Поделиться
В нашей студии был настоятель храма святых бессребреников Космы и Дамиана на Маросейке протоиерей Федор Бородин.
Разговор шел о смыслах и особенностях богослужения и Апостольского (2 Кор., IX, 6-11) и Евангельского (Лк., VIII, 5-15) чтений в 18-е воскресенье по Пятидесятнице, о днях памяти святых отцов 7-го Вселенского собора, апостола и евангелиста Луки, преподобного Иоанна Рыльского и о Дмитриевской родительской субботе.
Ведущая: Марина Борисова
М. Борисова
— Добрый вечер, дорогие друзья! В эфире Радио ВЕРА программа «Седмица», в которой мы каждую субботу говорим о смысле и особенностях богослужений наступающего воскресенья и предстоящей недели. С вами Марина Борисова и наш сегодняшний гость — настоятель храма Святых бессребреников Космы и Дамиана на Маросейке, протоиерей Фёдор Бородин.
о. Федор
— Здравствуйте, братья и сестры.
М. Борисова
— И с его помощью мы постараемся разобраться, что ждёт нас в Церкви завтра, в 18-е воскресенье после Пятидесятницы и на предстоящей неделе. Воскресенье у нас такое особое, потому что, помимо того, что это 18-е воскресенье после Пятидесятницы, это ещё и воскресенье, когда празднуется память святых отцов VII Вселенского Собора. Но, как всегда, по традиции, начнём с того, что постараемся вникнуть в смысл наступающего воскресенья, исходя из тех отрывков из Апостольских Посланий и Евангелия, которые прозвучат завтра за Божественной Литургией в храме. Мы услышим отрывок из Второго Послания апостола Павла к Коринфянам из 9-й главы, стихи с 6-го по 11-й. Поскольку это очень короткий отрывок, я позволю себе его прочитать. «При сем скажу: кто сеет скупо, тот скупо и пожнёт; а кто сеет щедро, тот щедро и пожнёт. Каждый уделяй по расположению сердца, и не с огорчением, и не с принуждением; ибо доброхотно дающего любит Бог. Бог же силён обогатить вас всякою благодатью, чтобы вы, всегда и во всём имея всякое довольство, были богаты на всякое доброе дело. как написано: расточил, раздал нищим; правда его пребывает в век. Дающий же семя сеющему и хлеб в пищу подаст обилие посеянному вами и умножит плоды правды вашей, так, чтобы вы всем богаты были и всякую щедрость, которая через нас производит благодарение Богу». Ну, в принципе, прочитав этот отрывок, можно сказать: тут всё понятно, тут всё про милостыню, вот давайте щедро, и будет всё хорошо для вашей души. Но если вспомнить вообще, о чём и зачем писал апостол Павел свои Послания, в особенности эти два Послания к Коринфянам, закрадывается сомнение: а правомерно ли то, что мы всегда стараемся вложить суперсмысл в слова, которые подразумевают абсолютно конкретную проблему? Ведь это же писалось не для того, чтобы быть включённым в каноническое Священное Писание, это писалось конкретным людям, это было просто письмо, и у них действительно была проблема со сбором милостыни для палестинских христиан. Может быть, мы напрасно так углубляем смысл Апостольских Посланий?
о. Федор
— Не могу с вами согласиться. Всё-таки Дух Святой, который участвовал самым главным и первым автором написания Священного Писания всегда, того канона, который мы имеем, Он знал, что войдёт в канон, а что пропадёт. Нам известно, что не все Послания апостола Павла дошли до нас. Вот о том, что они были о конкретной ситуации для конкретных людей, мы про те Послания, наверное, можем так думать. А вот то, что необходимо нам для цельного, правильного представления о христианском устроении церковной жизни или жизни каждого из нас, как христианина, Духом Святым сохранено. И здесь, конечно, речь идёт о сборе средств в богатом очень Коринфе для финансово бедствующих христиан, в основном, Иерусалима, которые были в сложной очень обстановке, на грани гонения долго. И апостол Павел называет их «святыми», вкладывая в это понятие совсем не то, что мы сейчас вкладываем, это люди, которые отделены или выделены из мира для Господа, принадлежат Господу, поэтому для него все христиане — святые. Но вот сбор для святых Иерусалима — это его цель, он о них и заботится, хотя сам сосредоточил свои все основные усилия на христианах и язычниках в других городах, но он учит расширять сердце, принимать в сердце тех братьев и сестёр, которых ты никогда не знал. И в Послании к Коринфянам есть слова апостола Павла, которые я очень люблю, и которые, мне кажется, сказаны конкретно людям, каждому из нас нужно знать. Он говорит: «Уста наши открыты к вам, Коринфяне, сердце наше расширено. Вам не тесно в нас; но в сердцах ваших тесно». И вот человек, который, став христианином, не научился щедро отдавать — это человек с тесным, зажатым сердцем. Поэтому милосердие, прикладное исполнение заповеди о любви к ближнему для апостола Павла чрезвычайно важно, не только для того, чтобы собрать помощь иерусалимлянам-христианам, но прежде всего для того, чтобы стали настоящими глубокими христианами с широким сердцем именно коринфяне, поэтому он об этом так печётся.
М. Борисова
— Но если перевести это на нас, то можем ли мы в полной мере все эти слова использовать в собственной жизни, ведь у нас зачастую совсем другие проблемы? Мы не можем сказать, что большинство прихожан наших православных храмов такие щедрые и скупые.
о. Федор
— Я думаю, что об этом вообще можно не говорить в таком разрезе. Надо говорить о том, что каждый человек, каждый христианин должен обязательно заниматься на регулярной основе каким-то благотворением. Понимаете, это проявление практическое моего конкретно христианства, должен расширять своё сердце через дела, кто как может: кто-то может деньгами помочь, кто-то может пойти приготовить суп, поухаживать за больными, сходить в хоспис, посетить раненых, их сейчас огромное количество в госпиталях. Вы знаете, например, моя дочь со своей одноклассницей при посещении госпиталя взяла с собой гитару, и они пели песни раненым солдатам двенадцать часов. Пока они не обошли все палаты в одном корпусе, их врачи не могли отпустить, потому что солдаты из последних палат слышали, что они поют, и для них было бы огромным огорчением, если бы к ним не пришли и не спели. Но даже если ты не можешь перевязывать раны, ты можешь что-то делать, и это нужно тебе для того, чтобы стать настоящим христианином, и апостол Павел об этом говорит: «кто сеет скупо, тот скупо и пожнёт». Если ты не расширил своё сердце, ты даров Божьих не сможешь много принять, это нужно для тебя, чтобы вмещать щедрые дары Господа. «Расширьте своё сердце» — апостол Павел говорит, и это расширение сердца происходит через то, что ты совершаешь над ним некое насилие: ты принимаешь в него человека, который был тебе чужой, мимо которого, если бы ты не христианин был, ты бы прошёл, но ты понуждаешь себя принимать его в сердце через делание дел любви, которые, может быть, даже идут от ума, и твоё сердце загорается, и это становится уже сердечной необходимостью и для нас, для каждого, участие в приходской жизни, помощь в приходе тем, кто нуждается в твоей помощи. Например, ты преподаватель математики, и зарабатываешь ты преподаванием в школе и репетиторством. А в воскресенье ты можешь приготовить к поступлению в институт ученика из воскресной школы, сына твоих друзей, твоих братьев, и сестёр по храму, и сделать это бесплатно, просто подготовить его, это будет твоё расширение сердца, если ты этого мальчика, мимо которого ты прошёл, он чужой, ты примешь его в сердце. Поэтому это необходимо каждому из нас. В этом смысле частные наставления Священного Писания, они универсальны.
М. Борисова
— Обратимся теперь к отрывку из Евангелия от Луки, 8-я глава, стихи с 5-го по 15-й. Это, я думаю, очень хорошо всем нашим радиослушателям знакомая притча о сеятеле, когда «сеятель вышел сеять семя своё, и птицы небесные поклевали его; иное упало на камень; другое семя упало между тернием, и терние заглушило его; иное упало на добрую землю и принесло большой плод». Но тут, в этом отрывке, есть такая мысль, довольно для меня странная. Вот Спаситель рассказывает притчу. Притчу слушают, в том числе, Его ученики и не понимают её смысла. Но когда они начинают спрашивать, что это означает, Спаситель говорит, что «вам дано знать тайны Царствия Божия, а прочим в притчах; так что они, видя, не видят и слыша, не разумеют». Но ведь ученики-то тоже не разумеют. В чём же разница?
о. Федор
— Наверное, «вам дано» — это о том объяснении, которое Он сейчас им даст. Это, по-моему, единственная притча, которую Он объясняет. Я могу не помнить, но мне кажется, что евангелисты оставили это объяснение специально, чтобы разжевать и положить нам, готовую к употреблению, как птица птенцам в рот, в клюв. И Христос им объясняет, а для других это действует немножко по-другому. Притча — ёмкий запоминающийся образ, ты его запомнил, но не понял, но ты можешь к нему очень много раз и долго возвращаться. И когда ты начинаешь расти духовно или приобретать, в том числе, земной опыт, очень много открывается тебе о том, что ты раньше не понимал. И мы же ведь читаем Евангелие всю жизнь, по кругу все четыре, христиане, и каждый раз для нас что-то может открываться новое, хотя текст будет уже знаком, близко к тексту мы будем знать уже Евангелие, и тем не менее. И притча, она вот пробирается в памяти и остаётся там, а дальше мы пытаемся её переварить.
М. Борисова
— Напоминаю нашим радиослушателям: в эфире Радио ВЕРА, еженедельная субботняя программа «Седмица», в которой мы говорим о смысле и особенностях богослужений наступающего воскресенья и предстоящей недели. С вами Марина Борисова и наш сегодняшний гость — настоятель храма Святых бессребреников Космы и Дамиана на Маросейке, протоиерей Фёдор Бородин. Как я уже сказала, в это воскресенье мы ещё празднуем память святых отцов VII Вселенского Собора. Вообще мы в церковном календаре время от времени встречаем дни памяти отцов разных Вселенских Соборов, и всех вместе тоже, но седьмой, поскольку он посвящён проблеме иконоборчества, стоит как-то отдельно в нашем восприятии, и по разным поводам, не только календарным, вспоминается в проповедях довольно часто, и иногда приходит в голову: а почему, собственно говоря, до сих пор те проблемы, которые решал VII Вселенский Собор, никуда не делись? Ведь на самом деле не просто же одни какие-то безумные люди несколько столетий истребляли изображение и говорили, что это ересь, и сильно преследовали тех, кто с ними был несогласен, а другие готовы были пожертвовать своей жизнью для того, чтобы всё-таки иметь в храме изображения священные, не в этом же дело. Я думаю, что и у одних, и у других изначально были аргументы, которые каждая сторона готова была выслушать и, может быть, даже принять, потому что были ситуации, когда и святые отцы понимали обе стороны, и логику тех, кто говорили, что священное изображение — это, по сути своей, те же идолы, и наоборот — те, кто с трепетом относился к иконам и даже мог воспринять икону святого, как крёстного отца для своих детей. То есть даже святые отцы оценивали эту ситуацию совершенно неоднозначно. Но разве дело только в изображениях?
о. Федор
— Ну, конечно, не только в изображениях. Постановления VII Вселенского Собора подытоживают, подводят черту под всеми богословскими спорами предыдущих Вселенских Соборов, потому что они говорят об истинном вочеловечении Христа. Мы можем писать икону Христа, потому что во время своего земного служения Он был истинным человеком в полноте всей человеческой природы, никак ни в чём не ущемлённый, и именно поэтому мы можем писать Его икону. Но поскольку Бог и человек во Христе неразлучен, по догматическому подтверждению IV Халкидонского Собора, то, изображая Христа по человечеству, мы изображаем Его, в том числе, и по Божеству, и можем поклоняться Ему, как единой Личности от всего нашего сердца. Те, кто начинал и поддерживал в течение многих и многих десятилетий иконоборчество, конечно, имели и политические интересы и причины, это были группы влияния, и борьба с иконопочитанием была против очень существенного, почти партийного такого представления во власти высшего духовенства Православной Церкви, монашествующих, и фактически борьба с иконопочитанием была борьбой со Священным Преданием, потому что под эту гребёнку попадало и очень много чего остального, а Предание — это зафиксированный опыт, в том числе, предыдущих поколений христиан. Не случайно, например, в XVI-XVII веке при протестантских движениях иконы точно так же выбрасывались из храмов, и точно так же заявлялось, и продолжает заявляться о том, что это идол, хотя, если почитать тексты освящения иконы, и тексты постановления VII Вселенского Собора, и полемические произведения в защиту иконопочитания, например, преподобного Иоанна Дамаскина, там постоянно говорится о том, что честь через образ восходит к первообразу, и мы, конечно, не кланяемся доске, краскам, левкасу, и позолоте, но тем не менее, это использовалось. Конечно, ситуация глубже и шире. Конечно, человек склонен уходить от личного предстояния Богу и задачи лично с Ним встречаться, воплощать то, что в 23-м псалме пророк Давид называет «Мы род ищущих лица Бога Иаковлева», то есть личной встречи с Ним, и уходить в какие-то второстепенные вещи, в том числе, в почитание икон. Я могу привести пример из своей практики, когда в храм заходит женщина и говорит: «Где у вас Казанская икона Божьей Матери?» Говорю ей: «Знаете, Казанской нет. Есть Владимирская, есть Феодоровская, вот Тихвинская, вот Смоленская». Она говорит: «Ну как же вы, священник, и не знаете? Мне надо помолиться об исцелении глаз, об этом молятся только Казанской. Как вам не стыдно, вы заканчивали семинарию». Я был молодой тогда, значительно старше меня женщина, говорю: «При всём уважении вы поймите, пожалуйста, что это изображение одной и той же Богородицы, просто в традициях разных городов». Вот она фыркнула очень обиженно и ушла, очень раздосадованная низким уровнем образования в духовных заведениях Русской Православной Церкви. Понимаете, это как раз и есть искажение иконопочитания, вот оно есть. Или когда человек украшает икону, жертвует какие-то существенные средства на её оклад, при этом не понимает, что ему надо, допустим, отказаться от блудной жизни, и не хочет её менять, это тоже неправильное почитание иконы, и, конечно, Господь воспользуется его благотворительностью, чтобы отогреть его душу и как-то это преодолеть, но тем не менее, это недостойное почитание того, кто на иконе изображён. И сейчас это есть, а во времена, когда начиналось иконоборчество, были совсем дикие вещи, например, соскабливали краски с иконы, толкли и опускали в Чашу со Святым Причастием, будучи уверены, что без этих пигментов, смешанных и растолчённых, Причастие или недействительно, или оно более действенным становится. Конечно, когда и епископы церковные с этим боролись, например, был случай, когда марсельский епископ Серен в 598 году, увидев, что его паства буквально обожествляет иконы, собрал и вынес их из храма. Был огромный соблазн, скандал, там папа Григорий Великий в этом разбирался, но он его похвалил, хотя попросил вернуть иконы, чтобы просто не вносить соблазна. Но иногда людям надо пережить такое. Иногда надо не иметь возможности молиться перед иконами, а просто взять уголь и начертить крест на стене пещеры углём, чтобы вернуться к пониманию, Кому ты молишься. Поэтому для тех православных, кто сохранил почитание икон, видимо, этот период был попущен Богом, потому что он тоже был нужен, икона должна стоять на своём месте. Она должна быть в храме, она должна быть окружена богослужением, она должна быть окном в небо, через которое молятся, но она должна быть окном, а не тупиком и не расписанной стеной, чтобы мы понимали, к Кому мы обращаемся. Когда всё это взвешенно на своих местах, тогда икона — это великая святыня, которая нам помогает.
М. Борисова
— В истории нашей Русской Православной Церкви были свои искушения, связанные с этим, потому что во времена Патриарха Никона была практика, с которой, кстати, Аввакум боролся, когда люди приходили на службу со своими домашними иконами, расставляли их по церкви, и каждый молился перед своей иконой.
о. Федор
— Причём, если некуда было ставить, и надо было прислонить её на какую-то тумбочку к западной стене, то человек поворачивался спиной к алтарю при совершении богослужения и молился так. Искажений много, но настоящая икона, написанная праведным человеком, написанная тем, кто знает лично Господа и Пресвятую Богородицу или того святого, которого изображает, эта икона способна, как результат опыта, перевернуть жизнь другого человека. И таких случаев очень много, когда действительно икона является просто откровением. Например, у меня было такое, когда я учился в семинарии, и мы поехали на экскурсию в Ростов, и там, в одном из первых залов потрясающей огромной коллекции, есть XV века икона Одигитрия. Вот я вошёл в первый зал, и дальше не мог идти. Пока шла экскурсия, я стоял перед ней, и я понимал, причём не умом, а сердцем понимал, что человек, который мог написать так Божью Матерь, был с Ней знаком лично, что это был настоящий молитвенник, он поделился своим опытом. И мы можем вспомнить слова одного из великих русских религиозных философов о том, что «если существует икона Андрея Рублёва „Троица“, то точно есть Господь, потому что такую красоту без погружения в её источник создать невозможно».
М. Борисова
— Но ведь термин «иконопочитание» подразумевает не только иконы, не только священное изображение, а скорее, это отношение к святыне как таковой. И споры по этому поводу возникают и сегодня, и я так думаю, что будут возникать и дальше. То есть вопрос в том, что деяния VII Вселенского Собора, с одной стороны, всеми признаются, а с другой стороны, споры продолжаются в том же ключе, что и до того, как Собор был собран, и до того, как он принял своё решение.
о. Федор
— Ну, Собор просто провёл границу, за которой заканчивается православное богословие и православное понимание Боговоплощения и, соответственно, иконопочитания. Но мне кажется, что сейчас все, кто считает себя православными, одинаково относятся к иконам, принимая их, как естественный атрибут православного храма, домашней молитвы. Мне кажется, что проблемы бо́льшие, если мы поймём, что такое икона, и шире к этому отнесёмся. Если собрать все иконы, которые есть на земле, самые лучшие, там синайские, византийские, русские, и поставить рядом человека, даже грешного, то человек — это будет более высокая икона, как образ и подобие Божие живое, личностное, чем все эти иконы. Вот когда служительница храма грубит прихожанам, стоящим в очереди к чудотворной иконе или там что-то им говорит, или толкает, или ограничивает, она перечёркивает иконопочитание, потому что, повторюсь, главное иконопочитание — это почитание человека, как образа Божьего. Человек — главная икона. Человек — главная святыня из тех, кто нам доступны после Господа. Святыней и иконой Боголюбви Святой Троицы является семья. Семья — это святыня и икона Бога, потому что, как Лица Святой Троицы соединены любовью воедино и есть одно, и как чада Церкви соединены воедино, и поэтому мы называем семью «малой церковью», и так соединены христиане, составляющие семью, и одно, одну святыню. А у нас отношения к церкви, к семье, как к святыне, иногда отсутствуют, и есть полное непонимание того, что такое семья. Вот это на самом деле образоборчество, скажем так, иконоборчество. Приведу пример: женский монастырь в селе, большое село, батюшка, который там служит, один окормляет несколько сёл, и по совету игумении и других сестер, если время не вне поста, то его не просят приехать домой и причастить и соборовать даже умирающего человека, потому что в это время он может иметь супружеские отношения с женой, и он якобы может осквернить Тело и Кровь Христову. Каноны на эту тему есть, постановления как раз Вселенских Соборов о том, что человек, гнушающийся браком или гнушающийся приношением священника, состоящего в семье, да будет извержен, если он в сане, а если мирянин — отлучён, этой игумении совершенно как с гуся вода, понимаете? У неё есть своё мнение, для неё семья — это нечто скверное, и вот это — пожалуйста, навязывается нашим прихожанам. При этом почитание чудотворной иконы в храме будет явлено в украшении огромным количеством цветов, резьбой. Мне кажется, что вот об этом надо говорить, что образ Божий, он не только в иконе, сама Церковь — это образ Божий, Церковь как единство людей. Икона Святой Троицы Андрея Рублёва на праздник Схождения Святаго Духа может быть положена на аналой в центре храма. Мы можем положить икону, где будут изображены святые апостолы с огненным языками, и это тоже будет икона через апостолов Святой Троицы, потому что единство на той же основе Божественной любви.
М. Борисова
— В эфире Радио ВЕРА программа «Седмица», в студии Марина Борисова. Наш сегодняшний гость — настоятель храма Святых бессребреников Космы и Дамиана на Маросейке протоиерей Фёдор Бородин. Мы ненадолго прервёмся и вернёмся к вам буквально через минуту, не переключайтесь.
М. Борисова
— Еще раз здравствуйте, дорогие друзья. В эфире Радио ВЕРА наша еженедельная субботняя программа «Седмица», в которой мы говорим о смысле и особенностях богослужений наступающего воскресенья и предстоящей недели. В студии Марина Борисова и наш сегодняшний гость — настоятель храма Святых бессребреников Космы и Дамиана на Маросейке, протоиерей Федор Бородин. На наступающей неделе у нас 31 октября — день памяти апостола и евангелиста Луки. Я знаю, что это один из ваших любимых евангелистов, потому что у вас был как-то опыт чтения Деяний святых апостолов.
о. Федор
— Да, мы с прихожанами читали, в течение двух лет изучали книгу Деяний святых апостолов и Евангелие тоже изучали подробно.
М. Борисова
— Как вам кажется, почему евангелист Лука и его Евангелие занимает какое-то особое место в нашей духовной жизни?
о. Федор
— Вы знаете, когда приходит современный человек в храм, крещеный и очень далекий от церковной жизни, или некрещеный, и захочет первый раз поговорить со священником, я с ним говорю, молюсь о нем, прошу помощи Божьей, но все-таки я обязательно прошу его прочитать Евангелие. И по предыдущим годам я понял, что если просить человека прочитать все Евангелие, очень многие пугаются толщины и не читают ничего, поэтому я дарю ему отдельно распечатанное Евангелие от Луки, он видит, что это не очень большой текст, и он читает. И тогда, когда человек прочитает, в его душу падают семена евангельской проповеди, само Слово Божие всевается в его душу, и как раз то самое Слово, о котором притча о сеятеле, и начинается уже таинственная жизнь Господа в нем, и его с Господом. Почему Евангелие от Луки обычно я даю читать? Потому что Лука, как мне кажется, современному российскому интересующемуся верой человеку ближе всего. Матфей писал для христиан из иудеев, это особый отдельный мир, и он не всегда понятен людям другой культуры, хотя его, конечно, надо знать, но он сложнее для понимания, там очень много ссылок, цитат из Ветхого Завета. Марк писал очень кратко, и в основном, все исследователи считают, что это первое Евангелие. Иоанн писал последнее Евангелие, и это такие тайны, это так высоко, что действительно его надо читать четвертым. Рано пока человеку, который только приходит ко Христу, читать Евангелие от Иоанна, им надо закончить. Хотя по своей подростковой практике я помню, что я осознал себя верующим, то есть я, говорят так, «встретил Христа», и Христос стал для меня личностной такой реальностью именно после чтения Евангелия от Иоанна отрывка, я наткнулся, о прощении женщины, взятой в прелюбодеянии. Но чаще всего человеку легче познакомиться со Христом, читая Евангелие от Луки, потому что он сам говорит о том, что его задача была тщательно все исследовать, потому что многие уже начали писать, возможно, он имел какие-то источники, до нас не дошедшие, он опрашивал очевидцев, у него рассказывается о Благовещении, и очевидно, что он расспрашивал Пресвятую Богородицу о том, как это было, потому что Она была ему доступна, и самое хронологически правильное Евангелие — его. И еще, что самое важное — он писал для христиан из язычников, а мы, по нашему сознанию ближе значительно к ним, чем к христианам из иудеев апостольского времени, поэтому как-то проще нам понимать, и еще потому, что оно, на мой взгляд, наиболее литературно. Ну, «не горело ли в нас сердце, когда Он говорил нам...», — Лука и Клеопа обсуждают, вот эти вот слова о том, что «горит сердце», это же чистая поэзия. Мне кажется, поэтому достучаться Господу до современного человека, не знающего Христа, но который имеет хоть какое-то желание о Нём узнать, легче всего через Евангелие от Луки.
М. Борисова
— А можем ли мы предположить, что в Евангелии от Луки в самих текстах есть очень много влияния апостола Павла, ведь всё-таки они были сотрудниками на протяжении многих миссионерских путешествий?
о. Федор
— Да, конечно, безусловно. У Луки в Деяниях с определённого момента начинаются, так это библеисты называют: «Мы-отрывки», то есть до этого апостол Пётр — то-то, Павел — то-то, а вот «мы», и все согласны исследователи, что Лука сопровождал Павла. Но обратите внимание, Лука, согласно преданию, лично знал Господа Иисуса Христа и был одним из семидесяти учеников, то есть он слышал Его лично, Его проповеди, наставления. Господь, посылая семьдесят учеников на проповедь, посылал и Луку с кем-то, он по двое или по трое посылал. Апостол Павел лично Христа при Его земном служении не знал. Он появляется, когда убивают архидиакона Стефана метанием камней. Но какое надо иметь смирение и послушание воле Божьей, чтобы понять, что тот человек, который пришёл после тебя и Христа в лицо не видел, что он должен быть твоим учителем. Каким надо Христовым смирением проникнуться было Луке для этого! Это удивительно совершенно. И когда, видимо, апостол Павел рассказывал Луке о явлениях Воскресшего Христа, ему их было много, Лука узнал своего Учителя и покорился этому служению. И, кстати, с величием апостола Павла связано и покорение других, например, Варнавы, который в первые годы мало того, что вводит Павла в круг апостолов и свидетельствует о нём, о его обращении, но сначала он, как старший из них двоих, а потом надо смириться и понять, что ты второй. И вот это ученичество Христа в смирении, оно и в Луке, и в других апостолах, но прежде всего в Луке, меня просто потрясает.
М. Борисова
— Но предание награждает Луку многими талантами, и талантом врача, и талантом художника, хотя мы очень мало видим ссылок на какие-то исторические документы, насколько можно доверять рассказам, дошедшим до нас? И знаете, что смущает: всё-таки быть художником при такой кочевой жизни, которую вели апостолы в первые годы после того, как вышли на проповедь — не знаю, мне кажется, что это, скорее, всё-таки легендарный сюжет. Что касается его медицинской практики, то само Евангелие говорит о том, что, скорее всего — да, потому что там есть какие-то подробности и нюансы, которые явно...
о. Федор
— ... Диагноз он ставит Петровой тёще, при упоминании об угольном ушке он использует термин, обозначающий не механическую иглу для шитья, а именно хирургическую, для операции. Но мне кажется, что вы зря так к художникам относитесь. Художник — это человек, который может многие годы не рисовать, но при этом оставаться таковым и созревать внутренне, как творческий человек, а может вообще прекратить рисовать. Художник — это взгляд на мир, и он, кстати, Луке, который по разным источникам или был иудеем из рассеяния, но скорее всего он был прозелитом, то есть греком, эллинистом, так называемым, вот он очень близок, потому что вообще эллинизму взгляд на мир художника очень близок. Мы вот говорим «вселенная», для нас всё, что вокруг — это очень богословски выверенный термин, он имеет смысл, потому что вселён человек Богом, а грек смотрел вокруг и говорил: «космос» — «красота» буквально, то есть для него, для грека, взгляд художника значительно ближе, чем для других народов, поэтому остаться он мог, конечно, когда нам говорят, что двадцать икон сохранившихся написано Лукой, и специалисту совершенно очевидно, что они написаны в определённом стиле, определённой манере, определёнными красками, и они не могли быть написаны одним человеком в разных местах, то такое желание, рождающееся из какого-то благочестивого посыла помочь проповеди, оно только может скомпрометировать проповедующего. Скорее всего, древнейшие изображения Матери Божьей восходят к тому изображению, которое делал Лука, и вообще сама идея сделать портрет Богородицы и первое деяние, воплотившее эту идею, наверное, прилежит ему, но, конечно, иконы, которые приписываются ему, написаны в XVI, XII, XI веке, это очевидно, и поэтому человек, знающий историю искусства, в том числе христианского, он смущённо опускает глаза, когда читает такие вещи, и лучше бы людям не писать таких вещей, не компрометировать Луку.
М. Борисова
— Можно просто читать Евангелие от Луки.
о. Федор
— Да, и молиться ему, потому что это великий труженик, а ещё обязательно надо читать книгу Деяний, подробно и внимательно, потому что это в каком-то смысле икона настоящей правильной церковной жизни, и общинной, и епархиальной, и личной жизни христианина. Более важного материала о том, что такое жизнь в Церкви, наверное, нет.
М. Борисова
— Напоминаю нашим радиослушателям: в эфире Радио ВЕРА еженедельная субботняя программа «Седмица», в которой мы говорим о смысле и особенностях богослужений наступающего воскресенья и предстоящей недели. В студии Марина Борисова и наш сегодняшний гость — протоиерей Фёдор Бородин, настоятель храма Святых бессребреников Космы и Дамиана на Маросейке. Эта неделя заканчивается субботой, достаточно знаменитой. У нас несколько в церковном календаре Вселенских родительских суббот, и совершенно особое место занимает Димитриевская родительская суббота, которая всегда отмечается в субботу накануне той недели, когда празднуется память святого Димитрия Солунского. Но связана эта родительская суббота в памяти Русской Православной Церкви с абсолютно конкретным историческим событием — с победой на Куликовской битве войска Дмитрия Донского. Собственно говоря, и начало этой традиции положил сам князь Дмитрий, потому что после победы, приехав в Троице-Сергиеву Лавру, он отслужил вместе с братией Троице-Сергиевой Лавры панихиду по всем погибшим на поле брани. Но, как ни странно, если читать подробные комментарии, оказывается, что на протяжении многих столетий никакого особого отношения общецерковного к этому поминовению не было довольно долго, то есть была практика местная в монастырях и на приходах, но общецерковная родительская суббота, да ещё такая, с поминовением именно тех, которые погибли за веру православную, это уже веяние последних веков, скажем, XIX века, в том числе, и особенно XX века, потому что эта практика была узаконена где-то в 1903 году.
о. Федор
— Ну да, мы в какие-то смутные времена ищем, на что опереться в нашем прошлом, ищем событий, действий, которые могут быть эталонами, и поведение, и личность святого благоверного князя Дмитрия Донского, они эталонны. Мы знаем его, как мудрого полководца, который с детства в седле, и который принял ряд очень правильных решений под покровом глубокой молитвы. И вот, например, решение сжечь мосты через Дон позволило драться русским объединённым полкам так, как 150 лет не дрались, то есть несколько поколений не смели подняться против ордынского ига. Это первое, но это такое тактическое человеческое решение. А вот второе решение, которое меня в нём просто всё время восхищает, это буквально исполнение слов Христа: «Нет больше той любви, если кто душу свою положит за други своя». Это когда Дмитрий Донской переодевается в одежду простого воина у всех на глазах, и растворяется в первых рядах войска. Не как Мамай, который с холма руководит сражением, и если что, он убежит, и он убежал, и будет пытаться — правда, безуспешно, будет убит по приказу Тамерлана, — будет пытаться спрятаться или откупиться. Вот всё войско знает, что князь за это сражение заплатит ту же цену, как и все остальные, а цена — жизнь. И, конечно, вот этот шаг, он позволит совершенно по-другому биться всем остальным людям. Это не просто храбрость, это не просто бесстрашие, не просто удаль княжеская, это совершенно другой, совершенно христианский подвиг. Поэтому, конечно, в этом чудном и дивном человеке и в том, что он совершил, мы обретаем, если хотите, эталон поведения военачальника и руководителя, поэтому нам так нужна Куликовская битва, хотя была, например, битва при Молодях, были и другие очень важные битвы, которые перевернули историю нашей страны, но вот это своего рода икона.
М. Борисова
— Но родительские субботы вот такие, Вселенские, они же и служатся по одному и тому же, собственно, чину, и по смыслу они очень сходны. Почему Димитриевская стоит особняком? Ведь много столетий поминали не только воинов, поминали так же, как и на Мясопустную родительскую, как на Троицкую родительскую, поминали всех от века усопших православных. В чём её особенность? Просто она и воспринимается верующими по-другому, хотя молитва исключительно за воинов, она давно уже не самое главное её смысловое наполнение.
о. Федор
— По уставу, «аще настоятель восхощет», любую субботу можно служить как заупокойную, и, в принципе, это нормальный ответ Церкви тогда, когда есть необходимость сугубо отдельно помолиться. Меня огорчает, что с 1380 года прошло столько столетий, и мы помним об этих людях, погибших тогда, и у нас есть отдельная суббота поминовения, а отдельной субботней службы поминовения погибших от репрессий в XX веке, именно субботнего поминовения у нас нет. У нас есть воскресный день новомучеников и исповедников Российских, но устав вообще не предполагает заупокойное поминовение в воскресный день, смешивать прославление святых с молитвой за усопших сложно. У нас есть конец октября, это общегражданское почитание, но оно не всегда совпадает с субботой, это 30 октября, если не ошибаюсь. А древний человек очень бережно относился к возможности помолиться. Но мне кажется, что такое отношение именно к Димитриевской родительской субботе связано всё-таки с нашей прекрасной и вечной, надеюсь, любовью к преподобному Сергию Радонежскому, потому что всё-таки это наш общий духовный отец, и когда лежал, скорее всего, в храме после ранения Дмитрий Донской и молился, а преподобный поминал всех усопших. Когда я был маленьким, мне мой отец, тогда ещё не крещённый, говорил о том, что — «представляешь, был такой человек Сергий Радонежский, и он на молебне (он не знал слова „панихида“), он долго-долго служил молебен, много-много часов, и поминал по именам всех тех, кто погиб на Куликовом поле, ему это было открыто, и он сам удивлялся очень этому». Вот это народная память. Действительно, преподобному Сергию, прозорливому чудотворцу и старцу, было всё это открыто. Может быть, поэтому мы так любим именно эту родительскую субботу.
М. Борисова
— Раз уж мы заговорили о преподобном Сергии, церковный календарь нам напоминает ещё об одном святом болгарском, который для болгар, скорее, тоже значение имеет, как и для нас преподобный Сергий, я говорю о преподобном Иоанне Рыльском, причём для нас он связан ещё с памятью о праведном отце Иоанне Кронштадтском, потому как отец Иоанн был крещён как раз во имя этого святого. Вот как удивительно получается, что православные святые, которые живут в разных странах и в разное время, оказываются как братья-близнецы, то есть тот подвиг, который во время своего земного пути прошёл преподобный Иоанн Рыльский, он чем-то схож с жизнью преподобного Сергия.
о. Федор
— Да, и это, наверное, самый сложный подвиг. Этот подвиг так очистит своё сердце, чтобы явить, каким небесным жителем может быть ещё живой на земле человек, и через это свидетельство всему народу, который тебя окружает, как Иоанн Рыльский — болгарскому народу, а Сергий Радонежский — нашим предкам, показать, что это возможно, и что к этому надо стремиться, и так бывает, человек может быть таким, он настолько прекрасен и настолько свят, что вот так обильно в нём может жить Христос, и тогда ученики учеников и носители традиций разойдутся по всей земле, и этот идеал, этот образ, этот опыт разделят на всех. Вот в этом главный подвиг Сергия Радонежского, он задал такую планку, которую потом тянула вся страна, так или иначе. Кто-то достигал, кто-то нет, большинство — нет. Но, как мы знаем из трудов святых отцов, они очень любят такой образ, они говорят, что, как корабельщики строят свой путь по звёздам, на звёзды, зная, что никогда их не достигнут, но приплывают в нужное место, к нужному берегу и к городу приморскому, так и мы, исполняя заповеди Христовы, знаем, что никогда их до конца не исполним, но приплываем в Царство Небесное. И вот такая звезда зажглась, для нас это Сергий Радонежский, для болгар это Иоанн Рыльский.
М. Борисова
— Но ведь у святых нет земного Отечества. Нельзя сказать, что преподобный Сергий — это русский святой, а преподобный Иоанн — болгарский, они просто святые.
о. Федор
— Апостол говорит, что наше жительство на небесах, буквально гражданство, но в святых людях всё, что не грешно, оно освящается присутствием Божьим. Вот апостол Павел говорит: всё, что вы ни делаете делом или словом, делаете во имя Христова, благодаря через Него Бога и Отца. Поэтому и земное гражданство, и любовь к земному Отечеству в таких святых приобретает просто правильные формы, но освящается и имеет право быть, и поэтому Сергий Радонежский с Иоанном Рыльским в Царствии Небесном, где нет разделения на страны, но для своих народов и для своих стран они, конечно, русский и болгарский святые, и в этом ничего зазорного и плохого нет.
М. Борисова
— Спасибо огромное за эту беседу. В эфире была программа «Седмица», в студии были Марина Борисова и настоятель храма Святых бессребреников Космы и Дамиана на Маросейке протоиерей Фёдор Бородин. Слушайте нас каждую субботу, до новых встреч.
о. Федор
— До свидания.
Все выпуски программы Седмица
«Память о жертвах политических репрессий как форма сохранения наследия». Игорь Гарькавый
Поделиться
У нас в гостях был директор Мемориального центра «Бутово» Игорь Гарькавый.
Разговор шел о жертвах политических репрессий и памяти о них как части нашего исторического наследия. На примере выставки «Метро: Бутово-Коммунарка» в Музее Памяти пострадавших в Бутове, посвящённой репрессированным строителям московского метро, наш гость рассказал, как документы, личные вещи и архивные исследования помогают восстанавливать судьбы конкретных людей. В беседе коснулись того, почему важно обращаться к трагическим страницам истории, как сохранение исторических свидетельств связано с христианским пониманием памяти и какое значение имеет чтение имён погибших на Бутовском полигоне.
Этой программой мы продолжаем цикл из пяти бесед, посвящённых сохранению наследия.
Первая беседа с руководителем благотворительного фонда «Белый Ирис» Ольгой Шитовой и волонтёром фонда Анной Притчиной была посвящена различным формам благотворительности в деле восстановления храмов (эфир от 26.10.2026).
Вторая беседа с руководителем благотворительного фонда «Феодосия» Антониной Бутриной, художником-реставратором Александрой Гребенщиковой и волонтером Матвеем Чановым была посвящена сохранению храмов села Олешь Костромской области (эфир от 27.10.2026).
Третья беседа с директором фонда «Витамин Ц» Владимиром Емельяновым, специалистом исследовательской группы «ЦИРКОН» Варварой Зотовой и участником Сообщества православных бизнесменов Дмитрием Плющевым была посвящена тому, как приходские инициативы помогают сохранять наследие и поддерживать жизнь в сёлах и малых городах (эфир от 28.10.2026).
Ведущий: Алексей Пичугин
Все выпуски программы Светлый вечер
«Похоронное дело как служение». Александр Яценко
Поделиться
В программе «Светлый вечер» на Радио ВЕРА в цикле «Вера и дело» Константин Мацан беседует с Александром Яценко, генеральным директором «Похоронного бюро № 1» и руководителем Первой православной службы поверенных по вопросам прощания и наследования.
Разговор посвящён той стороне жизни, о которой говорить не принято: об организации прощания с близкими. Александр Яценко объясняет смысл слова «поверенный»: это человек, которому можно доверить семейные дела, как семейному врачу или юристу. По его словам, в тяжёлые дни человека нередко подстерегают недобросовестные агенты и бездушные инстанции, и задача службы в том, чтобы взять это взаимодействие на себя и не дать потерявшему близкого страдать сильнее.
Отдельная тема разговора — готовность решить такие вопросы заранее. Гость отговаривает заводить такой разговор с пожилыми родителями, чтобы не ранить их, но замечает, что самому человеку позаботиться о своих распоряжениях на будущее разумно и ответственно. А страх, будто подготовка приближает смерть, он называет суеверием.
В завершение собеседники размышляют о честности в деле. Александр Яценко рассказывает, что его служба даёт рассрочку под честное слово, без расписок и суда, и что почти все долг возвращают. По его убеждению, в людей стоит верить, а своё дело он считает прежде всего служением.
Ведущий: Константин Мацан
Константин Мацан:
— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА, здравствуйте, уважаемые друзья! У микрофона Константин Мацан. Это рубрика «Вера и дело» в рамках «Светлого вечера», в которой мы говорим о христианских смыслах в экономике и предпринимательстве, о служении и о разных формах бизнеса как особого служения. И сегодня поговорим на очень чувствительную для многих тему — о похоронном бизнесе, об этой не самой парадной стороне человеческой жизни. У нас в гостях Александр Яценко — генеральный директор Похоронного бюро № 1 и руководитель Первой православной службы поверенных по вопросам прощания и наследования. Добрый вечер.
Александр Яценко:
— Добрый вечер.
Константин Мацан:
— Я бы начал с последней части вашего представления — со Службы поверенных. Слово знакомое, откуда-то из литературы: «поверенный в делах», «вот его поверенный к нам пришёл». Но сегодня в обыденной речи мы не так часто встречаем ни само слово, ни понятие, ни фигуру поверенного. На сайте вашей православной службы поверенных есть очень интересная формулировка, которая сразу меня зацепила: вы написали, что ваша служба может помочь человеку сделать так, чтобы ему не было больнее. Вот именно это прилагательное в сравнительной степени. Невозможно сделать так, чтобы человеку, потерявшему близкого, совсем не было больно, но, наверное, можно немного облегчить эту боль и не сделать ещё больнее. О чём здесь речь?
Александр Яценко:
— Приветствую ещё раз и радиослушателей, и вас, Константин. Понимаете, здесь речь о том, что, конечно, саму боль утраты облегчить невозможно, но в процессе организации похорон человек вынужден посещать разные места — морги, кладбища, крематории, взаимодействовать с чиновниками и из-за бездушности и казёнщины человеку становится ещё больнее. Машина сама по себе бездушна, а люди, которые занимаются своей работой и далеко не всегда воцерковлены, не чувствуют того, что переживает каждый православный христианин, потерявший близкого. В этот момент нервы у любого человека оголены. А когда люди знают, что делать, или обращаются к профессионалам, которым доверяют, то мы стараемся избавить их от необходимости напрямую взаимодействовать с разными службами, куда всё равно нужно обращаться, чтобы оформить документы и правильно организовать похороны. Мы делаем так, чтобы люди не сталкивались с разного рода гражданами, в том числе с откровенными проходимцами, и чтобы им не становилось ещё больнее. Знаете, есть такие нюансы, о которых обычно не задумываются. В январе у меня упокоился отец, я сам пришёл в МФЦ оформлять документы, и даже как-то грубо сотрудница поставила штамп. Ну, она же не делала ничего плохого — просто ставила штамп, но в тот момент нервы были настолько напряжены, что даже такой жест причинил дополнительную боль. То же самое — какие-то небрежные грубые слова. А уж когда дело касается финансов и человека, который и без того находится в расстроенных чувствах, ещё и обманывают, он не только остаётся без денег, но и чувствует себя совершенно опустошённым. Вот от подобных ситуаций наша православная служба может защитить православные семьи.
Константин Мацан:
— То есть вы выступаете своего рода посредником между человеком и всеми структурами, с которыми ему нужно взаимодействовать, чтобы похоронить родственника?
Александр Яценко:
— Посредничество — это лишь часть нашего дела. Прежде всего мы всегда говорим, что человек может заранее выразить свою волю относительно собственного тела, в том числе пожелание, чтобы его не вскрывали. Есть много предусмотренных законом случаев, когда от вскрытия можно отказаться. Люди иногда думают, что вскрытие обязательно проведут, но не хотят этого. На самом деле есть множество нюансов, которые можно обсудить и оформить заранее, при жизни. И когда уже происходит смерть, нам гораздо легче в рамках закона сделать так, чтобы тело человека не подвергали вскрытию, говоря простым языком, не «потрошили».
Константин Мацан:
— А кто «потрошит»? Патологоанатом, когда устанавливают причину смерти?
Александр Яценко:
— Да, патологоанатом. Вы понимаете, есть ситуации, когда, например, работает судебно-медицинский эксперт, и тело находится в судебном морге, там действительно отказаться от вскрытия уже невозможно, потому что есть подозрение на криминальный характер смерти. В этом случае проводится судебно-медицинское вскрытие. Но есть много случаев, когда тело оказывается в обычном патологоанатомическом отделении городской больницы, где от вскрытия, в принципе, можно отказаться. Более того, человек может ещё при жизни оформить волеизъявление о том, чтобы его тело не вскрывали. Но люди подчас об этом не знают. Вскрытия не финансируются из бюджета, и некоторым недобросовестным руководителям больниц нужно осваивать эти средства, поэтому они могут приводить разные доводы и настаивать на том, что вскрытие обязательно. Но если человек заранее подготовил необходимые документы, то даже таким нечистым на руку сотрудникам трудно что-либо навязать. Исключение составляют случаи, когда есть реальное подозрение на криминал. То есть всё начинается с этого. Люди иногда думают, что могут просто взять и похоронить своего родственника, но на деле всё оказывается сложнее. Законодательство, к сожалению, меняется в угоду некоторым крупным игрокам этого рынка, делаются определённые подзаконные акты, которые создают дополнительные сложности людям. Поэтому лучше заранее знать, какие документы могут понадобиться. Иногда нужно собрать всего два-три документа, подтверждающих родство человека, которого будут хоронить, с теми, кто уже похоронен на этом участке. Но сделать это за один-два дня, а порой и за три дня, бывает невозможно. Мы всё-таки дети одной большой страны — Союза Советских Социалистических Республик. И многие люди, которые сейчас живут, например, в Москве, родились в другой республике, а регистрировали брак вообще в третьей. За несколько дней все эти документы восстановить невозможно, а иногда нужно направлять специальные запросы. Есть ряд необходимых механизмов, которыми мы, естественно, владеем и можем помочь людям в этом вопросе. Конечно, если они заранее позаботились о документах, то в момент утраты это опять-таки облегчает и это тоже часть того, что людям не больнее в этот момент: они знают, что не вскрывали тело их усопшего родственника, им не нужно нервничать и бегать по инстанциям, комплект документов уже собран. Это помогает не только по-человечески, но и экономит деньги. Есть и другие правовые вопросы — например, волеизъявление в отношении собственности. Бывает, люди думают, что наследство получит один человек, которому они хотят всё оставить, но по документам может оказаться по-другому. В нашей Первой православной службе поверенных по вопросам прощания и наследования собран целый набор компетенций. Человек может позвонить нам и прямо по телефону получить чёткую, тезисную консультацию. После этого он может обратиться к юристу, нотариусу или в суд — в зависимости от ситуации. Такая консультация не требует оплаты: человеку не нужно дополнительно ехать к юристу, который занимается широким кругом вопросов. Мы специализируемся именно на этой области. За пятнадцать лет существования нашей организации, официальную дату которой мы отмечаем 14 ноября, у нас накопился огромный опыт. Это основная часть того, чем мы можем помочь.
Константин Мацан:
— Но само слово «поверенный» — это, я правильно понимаю, такое возрождение традиции? Или оно до сих пор используется?
Александр Яценко:
— Да, вы совершенно правы. В царской России, в православной России, похоронами занимались воцерковлённые люди. Мне об этом говорили ещё при благословении, когда я только начинал заниматься этим делом. Вот недавно у меня была беседа в Патриархии, и один известный человек, имени которого я называть не буду, тоже сказал, что раньше похоронами занималась Православная Церковь. Это нормально, естественно: последний путь, люди идут к Богу. И служба поверенных тогда была, причём не только для организации похорон. Функции поверенного семьи можно понять по аналогии с семейным врачом или семейным юристом. Семейный врач знает болезни и состояние здоровья каждого члена семьи, умеет держать язык за зубами, при этом он — профессионал. Он ведёт этих людей, они у него в приоритете. Да, у него может быть клиника для всех, но для конкретной семьи он становится доверенным лицом в области медицины. То же самое можно сказать о семейном юристе. А мы создали службу, которая, по сути, отвечает требованиям времени. Это произошло естественным образом, как трансформация и эволюция похоронной организации. Слово «поверенный» — доброе, православное. И наш сайт называется «po-vere.ru». Как Господь сказал: «По вере вашей дано будет вам». Поверенный — это человек, которому можно верить. Я изучал историю этого слова и знаю, что в Англии институт поверенных очень развит, это отдельная тема, в которую сейчас не будем углубляться. И мы возрождаем такой институт, чтобы люди, которые не прячут голову в песок, а ответственно смотрят на возможные трудности, могли позаботиться о важных вещах заранее. Один человек закрывает глаза и надеется, что всё как-нибудь сложится, а другой встречает опасность с открытыми глазами и может подготовиться. Вот пока люди живы, они могут позаботиться и о своих предках, и о своих потомках, выразить свою волю, то есть поступить ответственно. Мы же все идём к Богу и позаботиться о каких-то бытовых моментах совершенно не противоречит нашей вере и жизненному подходу. На мой взгляд, это здравое и ответственное отношение. Для этого и существует наша служба поверенных с её уникальным набором компетенций.
Константин Мацан:
— Александр, а насколько часто вы сталкиваетесь с реакцией, когда человеку кажется противоестественным или даже страшным заранее готовиться к смерти? Одно дело, когда пожилой родственник болен, чувствует, что конец близок, и понимает, что нужно собрать детей и сделать необходимые распоряжения, но этот человек немощный. И другое дело — человек, которому, например, шестьдесят или семьдесят лет, он ещё активный, ходит на работу, играет с внуками, гуляет с собакой, ходит в театр и вовсе не собирается прекращать жить. И кажется, что если он начнёт заниматься такими вопросами, то тем самым приблизит смерть. Вот что бы вы ответили на переживания такого рода?
Александр Яценко:
— Такие разговоры у нас происходят постоянно, но час смерти никому не ведом. К сожалению, и молодые люди попадают в разные ситуации и погибают. Я много раз говорил об этом по радио, телевидению и в газетах: люди в крупных городах, бросьте вы эти мотоциклы! С мая по сентябрь молодые люди с завидной регулярностью попадают в аварии и погибают. С самокатами тоже происходит что-то страшное: люди получают травмы, попадают в аварии. А что касается мысли, будто подготовка к смерти может её приблизить, то это так не работает. Если бы человек мог жить вечно, просто никогда не читая публикаций о похоронных службах, всё было бы иначе. А вот прочитал три статьи об этом — и уже умер? Конечно, нет.
Константин Мацан:
— Да, это такой суеверный взгляд. Но я допускаю, что у человека может быть не только суеверная опаска, но и вполне понятное нежелание думать о том, что пока не приблизилось к нему по явным признакам. Зачем лишний раз портить себе настроение? Это не обязательно мистицизм, человек думает: «Ну живу же пока, и есть дела поважнее, чем готовиться к будущему, которое когда-нибудь там наступит».
Александр Яценко:
— Многие так и рассуждают. Но что такое суеверие? Суетная вера. Мы — люди верующие, ваше радио называется ВЕРА, и наша служба называется Службой поверенных, а тут вдруг в самом важном вопросе начинаем вести себя так, будто нас это не касается. Мы ведь не знаем, купим ли машину, появятся ли у нас дети, где будем жить через десять лет, купим ли телевизор. Но мы все точно знаем, что однажды умрём, — и тут мы начинаем играть в детский сад: «Я не буду об этом говорить, и меня это не коснётся». Но так это не работает. Если бы всё было устроено таким образом, мир выглядел бы иначе. Здесь вопрос такой жизненной манипуляции, когда люди убеждают себя, что их это не касается, но потом это всё же происходит, и так как они оказываются не готовы, то попадают в сети тех, кто наживается на чужом горе. Вот человек умирает, набегают агенты, которые иногда представляются сотрудниками государственных служб, используют символику, похожую на государственную, и заставляют людей верить, что перед ними официальные представители. В итоге за услуги приходится платить в три-четыре раза больше реальной стоимости, а обращаются с людьми как немецкие овчарки, по-другому это не назовёшь. Мы видим эту сторону жизни, и многие из нас сами проходили через утрату близких. Православный человек верит в Бога и добро, он открыт душой, и этой открытостью могут воспользоваться, особенно в такие моменты. И человек может ответственно относиться к реальности, понимая, что подобные случаи действительно происходят. В Москве, наверное, почти нет людей, которые не слышали бы историй о том, как после смерти родственника набежали агенты и выманили деньги, как обманули на кладбище. И позже проблемы и обман с наследством и долями собственности. Все об этом знают, но люди разные: одни заранее готовятся и принимают ответственные решения. Есть же страхование жизни, и раз оно существует и пользуется спросом, значит, ответственных людей немало. И особенно кажется странным, что многие из них даже не верят в вечную жизнь и предстояние перед Христом, а просто думают о бытовых вопросах. А мы, верующие, знаем, что смерть — не конец нашей жизни, что мы переходим в другую жизнь, жизнь вечную. Мне запомнились эти слова Патриарха Кирилла, когда упокоилась моя мама, а потом было Успение Пресвятой Богородицы, и я увидел фрагмент на телеканале «Спас» с проповедью нашего Патриарха. Он как раз говорил о том, что преставилась Богородица, перешла из одного мира в другой, и у меня как-то полегчало на сердце в тот момент. То есть мы понимаем, что идём дальше, в какой-то следующий этап, и от быта на этом этапе освободимся, но здесь остаются наши дети, внуки, общество в конце концов. Пока мы здравы и в силах принимать решения, можно выразить свою волю и позаботиться о близких. Не нужно ждать момента, когда человек уже совсем старенький или неожиданно впадает в деменцию. Как говорит мой партнёр, никакая СМС не придёт заранее о том, что человек впадёт в деменцию.
Константин Мацан:
— А есть ли какие-то красные флаги, по которым человек, потерявший близкого и столкнувшийся с агентами, может отделить овёс от плевел? Понятно, что лучше всего позвонить в Похоронное бюро № 1, но всё-таки какие-то признаки должны быть. Есть ли то, что явно выдаёт мошенника, или, наоборот, позволяет распознать компетентного человека?
Александр Яценко:
— Вы действительно можете позвонить в Похоронное бюро № 1 по нашему телефону: 8 915 103-31-14. Так сложилось, что на Радио ВЕРА я по традиции даю свой личный номер, а не общий телефон, который указан на сайте. В конце разговора мы ещё назовём телефон службы поверенных. Конечно, один звонок не даст абсолютной гарантии, но позволит хотя бы отсеять тех, кто вам точно не подходит. Как сказал министр иностранных дел Сергей Лавров, «мы люди вежливые и без приглашения в дом не приходим». Поэтому, если кто-то сам к вам пришёл или позвонил, нужно насторожиться. Они звонят очень хитро: представляются кем угодно — статистической службой, полицией, скорой помощью, каким-то государственным отделом. Так вот, если вам звонят и задают десять вопросов, сначала пять житейских, бытовых: «Приезжала ли к вам полиция?» и так далее, скорее всего, вас постепенно подводят к разговору о похоронах. Полиция и скорая помощь в таких обстоятельствах вам звонить не будут, поэтому обращаться к таким людям не нужно, это сто процентов. Лучше связываться с теми, кого вы сами нашли, кого знаете. Самая хорошая рекомендация — от знакомых, друзей или близких, которые уже обращались в определённую организацию, которая занимается похоронами, и убедились, что там работают порядочные люди. Кроме того, можно почитать отзывы в интернете. А вот так отличить хорошего специалиста от плохого, такие красные флаги, как вы сказали...
Константин Мацан:
— Вот один вы назвали: когда напрашиваются сами это уже — красный флаг.
Александр Яценко:
— Ну да, может быть. Но именно в процессе понять, кто хороший, кто плохой... Понимаете, всё зависит от профессионализма. У каждого своё ремесло: вот вы радиоведущий, я занимаюсь организацией похорон. Наверное, я смог бы провести эфир, а вы могли бы организовать похороны, будучи порядочным развитым человеком, но у каждого своё дело получается лучше. Вы, опираясь на свой опыт, понимаете, что в эфире хорошо, а что никуда не годится. Так и мы, обладая опытом, можем понять, с кем не стоит продолжать разговор уже после второй или третьей фразы, а кто действительно способен помочь. Есть ещё такой момент: православный человек, разговаривая с другим православным, может почувствовать духовное родство — ведь мы братья и сёстры во Христе. И не обязательно, чтобы человек был православным, важно, чтобы он был добрым и порядочным. По разговору иногда можно понять, что это твой человек, но точно знать невозможно. За два дня экспертом в каком-либо деле не становятся.
Константин Мацан:
— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. Это рубрика «Вера и дело», в которой мы обсуждаем христианские смыслы в экономике и предпринимательстве. У нас сегодня в гостях Александр Яценко — генеральный директор Похоронного бюро № 1, руководитель Первой православной службы поверенных по вопросам прощания и наследования. А вот если посмотреть на другую ситуацию: предположим, я ответственно подошёл к нашему сегодняшнему разговору и решил, что юридические, финансовые и наследственные вопросы, связанные с уходом из жизни, действительно стоит решить заранее. Не про себя, а, например, поговорить с мамой или папой: «Дорогая мамуля, тебе уже столько-то лет, может быть, нам стоит обсудить эти вопросы и правильно всё подготовить?» Я понимаю, что многое в таком разговоре будет зависеть от отношений между людьми. Верующая мама, возможно, воспримет это спокойно, а у другого человека это вызовет обиду или подозрение. Мне рассказывали историю об одной женщине, которая была крещёной, верующей, но не жила церковной жизнью. Она лежала в больнице и понимала, что скоро конец. И её дочка хотела позвать к ней священника, но мама сказала: «Если сейчас придёт священник, значит, мне уже помирать?» Потому что священника привыкли звать в самом конце. И ведь не нужно пытаться объяснять человеку в такой ситуации, что речь совсем не об этом. Мудрый священник, к которому обратились, сказал, что без воли женщины не пойдёт: если приход священника связан у неё с такими ассоциациями, это только травмирует её. Он будет молиться за неё отдельно и делать всё необходимое, но нужно уважать волю человека. И разговор о подготовке к концу жизни наши старшие близкие тоже могут воспринять неправильно. Посоветуйте, как же завести такой разговор? Что сказать, с каких слов начать, чтобы он был, как сегодня принято говорить, экологичным?
Александр Яценко:
— Да, или, как говорят, не токсичным. Знаете, как ни странно, я дам такой совет, если вы спрашиваете, и обращаясь к нашим радиослушателям: лучший способ завести этот разговор — не заводить его никогда и ни при каких обстоятельствах, особенно с родителями, тем более с пожилыми. Вообще не нужно начинать такой разговор. Конечно, вы можете позвонить нам, не ставя родителей в известность, объяснить свою ситуацию и рассказать, чего опасаетесь. Я или кто-то из наших сотрудников подробно всё объяснит. Но с родителями на эту тему разговаривать не нужно. Думаю, это особенно важно для радиослушателей примерно от тридцати пяти до пятидесяти лет, у которых родители уже приближаются к глубокой старости. Наверняка многим знакома ситуация: приходишь к маме или папе и предлагаешь съездить в санаторий на две-три недели отдохнуть, а в ответ слышишь: «Ты что, хочешь отправить меня в какой-то пансионат или дом престарелых?» Или такое: «Я тебе надоел!» Пенсионеры часто так реагируют. А если ещё и заговорить о похоронах, можно сильно травмировать человека. Это уже не просто суеверие: человек может накрутить себя и начать переживать. Если же родитель сам поднимает эту тему, тогда можно сказать: «Есть такая служба, давай позвоним, посоветуемся». Если вы видите, что человеку плохо, это видно всегда — ну позвоните нам; по крайней мере, вы будете готовы. Одинокие люди, когда к этому приходят, могут обращаться к нам самостоятельно. Что касается истории со священником в больнице, то это очень распространено. Когда нам звонят и рассказывают о тяжело больном человеке, мы всегда советуем пригласить священника и пособоровать больного. Я рассказывал историю о бабушке, которую соборовали три раза. В первый раз её уже выписали из больницы умирать, а она после этого прожила ещё девять лет! Люди звонили мне, я советовал пособоровать, и, милостью Божией, человек продолжал жить. И есть люди невоцерковлённые, но крещёные. Был такой случай: мой товарищ попал в серьёзное ДТП и лежал в реанимации. Было непонятно, выживет ли он. Он оставался в сознании, и я, как верующий человек, привёл к нему батюшку. А когда товарищ окончательно пришёл в себя и вернулся из больницы, он сказал мне: «Саня, когда я увидел, что ты вошёл в реанимацию с батюшкой, я подумал, что всё, это точно уже конец». А через неделю он начал понемногу поправляться и выжил. Смех смехом, но такое действительно бывает.
Константин Мацан:
— Наоборот, батюшка жизнь принёс.
Александр Яценко:
— Да, человек выжил. Конечно, вы правы: без желания человека нельзя навязывать ему священника. Но бывают случаи, когда спросить человека уже невозможно. Тогда, конечно, нужно молиться, приглашать священника, соборовать больного, молиться святому Пантелеимону Целителю и перед иконой Божией Матери «Целительница», заказывать молебны о здравии. Как у нас говорят, пока человек дышит — есть надежда. Нам часто звонят и спрашивают, куда обращаться в первую очередь, если что-то случилось. Я отвечаю: если вы на сто процентов уверены, что человек умер, он уже холодный и явно не дышит, тогда можете звонить нам. Но если остаётся хоть малейшее сомнение, что человек ещё жив, конечно, нужно вызывать скорую помощь. А некоторые люди сначала звонят нам, а не в полицию, потому что, когда приезжает наш сотрудник, мы сами вызываем необходимые службы. И тогда незваных гостей мы уже не пускаем и не даём трепать нервы нашим заказчикам.
Константин Мацан:
— В начале разговора вы упомянули о благословении на то, чтобы заниматься этим бизнесом и службой поверенных. Хочу спросить об этом, потому что в массовом сознании похоронный бизнес окутан мифами — в самом плохом смысле слова. Считается, что это очень прибыльная сфера, что там вращаются огромные деньги и что она привлекает людей, жадных до наживы. И кажется, что в такой работе много нравственных вызовов, связанных с тем, чтобы участвовать в такого рода бизнесе. А как вы пришли в этот бизнес? Связано ли это с религиозной мотивацией, с православным мировоззрением, с пониманием перехода человека из временной жизни в вечность как области достойного служения?
Александр Яценко:
— Вы сейчас сказали очень хорошее слово — «служение», как раз его я и хотел употребить в ответе. Конечно, это бизнес, но всё же зависит от приоритетов. Для меня это прежде всего ремесло, данное мне Богом. Господь благословил меня и привёл в эту сферу шаг за шагом. Чтобы рассказать об этом, одной передачи не хватит: пришлось бы описывать весь жизненный путь. Для меня это действительно служение. Наша основная задача — защитить людей, защитить православные семьи в самые трудные минуты их жизни. Отсюда и наш девиз: «Не откладывайте знания о важном». Кто предупреждён, тот вооружён. Что касается прибыльности, то не существует того бизнеса, который неприбыльный: если он не приносит дохода, он просто не существует. Но зарабатывают люди по-разному. По моему личному опыту, я не претендую на идеальную статистику, но в бизнесе в целом, не только в похоронном, около восьмидесяти пяти процентов составляют люди, жадные до наживы и социально безответственные. Я не считаю их предпринимателями или бизнесменами — для меня это коммерсанты, барыги, другого слова для них нет и не будет. И примерно пятнадцать процентов в нашем бизнесе и в других сферах — это люди социально ответственные, которые думают не только о своей прибыли, но и о сотрудниках, о качестве своего продукта, о развитии отрасли в целом. Они горят своим делом. Недавно я был на показе фильма «Святые предприниматели...»
Константин Мацан:
— Да, это проект телеканала «Спас», который мы, в частности, демонстрировали на Петербургском международном экономическом форуме. В этом году там был стенд Радио ВЕРА, поэтому людей, которые работали над фильмом, мы хорошо знаем.
Александр Яценко:
— В этом фильме была такая подача, что в царской России все предприниматели были святыми. Но это не так. Люди, о которых рассказывается в фильме, действительно были выдающимися и душой, и сердцем. Ну, если они причислены к лику святых, то что там говорить. Есть и икона, посвящённая им. Но основная масса предпринимателей не была такой. Если бы весь бизнес в России был социально ответственным, революции 1917 года, вероятно, не произошло бы. Сытого и довольного мужика невозможно поднять на восстание. А те кровавые события стали следствием социальной безответственности бизнеса в том числе и недоработки властей того времени. Какая бы ни была у людей идейная направленность, это в любом случае кровавая трагедия нашего народа. Я думаю, любая власть должна понимать, что сильная экономика — это конкурентоспособная экономика. Во все времена каждый, кто что-то производит или продаёт, хочет увеличить объём продаж. А если в стране хорошо работает Федеральная антимонопольная служба, которая мешает картельным сговорам и коррупции, то предприниматели вынуждены придумывать что-то новое, повышать качество своего продукта, внедрять новые технологии и гибко подходить к ценовой политике. Если же коммерсант договаривается с чиновником, а других участников рынка убирают или не дают им развиваться, ему незачем улучшать услугу. Экономика страны от этого сильнее не становится, отрасль не развивается — растут только карманы жадного чиновника и жадного барыги. И чем больше таких опухолей на теле экономики и государства, тем нам тяжелее. А когда для бизнеса создают здоровые конкурентные условия, то экономика растёт. Но у нас до сих пор проверяющие органы и предприниматели часто играют в своеобразные казаки-разбойники. То есть предприниматель думает, как уйти от налогов, потому что боится, что его задавит крупный коммерсант, у которого всё схвачено. Проверяющий орган думает, как поймать нарушителя. При этом в той же прокуратуре работает много порядочных людей, которые действительно хотят обеспечить законность и порядок. Я давно говорю, что можно было бы принять закон, позволяющий предпринимателю самому заказать проверку, например, в Роспотребнадзоре, пожарной или налоговой инспекции. Предприниматель вызвал бы специалистов, оплатил проверку, чтобы они выявили нарушения, но не наказали его сразу, а сказали: «Дружище, ты об этом не знал, вот тебе три месяца, чтобы всё исправить». А вот если он не устранит нарушения за это время и потом при обычной проверке их снова обнаружат, тогда он сам будет виноват. Но у нас всё устроено карательным образом: предприниматель начинает хитрить, проверяющий орган старается его поймать, а в итоге или бизнес закрывают, или взятки дают. И кто в конечном счёте за это платит? Потребитель. Он либо не получает хороший конкурентоспособный товар, либо вынужден оплачивать издержки, которые перекладывают на покупателей.
Константин Мацан:
— Александр, вашу Службу поверенных вы назвали православной. А чем, с вашей точки зрения, православная служба поверенных отличается от неправославной? Что добавляет к этой работе православный подход?
Александр Яценко:
— Прежде всего скажу за себя: это была моя личная идея. Весь наш коллектив состоит из православных людей. Мы исповедуемся, причащаемся Святых Христовых Таин, живём церковной жизнью. Я пришёл к батюшке, рассказал о своём замысле и получил благословение. А какой ещё должна быть наша служба? В России есть разные конфессии, мы принадлежим к нашей христианской, православной. Если бы службу нельзя было назвать православной, вероятно, в ней работали бы неверующие люди, у которых могли бы быть юридическая грамотность, опыт организации похорон и разные профессиональные компетенции.
Константин Мацан:
— В этом и вопрос, что человек должен быть профессионалом на своём месте — и в обычной службе поверенных, и в православной, это первый тезис. А второй тезис: если вы назвали свою службу православной, значит, предлагаете человеку нечто помимо профессиональных компетенций. Что именно, на ваш взгляд?
Александр Яценко:
— Уникальность нашей службы в том, что мы никогда не развивали организацию иначе, чем через православные СМИ и позиционирование себя именно в этой среде. У нас огромный опыт общения именно с православными людьми, и мы сами верующие. Я, можно сказать, с пелёнок в храме, с тех пор, как мама привела меня туда маленьким. Поэтому православный человек, приходя к нам, чувствует особую атмосферу и получает дополнительные основания верить, потому что он пришёл к брату или сестре по вере, к брату или сестре во Христе. Думаю, в этом и заключается уникальность — в климате нашей организации и в отношении к людям. Вы спросили, чем мы отличаемся. У меня была такая ситуация: людям не хватало денег на похороны, и мы придумали рассрочку под честное слово. Например, человеку не хватает пятидесяти тысяч рублей, тогда мы предлагаем скидку, но не можем работать совсем себе в ущерб. Хотя, знаете, бывает по-разному, в особо тяжёлых случаях мы делаем что-то и за свой счёт. Бывают страшные случаи, и мы делаем; Бог даст, не обеднеем. Так вот, мы предлагаем рассрочку под честное слово. Однажды мне встретился адвокат, который сказал: «Послушайте, ну что же вы врёте? Какая рассрочка под честное слово?» Я ответил: «А что здесь такого? Ну не хватает человеку пятидесяти тысяч — он даёт слово, что отдаст через месяц или два. И большинство людей не обманывают. Бывает, что человек совершил какую-то покупку или родственник умер неожиданно, а денег сейчас нет. В таком случае мы можем пойти навстречу и договориться, какую часть он отдаст позже».
Константин Мацан:
— То есть вообще без документов?
Александр Яценко:
— Вообще, и без расписки. У меня самого больше двадцати лет назад была похожая ситуация: я хоронил бабушку и мне не хватило определённой суммы. Тогда мы договорились с директором кладбища, что я заплачу позже, под честное слово. Там не хватало, кажется, тысячи долларов.
Константин Мацан:
— А почему бы расписку не взять?
Александр Яценко:
— А зачем? Что я буду делать с этой распиской? Если человек не отдаст деньги, я не пойду к нему выяснять отношения и не стану обращаться в суд. Для нас это исключено. Даже если всё совсем плохо, мы найдём другой способ решить вопрос. А что касается возражений того адвоката — что так никто не будет возвращать деньги, я отвечаю: если у человека совсем бедственное положение и он не смог вернуть долг — ну что ж, пусть это будет нашим вкладом во что-то хорошее. А если человек оказался настолько подлым, что не вернул деньги тем, кто в трудную минуту подставил ему плечо и ничего на этом не заработал, — ну, Бог ему судья. Мы ведь не знаем, как Господь потом приведёт его к совести. Может быть, через это Он этого человека к Себе приводит, кто знает.
Константин Мацан:
— Интересно: по вашему опыту, большинство людей всё-таки возвращают деньги, которые взяли под честное слово?
Александр Яценко:
— Девяносто пять процентов, даже больше. Мы предлагаем такую услугу с 2015 года. Я затруднюсь сказать, сколько раз мы так поступали, но было всего два случая, когда не вернули деньги. И даже тогда мы не стали ничего предпринимать. Там люди позвонили...
Константин Мацан:
— То есть люди позвонили и сказали, что не смогут отдать?
Александр Яценко:
— Нет, в одном случае позвонил родственник и сказал, что человек просто беспробудно пьёт. Ну что, мы теперь будем ловить его из-за пятидесяти тысяч? Делать нечего, Бог с ним.
Константин Мацан:
— Но интересна реакция того адвоката, о котором вы говорили. Она же отражает довольно распространённое мнение, что в целом человек хитёр, своего не упустит, и если бы не законодательные рамки и расписки с угрозой суда, то все бы воровали и никто ничего не возвращал. Получается, ваш опыт опровергает такое представление: люди как будто лучше, чем мы в массе о них думаем.
Александр Яценко:
— Возможно, я покажусь наивным, но этого совершенно не боюсь: я верю в людей, верю в наш многонациональный русский народ, верю в нашу Родину, в Россию. К сожалению, у нас сложилась такая тенденция: мы придумываем что-то хорошее, прекрасное, удобное для всех, а потом появляются «умные» головы и говорят: «Да, вы всё хорошо придумали, но вдруг какой-нибудь нехороший человек воспользуется этим и сделает что-то плохое. Давайте лучше вообще ничего не будем делать». Из-за этого многое не развивается. Вместо того чтобы сказать: «Мы сделали хорошее дело, пользуйтесь им, а если кто-то начнёт злоупотреблять, мы его поймаем, и он будет отвечать», мы заранее отказываемся от хороших решений. Знаете, есть старая история о том, должен ли сотрудник правоохранительных органов после службы носить с собой оружие? Я убеждён, что должен. Он дал клятву, принял присягу, и даже когда вышел из отделения и едет домой, он может пресечь правонарушение или преступление, используя свой профессиональный опыт. Но какой на это приводят контраргумент? «Некоторые сотрудники выпивают, у кого-то могут украсть оружие...» Но если человек выпивает, чудит или допускает нарушения, он должен за это отвечать. Есть хороший диалог на эту тему в сериале «Ликвидация», где Жуков говорит, что тот, кто так поступит, ответит соответствующим образом. И так происходит во многих сферах: могло бы быть по-хорошему, а люди боятся, как бы чего не вышло. Но из-за этого мы многое теряем в развитии. Представьте, что сто нормальных людей договорились построить фонтан во дворе. Но потом кто-то говорит: «А вдруг туда придёт какой-то бездомный и будет в нём мыться? Давайте лучше вообще не будем делать фонтан». Но это же, простите, недоразвитие. Если этот бездомный придёт и начнёт мыться в фонтане, то мы выведем его, призовём к порядку, помоем фонтан, поставим табличку. Всё это можно сделать. Посмотрите даже на архитектуру: бывает, стоит красивый дом с великолепным подъездом, но вход почему-то устроен со двора, а этот красивый подъезд просто забит. А почему туда нельзя входить? Ну, потому что боятся, что там что-то произойдёт. Вот когда наше самосознание постепенно изменится, мы сможем иначе относиться к этим вопросам. Конечно, обманщики и мошенники были, есть и будут. С этим нужно бороться и создавать такую общественную среду, в которой нечестно поступать будет стыдно.
Константин Мацан:
— Получается формула выученной беспомощности. На примере фонтана или любой другой инициативы, когда мы говорим, что мера сама по себе хорошая, но если появится злоупотребитель, это будет плохо, поэтому лучше эту меру не вводить. В результате мы как бы исходим из поведения этого злоупотребителя, то есть ставим во главу угла человеческий грех. Он, конечно, возможен, но ведь это не единственное, что есть в бытии. Один знакомый священник рассказывал мне о своём предложении на приходе: «Давайте установим во дворе храма вешалку с бесплатной одеждой для бездомных. Кто хочет, пусть приходит и берёт себе одежду». Ему говорят: «А если эту вешалку украдут?» Он отвечает: «Поставим вторую». — «И её украдут!» — «И третью поставим. И так, постепенно, может быть, отучим людей воровать. То есть из чего мы исходим: из того, что в массе своей мы, люди, можем быть порядочными, а непорядочные — скорее исключение, и это можно ограничивать законом, но всё-таки исходить из нормы? Или мы заранее считаем человека негодяем и поэтому вообще ничего не будем делать. Знаете, я ещё подумал о том, что ваш пример с рассрочкой под честное слово очень хорошо показывает, как действует человеческая совесть. Возможно, человек и допускал мысль, что можно не вернуть деньги, но когда к нему отнеслись с любовью, ему уже совесть не позволяет так поступить. Вот пошёл бы человек в банк: в банке сотрудники формально выполняют свою работу, личного контакта не возникает, и человеку проще обмануть или воспользоваться услугой в своих интересах. А когда приходишь в службу поверенных и с тобой говорят по-человечески, то внутри что-то просыпается и становится стыдно предать проявленную к тебе любовь.
Александр Яценко:
— Да, вы очень тонко подметили этот социальный момент. Задолго до появления нашей организации у меня был такой случай: ко мне пришёл предприниматель, у которого возникла очень тяжёлая ситуация. Я дал ему небольшую сумму денег без процентов и сказал: «Вернёшь, когда сможешь». Через полгода я узнал, что у него всё совсем плохо: его уже буквально ловили, хотели с ним разобраться. Я не стал его дёргать, подумал: человек попал в беду, с кем не бывает. Прошёл, наверное, год. До меня доходили сведения, что у него неприятности, но он старался выкрутиться, где-то зарабатывал. Насколько помню, ему даже удалось выбраться из той ситуации, а потом он упокоился, Царство ему Небесное. Но однажды он приехал и привёз мне деньги. А я знал, что он должен ещё многим людям. Спрашиваю: «Слушай, зачем ты ко мне-то приехал? Я же за всё это время ни разу тебе не позвонил». А он говорит: «Я поэтому к тебе и приехал. Все же видят, как мне сейчас тяжело. Меня дёргают, унижают, показывают своё превосходство, а ты один за всё это время не позвонил. Я не знаю, хватит ли мне рассчитаться со всеми, но тебе я принёс деньги первому». Может быть, Господь действительно посылает мне в жизни хороших людей. Мой дедушка был заместителем командующего воздушно-десантными войсками, гвардии генерал-майором. Помню, в восьмидесятые годы они с отцом продавали «Волгу». Покупать её приехали люди из другого региона и сказали: «Александр Иванович, завтра мы приедем покупать у вас „Волгу“, а сегодня остановились в гостинице. Оставьте, пожалуйста, деньги у вас дома, а завтра мы вам их заплатим». Понимаете, я вырос в такой семье. Как можно было бы сказать, что денег не получал? Это невозможно. Так и здесь: люди стараются поступать по совести. Я верю в добро и надеюсь, что всё будет двигаться в добрую сторону.
Константин Мацан:
— Давайте под занавес нашего разговора ещё раз скажем, как найти Первую православную службу поверенных и как к вам обратиться.
Александр Яценко:
— Наш сайт — «po-vere.ru». В любое время можно позвонить по вопросам, связанным со Службой поверенных, по телефону: 8 917 549-17-77.
Константин Мацан:
— Спасибо огромное. Александр Яценко — генеральный директор Похоронного бюро № 1, руководитель Первой православной службы поверенных по вопросам прощания и наследования, был сегодня с нами в программе «Светлый вечер». И это была рубрика «Вера и дело», в которой мы говорим о христианских смыслах экономики и предпринимательства и об этических аспектах социального служения. У микрофона был Константин Мацан. До новых встреч на волнах Радио ВЕРА.
Александр Яценко:
— Всего доброго.
Смоленка. Часовня Блаженной Ксении
Поделиться
Велика Россия! Но есть на русской Земле особенные места, которые посещает множество людей. Одно из них — Смоленка, Смоленское кладбище Санкт-Петербурга. Здесь, на церковном погосте, рядом с храмом Смоленской иконы Божией Матери стоит Часовня Блаженной Ксении Петербургской, где упокоилась от своих молитвенных трудов великая подвижница Русской Православной Церкви.
На протяжении веков, а она отошла ко Господу в начале XIX века, её могилку почитали богомольцы, унося с собой молитвы Ксении. И теперь, под сенью её Часовни, вся Россия собирается под её молитвенный покров, под её защиту, в надежде на помощь и утешение во всех нуждах. Верующие люди со всего мира шлют на Смоленку письма и всегда получают ответ на свои просьбы, возвращая святой свою любовь и благодарность.
Как созидается и благоукрашается, как полнится трудами и молитвами многих, любящих Смоленку людей, это одно из самых теплых и радостных мест на Земле, наша программа.
Фото предоставлены приходом церквей на Смоленском кладбище Санкт-Петербурга.
Все выпуски программы Места и люди
