Главная › Программы › Светлый вечер › Вечер Воскресенья

Светлый вечер с протоиереем Христофором Хилом (26.07.2015)

У нас в гостях был клирик московского храма великомученицы Екатерины, подворья православной церкви в Америке протоиерей Христофор Хилл.
Отец Христофор рассказал, как пришел к православной вере, почему в тяжелые для России 90-е годы переехал из Англии в Москву и стал здесь священником, говорил о том, что значило для него личное знакомство с митрополитом Антонием Сурожским, а так же ответил на вопросы Тутты Ларсен и Владимира Аверина о том, как человек открывается навстречу Богу и как не пропустить Божий призыв.

Ведущие: Тутта Ларсен, Владимир Аверин

Т. Ларсен

— Здравствуйте, друзья! Это программа «Светлый вечер», в студии Тутта Ларсен.

В. Аверин

— Владимир Аверин! Добрый вечер!

Т. Ларсен

— И сегодня у нас в гостях протоиерей Христофор Хилл, который служит в храме Святой Великомученицы Екатерины в Москве на Большой Ордынке (это подворье Православной церкви в Америке). Здравствуйте.

Протоиерей Х. Хилл

— Добрый вечер.

Наше досье:

Протоиерей Христофор Хилл родился в английском городе Манчестере. Изучал русский язык со школы. Продолжил знакомство с русской культурой и языком в университете. Был лично знаком с митрополитом Антонием Сурожским. В 1985 году принял православие. Во время одной из поездок в Россию познакомился со своей будущей женой. В 1994 году стал священником и остался в Москве. В разные годы служил в часовне при Первом московском хосписе и Андреевском монастыре. Сейчас служит в Московском храме Великомученицы Екатерины, который является подворьем Православной церкви в Америке.

В. Аверин

— Давайте все-таки, отец Христофор, поясним слушателям, почему человек с именем Христофор Хилл служит в Русской Православной церкви в качестве священника. Потому что, согласитесь, это не на каждом шагу встречается.

Протоиерей Х. Хилл

— Я согласен, что не на каждом шагу. Как получилось? Конечно, вот если Вы спрашиваете, как я стал православным, конечно, это долгая история и так далее. А почему именно в России, почему именно в Москве? Я приехал в Москву в 1992 году, по окончании университета — просто увидеться с друзьями, посмотреть. И, конечно, в России это было время весьма сложное, все это знают.

Т. Ларсен

— Но и интересное тоже.

Протоиерей Х. Хилл

— Ну, интересное — да. Но бывает тогда, когда скучно — это хорошо.

Т. Ларсен

— Ха-ха-ха!

В. Аверин

— (Смеется.) Это не про нас!

Протоиерей Х. Хилл

— Ну, когда скучно — это...

Т. Ларсен

— ...полезно!

Протоиерей Х. Хилл

— Полезно, да! А интересно — иногда это страшновато бывает, да. Но, конечно, время было сложное, сложное. Я познакомился в очень быстром порядке со своей будущей супругой...

Т. Ларсен

— Здесь, в России?

Протоиерей Х. Хилл

— В России, да. Она москвичка, Лена ее зовут. Она меня познакомила с американским православным священником — отцом Даниилом. Отец Даниил мне сказал, что ему нужен второй священник. Открывается представительство Православной церкви в Америке при Московском патриархате.

Т. Ларсен

— Это вот храм Святой великомученицы Екатерины?

Протоиерей Х. Хилл

— Да, да. Но тогда уже, к этому времени не было определено, в каком храме будет представительство подворья, но так и получилось, что это храм Святой Великомученицы Екатерины на Большой Ордынке. А вот ему нужен второй священник, англоговорящий, но клирик Московского патриархата. Тогда, конечно, я был мирянином. У меня давно уже было к этому времени в мыслях рукополагаться, я советовался с владыкой Антонием в Сурожской епархии Великобритании, он дал свое благословение. В результате, в быстром порядке — и вот, женился. Вот мы поженились, я стал дьяконом, а потом священником. Это было в течение девяти месяцев.

Т. Ларсен

— С ума сойти. Но университет Вы закончили светский?

Протоиерей Х. Хилл

— Да. Оксфорд.

Т. Ларсен

— Не духовную семинарию?

Протоиерей Х. Хилл

— Оксфорд, да.

Т. Ларсен

— Ха-ха-ха! А специальность?

Протоиерей Х. Хилл

— Русская филология. А в Оксфорде я занимался историей русского богословия, русской религиозной философской мысли.

Т. Ларсен

— Вы говорите о том, что долгая история того, как Вы стали православным, но, тем не менее, все-таки давайте тоже этого коснемся, потому что и это тоже, в принципе, для наших слушателей, я думаю, такая загадка, да? Как человек, иностранец, выпускник Оксфорда вдруг пришел к ортодоксальной христианской религии.

В. Аверин

— Более того, я прошу прощения, еще одна ремарка. Поскольку мы в этой студии, в программе в этой все время говорим как раз вот о том, как прийти к Богу, как найти в себе эту искру, не пропустить этот призыв, и когда ты здесь, ну, кажется, со всех сторон тебя все располагает. Хотя тоже не всех, как мы видим в этой студии, не все эту дорогу преодолели. А уж это в Великобритании, где есть очень сильная своя англиканская церковь, где не очень мощное представительство даже культурных институций российских... Вот это правда довольно странно. Почему? Какой дорогой?

Протоиерей Х. Хилл

— Дорога такова. В школе, в средней школе, где я учился, в городе Манчестере, где я родился, там преподавали русский язык, что для средней школы в Англии, особенно государственной школе, это очень большая, большая редкость. Почему преподавали русский язык? Директор школы воевал, он принимал участие в боевых действиях...

Т. Ларсен

— ...во Второй мировой.

Протоиерей Х. Хилл

— ...во время Второй мировой войны. Он всегда говорил, что война — это дело страшное, это самый жуткий грех человечества. А при этом он был человек широких взглядов. Еще в 80-е годы... Да, он школьникам говорил, что когда-нибудь эта система коммунизма на Востоке Европы и в России прекратится, когда-нибудь. А русский язык — это крупный мировой язык, он такой же важный язык в мире, как и английский. И очень важно, чтобы школьники, люди знали не только французский, где везде преподают, скажем, в Англии, как второй язык, но и русский. Потому что когда-нибудь Запад должен иметь отношения с Россией. И нельзя, как свойственно англичанам, требовать, чтобы другие говорили на английском языке, а чтобы отношения с окружающим миром были лучше, тогда надо говорить буквально на том языке, на котором говорят и другие нации.

В. Аверин

— Какой хороший директор! Геополитические вопросы решал!

Протоиерей Х. Хилл

— Да, да-да-да!

Т. Ларсен

— Потрясающе.

Протоиерей Х. Хилл

— Еще вот прозорливый, я сказал бы еще...

В. Аверин

— Готовился.

Т. Ларсен

— Ну, а это было такое добровольное занятие, да?

Протоиерей Х. Хилл

— Да... Нет, нет.

Т. Ларсен

— Все обязательно учили русский?

Протоиерей Х. Хилл

— Да.

Т. Ларсен

— Класс! То есть отказаться, «соскочить» было нельзя? (Смеется.)

Протоиерей Х. Хилл

— Да. А из всех предметов в школе я это просто полюбил. Меня, конечно, интриговало: что значат эти буквы — кириллица? И, конечно, мы учились русскому языку. Помню много чего из первых уроков в далеком 1975 году. И потом, в первый раз я был в России в 1976 году, еще будучи школьником. Правда, ненадолго — три дня в Ленинграде, четыре дня в Москве.

Т. Ларсен

— Просто на экскурсию?

Протоиерей Х. Хилл

— Ну, да, школьная поездка. А потом я продолжал, конечно, свои занятия русским языком и литературой в университете — сначала в Глазго, потом в аспирантуре в Оксфорде. Но, конечно, русская культура — это одна, а вера — немножко другая.

В. Аверин

— Другая...

Протоиерей Х. Хилл

— Как и большинство англичан, меня крестили в англиканской церкви. Но я никогда не ходил в церковь. Но я не помню периода своей жизни, когда я был сознательно не верующим человеком. Может быть, мне просто везет в жизни. Как есть те люди, которые не могут представить себе, что Бог есть, а я не могу представить себе мир, и жизнь, и людей без Бога.

В. Аверин

— Но конфессионально вот надо было определиться при этом, да?

Протоиерей Х. Хилл

— Нет, нет, нет. Я считал себя христианином. Я читал Евангелие — регулярно. И когда Христос говорит, ну, понятно, что это — Божественный голос, что это голос Самого...

Т. Ларсен

— ...Истины.

