались в миссии Русской православной церкви в Дюссельдорфе, есть несколько вот таких форматов, в которых существуют наши люди за рубежом. Первый — это люди, которые изо всех сил стараются сохранить нашу культуру, язык, который и детям, и внукам пытаются передать в полном объёме. И второй формат, это люди, которые, наоборот, стараются как бы мимикрировать с той страной, в которой они живут, и стараются не... Уже как бы себя разъединить с нашей историей, вообще с идентификацией русских людей. Но, наверное, вот именно первая категория, внуки или правнуки приезжают снова в Россию. То есть это... Мы настолько вот... Я вот выросла в такие годы, когда казалось, что Европа — это же вот такая прекрасная какая-то, ну, райское место, да, куда вот можно и нужно стремиться. Нет, я туда не стремилась, наоборот, не смогла ужиться, ну, не нашла я себя.

Сергей Зайцев

— Но нам так казалось.

Анна Леонтьева

— Был у меня такой период в Швейцарии.

Сергей Зайцев

— Правда, нам так казалось. Да, нам так казалось.

Анна Леонтьева

— И у русских людей, которые жили за рубежом, у них же тоже был какой-то образ Родины вот за этим занавесом. Но он, наверняка, не всегда совпадал с реальным образом.

Сергей Зайцев

— Когда они возвращались, он не совпадал, конечно.

Анна Леонтьева

— Когда возвращались. Потому что они уже как бы отошли от...

Сергей Зайцев

— Но случаи возвращения же, они начались вот в 90-е годы. А не тогда, когда мы с вами росли, не в 70-е, 80-е. В 70-е, 80-е они стали, ну, как стали, они, так сказать, приезжали, в общем, вот сейчас на 30-летие Дома русского зарубежья приехала Людмила Ростиславовна Селинская со своим сыном Георгием Селинским, и вот она, я снимал с ней большое такое, ну даже не интервью, разговор, беседу такую мы снимали для того, чтобы сохранить в нашем архиве, потому что мы занимаемся тем, что мы снимаем большие такие беседы с нашими соотечественниками, и просто сохраняем их в архиве, это даже не для какого-то конкретного фильма пока, мы просто сохраняем это в архиве, потому что это будет востребовано, я абсолютно уверен, потому что вот мы по рассказам этих людей будем узнавать правду. Так вот она не может, всякий раз, когда она рассказывала, несколько раз она в течение беседы этого касалась, каждый раз, когда она рассказывала о своем первом посещении России в 1969 году, а она 1944 года рождения, вот, она, конечно, без слёз, и она говорит, мне всё равно даже было, как, что здесь, мне важно было прикоснуться

к моей родине, которую я никогда не видела, просто прикоснуться. Вот. И у меня не было желания, так сказать, посетив родину, там ругать её, да, и что бы там ни происходило. Вот как они были воспитаны. То есть родина это святое. Они же все так были воспитаны, и те кто сейчас возвращаются, они также воспитаны, собственно, они поэтому и возвращаются сегодня и возвращались в нулевые, в девяностые года, в десятые года, в общем, конечно, это такая... понимаете ведь вот почему нам хотелось в Европу, да? Вот я 1969 года рождения, потому что нам запрещали это видеть, потому что нам говорили, что там однозначно только всегда плохо, плохо и плохо, плохо и еще хуже. И невозможность видеть мир для молодого человека, да, это особенно для молодого. Вот я сейчас уже совершенно спокойно отношусь к каким-то там дальним поездкам. Я могу поехать, могу не поехать, если не поеду — ничего страшного

Анна Леонтьева

— Наездились.

Сергей Зайцев

— Да, ничего не произойдет. Вы понимаете, это же не то, чтобы я вот наездился, да, я знаю там моих ровесников, которые далеко не столько посмотрели, сколько я увидел, да, но им уже не хочется, ну, возраст там, так сказать. А вот молодому человеку, ему важно смотреть мир, ему важно, очень важно мир открывать для себя. Я помню, когда мы записывали интервью с Натальей Родионовной Малиновской, дочерью Родиона Яковлевича Малиновского, нашего министра обороны при Хрущеве, маршала Малиновского, героя Победы. Ну что, ну советский человек, казалось бы, да, но она говорит, ну для отца очень важно было посмотреть мир, когда он был молодым человеком, и очень, да, он мог погибнуть много раз, но очень это ему помогало, это, так сказать, просто напитывало его, когда он воевал в экспедиционном корпусе во Франции в свои 18 лет, когда он потом принимал участие в гражданской войне в Испании. Он один из последних, кстати, вернулся, ну и практически сразу же началась Вторая мировая война, Великая Отечественная. Вот, как угодно, как угодно, но молодому человеку очень важно открывать для себя мир.

