Поделиться
Фото: PxHere
27-е мая 1703 года — официальный день рождения города Санкт-Петербурга. Красивая легенда гласит, что именно тогда Пётр Первый, прогуливаясь по пустынным землям Заячьего острова, внезапно остановился, простёр руку вперёд, и сказал: «Здесь быть городу!» В тот же миг откуда ни возьмись, в небе появился орёл, и воспарил над головою царя. Однако историки столь поэтичную версию основания северной столицы, увы, не подтверждают. Упрямые факты говорят о том, что 27-го мая 1703 года Пётр был далеко от места будущего города. С Преображенским полком он находился в ста пятидесяти верстах — в устье реки Сясь. Запись об этом сохранилась в походном полковом журнале. Ну, а орлы в тех местах попросту не водились. Впрочем, первая деревянная крепость всё-таки действительно была заложена именно 27 мая — в праздник Святой Троицы. Только лично Пётр при этом не присутствовал. Да и, собственно, о городе речь пока ещё не шла.
В разгаре была Северная война. Земли, на которых позже вырос величественный Санкт-Петербург, Россия на тот момент только что отвоевала у Швеции. Требовалось время, чтобы как следует на них закрепиться. Поэтому решение о строительстве каменной крепости — города — Пётр принял, как только позволили обстоятельства. Произошло это спустя три года после закладки деревянной крепости, в 1706-м. В результате завоеваний границы государства продвинулись вперёд. Теперь можно было не волноваться, что шведы попытаются вернуть отвоёванную у них территорию. 9-го июня, в день своего рождения, царь положил закладной камень в основание церкви святых первоверховных апостолов Петра и Павла. И объявил о начале строительства города, который назвал Санкт-Петербургом — в честь своего небесного покровителя, святого Петра.
По каким-то причинам сложился ошибочный стереотип о том, что Санкт-Петербург строился на необитаемых болотах. Историки же говорят, что это не совсем так. Во-первых, на месте будущей Северной Пальмиры была деревянная шведская крепость Ниеншанц. Это её взяли штурмом русские войска в мае 1703-го. Во-вторых, археологи выяснили, что на территории нынешнего исторического центра Петербурга располагалось несколько десятков поселений, основанных задолго до прихода Петра. В устье реки Фонтанки, например, стояла шведская деревня Калилла, позже на русский манер переименованная в Калинку. А на месте Смольного дворца было русское село Спасское. В процессе строительства эти населённые пункты естественным образом влились в черту нового города. Что же касается болот, то местность, действительно, была сложной. И не только из-за топкости, но и по причине наводнений. Сподвижник Петра, князь Никита Репнин, руководивший строительными работами, писал царю: «Государь, у нас жестокая погода с моря. А жители здешние сказывают, что в нынешние времена всегда сие место заливает». Но переубедить царя князю не удалось.
Пётр I лично участвовал в строительстве города и контролировал процесс на всех этапах. До наших дней дошли книги из библиотеки Петра, посвященные строительству и архитектуре, которые хранят его пометки на полях, надписи, и даже следы пальцев царя, испачканных на стройке. А в своих записях, так называемых «журналах», Пётр Первый часто сообщал о том, что «гулял по работам» — то есть, в компании архитекторов посещал строительные объекты, обсуждал технические детали. Эти факты подтверждают современные исследователи — историки Марина Логунова и Евгений Анисимов. Всего за двадцать с небольшим лет в Санкт-Петербурге было построено 6 тысяч зданий, а его население достигло 40 тысяч человек. Город окончательно стал столицей в 1714 году. И по сей день остаётся величественным «Петра твореньем».
Все выпуски программы Открываем историю
«Журнал от 03.04.2026». Максим Печенкин, Ольга Богданова
Поделиться
Каждую пятницу ведущие, друзья и сотрудники радиостанции обсуждают темы, которые показались особенно интересными, важными или волнующими на прошедшей неделе.
В этот раз ведущие ведущие Наталия Лангаммер и Анна Леонтьева, а также редактор рубрики «Вопросы священнику» в журнале «Фома» Ольга Богданова и главный режиссер Радио ВЕРА Максим Печенкин вынесли на обсуждение темы:
— Смыслы богослужений;
— Городская топонимика; фотоконкурс проекта «Рядом», посвящённый храмам Москвы;
— Комфорт и аскеза в жизни;
— Ближние — как слышать и понимать друг друга?
Все выпуски программы Журнал
Василий Максимов. «После обедни»
Поделиться
— Андрей Борисович, как я рада, что Вы нашли время и приехали ко мне на дачу! Проходите, не стесняйтесь. Сейчас чай будем пить.
— Маргарита Константиновна, мне приятно Вас навестить. Я пока ехал, любовался природой. Какая у нас красота: густые леса, цветущие поля. Приходит на ум картина Василия Максимова «После обедни».
— Не припомню такую. Покажете?
— Сейчас найду в телефоне репродукцию, и Вы сразу поймете, о чем я. Вот так Вам видно?
— Да, благодарю
— Посмотрите. Пожилой крестьянин с седой бородой в простом пальто и картузе — головном уборе с козырьком, напоминающем кепку. Он стоит на фоне золотистого урожайного поля с пучком спелых колосьев в одной руке и палкой для ходьбы в другой.
— Какие теплые, солнечные тона. На заднем плане — тоже стога сена и крестьяне, которые собирают урожай. Вспоминается строчка из Некрасова: «В самом разгаре страда деревенская».
— А вдалеке художник написал церковь с зелёными куполами. Но несмотря на второстепенный план, это не просто деталь. Храм придаёт сюжету главный смысл.
— Безусловно. Ведь само название картины — «После обедни» — говорит о том, что крестьяне только что были на богослужении, вышли из храма и принялись за работу.
— Василий Максимов не понаслышке знал о крестьянской жизни. Он сам родился в 1891 году в крестьянской семье и был прекрасно знаком и с бытом, и с традициями.
— Которые, кстати, были неразрывно связаны с Православной Церковью. На картине буквально рядом находятся: и поле, и храм. И всё подано в такой гармоничной композиции.
— Кстати, Вы верно обратили внимание на тональность оттенков. Солнечные, я бы даже сказал сочные краски. Зелень травы, россыпь полевых цветов — синих, белых, фиолетовых. Природа здесь в период своего расцвета — символизирует плодородие и благословение Божие на новый урожай.
— А обратите внимание, какое небо — спокойное, светлое, с тающими облаками. От этой картины так и веет умиротворением. Хочется, глядя на неё сказать: «Слава Богу за всё!».
— Мне кажется, как раз об этом и думает крестьянин. Посмотрите на его добрый и задумчивый взгляд.
— Меня ещё впечатлили его руки. Рабочие, натруженные, но как ласково, почти с благоговением, он прикасается к колосьям.
— Хлеб на Руси действительно почитали. Ведь его освящают как «Тело Христово» за Литургией. Он является результатом труда. И в молитве мы упоминаем его, говоря: «Хлеб наш насущный даждь нам днесь». Во многих семьях это почитание сохранилось и в наши дни.
— Считаю это хорошей традицией. И Вас сейчас как раз свежей выпечкой угощу с домашним вареньем. Вот уже и чайник кипит. Мойте руки и к столу!
— Не смею спорить, Маргарита Константиновна. Уже иду!
Картина Василия Максимова «После обедни» находится в Омском областном музее изобразительных искусств им. М. А. Врубеля.
Все выпуски программы Краски России:
Никольский храм (с. Малышево, Московская область)
Поделиться
Подмосковная железнодорожная станция Бронницы Рязанского направления часто ассоциируется с одноимённым, тоже подмосковным, городком. Однако расстояние между ними — около двадцати километров. По некоторым сведениям, когда в середине 19 века через уезд прокладывали паровозную ветку на Рязань, жители тихих, патриархальных Бронниц, воспротивились появлению в черте города шумной и дымной железной дороги. В то же время, местному купечеству она открывала торговые возможности. Поэтому в конце концов нашли компромисс — проложили рельсы в обход города, но не слишком далеко от него. Станция Бронницы расположилась рядом с посёлком Малышево. Благодаря паровозному сообщению, население Малышево вскоре стремительно разрослось и жители задумались о том, чтобы построить в посёлке храм. Собирали, как говорится, с миру по нитке. Крупную сумму пожертвовал малышевский помещик — князь Александр Голицын-Прозоровский. Так в 1910-м на станции Бронницы появилась деревянная церковь во имя святителя и чудотворца Николая.
Конусообразные «шатровые» купола, стены из светлого тёса, зелёная кровля, высокое крыльцо с резными деревянными колоннами. Скромная красота. Церкви подобной архитектуры раньше называли «дачными». И правда, от Никольского храма в Малышево веет загородным уютом и спокойствием. Построенный незадолго до событий октября 1917-го, Никольский храм при советской власти, на удивление, выстоял. Возможно, большевики решили не трогать церковь, поскольку служить в ней всё равно оказалось некому. Духовенство Никольского храма было репрессировано в 1930-е. Настоятеля церкви, священника Иоанна Алешковского, которого в феврале 1938-го расстреляли на Бутовском полигоне, в 2000-м году он причислили к лику новомучеников и исповедников Российских. Тем не менее, официально храм в советское время не закрывался. Причём, в буквальном смысле. Церковь много лет простояла с открытыми дверями и даже окнами. Сельчане по праздникам собирались в церкви и вместе молились.
Богослужения в Никольском храме села Малышево возобновились с началом Великой Отечественной войны и больше уже не прерывались. Светлый, похожий на шкатулку ручной работы, стоит он в окружении высоких деревьев, и словно зовёт отдохнуть от шума и суеты и помолиться в тишине его деревянных сводов.
Все выпуски программы ПроСтранствия