Протоиерей Х. Хилл

— ...Господа там говорит через Христа, в Евангелии. А потом, когда я был стажером в городе Воронеже в 1984 году, я начал посвящать в Православную церковь там. И один священник мне говорил, что «вот, у Вас в Англии есть Православная русская епархия, которую возглавляет знаменитый митрополит Антоний Сурожский». Потом, еще будучи в Англии, я видел, как владыка Антоний выступал по телевизору. Мне было безумно интересно. И я сказал бы, что он играл ключевую роль в моем решении принять православие, обратиться к православной вере. Почему? Потому что он не преподавал, проповедовал православие, а он проповедовал Христа. Он проповедовал Христа, но будучи, конечно, глубоко...

Т. Ларсен

— ...православным священником.

Протоиерей Х. Хилл

— ...православным священником.

В. Аверин

— Отец Христофор, вот это очень важный момент. Вы же слышали не только его. И когда Вы говорите: «Он проповедовал Христа, а не проповедовал православие», значит, некто, кого Вы еще слышали из других церквей, для Вас проповедовал, ну, там, условно, католицизм, или, условно, англиканскую веру.

Протоиерей Х. Хилл

— Нет, нет...

В. Аверин

— Вот в чем разница? В чем?.. Правда, это очень важный для меня вопрос. В чем разница такого проповедования Христа, а не проповедования конкретной конфессии, в смысле, зазывание такое, рекламирование конкретной конфессии?

Протоиерей Х. Хилл

— Угу... В чем разница?

В. Аверин

— Ну, просто вот по ощущениям молодого человека. Почему Вы поняли тогда, что вот он... Вы уверенно сказали: «Он проповедовал Христа, а не православие».

Протоиерей Х. Хилл

— Да.

В. Аверин

— Почему? Это чувство, которое сложно выразить словами, или это логические какие-то все-таки построения?

Протоиерей Х. Хилл

— Да. Ну, и дело в том, что вот это, если проповедовать православие, это значит, что есть некий такой комплекс вещей, а в сердцевине всего у Православной церкви есть и сам Христос — живой, воскресший, да? Это, когда я слышал, как проповедует владыка Антоний, там в чем-то там напоминал мне, как апостол Павел. «Горе мне, если я не проповедую». И он, сам апостол, проповедовал живого, воскресшего Иисуса Христа. А если проповедовать, так сказать, православие — это немножко другое. Это ставит некую такую дистанцию между человеком и Христом. Православие — это как мы верим во Христа, но по вере во Христа, конечно, человеку уже хочется как бы обосновывать свою веру. А тогда он может, конечно...

Т. Ларсен

— ...выбрать конфессию...

Протоиерей Х. Хилл

— ...взяться за православные вероучения и так далее. Но владыка Антоний был яркий проповедник, и его знали не только, конечно, в православных приходах в Великобритании, но и в англиканских, и в католических. В любом церковном магазине при англиканском соборе или католическом соборе всегда были книги владыки Антония.

В. Аверин

— А его не воспринимали как конкурента при этом?

Протоиерей Х. Хилл

— Нет, нет-нет. Его часто приглашали там проповедовать в других храмах других конфессий. Я сам лично с ним познакомился не в православном храме, а в англиканском храме — в университетском храме Оксфорда, храме Святой Богородицы. Я помню, это был воскресный вечер. Я помню, как там вот этот очень своеобразный, очень красивый звон колоколов английских. И там была вечерняя служба по-английски, evening song, и там настоятель храма, англиканский священник, естественно, говорит, что вот, сегодня вечером у нас будет...

Т. Ларсен

— ...встреча.

Протоиерей Х. Хилл

— ...проповедь произносить мой давнейший друг митрополит Антоний Сурожский. И он там был, и местный православный священник меня познакомил с владыкой Антонием, что было для меня великой честью.

Т. Ларсен

— Вы слушаете программу «Светлый вечер». У нас в гостях протоиерей Христофор Хилл, который служит в храме Святой Великомученицы Екатерины в Москве на Большой Ордынке. Это подворье Православной церкви в Америке. Отец Христофор вообще редкий человек, потому что лично общался с владыкой Антонием Сурожским, и... Ну, Вы первый у нас гость, который имеет личный опыт общения с этим великим человеком. Нам, конечно, интересно...

В. Аверин

— Да, да. Потому что, правда, это легендарная совершенно фигура — не только для тех... Ну, вот, опять же, Вы же понимаете, Татьяна в большей степени погружена во внутрицерковные дела, я, может быть, действительно, по-прежнему со стороны. И для тебя это, в общем, фигура мощная совершенно, и для меня он не только священник — он философ, он писатель, он явление культуры русской.

Т. Ларсен

— Гуманист.

В. Аверин

— Да. И вот правда, совершенно огромная личность. Странно, что еще земля рожает таких людей.

Протоиерей Х. Хилл

— У него был язык очень красивый. Для меня это образец русского языка.

В. Аверин

— А он проповедовал, кстати, Вот тогда на английском?

Протоиерей Х. Хилл

— На английском и на русском. Ну, зависит от контекста.

В. Аверин

— А вот знаете, опять я возвращаюсь к этой мысли, которая так или иначе в этой студии все время возникает: как прийти в Церковь, как прийти к Богу, как не пропустить? Для Вас, опять же, — ну, может быть, оглядываясь назад, — эта дорога была бы возможна без такой фигуры рядом, без этой встречи?

Протоиерей Х. Хилл

— Я думаю, что да. У Вас есть ключевое слово, это слово «встреча». Сам владыка Антоний часто пользовался этим словом, но для меня так и получилось. Могло бы быть, конечно, и по-другому, я не знаю. Я, в общем-то, не верю, что у нас есть какие-то параллельные жизни. Я знаю, что было, а не могло бы быть. Но в чем-то должно быть и в самом человеке и что-то, которое отвечает на этот зов, на эту встречу с человеком.

Т. Ларсен

— Но меня вот здесь всегда поражает тот момент, когда человек не просто приходит в храм, обретает веру, воцерковляется, становится православным христианином, а когда человек берет на себя священническое служение. Это все-таки уже совершенно другая степень посвящения, другая степень самоотдачи, и это уже действительно путь, с которого никуда не свернешь. Мы все такие местами может быть более православными, да? «Вот здесь — пощусь, здесь не пощусь, сегодня устал — в воскресенье в храм не пойду». Любой человек, который христианин, у него бывают слабости всякие, мелкие какие-то отступления и прочее.

В. Аверин

— Хотя бы он имеет право на эти слабости уже.

Т. Ларсен

— Да, да. Но тут, если ты выбираешь путь священника, то ты уже добровольно на себя возлагаешь некую совершенно иную степень ответственности, как минимум, и другое служение. Как Вы на это решились?

Протоиерей Х. Хилл

— На тебя возлагают, я сказал бы, а не сам человек на себя возлагает.

Т. Ларсен

— Ну, то есть у Вас не было шанса отказаться от этого служения, да?

Протоиерей Х. Хилл

— Конечно, был шанс. Но никто не принуждает к этому. И принудительно, конечно, принять священнический сан — это уже недействительное такое вот дело.

Т. Ларсен

— Но ведь и не каждому предлагают его принять.

Протоиерей Х. Хилл

— Не предлагают... Предлагают, но никто, никто не обязан принимать. Но раз человек принял, конечно, он должен отвечать за это. Но это и должен быть его свободный выбор, только по его свободной воле. В жизни бывают моменты, когда что-то открывается человеку. Этих моментов может быть два-три-четыре в жизни, когда человек знает, что «вот да, это мой путь, вот куда Бог мне указывает». Для меня это — в области учебы, куда, где учиться; это в семейном плане — на ком жениться; и в плане призвания — священника. В этих трех моментах у меня не было никаких сомнений.

Т. Ларсен

— Но Вы сами говорили о том, что в то время, когда Вы приехали в Россию в 1992 году, время было неспокойное, мягко говоря, страшное, и Вы в это время выбираете еще для себя такой род деятельности в этой стране, который вообще не гарантирует тебе ни нормальной жизни, спокойной, ни зарплаты, ни какого-то там благополучия, социального статуса — ничего. То есть это такой абсолютный... абсолютная отдача себя на волю Божью. Наверное, это же тоже такое было непростое решение — даже с точки зрения не духовной, а просто житейской.

В. Аверин

— Это, возможно, другая терминология: это была авантюра.

Т. Ларсен

— Ха-ха-ха!

Протоиерей Х. Хилл

— Я не сказал бы. (Смеется.) Конечно, никто не принимает такие решения просто так, не обдумав всего. Надо, конечно, все обдумать. Но все-таки, если принять такое решение, можно его принимать только с надеждой — с надеждой, что это решение оправдается. И так и получилось.

Т. Ларсен

— Вашей супруге не хотелось уехать в Англию из России?

Протоиерей Х. Хилл

— Мы обсуждали это время от времени, но я не сказал бы, что мы недовольны жизнью здесь.