Анна Леонтьева

— Напомню, что сегодня с нами и с вами Сергей Зайцев — российский режиссер, сценарист, продюсер, президент Международного кинофестиваля «Русское зарубежье», руководитель киностудии Дома русского зарубежья имени Александра Солженицына «Русский путь». У микрофона Анна Леонтьева, мы вернёмся к вам через минуту.

Анна Леонтьева

— «Светлый вечер» продолжается на Радио ВЕРА, у микрофона Анна Леонтьева и у нас в гостях Сергей Зайцев, российский режиссер, сценарист, продюсер, президент Международного кинофестиваля «Русское зарубежье», руководитель киностудии Дом русского зарубежья имени Александра Солженицына «Русский путь», и напомним еще раз нашим радиослушателям что с 7 по 14 ноября пройдет XIX международный кинофестиваль «Русское зарубежье», который можно посетить, те кто будет находиться в Москве по адресу Нижняя Радищевская улица, дом 2, и всем остальным можно также проследить за этим фестивалем онлайн, если у вас нет возможности посмотреть фильмы на большом экране, будет представлено, как вы сказали, по-моему, пятьдесят...

Сергей Зайцев

— Пятьдесят... Около пятидесяти пяти фильмов. 54 я сейчас...Ну, около 55 фильмов, да.

Анна Леонтьева

— Из Албании, Белоруссии, Болгарии, Германии, Испании, Канады, России, Сербии вот. Программа будет очень насыщенная, так что кто может, совершенно бесплатно может её посетить с 7 по 14 ноября. А мы продолжаем наш разговор. Знаете, хотелось... Ну, во-первых, то, что вы собираете вот этих бесценных свидетелей эпох, которые вы просто пока берёте интервью, не просто обязательно пишете документальные фильмы. Это такая ценность, которую действительно очень не хочется потерять. И в этой связи, мы уже говорили здесь, в этой радиостудии, о вашем фильме «Союзники веры и правды», который рассказывает о, вернее, собрал свидетельства потомков, вернее, участников Второй мировой войны из разных стран, из Америки, Франции, Германии. Фильм меня совершенно потряс, а почему я о нем сейчас заговорила, да потому что, наверное, он очень сейчас был бы актуален. Мне почему-то так захотелось, чтобы его посмотрели во всех странах, потому что это же... Ну, с одной стороны, и в нашей, честно говоря, вот такой вот истории не совсем корректно освещалась помощь, не всегда корректно, давайте так скажу аккуратно, освещалась помощь союзников в Великой Отечественной войне.И, наверное, в тех странах, которые сейчас уже не помнят этой истории тоже, ну не сохранилось вот этих свидетельств зачастую. То есть вот то, о чём говорят в фильме наши союзники-участники непосредственного процесса, это о том, что русские очень долго сами вели эту войну, и потом уже как-то вот встреча на Эльбе, да, с американскими войсками. Очень много в фильме рассказано о действительно колоссальной помощи, которая оказывалась в Великую Отечественнуювойну союзниками. Это всё наша история, которая нас должна объединять. Об этом сейчас даже как-то вот...

Сергей Зайцев

— Да, безусловно. Безусловно! Вообще-то, конечно, вот то, что сейчас европейские страны готовятся, видимо, это всё-таки так и происходит, готовятся к войне. Это ужасно! Жалко, что они не слушают ветеранов своих.

Анна Леонтьева

— Ветеранов, которые ещё остались, да?

Сергей Зайцев

— Ну, они остались, как и у нас их осталось там, не знаю, может быть, ну вот я...

Анна Леонтьева

— Ну уже мало.

Сергей Зайцев

— Совсем-совсем мало их осталось, то есть где-то около 180 тысяч ветеранов было лет 15 назад, но сейчас-то, конечно, это то, что их в два раза или более чем в два раза меньше осталось. Это точно. И не все, конечно, почти столетние люди, не все могут сейчас уже адекватно что-то рассказать. Хотя ещё остались такие люди, вот их надо почаще бы слушать. Вот эти свидетельства, которые мы записали в работе над фильмом «Союзники веры и правды», это бесценные свидетельства для нынешнего времени. Фильм не потерял актуальности вообще просто ни на грамм. Просто нисколько не потерял своей актуальности.

Анна Леонтьева

— Даже как-то ещё больше актуален.

Сергей Зайцев

— Да, ещё более, может быть, актуален стал. Сейчас бы по всем странам Европы его показать, да и в Америке тоже, да? Потому что у нас в фильме, значит, вспоминают свою войну простые люди. Там нет генералов, там нет вот...

Анна Леонтьева

— А война именно простыми людьми и может быть рассказана.

Сергей Зайцев

— Конечно, да.

Анна Леонтьева

— Потому что генералы, они принимают решения стратегические, рассказывают.

Сергей Зайцев

— Наш самый старший офицер, это Уильям Картер, его давно уже нет на свете, он даже не успел застать готовую картину. Мы ездили, показывали ее в Вашингтон, а его уже к тому моменту не стало, к сожалению.

Анна Леонтьева

— А вы успели его запечатлеть?

Сергей Зайцев

— Я успел его записать, да, и в основном надо сказать, что все участники фильма, они видели картину, за исключением 12 у нас героев там из Франции, Англии, Германии и Америки. Наши ветераны — двое. Значит, там Семен Михайлович Ермаков и Леонид Борисович Розенберг. Кстати, вот я не знаю, жив ли Розенберг, ему два года назад исполнилось сто лет. Не смог я с ним связаться. Может, он еще даже и жив. Вот такой стодвух или стотрехлетний ветеран, участник нашего фильма. Вот они все практически картину видели, за исключением Уильяма Картера, который во время войны был лейтенант военно-морского флота американского. Вот это, пожалуй, самое высокое звание из всех участников нашего фильма. Ну, лейтенант, это что, что он, так сказать, спасал людей, когда потопили их корабль, который шёл из Мурманска в Англию, по-моему, в Ливерпуль, они возвращались или куда-то, в общем, и подорвались, конечно, на... И вот он, так сказать, в шлюпке показывал мне обмороженную ногу.

Анна Леонтьева

— А, да, который показывал коричневую ногу.

Сергей Зайцев

— Вот он, к сожалению, да, вот он фильм не увидел. Понимаете, ну кто же сегодня покажет эту картину? Вот этим вот, я иначе не могу сказать, вот этим дурошлёпам, да, который сейчас готовят свой народ к войне, там французы и так далее, вот демонизируя Россию, да, вот им бы, ну, никто же не покажет, понимаете, попробуй пробейся через это.

Анна Леонтьева

— Да, да, вот это очень жаль.

Сергей Зайцев

— Идеологическая война наборала обороты, уже через эту вот стену пробиться очень тяжело.

Анна Леонтьева

— А знаете, далеко ходить не нужно, на самом деле, очень часто мы обсуждаем на радио поколение 30 плюс, которое вообще в очень сложное время выросло. Это люди, которые родились в 90-е годы, и они получили самую разную информацию по историческим всяким темам. И то, что я наблюдаю, очень мало кто из них имеет какую-то адекватную картину. Вот я бы эту картину показала бы им, потому что это наше продолжение, это наша, ну, как бы, наша молодежь.

Сергей Зайцев

— Да, вот я, знаете, с чем столкнулся, вот, в прошлом, я не помню, году или позапрошлом, значит, я предложил вот этот наш фильм «Союзники веры и правды» в ретроспективу одного, не буду называть, военного кинофестиваля нашего, и мне директор фестиваля сказал, посмотрел и сказал, ну да, я понимаю, ну нет, ну давай не будем всё-таки, это сейчас не время, вот там ... А не время чему, хочется спросить? Тому, что американские, шотландские ветераны говорят хорошо о России, говорят о том, что если бы нам в 46-м году сказали, что где-то, когда-нибудь, еще хоть один воевооруженный конфликт возникнет, мы бы просто у виска этому человеку покрутили. То есть такое было сильное переживание, да, от того, такое сильное напряжение эти люди пережили, да, что он, вот шотландец Джок Демпстер мне рассказывал, никто из нас не верил, что когда-нибудь, где-нибудь, хотя бы малый вооружённый конфликт может случиться. Вот это не время говорить.

Анна Леонтьева

— Самое время!

Сергей Зайцев

— Самое время, да. Зачем же мы перестраховываемся-то? Перестраховываемся просто потому, что это американец, а это шотландец, это недружественные страны, давайте, так сказать, заставим их помолчать. А если они говорят то, что России полезно. Полезно, да ну, что делать?

Анна Леонтьева

— Сергей, вот все-таки про молодежь меня зацепляет всегда эта тема. Вот наша молодежь, которую вы здесь видите, может быть в качестве зрителей, может быть в качестве просто вот аудитории, с которой вы общаетесь, и люди, которые приезжают из-за рубежа, то есть произошел же разрыв такой, да, в развитии, так сказать, русского зарубежья и нашего, наших русских. Вот они как-то отличаются вообще?

Сергей Зайцев

— А что вы имеете ввиду? Что наша молодёжь и та молодёжь?

Анна Леонтьева

— Да-да-да, которые вот приезжают, как вы говорите, в Россию возвращаются.

Сергей Зайцев

— Да нет, они отличаются только часто тем, что те любят Россию, вот прям всей природой своей, любят. А наши, так сказать, тут бывают, что тут ноют, там...

Анна Леонтьева

— Критикуют.

Сергей Зайцев

— Критикуют. Может быть, там вот и уехать, и так далее, а те наоборот им говорят. Ну, я же сколько свидетелем был таких разговоров. Да нет, да вы не понимаете, так сказать, это счастье большое, что вы здесь родились и живёте. Вот оставайтесь, помогайте, будьте полезны своей стране. Ну, это не слышится же часто теми людьми, которые здесь живут. Вот отчасти это объяснимо, понятно, потому что они там сталкиваются с определенными проблемами, но когда не было проблем? Слушайте, никто не обещал, что будет хорошо, ну никто никогда не обещал, ни при царе горохе, ни при царе Александре III, никто народу не обещал, что будет хорошо. Ну, так сказать, начинай с себя, да, и глядишь, и что-то поправится, и на Бога уповай. Я понимаю, что это очень такие, уж очень такие общие места, с одной стороны, но с другой стороны, нам никто не дал другого рецепта.

Анна Леонтьева

— Ну, мы здесь просто очень многого не видим, потому что вот я общалась с людьми, которые вот ходили в церковь на Эллер-штрассе в Дюссельдорфе, они приезжали из разных городов, там такая довольно плотная община, ну, она плотная, потому что она сбитая, да, вот этим невозможностью пойти в церковь рядом с домом, а церковь вот одна, пожалуйста, вот приезжайте. И я помню, мы с батюшкой приехали, который был так востребован, что он до самой поздней ночи беседовал, исповедовал, потому что это был как глоток для них воздуха. То есть у них есть там... Был тогда Владыка Лонгин, вот, но им не хватает священников, и им очень хочется услышать про Россию. И они говорят, вы просто не понимаете, вот насколько вы богаты. А мы действительно не понимаем, правда не понимаем, потому что человек богатый, и очень часто этого не понимает.

Сергей Зайцев

— Ну конечно, конечно.

Анна Леонтьева

— Напомню, что сегодня с нами и с вами Сергей Зайцев, российский режиссер, сценарист, продюсер, президент Международного кинофестиваля «Русское зарубежье», руководитель киностудии Дома русского зарубежья имени Александра Солженицына «Русский путь». Сергей, у нас вот последняя четверть нашей программы, и я люблю в этом разговоре получить какую-нибудь полезную информацию про профессии. Вот ваши профессии: режиссер, сценарист, продюсер. Как начиналось, что нужно для этих профессий?

Сергей Зайцев

— Моя профессия — режиссер и сценарист. Продюсер — это уже, так сказать, обстоятельства сложились. Вот все мы вот так или иначе, кто в кино работает и кто проявляет какие-то инициативы чуть больше, чем сказать режиссерские, они становятся как правило продюсерами, потому что мне все-таки очень тяжело было бы сейчас взяться за какую-то картину, в которой я не являлся бы продюсером. Да, мне уже тяжело над собой, так сказать, какое-то давление испытывать. Хотя вот мы делаем фильм с Александром Константиновичем Смолко, мы делали с ним и фильм «Погибли за Францию», и фильм «Союзники веры и правды», еще ряд картин, 8 или 9 фильмов мы сделали с ним. И, конечно, он, человек, который эти картины финансировал, он является генеральным продюсером, но я все равно на этих картинах являюсь и линейным, и исполнительным продюсером, и у меня есть воля принятия творческих решений. В противном случае я бы сейчас уже, наверное, не взялся за фильм. Другое дело, что мы все-таки должны, вот я даже студентом во ВГИКе, вот сейчас я третий год уже председатель ГАКа, Государственной аттестационной комиссии во ВГИКе, я всегда говорю, показывайте свои фильмы, значит, друзьям, своим однокурсникам, однокашникам, потому что это очень важно, когда ты не варишься в собственном соку, а очень важно, чтобы тебе говорили, там не только: Cтарик, ты гений! Да, а говорили что плохо, вот это очень важно, потому что я, когда я работаю, я советуюсь, невозможно вариться в собственном соку в расчете выдать шедевр,так: Опа, сейчас я вам покажу! У нас вот, я даже в каком-то интервью говорил об этом, у нас режиссёры, которые на нашей студии вот работают, на киностудии «Русский путь», они часто, я говорю: ну покажи мне, что у тебя... Не-не-не, я сейчас? тебе потом, я тебе сейчас...

Анна Леонтьева

— Сейчас отшлифую, да?

Сергей Зайцев

— Да, сейчас отшлифую, потом раз... и совсем не шедевр. (Сожаление в голосе.) И начинается вот это бодание, а переделывать что-то поздно, потому что переделывать ведь, как правило, можно, когда картина готова или почти готова, или готова процентов на 70. Да, можно только «косметикой» заниматься. Она уже стоит на фундаменте, созданном режиссером. Вот, ничего практически кардинального там исправить нельзя. Вообще все дело в драматургии, конечно. Надо придумать хороший сценарий. Не просто иметь перед собой там на бумаге, в компьютере интересную историю. Надо придумать драматургию. Качество драматургии, на мой взгляд — абсолютно всё. Абсолютно всё!

Анна Леонтьева

— Даже в документальном кино?

Сергей Зайцев

— Абсолютно. Конечно. Да, конечно. Вот, хотя во ВГИКе и говорят, вот наш «патриарх» документального кино, народный артист России Виктор Петрович Лисакович, завкафедрой, значит, неигрового кино во ВГИКе, он любит повторять своим студентам, что с момента начала съёмок сценарий должен умереть. Ну, отчасти это, конечно, правильно, потому что мы должны быть открыты к неожиданностям в документальном кино. Ну мало ли, что тебе скажет герой, ты от него ждёшь одного, пусть даже каких-то интересных вещей, а он, значит, в другую сторону зарулит, ну да, и тебе надо быть готовым это, так сказать, как-то принять, обработать и поставить в картину. Безусловно. Но всё-таки, всё-таки... А я, кстати, между прочим, игровик всё-таки по образованию, а не документалист. Жизнь так сложилась, что я стал снимать документальное кино, увлёкся, и сейчас, мне это кажется, абсолютно точно более интересным, чем игровое кино. Зритель ведь не приучен у нас смотреть документальное кино, и поэтому ему кажется, что вот игровое — это интересно, а документальное — скучно. Вот, хотя всё, на самом деле, наоборот.

Анна Леонтьева

— Ну, это не так. Вот ваши фильмы смотрятся просто как на одном дыхании.

Сергей Зайцев

— Это всё-таки заслуга, не то чтобы... Ну, во-первых, вообще, так сказать, мы ... всё от Бога, да. Во-вторых, это просто результат работы над сценарием на бумаге, вот так я скажу, потому что да, конечно, так сказать, ты приводишь из какой-нибудь экспедиции съемочной, там 50 часов материала, разбираешь его, разбираешь, разбираешь, разбираешь, и вдруг ты в какой-то момент надо только работать, да, упорно, простите тоже за общее место, и вдруг ты вот слышишь какую-то фразу от какого-то героя, да, которая и создает тебе всю драматургию, понимаете? Ведь может быть, например, картина прекрасно снятая хорошим оператором-постановщиком, но кино в результате окажется скучным, слабым, потому что драматургия все равно должна в данном случае победить изображение, понимаете? Все равно должна победить. Вот только интересная драматургия заставляет тебя смотреть фильм.

Анна Леонтьева

— То есть вы собираете очень много материала, и вот, просматривая этот материал, вы видите как выстраивается фильм?

Сергей Зайцев

— Ну, бывает по-разному. Бывает, конечно, все-таки замысел изначально серьезней проработан. Не всегда же надеешься, что поеду-ка я в экспедицию, авось чего-нибудь привезу. Можешь и не привезти ничего. Просто так часто бывает, что, разбирая материал, ты вдруг видишь какую-то же мчужину, обнаруживаешь, да, которую, может быть, во время съёмок даже не заметил, как-то она мимо тебя. Когда съёмки идут, ты о многом сразу думаешь. А тут ты конкретно слушаешь, что человек, так сказать, на ту или иную тему рассказывает подробно. И ты понимаешь, что ты упустил. Упустил. А вот оно! Поэтому, конечно, надо внимательно разбирать материал. Я почему всегда бежал с телевидения, потому что мне совершенно неинтересно было делать поточную продукцию. Ведь вот такие вещи, вот эти жемчужины, они в телевизионной работе неминуемо пропадают. Неминуемо! То есть, ну, бывает иногда, конечно, что-то, да, хорошее, интересное. Но, как правило, в общем, там всё идёт в корзину, потому что надо быстрее. Надо быстрее, надо быстрее, а сегодня выдать, а завтра выдать то же самое, а послезавтра забудьте опять тоже, теперь уже про это давайте там, ну, это не то, что мне интересно. Никогда не было интересно работать на телевидении, на какой-то поточной программе, например, да, хотя, конечно, есть на телевидении свои какие-то интересные цикловые передачи с умными ведущими, как и на радио, кстати, вот, и которые... Очень много, кстати, раньше было таких программ. Русский мир для нас только открывался в 90-е годы, да, какие-то вот эти передачи там «До и после полуночи» Молчанова.

Анна Леонтьева

— Мы смотрели вообще на одном дыхании, потому что это было такое открытие для нас, что телевизор может быть интересным, что там могут быть яркие ведущие, звезды.

Сергей Зайцев

— Очень интересное было телевидение. Мусора было полно, конечно, мусора было полно, но вот тот же Молчанов или тот же «Взгляд» там, это было, конечно, я помню к Молчанову пришла Адоевцева, Ирина Адоевцева, которая вернулась из эмиграции, да, ей там было уже ого-го сколько, она после этого прожила-то здесь, в России, года два, вот как ее интересно было слушать, конечно, да. Сейчас я уже, так сказать, изучив много чего по Серебряному веку, понимаю, что она, в общем, в том возрасте, в котором она вернулась, она часто одно и то же повторяла. Но все-таки, все-таки вот живого человека, который был учеником Гумилёва, было очень интересно, а тогда тем более очень было интересно слушать. Хотя, вы знаете, я вот удивительную женщину в Париже застал, Ирину Ивановну Туроверову, как раз жену родного брата Николая Туроверова, поэта. Она дружила с Адоевцевой, рассказывала много таких интересных вещей, своих наблюдений, о которых, конечно, сама Ирина Адоевцева рассказывать не могла. Вот, я помню, как Ирина Ивановна как-то мы, значит, она говорит, мы как-то с ней гуляли, где-то в Булонском лесу что ли, а она моложе, Ирина Ивановна, была на много Адоевцевой, конечно, и она... Я ей говорю, что, значит, Ирина Николаевна она, по-моему, да, Ирина? Ирина Владимировна она, Ирина Владимировна. Говорит: Ирина Владимировна, ну что вы всё, вот Гумилёв, Гумилёв был такой... Говорит, вы сейчас старше Гумилёва уже в два раза! Вот, и та, значит, обиделась страшно на неё почему-то. Она говорит, она на меня очень обиделась. Это очень любопытно, это интересно, но это может быть интересно тем, кто, вот как я, например, интересуется историей Серебряного века, поэзией, в частности, Гумилёвым. Вот я делаю сейчас несколько лет уже фильм о Николае Степановиче, но делаю и делаю, когда сделаю, непонятно.

Анна Леонтьева

— Ну, потому что вы делаете его не быстро-быстро, а ...

Сергей Зайцев

— Да и быстро-быстро никто мне не даст делать.

Анна Леонтьева

— Сергей, вы говорите, что документальное кино — это то, к чему нас не приучили, что это интересно, что это захватывающе. Мы привыкли считать интересным художественные фильмы, игровые фильмы, но вы всё-таки занимаетесь документальным кино. Вам не обидно, что так происходит? И что-то можно сделать с этим, кроме того, что мы сейчас поговорили на радио?

Сергей Зайцев

— Анна, это очень сложный вопрос. Очень сложный вопрос, который не раз мне задавали. Ну, может быть, мне и обидно, конечно, потому что, но с другой стороны...

Анна Леонтьева

— Но у вас есть свой зритель.

Сергей Зайцев

— Не все понимают серьёзную классическую музыку, не все понимают оперу, не все понимают балет, понимаете? И что там Шаляпин, да, когда мне Миша напел, помните, как в анекдоте? Но мы же на это не должны ориентироваться. Поэтому, так сказать, все мои обиды, они уже в этом отношении, по этому поводу, они ушли уже, все эти мои обиды. Другое дело, что с этим делать, ну, просто, опять-таки скажу банальную вещь, прививать. Прививать! Вот на нашем кинофестивале «Русское зарубежье», опять-таки вновь, программа игровых фильмов маленькая, а программа документального кино очень большая. И, да, конечно, это связано с тем, что в игровых фильмах на тему русской эмиграции снимается мало, а в документальных гораздо больше, но все-таки, все-таки, да, я считаю, что мы способствуем тому, чтобы документальное кино, ну, так или иначе, все-таки мы способствуем, чтобы его стали любить, мы тоже свою маленькую-маленькую лепту вносим. Потом, все не ограничивается кинофестивалем «Русское зарубежье». Киностудия «Русский путь» создала около шестидесяти фильмов документальных, да, и процентов 90 это фильмы, кстати, о русской эмиграции. И это документальное кино мы показываем на разных фестивалях, возим по стране, возили очень часто, раньше особенно за рубеж. Ну, вот делай, делай, что можешь!

Анна Леонтьева

— И будь, что будет. Наверное, напоследок мы еще раз пригласим зрителей и радиослушателей с 7 по 14 ноября на Международный кинофестиваль «Русское зарубежье», который состоится в Доме русского зарубежья по адресу улица Нижняя Радищевская, дом 2. Приходите те, кто будет в Москве, это совершенно бесплатно. Все остальные могут следить за фестивалем, большую часть фильмов посмотреть онлайн. Спасибо большое, Сергей, за такой увлекательный разговор.

Сергей Зайцев

— Вам спасибо большое. Спасибо, всегда рад приходить на Радио ВЕРА.

Анна Леонтьева

— Приходите!

Сергей Зайцев

— Моё любимое радио.

Анна Леонтьева

— Напомню нашим радиослушателям, что сегодня с нами и с вами был Сергей Зайцев, российский режиссёр, сценарист, продюсер, президент Международного кинофестиваля «Русское зарубежье», руководитель киностудии Дома русского зарубежья имени Александра Солженицына «Русский путь». У микрофона была Анна Леонтьева. Всего доброго!

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Смыслы Страстной пятницы». Протоиерей Александр Никольский
• Светлый вечер с Владимиром Легойдой
• «Смыслы Страстного четверга». Протоиерей Игорь Фомин

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов