Поделиться
Нашим собеседником был руководитель центра ремёсел «Славич», директор проекта «КашинГрад» Алексей Столяров. Поговорим о том, как и где жителям и гостям столицы можно познакомиться с различными видами традиционных ремёсел и научиться им, а также о том, чем может заинтересовать туристов и паломников тверской город Кашин.
Ведущий: Алексей Пичугин
А. Пичугин
— Дорогие слушатели, здравствуйте! «Светлый вечер» на Светлом радио. Меня зовут Алексей Пичугин, рад вас приветствовать. С удовольствием представляю нашего гостя — ближайший час, эту часть «Светлого вечера» вместе с вами и вместе с нами здесь, в этой студии проведет Алексей Столяров, руководитель Центра ремесел «Славич» и директор проекта «КашинГрад». Добрый вечер!
А. Столяров
— Добрый вечер, Алексей! Добрый вечер, дорогие слушатели радио «Вера».
А. Пичугин
— У нас сегодня сразу несколько тем, интересных для разговора, как мне кажется, потому что и чудесные места, о которых мы будем говорить, в Тверской области, с одной стороны, неподалеку от Москвы, а с другой стороны, все-таки это уже за Волгой, и ехать от Москвы если на автомобиле, то часа два с половиной — три, но чем дальше от Москвы, тем интереснее в ту сторону — по крайней мере, для меня, тем интереснее места. И вот город Кашин, о котором мы сегодня будем говорить, хотя мы будем переноситься, я так понимаю, из Кашина в центр Москвы и обратно...
А. Столяров
— Да, здесь такая, мне кажется, очень межрегиональная история.
А. Пичугин
— Да, да-да, как-то все это так интересно совмещается, поэтому давайте разбираться, как же центр ремесел «Славич» связан с проектом «КашинГрад», и что все это такое.
А. Столяров
— Ну что, мне кажется, что это такая больше персональная, честно сказать, история, потому что так уж получилось, по крайней мере, в моей жизни, что я родился в Москве, а по-настоящему, наверное, настоящую Россию я увидел действительно в Тверской области, потому что жизнь меня туда закинула достаточно в относительно юном возрасте. Хотя я очень люблю столицу, очень горжусь ею, вдохновляюсь ею, но вот во многом сейчас приложение сил свое вижу за пределами МКАД, в тех местах, где, наверное, это действительно очень необходимо.
Между тем один из центральных проектов сегодня — это наш московский проект. Давайте, наверное, как говорится, от столицы начнем плясать...
А. Пичугин
— Давайте, да. От нулевого километра.
А. Столяров
— ...и потом пойдем уже... Да, от самой-самой такой вот мили.
А начнем, наверное, с центра Москвы. Я расскажу про первую большую задумку, которую мы начали реализовывать в 2011 году — это Центр традиционного искусства ремесел «Славич». Находится он на Пречистенке в очень, я бы сказал, интересном таком историческом пространстве. Ну, сама улица удивительная, на самом деле.
А. Пичугин
— Ну, одна из наиболее сохранившихся московских улиц.
А. Столяров
— Да, очень живая, и, конечно, то есть, там, как говорится, сама архитектура воспитывает. И вот в таком месте нам посчастливилось — в общем-то, другого как бы определения я здесь не могу подобрать, наверное, — получить помещение в совместной такой... для совместной работы с управой района Хамовники, с одной из управ ЦАО для развития ремесленничества в центре Москвы. То есть, скажем так, получается, что сам по себе «Славич» — это один из старейших ремесленных проектов, который сегодня вообще, наверное, у нас в столице есть, причем, как бы негосударственных, отчасти, наверное, являющихся так на грани государственно-частного партнерства. У нас некоммерческая структура, которая рассказывает людям о том, какие ремесла были раньше, как получить эстетическую радость от соприкосновения с ремеслом. Ну, также мы знакомимся с народным фольклором, рассказываем об истории района Хамовники. Кстати, тоже очень, на самом деле, ремесленном районе, потому что даже слово «хам» — это «отрез льна», к слову сказать. Соответственно, «Хамовники» — это вообще района ткачей. Конечно, я не...
А. Пичугин
— Если мы посмотрим на карту Москвы и спустимся чуть-чуть ниже... Пречистенка — это все-таки то место, где ваш Центр ремесел находится, та часть Пречистенки — это совсем рядом с Храмом Христа Спасителя, с метро «Кропоткинская», с Бульварным кольцом...
А. Столяров
— Да.
А. Пичугин
— А если мы пройдем чуть дальше — пересечем Садовое кольцо, спустимся к Москва-реке (это все район Хамовники), там, конечно, были старые фабрики, заводы...
А. Столяров
— Конечно. Ну вот наш кусочек конкретно, да, исторически назывался Чертолье, то есть, там немножко другая, наверное, атмосфера, она не совсем чисто такая пролетарская...
А. Пичугин
— Да отнюдь не пролетарская, я бы сказал.
А. Столяров
— ...и там как раз история про дворянские семьи, про XVII век, когда Алексей Михайлович Тишайший начинает ездить по Чертольской дороге и переименовывает ее, собственно, в Пречистенку — от Пречистой в честь Иконы Смоленской Божьей Матери, к которой он как раз отправляется по этой дороге.
У нас пространство старой усадьбы, это усадьба, которая возникла еще в XVIII столетии, достраивалась, перестраивалась в XIX веке, и, собственно говоря, там находится небольшой флигель — флигель, действительно, он небольшой, без какого-то глобального большого зала для, например, выступлений, но на этих скромных пространствах у нас размещается порядка 14 разных студий. То есть такое место, где мастера могут познакомить жителей Москвы со своим творчеством.
А. Пичугин
— А вот интересно — вы, получается, в какой-то мере наследуете разным досуговым центрам... ну это тоже не советское слово, но я вот именно про советскую историю, — которые находились в каждом почти районе Москвы. Там не обязательно традиционные ремесла, но там было то место, куда можно было прийти и, фактически, вне зависимости от возраста найти себе занятие дополнительное, над чем-то интересным поработать. Но у нас не так много людей живет в районе Пречистенки. Все-таки все больше туда вот, за Садовое кольцо.
А. Столяров
— (Смеется.) Ну я с вами согласен, да, это не самый населенный район, на самом деле, но даже там есть люди, которым нравятся народные ремесла. И, в общем-то, несмотря на даже какую-то такую пафосность самого этого места... Я хочу сказать, что наверное, мы являемся не то чтобы даже наследниками досуговых клубов — мы, собственно, и являемся, наверное, таким клубом. Причем, в районе Хамовники, на самом деле, такие структуры также есть — то есть, подобные клубы, которые поддерживает наша управа и которые совместно проводят какие-то мероприятия. То есть, в этом смысле даже внутри самого района очень активное, талантливое, я считаю, такое существует межклубное взаимодействие. То есть, мы работаем не одни. Но у нас, наверное, у единственных такая именно направленность в этническую культуру, скажем так, глубокая.
А. Пичугин
— А сколько, вы говорите, лет уже?
А. Столяров
— Ну, конкретно я и та команда, которая там сформировалась, мы находимся с 2011 года. А сам центр «Славич» появился в 2004 году.
А. Пичугин
— Да, давно.
А. Столяров
— Ну, в общем-то, да. То есть, я почему и говорю, что это один из старейших ремесленных проектов сейчас в столице. Но дело в том, что там, конечно, сменялось несколько команд, и многие люди, которые работали там в самом начале, сейчас, конечно, к клубу не имеют никакого уже отношения. Тем не менее, по крайней мере, десятилетняя история вот у того коллектива, который есть сейчас, она тоже уже сформировалась.
А. Пичугин
— А есть какие-то ограничения по возрасту для людей, которые к вам приходят?
А. Столяров
— Ну, вы знаете, у нас очень разноплановая досуговая история.
А. Пичугин
— Вот сейчас мы поговорим конкретно о разных направлениях, да. Но вот возраст, средний возраст людей, которые у вас?..
А. Столяров
— Знаете, как ни странно, вот на данном этапе (я не говорю, что будет с сентября, но вот на данном этапе) наибольший контингент у нас, как ни странно, это взрослые люди, которые выбирают для себя какое-то увлечение и хотят заниматься как бы ремеслом. Если говорить о самой как бы целевой аудитории, то, в основном, конечно, это женщины, потому что теми мужскими традиционными ремеслами, с которыми мы можем познакомить, помимо резьбы, там заниматься достаточно проблематично.
А. Пичугин
— Ну и вообще в городе.
А. Столяров
— И вообще в городе проблематично.
А. Пичугин
— В современном городе, что важно.
А. Столяров
— Конечно, конечно, конечно. То есть, да, у нас прекрасная студия по резьбе, у нас есть очень талантливые мастера по резьбе, но в основном, конечно, это ткачество, это бисероплетение, это традиционная вышивка, народный костюм, ткачество как на напольных, так и настольных станках, ткачество поясов, создание каких-то керамических изделий. Ну, естественно, мужчины в каком-то процентном соотношении — тоже они присутствуют, но все-таки сами по себе ремесла по своей специфике — это ремесла преимущественно женские.
А. Пичугин
— А есть ли... Как к вам прийти? Ну вот нас слушают люди, которые захотели позаниматься в вашем клубе.
А. Столяров
— Ну смотрите, самое простое, наверное, — открыть Интернет... (Смеется.)
А. Пичугин
— Сайт http://slavich.org.
А. Столяров
— Да, да, замечательный. И, на самом деле, очень простой сайт — http://slavich.org, там висит расписание, и также достаточно актуальная информация находится в соцсетях — это в ВКонтакте (большей степени актуальности), в Фейсбуке (деятельность организации запрещена в Российской Федерации), может быть, немножко в меньшей степени. По сути своей, попав на данные ресурсы (там есть и адрес, и, соответственно, телефон), всегда можно позвонить и уточнить, действительно ли в это время происходит то, что написано в расписании. Это, кстати, тоже очень важно, потому что, конечно, могут быть какие-то переносы, потому что педагоги тоже люди, как говорится, живые, и могут быть какие-то изменения. Но мы стараемся их тоже оперативно публиковать.
А. Пичугин
— А история платная?
А. Столяров
— История очень разная. Я так скажу, что у нас достаточное количество бесплатных занятий, особенно для жителей самих Хамовников. То есть, жители Хамовников у нас могут бесплатно заниматься, я еще раз это повторю. У нас очень много разовых бесплатных мероприятий — мы делаем почти 60 бесплатных мероприятий в год, крупных достаточно. Ну, в нынешнее время эпоха пандемии внесла чуть-чуть коррективы в плане очности или заочности этих мероприятий, то есть, онлайн-формата. Но, тем не менее, как бы все эти мероприятия — они есть, в них действительно можно принимать участие.
А. Пичугин
— Итак, это «Славич», Дом ремесел «Славич» — это одна часть вашей истории.
А. Столяров
— Да, это один из проектов...
А. Пичугин
— Мы в течение программы еще будем возвращаться к нему, подробнее поговорим о тех направлениях, которые вы развиваете. Но просто чтобы не было ощущения (нрзб.), давайте «переезжать» в Тверскую область.
А. Столяров
— «Двигаться» в Тверскую область. Хорошо.
А. Пичугин
— Да. Потом вернемся в Москву.
А. Столяров
— (Смеется.) Хорошо. В Тверской области у нашей команды есть очень интересное направление — это туроператорская компания, называется она «КашинГрад» или «туристическо-информационный проект «КашинГрад», потому что именно так он изначально у нас начинался.
Он родился в 2013 году, ему предшествовал очень интересный музейный поиск, я бы так сказал, потому что началось все с того, что в деревне группа достаточно молодых ребят начала собирать сельский музей. Мы начали создавать музеи.
А. Пичугин
— А я правильно понимаю, что ваша ранняя история, связанная с окрестностями Кашина, это дом в деревне, куда вы в детстве приезжали?
А. Столяров
— Да, да, да, да.
А. Пичугин
— У очень многих людей...
А. Столяров
— То есть, ну, как бы да. История достаточно типичная. Я на самом деле оказался в тех местах где-то с 13 лет, но я считаю, что я отчасти там как бы вырос. Я очень эти места люблю. И так сложилось, что в определенный момент нас очень заинтересовала — ну, меня, моих друзей — та старина, которой эти места, в принципе, наполнены. У меня есть такое убеждение, что практически каждое место в нашей стране, любое село, любая деревня имеет какую-то свою очень глубокую, непостижимую совершенно легенду. И практически про каждое место есть действительно что рассказать, причем, на таком хорошем, глубоком уровне, представляя в перспективе историю страны через историю конкретной деревни.
И вот, наверное, мы именно это попробовали сделать, когда делали наш первый музей. Это был Музей кашинской старины. Он был, наверное, первым частным музеем в Кашинском крае, и...
А. Пичугин
— А от Кашина далеко от самого?
А. Столяров
— 37 километров, это село Вознесение. Село Вознесение — совсем маленькое. Ну, как сказать... Селом мы условно называем населенный пункт, в котором есть храм (там есть храм).
А. Пичугин
— Хотя это уже теперь неочевидно. У нас полно деревень с храмами, да...
А. Столяров
— Конечно, конечно. Но, по факту, жителей там совсем немного, поэтому говорить о... Ну, красиво назовем селом, скажем так.
Там был замечательный крестьянский дом Антоновых, и в этом крестьянском доме, его выкупив, мы начали формировать экспозицию, которая рассказывала бы об истории кашинского села, об истории кашинской дворянской усадьбы. Ну, так получилось, что во время формирования этого музея мы проехали порядка 40 разных усадеб, много работали в Тверском государственном архиве. На самом деле, ну действительно, та информация, которая, в общем-то, там воплотилась, это была информация, с одной стороны, такая сугубо научная, но, с другой стороны, мы постарались максимально интерактивно ее донести, чтобы люди, которые приезжали туда, могли помолоть хлеб на жерновах, чтобы они могли пройти процесс обработки льна, посмотреть нашу старинную Тиволинскую иконопись (ну у нас же был местный промысел в Кашинском крае иконописный, и были предметы, которые оказывались в крестьянских избах, которые порой очень, ну, нещадно, я бы даже сказал, погибали, уничтожались)...
А. Пичугин
— Ну, и вообще вы, наверное, застали только последние какие-то... Ну, вы застали уже то, что там сохранялось, это же, я так понимаю, были 90-е годы где-то, да?
А. Столяров
— Ну это уже, на самом деле, 2000-е годы.
А. Пичугин
— Ну, 2000-е годы.
А. Столяров
— По-хорошему, это уже 2000-е годы.
А. Пичугин
— Да. То, что можно было там найти к тому времени, это уже... Ну даже если это сумело вот заинтересовать, наверняка, все, что было когда-то, это очень...
А. Столяров
— И, плюс, вы знаете, на самом деле, огромный пласт хранили и до сих пор, на самом деле, в некоторых местах хранят еще интереснейшие пожилые люди, которые живут, ну, не только в Кашинском крае — наверное, везде у нас по России-матушке есть такие бабушки, дедушки, которые действительно несут в себе какую-то очень интересную искру и которые могут действительно передать очень глубокие мысли, очень глубокие знания.
Ну вот мне посчастливилось, например, брать интервью у Клавдии Александровны Постниковой, которая 1917 года рождения. В тот период ей было 96 лет, и эта женщина, дочь дьякона Матинской церкви, очень много нам всего рассказывала — и о том, как они жили раньше, и о том, чем, о чем они думали, о чем мечтали. В 20 с лишним лет, в годы Великой Отечественной войны, она возглавляла Матинский колхоз, например, то есть, рассказывала о том, как жили колхозы в прифронтовой полосе.
Скажем так, я просто к чему говорю? Что музей — это больше не просто набор вещей — это набор каких-то историй, причем, очень связанных историй, которые погружают слушателя, погружают зрителя в некоторую историческую реальность. И как бы мы должны, как говорили классики, прожить кусочек жизни, очень нужный другим людям. То есть, мы должны и вот этой атмосферы дать, вот это вот исконное глубокое чувство человеку, чтобы он наполнился этим, ушел с чем-то, задумался, может быть, о чем-то.
А. Пичугин
— Я напомню, что в гостях у Светлого радио сегодня Алексей Столяров, руководитель Центра ремесел «Славич», это в Москве, в самом центре, и директор проекта «КашинГрад», а это уже в Тверской области, в городе Кашин. Я правильно понимаю, что в целом «КашинГрад» — это туристическая компания?
А. Столяров
— Да.
А. Пичугин
— И вот у вас на сайте — я захожу к вам на сайт, и здесь есть специальный раздел: «Для кашинцев». То есть, вы ориентируетесь на жителей города? Или вы для них делаете специальные программы, а ориентируетесь вы на всех?
А. Столяров
— Ну смотрите, вообще изначально, когда мы делали этот проект, подразумевалось, что мы работаем на прием в городе. То есть, ну любой проект, каким бы он не был как бы светлым, замечательным начинанием, но если мы его не поставим в какое-то устойчивое экономическое русло, то он, в общем-то, будет не сильно таки жизнеспособен. И поэтому мы понимали, что в город приезжают гости, приезжают паломники, приезжают семьи, у них есть разные запросы, и мы должны для этих запросов придумать какие-то программы. То есть, первое направление и основное направление работы — это работа на прием, на самом деле. То есть, люди приезжают на территорию города и, в общем-то, могут погрузиться в какие-то программы, связанные с этнической культурой, мастер-классы, посетить какие-то интересные места.
А вторая история — она родилась, естественно, для самих кашинцев, потому что кашинцы приходили к нам и говорили: «А отвезите нас в Ярославль», «Отвезите нас в Мышкин», «Отвезите нас в Москву, в конце концов». То есть...
А. Пичугин
— Ведь в советские же годы возили — были профсоюзные путевки, были путевки от предприятий, экскурсии... А сейчас-то?
А. Столяров
— Конечно, конечно. Сейчас, на самом деле, есть очень интересные тоже программы, помимо даже того, что представлено на сайте. Мы очень вот тесно работаем сейчас с министерством туризма Тверской области. У них есть прекрасная программа, согласно которой при поддержке правительства региона можно возить школьников, например, из нашего города Кашина. То есть, школьники Тверской области могут путешествовать — частично за счет бюджета, что очень важно. Потому что все-таки, согласитесь, разницы в зарплатах в Москве и в Кашине очень волни... я бы даже сказал, что в несколько раз они отличаются, доходы у семей, и иной раз даже 2 с половиной тысячи на поездку...
А. Пичугин
— ...это очень дорого.
А. Столяров
— ...для ребенка для кашинского — это правда очень дорого. То есть, вот, например, у меня совсем недавно пришел запрос из Булатовской сельской школы — там много детишек, они съездили к нам в Матино, в дом творчества «Жар-птица» на совсем простую такую, скажем так, полунекоммерческую экскурсию, и сейчас они очень ждут как раз этой субсидированной программы, которая начнется осенью, чтобы поехать куда-то в более далекое путешествие, потому что при поддержке региона мы можем такое путешествие сделать. А дешевле просто по России путешествовать — это тоже не так уж дешево, на самом деле, оказывается.
А. Пичугин
— Мы приезжаем в Кашин... Я думаю, что так как мы вещаем в огромном количестве городов России — в 72 в FM-диапазоне только, а сколько нас слушают через Интернет, и представить сложно, поэтому мы так бодро начали, я тоже так бодро начал рассказывать про то, что ну город Кашин, ну конечно же, и я там был не раз... Да это я там был не раз, а наши слушатели — я уверен, что большинство наших слушателей в Кашине не были. Хотя вот, опять же, не очень далеко от Москвы — проезжаете Сергиев Посад, если на машине, едете дальше в сторону Калязина, проезжаете Калязин, а вот за ним уже, там, через пару десятков километров Кашин. И, вроде бы, совсем недалеко. Но кто-то не из Москвы, кто-то, будучи в Москве, решит поехать в Кашин. Вот у нас с вами сейчас задача — пригласить наших слушателей в город.
А. Столяров
— Ну, давайте посмотрим, действительно, ради чего можно в Кашин приехать. Ну, разумеется, это очень, я бы сказал, типичный город русской провинции. При этом город очень исторический, археологически, как мне кажется, он практически ровесник Москвы. Если брать упоминания о городе, то он, конечно...
А. Пичугин
— С 1238-го.
А. Столяров
— ...с 1287-го — более точная дата, а 1238-й — это как бы такая дата, которую историки показывают, это под вопросом. Но это ладно, это маленькое историческое отвлечение. А на самом деле чем славен наш город? За пределами Кашина о Кашине знают как о городе святой благоверной княгини Анны Кашинской, нашей святой покровительницы, знают как о «городе русского сердца», потому что у нас город с совершенно уникальной планировкой — у нас река делает изгиб в форме сердца. В это сердце древние зодчие вписали крест из храмов, то есть представить себе...
А. Пичугин
— Это, то есть, оно так задумано?
А. Столяров
— Так было задумано. То есть, русло реки, конечно, формировалось — это природное явление, потому что Кашинка — она, в принципе, очень петляющая река, так как бы уж сложилось географически. Но в XVII веке — возможно, что это было уже после польско-литовского разгрома, который был в начале XVII века в нашем городе, те зодчие, которые восстанавливали город, фактически, вписали в сердце крест. То есть, вот такая вот потрясающей, конечно, красоты духовная идея — она воплощена была церквями древнего града Кашина.
А. Пичугин
— Но сейчас, я так понимаю, что этот крест не собирается. Или собирается? Я карту смотрю — вот оно, сердце.
А. Столяров
— Я бы сказал так — что, конечно, есть реконструкция, то есть, когда мы смотрим, как, где эти храмы находились. Естественно, что советское время внесло определенные коррективы, но, тем не менее, для такого маленького города, как Кашин (сейчас там живет всего 14 тысяч человек), во времена, например, конца... в конце XVIII — начале XIX столетия это было всего 7 тысяч человек, за эти годы население выросло как будто бы всего в два раза, и надо сказать, что количество храмов — оно действительно было огромным. Более десятка было монастырей за всю историю города. Сейчас три монастырских ансамбля в Кашине — те, которые сохранились, всего, правда, один действующий. В город есть достаточно масштабный Воскресенский собор, который вмещал в себя, как, по крайней мере, предполагают исследователи, все население города того времени. То есть он действительно очень масштабен и монументален. Это не провинциальная архитектура, а вполне себе столичная, очень достойная, надо сказать. То есть, я бы так сказал — что для людей, которые любят русское, любят провинцию, любят как бы историю, которую хочется потрогать, это действительно интересное, очень интересное пространство.
Помимо архитектуры и важных духовных моментов, о которых можно еще рассказывать, на самом деле, достаточно долго, город также интересен как город, где на сегодняшний день находится одна из здравниц. То есть, у Кашина есть статус города-курорта. У нас есть достаточно интересное такое учреждение — Кашинский санаторий, там находятся минеральные воды, известные еще со времен, на минуточку, Александра III, то есть они достаточно давно уже были признаны целебными.
А. Пичугин
— По-моему, они и до Москвы доезжают. По крайней мере, я Кашинскую воду в Москве встречал.
А. Столяров
— Конечно. Да, они доезжают, многие о них знают. Ну и, собственно, достаточно большое количество пожилых людей получают путевки, в том числе в столичных департаментах соцзащиты и, соответственно, попадают в наш Кашинский санаторий.
А. Пичугин
— Давайте немного в историю еще обратимся. Так как мы «переезжаем» из Москвы в Кашин и из Кашина в Москву в течение программы, то мы, говоря о Кашине, не можем не упомянуть замечательного святого — благоверного князя Михаила Тверского, который, ну, так скажем, к Москве бы относился... или в связи с ним отношение тверичей к Москве так себе долгое время оставалось.
А. Столяров
— Ну, можно сказать, что действительно здесь есть определенный такой древний какой-то конфликт. Но со временем, конечно, забывшийся, поскольку...
А. Пичугин
— Ну человека убили в Орде.
А. Столяров
— Ну, с одной стороны, да. С другой стороны, именно Московский князь, ну, царь и великий князь Иван IV собирает торжества по случаю канонизации Михаила Тверского перед тем, как идти походом на Казань. То есть, да, у Михаила Тверского, на самом деле, интереснейшая история, потому что это время самого расцвета Тверского княжества. Действительно, князь выдающийся во всех... во многих отношениях. С его именем связано начало строительства Спасо-Преображенского собора в Твери, одной из главных наших святынь. Именно там, кстати говоря, в недостроенном Спасо-Преображенском соборе, будет происходить венчание Михаила Ярославича, Михаила Тверского с Анной Кашинской. Анна тогда еще была княжной из Ростова — она же не из Кашина сама, да?
А. Пичугин
— Да, конечно.
А. Столяров
— Она ростовская княжна. То есть, надо сказать, что как политик очень яркий, как дипломат, Михаил Тверской очень действительно достойно проявил себя на внешнеполитической арене, ну, и долгое время он считался великим князем — он носил как бы титул Великого князя Владимирского. В Москве у него был племянник Юрий Даниилович Московский — я думаю, что для ваших слушателей, возможно, вполне тоже известный персонаж. И в определенный момент, когда в Орде сменился хан и ханом становится хан Узбек, Юрий Даниилович настолько очаровал хана Узбека, что тот выдает за него замуж свою сестру — красавицу Кончаку и отдает московскому князю татарские силы, воинский такой полк под руководством полководца Кавгадыя. И вот... Ну, конечно же, звание великого князя. То есть, в данном случае Юрий получает, наверное, огромное преимущество перед своим дядей — перед Михаилом Ярославичем Тверским. И вот со всем этим, при всем новом своем политическом весе Юрий Даниилович отправляется походом на Тверь, несмотря на заверения тверского князя о том, что он считает себя младшим братом своего племянника (то есть, это означало полное признание как бы того, что как бы тверской князь подчинился московскому). И, конечно, первая, наверное, мотивация у тверского князя была — не губить зазря русских людей. И он неоднократно будет обращаться к Юрию с этой просьбой. И, наверное, Михаил Тверской все-таки не хотел Бортеневской битвы, которой, в общем-то, вот этот поход Юрия Московского на Тверь закончился. Ну, то есть, такой военной катастрофы, в которой русские люди убивали русских людей и с той, и с другой стороны, и объединенная...
А. Пичугин
— У нас несколько веков такой истории было.
А. Столяров
— Ну, как бы да. Но на самом деле это, пожалуй, я бы даже сказал, что это частая ситуация, которая происходила в разные периоды, но согласитесь, что ситуация, конечно, трагическая. И Михаил Тверской пытался этому помешать, насколько это было возможно, но вот обстоятельства сложились так, что Бортеневская битва состоялась, московско-татарская рать объединенная, соответственно, была разбита, а Юрий Даниилович, красавица Кончака и Кавгадый попадают в тверской плен в результате.
Ну, и, наверное, может быть, все было бы не так уж и плохо, если бы эти люди остались в почетном плену тверского князя, но совершенно внезапно умирает Кончака. И вот в этот момент Михаил Тверской отпускает — он отпускает Кавгадыя и Юрия. Те, конечно же, скачут сразу в Орду, и естественно, что хан Узбек — он в ярости, он требует к себе Михаила Тверского. И вот здесь, наверное, сокрыт такой вот и гражданский и, может быть, духовный подвиг Михаила Ярославича, потому что, как многие потом тверские князья, он мог бы отсидеться за стенами Тверского кремля. Он мог бы бежать в Литву, в общем-то, как потом последний тверской князь и поступил. Но он решает ехать. Он понимает, что без этой поездки, наверное, ну, действительно погибнет... если эта поездка не состоится, то действительно погибнут люди.
Кстати, один из первых городов, который бы, скорее всего, сожгли, это был бы город Кашин — на самом востоке Тверской земли. И вот Михаил Ярославич отправляется в Орду.
А. Пичугин
— Итак, я напомню, что сегодня у нас такой и исторический, и культурологический, и... ну, сейчас подумаем, какой еще разговор, замечательный совершенно. В гостях у нас Алексей Столяров, руководитель Центра ремесел «Славич» (это московский центр) и директор проекта «КашинГрад» (а это уже в Тверской области, в городе Кашин). Я Алексей Пичугин, мы через минуту вернемся к нашему разговору.
Мы возвращаемся в студию Светлого радио. Напомню, что сегодня мы говорим о Центре ремесел «Славич», а также о проекте «КашинГрад». Центр ремесел «Славич» — в Москве, в самом центре, а проект «КашинГрад» — в городе Кашине Тверской области. И у нас в гостях руководитель и Центра ремесел, и директор проекта «КашинГрад» Алексей Столяров. Продолжаем разговор. И мы сейчас вернемся в Москву на некоторое время, но сначала договорим про Михаила Тверского — так интересно Алексей про него начал рассказывать, о его судьбе, и мы остановились на том, что вот он попадает в Орду.
А. Столяров
— Ну, собственно говоря, да, Михаил Тверской попадает в Орду, и, на самом деле, первые как бы... вот в течение года примерно Михаил Тверской будет ходить за ханским стойбищем. Ведь хан — он не жил на одном месте, он кочевал по степи. И вот Узбек не принимает Михаила. Год Михаил ходил, закованный в колодки, за ханом с небольшим количеством своих людей. Есть такая интересная деталь, которая указана, насколько я помню, в житии, — там говорится о том, что к Михаилу был представлен специальный мальчик, который помогал ему переворачивать страницы Псалтири, чтобы князь мог молиться. И через год состоится ханский суд, где, ну, в общем-то, исход этого суда был уже понятен, то есть, Узбек собирался казнить Михаила. Причем, убить достаточно жестоко Михаила должны были те люди, которые не смогли победить его в честной схватке, во время Бортеневского сражения. То есть, это был как раз Кавгадый и Юрий Даниилович Московский. Причем, после того, как они убивают Михаила, Юрий Даниилович получает его тело, и он везет тело тверского князя, выставляет его не в церквях, как было положено с телом князя, а в хлевах, то есть, чтобы еще больше унизить своего противника. Хоронят его в церкви Спаса-на-Бору Московского Кремля, и только через какое-то время Анна попросит... ну, она как бы, понятное дело, узнает о произошедших в Орде событиях и попросит ей вернуть тело своего супруга. В результате московский князь попросил выкуп. То есть, из Тверской земли собирали выкуп за тело Михаила Тверского.
Ну если вернуться к легенде об этом князе, то когда тело прибыло в Тверь, в общем-то, тверичи убедились, что мощи князя не подверглись тлению. Ну еще тогда был разговор о том, что, в общем-то, князь пострадал за Русскую землю. Ну, а уже, конечно, в XVI веке...
А. Пичугин
— Ну, через 200 лет он был прославлен.
А. Столяров
— Да, да. То есть, времени прошло достаточно много, и тогда уже, когда во многом вот этот вот московско-тверской, скажем так, конфликт, наверное. позабылся немножко, Иван Грозный, Иван IV уже берет Михаила, как говорится, на свои знамена — перед походом на Казань ему нужен был князь-мученик. В общем-то, и Михаил был прославлен как раз в этот период.
А. Пичугин
— Давайте вернемся в Москву. Напомню, что Алексей Столяров еще и руководитель Центра ремесел «Славич», одного из старейших центров ремесел в Москве. «Славич» находится в самом центре, на Пречистенке, неподалеку от метро «Кропоткинская», от Храма Христа Спасителя. И мы не поговорили с вами в начале программы о том, какие программы у вас («в начале программы — какие программы», Алексей, молодец радиоведущий)... о том, какие программы у вас реализуются.
А. Столяров
— (Смеется.) Ну, смотрите. На самом деле, у нас есть те занятия, которые происходят еженедельно. То есть, там где люди могут прийти и поучиться одному из, ну, грубо говоря, двенадцати разных ремесел и непосредственно попробовать развить свой художественный вкус, развить свое мастерство, поработать с достаточно известными и талантливыми мастерами, художниками. Как бы это одна история. Несколько другая история — это программы, на которые мы приглашаем школьников, потому что на самом деле в наш небольшой флигель часто приходят школьные группы, и ну как бы у детей на самом деле есть очень... и у детей, и у родителей, и у педагогов есть очень большой запрос на представление о том, что такое ремесла, какие ремесла бытовали на территории Москвы, какие московские улицы связаны с ремесленными какими-то обозначениями (я думаю, что многие знают даже такие улицы). То есть, на самом деле у нас строится программа таким образом, что мы знакомим и с историей Хамовников, и с историей нашей любимой улицы Пречистенки, и играем в народные игры, и знакомим с народными музыкальными инструментами, и показываем разные виды резьбы, качества, росписи писанкарского промысла, плюс, делаем хотя бы один или два мастер-класса, чтобы дети могли уйти сами с готовыми изделиями, которые они сделают своими ручками, и, например, исполняем с ними какие-то народные песни, знакомим как бы еще с основами традиционного фольклора. При определенной динамике такая программа может занимать два с половиной часа. При этом дети действительно не успевают устать, просто потому что постоянно сменяют виды деятельности. То есть, в данном случае, конечно, младший и средний школьный возраст — это вот та самая аудитория, которую мы с радостью приглашаем в гости. Кроме того, к нам...
А. Пичугин
— Но это вы приглашаете в гости. Но у вас есть постоянные программы, на которых занимаются те люди, которые записываются в центр.
А. Столяров
— Да, да, да. Да, постоянные курсы. Значит, у нас обучают резьбе. Причем, изначально строилось обучение винтовой резьбе, сейчас это часто скульптурная и богородская резьба. У нас есть бисероплетение, есть студия народной традиционной писанки. То есть, это, скажем так, оказывается тоже целый отдельный большой пласт. Есть керамическая игрушка и художественная керамика, конечно. Потому что здесь тоже достаточно большой объем. Не всегда это керамика историческая, но главное, что это, как говорится, с определенным видением — то есть, как мастер и как непосредственно сам ученик видят свои работы. Это ткачество на станке, причем, как напольном станке, так и станке настольном. Это народная роспись.
Кроме того, у нас четыре студии фольклора. То есть, нас обучают традиционному пению. Есть студия «Виноград», которая занимается фольклором Полесья, есть ансамбль «Хутор», это казачье пение. Соответственно, «Ивановы дочки», которые, ну, отдельный тоже коллектив, который поет достаточно разные региональные тоже фольклорные традиции. То есть, надо сказать, что действительно немножко с разных сторон, с разных региональных точек мы смотрим на фольклор и работаем немножко с разными традициями. Но тоже это важно. И, что самое интересное, сюда ходят в основном взрослые. То есть, для нас важно то, что это не просто как бы детские кружковые занятия, хотя такое у нас как бы тоже есть, но вот большое количество именно взрослого контингента, людей уже состоявшихся, но которым хочется, чтобы в их жизни было какое-то, наверное, маленькое чудо.
А. Пичугин
— Сейчас у нас лето. Летом вы работаете, или летом каникулы, у всех каникулы, и вы вернетесь уже в сентябре?
А. Столяров
— Ну, я скажу так, что, конечно же, летом много людей уезжает. И, ну, я бы сказал... ну, мне так кажется, что студии, которые сохраняются, они работают, конечно же, не в полном объеме. Конечно, процентов 50 людей у нас уходят. Те мастера, которые хотят работать и которые сами планируют свой отдых таким образом, что хотя бы июнь-июль они еще находятся в центре, соответственно, вот эти студии — они какое-то время до августа живут. В августе практически все у нас отдыхают и где-то во второй половине сентября снова курсы начинают концентрироваться. А в конце сентября мы всегда проводим большой праздник — День открытых дверей, — когда мы приглашаем в наш маленький уютный дворик на Пречистенке весь честной народ, и к нам приходят правда очень много людей, и мы делаем много-много-много самых разных бесплатных мастер-классов. К нам приезжает много мастеров со всей Москвы. И вот, собственно, есть возможность познакомиться с теми студиями, которые у нас в клубе уже состоялись или которые будут в новом году.
А. Пичугин
— Как на вас ковид сказался?
А. Столяров
— Ну как сказать... Конечно, как и у всех, это было непросто. Естественно, что был период, когда мы не работали, тем более, что все-таки мы находимся как бы в некоем русле правительства Москвы и все-таки в большом сотрудничестве именно с нашей управой, с префектурой ЦАО. То есть, все, что касалось тех ограничений, которые были в Москве и есть по сей день, естественно, что все это у нас неукоснительно выполнялось. Но мы прекрасно понимаем, что мастерам пришлось освоить онлайн-формат. У нас прошло немало курсов в онлайн-формате. Мы записали неплохие лекции в онлайн-формате, делились ими в соцсетях. У нас на самом деле многие моменты мы постарались выложить в виде статей, выложить в виде каких-то постов, то есть, у нас мастера кое-что писали. На самом деле, конечно, это все непросто, потому что в таких вещах все-таки, как ремесло, очень важен личный контакт. То есть, нам сложно передать постановку руки, нам сложно передать какой-то очень практический навык, когда мы находимся в онлайн-режиме. Можно, конечно — люди ведь и поют в онлайне, и чего только ни делают. Но все равно как бы это немножко уходит в лекционную форму, а практическая часть — она остается как бы за кадром.
А. Пичугин
— Алексей Столяров, руководитель Центра ремесел «Славич» в Москве и директор проекта «КашинГрад» в городе Кашине Тверской области. 25 июня Церковь вспоминает Анну Кашинскую. Тут повод пригласить наших слушателей в сам город Кашин. В Кашине действительно что-то с кашей связано?
А. Столяров
— С одной стороны, обывателю кажется, что Кашин к каше имеет некоторое отношение. Я бы сказал, как историк, что это немножко такое не очень глубокое утверждение. Понятное дело, что тысячу — полторы тысячи лет назад на территории Кашинского края жили угро-финские народы, и, скорее всего, по крайней мере, так считают, что название города пошло от угро-финского слова «кашина», что значит «река, поросшая камышом». То есть, совсем не про кашу история. Но когда у нас на эту территорию вместо племен меря приходят славяне, они потихонечку с этими угро-финнами...
А. Пичугин
— ...в XI веке примерно.
А. Столяров
— Ну, там сложно говорить, когда точно...
А. Пичугин
— Ну, у нас была Древняя Русь, когда они друг друга сменяли и было сложно достаточно разобраться, кто здесь, кто — кто...
А. Столяров
— В общем, они приходят. И, в любом случае, как бы они слышат те топонимы, которые уже существовали в угро-финские времена, то есть названия местности, и они по-своему для уже славянских языков, для русского, того древнерусского языка расшифровывают это слово «каша». Причем, на самом деле, в славянском языке слово «каша» имеет три разных значения, и, причем, только одно из них — это как бы про еду. То есть, первое значение нам всем с вами понятно, что каша — это традиционное русское кушанье... Причем, на самом деле, кушанье еще и обрядовое, ко всему прочему, потому что оно встречается в трех наиболее важных событиях, которые проходили в жизни человека до революции — это была крестильная каша, которую подавали отцу младенца при крестинах, подавала женщина, которая принимала роды; соответственно, вторая каша была каша свадебная, подавали ее молодым (и такое упоминание есть, кстати говоря, в кашинском словаре 1901 года); и последняя каша, я думаю, что всем слушателям хорошо знакома — это каша-кутья.
Помимо каши в прямом смысле этого слова, в общем-то, кашей называлось подчас какое-то важное событие, иногда даже свадьба. То есть, есть, например, такая строчка в летописи, если мне память не изменяет, когда Александр Невский отправляется в Торопец «заварить кашу».
А. Пичугин
— Ну, и мы все тоже знаем, что такое заварить кашу. И периодически ее завариваем — в локальных...
А. Столяров
— (Смеется.) И последний момент: Каша — это мужское собственное имя. То есть, кого-то сейчас зовут Леша, а кого-то тогда могли назвать Каша, то есть, в данном случае это было бы собственное имя. То есть, поэтому что имели в виду славяне, когда они услышали угро-финское слово «кашина», и как они это звучание себе объясняли, сейчас уже сложно говорить. Но мы знаем, что в XIX веке в дворянском альбоме Кисловских в селе Башвино была сделана такая не очень складная поэтическая запись, такая эпиграмма: «Сюда на кашу приезжали, — нам говорили в старину. — Ее на площадях едали, назвали „Кашин“ потому». Оно, может, и нескладно, но, по крайней мере, отражает то, что люди того времени, то есть, люди века XIX, были абсолютно уверены, что Кашин — это от каши.
А. Пичугин
— Но в XIX веке... весь XIX век наполнен этим символизмом. Мы пытаемся символически объяснить все, что угодно. И это такая особенность второй половины XVIII — XIX веков. У нас время стремительно движется к завершению, близится к завершению.
А. Столяров
— Хорошо.
А. Пичугин
— Нам бы еще про Анну Кашинскую... Анна Кашинская — ну это удивительная святая, с которой связано... ну, я не знаю, очень многое в нашей истории. И святость ее жизни, это и деканонизация, и снова начало ее почитания. Причем, деканонизация была совершенно как бы нам, наверное, сейчас уже, современным людям, показалась, ну, какой-то безумной. Потому что двоеперстие, троеперстие, «а вот посмотрите на мощи — а тут двоеперстие; ага, какая же она святая, если у нас троеперстие?».
А. Столяров
— Ну, на самом деле, да, дважды святая, вот так вот многие про Анну Кашинскую говорят. Нечасто встретишь такой феномен, были еще такие примеры в истории Церкви, но все-таки, действительно, случай с Анной, я бы сказал, один из уникальных случаев.
Я сначала расскажу про торжества, наверное, а потом чуть-чуть отвлекусь, поговорю о святой.
А. Пичугин
— Да, давайте.
А. Столяров
— Значит, торжества у нас будут 25-го числа, поэтому, если есть такая возможность — приехать, это было бы прекрасно. Это пятница, 25-е число. Начнется все с Божественной литургии в Вознесенском храме, там, где находятся мощи святой благоверной княгини Анны. Дальше Крестный ход отправится от Вознесенской церкви, соответственно, к Воскресенскому собору — к главному кафедральному храму, который находится у нас в городе. Крестный ход ориентировочно начнется в 11 часов. Соответственно, там будут определенные остановки. Как бы сейчас еще, ну, скажем так, маршрут в некотором смысле еще пока уточняется и уточняются некоторые небольшие детали здесь. В 15 часов у нас будет еще очень одна красивая кашинская традиция — это День любви, семьи и верности. У нас он на Тверской земле как бы, можно так сказать, «свой». То есть, если, конечно же, многие хорошо знают Петра и Февронию Муромских, то мы говорим о тверских покровителях семьи и верности — это Михаил Тверской и Анна Кашинская. И вспоминаем их в рамках такого духовно-светского мероприятия, я бы так сказал, когда мы чествуем наши пары около памятника святой Анны Кашинской на соборной площади, рядом с Воскресенским собором. И вот такое событие состоится как раз вот 25-го числа в 15 часов. То есть, там будут семейные пары, которые много лет находятся вместе, которые вырастили, например, своих детей, многие вырастили внуков, и вот, скажем так, при некотором стечении людей их будем как-то особенно чествовать и что-то им вручать.
А. Пичугин
— Я думаю, что наши слушатели смогут посмотреть житие, жизнеописание Анны Кашинской в Интернете, особенно те, кто соберется приехать в Кашин — или на фестиваль, или просто приехать в ваш замечательный город. Мы так и не сказали (или сказали?), что Анна Кашинская была женой Михаила Тверского, тоже святого князя, о котором вот мы добрую часть программы говорили, замечательного совершенно русского святого, святого князя. И она сама свята. И этим интересен тоже город Кашин, конечно же. И мощи ее находятся в Кашине. Приезжайте.
Спасибо большое! Мы напомним, что гостем программы «Светлый вечер» сегодня был Алексей Столяров, руководитель Центра ремесел «Славич» в Москве и директор проекта «КашинГрад» в Тверской области, в городе Кашин. Спасибо! Я Алексей Пичугин, всего доброго!
А. Столяров
— Да, благодарю! До свидания!
А. Пичугин
— Всего доброго!
«Бог нисходит, чтобы человек взошел: философия религии в творчестве Флоренского». Константин Антонов
Поделиться
У нас в гостях был Константин Антонов — доктор философских наук, заведующий кафедрой философии и религиоведения Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета.
Разговор был посвящён философии религии отца Павла Флоренского. Мы говорили о значении религиозного опыта и культа в его мысли, о соотношении «теодицеи» и «антроподицеи», о понимании мифа, обожения человека и о том, как сегодня можно читать философское наследие отца Павла.
Этой программой мы продолжаем цикл из пяти бесед, посвящённых отцу Павлу Флоренскому.
Первая беседа с деканом философского факультета МГУ Алексеем Козыревым была посвящена портрету отца Павла Флоренского в интерьере эпохи (эфир 21.09.2026);
Вторая беседа с заведующим кафедрой философии естественных факультетов философского факультета МГУ Владиславом Шапошниковым была посвящена роли естественных наук в религиозном обращении отца Павла Флоренского и его богословии (эфир 22.09.2026);
Третья беседа с доцентом кафедры истории и теории мировой культуры философского факультета МГУ Оксаной Седых была посвящена философии культуры отца Павла (эфир 23.09.2026).
Ведущий: Константин Мацан
Все выпуски программы Светлый вечер
«Вера и дело». Евгений Мазур
Поделиться
Гостем рубрики «Вера и дело» был предприниматель, руководитель строительной компании, кандидат технических наук Евгений Мазур.
Мы говорили с нашим гостем о его пути к вере, и о том, как христианские ценности помогают выстраивать отношение к ответственности, деньгам и работе.
Ведущая программы: кандидат экономических наук Мария Сушенцова
Мария Сушенцова
— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. У микрофона Мария Сушенцова. И сегодня у нас в гостях Евгений Ма́зур — православный предприниматель, руководитель строительной организации, кандидат технических наук, а также друг семьи преподобного Серафима Вырицкого. Добрый вечер.
Евгений Мазур
— Добрый вечер, Мария! Добрый вечер, слушатели! Очень рад присутствовать на этой записи и благодарю вас за приглашение.
Мария Сушенцова
— Спасибо большое. Евгений, давайте начнём с того, чему посвящено ваше основное дело в профессиональном смысле. Я хотела бы узнать у вас, почему вы в принципе решили посвятить себя сфере архитектуры и строительства?
Евгений Мазур
— На самом деле так сложилась судьба, и все эти обстоятельства в жизни — как поток неких событий. Сказать, что я что-то выбирал конкретно, мне сложно. Просто так складывались обстоятельства, которые я принимал. Что значит «принимал»? Я отучился: была школа, был институт, университет. Потом началась трудовая деятельность, которая в итоге перетекла в те обстоятельства и в то, что происходит сейчас. Наверное, так можно выразиться.
Мария Сушенцова
— Спасибо. Тогда давайте поговорим о вопросах веры. У нас программа называется неслучайно «Вера и дело». Главный фокус, который нас интересует, — это переплетение, стык: как вера влияет на дело или как дело влияет на веру? Понятно, что это взаимное влияние. Мы не можем абстрагироваться от сферы труда, от того, чем мы занимаемся, это в значительной степени нас формирует. С другой стороны, христианские ценности тоже в очень большой степени формируют то, чем мы занимаемся и главное — как мы этим занимаемся. Расскажите, пожалуйста, как вы стали верующим человеком? Вас так воспитывали в семье или же вы пришли к этому в сознательном возрасте?
Евгений Мазур
— Если говорить о том, как я стал православным предпринимателем и верующим человеком, то это событие растянуто во времени. Нельзя сказать, что оно произошло одномоментно. На это влияли люди, которых я встречал на своём пути. И хотелось бы отметить именно этот процесс: он связан со встречами. Каждый раз происходила какая-то встреча, которая формировала внутри не только отношение к тем или иным обстоятельствам, но и собственные поступки. В юношестве, к примеру, были одни обстоятельства. Понятно, что юношество у каждого из нас бурное: человек хочет всё познать, узнать, попробовать себя в разных сферах. Его далеко не всегда интересует то, что потом действительно понадобится в жизни. И если говорить о вере, то она всё-таки связана с делами. Те дела, которые заставляют человека действовать в тот или иной момент, на мой взгляд, не связаны с каким-то внутренним чувством. Мне кажется, сначала всё происходит внешне, а только потом внутреннее состояние проявляется в том человеке, которым ты становишься. Сначала нас привлекает внешнее, мы живём внешней жизнью. Какое там внутреннее видение, сердце, ум, ещё что-то? Проснулся, пошёл в школу, выучил уроки, потом поступил в институт. Собственные взгляды и желания, как правило, связаны с тем, что тебя окружает. Есть мама, папа, отношения с мамой, отношения с папой, отношения внутри семьи — всё это тоже тебя формирует. Я бы не стал говорить, что тогда был таким-то и таким-то внутри. На самом деле мы все одинаковые в том плане, что мы люди. Нас всех объединяет именно этот факт. Да, у нас разные характеры, разное воспитание, разные обстоятельства в жизни — всё это формирует человека, и именно это, если честно, доныне позволяет мне не осуждать. Каждый из нас — как космос. Каждый человек способен на любой поступок, но как бы он ни поступил, это его поступок, поступок в его жизни. А о человеке, мне кажется, нужно говорить только с любовью. Я помню своё детство, как оно проходило. Злобы не было — вот это помню с самого детства. Не было злобы, какой-то подлости, предательства. Меня предавали часто, а я — нет. Наверное, этим я обязан родителям, в первую очередь папе, которого я очень люблю. Недавно был день его памяти; он почил в 2017 году. Так получилось, что Господь устроил мне присутствовать при его уходе в иной мир, он почил у меня на руках. Я запомнил это событие на всю жизнь. Я очень любил папу. Папа был очень мужественным человеком. И как раз милость Божия заключается в том, что Господь дал такое доверие ему, что я понимал, куда папа идёт, и понимал, что будет дальше. Мы, православные христиане, иначе относимся к этому материальному миру: мы понимаем, где его границы, где он заканчивается. Мы знаем, что будет дальше. Об этом говорит наша православная вера. Мы понимаем, что в итоге вернёмся обратно в наши тела, хотя не каждый даже из верующих знает об этом. Будут преображение, воскресение и Суд. И я понимал, что смерть папы — это не конец. Поэтому в последние минуты я спросил его... Я видел, что наступают последние минуты. Он уже лежал с закрытыми глазами. Я держал его на руках, как младенца, и говорю: «Пап, ты только не бойся». А он с закрытыми глазами — он был очень мужественным человеком — говорит: «Сынок, я не боюсь». И испустил дух. Простите, что я об этом... Но это событие для меня очень важно. Я знаю, где он. Я понимаю, в каком он состоянии. Мой папа был верующим. Это не проявлялось внешне, но он был очень благородным человеком и всегда меня учил в детстве, когда я шёл к вере мелкими шажками. Папа говорил: «Сынок, смотри: ты лётчик, летишь в самолёте. Военные действия. По тебе стреляет враг. Сбил одно крыло — а ты не бойся. Держись, командир. Сбили второе крыло — ты уже падаешь вниз. Не бойся, сынок. Держись, командир. Всё, сбили тебе хвост, ты просто камнем летишь вниз. Не бойся. Держись, командир». И вот эти папины слова я с детства всегда ношу в своём сердце: «Не бойся. Держись, командир». Это помогает в православной, духовной жизни и в предпринимательской сфере, конечно. У каждого предпринимателя со временем вырабатывается удивительная устойчивость к падению. Бывают этапы в деятельности, когда, мягко говоря, дела идут не очень. Мы падаем и встаём, падаем и встаём. Иногда получается резкий минус: не просто ты что-то потерял или перестал быть в плюсе, а погрузился в глубокий минус. Но мы не принимаем эти обстоятельства спустя рукава и не погружаемся ещё глубже со словами: «Всё, конец». Нет-нет, мы поднимаемся, ветер дует, а мы идём вперёд, действуем, и Господь нам в этом помогает.
Мария Сушенцова
— Евгений, вы сейчас перешли к тому, каково вообще живётся предпринимателю, и сказали о таком действительно удивительном качестве, как устойчивость к падениям в самых разных смыслах. А если попытаться обобщить: у вас сложилось за время вашей долгой практики какое-то представление о том, какими чертами должен обладать человек, чтобы быть предпринимателем и всё это выдерживать? Какой-то портрет человека в этом амплуа.
Евгений Мазур
— Семья. То есть должны быть какие-то опоры. Должен быть фундамент, на котором ты стоишь. И, как правило, тем людям, которые пытаются устоять, опираясь на фундамент семьи, со временем Господь даёт другие возможности. Человек, на мой взгляд, приходит к вере через семью. Всё формируется как раз в отношениях родителей между собой и в детстве. Основное формирование, закладка отношения к делу и к Богу происходят именно в детстве. Поэтому те стимулы и мотивы, которые дают эту устойчивость, в моём случае были и остаются моей семьёй. Но со временем, конечно, милосердный Господь показал, что сквозь семью проглядываются Его черты, что наша жизнь складывается из того, чтобы разглядеть эти черты и опираться уже не только на семью, а на Того, Кто является основой семьи, а это Господь, вера, любовь, долготерпение, радость, добрые дела и «прививки». У православных предпринимателей должны быть такие «прививки», это очень важный момент. Предприниматели — это люди, которые прикасаются к благам мира сего. Такая особенность есть у многих. И далеко не все могут устоять перед этими соблазнами. У меня есть друзья-предприниматели, мы общаемся. И есть, так скажем, предприниматели «первой гильдии», «второй гильдии», если можно так выразиться. В разговоре с одним из друзей я как-то сказал: «Ты знаешь, чувство потерянной цены я уже прошёл». Речь о том, что у предпринимателя в какой-то момент финансовое положение открывает множество возможностей. Понятно, что простые цели уже достигнуты: машины, квартиры, квадроциклы, путешествия, моря, острова, горы, океаны — всё это уже пройдено. И тогда становится неважно, стоит ручка, например, пятьдесят рублей и автомобиль — пять миллионов. Для тебя уже почти нет разницы, что купить — ручку или автомобиль, потому что теряется чувство цены и ты покупаешь то, что хочешь. Многие предприниматели — не все, но многие — проходят этот этап. И вот тут как раз кто-то устоял, а кто-то — нет. И те «прививки», о которых я говорил, — это как раз действие предпринимателя, когда он расстаётся с деньгами: как он с ними расстаётся? У предпринимателя есть некая формула: я вкладываю и получаю. Предприниматель, девелопер — неважно. Ты вкладываешь определённую сумму, есть время, есть некий цикл, есть риски, и в итоге ты столько-то получаешь. Но в этот период очень важно делать такие «прививки». «Прививка» — это применить усилие и отдать какую-то сумму безвозвратно. Это тоже некий этап становления предпринимателя. Некоторые отдают, когда ты говоришь: «Брат, попробуй расстаться, и ты увидишь, что становишься мужественнее, когда расстаёшься с деньгами». Человек привыкает их копить и становится несвободным в этом накоплении. А когда расстаётся с деньгами, он учится хотя бы этому. Но затем может возникнуть другой капкан — привычка что-то за это получить: допустим, приумножение средств или какую-то иную отдачу. Человек говорит: «Я занимаюсь благотворительностью», — и уже подступает тщеславие. Или: «Я буду жертвовать, но хочу получать что-то другое», он может делать это даже неосознанно. А Господь говорит, что одна рука не должна знать, что делает другая. То есть расстался с деньгами — просто отдал и забыл, куда отдал, что отдал и сколько отдал. Вот здесь как раз должно появиться чувство потерянной цены. Только что ты дал просящему сто рублей, а двадцать минут спустя пожертвовал пять миллионов — неважно, сколько ты отдал: пятьдесят рублей или пять миллионов — забыл и про то, и про другое. Что тебе за это? Да ничего тебе за это, брат. И когда есть такие «прививки», человек становится свободным. На человеческом пути особенно ощутимо сопутствует Господь Своим содействием, потому что ты пытаешься уклониться от соблазна и бороться уже со своим внутренним состоянием. Появляется некий взгляд внутрь себя. Могу рассказать один случай, который был у нас в детской миссии по благословению батюшки Иоанна (Миронова). Есть такой петербургский протоиерей Иоанн (Миронов), многие о нём знают. Сейчас как раз грядёт столетие батюшки, он почил в прошлом году. Скоро будет год, как он перешёл в иной мир. В конце жизни принял монашеский постриг — иеросхимонах Иоанн. И по его благословению в деревне Вехно Псковской области мы уже девятый год созидаем обитель. А начиналось всё с дома трудолюбия. Мы приехали в глухую деревню, а дом трудолюбия созидали для детей из посёлка Вырица. У нас есть благотворительный фонд помощи детям-сиротам в честь преподобного Серафима Вырицкого. Сейчас его возглавляют священник Феодосий и матушка Надежда, его супруга. У них восемнадцать приёмных детей. Принцип действия этого фонда в том, что детей, которые оказались никому не нужны, фонд определяет в приёмные семьи и социализирует именно в кругу семьи, где есть мама, папа, братья, сёстры; к чему я и вёл — к некоей устойчивости. Когда ребёнок пребывает в этой среде, она входит в его внутренний мир и начинает действовать в нём. Есть два парня — Яков и Дионисий. Если кратко описать их, чтобы у слушателей возник образ: одному тогда было, наверное, восемь или девять лет, второй был на год-два старше. Это мальчики из детдома, оба слабовидящие. У них очки с линзами толщиной сантиметра по два — они ходят как водолазы в таких толстых очках. И вот я в доме трудолюбия, иногда и руками там трудился, собираю шкаф. (Я не просто так рассказываю эту историю, это пояснение к мысли: «Гляди в сердце своё. Что тобой движет, чем ты руководствуешься в жизни? Для чего ты это делаешь, брат? Зачем тебе сто миллионов? Какова твоя цель?») Так вот, я собираю шкаф. Если помните, в то время IKEA продавала большие красивые шкафы. А если кто-то хоть раз собирал шкаф IKEA, он знает, что одно из последних действий — перевернуть его лицевой стороной вниз и сверху приколотить последнюю деталь, заднюю крышку из оргалита такого некрасивого светло-коричневого цвета. И я делаю это последнее действие. Повторюсь: шкаф белый, большой, красивый. Он перевёрнут, я прибиваю заднюю крышку и вижу, что по коридору пробегают Яша и Дионисий. Говорю: «Яша, Дионисий, идите сюда». Они подошли: «Да, дядя Тарасий!» «Дядя Тарасий», потому что по документам я Мазур Евгений Сергеевич, а в крещении — Тарасий. Поэтому священники и дома меня в основном называли и называют именно Тарасием. И вот они спрашивают: «Дядя Тарасий, что вы здесь делаете?» Я говорю: «Подходите, давайте вместе соберём шкаф». Они: «Давайте! Что нам делать?» Я спрашиваю: «Ты молоток когда-нибудь держал в руках?» — «Нет» (они только из детдома). Я показываю: «Берёшь молоток, берёшь гвоздик и вот так — раз-раз — и прибиваешь». Но они же в этих очках. Я дал второй молоток Дионисию, они забивали гвоздики, а я им помогал. Вколотили последний гвоздик, и я говорю: «Ну всё, давайте теперь смотреть на плод своего труда». Мы поднимаем этот красивый белый шкаф, они ведь его до этого не видели целиком, да и зрение у них слабое. И они так удивились: «Это мы собрали?» Я говорю: «Ребят, это вы собрали». — «Какой красивый белый шкаф!» И Дионисий говорит: «Пойду сейчас, всем нашим расскажу!» Он делает шаг и тут же останавливается: «Нет, не пойду». Вслед за ним Яша говорит: «Пойду, всем скажу: «Смотрите, какой мы шкаф собрали!». И тоже: «Нет, не пойду». — «Почему?» — «Если я сейчас пойду, я похвастаюсь, а они позавидуют». И не пошли. Кто из нас, взрослых, об этом думает? «Я похвастаюсь, а они позавидуют». А ребёнок в восемь-девять лет думает. Сколько раз я встречал, когда у человека всё напоказ: «Смотри, какая у меня машина, смотри, что у меня ещё...» Постоянное хвастовство. У меня тоже был такой период, как у многих предпринимателей: «мерседесы» последних моделей и так далее. И в какой-то момент я посмотрел на свой «мерседес» — это было давно, лет пятнадцать назад — и думаю: «Господи, помилуй... Это же я на нём еду, на меня смотрят, и некоторые завидуют. Я же привожу людей в состояние зависти, становлюсь для человека соблазном». И у меня закралась мысль сжечь этот «мерседес», конкретный помысел. Милость Божия, что как раз тогда я встретил своего друга — монаха из Александро-Невской лавры, и рассказал ему эту историю. Он, очень радостный и духовный человек, с улыбкой говорит: «Брат, езди на „мерседесе“, только со смирением». И с тех пор я стараюсь исполнять этот его наказ — делать всё со смирением.
Мария Сушенцова (после перерыва)
— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. В гостях у нас сегодня Евгений Мазур — православный предприниматель, руководитель строительной организации, кандидат технических наук. У микрофона Мария Сушенцова. И это программа «Вера и дело», где мы наводим мосты между бизнесом и христианской этикой, христианскими ценностями. Евгений, в связи с тем, что вы упомянули эту детскую миссию, которая в духовном смысле связана с памятью преподобного Серафима Вырицкого, позвольте спросить. Вы говорили, что являетесь другом семьи преподобного Серафима Вырицкого, семьи Муравьёвых, то есть его потомков. Как на вас лично влияет сам преподобный Серафим Вырицкий и эта связь с его потомками, с продолжением его семьи?
Евгений Мазур
— В моей жизни Серафим Вырицкий сыграл ключевую роль в том, кем я стал. Хотя ничего особенного я из себя не изображаю, но на то, каким я сформировался, в том числе повлиял именно Серафим Вырицкий. В Вырицу я попал случайно, как, собственно, это и бывает. Однажды приехал в Вырицу и зашёл в часовню Серафима Вырицкого. Очень хорошо помню своё состояние, когда вошёл. Там в середине находятся места упокоения батюшки Серафима и его супруги — схимонахини Серафимы. Во-первых, меня это поразило: думаю, интересно — схимонахиня Серафима, супруга. Крайне необычная история, я тогда абсолютно ничего о нём не знал. В середине часовни висит его образ. Обычно люди по традиции обходят места упокоения по кругу и кланяются этой иконе. Я подошёл, поклонился, поднял голову... Обычно, когда святой держит свиток, я читаю, что там написано, потому что понимаю: это слово может быть конкретно для меня в данный момент, в данную секунду. А на свитке написано: «Лучше нашей страны я не нашёл, и лучше нашей веры я не видел». Читаю эту надпись и думаю: «подожди, это же моя мысль». Мы с супругой много путешествовали, и, как у многих предпринимателей, были мысли где-то купить жильё — в Испании, в Америке. Но лучше нашей страны я не нашёл, лучше нашего человека не нашёл. Я люблю русского человека. Чтобы по-настоящему его полюбить, нужно увидеть и всё остальное. Я не собираюсь говорить, что мы лучше или хуже кого-то, речь не об этом, а о ментальности, о некотором единстве взгляда. И у меня очень чётко сформировалась эта мысль: что лучше нашей страны я не нашёл. Когда я прочитал её на свитке у преподобного Серафима, всё как будто сложилось в пазл. Думаю: «надо же, это просто моя мысль, а у него она написана на свитке». Так я начал читать его житие и был поражён. Человек принял монашеский постриг в пятьдесят четыре года, а до этого был предпринимателем. Я читал о нём, погружался в обстоятельства ведения его бизнеса, в котором ему очень часто помогала супруга. Всё это тоже формировало моё внутреннее состояние. Потом я познакомился в вырицком храме — тоже, как будто случайно, — с отцами Кириллом и Мефодием, братьями Зинковскими, ныне епископами. Я отношу это к тому, что сам Серафим Вырицкий словно бы соединял наш круг, ведь нам нужны люди, мы не можем без них. И все люди, о которых я говорил с самого начала, которые были и есть вокруг нас, — это и есть тот незримый Промысл, в котором участвует Сам Господь. Так произошло знакомство и с семьёй батюшки Серафима, и с отцами Кириллом и Мефодием. Мы доныне плотно общаемся, дружим, работаем, трудимся. Ольга Даниловна и Наталья Даниловна — правнучки Серафима Вырицкого. Ольге Даниловне 88 лет, Наталье Даниловне — 85; в октябре Ольге Даниловне будет 89. Что можно сказать об этих людях? Они унаследовали отблески, лучи той огромной благодати, которая присутствовала на преподобном Серафиме, и она отразилась в каждой из них. Нас, православных христиан, мир часто не принимает, нам в миру сложно — мои противостоит против нас. Я не имею в виду мир как людей — я говорю о «князе мира сего», о тех силах, которые могут действовать через людей. Но моё внутреннее состояние таково: если происходит искушение, сложное обстоятельство жизни и в нём замешан какой-то человек, я понимаю, что это не он, и это тоже сформировалось в семье. Искушение или сложное обстоятельство жизни не связано с человеком, человека я люблю. Не просто так Господь говорит: «Молитесь за врагов ваших». Поэтому я стараюсь спокойно принимать обстоятельства жизни, не осуждая человека, и благодарю за это Бога, потому что так жить легче.
Мария Сушенцова
— Евгений, расскажите, пожалуйста, об одной из ваших инициатив — о проекте, связанном со строительством храма на Крестовском острове в Санкт-Петербурге.
Евгений Мазур
— Это дивная история, связанная с целым рядом событий и людей. В 2015 году мы с супругой поселились на Крестовском острове. У нас не было специального желания там поселиться. Я уже говорил, что, когда ты ни к чему особенно не стремишься, многое приходит как будто само. Я не хочу превращать это в штамп, говорю только о себе. У меня никогда не было установки: «Я непременно хочу вот это и вот это». Всё как-то приходило само по себе. Мы вообще смотрели квартиру в другом месте, и не одну, но ряд обстоятельств привёл нас на Крестовский остров. Он считается одним из самых престижных районов Санкт-Петербурга. Когда мы приобрели там квартиру, ремонта там ещё не было, я подошёл к окну (у нас шестой этаж, окна выходят на сквер) и увидел девушку, которая шла с коляской. И почему-то первая мысль была: интересно, где она будет крестить ребёнка? Начал узнавать и выяснил, что на Крестовском острове нет храма. Думаю: как это — нет храма? Этой девушке, чтобы покрестить ребёнка, нужно перейти через мост, поскольку мы живём на острове. И у меня сразу возникла мысль: нужно построить церковь, чтобы маленького ребёнка можно было покрестить здесь и не нужно было бы никуда выезжать на машине — пришёл, покрестил, здесь же Божественная литургия и так далее. Начал узнавать историю: оказалось, что на Крестовском острове раньше было два домовых храма, впоследствии упразднённых, а в 1915 году, по-моему, было положено начало строительству Крестовоздвиженского храма, но события 1917 года не позволили осуществить замысел. Я очень люблю всех родителей святых, уделяю им много внимания, благодарен им за их детей. Что касается формирования личности человека, думаю, одной из основных опор является благодарность. Когда человек благодарит за всё, когда понимает, что сам воздух, которым мы дышим, пропитан любовью, он благодарит за каждый вздох. Вот эта благодарность очень важна. Я стал узнавать, что можно сделать. Был знакомый, которому я сказал: «Есть мысль построить храм на Крестовском острове». Он ответил: «Давай я тебя познакомлю». И этот знакомый, отец Родион, привёл меня к епископу Назарию, а у епископа Назария тогда секретарём был отец Сергий Латушко, ещё не священник в то время. Меня привели к владыке, и он направил меня дальше, но не к Латушко, а к секретарю епархии, отцу Сергию Куксевичу. Я пришёл к нему, меня представили: «Вот человек хочет построить храм на Крестовском острове». Он посмотрел на меня — человек строгий, но добрый — и спрашивает: «А ты кто?» Я говорю: «Батюшка, простите, никто. Просто вот...» Он говорит: «Ну ладно, сейчас я тебе покажу». Достаёт большую толстую папку, кладёт на стол, открывает, там на первой странице — список людей. Я читаю: там много разных известных фамилий, нет смысла их называть. Люди из бизнеса, силовых структур, представители власти и так далее. Он говорит: «Вот мы хотели в 2007 году построить храм, но у нас не получилось. Ну, посмотрим». Милость Божия, что он благословил. Получив это благословение, я вышел, а дальше Господь начал соединять меня с теми людьми, которые были в этом списке. Они действительно присутствовали в этой истории, и Господь начал объединять нас. Благодаря этой группе людей храм и начал созидаться. Сам Крестовский остров имеет удивительную историю. До прихода императора Петра на эти земли здесь были небольшие финские поселения, и остров назывался Ristisaari. В переводе с финского «risti» — крест, «saari» — остров, то есть Крестовский остров. Интересно, что Пётр не изменил это название, сохранил его, хотя многие другие острова получили новые названия. Когда стали разбираться, почему финны назвали его Ристисаари, выяснилось, что по одной из версий на острове есть водоём в форме креста, который существует доныне. Это действительно крест. Если посмотреть на карту Крестовского острова, можно увидеть конкретный водоём в форме креста. В советское время его пытались превратить в пруд, даже выходила статья о том, что он якобы был выкопан тружениками, совместным трудом. Но название острова всё равно осталось. Вот такая краткая история возникновения этого храма.
Мария Сушенцова
— Насколько я понимаю, Евгений, задумка удалась и дошла до реализации?
Евгений Мазур
— Да, задумка удалась. Сейчас уже построен малый храм, посвящённый преподобному Сергию Радонежскому. С ним связана удивительная история — и с архитектором, и с самим настоятелем (протоиерей Сергий Латушко является настоятелем этого храма). В данный момент идёт воссоздание Крестовоздвиженского храма, который был заложен в 1915 году. Он и будет носить это название — Крестовоздвиженский. Но нам понравилась сама идея строительства храмового комплекса с учётом постройки малого храма. Сначала строим малый храм, используем его как своего рода штаб. Начинается литургическая жизнь, молитва, и уже вместе с этой молитвой строится основной храм. А этот малый храм останется и будет действовать. В нём будет совершаться, например, Таинство Крещения или ранняя литургия, а в большом соборе — поздняя. Изначально малый храм предполагалось посвятить праведным Иоакиму и Анне — я был инициатором этого посвящения, так как очень люблю родителей святых, о чём уже говорил выше. Так и должно было быть, но владыка благословил освятить храм в честь преподобного Сергия Радонежского. В какой-то момент я даже успел немного расстроиться, а потом подумал: значит, Господь определит для храма Иоакима и Анны другое место и время. А сейчас мы объединились группой людей в Петербург, это семьи, и мы хотим построить семейный храм. Несколько лет назад был написан образ, который я заказал, — работа известного иконописца Алексея Козлова. Это композиция из пяти икон, на которой изображены тридцать восемь семей — родители и их святые дети. Мы очень часто говорим, например, о преподобном Гаврииле (Ургебадзе), описываем его жизнь, какие-то истории. Но я вспоминаю папины наставления: «Сынок, запомни...», настолько во мне они отразились, папа заложил этот фундамент. Поэтому, когда я смотрю на любого святого, то сквозь него вижу не только его родителей и понимаю, что они повлияли на эту личность, но, конечно, вижу Христа. Это то, о чём я говорил: семья — как основание, а сквозь неё действует Промысл Божий. И вот мы, объединившись с некоторыми семьями в Петербурге, хотим построить семейный храм по такому же принципу. Сначала будет малый храм как штаб строительства, посвящённый святым праведным Иоакиму и Анне (вторая попытка), а большой храм будет посвящён святым Петру и Февронии. Для меня с этой темой тесно связан и преподобный Серафим Вырицкий, потому что первое, что я увидел в его часовне: схимонах покоится рядом со своей супругой-схимонахиней. Крайне необычная история. Он посвятил жизнь монашеству и скорее всего хотел быть похороненным между братией, но Промысл Божий распорядился так, что он лежит рядом со своей супругой. И у меня каждый раз возникал вопрос: когда люди вступают в Таинство Брака, оно же действует; а потом, если кто-то принимает монашество, каким образом преобразуются эти брачные узы, во что они переходят? Когда читаешь житие Петра и Февронии, видишь Серафима Вырицкого, который лежит рядом с супругой, вспоминаешь Гавриила (Ургебадзе) и его мать — монахиню Анну, отца Василия, и другие семьи святых, понимаешь, насколько важна эта связь. Так вот, на образе из пяти икон изображены тридцать семь таких семей, и он предназначен как раз для будущего храма. В какой-то период я также заказывал отдельные иконы святых с их родителями: святителя Николая с родителями, Георгия Победоносца с родителями, великомученика Пантелеимона. А затем, поскольку у меня, как у предпринимателя, есть привычка спрашивать себя: «А что дальше?», я начал размышлять: хорошо, вот написан образ родителей со святыми. Но на святого влияли не только родители — есть ещё духовный родитель, тот, кто родил его в духе. Поэтому сейчас есть мысль о написании второй иконы — святые с их духовными родителями. Например, мученик Пантелеимон: если бы он не встретил священномученика Ермолая, он бы, вероятно, остался Пантолеоном. Даже его святая мама Еввула никак не могла повлиять на отца — Евсторгия, который тогда не был христианином, хотя, по милости Божией, он покаялся. Но Пантелеимон встретил на своём пути Ермолая, и после этой встречи стал тем, кем стал. Подобная встреча есть у каждого из святых. В большинстве случаев есть несколько людей, которые повлияли на святого духовно, но всё равно есть первая встреча — та, которая задаёт фарватер движения. Поэтому есть смысл написать и вторую икону — святые с их духовными родителями. И хочется всё это объединить в храмовом комплексе Иоакима и Анны, Петра и Февронии. Сейчас мы как раз ищем место в Петербурге под строительство этого храма. Была мысль о новых намывных территориях Васильевского острова. Мы посмотрели: на уже существующей намывной территории живёт больше пятидесяти тысяч человек. Это тоже считается одним из престижных районов Санкт-Петербурга, но там живёт в основном молодёжь. Это район, куда редко переезжают пожилые люди, там много молодых семей. И где, как не там, строить семейный храм? Пока мы находимся в процессе переговоров о выделении места для его строительства. Семьи, которые объединились вокруг этой идеи, — люди из разных сфер. Некоторые из них весьма известны по всей России. Но пока мы стараемся не делать из этого публичный проект, держим в тайне.
Мария Сушенцова
— Уже не совсем в тайне, замечательно. Вы знаете, Евгений, сегодня красной линией через весь наш разговор проходит духовная связь между родителями и детьми. Вы очень много говорили о колоссальном влиянии семьи на человека, на его формирование. Но я бы хотела развернуть этот вопрос ещё в несколько ином ракурсе: поговорить не только о влиянии родительской семьи, но и о влиянии семьи, которую человек создаёт сам. Я имею в виду влияние супруга или супруги на человека, появление собственных детей. То есть не только сверху вниз, когда родители формируют детей, но и о том, как дети нас самих формируют, рихтуют, обтёсывают; может быть, меняют или даже, метафорически выражаясь, воспитывают (понятно, что не в самом прямом смысле этого слова). Хотелось бы поговорить об этом аспекте семейного влияния на человека, в том числе на человека-предпринимателя.
Евгений Мазур
— Да, я как раз говорил, что это является фундаментом. Именно в семье, когда ты — ребёнок, формируются какие-то отдельные «островки», а когда обретаешь уже свою семью, эти «островки» объединяются и становятся тем, на что можно реально опереться. Мы с супругой живём вместе уже тридцать два года, у нас двое детей. Старшему сыну Артемию тридцать лет, а младшей дочке Иларии — четырнадцать. Когда сын ещё был маленьким, я каялся одному священнику: «Прости, Господи, что я не умею воспитывать своих детей». И этот удивительный священник — как раз один из тех людей, которые формируют наши взгляды, маленькими крупицами складывают их, как пазл, — сказал мне слово, за которое я до сих пор ему благодарен. Он говорит: «Стой, брат! Это же гордость. Ты думаешь, ты воспитываешь детей? Господь их любит больше, чем ты. Попробуй за ними понаблюдать. Не лезь к ним, а просто понаблюдай». И с тех пор я стараюсь не вмешиваться в их жизнь без нужды. Конечно, могу сказать: «Сынок, это неправильно. Но ты сам смотри, как поступаешь». Конечно, когда видишь, что дети растут добрыми людьми, ты радуешься — слава Богу. Но вы спросили, как они нас формируют: конечно, формируют — хотя бы через наши переживания за них. Но материнское сердце, наверное, гораздо глубже и шире в этом смысле. Вопрос от вас прозвучал ещё и потому, что вы мама. Помню, как-то мы мерили Иларии ночью температуру электронным градусником, и он показал тридцать пять градусов. Я беру дочку, кладу её на себя, укутываю разными одеялами, пытаюсь отогреть, при этом она мирно, тихо спит. А потом оказалось, что градусник просто неверно показал температуру (смеётся). Но дело не в этом. Да, мы должны воспитывать своих детей, но каждая семья — это индивидуальная история. Мы настолько разные и обстоятельства жизни разные, что невозможно говорить о каком-то одном принципе, хотя, конечно, есть нравственная база. Каждый ребёнок прекрасен, что ты хочешь от него? Просто люби его, и всё. Люби и сквозь его поступки. Да, иногда нужно быть строгим, сказать что-то строго — это необходимый элемент, но говори со строгой любовью. И когда присутствует этот неотъемлемый аспект существования семьи — любовь, то она сообразует и всё остальное.
Мария Сушенцова
— Спасибо вам, Евгений, за этот разговор. Сегодня мы говорили не столько об экономике, сколько о семье и о вашем внутреннем видении того, как события формируют вас как предпринимателя. Как-то получилось сразу обо всём.
Я напомню, что в этом часе с нами был Евгений Мазур — православный предприниматель, руководитель строительной организации, кандидат технических наук. В студии была Мария Сушенцова, и это цикл программ «Вера и дело», в рамках которого мы стараемся рассуждать о христианских смыслах экономики.
Евгений Мазур
— Благодарю вас, Мария. Христос Воскресе! — хочется добавить.
Мария Сушенцова
— Воистину Воскресе! Всего доброго.
Преподобный Ферапонт Можайский и Лужецкий Чудотворец
Поделиться
2026-й год в истории Русской Православной Церкви ознаменован большим юбилеем. Шестьсот лет назад на Можайской земле девяностолетним Старцем отошел в вечность великий русский святой — Преподобный Ферапонт Можайский Лужецкий Белоезерский Чудотворец. Об этом человеке знают не многие в наши дни, а вот о делах его многим известно по монастырям, в которых он подвизался и их основывал.
Он был духовным другом Преподобного Кирилла Белоезерского, и ушел с ним из Москвы на северные озера, став основателем двух монастырей — Кирилло-Белозерского и Ферапонтова Белозерского монастыря, прославленного дивными фресками Дионисия. Но Можайский Князь Андрей Дмитриевич призвал его в свой столичный город основать еще один монастырь. И теперь Лужецкий Можайский Рождества Богородицы Ферапонтов монастырь содержит великую святыню — святые мощи древнего русского подвижника, безмолвника, Чудотворца.
А о том, какие плоды он принес на этих рубежах, на границе Московского княжества, в самой западной точке наших пределов во времена Смуты и нашествия Наполеона и в Битве за Москву — наша программа.
Фотографии предоставлены Можайским Лужецким Рождества Богородицы Ферапонтовым мужским монастырем.
Все выпуски программы Места и люди
