Поделиться
...Недавно мой друг, спасающий старые книги и целые домашние библиотеки, от которых в нынешнюю цифровую эпоху нередко избавляются как от строительного мусора, протянул поэтический сборник середины 1980-х годов: «Ты не знаешь такого автора? Хороший человек и хороший поэт, по-моему».
В тот день — ни ему, ни мне — имя и фамилия стихотворца ничего не сказали.
Теперь я знаю многое: Федор Сухов — из старообрядческой семьи, прошёл всю Великую Отечественную войну, в годы которой впервые и напечатался. В послевоенные времена закончил Литературный институт, издал двадцать пять сборников стихотворений, один крепче другого.
В поэзии наследовал Сергею Есенину и Николаю Клюеву.
В конце 1970-х он стал всё чаще приходить в храм и написал свою главную книгу о войне под названием «Ивница». Отошёл к Господу в начале 1992-го года.
Похоронен Федор Сухов в своём родном селе Красный Осёлок Нижегородской области, где — при местной библиотеке — открыт небольшой музей его имени.
Родные поэта бережно занимаются его литературным наследием.
И скажу ещё, пользуясь случаем, что престарелый Федор Григорьевич однажды попал со своим авторским чтением на документальный экран: попробуйте набрать его имя в поисковике популярного видеохостинга...
Вскипает степь кузнечиковым звоном,
Шуршит до хруста высохшей травой,
А я лежу в томлении безмолвном,
Уткнув себя в копёшку головой.
Восходит месяц, выкруглясь багряно,
Застыли недвижимо облака,
В объятьях низкорослого бурьяна
Ворочается сонная река.
Степная невеликая речушка,
Наверное, учуяла она,
Какое я испытываю чувство,
Когда кругом ликует тишина.
...Томит меня и днями и ночами,
Но всё-таки я жду такого дня,
Когда взыграю буйными ручьями,
Серебряно, малиново звеня.
А если не взыграю я, а если
Паду на землю тихою росой,
Быть может, дуб мой, сверстник мой, ровесник,
Меня помянет горестной слезой.
И осенит листвой своей суровой
На журавлиной утренней заре
Хотя б за то, что не сказал я слово,
Противное и небу, и земле.
Федор Сухов, «Вскипает степь кузнечиковым звоном...»
Кажется, теперь уже и не пишут почти подобных портретов — полевых, лесных, загородных дней. Духовных, я замечу портретов буден наших...
А как же хорошо, друзья, что они остаются в стихах, наследующих славной традиции, обозначенной не только названными именами Есенина и Клюева, но и букетом иных имён: от Сергея Клычкова и Александра Твардовского до Николая Рубцова и Алексея Решетова.
В том числе вспомним имя и Федора Сухова.
Я закончу программу финалом одной чудесной суховской баллады, пронизанной авторскими пожеланиями и надеждами...
...Пусть древнее великолепие
Красуется в волжской воде
И наподобие лебедя
К моей подплывёт лебеде.
Ударит в серебряный колокол,
Рассыплет малиновый звон.
Чтоб чья-то высокая горенка
Земной положила поклон.
Чтоб просветлела, разведрилась
Скорбящая чья-то душа,
Воспряло продрогшее дерево,
Из гиблого вышло дождя.
Раскинулась широколиственно
Его красота, доброта,
Чтоб только великая истина
Мои обжигала уста.
Федор Сухов, из стихотворения «Бреду к Желтоводской обители...»
Первое послание к Коринфянам святого апостола Павла
Поделиться
Рембрандт (1606—1669) Апостол Павел
1 Кор., 142 зач., IX, 13-18
Комментирует священник Стефан Домусчи.
Здравствуйте, дорогие радиослушатели! С вами доцент МДА, священник Стефан Домусчи. Всегда ли надо поступать согласно Писанию или иногда, если очень нужно, можно поступить и по-своему? Ответить на этот вопрос помогает отрывок из 9-й главы Первого послания апостола Павла к Коринфянам. Давайте его послушаем.
Глава 9.
13 Разве не знаете, что священнодействующие питаются от святилища? что служащие жертвеннику берут долю от жертвенника?
14 Так и Господь повелел проповедующим Евангелие жить от благовествования.
15 Но я не пользовался ничем таковым. И написал это не для того, чтобы так было для меня. Ибо для меня лучше умереть, нежели чтобы кто уничтожил похвалу мою.
16 Ибо если я благовествую, то нечем мне хвалиться, потому что это необходимая обязанность моя, и горе мне, если не благовествую!
17 Ибо если делаю это добровольно, то буду иметь награду; а если недобровольно, то исполняю только вверенное мне служение.
18 За что же мне награда? За то, что, проповедуя Евангелие, благовествую о Христе безмездно, не пользуясь моею властью в благовествовании.
Когда верующие рассуждают о том, как им поступить по воле Божией, они часто ищут в Священном Писании конкретных указаний, чтобы не нужно было ни о чём беспокоиться. Поступил по написанному и всё. В известном смысле это позволяет совести не работать, потому что для неё есть готовое решение, которое надо просто исполнить. Да и сомневаться не приходится, ведь решение освящено высшим авторитетом.
И вот в отрывке из первого послания к Коринфянам, который мы услышали сегодня, апостол Павел говорит о возможности для священников и проповедников питаться от жертвенника или жить за счёт проповеди. В первом случае речь идёт о законе Моисеевом, во втором апостол ссылается на Спасителя. Конечно, призыв питаться от жертвенника или жить за счёт проповеди — это в первую очередь повеление людям, в жизни которых священник и проповедник участвовали. Они должны были почувствовать, что каждый созидательный труд достоин платы. Не мучаясь совестью, Павел в любой общине мог рассчитывать на финансовую поддержку, потому что ядром общин были иудеи, которые прекрасно все эти вещи знали. Однако, прямо называя возможность питаться за счёт общины заповедью, он ею не пользуется и настаивает на возможности для себя проповедовать безвозмездно. В данном случае он связывает это с желанием не потерять своей похвалы перед Богом. Ведь если он будет благовествовать ради поддержки, отказ от проповеди станет для него потерей дохода и проблемой. Проповедуя безвозмездно, он надеется на похвалу не от людей, но от Бога.
И всё же из более широкого контекста мы знаем, что дело было не только в этом. Судя по многим обмолвкам, кого-то в самой общине Коринфа смущало, что Павел может получать деньги за проповедь. И апостол решил не создавать этим смущения ни для одного человека. Повеление Божее было ясным, но духовная польза для общины, как видел её Павел, была в другом, и он решил для себя действовать иначе. Однако можно ли сказать, что в этом он противоречил воле Божией? И буквально нарушал закон? Думаю, нет. В Ветхом Завете бывали ситуации, когда пророки не брали с людей денег, чтобы не быть потом обвинёнными в меркантильности. Например, пророк Самуил, беседуя с иудеями, призывает во свидетели Бога и говорит: «У кого взял я вола? у кого взял осла? кого обидел?» И народу нечего было ответить, кроме как свидетельствовать, что они не имеют к нему никаких претензий. Кроме того, известно, как пророк Елисей отказался принять подарок за исцеление Неемана, чтобы чудо осталось делом бескорыстным и не походило на попытку заработать.
Даже из этих примеров ясно, что Павел в своём отказе от поддержки со стороны Коринфян вполне имел возможность опереться на добрые примеры пороков, которые были до него. Знали ли они закон? Естественно. Но заповедь в первую очередь была для помогающих, а не для тех, кто помощь принимал. Из всего видно, что апостол не нарушал заповедь, но и зная её, не пользовался своим положением, стремясь найти наиболее целесообразное решение для пользы ближнего. Подобным образом и каждый из нас должен помнить, что заповеди предлагают наиболее верные пути и ограждают от наиболее опасных. Но о том, как принести большую пользую и не нанести вреда, нам, с опорой на заповеди, нужно думать самим.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Псалом 27. Богослужебные чтения
Поделиться
В моём детстве была ситуация, когда после конфликта мой отец просто перестал со мной разговаривать. Поначалу казалось — да пожалуйста, какие проблемы? Не больно-то и надо! Но через несколько дней это молчание стало сначала тягостным, потом — жгучим, а затем и просто невыносимым.
Сегодня в храмах за богослужением читается 27й псалом царя и пророка Давида — который был написан им во время тотального обрушения всех прежних надежд, в ситуации отвержения со стороны родных и жестоких гонений — и здесь тема Божественного молчания — центральная. Давайте послушаем!
Псалом 27.
Псалом Давида.
1 К тебе, Господи, взываю: твердыня моя! не будь безмолвен для меня, чтобы при безмолвии Твоём я не уподобился нисходящим в могилу.
2 Услышь голос молений моих, когда я взываю к Тебе, когда поднимаю руки мои к святому храму Твоему.
3 Не погуби меня с нечестивыми и с делающими неправду, которые с ближними своими говорят о мире, а в сердце у них зло.
4 Воздай им по делам их, по злым поступкам их; по делам рук их воздай им, отдай им заслуженное ими.
5 За то, что они невнимательны к действиям Господа и к делу рук Его, Он разрушит их и не созиждет их.
6 Благословен Господь, ибо Он услышал голос молений моих.
7 Господь — крепость моя и щит мой; на Него уповало сердце моё, и Он помог мне, и возрадовалось сердце моё; и я прославлю Его песнью моею.
8 Господь — крепость народа Своего и спасительная защита помазанника Своего.
9 Спаси народ Твой и благослови наследие Твоё; паси их и возвышай их во веки!
Тяжело переносить наказание молчанием со стороны близких — но ещё тяжелее, когда в критической ситуации начинает казаться, что Бог — умолк, не проявляет Себя никаким образом, словно бы отвернулся и вычеркнул тебя из своих «адресатов». Так и хочется «ввернуть» современное словечко — «забанил». Ты и так, и эдак — а видишь, твои «сообщения» — в нашей ситуации — молитвы — не доходят.
Мысль о том, что Бог может, так сказать, «забанить» человека — очень страшная и опасная. Прежде всего тем, что, думая так, мы неосознанно проецируем свои человеческие, страстные и зачастую надуманно-превратные отношения на Самого Господа Бога — и тем самым для самих себя закрываем возможность получения Божественного ответа. Если человек сам выключил свой телефон — глупо обижаться, что звонки к нему не доходят. Зато как сладко можно предаться очарованию саможаления — когда вокруг — пустота и тишина, и ты никому не нужен, и о тебе никто не вспомнит!...
Но Давид — как мы видим из псалма — этому соблазну не поддаётся. В структуре псалма мы видим неожиданный поворот. Казалось бы, сначала он кричит, вопиет к Богу, требует прекратить это молчание — и тут вдруг речь радикально меняет свой предмет: теперь его куда больше волнует судьба его народа, тех, над кем он был поставлен царём и правителем. И здесь Давид полностью переходит от просьбы к благодарению — за то, что многократно Бог откликался на молитвы народа и помогал ему. Причём, как замечает блаженный Феодорит, «достойно же удивления в великом Давиде, что и гонимый народом... приносит за него молитву Богу».
Это очень глубокий поворот. То, что в конкретной ситуации именно со мной Бог воспринимается как «отвернувшийся» и «молчащий» — по сути ни о чём не говорит. Это — лишь эпизод: а вот история с другими людьми, со всем народом говорит о том, что эти периоды «молчания» обязательно сменяются временами, когда Божественное присутствие ощущается всеми настолько сильно, что и сомнений никаких уже не остаётся.
Вот какой важный пример подает нам царь Давид в своём 27м псалме: научиться в ситуации обострённого переживания Божественного молчания внимательно всматриваться не в текущую ситуацию, а в судьбы других людей — и оттуда черпать веру и вдохновение!
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Куликовская битва. Благословение прп. Сергия Радонежского». Дмитрий Володихин
Поделиться
Дмитрий Володихин
В программе «Исторический час» доктор исторических наук Дмитрий Володихин рассказал о предыстории Куликовской битве и о духовной поддержке, которую преподобный Сергий Радонежский оказывал князю Дмитрию Донскому в непростом решении выступить против Орды.
Ведущий: Дмитрий Володихин
Все выпуски программы Исторический час
- «Куликовская битва. Благословение прп. Сергия Радонежского». Дмитрий Володихин
- «Федор Дубасов: служение Отечеству». Константин Залесский
- «Первые русские гонщики». Александр Музафаров
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
