Поделиться
В четырнадцатом веке Афон уже обрёл известность, как святая гора. К этому времени на узком полуострове на севере Эгейского моря обустроили свои обители греки, сербы, русские, болгары, румыны, грузины. Одним из насельников монашеской республики в 1314 году стал сын византийского сановника Григорий Палама. Получив блестящее образование, юноша отказался от карьеры, которую ему прочил сам император Андроник. Он принял иноческий постриг и жил на Афоне сначала в монастыре Ватопед, потом в лавре святого Афанасия, затем в небольшом отшельническом скиту. Общаясь со святогорцами, молодой монах постигал премудрости так называемого «умного делания» — сосредоточения ума и сердца на молитве, обращенной к Иисусу Христу. Эта духовная практика также получила название «исихазм», от греческого слова «исихия», что означает «тишина, покой, безмолвие».
Как многие афонские монахи, Григорий Палама посвятил умной молитве всю свою жизнь. Он не оставил духовного делания ни в греческих Фессалониках, куда был вынужден уехать с Афона из-за турецкой экспансии, ни в Македонии, где пять лет прожил отшельником в тесной скальной пещере над горным ручьем. Свое уединение Григорий прерывал лишь для участия в богослужениях. Цель и смысл жизни он видел в приобщении Богу через принятие Святых Тайн — Тела и Крови Христовых и в общении с Богом в тишине умной молитвы. На Афон Палама вернулся в 1331 году, уже будучи в священном сане.
В странствиях Григорию Паламе сопутствовал молодой монах Григорий Акиндин. Он считал афонита своим учителем, но при этом необычайно дорожил собственным мнением. Оставив Афон, Акиндин искал себя в светской жизни — сначала служил учителем в богатых семьях, затем вошел в доверие византийской царицы Ирины и стал советником Константинопольского патриарха Иоанна. В Фессалониках Григорий Акиндин познакомился с монахом Варлаамом — профессором Константинопольского университета, разносторонним эрудитом и красноречивым оратором. Будучи греком, рожденным в итальянской провинции Калабрии, Варлаам одновременно принадлежал западной и восточной христианским культурам. Приняв постриг, он, в отличие от Паламы, монашескому уединению предпочёл карьеру при императорском дворе и стал видным дипломатом. Блестяще владея пером, писал статьи, которые неизменно становились предметом обсуждения в столичной интеллектуальной среде. Один из таких трактатов Григорий Акиндин поспешил доставить на Афон Григорию Паламе.
— Ты только почитай, авва, что пишет этот многомудрый человек, монах Варлаам! Он заявляет, что Бог непостижим, и потому любые суждения о Нём недоказуемы, что человеческая природа отделена от Бога, и никакое общение со Творцом невозможно.
— Не могу разделить твоего восторга, Григорий. В этих словах кроется опасность глубочайшего заблуждения. Господь, Непостижимый по сути, открывает себя в энергиях благодати — подобных нетварному свету, что видели апостолы в момент Преображения Христа на горе Фавор. Тут можно провести сравнение с людьми. Нам не дано познать сущность другого, но мы видим, слышим, обоняем и ощущаем друг друга. Никто не будет утверждать, что мы общаемся не с реальным человеком, а с его видом, звуком, запахом. Всё это его энергии, каждая из которых есть он сам. Также и со Творцом. Ни один исихаст, имеющий живой опыт богообщения, не согласится с тем, что он отделен от Господа непреодолимой стеной.
Григорий Палама адресовал Варлааму письмо с богословскими доводами о богопознании с точки зрения исихастов. Варлаам в ответ разразился обличительным трактатом. Так началась история многолетних споров, названных позднее паламитскими.
На Константинопольском Соборе 1341 года учение Варлаама было осуждено как ересь, а сам он предан анафеме. Гордый калабриец, принеся формальное раскаяние, вскоре уехал на родину, где принял католичество. Но в Православной церкви остались его последователи, одним из которых был Григорий Акиндин. Воспользовавшись своей влиятельностью в политических кругах, он добился отлучения Паламы от Церкви и заключения его в тюрьму. Лишь через три года, когда в Византии сменилась политическая коньюнктура, Григорий Палама был освобождён и возведён в сан архиепископа Солунского.
В 1351 году Влахернский Собор торжественно засвидетельствовал православность учения Григория Паламы о том, что Бог — Создатель, открытый своему творению и содействующий ему на пути спасения.
15 сентября. «Золото кленовой листвы»
Поделиться
Фото: Lauri Poldre / Pexels
Незабываемо шествие по мягко шуршащему под ногами кленовому золотистому ковру, когда ты чувствуешь себя едва ли не античным царём Мидасом, который превращал в золото всё, к чему бы ни прикасался. Но что́ тленные сребро и злато для христианина, искупленного драгоценной Кровью Христовой и обретшего свет благодати Господней в своём сердце? Настанут, по удостоверению Святых Отцов, такие дни на земле, когда золото, как никому не нужное, будет лежать под ногами; и единственно благодать Духа Святого, словно небесная манна, будет питать верные Богу души, храня их от обольщений антихристова времени. Давайте же дорожить нашим небесным сокровищем, хранить и умножать его, всегда пребывая в покаянии и молитве!
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
15 сентября. О значении появления новых храмов
Поделиться
13 сентября в праздник перенесения мощей благоверных князя Петра и княгини Февронии Муромских Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл совершил Божественную Литургию в новоосвященном храме в честь иконы Божией Матери «Седмиезерная» в подмосковных Мытищах на территории Федерального научного центра гигиены имени Ф.Ф. Эрисмана.
На проповеди Его Святейшество говорил о значении появления новых храмов.
То, что сегодня происходит на земле русской, особенно в граде Москве, многие за рубежами нашего отечества, в том числе и в традиционных христианских странах, не могут понять. В богатом, просвещённом Западе, особенно в Западной Европе, сегодня храмы либо закрываются, либо перепрофилируются, в лучшем случае в мечети, там хоть Богу молятся, а в худшем случае — в увеселительные заведения.
Удивительно, никаких протестов, никаких демонстраций. Где-то права кого-то нарушились, борьба идёт, а храмы закрывают — никакой борьбы нет. Я не могу себе представить, чтобы в России, когда закрывали храмы, вот так бы народ реагировал. Ведь сколько было мучеников, исповедников именно потому, что они не боялись смерти, защищая храмы.
Вот это всё —результат нашего исторического пути. Я уже говорил когда-то о том, что я из семьи тех, кто очень пострадал. Дед мой прошёл 47 тюрем и 7 ссылок, имея 7 человек детей. Вот когда его последний раз арестовывали, бабушка уже не выдержала и сказала: «На кого ж ты нас оставляешь, ну что ж ты делаешь с нами?» И он сказал удивительные слова: «Я ведь не из-за нарушения закона иду, не потому что я преступник, а я за Христа пострадаю. Волосы не упадут с вашей головы, и никто из вас не умрёт от голода». Точно так всё и произошло.
Радость, которая сегодня наполняет сердце. При каждом освящении нового храма, когда я вижу в храмах людей разного возраста, современных совершенно людей, не просто как в советское время тыкали пальцем и говорили: «Да у вас одни старушки-пенсионеры». Вообще благодарить надо, потому что старушки оказались сильнее советской власти. Они пронесли веру в Бога, воспитали своих детей и внуков, и благодаря тем старушкам мы сегодня с вами здесь.
Но сегодня уже другой народ, и это свидетельствует о том, что вера православная действительно обновила души и сердца наших людей. И поэтому каждое освящение храма, нового храма в московском мегаполисе является не просто замечательным историческим событием, а великим литургическим праздником, подобным двунадесятому празднику.
Вот дай Бог, чтобы милость Божия пребывала с каждым и помогала каждому на его жизненном пути. Аминь!
Все выпуски программы Актуальная тема:
15 сентября. О евангельских мотивах в искусстве
Поделиться
О евангельских мотивах в искусстве — настоятель московского храма святых бессребреников Космы и Дамиана на Маросейке протоиерей Федор Бородин.
Бывает так, что произведение искусства впервые как красоту открывает человеку Бога, например, икона. Человек, который занимается живописью, приходит в Третьяковскую галерею и видит там «Спас Нерукотворный Новгородский». И он понимает, что эту красоту нельзя выдумать, что человек, который писал безымянную эту икону, или «Деисус» Андрея Рублёва возле Звенигородского чина, да, вот, или другие иконы, он понимает, что этот человек знал что-то о красоте, которая никогда не заканчивается, что-то такое, что я тоже теперь хочу узнать. Человек приходит к вере.
Бывает, что человек, любящий, допустим, Осипа Мандельштама, вдруг слышит слова: «Я христианство пью, холодный горный воздух», или: «И Евхаристия, как вечный полдень длится». И человек: что такое? А почему для Мандельштама этот воздух, вот в отличие от отравленного воздуха города, настоящий, чистый? А что такое Евхаристия?
Или он читает Пастернака: «Всю ночь читал я твой завет, и как от обморока ожил». Дайте-ка я тоже почитаю Новый Завет. Если уж Пастернак пришёл в такое состояние.
Или он читает Ахматову, «Реквием», и понимает, что когда Лев Николаевич Гумилёв, её сын, каждый день может быть расстрелян, 10 лет без права переписки, она это знает. А человек может уже не быть давно, но она стоит там вместе с другими женщинами у «Крестов», у знаменитой питерской тюрьмы, да, и пишет стихи «Реквием». Она обращается к страданию матери Божией.
«Магдалина билась и рыдала,
Ученик любимый каменел,
А туда, где молча Мать стояла,
Так никто взглянуть и не посмел».
И вот человек становится глубочайшим образом верующим через осмысление своего страдания при обращении к распятию Христа и плачу Матери Божией.
Поэтому, конечно, произведение искусства, когда их автор является авторитетом для зрителей или слушателей, или там человек слушает «Страсти по Матфею», говорит: «Дай-ка я почитаю, что это такое». Открывает Евангелие от Матфея и начинает читать о страданиях Христа. Они могут очень помочь нам в проповеди людям и в обретении веры в Господа Иисуса Христа.
Все выпуски программы Актуальная тема:
