![](https://radiovera.ru/wp-content/uploads/2023/12/o.-Mihail-Slovcov.jpg)
У нас в гостях был клирик храма преподобного Сергия Радонежского на Ходынском поле священник Михаил Словцов.
Мы размышляли над смыслами евангельского чтения об апостолах, желающих сесть по правую и левую руку Христа в Его царстве и об ответе Иисуса на эту просьбу: о пути к святости, о неизбежности гонений на христиан и страданий за веру и о том, что на практике могут означать слова Спасителя: «кто хочет быть большим между вами, да будет вам слугою».
Ведущие: Алла Митрофанова, Алексей Пичугин
А. Пичугин:
— Дорогие слушатели, здравствуйте! «Светлый вечер» на Светлом радио, здесь, в этой студии приветствуем вас мы, моя коллега Алла Митрофанова...
А. Митрофанова:
— Алексей Пичугин.
А. Пичугин:
— И мы представляем нашего гостя: ближайший час эту часть «Светлого вечера» здесь, вместе с вами и вместе с нами священник Михаил Словцов, клирик храма святого преподобного Сергия Радонежского на Ходынском поле в Москве. Здравствуйте!
о. Михаил:
— Добрый вечер!
А. Пичугин:
— Мы когда-то часто наши программы «Светлый вечер» посвящали ближайшим евангельским чтениям, сейчас мы это делаем реже, но вот есть в ближайшее воскресенье такое евангельское чтение, это Евангелие от Марка, 10-я глава. Причём то, о чём там говорится — это то, что мы очень хорошо знаем, даже если мы не считаем себя церковными, людьми верующими, знающими Евангелие. Но вот история, когда апостолы, а конкретно Иаков и Иоанн, подошли к Спасителю и сказали дословно: «Учитель, мы желаем, чтобы Ты сделал нам, о чём мы просим». Он сказал им: «Что хотите, чтобы Я сделал вам?» И они сказали: «Дай нам сесть у Тебя, одному по правую сторону, другому по левую, в славе Твоей». Но Иисус сказал им: «Не знаете, чего просите. Можете ли пить чашу, которую Я пью, и креститься крещением, которым Я крещусь?» А они ответили: «Можем». Ну и дальше, опять же, это достаточно известно, Иисус им говорит, что «и чашу эту будете пить, и крещением, которым Я крещусь, будете креститься». И что мы знаем из апостольской истории, из истории апостольского века — что действительно, почти все апостолы и чашу испили, и тем же крещением крестились, ну, то есть необязательно они были распяты все, но были за него убиты, не потому что Иисус решил их убить, раз они вот такую дерзость проявили, я думаю, что это просто было предопределено, что если уж ты назвался учеником Христа, то, значит, путь твой отнюдь не будет овеян славой, по крайней мере, всегда. И вполне возможно, кончится он тоже бесславно, мы из истории такие примеры знаем. Но всё же, я думаю, что здесь есть о чём поговорить. Так вот, отец Михаил, как вы думаете, вот эти слова, которые были сказаны Спасителем ученикам — это было сказано действительно ученикам как вот такое предсказание, предопределение жизни их, жизни практически любого христианина, который твёрдо идёт по евангельскому пути или это были слова, сказанные, как сейчас часто говорят, в моменте? Слова, сказанные вот сию минуту ученикам, которые, ну как, не разозлили, но, может быть, немного покоробили Спасителя вот таким вопросом прямолинейным, и Он им ответил. Но, на самом деле, к себе мы эти слова вряд ли можем применить. Как вы думаете?
о. Михаил:
— Мне кажется, что это слова, которые можно применить и так, и так. То есть Он одновременно говорит и ученикам своим о том, что их ждёт, и одновременно в лице учеников подразумевает всех Его последователей, потому что через всё Евангелие у разных евангелистов мы можем видеть предостережение Иисуса, и в принципе, Он говорит о том, что вас будут ненавидеть за Меня. Если вы будете учениками Моими, мир вас никогда не примет, он будет вас ненавидеть, он будет вас гнать, вы будете ему неприятны, потому что Я не от мира, и вы будете не от мира. Поэтому то, что ждало учеников, то в какой-то степени ждёт и каждого человека, который следует за Христом. Вопрос в том, как он следует.
А. Пичугин:
— Знаете, мне всегда казалось, что если мы живём достаточно спокойно, как христиане, если в нашей жизни не происходит каких-то сложных обстоятельств, которые связаны непосредственно с тем, что мы христиане, то, наверное, наше христианство, оно какое-то неправильное и не такое. Но, с другой стороны, почему это обязательно должно быть именно так? Нам говорят: «вы малое стадо», но мы видим, что храмов у нас по всему миру, их сотни, тысячи, миллионы. Значит, не совсем «малое стадо». Значит ли, что какие-то гонения должны быть на христиан? Но у нас, да, нам скажут: пожалуйста, посмотрите, можете в интернете посмотреть, никогда не было такого, чтобы на христиан нигде в мире не было гонений. Но, с другой стороны, люди некоторые живут поколениями, считают себя верующими, православными христианами, ходят в храмы, дети ходят в храмы, и Церковь торжествует, и ничего не происходит такого. А с другой стороны, может быть, это неправильное христианство, если ничего не происходит? Может, мы где-то правду какую-то не договариваем? Вот эти все вопросы, они как раз применимы конкретно вот к таким евангельским отрывкам, их много достаточно, но каждый раз, когда один из них читаешь, ты начинаешь себе задавать вопрос.
А. Митрофанова:
— Мне кажется, здесь... Как это сказать? История вспоминается, приписывают её разным святым, но вот в частности, например, Антонию Великому, как он, подвизаясь в пустыне, понял, что достиг уже действительно многого, а Господь ему говорит... Ну, о преподобном Антонии её рассказывают, о других подвижниках её рассказывают, мы не знаем, кто в реальности сподобился такой опыт получить. И Господь говорит: «Ты, прежде чем о себе такое сказать, такой вывод сделать, ты действительно молодец, там всё. Но вот ты сходи в такой-то город и посмотри...»
о. Михаил:
— Он молился Богу о том, чтобы Господь показал ему, кто достиг большего совершенства, чем он, куда ему ещё стремиться.
А. Митрофанова:
— Да, да, вот сходи в такой-то город...
о. Михаил:
— В пустыню, в египетской пустыне, по-моему, эта была история.
А. Митрофанова:
— Ну вот, видите, есть разные её версии. Та версия, которая вспомнилась мне — это версия о доме, в который Господь святого послал, и он пришёл туда, и увидел там просто двух женщин, с которыми, как ты говоришь, ничего не происходило. И он, глядя на них, говорит: «Ну что же, вот как же, чем же вы такие удивительные-то?» И выясняется, что ничего удивительного они о себе не знают и, естественно, праведницами себя не мнят. Но, может быть, говорят они, дело в том, что вот мы за все годы ни разу друг с другом не поссорились, не сказали друг другу ни одного худого слова. И вот этот мир друг с другом оказывается настолько ценен, что может оказаться даже выше, чем подвижничество в пустыне в глазах Господа. А формально — вот как раз, как ты говоришь, у них ничего не происходит, с ними ничего не происходит, и живут-то они в мире друг с другом, просто это на самом деле такое усилие огромное.
А. Пичугин:
— Как Мария Египетская, вот мы её вспоминали тут днями.
А. Митрофанова:
— И будем вспоминать как раз в воскресенье, да.
о. Михаил:
— Здесь, мне кажется, немножко другой акцент, то есть, когда спрашивают: а вот почему с нами-то ничего не происходит? Нас же много, христиан, вроде бы таких вот открытых прям гонений, хотя и сейчас, и в настоящее время гонения на христиан есть. Мы считаем христиан тем количеством, над кем было совершено Таинство Крещения? Или всё-таки по духу? Потому что вот про Антония Великого вы сказали, но есть ещё одна история, где-то я слышал, что она про Антония Великого, но читал именно вот в книге про другого святого, не могу сейчас вспомнить, к сожалению, о ком...
А. Митрофанова:
— А я говорю, это такая история архетипичная.
о. Михаил:
— Да. И вот сорок лет он жил в пустыне, достиг верха святости, и вот он молится Богу, говорит: «Господи, вот есть ли кто-то, кто достиг большего совершенства, чем я, потому что я уже не знаю, куда мне?» И Господь ему говорит: «Иди вглубь пустыни, я тебе покажу моего раба». И он приходит к келье, там обычная вот эта история с монахами, когда они друг другу кланяются «благослови-благослови», и спрашивает: «Как там мир?» Тот говорит: «Да вот, гонения прекратились, все стали христианами, язычники массово крестятся, всё прекрасно, всё чудесно». Он говорит: «Нет, я у тебя спрашиваю, есть ли там верующие?» Говорит: «Ну, все верующие стали». — «Нет, я спрашиваю о таких верующих, которые скажут горе сей: «возьми и вернись в море», и по слову этого старца, гора начала двигаться. Он говорит: «Стой, гора, я не тебе говорю». Вот такие верующие есть? И вот вопрос: действительно ли верующих так много и последователей Христа так много или большинство всё-таки номинальны?
А. Пичугин:
— Я лет шестнадцать назад был в Сирии, до войны ещё, которая там вскоре началась, и я был в христианских деревнях. Понятия не имею, какое количество этих людей были действительно верующими, церковными, какое количество этих людей каждое воскресенье ходило в церковь, да и не так важно, к какой Церкви конкретно они принадлежали, но это вот всегда было так — это христиане, и они или культурно себя к христианам причисляли, часть из них, наверное, всё-таки меньше были воцерковлёнными, но вот они были христианами, и когда началась война, и убили их тоже за то, что они христиане, причем всех без разбора, тех, других, третьих, кто ходил, кто не ходил, и вот как раз тут «крещением Моим будете креститься».
о. Михаил:
— Это понятно, это ситуация, в которой, я думаю, Господь разберётся, кто за что пострадал, и действительно, люди пострадали просто потому, что они причисляли себя к христианам, то есть они считали себя христианами. Здесь вопрос немножко в другом. Вспоминаются всегда частые жалобы людей, вот на исповеди стоишь, люди часто жалуются: «Я вот стараюсь вести себя по-христиански, а люди меня в ответ за добро мое плюют, бьют и вообще плохо ко мне относятся». Вот это же похожая история, просто в меньшей степени. Когда человек ведёт себя, старается жить по заповедям, по-христиански, поступать по-доброму с людьми, его же в ответ не гладят по головке, не говорят «какой ты молодец, какой ты хороший» чаще всего, чаще всего ему прилетает и очень неприятно прилетает, так что и руки опускаются делать что-то доброе. Вот, пожалуйста, эти же слова, которые были сказаны апостолам, они реализуются. Я людям обычно говорю: «Слушайте, ну если Господа убили, казнили, предавали поруганием, оплеванием, вы думаете, с вами по-другому будут поступать?»
А. Митрофанова:
— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. Священник Михаил Словцов, клирик храма преподобного Сергия Радонежского на Ходынском поле вместе с нами в этой студии. Вы знаете, отец Михаил, здесь почему-то мне вспомнились те случаи, когда люди, думая, что, наверное, поступают глубоко праведно, на самом деле становились в позицию осуждения. Это очень хорошо видно в комментариях в социальных сетях, в YouTube, в частности, к нашим подкастам, когда вижу, как комментируют, например, гостей, ведущих разных людей. И вот немало комментариев, я уверена, что человек, когда такой комментарий пишет, он такой прям правдоруб, он искренне это делает. Но на выходе комментарий представляет собой: «А что это он так сидит? Да как он смеет при священниках так сидеть? Посмотрел бы на себя, да что это такое!» Вот, понимаете? И если на этот комментарий человеку ответить, что вы, может быть, за собой будете следить...
о. Михаил:
— «Что к тебе, ты по Мне гряди».
А. Митрофанова:
— Да. Тогда он может в своем в этом состоянии это воспринять таким образом, что вот он правду говорит, а из-за этого его критикуют, понимаете? А я как раз говорю о том, что мы очень часто по поводу себя можем заблуждаться. Заблуждаться, когда нам кажется, что вот мы человеку благое делаем, а на самом деле даже словосочетание такое есть в современном русском языке — «причинить добро», когда человек об этом не просил, не просил о помощи по той или иной причине, не готов ее сейчас принять. А мы будем ему навязывать, мы его возьмем за шиворот, поволочем в храм, «да тебе надо вот то, сё, пятое, десятое, давай там, ты сейчас соборуйся, и ты исцелишься!..» Разве это не Господь решает, кого, когда и как исцелить? А человек потом, не церковный, например, вот он прошел через соборование, ну слава Богу, действительно есть чудеса, у кого-то случилось исцеление, а у кого-то не случилось. И вот эти все вещи, мне кажется, что здесь, ну как сказать, это большая честь, если у нас есть возможность действительно за Христа пострадать, но чаще, мне кажется, мы страдаем от собственных искаженных представлений о том, что значит быть христианами и спасать людей вокруг.
А. Пичугин:
— Ну честь, но ранние христиане, мы говорим про мучеников первых веков, тогда же известны случаи, когда люди прямо шли, вот гонения же, они не были равномерно по всей империи, где-то были спокойные времена, где-то были гонения, и некоторые люди ехали в те области, где были гонения, чтобы пострадать, и вот тогда приходилось разъяснять, есть разъяснение того времени, что так делать не надо, потому что гонение — это экстраординарная история, она ненормальная, и если у вас ничего такого не происходит, не надо ехать туда, где вас убьют и растерзают дикими зверями.
о. Михаил:
— Недаром же в первые века у мужей апостольских, по-моему, мы читаем о том, что предостережение — не нарывайтесь на гонителей, потому что если вы нарвётесь и вот как бы специально себя под это мучительство подведёте, то вы будете виноваты в грехе их убийства, то есть они вас убивают, они согрешают, но вы будете отчасти виноваты в этом, потому что, имея возможность избежать этого, вы не избежали.
А. Митрофанова:
— Я вспоминаю здесь разговор наш с отцом Александром Сатомским по поводу другого евангельского эпизода, но вот как он точно, мне кажется, сказал по поводу того, что у каждого из нас разное служение, и в доме Отца Небесного обителей много, и то, что Господь говорит «крещением Моим будете креститься, и чашу, которую Я пью, будете пить» — это не значит, что для всех один и тот же сценарий. Наверное, для большинства, действительно, христиан, особенно то, что касается святых, общее место — это прохождение через свою Голгофу, но, опять же, у каждого она своя, у каждого свои вызовы и кризисы, через которые люди проходили. Так же, как и у нас сейчас, у каждого свое служение и свои вызовы в соответствии с теми талантами, которые нам Господь дал. И вот этот путь на Голгофу, мне кажется, что есть он в жизни так или иначе каждого христианина, потому что и мы проходим через свои вызовы, через то, что нам где-то хочется перетянуть одеяло на себя и победить себя в этот момент. Господь же не случайно там, в этой же беседе с учениками, говорит прежде всего Иакову и Иоанну, но и остальным ученикам: «Вы просите сесть по правую руку и по левую от Меня, но запомните, кто хочет быть большим среди вас, да будет всем слугою». Поэтому, когда у меня возникает вот этот хватательный рефлекс и мне хочется перетянуть одеяло на себя, я вот об этом должна вспомнить. И победа над собой с Божьей помощью, мне кажется, это тоже будет такая своего рода Голгофа, потому что это же трудно, когда тем более есть все предпосылки, пожалуйста, иди и бери, себя ущемить в чем-то ради того, чтобы больше досталось другим. Это, мне кажется, тоже про победу такую, это, конечно, не тот масштаб Голгофа, как у Господа, но это тоже про какую-то победу над страстью, разве нет?
А. Пичугин:
— Ну, наверняка — да, наверняка это так и есть, потому что брань, вот я не очень люблю, когда говорят слово «брань духовная», вернее, не очень люблю, когда его говорят часто, потому что мы все время пытаемся переложить, вот нашу христианскую жизнь поставить на какие-то военные рельсы, но тем не менее, вот эта работа над собой, все-таки для нашего времени понимание работы над собой, попытка себя изменить, она действительно наталкивается на огромное количество внешних препятствий. Плыть по течению или идти вместе с Богом, но тогда это все может стать чередой каких-то непониманий, в том числе, со стороны самых близких людей, так ведь? А вот если это самые близкие люди, то что делать, когда твоя работа над собой, когда эта попытка тебя, как тебе кажется, установить себя христианином, в большей степени стать Его учеником, наталкивается на непонимание самых близких тебе людей, вот что в таком случае делать? Поэтому вопрос мой достаточно простой: наверное, и вам тоже, отец Михаил, приходилось в христианской жизни, необязательно как священнику, необязательно уже как вы стали священником в эти годы, в течение всей жизни, когда вы считали себя христианином, сталкиваться с тем, что ваша позиция входит в клинч с позицией ваших родных или близких, друзей, еще кого-то? Мне кажется, это очень связано с теми положениями этого евангельского отрывка, о котором мы сегодня рассуждаем, вот как здесь быть, с вашей точки зрения?
о. Михаил:
— Первое вообще, что приходит в голову, это другие слова Спасителя из другого места, в котором он говорит, что «враги человеку домашние его». Зачастую, к сожалению, так бывает, что в наших семьях, в нашем окружении ближайшем не всегда есть люди, которые абсолютно с нами во всем согласны и поддерживают все наши начинания. И особенно ярко это бывает, я воцерковился в восемнадцать лет, не такой уж взрослый возраст, но все равно я уже учился в институте, и понятно, что моё воцерковление, если дома его приняли нормально, потому что мама была верующая, она, мне кажется, рада была, хотя моё желание поступить в семинарию она совсем не приветствовала, это надо было уехать из дома, институт бросать.
А. Пичугин:
— А вы бросили институт?
о. Михаил:
— Да. И она очень хотела, чтобы я светское образование получил все-таки, доучился. Но здесь был такой момент, что уже в церковной системе находясь, благословение есть, и как бы двигайся, всё, это такой, опять же, духовный момент: спроси совета, получи совет и, грубо говоря, так для тебя откроется воля Божия, если ты ищешь волю Божию, вот оно примерно так и было. И здесь мнение близких, оно не было определяющим, то есть вы имеете право на своё мнение, но я двигаюсь так, как Бог мне повелел, грубо говоря, как Евангелие от меня требует. Другой момент, что оправдать можно всё и даже ссылку на Священное Писание привести, оправдывая всё что угодно, можно. И здесь должно быть рассуждение у самого человека о том, насколько действительно моё мироощущение, миропонимание и моё понимание того, что я вот сейчас по-христиански поступаю, соответствует реально Евангелию.
А. Митрофанова:
— А как это проверить? Ну «вот враги человеку домашние его», вот человек обиделся на близких, и понятно, вот даже в Евангелии сказано: «враги человеку домашние его».
о. Михаил:
— Пойди, спроси совета.
А. Митрофанова:
— У кого?
о. Михаил:
— У человека, которого ты считаешь хоть сколько-нибудь духовно опытным. В идеале это может быть священник, если ты христианин, ты ходишь в храм, то это священник, у которого ты исповедуешься. Если такового поблизости нет, возможности нет, то вот у вас, например, есть Александр, у меня есть моя супруга, просто помолиться Богу с надеждой узнать волю Его, вот преподобный авва Дорофей в «Пятом поучении» как раз говорит об этом, о том, что мы узнаём волю Бога только через ближних, там он говорит про старца, про духовного наставника, но в жизни нашей мирской это вполне может быть тот человек, которого ты считаешь достаточно духовно опытным, который живёт по-христиански, и если ты молишься, просишь у Бога: вот скажи мне, что мне делать, то авва Дорофей пишет, что и через детей неразумных Господь может открыть тебе свою волю. Для меня самый верный вариант — это вот у жены спросить.
А. Пичугин:
— Кстати, я тут совсем недавно смотрел одну программу, она выходит на портале, где выкладывается огромное количество видеороликов и там очень известный московский священник, может, я с ним далеко не всегда согласен, когда слушаю, но вот тут он интересную историю рассказал, как они приехали на Афон, и там у них была какая-то делегация большая, были важные люди, чиновники, бизнесмены, и приехали к какому-то священнику опытному, они прямо к нему ехали. Я бы, наверное, скептически отнёсся к тому, что вот так ехали, хотели вот про себя узнать, и кто-то у этого священника, афонского монаха очень опытного спросил: «Кого в первую очередь нужно слушать, духовника или ещё кого-то, кому исповедуешься, вот кто для тебя должен быть на первом месте? Он говорит: «Жена». А тот как-то вопрос вывернул, потому что он явно хотел услышать какой-то другой ответ, более духовный.
А. Митрофанова:
— Что может быть более духовным, чем такой ответ?
А. Пичугин:
— Жена, это правильно, потому что у вас «Семейный час», потому что всё время вы вместе, вместе работаете, далеко не у всех так. И старец сказал: «Жена!» Тот по-другому повернул, ну совсем так, чтобы вот ответ «жена» в данном случае был неприменим, а старец говорит: «Жена!»
о. Михаил:
— Потому что здесь же вопрос в другом, в том, что мы очень своевольны, мы очень любим себя и живём по своей воле, и когда мы живём по своей воле, мы как барашек на вертеле, нами крутят как хотят потому что вот чего в голову может прийти, это вообще! А когда рядом есть жена, которая говорит: «Погоди, любимый, тебя заносит, успокойся, притормози, ты вот здесь справься. Ты святого из себя строишь, да? А ты мне когда последний раз помогал в этом, в этом, в этом? А вон видишь, как ты это делаешь не так, а то делаешь не так — видишь?» Она всегда тебе скажет, в чем ты не прав.
А. Пичугин:
— И посуда не помыта.
о. Михаил:
— И посуда не помыта, да.
А. Пичугин:
— Вернёмся через минуту к нашему разговору. У нас в гостях священник Михаил Словцов, клирик храма преподобного Сергия Радонежского на Ходынском поле в Москве. Алла Митрофанова, я Алексей Пичугин, и через минуту мы снова здесь.
А. Митрофанова:
— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается, дорогие друзья. Напомню, этот час вместе с нами и с вами проводит священник Михаил Словцов, клирик храма преподобного Сергия Радонежского на Ходынском поле, Алексей Пичугин, я Алла Митрофанова. Продолжаем разговор о Евангелии ближайшего воскресенья, это чтение фрагмента из 10-й главы от Марка, где Иаков и Иоанн подходят к Господу и просят Его посадить их по правую и по левую руку от Него, когда Он будет в Своем Царстве. Кстати, у разных евангелистов там же тоже по-разному эта история изложена, с такими незначительными разночтениями. У кого-то из евангелистов сказано, например, что мать Иакова и Иоанна подошла к Господу и ходатайствовала о своих сыновьях. Насколько понимаю, это не настолько существенные вещи, не принципиальные моменты вот эти расхождения, которые есть у евангелистов в деталях, они лишь историками воспринимаются скорее как подтверждение подлинности евангельского повествования, чем как несовпадение, условно говоря, свидетельских показаний, верно же?
о. Михаил:
— В принципе, для литературы того времени, а Евангелие относится к биографической литературе не было задачи у писателей, авторов передавать все максимально достоверно, как это мы привыкли сейчас, то есть мы смотрим на текст современным взглядом, и если биографическое произведение пишется сейчас, то нужно максимально подробно в мельчайших деталях, достоверных деталях всё описать. В то время было вполне нормальным описывать события вот с такими расхождениями, это не считалось ошибкой, подлогом, ещё чем-то. Так же, как с гадаринскими бесноватыми, у одного евангелиста это один, у другого это два, про петуха, который пел у одного евангелиста столько-то раз, у другого иначе это описано.
А. Пичугин:
— Недаром у любого библеиста одно из самых важных в их профессиональной деятельности, связанной именно с библеистикой — это доскональное знание параллельных мест, так называемых.
А. Митрофанова:
— Ну и, кстати, сейчас есть сайты, даже не будучи библеистом, можно вполне работать с Евангелием в таком ключе, проглядывая на специальных сайтах параллельные места, где ещё, как об этом сказано.
о. Михаил:
— Есть прекрасное издательство, в альма-матер вашей, по-моему, издали— «Евангельский синопсис».
А. Пичугин:
— Да, причем издали его уже очень давно, я учился ещё даже.
о. Михаил:
— Ещё до семинарии мне подарили такую, квадратного формата, я в 2013 году поступил, поэтому это квадратного формата книга, в которой на четыре столбца все четыре Евангелия разделены и как раз все события синхронизированы, и можно прямо до мельчайших подробностей проследить. Я помню, когда мы изучали Четвероевангелие в семинарии, мне это пригодилось очень, потому что можно было прямо вот эти разночтения, кто какие детали добавляет, у кого каких деталей нет, можно было прямо проследить. Прекрасная книга, кому интересно, можете приобрести.
А. Пичугин:
— Автор этого «Синопсиса» — брат того священника, который про жену рассказывал.
о. Михаил:
— Вот видите, как тесен мир. А церковный — ещё теснее.
А. Митрофанова:
— Мне хотелось бы в этом евангельском эпизоде сейчас, во второй части разговора, да простит меня Алексей, для которого принципиально важный момент, что вот Иаков и Иоанн подошли и попросили Господа сесть по правую и по левую сторону от Него, а Господь им сказал, что «вы будете креститься тем крещением, которым Я крещусь и пить ту чашу, которую Я буду пить». А для меня важнее, вернее, не то что важнее, но не менее важен эпизод в этом евангельском тексте, когда Господь им говорит: «Кто хочет быть большим между вами, да будет вам слугой, кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом». Мне хотелось понять, как это проецируется на нашу жизнь? Мы об этом, кстати, в радиожурнале частенько говорим и сегодня тоже говорили. Но вот как это проецируется на нашу жизнь в делах, в отношении друг к другу, что это такое на практике: «кто хочет быть большим среди вас, да будет всем слугою»?
о. Михаил:
— Достаточно распространённый ответ на этот вопрос состоит в том, что мы Христос меняет парадигму отношений людей между собой и своим примером, личным примером Он показывает, что больший становится меньшим не в смысле почестей, а в смысле заботы о меньших. Если ты хочешь быть меньшим, то будь слугой, то есть заботься о тех братьях, сёстрах, кто рядом с тобой, заботься о тех людях, кто рядом с тобой, кто подчинён тебе и собственным примером изменяй этот мир, как Он, собственно, это делал.
А. Митрофанова:
— Вспоминаю здесь размышления Татьяны Касаткиной — блестящего специалиста по Достоевскому, о том, что Христос ведь в жизни каждого человека согласен, готов быть вторым. Это то, к чему мы вслед за Ним призваны в отношении друг друга.
А. Пичугин:
— Я всегда думал: а неужели действительно нужно место Богу в сердце человека? Мы часто действительно рассуждаем, что вот Бог должен быть первым, Бог у кого-то второй, у кого-то на второстепенных ролях, но ведь это одно же такое привычное расставление приоритетов должно быть чуждо Богу, потому что мы-то у Него всё равно на первом месте, каждый абсолютно.
А. Митрофанова:
— Вот именно из-за того, что мы у Него каждый на первом месте, Он и на Голгофу идёт, потому что мы для Него на первом месте, и Он согласен быть, послужить вот этим самым, стать вторым, то есть не нас в жертву Себе принести, а Себя принести в жертву нам.
А. Пичугин:
— А помните фильм Ларисы Шепитько «Восхождение»? я не очень, честно скажу, люблю этот фильм, несмотря на то что там всё время какие-то евангельские параллели проводили, они там нарочито показаны, он очень красиво снят. Ну вот здесь как раз то, о чём часто говорили прошедшие советские годы, когда пытались представить совместимость христианства с какими-то земными идеями, идеалами. Вот если мы Богу отводим какое-то место в нашей жизни конкретное, вот я говорю, что для меня Бог всегда на первом месте, и это с точки зрения христианина очень правильно прозвучит, потому что для меня Бог на первом месте, и я это декларирую, хотя на самом деле в моей жизни огромное количество ситуаций, когда Бог будет далеко не на первом месте, и это не значит, что это неправильно, поскольку Бог из жизни никуда не девается, и я уверен, что мы не можем вот так расставлять акценты, приоритеты, что там Бог всегда должен быть на первом месте. Нельзя, вот это неприменимо к Богу, но это применимо к людям, и поэтому, когда мы смотрим какие-то вещи, связанные в нашем представлении с христианством, тот же фильм «Восхождение» Ларисы Шепитько, это абсолютно человеческая история, там даже актёры подобраны так, что один из них должен быть похож на Христа, как мы Его представляем иконописным, но это вот исключительно человеческая история, и мы очень часто совмещаем эти человеческие истории. Вот человек, мы, наверное, можем по отношению к людям сказать, что кто-то для нас на первом месте, по крайней мере, в данную минуту жизни, а кто-то на втором, а кто-то на третьем, но это вот с христианством не сочетается никак. Сейчас я очень всех запутал, наверное, следуя какому-то своему полёту мысли.
А. Митрофанова:
— А я просто представляю себе ситуацию, когда в семье, например, ребёнок становится для родителей идолом и занимает место Бога.
А. Пичугин:
— Такое может быть?
А. Митрофанова:
— Да, к сожалению. Может быть, в силу того, что предыдущее столетие, оно было как-то там с детскими садиками, с яслями и прочее, поколение нынешних родителей зачастую становится вот такой абсолютно детоцентричной семьёй, и когда она абсолютно детоцентрична, то это вот, к сожалению...
о. Михаил:
— Я сегодня очень плохо соображаю, видимо, магнитные бури так влияют на меня, я догоняю про Бога, Который должен быть на первом месте, и мне вообще не нравится сама вот эта концепция.
А. Пичугин:
— Вот!
о. Михаил:
— Бог на первом месте. А что значит — на втором месте? А на третьем? Как мне кажется, мы можем говорить, что для нас Бог либо неинтересен вообще, что Он где-то на периферии жизни, вот что-то случилось, кто-то умер, кто-то заболел, трагедия случилась или квартиру купили, надо чтобы всё доброе в ней было...
А. Митрофанова:
— ... пригласить батюшку для оказания религиозных услуг.
о. Михаил:
— Да, религиозных услуг. Вот в таком отношении, то есть Бог в принципе у человека так эпизодично появляется в жизни, и Он не сильно интересен. Либо Бог есть в твоей жизни, и как ты Его можешь поставить на второе место или на первое место? Ты либо живёшь в предстоянии Ему, и ты понимаешь, что вот Он есть в твоей жизни, и Ему нельзя выделить место, вот здесь Ты на первом месте, здесь Ты на втором. Либо ты приглашаешь Его в свою жизнь, и Он с тобой, либо ты выдворяешь Его из своей жизни. Здесь вот как, где это первое место, в чём оно состоит, это первое место или второе?
А. Митрофанова:
— Давайте так: пригласить Бога в свою жизнь — это как? Как проверить себя, вот я Его уже пригласил в свою жизнь или ещё нет? Как в «Форресте Гампе»: «Ты уже нашёл Христа?» — «А я не знал, что Его надо искать». Вот как проверить, Он есть в моей жизни или нет?
о. Михаил:
— В собственном движении жизни, для меня это так, вот предстою ли я Богу во всём, что я делаю? То есть осознаю ли я, что каждое моё действие, каждое моё слово, каждая ситуация в межличностных отношениях, в рабочих отношениях, в служебных отношениях, во всём, что я делаю в своей жизни — я делаю это пред Лицом Божьим? Вот для меня, как кажется, это именно приглашение Бога в свою жизнь. Ты понимаешь, что вот Он не где-то там и приходит ко мне сюда, когда мне совсем плохо, или когда я в Нём нуждаюсь, а что в принципе, Он здесь, Он рядом, Он со мной, и я двигаюсь вперёд вместе с Ним.
А. Пичугин:
— Друзья, напомним, что в гостях у Светлого радио сегодня священник Михаил Словцов, клирик храма преподобного Сергея Радонежского в Москве на Ходынском поле. Отец Михаил, а если у вас профессиональные отношения с Богом, вы священник, и, соответственно, вам приходится... Ну как «приходится», вот кто-то скажет, что это неверное определение, но вы совершаете богослужения с разным совершенно настроением. Сегодня вы проснулись в каком-то очень духоподъёмном настроении, пришли в храм, вся служба у вас пролетела как один миг, вы просто фактически приподнимались над престолом, так было радостно, а в другой день настроения никакого, погода плохая, как вы говорите, магнитные бури, вы пришли, а вам всё равно надо пойти послужить, потом ещё там молебен с акафистом и людей поисповедовать тоже тяжело, и всё, что вы читаете, я не знаю, так бывает же, наверное: вы читаете что-то в служебнике, и это всё настолько никак в вас...
о. Михаил:
— Ну, бывает такое, молишься-молишься, а бывает, молишься и не можешь молиться.
А. Пичугин:
— Я знаю, что очень многие священники, тут профессиональная такая терминология: «мы сегодня молились», а это не значит, что ты мыслями был в этот момент в храме, но «мы при этом читали из требника».
о. Михаил:
— Проще всего, для того, чтобы всем было понятно нашим слушателям, я думаю, что многие люди читают утреннее, вечернее правило, последование ко Святому Причащению, вот для прихожан наших, если они в лучшем случае раз в неделю читают последование ко Святому Причащению — это ещё можно себя держать в хорошем таком состоянии, заставлять себя читать со вниманием, с чувством как-то молиться, стараться. Когда ты служишь четыре дня подряд и тебе четыре дня подряд нужно читать последование ко Святому Причащению очень легко перестать молиться в моменте прочтения. Вроде бы, правила прочитал, но...
А. Пичугин:
— А думал в этот момент, что надо доски купить скорее вот по той цене, по которой они продаются, а завтра можно не успеть.
о. Михаил:
— Да, да, всё что угодно. То есть можно, читая молитвы — молиться, а можно, читая молитвы — просто вычитывать их. И недаром распространённая такая проблема вычитывания правил и Псалтыри, и утренних, вечерних, и в том числе, к Причастию, и здесь вот именно вопрос в том, что учимся ли мы, читая правила или совершая Божественную службу, будь то вечернюю или литургию, учимся ли мы молиться, используем ли мы это как возможность предстоять Богу в молитвенном предстоянии? Мы же над собой усилия не всегда хотим делать, чтобы молиться.
А. Пичугин:
— И то ли это то, что я сейчас хочу сказать с Богу? Нужно сказать вот эти слова — это именно то, что я сейчас хочу сказать Богу?
о. Михаил:
— Нет, не всегда. Потому что само, например, правило ко Причастию, оно скорее как камертон, который настраивает человека на правильное внутреннее состояние. Оно не столько в словах и смыслах молитв, хотя и в этом, но именно эти слова и смыслы настраивают человека на правильный лад духовный, потому что мы, выходя из храма, даже после службы, очень быстро перенимаем иной лад, внутреннее состояние меняется человек. Когда мы готовимся ко встрече со Христом, к Причастию, мы себя немножко настраиваем на волну, на ноту определенную правильную, и должны по-хорошему сохранить это, выйдя из храма, но не всегда получается.
А. Митрофанова:
— Поэтому лучше сразу обратно. (смеется) А так тоже не всегда получается. Вот эта со-настроенность человека с Богом, потому что Бог на человека настроен, понятно, всегда о нас заботится и любит нас так, как мы друг друга любить не умеем. Человек, настроенный на Бога, насколько это вообще удержимое, что ли, состояние? Понятно, есть подвижники, которые в итоге становятся святыми, люди, которые, что называется, ходят перед Богом. А для человека со средней температурой по больнице как это чаще всего выглядит в жизни?
о. Михаил:
— Тут надо тоже понимать, что когда мы говорим о подвижниках и о святых людях, если мы читаем их житие, недавно совсем со знакомым священником мы обсуждали, точнее, он говорил, так и не прислал мне ссылку на статью про Иоанна Кронштадтского, где рассказывают какие-то документы, дневники, все поднято, и рассказывают образ человека, вот каким он в жизни был. И мы читаем жития, например, святых, вот житие, надо понимать, что это рафинированная литература, там изъято все, что не относится к цели повествования.
А. Пичугин:
— Есть агиографический канон, согласно которому оно сделано, он не предполагает каких-нибудь неприглядных подробностей жизни человека, если даже он святой, если эти подробности не привели его к святости.
о. Михаил:
— Вот, а жизнь человеческая, мы сами по себе знаем, и святые они те же люди, и отличались они от нас только большим, как мне кажется, мужеством в следовании Христу, такой вот большей устремленностью в прохождении этого пути ко Христу. И жизнь человеческая, она же подобна синусоиде, то вниз, то вверх, то вниз, то вверх, вот по такой программе мы и движемся в жизни: то взлет, и ты молишься, и молиться легко, и дела добрые делаешь, и горят глаза, и вообще жизнь прекрасна и чудесно все, то потом период вот этот вниз или падение, или искушение, или еще что-то, и тяжело, и сложно, и ты из этого состояния выходишь, и у тебя опять взлет. Вот в духовной жизни такое часто бывает, у кого-то это периоды бывают длинные, у кого-то покороче, но мне кажется, что и у святых такое было, и в некоторых агиографических произведениях такое описывается, потому что несет с собой цель научить людей.
А. Митрофанова:
-Не агиографическое произведение сейчас вспоминаю, а вполне себе литературное: перечитывала недавно роман Евгения Водолазкина «Лавр», готовилась к лекции, и — да, блестящая, конечно, совершенно блестящая литература, на мой взгляд, и роман, ставший классикой...
А. Пичугин:
— Сколько мы спорили с тобой.
А. Митрофанова:
— По поводу «Лавра»? А я что-то не помню.
А. Пичугин:
— Нет, нет, спорили.
А. Митрофанова:
— Спорили, да? А, тебе не нравится?
А. Пичугин:
— А я не люблю. Причем нет, это совершенно неприменимо к автору, как к личности, как к писателю, но вот два вот этих его самых известных романа, я их, естественно, сразу прочитал, но никак они вот во мне...
о. Михаил:
— А второй какой?
А. Пичугин:
— «Авиатор» и «Лавр», они очень хорошо написаны.
о. Михаил:
— Я только «Лавр» читал, «Авиатор» не читал, но сейчас подумал, что надо перечитать, потому что он действительно интересный. Он описан по типу агиографическому, что-то подобное такое, издали напоминающая история.
А. Митрофанова:
— Действительно, он по форме похож на житие, но это безусловно, в первую очередь, литература, во-вторых, этот роман, конечно, написан человек, который очень серьезно занимается русским Средневековьем как филолог, и это потрясающе интересно. Он, как сам о себе говорит, вот этих самых древнерусских текстов даже читает больше, чем на современном русском языке.
А. Пичугин:
-Да, я тоже читал об этом, видимо, в каком-то интервью, где он об этом говорит.
А. Митрофанова:
— Да, да, да, в интервью он об этом рассказывал. И поэтому в романе какие-то черты очень важные воспроизводятся, которые для нас сегодня, вот человеку из XXI века такое представить сложно, а Водолазкин, как знающий фактуру очень хорошо, он эти вещи там, в романе одну за другой подает. И вот деталь, которая меня уложила на лопатки, не столько даже, что там святость как норма жизни, когда юродивые ходят по воде, а главный герой — Арсений обладает от Бога вот этим талантом исцелять людей, исцелять в том значении, что помогать им становиться более целыми, в разных значениях этого слова, то есть духовно и душевно, и телесно, на разных уровнях. Но вот там деталь: он вернулся из паломничества в Иерусалим своего, паломничества тогда занимали несколько лет подобные, вернулся к, собственно, боярину, который его посылал в это паломничество, закрылся в комнате своей, которая была ему отведена, и оттуда не выходил. Боярин к нему подошел, он Гаврила-посадник, подошел, там постучался тихонько, дверь отворил, смотрит, что он на молитве стоит, ну он дверь закрыл, ушел. И вот буквально одна такая строчка, что «на следующий день он встал с молитвы и пошел там к Гавриле-посаднику, куда-то еще», вот этот самый главный герой, то есть он сутки стоял на молитве, понимаете? И для средневекового человека это было нормой. Я себя представить не могу!
А. Пичугин:
— Не уверен, что это была норма, конечно.
А. Митрофанова:
— Во всяком случае, христоцентричность, эта богоцентричность человеческой жизни как норма, при том, что всякое бывало, и преступники бывали, и переступания через себя, всё это тоже было. Но в целом вот такое мироощущение и такое, как сказать, умаление себя, когда человек может стоять на протяжении часов на молитве, и богослужения тогда ведь были длиннее, чем сейчас. И вот, понимаете, я вот на это всё смотрю и понимаю: о-о-о, где я? Привет горячий.
А. Пичугин:
— Но мы всё-таки, наверное, нормой считаем то, что у нас... Мы очень плохо представляем себе религиозную жизнь человека до XVII века, а всё, что у нас сейчас вот есть в Церкви — это норма уже после реформы. Понятно, что богослужения длинные, нам представляется, что их сокращать стали только сейчас — нет, конечно, их сокращали и тогда, особенно в приходских храмах, но какими были богослужения в приходских храмах, у нас практически нет никаких сведений. Это белое пятно, на самом деле, в изучении христианской повседневности Древней Руси, она не изучена, нет источников, как жили простые люди, как жили простые христиане в Древней Руси. Есть какое-то вот минимальное количество вещей, типа «Вопрошания Кирика Новгородца» XI века или XII, которое мы всё время как пример приводим. Естественно, монографии, они всё на этом построены. Но вот как на самом деле это было, там в Новгороде так, в Суздале эдак, в Москве по третьему, спустя какое-то количество времени, там уже веке в XII-XIV, просто у нас нет свидетельств практически никаких. Ну, в практическом смысле, я так понимаю, не отчаиваться, если сутками молиться не удаётся. Если не удаётся молиться даже в течение часа усердно — да, отец Михаил, как-то это по-другому решается сейчас или что? К чему себя понуждать и как вот в этом хождении перед Богом, в пребывании с Богом.
о. Михаил:
— Самое сложное — это побудить себя пребывать, ходить под Богом, это самое сложное. Вот если вы действительно попробуете это делать, это самое сложное, мы всю жизнь будем этому учиться и не будем справляться, потому что очень много моментов в нашей жизни, когда нам хочется сейчас делать так, как я хочу, вот по-своему, и не лезь сюда. Очень много моментов. И в определенный момент нам не хочется, чтобы Он был рядом: вот сейчас я буду делать так, как я хочу, Ты не смотри, пожалуйста, сейчас. И это самое сложное, этому сложнее всего учиться, и неважно, сколько вы стоите на молитве, час-два, сутки. Я в одной умной книге прочитал, что иногда человеку лучше с предельным вниманием прочитать там с «Трисвятое» по «Отче наш», чем прочитать все вечернее правило, просто потому что порой, я это сам по себе знаю, ты читаешь вечернее правило, и ты его читаешь, ты за эти пятнадцать минут ни слова Богу не сказал. А бывает так, что просто три-четыре-пять слов, вот из опыта собственного, когда были страшные события в конце марта этого года, это вечером все происходило, надо было идти, готовиться читать последование, вечерние молитвы читать, то есть как-то готовиться к службе, на следующий день надо было служить, но я не мог заставить себя просто правило читать. Но я буквально там две минуты просто своими словами о чем-то поговорил с Богом, но это было от сердца, это было действительно молитвой, и лег спать.
А. Пичугин:
— Спасибо за этот разговор, спасибо большое. Мы напомним, что в гостях у Светлого радио сегодня был священник Михаил Словцов, клирик храма преподобного Сергея Радонежского на Ходынском поле в Москве.
А. Митрофанова:
— Алексей Пичугин...
А. Пичугин:
— Алла Митрофанова...
А. Митрофанова:
— ... Прощаемся с вами.
А. Пичугин:
— Всего доброго.
А. Митрофанова:
— До свидания.
о. Михаил:
— Всего доброго.
Все выпуски программы Светлый вечер
- «11-е воскресенье по Пятидесятнице, Сретение Владимирской иконы Богородицы». Прот. Федор Бородин
- «Семья, как задумал это Бог». Прот. Андрей Рахновский
- «Любовь и личные границы». Наталия Инина
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Первое послание к Коринфянам святого апостола Павла
![Апостол Павел](https://radiovera.ru/wp-content/uploads/2018/03/Apostol-Pavel.jpg)
«Апостол Павел». Рембрандт (1606–1669)
1 Кор., 141 зач., IX, 2-12.
![](https://radiovera.ru/wp-content/uploads/2019/05/Pavel-Velikanov-1024x696-240x240.jpg)
Комментирует протоиерей Павел Великанов.
Здравствуйте, с вами протоиерей Павел Великанов. Вас когда-нибудь смущало, когда вы узнаёте, что некий знакомый — вполне успешный, здоровый, красивый молодой человек — вдруг всё оставляет и уходит в монашество? Если да, то отрывок из 1-го послания апостола Павла к Коринфянам — именно для вас! Давайте послушаем 9-ю главу, которая сегодня читается в храмах во время богослужения.
Глава 9.
2 Если для других я не Апостол, то для вас Апостол; ибо печать моего апостольства — вы в Господе.
3 Вот мое защищение против осуждающих меня.
4 Или мы не имеем власти есть и пить?
5 Или не имеем власти иметь спутницею сестру жену, как и прочие Апостолы, и братья Господни, и Кифа?
6 Или один я и Варнава не имеем власти не работать?
7 Какой воин служит когда-либо на своем содержании? Кто, насадив виноград, не ест плодов его? Кто, пася стадо, не ест молока от стада?
8 По человеческому ли только рассуждению я это говорю? Не то же ли говорит и закон?
9 Ибо в Моисеевом законе написано: не заграждай рта у вола молотящего. О волах ли печется Бог?
10 Или, конечно, для нас говорится? Так, для нас это написано; ибо, кто пашет, должен пахать с надеждою, и кто молотит, должен молотить с надеждою получить ожидаемое.
11 Если мы посеяли в вас духовное, велико ли то, если пожнем у вас телесное?
12 Если другие имеют у вас власть, не паче ли мы? Однако мы не пользовались сею властью, но все переносим, дабы не поставить какой преграды благовествованию Христову.
В сегодняшнем апостольском чтении многократно повторяется одно и то же слово — «власть» — по-гречески — εξουσία. В прямом смысле слова «власть» — это законное право или способность действовать. Но апостол Павел не просто так использует это слово снова и снова именно в своих риторических вопросах: тем самым он хочет особо подчеркнуть нечто крайне важное. Что же именно — давайте разбираться.
Ни для кого не секрет, что среди остальных апостолов Павел стоял «не в ряду», сильно выделяясь. Он единственный происходил из фарисеев, духовной элиты, ученик Гамалиила — ещё бы не отличался от простых рыбаков и сборщиков податей! Но, кроме этого, Павел ещё и вёл себя... подозрительно: он не был женат, старался не обременять своих слушателей сборами для своих личных нужд, предпочитая зарабатывать самостоятельно — и в целом вызывал скорее раздражение у апостолов, чем радостное принятие. Причина — непривычная широта взглядов вместе с самым настоящим радикализмом. Неудивительно, что это вносило определённую тональность в его деятельность. И перед нами — фактически оправдательная речь перед теми, кто смущается его поведением, нетипичным даже для первых христиан.
Апостол Павел мудро и деликатно в форме вопрошаний озвучивает «висевшие в воздухе» вопросы к нему — и даёт ясный ответ: да, всё правильно, все эти вопросы — совершенно правомочны. Но — есть одна маленькая деталь. Он существенно повышает планку личной праведности с единственной целью: не дать повода тем, кто хотел бы усмотреть в его проповеднической и миссионерской деятельности всего лишь... разновидность «бизнеса на духовной тематике». У него есть право — такое же, как и у всех других проповедников, — иметь супругу, питаться от пожертвований, пользоваться гостеприимством — и всё это ни разу не зазорно. Но он переступает через все эти свои права не потому, что они — ущербны или неправильны — а только потому, что не хочет дать даже малейший повод для «претыкания» тем, кто эти поводы с удовольствием отыскивает.
Пример апостола — хороший повод для нас задуматься, на самом ли деле мы готовы также бережно относиться к тем, кто находится вне всякой религии и веры — пытаясь искренне понять, обо что именно прежде всего спотыкаются эти люди, начиная смотреть в сторону Церкви Христовой?..
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Поможем Соне и другим подопечным Марфо-Мариинской обители
![](https://radiovera.ru/wp-content/uploads/2024/09/Soberi-rjukzak-dobra-1-322x480.png)
Соня с трёх лет живёт в Елизаветинском детском доме. Это благотворительный проект. Находится он в Марфо-Мариинской обители милосердия в Москве. В этом месяце Соне исполняется 11 лет. Она заботливая и внимательная девочка, всегда опекает младших и старается помочь взрослым — и салат на обед приготовит, и общую игру организует, и комнату в порядок приведёт. Настоящая помощница воспитателям!
Одно из её любимых увлечений — вязать крючком. Причём вязать Соня может и на детской площадке, и в метро, и в кровати перед сном. У неё всегда под рукой крючок и моток ниток. Ещё девочка с удовольствием осваивает швейную машинку, плетёт из бисера и вышивает.
Сотрудники Елизаветинского детского дома занимаются всесторонним развитием детей, поддерживают их интересы и обеспечивают всем, что нужно для творчества и учёбы.
На днях Соня вместе с другими девочками из детского дома отправилась в школу. И сейчас перед воспитателями стоит важная задача — приобрести на весь учебный год тетрадки, книги, ручки и многое другое. Но без помощи им не обойтись.
Сегодня на территории Марфо-Мариинской обители помимо Елизаветинского детского дома, работает ещё несколько социальных проектов. В каждом из них есть маленькие и юные подопечные, которым важна поддержка — это ребята с инвалидностью, сироты и дети из малоимущих семей.
Чтобы подготовить их к школе обитель милосердия ежегодно проводит акцию «Собери рюкзак добра». В этом году её участниками стали 268 детей, и вы можете их поддержать. Переходите на сайт: https://rukzakdobra.ru/ и сделайте любой благотворительный взнос.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«11-е воскресенье по Пятидесятнице, Сретение Владимирской иконы Богородицы». Прот. Федор Бородин
![](https://radiovera.ru/wp-content/uploads/2024/06/Protoierej-Fedor-Borodin.jpg)
В нашей студии был настоятель храма святых бессребреников Космы и Дамиана на Маросейке протоиерей Федор Бородин.
Разговор шел о смыслах богослужения в ближайшее воскресенье, о празднике Сретения Владимирской иконы Богородицы, об Усекновении главы Иоанна Крестителя, о церковном новолетии (индикте), о праздновании Положения честного Пояса Пресвятой Богородицы, а также о днях памяти благоверного князя Даниила Московского и мучеников Адриана и Наталии.
Ведущая: Марина Борисова
Все выпуски программы Седмица