Т. Ларсен

— Я... Извините, я...

Протоиерей Х. Хилл

— Наша жизнь здесь состоялась, по сути дела. Хотя я родился в Англии, вырос в Великобритании, но все-таки я женился здесь, все мои дети здесь родились, и я стал священником здесь. Так что что-то меня связывает на очень глубоком уровне с Россией.

Т. Ларсен

— Я просто спрашиваю — это очень глубоко примитивный житейский вопрос. Но просто в 90-е годы очень многие девушки мечтали выйти замуж за иностранца и уехать. Ваша жена вышла замуж за иностранца, но вместо этого осталась в России. (Смеется.)

Протоиерей Х. Хилл

— (Смеется.) Да. А что?

Т. Ларсен

— Ну вот необыкновенная женщина! (Смеется.)

В. Аверин

— Скажите, а семья, Ваша семья, Ваши, там, я не знаю, родители, Ваши друзья — они как это восприняли?

Протоиерей Х. Хилл

— Нормально.

В. Аверин

— Нормально?

Протоиерей Х. Хилл

— Да.

В. Аверин

— Слушайте, у Вас какие-то идеальные ситуации. Вас действительно Бог так взял в ладошки и принес, что называется.

Протоиерей Х. Хилл

— Я не (нрзб.)... Да нет, (нрзб.)...

В. Аверин

— Семья — за, встреча с Антонием Сурожским, причем, не просто встреча, а еще и возможность общаться какая-то. И здесь так вот... Все, вроде, так гладенько получается...

Протоиерей Х. Хилл

— С семьей, с родителями — я их очень люблю, уважаю за то, что для них требования от своих детей были довольно минимальны. Это то, чтобы жили честно, и выбрали для себя путь в жизни, который Вы хотите. Я во множественном числе говорю, потому что у меня есть и сестра, и два брата. И нас не интересует, что это за призвание. Мы очень разные — мы с сестрой, с братьями. Лишь бы мы сами не страдали от своих (нрзб.) решения.

Т. Ларсен

— ...решения.

Протоиерей Х. Хилл

— Да.

В. Аверин

— Вы говорите, минимальные требования. Но требование быть честным, жить честно — это, по-моему...

Т. Ларсен

— ...и отвечать за свои поступки...

В. Аверин

— Да, это такое максимальное требование!

Протоиерей Х. Хилл

— Но они никогда не пытались как бы лепить нас и делать, создавать нас по своему собственному образу и подобию. Только Господь может так делать с человеком. Он создал человека по Своему образу, а человек не может другого человека как бы создавать по своему образу.

В. Аверин

— Я надеюсь, что Вас сейчас услышали люди, папы и мамы, которые едут в машине или сидят дома и нас слушают.

Протоиерей Х. Хилл

— Ну, это, увы, я знаю на своем опыте, какие священники и какие... просто как человек. И семейный человек — что родители как-то пытаются что-то там... решить все для своих детей, что они будут заниматься этим, этим и этим, все под контролем. А они... В чьих интересах это делается? В интересах своих детей или в своих интересах? Там они свои, может быть, пропущенные амбиции, моменты в жизни пытаются решать... реализовать в жизни своих детей. Такое бывает иногда, к сожалению.

Т. Ларсен

— Вот, я заставляю Луку на фортепиано играть. (Смеется.)

В. Аверин

— Всю жизнь мечтала, и теперь...

Протоиерей Х. Хилл

— Ну, требовать, чтобы я играл на фортепиано, может быть, и можно. А требовать, чтобы он был, стал великим пианистом и так далее, Вы не можете.

Т. Ларсен

— Нет, нет, вовсе нет. А мне, кстати, интересно очень... Если уж мы заговорили о воспитании детей... Извините, я буду задавать житейские вопросы, потому что мне это очень близко. Очень многие наши православные священники считают, например, телесные наказания вполне таким убедительным способом воспитывать своих детей.

В. Аверин

— В Англии как секут? (Смеется.)

Т. Ларсен

— Да, Вы порете детей своих?

Протоиерей Х. Хилл

— Нет, нет, нет.

В. Аверин

— А Вас секли?

Протоиерей Х. Хилл

— Нет.

В. Аверин

— А то в книжках везде написано, в газетах, что в Великобритании отказались от телесных наказаний в школе уже довольно поздно, и чуть ли не в самом конце ХХ века.

Протоиерей Х. Хилл

— Да, все это... про это можно читать, скажем, в романах Диккенса. Это уже... (Смеется.)

Т. Ларсен

— «Работный дом» у меня на всю жизнь запечатлелся.

Протоиерей Х. Хилл

— Но все-таки апдейтинг должен быть, если по-моему.

В. Аверин

— Я хочу вернуться опять к этому — к началу 90-х годов. Потому что, вот видите, иногда спокойствие бывает полезным, или, там, скука бывает полезной. Мы с Таней говорим: «Ну, это же было интересно». Это было еще такое время, когда в России, во всяком случае, люди массово пошли в церковь.

Протоиерей Х. Хилл

— Да.

В. Аверин

— Вот массово пошли. И здесь, опять же, вот: что лучше? Что лучше — вот это время, когда лишения, когда переломы, когда неустойчиво, но народ пошел в церковь? Либо когда вот такая очень уютная, «скучная» жизнь, когда... Ну, и зачем? И не надо в эту сторону идти — и так, и так все хорошо.

Протоиерей Х. Хилл

— Я не сказал бы, что все такое черно-белое. Вот жизнь сложнее, чем это. Да, можно комфортно жить, но, в конце концов, когда-нибудь вопросы возникают — зачем я живу. Простой факт, что мы все смертны, мы все подвержены смерти и так далее. Там, заставляет нас скорби(?) поздно думать о духовном, о смысле жизни. Это я знаю вот на своем опыте служения в Первом московском хосписе. Мы просто... вот жизненные обстоятельства обязывают, призывают нас думать о своей жизни.

Т. Ларсен

— Но Вы знаете...

Протоиерей Х. Хилл

— Это не важно — комфорт может быть таким же вредом для души, как какие-то бессмысленные такие вот страдания.

Т. Ларсен

— Но, тем не менее, что я, например, сейчас наблюдаю среди большого количества своих интеллигентных, очень образованных, очень глубоко этически нравственных друзей, это неверие и даже откровенное такое признание себя атеистами. То есть... Я это про себя так немножко называю «горе от ума», прости, Володя... Но ты-то не атеист...

В. Аверин

— Нет, нет, это фронда. Это просто фронда такая.

Т. Ларсен

— Но, тем не менее, это действительно уже приобретает некие демонстративные формы, когда человек открыто говорит о том, что «я достаточно образован, я достаточно интеллигентный человек, чтобы от этого Вашего мракобесия стоять в стороне». И как раз меня тоже все время удивляет: ведь это же те самые люди, у которых в первую очередь должны эти духовные вопросы-то появляться, этот голод. Потому что все остальные потребности удовлетворены более-менее, и даже как-то выше, в высшей степени. Это не то, что, там, человек работает на тракторе 24 часа в сутки 365 дней в году, ему голову поднять некогда. Или, там, я не знаю, на дойку выходит в пять утра. Но почему-то вот у этих людей как раз эти духовные потребности в минимальной степени реализуются.

В. Аверин

— Я думаю, что это может быть от гордыни еще просто.

Протоиерей Х. Хилл

— Во-первых, я не сказал бы, что человек может быть достаточно образованным. Всегда можно учиться чему-то в жизни. Всегда можно...

Т. Ларсен

— Ну, скажем, эрудированные люди.

Протоиерей Х. Хилл

— И эрудированным даже «достаточно» быть нельзя, мне кажется. Образование не заканчивается вручением в руки диплома какого-то. А настоящее образование — смотрите на корень, это слово «образ» — это когда человек... мне кажется, когда человек проявляет в себе образ, специфический образ Божий. Образование человека — это значит и духовный рост. Один из отцов Церкви, по-моему, Григорий Ильинский, у него есть такое замечательное понятие, как экстаз, «экстасис». Это значит постоянное исхождение из себя, что предполагает постоянный, вечный духовный рост, который дальше не прекращается при смерти. А говорить о том, что «вот, я достаточно образованный», — ну, не знаю. Я не думаю, что человек может быть достаточно образованным. Всегда есть чему научиться. Всегда есть море книг, которые можно читать. У меня дома тысячи книг, и я иногда смотрю на стеллажи и говорю, что вот, жалко, что я... что Господь не позволяет нам жить, скажем, до двухсот лет — не семьдесят-восемьдесят, я не знаю... Потому что не хватает времени для приобретения такого вот количества знаний.

В. Аверин

— То есть Вы хотите сказать, что в этом случае неверие — не от избытка образования как раз, а от недостатка этого самого образования, но в глубинном смысле?

Протоиерей Х. Хилл

— Нет, я не сказал бы, что это... Но как бы остановиться на этом — «у меня есть образование», невозможно. Человек может такие вещи говорить, и искренне сказать, что «да, я образован, мне не нужно Ваше, как Вы говорите, мракобесие», а через год какие... могут быть такие события жизни...

Т. Ларсен

— Обстоятельства...

Протоиерей Х. Хилл

— ...обстоятельства жизни, которые как бы толкают его на некую такую переоценку. А «переоценка» по-гречески — это «метанойя», что значит, конечно, «покаяние».

Т. Ларсен

— Продолжим разговор с нашим гостем протоиереем Христофором Хиллом через пару минут. Оставайтесь на «Радио «Вера».

Вы слушаете «Радио «Вера», в студии Тута Ларсен, Владимир Аверин и наш гость протоиерей Христофор Хилл. Вот Вы сказали о том, что все-таки образование — это не гарантия того, что человек интеллектуально развитый при этом может быть достаточно развит духовно. Меня это тоже, кстати, поражает. Я не помню, говорила я об этом или нет. Тут если... Очень большое количество моих знакомых, которые отрицают вообще даже не религию — религию все отрицают почти, вся интеллигенция... (Смеется.) Но когда... «Бог есть, но вот у меня с Ним свои отношения» — это одна тема, а другая тема — «Бога нет, я атеист». И меня всегда поражает, что эти люди действительно достаточно невежественны в плане именно вот духовного интеллекта и образования. Если бы этот человек сказал: «Я прочел всю Библию, знаю наизусть Евангелия, я читал Псалтырь, я читал святых отцов, я читал историю Церкви, апологетику, я вот не знаю, там... от и до знаю литургику, я изучил вопрос абсолютно весь, целиком и полностью, со всех сторон, и да — я отрицаю, и после этого — да, я считаю, что все равно Вашего Бога нет». Тогда бы я, может быть, сказала: «О'кей, я уважаю твою точку зрения, потому что она хотя бы какой-то... наполнена знанием».

В. Аверин

— «Ты прошел весь путь, который мог пройти».

Т. Ларсен

— Да, да. Но, как правило, ведь это говорят люди, которые вообще ничего не знают ни о чем! Которые, ну, может быть, Евангелие прочли, но ничего тоже не поняли в нем, или прочли его как-то перед сном в полузабытьи... Ну, не знаю, как. Ну, просто как художественную литературу.

Протоиерей Х. Хилл

— Да, Вы знаете, конечно, там, читать Евангелие, Библию от начала до конца — замечательно, и знать литургику, Божественную литургию от начала до конца — замечательно. Но недостаточно знать. Это хорошо, когда человек знает, конечно, и даже я очень приветствую, но Литургия — это не что-то такое, которое вот...

Т. Ларсен

— ...не наука.

Протоиерей Х. Хилл

— ...не предмет для изучения, а это все-таки то, чем молится Церковь, именно как Церковь. Само слово «литургия» обозначает «общественное дело», «общее служение» — «вместе», то есть. То же самое с чтением Библии. Конечно, можно читать Священное Писание с разных точек зрения. Как историю — тоже дает много. Как поэзию — тоже дает много. Как филолог, можно читать Евангелие и Библию. Это тоже дает много. Но, опять же, вот возвращаясь к владыке Антонию. Он говорил, что чтение Священного Писания — это может считаться своего рода церковным таинством. То есть это встреча с Богом. И естественно, что это зависит от внутреннего расположения человека читающего Священное Писание. Если человек читает Евангелие как биографию Иисуса Христа, это мало чего ему дает. А если он читает с открытым умом, как голос Божий, Божественный голос, Слово Божие, воплощенное во Христе, тогда, может быть, он что-то слышит — что-то другое.

Т. Ларсен

— А от чего это зависит и от кого? Это зависит от человека? Это человек должен как-то максимально, не знаю, отключить свое сознание, свое «я», «эго», расслабиться, как-то, не знаю, там, опять же, ум свой «умалить» и читать открытым сердцем, или наоборот? Или это просто кому-то повезло?

В. Аверин

— Или это не зависит от человека?

Т. Ларсен

— Да, кому-то повезло?..

Протоиерей Х. Хилл

— Отключить ум я не рекомендую.

(Смеются.)

Т. Ларсен

— Ну, потому что у нас бывают в гостях когда священники, и, там, он говорит, один рассказывал наш гость: «Я вот в 14 лет первый раз прочел Евангелие, меня как молнией пронзило, и вот все — и с тех пор я понял, что у меня только один путь — служить...»

В. Аверин

— А мы сидим и завидуем: «Вот повезло человеку!»

Т. Ларсен

— Да, да! А мы сидим и завидуем, потому что — да, у нас вовсе не так все это просто. И у большинства людей этого не происходит. Действительно, ты читаешь Евангелие каждый... ну, как минимум, раз в год, а все равно каждый раз открываешь для себя что-то новое, а иногда не открываешь. Или вот молишься, там... Я не знаю, я тоже все время на себя переношу примеры, потому что они такие очень простые. Когда я родила старшего сына, и у меня были проблемы с грудным вскармливанием, мне очень помогала молитва перед иконой Божьей Матери Млекопитательницы. Прямо вот я читаю — и прямо вот приходит молоко, я прямо чувствую. А сейчас вот, в третий раз, читаю — и у меня нету этого чувства. И хотя мне тоже не помешала бы помощь и поддержка... (Смеется.) Но я не могу найти в себе... У меня как-то вот, видимо, какой-то сейчас такой период, когда, может быть, мои ржавые провода стали еще более ржавыми. Не работает душа, не открывается как надо, как следует. Притом, что я считаю себя человеком воцерковленным, десять лет в храм хожу по воскресеньям, и молюсь, и исповедуюсь, и причащаюсь достаточно часто, и дети мои в храме. Как же быть человеку, который вот еще вообще даже близко не подошел к этому пути и дверь храма не переступил? Получается, что у него вообще нет шансов? Он так и будет читать Евангелие, как Вы сказали...

В. Аверин

— ...как биографию...

Т. Ларсен

— ...как биографию Иисуса Христа?

Протоиерей Х. Хилл

— Нет, нет. Потому что, как я... Я повторяю, что все-таки обстоятельства жизни иногда настраивают человека по-другому. Он читал Евангелие, скажем, в 2014 году — ничего ему не дает, а в 2015 году жизнь так у него изменилась, у этого человека читающего, что он открывает для себя кое-что в Евангелии.

Т. Ларсен

— Но тогда получается, что...

Протоиерей Х. Хилл

— У нас там вот очень разные пути к Церкви.

Т. Ларсен

— Но тогда получается, что человек должен получить по голове, чтобы у него как-то поменялось?

Протоиерей Х. Хилл

— Нет. Что значит «получить по голове»?

Т. Ларсен

— Ну, как? Ну, за...

Протоиерей Х. Хилл

— А может быть, это какая-то радость великая, которая у него получилась в жизни, и от чувства благодарности, благодарения он приходит к Богу?

В. Аверин

— Знаете, есть такой... ну, то есть роман Войнич «Овод», все знают. Есть советский фильм «Овод» — может быть, Вы его не видели, может быть, видели... Там, когда, в конце концов, казнь Овода, его биологический отец, священник католической церкви, воздевает руки к небу и кричит: «Где ты, Бог? Нет Тебя!» И когда я смотрел этот фильм мальчиком, в советское время, ну, на фоне всего того, что, значит, мне говорили, для меня это было еще одно доказательство того, что Бога нет, что называется. А тут случайно совершенно недавно я пересмотрел — гениальный совершенно актер, такой Симонов, Николай Симонов — может быть, не все его теперь помнят. Вот он совершенно... Он знал, про что. Вот когда величайшую трагедию человеческую, когда человек падает от несчастий, от трагедии в безверие. С другой стороны, я тоже все время слышу рефрен — вот это «дать по голове». Когда человек находится на пороге смерти, когда он переживает за кого-то близкого...

Т. Ларсен

— Когда близкие заболели...

В. Аверин

— Вот тогда вот душа открывается Богу. И многие — ну, тоже я от многих слышу: «Вот когда прижмет, так тогда ты поверишь!»

Т. Ларсен

— Даже кто-то говорил, опять же, из отцов современных, что нынче человек только скорбями может спастись, потому что настолько мы все не готовы к вере, ну, так с детства нас духовно не воспитывают, что вот, действительно, пока не происходит какая-то беда, то мы, в общем, и не открываемся.

В. Аверин

— Ну вот это — ну, что же, одна возможность. А другая возможность — вот до такой степени тоже скорбеть, что отречься от того, во что всю жизнь верил. И вот скорби — не рецепт, что называется. И опять, вот Татьяна говорит: что такое должно приключиться у человека, чтобы, читая Евангелие, до него дошло? Что тогда зависит от?.. Что должно быть в человеке, который сталкивается с невероятной скорбью и один вдруг обретает Бога, а другой отрекается? Вот от чего это зависит?

Протоиерей Х. Хилл

— Ну, мы сейчас, например, немножко схематично.

В. Аверин

— Конечно.

Протоиерей Х. Хилл

— Все-таки люди — это...

Т. Ларсен

— ...уникальная история каждого.

Протоиерей Х. Хилл

— ...уникальные, да.

В. Аверин

— У каждого свое, да.

Протоиерей Х. Хилл

— Да. Я встречал и исповедовал очень многих людей. И в хосписе, где я служил, в храме при хосписе, я исповедую людей, которые уже приближаются к концу своей земной жизни.

В. Аверин

— И знают об этом.

Протоиерей Х. Хилл

— Да, и знают об этом, да. И одинаковых жизней я никогда не встречал. У каждого человека есть своя уникальная жизнь. Один из английских поэтов, по-моему, Колридж, сказал, что можно остановить любого человека на улице, попросить его рассказать о себе, и можно потом было написать целый роман об этом человеке. И это правда. У каждого человека есть своя история, свой путь, своя судьба и так далее. И рассуждать о том, что должно происходить с человеком для того, чтобы он поверил в Бога, я думаю, что немножко это пустое занятие.

В. Аверин

— Нет, ну, я спрашиваю, зная, почему. Потому что вот «молнией меня не пронзило», и от этого... не знаю... зависть отчасти, обида — «а что же, Вы всех выбрали, а меня не выбрали, что называется, не привели?» И поэтому эти вопросы — не пустые для меня, например. Значит, я где-то виноват? Я что-то пропустил? Я не увидел возможности, я не услышал, когда мне говорилось? И, в общем, тоже уже какая-то часть жизни прожита, уже борода седая. И начинаешь правда думать об этом: а может быть, тебе уже, там, триста раз сказали, а ты просто вот глухой такой камень, ничего не слышишь? Ну, тогда ты... ну, и тогда, действительно, в бездну отчаянья периодически падаешь.

Протоиерей Х. Хилл

— Угу. Не знаю. Мне трудно отвечать на Ваш вопрос.

В. Аверин

— А вот эти люди в хосписе, Вы говорите. Вы служили... Ну, то есть видели их довольно много. Вот на пороге смерти уже, все на пороге смерти. И есть те, которые не приходят к Богу в этой ситуации, не верят?

Протоиерей Х. Хилл

— Есть и, конечно, люди, которые уходят из жизни неверующими. И это иногда... и это часто сознательный выбор такой. Ну, а человек, который мне говорит, что вот «да, мы были так воспитаны», это я часто слышу — что «мы так были воспитаны, не в вере, сознательно в атеизме и так далее. Вот Вы видите, там был предмет, там был, по крайней мере, в вузах — это научный атеизм. Насколько это «научный», да...

В. Аверин

— Да, да, да.

Т. Ларсен

— В школе — обществоведение было.

В. Аверин

— Я (нрзб.) проходил.

Протоиерей Х. Хилл

— Насколько это научный, конечно, это вопрос. Но да... Но чувствуется у человека, что он хотел бы верить, что какое-то стремление есть. А иногда выражать это словами человек не может. То есть, есть какое-то движение внутреннее, есть в человеке, но он просто не может это выражать словами. А иногда вот слова — наши человеческие слова — недостаточны для того, чтобы выражать то, что происходит внутри у нас. И судить человека за то, что он не мог, там, верить, и ставить ему в вину из-за этого, я думаю, что это и жестко, и жестоко, не по-христиански.

В. Аверин

— Не-не, ни в коем случае. Ни в коем случае не судить. Это просто вот попытка понять, почему...

Т. Ларсен

— А мне вот очень интересно, кстати... Вы сказали о том, что очень многие взрослые люди, которые выросли и большую часть жизни прожили в Советском Союзе, они говорят: «Нас не учили верить в Бога, нас учили тому, что Бога нет». Но вот, например, взять любое так называемое цивилизованное общество. В Великобритании — там нету научного атеизма, допустим. Но ведь там нету и какого-то такого настойчивого религиозного воспитания тоже, да? Да, вот есть храмы, есть такие, есть сякие, есть секты, есть общины, есть нью-эйдж — куда хочешь, туда и притуляйся.

Протоиерей Х. Хилл

— Да, выбор по каталогу (нрзб.).

Т. Ларсен

— Да. И, по большому счету ведь, у западного человека — у него ничуть не больше выбора, чем было... чем у советского человека, да? Потому что у нас не было совсем веры, а там было ее столько, что тоже непонятно, куда идти и какому богу верить.

Протоиерей Х. Хилл

— Я не сказал бы, что ситуация одинаковая. Есть одна кардинальная разница — что если человек верил, скажем, в Великобритании, что он ходит в церковь — в католическую, англиканскую, православную — лет 30 назад никто не будет увольнять его с работы за это, никто не будет его выгонять из университета за это. А все-таки в Советском Союзе — там сознательно верить, сознательно пытаться жить со своей верой в Бога в то время было дело непростое, и в чем-то это был подвиг. Потому что все-таки вера — это, получается, определенной ценой.

В. Аверин

— Иногда это и привлекает. Иногда это и привлекает.

Т. Ларсен

— Да, иногда это и есть главная причина.

В. Аверин

— Потому что ты идешь через сопротивление. А вот Вы сами сказали — «а тут по каталогу», и ничего не привлекаешь. Потому что, ну, вроде, все картинки яркие... равно яркие, да. У тебя есть этот каталог — ну, и все, пролистал, и нигде ничего не коснулось. А когда тебе надо...

Т. Ларсен

— И поехал медитировать в Непал.

В. Аверин

— ...определяться, или, там, когда надо было в Пасхальную ночь прийти, и ты знал, что стоит бригада комсомольцев твоего университета и записывает фамилии, и чем это закончится, ты не знаешь, очень все это...

Протоиерей Х. Хилл

— Да. Может быть.

В. Аверин

— О, как это вот дает драйв для того, чтобы там появиться! Потому что все равно есть молодой адреналин, и в этом он тоже проявляется.

Т. Ларсен

— А Вы откуда знаете? Вы?..

Протоиерей Х. Хилл

— Когда я учился, в 80-е годы, в советские времена в России...

Т. Ларсен

— Вы тогда уже были воцерковленным христианином, да?

Протоиерей Х. Хилл

— Да. Да. Я видел, как окружали церкви. Там на Пасхальную ночь стояли комсомольцы, проверяли. Все это я видел своими глазами.

Т. Ларсен

— А Вы не попадали там в какие-нибудь передряги?

В. Аверин

— Гражданину Великобритании можно было, да. (Смеется.)

Протоиерей Х. Хилл

— Ну, это... Нет, ну, если показывать свой паспорт и так далее... Конечно, и пропускали. Но я очень почитаю и тех людей в то время, которые все-таки ходили в церковь, когда это имело определенный риск. Вот. А сейчас, когда можно свободно говорить о своей вере и так далее, это, конечно, замечательно. Но какой ценой сейчас можно свободно говорить?

Т. Ларсен

— Вы слушаете программу «Светлый вечер». У нас в гостях протоиерей Христофор Хилл. Продолжим разговор. Что Вы имели в виду, когда сказали, что вот сейчас можно о своей вере говорить, но какой ценой? Сейчас тоже это не так просто, получается, как в советские времена?

Протоиерей Х. Хилл

— Просто. А то мы не сидели бы здесь. (Смеется.)

В. Аверин

— Нет, а тогда что значит «какой ценой»?

Протоиерей Х. Хилл

— Ну, все-таки предыдущее поколение верующих людей — все-таки это они подготовили там почву для нынешнего поколения. Это смена поколения. А, увы, память короткая у человека. Многие или не помнят, или не хотят помнить...

В. Аверин

— Не хотят.

Протоиерей Х. Хилл

— ...как было лет 25 назад, 30 назад. А я помню, как было сложно, и как могло бы быть весьма неприятно для людей в Советском Союзе, русских людей, исповедовать свою веру. Сейчас вот легко исповедовать свою веру в одном отношении — что можно свободно об этом говорить, никто не будет выгонять тебя с места работы, из университета, там, и так далее, и тому подобное.

Т. Ларсен

— Но в определенном... Но в определенных кругах ты все равно прослывешь, ну, как минимум, чудаком. А как максимум...

Протоиерей Х. Хилл

— Ну, это не страшно.

В. Аверин

— (Смеется.) Вы знаете, вот я думаю...

Протоиерей Х. Хилл

— Страшно — это когда есть угроза ареста и погибели, там, в какой-то далекой...

В. Аверин

— Ну, это тоже — кому что страшно. Ну, еще одна вещь. Я прошу прощения, тоже хотел бы... Может быть, я прав, а может быть, нет. Сейчас вот Вы вдвоем мне скажете... Когда это запрещено, тогда каждое слово, каждое слово из Евангелия воспринималось как откровение. Потому что нигде этого не звучало. И когда ты это все-таки получал в руки, то все равно, поверил ты — не поверил, вошел ты в церковь, нет, но, прочтя этот текст, ты не мог остаться равнодушным. Каждое слово — как откровение. Когда сегодня есть радио, есть по телевизору, есть общий фон, иногда возникает такое ощущение, когда человек говорит Слово Божие, что он говорит банальности. Ну, уже вот, знаете, «Волга впадает в Каспийское море». Я уже это слышал вчера, и завтра услышу, и из утюга уже это все несется, и вот именно потому, что, как будто бы, этого много, это перестало пронзать. Это перестало пронзать человека так, как это пронзает в ситуации запрета. Я опять возвращаюсь к тому: так тогда, может быть, когда есть запреты, когда есть какие-то ограничения, когда есть неурядицы, когда есть вот все, вроде бы, против этого, может быть, оно и лучше?

Т. Ларсен

— Ценнее.

В. Аверин

— Потому что тогда действительно как молния, тогда действительно пронзает.

Протоиерей Х. Хилл

— Опять же вот, это немножко...

В. Аверин

— Опять схема, я понимаю.

Протоиерей Х. Хилл

— «Или — или», и я не согласен с этим.

В. Аверин

— Правда посередине, наверное.

Протоиерей Х. Хилл

— Вот один из святых — по-моему, если память не изменяет, преподобный Исаак Сирин — сказал, что безмолвие — это таинство будущего века. А безмолвие, молчание — это тоже имеет некую такую ценность. Мы живем в цивилизации, в которой (нрзб.), где слово — везде.

Т. Ларсен

— Слушайте, ну... «Безмолвие — таинство будущего века» — это звучит абсолютно как откровение сейчас. Потому что тот, кто сейчас найдет в себе возможность быть безмолвным хоть чуть-чуть, он действительно...

В. Аверин

— Да. Самая большая потребность и самая большая невозможность, скажут, сегодня безмолвие.

Протоиерей Х. Хилл

— Ну, да. Все считают, что надо что-то говорить и...

Т. Ларсен

— ...как-то себя выражать.

Протоиерей Х. Хилл

— Да. А, увы, это... Ну, не знаю, как «увы», но этому способствует, там, вот развитие, разные технологии, там, соцсети и так далее. Как будто бы человек не может быть наедине с самим собой. Я не говорю уже — наедине с Богом, а наедине с самим собой. Он должен быть подключен к общению. А общение, конечно, подразумевает, что надо говорить, и «слова, слова, слова», как сказал Шекспир. Он давно уже понял, что есть только «слова, слова, слова». Божественные слова, конечно — замечательно. А человеческие слова — они иногда вот теряют свою ценность, свое значение, свой смысл при постоянном повторении этих слов.

В. Аверин

— А Вы чувствуете себя миссионером? Иногда, отчасти, всегда? Миссионером здесь, в России?

Протоиерей Х. Хилл

— Миссионером? Кому?

В. Аверин

— Ну, для людей. Для людей. Ну, обращение в веру, да. Ну, слово «пропаганда», конечно, совершенно отвратительное...

Протоиерей Х. Хилл

— Нет, я не люблю это слово.

В. Аверин

— Я тоже не люблю это слово. Но, во всяком случае, вот для таких людей, которые еще вне Церкви, донести Слово Божие?

Протоиерей Х. Хилл

— Будучи священником, конечно, я должен быть частью этой церковной миссии. Назвать себя миссионером — немножечко так вот громко звучит. Но любой священник, я думаю, должен быть там, где люди ищут, задают вопросы, и он должен как-то пытаться отвечать на эти вопросы. Но при этом — я для себя так считаю, по крайней мере — иногда ответ такой немножко банальный, но ответ на некоторые вопросы просто я не знаю. Священник — это не оракул.

В. Аверин

— (Нрзб.) честный, очень честный.

Протоиерей Х. Хилл

— Это... Священник — это не оракул. И бывают такие моменты, когда подходит человек совершенно незнакомый, подходит на исповедь или просто так беседовать со священником, вот, и рассказывает о своей жизни. Да, я внимательно слушаю. И спрашивает человек: «Как мне быть?» Ну, я знаю человека буквально десять минут. Мне трудно сказать, как Вам быть в какой-то конкретной ситуации, потому что я не знаю, там, всех обстоятельств жизни человека. Для того, чтобы какой-то обоснованный совет давать, надо... Ну, священник должен быть как садовник — он должен смотреть на растения, на цветы, но он должен знать, в какой почве они растут, и сколько поливать, и так далее. И это очень по-разному. А не зная этого, не зная человека, этот цветок, эти советы могут быть, хотя формально правильные, они могут быть немножко (нрзб.).

В. Аверин

— А вот универсальный такой совет — «молись!» — не проходит?

Протоиерей Х. Хилл

— (Смеется.)

Т. Ларсен

— И кайся! «Молись и кайся!»

В. Аверин

— Да, «Молись, кайся и постись!» Да, да.

Протоиерей Х. Хилл

— Да, да.

В. Аверин

— Нет?

Протоиерей Х. Хилл

— И слушайте «Радио «Веру».

(Смеются.)

Т. Ларсен

— Я хотела, кстати, вопрос Володин про миссионерство расширить. А если бы Вы сейчас отправились служить, например, туда же, в Великобританию, Вы бы там, наверное, были все-таки миссионером таким? Потому что Вы бы несли православную веру туда, где она не является доминирующей. Или нет?

Протоиерей Х. Хилл

— М-м... Возвращаемся к владыке Антонию. Опять же, мы не проповедуем православную веру — мы проповедуем Христа. А как проповедовать Христа? Не только словом, но и своей жизнью. Вот. Если человек там, его жизнь в разрезе как бы не соответствует жизни христианина, последователя Христа, он может бесконечно говорить о Христе, о Церкви, о православии и так далее — люди не поверят. Люди чувствуют, когда фальшь такая вот. А иногда самая такая эффективная проповедь — это безмолвная проповедь, действиями, а не словами.

Т. Ларсен

— Я очень хотела бы немножечко порасспрашивать Вас об Американской Православной церкви в России, вообще о Зарубежной Православной церкви в России. Вы говорите о том, что...

Протоиерей Х. Хилл

— А можно здесь одно уточнение? Что Русская Зарубежная церковь и Православная церковь в Америке — это разные автокефальные церкви.

Т. Ларсен

— Разные.

Протоиерей Х. Хилл

— Русская Зарубежная церковь является автономной частью Русской поместной Православной церкви Московского патриархата.

Т. Ларсен

— Так?

Протоиерей Х. Хилл

— А Православная церковь Америки по своим традициям, обычаям и так далее имеет свои корни, конечно, в Русской церкви, но она отдельно, она является отдельной автокефальной поместной церковью в полном евхаристическом общении с другими поместными церквями.

Т. Ларсен

— То есть у Американской?..

Протоиерей Х. Хилл

— Это не частная зарубежная церковь.

Т. Ларсен

— У Американской Православной церкви свой патриарх, получается?

Протоиерей Х. Хилл

— Предстоятель есть — митрополит Тихон.

Т. Ларсен

— Предстоятель свой.

Протоиерей Х. Хилл

— Да, Вашингтонский. А его полный титул — это Его Блаженство Тихон, архиепископ Вашингтонский и митрополит всей Америки и Канады.

Т. Ларсен

— Очень интересно — просто Вы сказали, что когда Вам предложили стать священником Американской Православной церкви, то...

Протоиерей Х. Хилл

— Можно еще одно уточнение?

Т. Ларсен

— Да!

В. Аверин

— Православная церковь в Америке...

Протоиерей Х. Хилл

— Православная церковь в Америке.

Т. Ларсен

— Да, извините! Православная церковь в Америке! Фу, запуталась! Вот. ...то обязательным условием было, чтобы священник знал английский язык.

Протоиерей Х. Хилл

— Да.

Т. Ларсен

— Получается, что это все-таки церковь для иностранцев в России? Служат же на старославянском, или нет?

Протоиерей Х. Хилл

— Да. Практика такая, что раз в месяц — богослужение на английском языке полностью. Остальные богослужения — преимущественно на церковнославянском, может быть, одна (нрзб.) на английском, может быть, чтение Священного Писания — и на церковнославянском, и на английском.

Т. Ларсен

— И проповедь на английском?

Протоиерей Х. Хилл

— И проповедь, преимущественно, на русском.

Т. Ларсен

— На русском?

Протоиерей Х. Хилл

— На русском, да.

В. Аверин

— А исповедь?

Т. Ларсен

— Ха-ха-ха!

Протоиерей Х. Хилл

— Зависит от национальности исповедующегося. (Смеется.)

В. Аверин

— А скажите, пожалуйста, все-таки вот эта Православная церковь в Америке — это церковь русской диаспоры, которая там живет, в Америке, или это — ну, для этих... для коренных американцев, для всех?

Протоиерей Х. Хилл

— Для всех, как и любая церковь! Любая поместная церковь православная — для всех. Не может сказать...

В. Аверин

— Ну по факту?

Протоиерей Х. Хилл

— По факту? Ну, исторически так сложилось, что православие появилось на Американском континенте в Аляске, когда Аляска была частью Российской империи. А было время, когда все православные христиане Америки были в одной юрисдикции — это было в Русской церкви. И у патриарха Тихона, тогда епископа Тихона, будущего патриарха, было такое видение вот Православной церкви на Американском континенте — что это должна быть единая автокефальная поместная церковь. С точки зрения фразеологии, это все очень канонично, и так и должно быть. Исторически по-другому сложилось после 1917 года. Увы, Церковь как бы разделилась на разные такие... по разным этническим признакам, можно так сказать. Осталась русская митрополия. В составе русской митрополии были люди из Австро-Венгерской империи. Это Западная Украина... Из них было немало людей, у которых предшественники, предки были в Греко-католической церкви, которые потом перешли в православие в XIX веке. Были потом, конечно, после революции, потом после Второй мировой войны. Там были и вторая... первая, потом вторая волна эмиграции. И дети эмигрантов, конечно, в первую очередь начали говорить на английском языке. У них русский стал вторым языком. А кое-где богослужение отражало эту специфику — у кого на русском, у кого на английском языке, и так далее. А в результате в 60-е годы были переговоры с Московским патриархатом, и они получили (то есть Американская церковь)... Русская митрополия получила вот статус автокефальной церкви с названием «Православная церковь Америки».

Т. Ларсен

— Ну, в принципе, как я понимаю, для Вас, как для православного священника, это ничего не меняет? Все обстоятельства, все литургическое служение — все, в общем, то же самое, да? Просто, скажем так... Просто другой... ну, как сказать? Другой род войск. А в принципе, армия все та же! (Смеется.)

Протоиерей Х. Хилл

— Ну, возможно.

В. Аверин

— Образы, конечно, у тебя!

Протоиерей Х. Хилл

— Ну, все-таки, хотя...

Т. Ларсен

— Ну, была авиация — стала, там, не знаю... кавалерия. (Смеется.)

Протоиерей Х. Хилл

— Хотя Православная церковь Америки открыта для всех... Она открыта для всех, но все-таки ее корни — в русской православной традиции, а не в греческой. Хотя кое-где можно наблюдать и какие-то греческие литургические практики. Например, накануне большого праздника у них вечерня вечером и утреня утром, а не всенощное бдение, как положено в русской традиции. Но, в основном, там практика русская, только на английском языке.

Т. Ларсен

— Ой, как интересно!

Протоиерей Х. Хилл

— Я должен сказать, кстати, что из всех разных православных традиций — там, русская, арабская, греческая, румынская и так далее — самая подходящая для английского языка — это именно русская.

Т. Ларсен

— Правда?

Протоиерей Х. Хилл

— Да.

В. Аверин

— Почему?

Протоиерей Х. Хилл

— Потому что там вот русские церковные песнопения, например, пение, да? — очень легко как бы подстраивается под английский язык.

В. Аверин

— Универсальный ключ все-таки, да?

Протоиерей Х. Хилл

— Очень легко. Очень легко, да.

Т. Ларсен

— Спасибо огромное! У нас в гостях сегодня был священник храма Святой Великомученицы Екатерины в Москве на Большой Ордынке подворья Православной церкви в Америке протоиерей Христофор Хилл, английский...

В. Аверин

— ...человек...

Т. Ларсен

— ...человек в русском православии с тысяча девятьсот...

Протоиерей Х. Хилл

— ...девяносто четвертого года.

Т. Ларсен

— В 1994 году?

Протоиерей Х. Хилл

— Ну, не в русском православии...

Т. Ларсен

— В священстве, да.

Протоиерей Х. Хилл

— А, так в священстве — с 1994, да.

Т. Ларсен

— Да. А в православии...

Протоиерей Х. Хилл

— Э-э... С 1985-го.

Т. Ларсен

— Вот.

В. Аверин

— Спасибо Вам большое за разговор! Приходите к нам еще. У нас вопросов много осталось за рамками...

Т. Ларсен

— ...а времени не хватает.

В. Аверин

— А времени не хватает.

Протоиерей Х. Хилл

— Ну, спасибо за приглашение!

Т. Ларсен

— Спасибо!

Другие программы

Духовные этюды

27 июня. «Летучие рыбы»

Скачать

Фото: John Cobb/Unsplash

Широко раскрываются глаза от радостного изумления при виде длинных серебристо-золотых океанических рыб, которые, кажется, не хуже птиц умеют парить над водой, с великой скоростью пересекая воздушное пространство, чтобы вновь скрыться затем в голубой пучине. Каких только чудес ни таит в себе море-океан, балуя нас подобной экзотикой! Не скроем, что для людей мiра сего, погружённых в удовлетворение своих страстных похотений, истинный христианин, совершенно чуждый греховных привычек и обычаев, иногда кажется такой «летучей рыбой», парящий над мутными волнами житейского моря.

Автор: Протоиерей Артемий Владимиров

Все выпуски программы Духовные этюды

Читать полностью

Другие программы

Частное мнение

Красота души. Виктория Галкина

Скачать

Было тихое, солнечное утро. Я встала пораньше, чтобы успеть собраться не спеша. Стою у зеркала, расчёсываю волосы — они сегодня такие послушные, красиво блестят на солнце... Меня радует то, как я выгляжу. Хорошо! И вдруг ловлю себя на мысли: «А если завтра не будет такого блеска в волосах, если появятся синяки под глазами — я стану хуже? Пропадет радость?»

И вспомнились слова батюшки, которые он как-то сказал после исповеди: «Красота — дар Божий, а не твоя личная заслуга. Благодари за неё Творца, но не превозносись. Ибо всё преходяще: и молодость, и свежесть, и блеск глаз».

А ведь правда! Сколько раз я расстраивалась из‑за какой‑то мелочи во внешности! То причёска не та, то платье не сидит. Из‑за этого могла целый день ходить хмурой, раздражённой. А стоит оно того?

В прошлом году я поехала в монастырь на послушание. Там одна матушка, совсем старенькая, с морщинистым лицом и седыми прядями, выбивающимися из-под платка, улыбнулась мне так тепло, так светло... И я поняла: вот она — настоящая красота. Не в гладком лице и не в модной одежде, а в этом свете, который идёт изнутри. В её глазах было столько доброты, столько любви, что рядом с ней становилось спокойно и радостно.

Теперь, когда ловлю себя на самолюбовании, делаю так: подхожу к окну, смотрю на деревья, на небо, вдыхаю глубоко и говорю про себя: «Благодарю, Господи, что дал мне эту внешность. Но помоги мне не зацикливаться на ней, а думать о том, как я могу послужить Тебе и ближним».

Однажды я прочитала у святителя Иоанна Златоуста: «Красота тела без красоты души есть цветок без запаха». Я представила себе розу — пышную, алую, идеальную, но без аромата. Да, она красива, но что в ней останется, если убрать запах? А потом представила скромный полевой цветок, который пахнет мёдом и солнцем. Он может быть не таким эффектным, но он живой, он радует сердце.

Так и с людьми. Можно быть внешне идеальной, но если внутри — пустота или гордыня, то эта красота не согреет никого. А можно с морщинками вокруг глаз от частых улыбок, с руками, загрубевшими от работы, и при этом светиться такой любовью, что люди будут тянуться к тебе, как к солнцу.

Красота — это хорошо, это Божий дар. Но важно помнить, что она дана не для самолюбования, а чтобы через неё светилась любовь к Богу и ближним.

Автор: Виктория Галкина

Все выпуски программы Частное мнение

Читать полностью

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 28 июня (вечер 27 июня) 2026г.

Неде́ля 4-я по Пятидеся́тнице.

Прор. Амо́са.

Глас 3.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре:

Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́ Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Ему́.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва, и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 3:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры воскресные, глас 3:

На 10. Стих: Изведи́ из темни́цы ду́шу мою́,// испове́датися и́мени Твоему́.

Стихира: Твои́м Кресто́м, Христе́ Спа́се,/ сме́рти держа́ва разруши́ся,/ и диа́воля пре́лесть упраздни́ся,/ род же челове́ческий, ве́рою спаса́емый,// песнь Тебе́ всегда́ прино́сит.

Стих: Мене́ ждут пра́ведницы,// до́ндеже возда́си мне.

Стихира: Просвети́шася вся́ческая/ Воскресе́нием Твои́м, Го́споди,/ и рай па́ки отве́рзеся,/ вся же тварь восхваля́ющи Тя,// песнь Тебе́ всегда́ прино́сит.

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Сла́влю Отца́ и Сы́на си́лу,/ и Свята́го Ду́ха пою́ власть,/ неразде́льное, несозда́нное Божество́,/ Тро́ицу Единосу́щную,// ца́рствующую в век ве́ка.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: Кресту́ Твоему́ честно́му покланя́емся, Христе́,/ и Воскресе́ние Твое́ пое́м и сла́вим.// Ра́ною бо Твое́ю мы вси исцеле́хом.

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: Пое́м Спа́са от Де́вы вопло́щшагося./ Нас бо ра́ди распя́тся,/ и в тре́тий день воскре́се,// да́руя нам ве́лию ми́лость.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

Стихира: Су́щим во а́де сшед Христо́с благовести́:/ дерза́йте, глаго́ля, ны́не победи́х,/ Аз есмь Воскресе́ние, Аз вы возведу́,// разруши́в сме́ртная врата́.

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Недосто́йно стоя́ще в пречи́стом дому́ Твое́м,/ вече́рнюю песнь возсыла́ем,/ из глубины́ взыва́юще, Христе́ Бо́же:/ просвети́вый мир тридне́вным воскресе́нием Твои́м,// изми́ лю́ди Твоя́ от руки́ враго́в Твои́х, Человеколю́бче.

Стихиры прор. Амо́са, глас 2, подобен: «Егда́ от Дре́ва...»:

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

Стихира: Обре́те духо́вная заря́ твоего́ ума́, проро́че,/ чистоту́, сия́ющую, я́коже зерца́ло, я́вственно,/ и мир озари́ Богоразу́мия сия́нием блиста́ющую/ и прообразу́ющую Боже́ственных та́ин о́бразы,// благода́ть же, всем челове́ком хотя́щую пода́тися, пречу́дне.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стихира: Уста́ быв Бо́жия,/ нече́стия де́латели я́ве обличи́л еси́,/ судо́м неизбе́жным ты́я осуди́в, пребога́те,/ пра́ведным уче́нием после́дуя/ и Боже́ственным судо́м./ Те́мже прему́дрым твои́м глаго́лом/ ви́дяще возведе́ние, блаже́нне,// пе́сньми досто́йно восхваля́ем тя.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: Престо́лу Влады́чню предстоя́/ и неизрече́нныя и Боже́ственныя сла́вы насыща́емь,/ добро́ты же зря преми́рныя/ и све́та наполня́емь,/ Амо́се Богоглаго́ливе,/ вся, чту́щия тя, ве́рою помина́й,/ сим душе́вное спасе́ние,/ разреше́ния же согреше́ний// всем прося́, Богоприя́тне.

Догматик, глас 3:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Догматик: Ка́ко не диви́мся/ Богому́жному Рождеству́ Твоему́, Пречестна́я?/ Искуше́ния бо му́жескаго не прие́мши, Всенепоро́чная,/ родила́ еси́ без Отца́ Сы́на пло́тию./ Пре́жде век от Отца́ рожде́ннаго без ма́тере,/ ника́коже претерпе́вшаго измене́ния,/ или́ смеше́ния, или́ разделе́ния,/ но обою́ существу́ сво́йство це́ло сохра́ншаго./ Те́мже, Ма́ти Де́во Влады́чице,/ Того́ моли́ спасти́ся душа́м,// правосла́вно Богоро́дицу испове́дающих Тя.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́: (В приходской традиции может опускаться)

Поется стихира храма [1] , затем:

Богородичные стихиры Павла Аморрейского, глас 7, подобен: «Днесь бдит Иу́да...»:

Стихира: Ми́лостива, благопребы́тна мне, Де́во,/ и благопослу́шна яви́ся призыва́ющу Боже́ственную Твою́ благода́ть/ во всех вои́стинну случа́ющих ми ся:/ всю бо наде́жду души́ моея́ возложи́х к Тебе́,/ и во всех упова́ю на Боже́ственный про́мысл Твой,/ Ты и бу́дущия мя сла́вы,// и живота́ Боже́ственнаго сподо́би.

Стихира: У́глие во мне, Богоро́дице, страсте́й мои́х возгоре́шася,/ от гне́ва же и я́рости,/ от пия́нства и блуда́,/ от сребролю́бия и же́стости се́рдца,/ умерщвле́ния лю́таго,/ от уны́ния и смуще́ния,/ от тщесла́вия же и попра́ния со́вестнаго,// от ни́хже изба́ви ду́шу мою́, молю́ся, Влады́чице, и спаси́ мя.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Вси чи́стою со́вестию Богоро́дице припаде́м,/ вопию́ще непреста́нно от среды́ серде́чныя:/ Влады́чице Свята́я, спаси́ всех от гне́ва и озлобле́ния, бед и паде́жей:/ я́ко Тебе́ стяжа́хом сте́ну, и утвержде́ние,// Тобо́ю спаса́еми под кров Твой притека́юще.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день), и всех святы́х. Мо́лим Тя, многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день) и всех святы́х. благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихиры воскресные, глас 3:

Стихира: Стра́стию Твое́ю, Христе́,/ омрачи́вый со́лнце/ и све́том Твоего́ Воскресе́ния,/ просвети́вый вся́ческая,// приими́ на́шу вече́рнюю песнь, Человеколю́бче.

Стих: Госпо́дь воцари́ся,// в ле́поту облече́ся.

Стихира: Живоприе́мное Твое́ воста́ние, Го́споди,/ вселе́нную всю просвети́,/ и Твое́ созда́ние истле́вшее призва́./ Те́мже кля́твы Ада́мовы изме́ншеся, вопие́м:// Всеси́льне Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: И́бо утверди́ вселе́нную,// я́же не подви́жится.

Стихира: Бог сый неизме́нен,/ пло́тию стражда́ измени́лся еси́,/ Его́же тварь не терпя́щи ви́сяща зре́ти,/ стра́хом прекланя́шеся,/ и стеня́щи пое́т Твое́ долготерпе́ние:/ соше́д же во ад, тридне́вен воскре́сл еси́,// жизнь да́руя ми́рови, и ве́лию ми́лость.

Стих: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня,// Го́споди, в долготу́ дний.

Стихира: Да род наш от сме́рти, Христе́, изба́виши,/ смерть претепе́л еси́:/ и тридне́вен из ме́ртвых воскре́с,/ с Собо́ю воскреси́л еси́,/ и́же Тя Бо́га позна́вших:/ и мир просвети́л еси́.// Го́споди, сла́ва Тебе́.

Богородичен воскресный, глас 3:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Богородичен: Без се́мене от Боже́ственнаго Ду́ха,/ во́лею же О́тчею зачала́ еси́ Сы́на Бо́жия,/ от Отца́ без ма́тере пре́жде век су́ща:/ нас же ра́ди, из Тебе́ без отца́ бы́вша,/ пло́тию родила́ еси́,/ и Младе́нца млеко́м пита́ла еси́./ Те́мже не преста́й моли́ти,// изба́витися от бед душа́м на́шим.

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь, глас 4:

Хор: Богоро́дице Де́во, ра́дуйся,/ Благода́тная Мари́е, Госпо́дь с Тобо́ю:/ благослове́на Ты в жена́х/ и благослове́н Плод чре́ва Твоего́,// я́ко Спа́са родила́ еси́ душ на́ших. (Трижды)

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Хор: Благословлю́ Го́спода на вся́кое вре́мя,/ вы́ну хвала́ Его́ во усте́х мои́х./ О Го́споде похва́лится душа́ моя́,/ да услы́шат кро́тции, и возвеселя́тся./ Возвели́чите Го́спода со мно́ю,/ и вознесе́м И́мя Его́ вку́пе./ Взыска́х Го́спода, и услы́ша мя,/ и от всех скорбе́й мои́х изба́ви мя./ Приступи́те к Нему́, и просвети́теся,/ и ли́ца ва́ша не постыдя́тся./ Сей ни́щий воззва́, и Госпо́дь услы́ша и,/ и от всех скорбе́й его́ спасе́ и./ Ополчи́тся А́нгел Госпо́день о́крест боя́щихся Его́,/ и изба́вит их./ Вкуси́те и ви́дите, я́ко благ Госпо́дь:/ блаже́н муж, и́же упова́ет Нань./ Бо́йтеся Го́спода, вси святи́и Его́,/ я́ко несть лише́ния боя́щимся Его́./ Бога́тии обнища́ша и взалка́ша:/ взыска́ющии же Го́спода// не лиша́тся вся́каго бла́га.

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

У́треня

Шестопса́лмие:

Хор: Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия