Поделиться
— Эх, Андрюша, хотел бы я вот так же босиком по горячей земле, как эти мальцы на картине Алексея Кившенко. Приволье! Очень этого не хватает в жизни!
— Да ладно, Дим! Тебе ли, археологу, жаловаться! По полгода на природе живёшь.
— Зато другие полгода чувствую себя запертым в клетку.
— Ну, не знаю. У вас в Омске столько вариантов приятного и полезного досуга. Взять хотя бы художественный музей, где мы сейчас находимся. А парки, а набережная Иртыша? Какая ж это клетка! Нет, свободой ты богаче, чем ребятишки с картины «Жнитво».
— Ты думаешь?
— Сам посмотри — они ж не просто гуляют. Несут родителям обед на поле. У каждого в обеих руках узелок, да плетёная корзинка. Девчоночка в белой рубашонке аж согнулась под тяжестью. Сколько ей лет? Года четыре, не больше. А тоже помогает!
— Да, уборочная страда — время горячее. И я, помню, в детстве деду обед носил — он у меня комбайнёром работал.
— Но согласись, с помощью техники в семидесятых годах двадцатого века всё-таки легче было хлеб убирать, чем серпами жать вручную в девятнадцатом столетии. Да и ты, наверно, бегал к деду не по принуждению, а в охотку — чтоб и на комбайне прокатиться, и ягодами по дороге на лесной опушке полакомиться, и в пруду искупаться.
— Верно, верно говоришь! Дед без моей помощи голодный не остался бы — для колхозников полевая кухня работала. Ему бабушка со мной любимых пирожков присылала полакомиться. А мне развлечение!
— О чём и речь. А у этих детей с рождения были свои обязанности. Работать начинали, как нА ноги становились — можно сказать, согласно штатного расписания большой семьи. Должны были и в избе прибирать, и за младшими следить, и в огороде окучивать-полоть. Считай, наравне со взрослыми трудились.
— Они крепостные, наверное?
— Нет. Картину «Жнитво» Алексей Кившенко написал в 1878 году, через семнадцать лет после отмены крепостного права. Но жизнь деревенских детей не слишком изменилась после царского указа — помогать родителям приходилось вне зависимости от того, рабы они или свободные. Художник, кстати, не понаслышке знал крестьянский уклад — он сам был крепостным.
— И вот так же отцу обед носил?
— Отец художника, Данило Васильевич Кившенко, трудился не на поле. Он был ветеринаром и управлял барской конюшней.
— Интересно, а как крепостной смог получить ветеринарное образование?
— Прошел курс наук в медико-хирургической академии благодаря своему барину. Граф Дмитрий Николаевич Шереметев и Алексея на свои средства отправил в Санкт-Петербург учиться на художника.
— Картину «Жнитво» Кившенко написал уже после того, как стал профессиональным живописцем?
— Да. Через год после окончания Академии художеств. В этой работе уже видна рука мастера. Посмотри, как искусно передан на полотне жаркий летний день: высокое бледное небо, тяжелые колосья пшеницы, пыльная горячая дорога.
— А я вот удивляюсь, что после стольких лет, проведённых в городе, Алексей Кившенко вдруг нарисовал деревенских детей.
— Видно, врезались ему в память картины крестьянской жизни. Художник надолго сохранил в душе и сострадание к нелёгкой жизни деревенских ребятишек, и восхищение их простотой, искренностью, жизнелюбием. Помнишь Некрасовские строки: «Кто часто их видел, тот, верю я, любит крестьянских детей»? Вот и картина Алексея Кившенко «Жнитво» выражает те же чувства, что и поэма Николая Некрасова — сочувствие и любовь.
«Картину Алексея Кившенко „Жнитво“ можно увидеть в Омском областном музее изобразительных искусств имени Врубеля».
Радио блокадного Ленинграда
Поделиться
Фото: PxHere
В Санкт-Петербурге по адресу Итальянская улица, 27 разместилось массивное здание в классическом стиле. С 1933 года в его стенах располагалось Ленинградское радио, отчего строение и получило своё название — «Дом радио». На его фасаде расположены памятные таблички, одна из которых гласит: «Мужеству работников Ленинградского радио в дни блокады посвящается». В период Великой Отечественной войны сотрудники радио ни на день не прекращали работу. Начальник радиовещательного узла Пётр Палладин вспоминал: «С воскресного дня 22 июня в жизни работников Ленинградского радио наступила новая, суровая военная пора». Многие сотрудники были включены в состав батальона связи или переведены на казарменное положение.
В сентябре 1941 года, когда вокруг Ленинграда сомкнулось кольцо блокады, радио приобрело особое стратегическое значение и стало едва ли не единственным средством коммуникации осаждённых людей с внешним миром. Благодаря этому блокадники слышали передачи московского радио и могли транслировать свои программы за пределы города. Вся большая страна знала, что Ленинград жив, несмотря на голод и постоянные обстрелы.
Дикторы, музыканты, актёры и другие сотрудники не прекращали работу над передачами. В программе «Последние известия» жители могли узнать новости с фронта. С первого дня и до конца блокады ленинградцев поддерживал голос поэтессы Ольги Берггольц. В передаче «Говорит Ленинград!», которую она вела, можно было услышать известных городских учёных, музыкантов и поэтов. Так осенью 1941 года с обращением к женщинам Ленинграда выступила поэтесса Анна Ахматова. Она говорила о мужестве и стойкости жительниц города. А композитор Дмитрий Шостакович рассказал о работе над своей новой Седьмой симфонией. Премьера её состоялась в Ленинградской филармонии 9 августа 1942 года. Специалисты радио транслировали исполнение на всю страну и даже за её пределы. Радист Нил Рогов, работавший за трансляционным пультом, вспоминал: «Я очень волновался, понимая, что передача пойдёт в эфир через коротковолновую радиостанцию и её смогут услышать во многих странах. Это была подлинная гармония музыки и жизни, борьбы и победы. Победы добра над злом».
Так музыкальные произведения, стихи, голоса знаменитых жителей и дикторов не давали горожанам пасть духом в самые страшные дни. Главный диктор радио — Михаил Меланед — вспоминал: «Как-то мы с Ниной Фёдоровой читали из радиостудии передачу для партизан. Вдруг взрыв. Мы продолжили читать. Взрывной волной выбило оконную раму , осколок попал в дикторский пульт. Но прекратить передачу было нельзя: нас слушают». Радио блокадного города не умолкало ни на минуту, а в те моменты, когда эфиров не было, по нему транслировали стук метронома. Медленный темп ударов означал отсутствие воздушной атаки, а быстрый — предупреждал о ней.
Каждый день эфира давался работникам радио ценой невероятного мужества, а порой и жизни. «Как было трудно поддерживать его работоспособность. Рушились здания, обрывалась радиопроводка. И всё же обрывы устранялись, аварийные бригады шли в зону обстрела, порой сутками, не уходя с поста» — писал Пётр Палладин, начальник радиовещательного узла. Наконец, 18 января 1943 года, в день прорыва блокады, поэтесса Ольга Берггольц объявила в эфире: «Ленинградцы! Дорогие соратники и друзья! Блокада прорвана!».
Память об этих днях, где стойкость и вера в победу, помогали людям переживать страшные дни ленинградской блокады, осталась в архивных звукозаписях с ленинградского радио. Сегодня каждый может найти запись архивного стука метронома, а ещё зайти в музей блокады в Санкт-Петербурге и прикоснуться к непростому прошлому.
Все выпуски программы Открываем историю
Храм Спаса Нерукотворного (с. Кукобой, Ярославская область)
Поделиться
На севере Ярославской области, почти у самой границы с Владимирской, стоит небольшое село Кукобой. Расположилось оно на берегу реки Ухтомы. Русло её в этом месте сужается и напоминает, скорее, большой ручей. Слово «кукобой» с языка одного из финно-угорских племён, некогда населявшего эту территорию, так и переводится — «большой ручей». От Ярославля до Кукобоя 160 километров по магистральному шоссе. Приехать сюда непременно стоит ради ярославской жемчужины — Храма Спаса Нерукотворного Образа.
Словно резной сказочный терем, стоит он в окружении скромных деревенских домиков, полей и оврагов. Спасский храм в Кукобое часто сравнивают с петербургским Спасом на Крови. Они, действительно, схожи очертаниями — богатым и сложнейшим декором фасада, орнаментом и узорами. В отличие от своего петербургского собрата, кукобойский храм облицован кирпичом цвета слоновой кости. На изящных шатровых башнях куполов — фигурная черепица, покрытая глазурью оттенка бирюзы. Небесно-голубые маковки с крестами. Не ожидаешь встретить в глубинке такую красоту поистине столичного архитектурного размаха!
Впрочем, Спасский храм в Кукобое как раз и строил архитектор из столицы — Василий Антонович Косяков, автор Морского собора в Кронштадте, Собора Петра и Павла в Петергофе и Богоявленской церкви на Гутуевском острове в Санкт-Петербурге. Проект знаменитому зодчему заказал в 1909 году Иван Агапович Воронин — петербургский купец, бывший кукобойский крестьянин. Он решил сделать землякам подарок. Предложил на выбор построить дорогу от Кукобоя до Пошехонья или новую церковь. Кукобойцы выбрали церковь. И спустя всего 4 года в центре небольшого села вырос величественный Храм Спаса Нерукотворного Образа. До наших дней сохранились фотографии с момента освящения храма, которое совершил в 1912-м году епископ Ярославский и Ростовский Тихон (Белавин), будущий Патриарх Московский и Всея Руси. На этих снимках кукобойские крестьяне, подняв головы вверх, смотрят на свой новый храм, словно не веря, что в их отдалённом селе появилась удивительная святыня. Спасский храм в одночасье прославил маленький, ничем доселе не примечательный Кукобой на всю Россию. Люди специально приезжали, чтобы полюбоваться архитектурой храма и помолиться в его стенах.
И сегодня к храму Спаса Нерукотворного Образа в Кукобое едут люди. Пережив безбожные советские годы, когда богослужения были прекращены, убранство уничтожено, а в алтаре заседало колхозное правление, храм возродился — в 1989-м году его вернули верующим. И сердце начинает радостно биться, предчувствуя встречу, когда ещё издалека, с дороги, видишь яркую бирюзу его куполов.
Все выпуски программы ПроСтранствия
24 марта. «Тайна младенчества»
Поделиться
Фото: Hoi An and Da Nang Photographer/Unsplash
Малые дети мгновенно впитывают, как бы из воздуха, всякое родительское настроение, слово, взгляд, будучи совершенно открыты духовному и душевному воздействию со стороны взрослых людей. Такими мы должны быть в отношении всего Божественного, церковного, святого... Вместе с тем, нам должно быть совершенно закрытыми для грешного и грязного, низкого и пошлого, злого и чуждого благодати Христовой. «Уклонись от зла и сотвори благо», — учит нас Священное Писание духовной мудрости.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
