Главная › Программы › Светлый вечер › Вечер Воскресенья

«Христианин в современном обществе». Евгений Тугаринов

(19.12.2021)

У нас в гостях был регент, педагог, художественный руководитель детской хоровой студии «Царевич» при Свято-Дмитриевской школе Евгений Тугаринов.

Мы говорили с нашим гостем о том, какое влияние на него оказали встречи и общение с митрополитом Антонием Сурожским и о том, как он стал руководить архиерейским хором Лондонского Успенского кафедрального собора. Наш гость поделился, как он преподавал церковное пение в Православном Свято-Тихоновском университете, не будучи сам регентом, и почему ему до сих пор важно передавать свои знания в этой сфере. Евгений также рассказал, как он решил заняться написанием книг и о чем его творчество.

Ведущая: Кира Лаврентьева

Кира Лаврентьева:

— «Вечер воскресенья» на радио «Вера», здравствуйте, уважаемые радиослушатели, меня зовут Кира Лаврентьева, и, как всегда, в этом часе мы говорим о пути христианина в светском обществе. Рада вам представить нашего сегодняшнего гостя Евгения Святославовича Тугаринова, регента, педагога. Евгений Святославович руководил хором Богоявленского Елоховского собора в Москве, также является руководителем детской хоровой студии «Царевич», при Свято-Димитриевской школе, ну и, конечно, самое главное, о чём мы хотели сегодня особенно поговорить, о том, что Евгений Святославович руководил архиерейским хором Лондонского Успенского кафедрального собора. Приехал в Лондон по приглашению владыки Антония Сурожского и остался там аж на 13 лет. Здравствуйте, Евгений Святославович!

Евгений Тугаринов:

— Здравствуйте, Кира, здравствуйте, дорогие радиослушатели.

Кира Лаврентьева:

— Мы очень рады видеть вас сегодня в нашей студии. И первый вопрос, который очень хочется вам задать: как случилась вся эта история с переездом в Лондон? Конечно, мы сегодня о многом поговорим: о вашей биографии, о приходе к вере, это очень интересно узнать, и о ваших книгах, и о творчестве. Но первый вопрос, который сейчас у меня напрашивается, это, думаю, радиослушатели меня поймут, как так случилось? Как так повернулась ваша судьба, что Господь Своей десницей вас увёл совершенно в другие земли?

Евгений Тугаринов:

— Да. То есть мы будем как-то фрагментарно касаться одного момента жизни, другого... Действительно этого лондонского периода стоит коснуться, потому что, он, может быть, не самый протяжённый, но он оказал такое влияние на меня, на мою жизнь, что, вероятно, с него и стоит начать. Может быть, о нём стоит говорить и всю передачу.

Кира Лаврентьева:

— Интуитивно кажется, что именно с него, да.

Евгений Тугаринов:

— Как же это случилось? Может, я расскажу с того момента, когда я стал на Церковь смотреть глазами крещёного человека, я потерял работу в октябре-ноябре 91 года и случайно встретил одного своего знакомого. И он спросил меня: — А ты крещён?

— Нет.

— Тогда мы должны начать с этого. И через несколько недель я принял крещение в Переделкино на Патриаршем подворье. То есть до 91 года я не слышал имени митрополита Антония. Я не знал такого человека.

Кира Лаврентьева:

— Вы были музыкантом или дирижёром?

Евгений Тугаринов:

— Да. Я родился в семье музыканта. Отец пел в Краснознамённом ансамбле, моя мама работала в Краснознамённом ансамбле в отделе кадров, я за невозможностью ходить в детский сад ходил как в детский сад в Краснознамённый ансамбль, собственно я вырос среди голосов, и, вероятно, это предопределило тот путь, по которому я иду до сих пор. То есть имею дело с голосами, с сольными, но больше всего с хоровыми голосами. После окончания 8 класса я поступил в музыкальное училище на хоровое отделение. После училища в консерваторию поступил на хоровое отделение. После консерватории служил в армии в ансамбле в Москве, после армии работал в профессиональных хорах, которыми руководили Владислав Геннадьевич Соколов, Владимир Николаевич Минин. И вот это место — Московский камерный хор под управлением Минина стал моим последним местом работы, в 91 году я крестился и начал петь в хоре в Марьиной роще, храм иконы «Нечаянной радости» и начал смотреть на церковь, на то, что в ней происходит, и на пение в том числе. Вот другими как бы глазами, не глазами профессионального человека, музыканта, а глазами человека, который вступает на церковный путь. Конечно, я не знал, насколько он будет длинен, долог, насколько он будет полезен и как музыканту профессиональному, и как человеку. Такие вопросы ещё только вставали, и я не знал на них ответа. Но в 92 году меня пригласил преподавать в православный Свято-Тихоновский богословский институт его ректор протоиерей Владимир Воробьёв, который на несколько лет стал духовником нашей семьи. Я работал в Тихоновском институте с первого дня, на регентском факультете не будучи регентом, работал с теми людьми, которые хотели стать регентами, я их учил, не будучи сам регентом. Немного странная ситуация, но в то время много странных сочетаний было. Люди, оказавшиеся в церкви, несли с собой свой опыт светской, гражданской жизни. Я проработал в этом институте до 2001 года, до момента отъезда в Лондон. В 92-м году, в марте, приехал в Москву протоиерей Михаил Фортунато, о котором я тоже ничего не слышал, но кто-то сказал, что в консерватории в белом зале будут несколько лекций отца Михаила, ты должен сходить, ааа, я помню, кто мне это сказал — это Иван Дробат, который ныне дьякон русского собора Александра Невского в Париже. Сам отец Иван в то время был стюартом. И вот я пришёл на одну из лекций, может быть, на одну из первых лекций, там сидела какая-то публика, и я начал даже не ушами, я глазами начал впитывать этого человека, совершенно не представляя, что этот человек отдаст мне хор, которому он сам отдал 40 лет жизни своей, что я приму хор из рук отца Михаила, который, слава Богу, жив до сих пор, он родился 19 мая, нам известная такая дата — День пионерской организации, я был когда-то пионером.

Кира Лаврентьева:

— И день рождения царя Николая Второго.

Евгений Тугаринов:

— Да. И день рождения Николая Второго. Отец Михали родился в 31-м году. Стал регентом этого собора в 64-м году, в 69-м году стал священником этого собора, в 2002-м он отдал мне хор, в 2001-м он 8 месяцев меня учил. Это тоже очень интересное сочетание. Я чуть позже скажу об этом. В 2005-м году он уехал из Лондона во Францию, и он до сих пор там живёт, жива его матушка, 29 года рождения, матушка Марианна, крупнейший в Европе, а может быть, в мире специалист по православной иконе, крупнейший, поверьте. Она преподавала в Оксфордском университете, у неё была мастерская, ученики, их было мало, но их не может быть много, это не конвейер. Я первый раз приехал в 98-м году в Лондон по приглашению отца Михаила Фортунато для чего? Работать с его хором как хормейстер, как специалист, тут очень интересна первая встреча с митрополитом Антонием, которая произошла в день моей первой репетиции. Так вот, возвращаясь к 92 году, я увидел отца Михаила на этих беседах в консерватории, и для себя, я сейчас это осознаю, я стал его ординарцем, ординарец — это тот человек, который находится при каком-то командире, начальнике как тень. Он ничего не просит, он только исполняет то, что ему велено, я встречал отца Михаила в аэропорту, провожал его в Минск, когда он ехал на поезде, или в Кострому. То есть я был человеком, которого никто не просил. Я сам настолько сошёлся с отцом Михаилом, что почувствовал, что в какие-то моменты жизни его нахождения в России никто не может ему помочь, куда-то отвезти, помочь нести сумку тяжёлую, просто помочь по-человечески. И вот в этом сближении человеческом оказалось сближение регентское, такое музыкантское. Я повторяю, я ещё был регентом, который управлял хором в дни своих именин или дня рождения, пели мои ученики такие службы, и они говорили: «Евгений Святославович, давайте договоримся так: всё, что нотное, вы проводите, управляете, а вот всё, что по тексту, давайте, мы возьмём на себя и будет лучше, потому что они чувствовали мою какую-то мою неуверенность, или что-то такое, что могло нарушить такой гладкий ход службы. И вот в 98-м году я приехал работать с хором в Лондон, я работал с хором две недели, работал со всеми священниками, дьяконами, кому нужна была какая-то профессиональная помощь музыканта, который может работать с голосами, различает какие-то болезни, неудобства. В 99-м году я приехал ещё раз, в 2000-м приехал ещё раз. И в 2000-м году митрополит Антоний позвал меня, мы пришли вместе с отцом Михаилом.

Кира Лаврентьева:

— Вот тут была эта первая встреча?

Евгений Тугаринов:

— Нет, первая встреча была в 98-м году.

Кира Лаврентьева:

— Вот о ней расскажите. Вы немножко так намекнули о ней.

Евгений Тугаринов:

— Я намекнул, я вообще по природе интриган или интригант.

Кира Лаврентьева:

— Это хорошо.

Евгений Тугаринов:

— Я кто интриган или интригант? Давайте мы это выясним у специалистов.

Кира Лаврентьева:

— Это создаёт остроту нашему диалогу.

Евгений Тугаринов:

— Да, но суть не меняется. Впервые я увидел митрополита, появившегося на вечерней службе на утрене, в субботу вечером, я увидел белый клобук в алтаре. Кстати, этот клобук сейчас находится в музее в Москве в Свято-Димитриевской школе, именно этот клобук, который я привёз из Англии.

Кира Лаврентьева:

— А вы там преподаёте, в Димитриевской школе?

Евгений Тугаринов:

— Да, я там преподаю. И вот я увидел его, и вы знаете, я вообще человек не нежных чувств, а немножко такой воин суровый, и я вдруг почувствовал, что у меня катятся слёзы, ну ладно, ну катятся и катятся.

Кира Лаврентьева:

— Растопило.

— Не знаю, я ещё не понимал.

Кира Лаврентьева:

— Сдвинул тектонические слои.

Евгений Тугаринов:

— Не понимал, не понимал. Но на следующий день была литургия, и после литургии, вернее, перед окончанием литургии отец Михаил пошёл причащаться, хор оставил на свою помощницу, голландку Анну Девисер, и вернувшись из алтаря он мне сказал: «Владыка хочет с тобой познакомиться». Хорошо. «Ты подойдёшь к такой-то двери при выходе из алтаря, это не дьяконская дверь, это сбоку, и он хочет с тобой познакомиться». Хорошо. Закончилась литургия, я пошёл к тому месту, куда сказал отец Михаил, встал в очередь, потому что стояло несколько людей, чтобы услышать что-то или сказать что-то митрополиту Антонию. Настала моя очередь. Он поворачивается ко мне, и первое, что он делает, он кладёт мне свои руки на плечи, и так на меня смотрит. И начинает меня благодарить за то, что я нашёл время, я приехал в Лондон, я оторвался от своих дел, что я уехал от семьи, которой я, конечно, нужен и нужнее, и что он так благодарит меня, что у него нет слов. И в этот момент меня уже просто начало трясти, это уже не слеза, это ручьи, он продолжал говорить, благодарить или что-то уже говорил о моей работе, я уже ничего не слышал, я только смотрел на него и меня колотило. И мне, на самом деле, очень легко об этом говорить, хотя у меня сейчас подступают скупые мужские, что называется, слёзы, потому что я ничего не помню, что он мне дальше говорил, у меня как бы произошло затмение такое. А он в какой-то момент тоже замолчал и только смотрел на меня, ждал, пока я успокоюсь, это довольно долго не происходило, потому что... там уже люди начали приближаться, может, мне помощь нужна? Вот, а на самом деле, руки так и лежали, это было пять, может быть, десять минут, я абсолютно не помню. Но самое главное, у меня через 20-30 минут должна была начаться спевка, и все певчие отложили свои работы, свои дела, это воскресный день, там пойти погулять или ещё что-то. Они остались на спевку, так спевка была сорвана, потому что я не мог прийти в себя. И когда она началась, я людям сказал, что полчаса назад у меня была встреча, разговор с митрополитом Антонием, и я так расчувствовался, что не могу прийти в себя.

Кира Лаврентьева:

— «Вечер воскресенья» на радио «Вера», у нас в гостях Евгений Святославович Тугаринов, регент, педагог, руководил архиерейским хором в Лондоне по приглашению владыки Антония Сурожского. Вот как раз сейчас мы говорим о первой встрече Евгения Святославовича с владыкой. Потрясло вас это, Евгений Святославович, прямо до глубины души потрясло. И что-то вы почувствовали в дальнейшей вашей жизни, какие-то перемены? Или это была разовая вспышка, а потом уже в течение жизни всё выстроилось в одну систему?

Евгений Тугаринов:

— Нет, ну, конечно, вы сами ответили на вопрос, я сказал в начале, что эти руки, лежащие...

Кира Лаврентьева:

— Конечно, это переворачивает, конечно.

Евгений Тугаринов:

— Да, эти руки, он так не ко мне только относилось, он так поступал ко многим, так вот подступал. Причём я увидел тогда, что он меньше меня ростом, что он смотрел на меня снизу вверх, он держал руки у меня как будто бы он за меня держался, и собственно вот в 98-м году ничего не произошло, мы с ним, правда, поговорили одни раз часа три, сидя в библиотеке, я спрашивал, он отвечал, я спрашивал, он отвечал, то есть я спрашивал, как мне надо поступить в жизни здесь или там, вот в такой ситуации, в такой, которые были, или которые возможны. И владыка говорил, и на эти вопросы давал ответы и на другие. Ну вот в 2000-м году он меня позвал в Лондон, и я, приехав в Россию, начал говорить в своей семье, что вот такое предстоит, очень волновалась моя мама, потому что умирал мой папа. И я сказал семье, что пока папа жив, я не уеду. И папа умер в январе 2001 года. Удивительно, как может смерть близкого человека являться благословением на то, чтобы ты что-то совершил, что задумал. Если папа жил бы, я бы не поехал, или поехал бы позже. Но ведь это такое место, если тебя зовут, если ты пропускаешь это место, позовут другого, поэтому в какой-то ситуации безвыходной, в том смысле, что я обязан был принять это приглашение, я чувствовал, чем оно может обернуться, оно обернулось столицей, оно открыло мне очень многие души других людей, которые смотрели бы на меня ну как? Или равнодушно, или скептически, или ещё как-то, а тут, когда ты говоришь, что ты был регентом при митрополите Антонии, многие люди, которые его знают или видели, или не видели, но знают, они смотрят на тебя глазами... с уважением, и даже с любовью и с каким-то восторгом и удивлением, потому что через меня они видят владыку.

Кира Лаврентьева:

— Так и есть.

Евгений Тугаринов:

— Так и есть, это правда. Когда я приехал в Лондон 10 октября 2001 года один, потому что семья приехала через год, я на 8 месяцев стал учеником отца Михаила. Я, который начал работать с его хором в 98-м году, работал в 99-м, в 2000-м, в 2001-м году стал учеником. То есть он меня приглашал учителем, а в октябре 2001 года я стал учеником. 8 месяцев! Первые службы начались в мае 2002 года, самостоятельные, когда он ушёл в алтарь, когда он стал ключарём собора.

Кира Лаврентьева:

— Евгений Святославович, давайте немного прервёмся и поясним нашим радиослушателям. Вот вы по профессии потомственный музыкант, дирижёр. Вы прекрасно знаете нотную грамоту, ну это ваше всё, второе я. И для вас не проблема, вот так с чисто профессиональной точки зрения, зайти на клирос и спеть по нотам то, что там написано, литургии разные, разные распевы, разные композиторы. Ну с точки зрения светского человека. Но тем не менее чему-то вы так долго учились, и уж дело явно не только в церковно-славянских особенностях языка, вот не могли бы вы немножко отступить и рассказать, чему учится профессиональный дирижёр на клиросе заново? Чему он пытается заново обучиться?

Евгений Тугаринов:

— Вы замечательный вопрос задали. Первое, с чего начал отец Михаил в наших занятиях, которые происходили по нескольку раз в неделю по 3-5 часов. Мы просто беседовали, говорили о музыке, о церковном пении, о богослужении в целом. И первое, что он мне сказал: забудь, что ты музыкант. Представляете? Музыканту услышать слова, которые перечёркивают его музыкантскую судьбу, жизнь и путь. Но тут он оговорился: ты вспомнишь об этом спустя какое-то время и поймёшь, почему я тебе так сказал. И вот здесь краеугольный камень, который должен лежать в основании церковного музыканта и регента в первую очередь. Потому что в русской истории, в русской церкви с момента её основания, с момента крещения Руси существовал богослужебный текст, но не существовало богослужебной, духовной музыки. Мы сейчас уже почти 4 века, три с половиной, живём в ситуации духовной музыки. Это совершенно другое явление, это как чёрное и белое, это как небо и земля, это полная противоположность тому, чем Россия жила в течение 7 веков, с момента крещения Руси.

Кира Лаврентьева:

— Почему?

Евгений Тугаринов:

— Объясняю. С чем имеет дело музыкант? С нотой. Это основа музыки — нота. С чем имеет дело церковный музыкант? Со знаком.

Кира Лаврентьева:

— В знаменном пении — это ещё и крюки.

Евгений Тугаринов:

— Крюк — это и есть знак. В музыке есть музыкальная фраза, мотив, это основа музыки, инструментальной, вокальной, неважно. В церковном пении богослужебном единицей формы является попевка, певческая строка, певческая строфа, но не период из двух предложений, не двухчастная форма куплетная.

Кира Лаврентьева:

— То, к чему привыкает музыкант. Да?

Евгений Тугаринов:

— С чем имеет дело музыкант. С динамикой: пьяно, форте, крещендо, с темпом, модерато, с чем угодно. С чем имеет дело церковный музыкант? Понятия динамики не существует, понятие темпа задаётся ритмом слова и местом в богослужении. Кто такой дирижёр? Это музыкант, который управляет каким-то музыкальным коллективом исполнительским: оркестром, ансамблем, хором, кем угодно, в оперном театре это дирижёр. В церковном пении нет такого понятия, не было понятия регент, было понятие головщик.

Кира Лаврентьева:

— Это начальник хора?

Евгений Тугаринов:

— Начальник хора это у псалмопевца Давида, кстати, очень интересно, к кому он обращался. В церковном пении от начала крещения Руси не было понятия регент, было понятие уставщик-головщик. Прежде всего, регентские функции выполнял самый опытный певец, который вёл хор голосом, головщик.

Кира Лаврентьева:

— Так и чему вы обучались 8 месяцев, интрига уже на пределе.

Евгений Тугаринов:

— Я обучался, чтобы перестать видеть в церковном пении ноты, видеть знаки, мотивы и фразы, а видеть строку и попевку, чувствовать себя уставщиком и головщиком, но нежели регентом. Это то, чему я стараюсь научить сейчас людей. Учиться видеть прежде всего текст, отталкиваться от него, через него находить путь музыкального певческого выражения. Мелодия та или иная, гармония, что мы имеем сейчас, являются выразителями слова. Если ты встаёшь на эту позицию, на которую встать, с одной стороны, очень легко, потому что мы все владеем русским языком, и церковный не так далеко отошёл от русского. Но самое важное, это перестать руководствоваться нотами, знаками, крещендо, диминуэндо, кульминациями и прочими вещами, которые являются самыми важными вещами в музыке. В церковном пении всё другое. Об этом действительно нужно говорить очень серьёзно, но говорить кому? Это должны слышать священники, епископы, это должны слышать регенты, певчие и миряне. Их всех надо собрать вместе и сказать: семь веков у нас было то, от чего мы сейчас отходим, отходим и отходим. Кто становится регентами? Либо самородки, как Пузаков или отец Матфей Мормыль, архимандрит, или как даже Комаров, регент Патриаршего хора в Богоявленском соборе, мой предшественник, это люди, которые нутром, своей церковной жизнью обрели вот это руководство хорами. Это люди, не учившиеся специально в консерваториях, они, может быть, взяли уроки, они смотрели на других, это был их опыт. Регентами сейчас становятся выпускники консерваторий, регентских школ. Но чему там учат? Там учат музыке.

Кира Лаврентьева:

— А чему надо учиться? Молитве? Ведь всё это время вы ведёте к чему-то?

Евгений Тугаринов:

— Веду, и ещё не подвёл.

Кира Лаврентьева:

— И я пытаюсь понять, к чему вы ведёте.

Евгений Тугаринов:

— Я же интриган!

Кира Лаврентьева:

— Вы ведь наверняка обостряете интригу. Для чего? Чтобы сказать, что регент должен уметь молиться и направить на эту молитву певчих? Не стоять на сцене, а служить Богу своим талантом? Петь Богу? Правильно?

— Кира, идите ко мне в ученики. Я вас всему научу.

Кира Лаврентьева:

— Я с удовольствием пойду. Я очень люблю петь на клиросе.

Евгений Тугаринов:

— Мы сейчас заканчиваем передачу, договариваемся с вами, я вам скажу, куда надо прийти и всё.

Кира Лаврентьева:

— Хорошо. «Вечер воскресенья» на радио «Вера», дорогие радиослушатели, я вам напоминаю, что в гостях у нас Евгений Святославович Тугаринов, регент, педагог, руководил хором Богоявленского Елоховского собора в Москве, сейчас руководит детской хоровой студией «Царевич» при Свято-Дмитриевской школе, ну и, конечно, руководил архиерейским хором Лондонского Успенского кафедрального собора, и приехал туда по приглашению митрополита Антония Сурожского, и остался на 13 лет. Меня зовут Кира Лаврентьева, мы вернёмся к вам через несколько секунд.

«Вечер воскресенья» на радио «Вера» вновь приветствует вас, дорогие радиослушатели, в студии Кира Лаврентьева, и я рада ещё раз представить вам нашего замечательного гостя Евгения Святославовича Тугаринова. Евгений Святославович регент, педагог, руководил хором Богоявленского Еклоховского собора, руководит сейчас детской хоровой студией «Царевич» при Свято- Дмитриевской школе. Также Евгений Святославович был регентом Лондонского Успенского кафедрального собора в течение 13 лет и приехал туда по приглашению митрополита Антония Сурожского. Всю первую часть нашей программы мы говорили о знакомстве Евгения Святославовича с владыкой, о том невероятном впечатлении, которое владыка на него произвёл, если это вообще можно назвать впечатлением, скорее, потрясениям, о церковном искусстве, переходе через вот это Чермное море из дирижера в регенты Евгения Святославовича. И это было очень непросто, это было очень самопсихотерапевтично, как это сейчас принято называть. Евгений Святославович, вы много говорили о том, что дирижёр должен знать на клиросе, это не только ноты, это не только фразы, это не только крещендо, диминуэндо, не скрипичный ключ, не диезы и бемоли, это всё не то. И вот мы с вами подошли к эпицентру этой темы. Что такое для вас пение на клиросе как для профессионального музыканта? И к чему вы призываете всех профессиональных музыкантов, которые по воле Божьей попали на клирос руководить хором?

Евгений Тугаринов:

— Ну, может быть, слово «призывать» относится очень косвенно... Готов призвать, находясь у гробовой доски.

Кира Лаврентьева:

— Ну давайте назовём это добрым советом.

Евгений Тугаринов:

— Да, на самом деле, может быть, и советы дерзко давать, потому что собственно я не могу сказать, что я что-то приобрёл в какой-то момент и сейчас я этим живу. Я продолжаю приобретать. Я продолжаю учиться, вспоминаю то, чему меня учил отец Михаил. Вот вы очень важную вещь сказали, что регент должен молиться. Но что такое молитва регента? И, вообще, что такое молитва? На мой взгляд, я тоже делаю какие-то начальные шаги в этом, если вспомнить, как прощались с жизнью великие отцы Церкви, они говорили: я ещё не понял — начал ли я каяться? И в этом смысле это всё очень соотносится. Что такое молитва? Вот когда я задаю подобный вопрос своим певчим, которых я вижу в первый раз, которым я пришёл мастер-класс давать, или с которыми я работаю уже несколько лет, или мои ученики девяностых годов, которые в Москве сейчас довольно известные регенты на своих местах, в приходах. И люди говорят иногда: у меня Бог в душе, вот какой-то эмоциональный отклик, Мне кажется, во всяком случае меня настраивал отец Михаил Фортунато, и не только он, Николай Михайлович Осоргин, протодиакон Александр Кедров, сам митрополит Антоний, они мне говорили, что тут очень легко впасть в такое заблуждение, на церковном языке называется прелестью. Прелесть — это когда ты что-то неподлинное воспринимаешь как подлинное. И хочешь об этом сказать с уверенностью в подлинном. Они говорили: вчитывайся текст, пойми его до той глубины, на которую ты способен погрузиться, этот текст сам даст тебе настрой, потому что есть текст пасхальный, а есть великопостный, есть текст рождественский, а есть текст первой недели Великого поста, или Страстной недели, есть тексты праздников Сергия Радонежского, а есть текст родительской субботы. Так вот этот текст и есть твоя, вот этой минуты, молитва. Даже если этот текст не к молитве относится, а он какой-то описательный, он, допустим... в этом тексте одни имена святых, которые надо произнести, стихира какая-нибудь русским святым, одна стихира владимирским святым, другая вятским святым...

Кира Лаврентьева:

— Это понятно, да. Я вот о чём хочу вас спросить. Смотрите, вы изо дня в день можете петь Милость мира, вы можете перепевать в разных формах, в разных мелодиях. Евхаристический канон, во время которого в алтаре происходит пресуществление Святых Даров, схождение Святого Духа на Тело и Кровь Христовы.

Евгений Тугаринов:

— На хлеб и вино.

Кира Лаврентьева:

— Да. На хлеб и вино, которые претворяются в Тело и Кровь Христовы. Евгений Святославович, но вы находитесь, не как священнослужитель, но как непосредственный участник этого действия, священного действия. Насколько вам удавалось или не удавалось особенно вот в этом сотрудничестве с владыкой не уходить в некую профессиональную привычку? Или просто отработать и уйти? Или, другая крайность, не рвать себе сердце вот этой самой прелестью, о который мы с вами говорили это когда ты эмоциями себя накаляешь, что это тебе уже во вред? Где этот царский путь был для вас, где он проложен?

Евгений Тугарин:

— Во-первых, должен сказать, что одно из первых пожеланий митрополита Антония ко мне было следующим: ты делаешь то, что ты умеешь, чему тебя научил отец Михаил, что ты увидел у других, а я тебе скажу: могу я с тобой молиться или нет. Ведь это же и есть...

Кира Лаврентьева:

— Синергия, сотрудничество.

Евгений Тугаринов:

— Это не водораздел, он может быть водоразделом, допустим, я не могу молиться с тобой, это водораздел, я могу молиться с тобой — это как раз соединительный шов, который вообще может быть настолько незаметен, но это удавалось отцу Михаилу. Он соответствовал владыке настолько органично, вот самим собой, своим поведением, и он умел всех певчих: англичан, там были американцы, немцы, русские, украинцы, все были, он умел их сделать самими собой. То есть инструмент, которым является хор, а хор — это инструмент, простите, и к нему нужно относиться как к инструменту. Но в этот конкретный момент этот инструмент является одним из проводников соединения с Богом. Кого? Самих себя, всех присутствующих, алтаря, потому что только служащий священник вслух произносит молитву, произносит текст, полагающийся из служебника, но, что касается Евхаристического канона, этот же самый текст только в уменьшенном, укороченном виде поёт хор. И вот здесь нужно уметь не перебивать священника своими громкими, или своими быстрыми, или какими-то ещё звуками, трудная Милость мира нетрудная, это абсолютно не важно священнику, он в этот момент не должен отвлекаться от того, что он фактически держится за ризы Христовы, в этот момент, руками, сердцем. Так за священника должен держаться хор и регент, в этот момент, тогда это и есть соединение в Евхаристическом каноне, то есть сделать всё, чтобы Святой Дух сошел.

Кира Лаврентьева:

— А вы были единым целым в этот момент.

Евгений Тугаринов:

— Да.

Кира Лаврентьева:

— Евгений Святославович, вы меня так потрясли.

Евгений Тугаринов:

— Об очень важных вещах заговорили.

Кира Лаврентьева:

—Ну судя по всему, владыка смог с вами молиться?

Евгений Тугаринов:

— Да, он ни разу не сказал: ты не то поёшь. Ни разу. Ну что, я это отношу не к своим способностям, ни к особой чуткости души.

Кира Лаврентьева:

— Вы просто оказались на своём месте, куда вас призвал Господь.

Евгений Тугаринов:

— Вы знаете, я оказался на месте учеником, и я этому очень рад, хотя мне было уже 40 лет.

Кира Лаврентьева:

—Вам сложно было?

Евгений Тугаринов:

— Нет, я очень в этом мягкий человек для учения.

Кира Лаврентьева:

— Евгений Святославович, но вы не раз уже сегодня об этом говорили, мы о пении много говорили, поэтому я спрошу, под шумок, как говорится, что традиция хорового пения, сохранившаяся в русском зарубежье, она есть настоящая. А вот в самой России она во многом утрачена. Скажите, что это за традиция?

Евгений Тугаринов:

— Скажите, пожалуйста, а кто привёл вас к этой мысли?

Кира Лаврентьева:

— Интервью наше. Мне показалось. Может быть, показалось.

Евгений Тугаринов:

— Нет, вам не показалось. Это очень просто объяснить. После семнадцатого года Церковь в России, Церковь с большой буквы, она была гонима, закрыты были все монастыри и все духовные учреждения, были убиты сотни, тысячи священников и мирян, регентов, хоров, всё было разогнано, храмы разрушенные и так далее, так далее, так далее. То есть всё, что происходило в России, было не благодаря, а вопреки. И если в России оставались где-то бабушкина на клиросе, то им нужно памятники ставить, что они хоть один 1-й глас или 4-й передали своим внукам, там, не знаю кому, кто пришёл, кто к ним присоединился. Что было на западе? Семнадцатый год, гражданская война. Теми или иными путями русские люди, русские я имею в виду это и грузины, и кто угодно, населявшие империю, русские люди оказываются на западе. В основном это Сербия.

Кира Лаврентьева:

— Вы имеете в виду эмигрантов? Англия, Америка, Франция, Канада частично.

Евгений Тугаринов:

— Очень интересная статистика, вот я не знаю, знаете ли вы статистику. Сербия сказала: вы помогали нам, мы поможем вам, мы освободим наши военные гарнизоны, мы отдадим эти корпуса под ваши институты благородных девиц, школы для девочек, гимназии для мальчиков.

Кира Лаврентьева:

— Только сохраните державу.

Евгений Тугаринов:

— Приезжайте, мы открыты для вас. Что сказала Франция? Приезжайте, мы открыты для вас, но вы сами должны себя обеспечить, поэтому русские учёные мужи были таксистами, работали в портах...

Кира Лаврентьева:

— А вечером были великими князьями.

Евгений Тугаринов:

— Да, а вечером были великими князьями. Как поступила Англия? Англия приняла 700 семей, среди них семья моего прадеда, который был одним из высокопоставленных управителей, как сейчас говорят, менеджеров Крестьянского Банка в Петербурге. То есть его семье позволили въехать в Англию наряду с 699 семьями других богатых, состоятельных русских людей.

Кира Лаврентьева:

— Но это критично мало.

Евгений Тугаринов:

— Это ничто. Так вот, что произошло? Русские люди, которые приехали на запад, они первым делом строили храм, или первым делом находили помещение, где можно было оборудовать храм. Как пример: что произошло на Сергиевском подворье в Париже на Крымской улице? Купили подворье, купили бывшую лютеранскую церковь с участком, со зданиями, и устроили в этом храме православный храм, и там устроили подворье Сергия Радонежского. И вот решили, что надо начинать служить. И сели Михаил Михайлович Осоргин, епископ Вениамин Федченков и другие люди и стали смотреть друг на друга. У них нет книг, нет нотных сборников, у них нет ничего. Они сели и стали вспоминать, что они слышали в Троице-Сергиевой Лавре, что они слышали в Оптиной пустыни, что они слышали в Синодальном хоре, за год, за два, за три они собрали весь певческий круг православного богослужения. Они стали это издавать, они стали это записывать, мало вспомнить, надо дать материал для студентов. Отец Михаил Фортунато был одним из студентов, правда, более поздним временем, 53-го года. Он не учился церковному пению, он не учился регентскому делу, он не учился хоровому делу. Он пожал руку Кусевицкому, Сергею Александровичу Кусевицкому, который дирижировал спектакль в Париже, и посчитал себя способным регентовать, он пел в хоре Осоргина и посчитал, что он начал осваивать церковное пение. Это так и было. То есть Церковь на Западе русская не была гонима, а всё располагало к тому, чтобы собирать, собирать, собирать и строить. Вот в этом смысле традиция жива.

Кира Лаврентьева:

— Поэтому традиция и сохранилась.

«Вечер воскресенья» на радио «Вера», у нас в гостях Евгений Святославович Тугарин — регент, педагог, руководитель хора лондонского кафедрального Успенского собора, приехал туда по приглашению владыки Антония, остался там на 13 лет, а сейчас руководит детской хоровой студией «Царевич» при Свято- Дмитриевской школе. Кстати, о школе. Какую роль в вашей сегодняшней жизни играет это дело? Евгений Святославович, хочется хоть кусочек, но из вашего настоящего затронуть.

Евгений Тугаринов:

— Ну если взять такую вещь, что записано в трудовой книжке? Я учитель музыки, то есть это запись 1977 года. Для меня школа, Димитриевская школа, где я учительствую, я веду некоторые уроки. Я занимаюсь с мальчиками проблемными, с теми у которых сломались голоса, или не сломались голоса, но которые хулиганят, которые не дают женским учителям в юбках, не дают спокойно вести урок с девочками, и мне отдают на перевоспитание, то есть такой учитель в Республике ШКИД — это я. У нас несколько лет назад, в 2014 году, возникла студия «Царевич» по благословению епископа Пантелеймона, и мы уже настолько выросли, что через месяц у нас должен состояться концерт в Санкт-Петербурге, в малом зале Петербургской филармонии.

Кира Лаврентьева:

— Ничего себе.

Евгений Тугаринов:

— Да, да.

Кира Лаврентьева:

— Это прямо рывок.

Евгений Тугаринов:

— Да, это закономерный рывок как бы результат нашего накопления и это не последнее.

Кира Лаврентьева:

— А туда могут ходить только и мальчики из Свято-Дмитровской школы?

Евгений Тугаринов:

— Нет, туда могут ходить и девочки, и мальчики, у нас вообще шесть или семь хоров, у нас 150 детей в студии.

Кира Лаврентьева:

—То есть к вам можно попасть?

Евгений Тугаринов:

— Да, у нас даже есть хор учителей и родителей.

Кира Лаврентьева:

— Прекрасно, прекрасно. Евгений Святославович, а вот книгу вы написали в 2020 году, «Встречи» называется, о людях, с которыми вас Господь почему вас так увлекло писательство?

Евгений Тугаринов:

— Ну я должен сказать, что я был человеком... Вот я учился в школе... для меня, например, выразить свою мысль было самой сложной жизненной задачей. Я обладал очень хорошей памятью, и поэтому, отвечая урок, я воспроизводил по памяти увиденное в учебнике, но, когда меня учитель отводил от учебника, я замолкал. У меня переставала работать голова. То же самое, когда я писал кандидатскую диссертацию, одну строчку я мог писать день, я вставал со стула, я ходил, я пытался навести себя какими-то подсказками, советами, уезжал в Дом творчества композиторов, чтобы создать себе условия, ничего подобного. Сейчас я просыпаюсь в 3-4:00 утра, это, в общем, для меня норма, и сделав обычное, что делает человек, умывшись, помолившись, я сажусь, только смотрю на чём я остановился, и продолжаю без всяких, я вообще не готовлюсь ни к одной лекции. Я могу говорить практически на любую тему, причём дети меня немножко опасаются мои собственные и жена, потому что я с уверенностью говорю на любую тему, как-будто я специалист в этой теме. На самом деле, это очень легко делать, потому что Бог вкладывает в тебя то знание, которым ты не обладаешь и не можешь обладать. Ты занимаешься музыкой, откуда ты можешь знать технологический процесс, например, технологический процесс, например, обжига керамического изделия? Я его знаю, я сегодня приехал к вам с фарфорового завода.

Кира Лаврентьева:

— Евгений Святославович, вы оригинальный человек.

Евгений Тугаринов:

— Я? Да.

Кира Лаврентьева:

— Вы знаете, я вас и про школу спрашиваю, и про книги спрашиваю.

Евгений Тугаринов:

— А можно я про книгу? Я про книгу-то так и не сказал. Во-первых, эта книга 18-го года «Встречи».

Кира Лаврентьева:

— Может быть, в 20-м она была переиздана?

Евгений Тугаринов:

— Она не была переиздана.

Кира Лаврентьева:

— Значит, ошибочка вышла.

Евгений Тугаринов:

— Она издана в 18-м году, но она написана была в 17-м году и потому, что умерла моя жена, в 16-м году умерла моя жена Галина, умерла от рака, умерла как сестра сестричества Успенского собора в Лондоне, она была певчая лондонского собора многие годы, многие годы, и вот в память о ней я начал писать, буквально, похоронив её, только похоронив, я начал писать, что было связано с моментом её ухода, потом это расширилось, и я написал вообще о ней достаточно большую, причём очень смешную историю.

Кира Лаврентьева:

— А её можно как-то прочесть?

Евгений Тугаринов:

— Она...

Кира Лаврентьева:

— Она есть в интернете?

Евгений Тугаринов:

— Она, с этого очерка, который называется «Галина», начинается книга «встречи».

Кира Лаврентьева:

— Вот как раз эта книга?

Евгений Тугаринов:

— Да, эта книга. Потом умер через год мой близкий-близкий друг Алексей Васильевич Петренко. Наш замечательный артист, артист, актёр, которого называли великим.

Кира Лаврентьева:

— Да, прекрасный актёр.

Евгений Тугаринов:

— И в память о нём, поскольку мы дружили с ним с 2000 года, я написал о нём очерк, потом умер еще один человек, и вот так вот смерти людей подвигали меня какие-то писать свои воспоминания, но я немножко, конечно, странный человек, чудной, я начал записывать свои воспоминания, когда мне было лет тридцать. Все говорили: да какие твои воспоминания? Ты ещё ничего не можешь помнить, а я помнил. В общем, я начал писать вот так активно и не задумываясь над тем, что пишу, но в таком поверхностном смысле, а в глубоком, конечно, задумываясь, где-то с начала двухтысячных годов. То есть я просыпался и первый час, там 2-3-4-5, если они у меня были, я посвящал только писанию. И написано две книги «Русские регенты», написана книга о митрополите Антонии, написана книга о пении в лондонском соборе, вот эта книга «Встречи», написаны ещё другие книги, если позволите, я скажу, что в плане у нас написать, вернее, издать 20 томов серии «Русские регенты», из которых моих там будет 4-5. Но я собрал команду из очень известных в России и не только в России людей, которые интересуются церковным пением как учёные, как писатели, как исследователи. И они сказали: да мы хотим, да мы будем, и вот это такой большой проект, который, мне кажется, Церкви нужен, и людям нужен, любителям пения, и регентам, и священникам, иерархам. Но это больше такие истории, ну от меня истории. Я не стараюсь писать какие-то научные серьёзные вещи, хотя начал это делать ещё в восьмидесятые-девяностые годы с большим-большим трудом для себя, мысли продиралась, как сквозь колючки, а потом понял, что нужно писать для людей, не только музыкантов, не только для церковных, но для людей, которые могут открыть твою книжку и не отбросить её сразу, а захотят посмотреть, что на следующей странице, а захотят посмотреть, с чего начинается, а чем она заканчивается, потом на оглавление перейдут и вдруг скажут: дайте, я хочу эту книгу почитать, а потом передать другому. Вот это самый правильный путь.

Кира Лаврентьева:

— Евгений Святославович, вы знаете, каждый раз, когда к нам приходят люди, которых изменил, не побоюсь этого слова, владыка, просто своим присутствием рядом с ними, по ним всегда это можно сказать. Вы правильно совершенно выразились, что, глядя на вас, кажется, что ты немного с владыкой соприкасаешься. Вот я его не знала, и мне всё время это кажется. И в свете этого задам вопрос: в 2003 году владыка от нас ушёл, и его нет уже около 20 лет, вот за эти двадцать лет, те зёрна, которые он однозначно посадил в плодородную почву, которая была в тот момент в вашем сердце, произрастают или они так, как вы себе это представляли, когда вы познакомились с ним? Или вы совершенно уже другой человек, вы совершенно не тот, который вы думали о себе тогда? Какие перемены произошли с вами за эти 20 лет, и что изменил в вас Владыка?

Евгений Тугаринов:

— Ну если дело касается только меня, то мне легче сказать. Но я должен сказать, что в 2013 году или в районе этого времени я принимал участие в создании фильма о митрополите Антонии, который называется «Как они любят друг друга», режиссёр Дмитрий Розов. Человека, приехавший в Лондон абсолютно не церковным, но которого я увлёк именем митрополита Антония и организовал все встречи, интервью, которые снимали, из которых потом создался фильм. Причём организовал людей как с той стороны, которая откололась от Сурожской епархии, как и тех людей, которые остались в Сурожской епархии, и тех людей, которые не имели никакого отношения к Сурожской епархии. Например, хозяин магазина мусульманин Али, куда мы с митрополитом ходили за продуктами. И я хочу сказать, что к митрополиту Антонию было разное отношение как со стороны сурожских людей, так и со стороны несурожских людей, также и со стороны, просто людей, которые как-то слышали, или видели, или общались с митрополитом Антонием. Что касается меня. Во-первых, с тех пор, как я увидел митрополита Антония, у меня не заканчиваются деньги.

Кира Лаврентьева:

— Это, кстати, хороший плюс.

Евгений Тугаринов:

— Вот это россиян заинтересует особенно. У меня не кончаются деньги, потому что за несколько месяцев до своей смерти, уже в 2003 году, митрополит дал мне конверт, набитый до предела 20- фунтовыми бумажками, он мне сказал такие слова, я говорю буквально, я их цитирую: «Простите, что не сделал этого раньше, это деньги за мои книги, часть этих денег я трачу на себя, на госпиталь, и вот их я вам даю, истратьте их на семью». С тех пор у меня деньги не заканчиваются. Вот те конкретно деньги у меня, конечно, закончились, вот те бумажки, но в философском смысле, космическом, во вселенском у меня деньги не заканчиваются.

Кира Лаврентьева:

— Так, хорошо, а в духовном смысле? Про деньги хорошо.

Евгений Тугаринов:

— А это и есть духовный смысл.

Кира Лаврентьева:

— Есть, это огромный символ какой-то. Невероятный символ.

Евгений Тугаринов:

— На самом деле, я, конечно, совершенно другой человек, в том смысле, что быть христианином, это означает соизмерять все свои поступки, все свои слова, все свои действия в отношении кого бы то ни было и к самому себе со Христом. Вот как бы Христос посмотрел? Что бы Он сказал? Отошёл бы от тебя в этот момент или, наоборот, приблизился и положил бы тебе руки на плечи? Вот так. Есть люди, допустим, владыка Антоний, он увидел Христа, стоящего по ту сторону стола, это записано. Ему было 14 лет. И он всю свою жизнь говорил об этом событии. Он говорил не о себе 14-летнем, а о себе 15-20-80-летнем человеке, перед которым по-прежнему стоял Христос. Это умение, это дар Божий — постоянно чувствовать Христа. Хорошо. Я не обладаю этим даром. Но я видел митрополита Антония, я видел его глаза, значит я, держась за митрополита Антония, стараясь подражать ему, отвечая, так сказать на его вопросы или прищур его глаз или интонацию, значит я держусь за Христа с помощью митрополита Антония. То есть он для меня как бы проводник ко Христу.

Кира Лаврентьева:

— Евгений Святославович Тугаринов проводил сегодня с нами этот светлый вечер. Я говорю вам огромное спасибо за этот пронзительный разговор, и нашим радиослушателям, за то, что вы были с нами в этом часе. Я очень надеюсь, что вы также почувствовали некую пронзительность, которую несёт с собой Евгений Святославович и огонь, в хорошем смысле, вот этот огонь. Спасибо огромное, Евгений Святославович.

Евгений Тугаринов:

— Спасибо вам, Кира, и спасибо вам, дорогие радиослушатели.

Кира Лаврентьева:

— Напоминаю вам, что это был «Вечер воскресенья» у нас в гостях был Евгений Тугаринов — регент, педагог, руководил хором Богоявленского Елоховского собора в Москве, сейчас руководит детской хоровой студией «Царевич» при Свято-Димитриевской школе, и мы много говорили сегодня о том, что Евгений Станиславович был регентом архиерейского хора Лондонского Успенского кафедрального собора, приехал туда по приглашению владыки Антония и остался на 13 лет, вот так, уважаемые радиослушатели. Также у Евгения Станиславовича есть замечательные книги, «Встречи» называется, и вторая книга «Русские регенты», вы это всё можете найти в интернете, это не реклама, а сердечная рекомендация. Огромное спасибо, с вами была Кира Лаврентьева, мы прощаемся с вами до следующего воскресенья, всего вам доброго и до свидания!

Другие программы

Духовные этюды

16 мая. «Яблони в цвету»

Скачать

Фото: Anna Zakharova/Unsplash

Невозможно вдосталь насладиться созерцанием цветущей по весне яблони, покрытой, словно невеста, белоснежным одеянием! И если попытаться представить себе зримые очертания Рая Божия, то им, убеждён, более всего соответствуют плодовые деревья, усыпанные белыми и розовыми соцветиями. Именно такова христианская душа, украсившаяся, в результате долгого покаянного, молитвенного подвига, весенним цветом смирения, чистоты и любви, — добродетелей, которые сдруживают нас с ангелами.

Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров

Все выпуски программы Духовные этюды

Читать полностью

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 17 мая (вечер 16 мая) 2026г.

Неде́ля 6-я по Па́схе, о слепо́м.

Глас 5.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре: ^[1]

Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. (Дважды)

На третий раз до середины:

Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в

Хор: И су́щим во гробе́х живо́т дарова́в.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 5:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры воскресные, глас 5:

На 10. Стих: Изведи́ из темни́цы ду́шу мою́,// испове́датися и́мени Твоему́.

Стихира: Честны́м Твои́м Кресто́м, Христе́,/ диа́вола посрами́л еси́,/ и Воскресе́нием Твои́м жа́ло грехо́вное притупи́л еси́,/ и спасл еси́ ны от врат сме́ртных:// сла́вим Тя, Единоро́дне.

Стих: Мене́ ждут пра́ведницы,// до́ндеже возда́си мне.

Стихира: Воскресе́ние дая́й ро́ду челове́ческому,/ я́ко овча́ на заколе́ние веде́ся,/ устраши́шася сего́ кня́зи а́дстии,/ и взя́шася врата́ плаче́вная./ Вни́де бо Царь сла́вы Христо́с,/ глаго́ля су́щим во у́зах, изыди́те:// и су́щим во тьме, откры́йтеся.

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Ве́лие чу́до,/ неви́димых Соде́тель, за человеколю́бие пло́тию пострада́в,/ воскре́се Безсме́ртный./ Прииди́те оте́чествия язы́к, Тому́ поклони́мся:/ благоутро́бием бо Его́ от пре́лести изба́вльшеся,// в Трие́х Ипоста́сех Еди́наго Бо́га пе́ти навыко́хом.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: Вече́рнее поклоне́ние/ прино́сим Тебе́, Невече́рнему Све́ту,/ на коне́ц веко́в, я́ко в зерца́ле пло́тию возсия́вшему ми́рови,/ и да́же до а́да низше́дшему,/ и та́мо су́щую тьму разруши́вшему,/ и свет Воскресе́ния язы́ком показа́вшему:// Светода́вче Го́споди, сла́ва Тебе́.

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: Нача́льника спасе́ния на́шего,/ Христа́ славосло́вим:/ Тому́ бо из ме́ртвых воскре́сшу,/ мир от пре́лести спасе́н бысть./ Ра́дуется лик а́нгельский,/ бе́гает де́монов пре́лесть,/ Ада́м пады́й воста́,// диа́вол упраздни́ся.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

Стихира: И́же от кустоди́и науче́ни быва́ху от беззако́нник,/ покры́йте Христо́во Воста́ние,/ и приими́те сре́бреники, и рцы́те/ я́ко нам спя́щим, из гро́ба укра́ден бысть Ме́ртвый./ Кто ви́де, кто слы́ша, мертвеца́ укра́дена когда́,/ па́че же пома́зана и на́га,/ оста́вльша и во гро́бе погреба́льная Своя́?/ Не прельща́йтеся иуде́е,/ навы́кните рече́нием проро́ческим, и уразуме́йте,// я́ко Той есть вои́стинну Изба́витель ми́ра, и Всеси́льный.

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Го́споди, ад плени́вый,/ и смерть попра́вый, Спа́се наш,/ просвети́вый мир Кресто́м честны́м,// поми́луй нас.

Стихиры Недели о слепом, глас 2, самогласны:

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

Стихира: Слепы́й роди́выйся, в свое́м по́мысле глаго́лаше:/ еда́ аз грех ра́ди роди́тельных роди́хся без о́чию,/ еда́ аз за неве́рие язы́ков роди́хся во обличе́ние?/ Не домышля́юся вопроша́ти,/ когда́ нощь, когда́ день?/ Не терпи́та ми но́зе ка́меннаго претыка́ния,/ не ви́дех бо со́лнца сия́юща,/ ниже́ во о́бразе мене́ Созда́вшаго./ Но молю́ Ти ся Христе́ Бо́же,// при́зри на мя и поми́луй мя.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: Мимоходя́ Иису́с от святи́лища,/ обре́те челове́ка сле́па от рожде́ния,/ и умилосе́рдився положи́ бре́ние на о́чию его́, и рече́ к нему́:/ иди́ умы́йся в Силоа́ме,/ и умы́вся прозре́, сла́ву возсыла́я Бо́гу./ Сосе́ди же его́ глаго́лаху ему́:/ кто твои́ зе́ницы отве́рзе,/ и́хже никто́же от зря́щих исцели́ти возмо́же?/ Он же возопи́в, рече́:/ Челове́к Иису́с глаго́лемый,/ Он ми рече́, умы́йся в Силоа́ме, и прозре́х./ Той есть вои́стинну,/ Его́же рече́ Моисе́й в зако́не, Христа́ Месси́ю:// Той есть Спас душ на́ших.

Стихира Недели о слепом, глас 5:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Го́споди, мимоходя́ путе́м,/ обре́л еси́ челове́ка сле́па от рожде́ния,/ и удивле́ни бы́вше ученицы́, вопроша́ху Тя глаго́люще:/ Учи́телю, кто согреши́: сей ли,/ или́ роди́тели его́, да слеп роди́ся?/ Ты же Спа́се мой возопи́л еси́ к ним:/ ни сей согреши́, ни роди́тели его́,/ но да явя́тся дела́ Бо́жия на нем./ Мне подоба́ет де́лати дела́ Посла́вшаго Мя,/ я́же никто́же мо́жет де́лати./ И сия́ рек, плю́нув до́лу, и бре́ние сотво́рь,/ пома́зал еси́ о́чи его́, рек к нему́:/ иди́, умы́йся в Силоа́мстей купе́ли./ Он же умы́вся здрав бысть, и вопия́ше к Тебе́:/ ве́рую Го́споди, и поклони́ся Тебе́.// Те́мже вопие́м и мы, поми́луй нас.

Догматик, глас 5:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Догматик: В Чермне́м мо́ри,/ Неискусобра́чныя Неве́сты о́браз написа́ся иногда́./ Та́мо Моисе́й, раздели́тель воды́:/ зде же Гаврии́л, служи́тель чудесе́./ Тогда́ глубину́ ше́ствова немо́кренно Изра́иль;/ ны́не же Христа́ роди́ безсе́менно Де́ва./ Мо́ре по проше́ствии Изра́илеве пребы́сть непрохо́дно;/ Непоро́чная по Рождестве́ Эмману́илеве пребы́сть Нетле́нна./ Сый, и пре́жде Сый,/ явле́йся, я́ко Челове́к,// Бо́же поми́луй нас.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́: (В приходской практике может опускаться)

Поется стихира храма ^[2] , затем:

Стихира Недели о слепом, глас 4:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Все житие́ слепы́й нощь помышля́я,/ возопи́ к Тебе́:/ Го́споди, отве́рзи ми зе́ницы,/ Сы́не Дави́дов Спа́се наш,// да со все́ми и аз воспою́ Твою́ си́лу.

Богородичен воскресный, глас 4:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Богородичен: При́зри на моле́ния Твои́х раб, Всенепоро́чная,/ утоля́ющи лю́тая на ны воста́ния,/ вся́кия ско́рби нас изменя́ющи:/ Тя бо еди́ну, тве́рдое и изве́стное утвержде́ние и́мамы,/ и Твое́ предста́тельство стяжа́хом./ Да не постыди́мся, Влады́чице, Тя призыва́ющии./ Потщи́ся на умоле́ние, Тебе́ ве́рно вопию́щих:/ ра́дуйся, Влады́чице, всех по́моще,/ ра́досте и покро́ве,// и спасе́ние душ на́ших.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день), и всех святы́х. Мо́лим Тя, многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день) и всех святы́х. благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихира воскресная, глас 5:

Стихира: Тебе́, Воплоще́ннаго Спа́са Христа́,/ и Небе́с неразлучи́вшася,/ во гла́сех пе́ний велича́ем,/ я́ко Крест и смерть прия́л еси́ за род наш,/ я́ко Человеколю́бец Госпо́дь,/ испрове́ргий а́дова врата́,/ тридне́вно воскре́сл еси́,// спаса́я ду́ши на́ша.

Стихиры Пасхи, глас 5.

Стих: Да воскре́снет Бог,// и расточа́тся врази́ Его́.

Стихира: Па́сха/ свяще́нная нам днесь показа́ся;/ Па́сха но́ва свята́я;/ Па́сха та́инственная;/ Па́сха всечестна́я./ Па́сха Христо́с Изба́витель;/ Па́сха непоро́чная;/ Па́сха вели́кая;/ Па́сха ве́рных./ Па́сха две́ри ра́йския нам отверза́ющая.// Па́сха всех освяща́ющая ве́рных.

Стих: Я́ко исчеза́ет дым,// да исче́знут.

Стихира: Прииди́те/ от виде́ния жены́ благове́стницы,/ и Сио́ну рцы́те:/ приими́/ от нас ра́дости благове́щения, Воскресе́ния Христо́ва:/ красу́йся, лику́й/ и ра́дуйся, Иерусали́ме,/ Царя́ Христа́ узре́в из гро́ба,// я́ко жениха́ происходя́ща.

Стих: Та́ко да поги́бнут гре́шницы от Лица́ Бо́жия,// а пра́ведницы да возвеселя́тся.

Стихира: Мироно́сицы жены́,/ у́тру глубоку́,/ предста́вша гро́бу Живода́вца,/ обрето́ша А́нгела/ на ка́мени седя́ща,/ и той провеща́в им,/ си́це глаго́лаше:/ что и́щете Жива́го с ме́ртвыми?/ Что пла́чете Нетле́ннаго во тли?// Ше́дше, пропове́дите ученико́м Его́.

Стих: Сей день, его́же сотвори́ Госпо́дь,// возра́дуемся и возвесели́мся в онь.

Стихира: Па́сха кра́сная,/ Па́сха, Госпо́дня Па́сха!/ Па́сха всечестна́я/ нам возсия́. Па́сха,/ ра́достию друг дру́га обы́мем./ О Па́сха!/ Избавле́ние ско́рби,/ и́бо из гро́ба днесь,/ я́ко от черто́га/ возсия́в Христо́с,/ жены́ ра́дости испо́лни, глаго́ля:// пропове́дите апо́столом.

Стихира Недели о слепом, глас 8:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Пра́вды со́лнце мы́сленное, Христе́ Бо́же,/ из утро́бы све́та лише́ннаго,/ Твои́м пречи́стым прикоснове́нием просвети́вшее обою́ду,/ и на́ши о́чи душе́вныя озари́вшее,/ сы́ны дне покажи́,/ да ве́рою вопие́м Ти:/ мно́гое Твое́ и неизрече́нное, е́же на нас благоутро́бие,// Человеколю́бче, сла́ва Тебе́.

Стихира Пасхи, глас 5.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Воскресе́ния день,/ и просвети́мся торжество́м,/ и друг дру́га обы́мем./ Рцем бра́тие,/ и ненави́дящим нас,/ прости́м вся Воскресе́нием,/ и та́ко возопии́м:/ Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в,// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. ^[3]

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь, глас 4:

Хор: Богоро́дице Де́во, ра́дуйся,/ Благода́тная Мари́е, Госпо́дь с Тобо́ю:/ благослове́на Ты в жена́х/ и благослове́н Плод чре́ва Твоего́,// я́ко Спа́са родила́ еси́ душ на́ших. (Трижды)

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Хор: Благословлю́ Го́спода на вся́кое вре́мя,/ вы́ну хвала́ Его́ во усте́х мои́х./ О Го́споде похва́лится душа́ моя́,/ да услы́шат кро́тции, и возвеселя́тся./ Возвели́чите Го́спода со мно́ю,/ и вознесе́м И́мя Его́ вку́пе./ Взыска́х Го́спода, и услы́ша мя,/ и от всех скорбе́й мои́х изба́ви мя./ Приступи́те к Нему́, и просвети́теся,/ и ли́ца ва́ша не постыдя́тся./ Сей ни́щий воззва́, и Госпо́дь услы́ша и,/ и от всех скорбе́й его́ спасе́ и./ Ополчи́тся А́нгел Госпо́день о́крест боя́щихся Его́,/ и изба́вит их./ Вкуси́те и ви́дите, я́ко благ Госпо́дь:/ блаже́н муж, и́же упова́ет Нань./ Бо́йтеся Го́спода, вси святи́и Его́,/ я́ко несть лише́ния боя́щимся Его́./ Бога́тии обнища́ша и взалка́ша:/ взыска́ющии же Го́спода// не лиша́тся вся́каго бла́га.

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Хор: Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. (Трижды)

У́треня

Шестопса́лмие:

Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия