«Какой была Доктор Лиза?» Светлый вечер с Глебом Глинкой и Натальей Авиловой (27.06.2018)

Елизавета Глинка (Доктор Лиза)
Фото: Митя Алешковский

У нас в гостях были супруг Елизаветы Глинки Глеб Глинка и директор фонда «Доктор Лиза» Наталья Авилова.

Наши гости поделились своими воспоминаниями о Елизавете Петровне — каким человеком она была, что для нее значили семья и близкие люди, а также мы поговорим о новом фонде имени Елизаветы Глинки — «Доктор Лиза».

А. Пичугин

— В студии Светлого радио приветствуем Вас мы — я, Алексей Пичугин...

К. Мацан

— ...и я, Константин Мацан. Добрый светлый вечер.

А. Пичугин

— Сегодня мы поговорим о наследии доктора Лизы, доктора Елизаветы Глинки. Мы уже неоднократно в этой студии встречались и вспоминали доктора Лизу. Сегодня я с большим удовольствием представляю Глеба Глинку — супруга доктора Лизы, Елизаветы Глинки... Здравствуйте, Глеб Глебович!

Г. Глинка

— Добрый вечер!

А. Пичугин

— ...Наталью Авилову, директора фонда «Доктор Лиза». Здравствуйте!

Н. Авилова

— Добрый вечер!

А. Пичугин

— Мы, Наталья, с Вами в последний раз... В этой студии Вы уже не раз у нас были, но в последний раз Вы к нам приходили в октябре. Тогда Вы представляли «Справедливую помощь», а вот сейчас появился новый фонд — «Доктор Лиза», о котором мы обязательно сегодня поговорим. Поговорим мы сегодня и о книге, которая совсем недавно вышла, — «Доктор Лиза Глинка». Вот она перед нами, нам Глеб Глебович ее подписал. И, соответственно, будем вспоминать замечательного человека, великого... Я вот не люблю банальные такие какие-то, расхожие фразы, но здесь по-другому никак не назовешь, — доктора Лизу, Елизавету Глинку. Ну, буквально все-таки, так как мы с Вами как с Фондом «Доктор Лиза» незнакомы, несколько слов, наверное, о новом фонде. Он существует совсем недавно — вот я помню, несколько месяцев, наверное, в конце февраля — начале марта, в СМИ прошла информация о том, что Вы создаете новый фонд. И поэтому скажите, это... Вы как фонд «Доктор Лиза» — прямые продолжатели, наследники всего того, чем Елизавета Глинка занималась в последнее время?

Н. Авилова

— Ну, я бы так не говорила. Мы действительно продолжаем дело доктора Лизы, и мы с самого начала считали, что больше фондов хороших и разных, и Елизавета Петровна была действительно великим человеком — она вдохновила на добрые дела десятки, сотни, тысячи людей. Поэтому каждый из нас после этого трагического события, после гибели Елизаветы Петровны, по-своему решил продолжить ее дело. Кто-то пишет книги, кто-то снимает фильмы, а кто-то делает то, что он привык делать руками, то, чему она научила нас. И тот маленький коллектив, маленькая команда, которая с ней работала, часть этой команды создала фонд под названием «Доктор Лиза», фонд имени Елизаветы Глинки. Глеб Глебович стал, кстати, главой Совета нашего Фонда, и он обязательно за нами присмотрит, чтобы мы как раз соблюдали традиции и чтобы мы обязательно сохранили то отношение к пациенту, которое как раз было при Елизавете Петровне. Направления деятельности у нас примерно те же и пациенты те же, которые были у доктора Лизы, и даже буквально те же самые люди приходят к нам за продуктовыми наборами, за одеждой. Те же самые раненые и больные дети пишут нам письма, и мы стараемся им помочь с лечением. Те же самые бездомные приходят к нам за горячими обедами. Поэтому мы просто решили сделать своими руками то, чему нас научила Лиза, то, что мы умеем делать и очень любим делать, — работать.

К. Мацан

— Глеб Глебович, а вот я хотел бы Вас спросить: мне как журналисту выпало счастье просто однажды делать интервью с Елизаветой Петровной для журнала «Фома» и писать небольшой репортаж об одном дне из ее жизни. Это была среда, день, когда они ездили с командой кормить всех, кто придет к Павелецкому вокзалу. И потом мы поехали обратно в подвал на Пятницкой, и, я помню, при мне она разговаривала с кем-то по телефону. Речь шла о том, чтобы куда-то срочно устроить какую-то бедную старушку, которой негде жить, или ее выписали из больницы, а она все равно болеет. И как-то вот искали, куда бы ее поселить. Я не знаю, с кем она разговаривала по телефону, но она со свойственным таким юмором сказала: «Нет, ну я не могу ее же к себе домой... Я бы взяла к себе домой ее, но меня муж из дома выгонит тогда». Это было с юмором сказано, и было понятно, что уже не раз были ситуации, когда некуда человека поселить, и Вы к себе домой их селите и помогаете. Каково Вам было участвовать во всех этих процессах? Что Вы чувствовали в такие моменты, когда вот приходит Елизавета Петровна домой, и с ней вот кто-то, кого сейчас надо поселить, а, вроде, никто этого не ждал?

Г. Глинка

— Это нередко происходило. Иногда я с работы... Как минимум, один такой случай, когда я поздно с работы пришел, решил, что она уже спит, сел на диван, и кто-то закричал. Там кто-то спал. Вот так робко сказала: «А я здесь». Значит, это в порядке вещей было. Мы даже усыновили мальчика — как сын сейчас, который тоже... Очень тяжелая у него была жизнь... Вот... Детдомовский, его бабушка забрала к себе, потом она скончалась, и кто-то еще его забрал, и долго и мучительно умирал от рака, и после этого Елизавета пришла и стала рассказывать: «Слушайте, есть такой парень, Илья». Я сразу понял, о чем идет речь, и все.

К. Мацан

— Потрясающе.

А. Пичугин

— А я так понимаю, что Вы свидетель того, как Елизавета Петровна начала заниматься благотворительностью, помощью людям. А в Америке тогда, когда Вы жили в Соединенных Штатах, в России, вернее, еще, наверное, даже в Советском Союзе тогда, в последний год Советского Союза, не было даже никакого представления о том, что такое паллиативная помощь, о том, что такое паллиативная медицина, в целом. И Елизавета Петровна именно в Штатах познакомилась с этим направлением. Вот почему она вдруг решила этим заниматься? Конечно же, она врач, да, все понятно, но далеко не все врачи готовы, способны к этому.

Г. Глинка

— Ну, она всегда была... Вот в этом отношении она... Она всегда была такой. Меня часто спрашивают: «Ну как она стала такой?». Ну она такая была. Ее радовало, когда она могла чужим помогать. Это, наверное, была ее суть. Но когда мы познакомились здесь... Я вырос в Европе и потом в Штатах. Она — коренная москвичка. Мы здесь познакомились, очень быстро, очень рано, сразу почти, поняли, что мы останемся вместе. И я хотел вообще здесь остаться. Я дитя русской эмиграции, у меня была эта вся романтика, я смотрел на всю эту грязь в буквальном и переносном смысле, но мне казалось, что это на поверхности, и более, чем своя, та Россия, которую до эмиграции с такой болью (даже «ностальгия» — это недостаточно сильная слово) мы воспринимали и вспоминали. Так что я хотел здесь остаться. Когда я наконец это высказал, она на меня посмотрела и сказала, достаточно грубо, кстати: «Ты что, с ума сошел? Ты здесь не выживешь». И тогда мы поехали туда, родили второго... Одного ребенка мы здесь родили — Костя, кстати, старший сын, а второго уже в Штатах. И она была очень хорошей матерью, она очень хотела с детьми быть, но я, конечно, понял, что она до мозга костей врач. То есть сидеть дома, только этим заниматься — это не может заполнить все пространство ее сознания. Но, к счастью, я как раз... Мы жили в очень глухих местах — штат Вермонт, там, где Солженицын был, но даже более глухие места, северная часть Вермонта. Там в то время было больше коров, чем населения. Но, к счастью, даже до знакомства с ней... Там был дом престарелых, хосписный, и я там читал... Ну, я их навещал и иногда им читал, и очень любил с ними общаться. И я подумал: может быть, это будет интересно Елизавете. А она была ошеломлена, когда мы туда пришли: все чисто, никакого, простите, запаха ни отходов, ни мочи, все здороваются: «Здравствуйте», отдельные комнаты — максимум, двое на одну даже не палату, а комнату. Их называют гостями или резидентами. И, наверное, больше всего ее удивило, что когда входишь в комнату, справа от двери висел такой маленький прозрачный конвертик, в котором напечатанная бумага с фотографией того, кто в этой комнате, и маленькая биография. «Это Джон Смит, фермер, он родил столько-то детей, он столько-то лет работал в таком-то месте», и так далее. Ну, такая просто маленькая биография. Там цветы, яркие цвета. И это ее просто потрясло. Вспомните — это было во второй половине 80-х годов, когда здесь... Вообще, в тот момент, когда мы въехали, магазины были абсолютно пустые, люди были в отчаянии в буквальном смысле. То есть никто не ожидал... Все ожидали, что будет только хуже. Это бесконечные фразы, это бесконечное разделение: «У нас тут, у них там», «Чем мы хуже них?».

К. Мацан

— Ну, это, знаете, традицию такого человеческого отношения к подопечным любым, вне зависимости от социального статуса, и сюда привезла, и в фонде «Справедливая помощь» их реализовывала. А какие еще традиции фонда связаны с ее, скажем так, личным вдохновением? Вот что еще из нее родилось вот, как практики, как практики жизни и помощи людям?

Г. Глинка

— Мы Инна: а канале «Вера», тогда Вы меня, может быть, поймете. Здесь было очень такое естественное православное сознание. Я даже пытался об этом немножко написать в послесловии книги о Елизавете. Она видела в каждом человеке буквально образ и подобие Божие. Не равноправие людей, не то, что мы все рождаемся с теми же правами, а именно образ и подобие Божие. И только так, кстати, можно объяснить, как ее радовало, что удивляет многих... Немногие занимаются благотворительностью, и, наверное, не меньше, чем она занималась... То, что удивляло многих в ней, — это с какой радостью она это делала. Посмотрите на фотографии в книге — там она почти всегда улыбается или смеется. Моя любимая фотография — она носит огромную тяжелую коробку, как раз забитую вещами для бездомных. И она такая маленькая, огромная коробка, которую она носит, и она смеется. А за ней какой-то мужчина в полтора раза выше нее стоит и смотрит на нее с недоумением. Прекрасная фотография, потому что это очень характеризует ее.

Н. Авилова

— И я бы хотела добавить от себя, поскольку я каждый день это видела, работая с ней, что очень часто, приходя к чиновникам или даже в какие-то другие организации, ты сталкиваешься с алгоритмом, когда тебе говорят: «Не положено! Встаньте в очередь! Идите в другую организацию! Мы этого не делаем!». Вот чего Лиза никогда не делала. Для нее, например, милосердие было иногда превыше справедливости. Вот даже если не положено, она добивалась места в хосписе для этого больного. Она могла потратить на это три дня своей жизни, но она добивалась, она решала проблему, она спасала в беде, и ей было все равно, положено или не положено. Она знала, что нужно, что человек нуждается, что он в беде, что ему нужна помощь, и она помогала.

Г. Глинка

— В это время здесь хосписы начинались. То есть в Петербурге уже первый хоспис — одни психолог, Гнездилов... Вы знаете о нем?

А. Пичугин

— Да-да-да. Да, он и у нас бывал, да.

Г. Глинка

— Да-да. Так что о хосписах здесь было известно, но в Питере. Наверное, она — первая, которая здесь об этом стала говорить.

К. Мацан

— Наталья Авилова, директор Фонда «Доктор Лиза», и Глеб Глебович Глинка, супруг Елизаветы Петровны Глинки, доктора Лизы, сегодня проводит с нами этот «Светлый вечер».

Г. Глинка

— Тоже, мне кажется — по крайней мере, я это сильно ощущал, — иногда ей каким-то... Не знаю, если это моральный авторитет был или какая-то сила свыше, но она пробивала... она делала вещи, которые другим невозможно было.

К. Мацан

— Например?

Г. Глинка

— Она говорила с авторитетами, с самыми высокопоставленными чиновниками, и они, в конечном итоге... Она им звонила в два-три часа утра, они от нее пытались отмахиваться, а она упрямая и настырная. Это было.

А. Пичугин

— Я думаю, что в последние годы сложно было «отмазаться», потому что доктора Лизы знали все. Я не знаю ни одного человека, который бы не относился к ней с уважением. Я думаю, что и те, кому она звонила в два-три часа ночи, тоже бесконечно ее уважали и поэтому не могли отказать.

Г. Глинка

— Мне кажется, это ставит причины и следствия вверх ногами. Она достигла этого авторитета как раз потому, что даже до того, как ее в Администрации Президента начали уважать, а до этого она... Например, мы жили в Сербии год. Она там не успела, но она там добралась до того момента, когда уже можно было построить хоспис, которых тогда не было.

А. Пичугин

— А это какие годы были?

Г. Глинка

— Приблизительно 2000-й год.

А. Пичугин

— Это вот сразу после войны, получается?

Г. Глинка

— Ну да, да, там еще остатки были бомбежек, и был патриарх Павел, которого причислили к лику святых.

А. Пичугин

— Да, там, в Сербии — да.

К. Мацан

— Вы сказали потрясающую, для меня какую-то очень цепляющую вещь, что она в каждом видела образ Божий. И дальше произнесли, что это единственное, что по-настоящему может глубинно объяснить ее мотивацию, ее поступки. И мне это очень дорого и понятно. И все-таки пытливый ум пытается поставить вопрос: а что это значит на практике? Вот чем, если Вы об этом как-то размышляли, если Вы это видели на каких-то примерах из жизни, чем просто благотворительность, доброе отношение, выполнение просьб какого-то человека в трудной ситуации отличается от вот этого глубинного зрения и прозревания в человеке образа Божьего? Что это значило на практике, если так уместно поставить вопрос?

Н. Авилова

— Да Вы знаете, это от каких-то глобальных вещей до самых-самых маленьких, точечных каких-то ее подходов, когда она всегда обращалась к бездомным на «Вы», когда она не могла отказать никому, кто приходил за помощью, и она часто говорила: «Лучше я один раз помогу тому, кто, может быть, меня обманывает, чем я не дам кусок хлеба тому, кто действительно сейчас голодает». И бесконечное уважение, и она забывала про себя постоянно. Знаете, вот для меня очень большим таким примером стало... Когда началась война, и она стала очень часто летать эвакуировать детей, она больше всего жалела не того, что она не видит семью, устает, не спит ночами и ездит, действительно, на войну, где она может погибнуть. Она больше всего всегда жалела, что теперь из-за этой работы она сама не может ездить на вокзал и давать вот эту любовь бездомным, вот эту свою помощь сама, своими руками. Потому что это такая ситуация, что с детьми нельзя работать. После того, как ты на вокзале перевязал бездомных, ты не можешь назавтра ехать эвакуировать маленьких детей. И она больше всего переживала из-за того, что она кому-то эту любовь недодает. Что кто-то из-за войны или из-за другой работы не получает ее внимание, не получает ее уход, не получает медицинскую помощь. Она вот из-за этого переживала больше, чем за свою жизнь, например, переживала.

А. Пичугин

— Глеб Глебович, а как Вы относились к тому, что Елизавета Петровна летала на Донбасс, на войну?

Г. Глинка

— Ну, если я правильно понимаю Ваш вопрос, мне было страшно за нее?

А. Пичугин

— Да.

Г. Глинка

— Да, конечно. Я каждое утро и каждый вечер молился, чтобы она вернулась. Собирался ли я как-нибудь ограничить ее? Конечно, нет.

А. Пичугин

— Ну это, наверное, было невозможно.

Г. Глинка

— Она не могла бы иначе. Ну, она тоже каким-то способом ухитрялась это совместить с полноценной такой семейной жизнью. Например, она, за исключением самых последних выходных, когда она погибла, каждые выходные проводила дома, с нами. Каждую субботу и каждое воскресенье она ехала на дачу, она выращивала там цветы, овощи. Есть несколько фотографий даже, как она, с какой радостью копается в саду. То есть она...

А. Пичугин

— Мне все время кажется...

Г. Глинка

— Есть такой мем, что она как-то полностью жертвовала собой. Она себя полностью отдавала, но у нее хватало и для детей, и для меня, и для семейной жизни. И даже она вела дневник, который, наверное, для меня был самой интересной частью книги. Мне кажется, она была очень хороший писатель — в какой-то мере, в духе, я не знаю, Розанова, «Опавшие листья». У нее такие короткие удивительные зарисовки.

К. Мацан

— Потрясающе.

А. Пичугин

— Мне все время казалось... Когда я стал больше интересоваться ее деятельностью, мне всегда казалось, что речь идет сразу о нескольких людях. А в Вашем интервью «Известиям» я как раз прочитал то, что Вы сейчас рассказали, — что, несмотря на колоссальную загрузку, особенно в последние месяцы, вернее, в последний год поездки на войну и постоянное присутствие в фонде, и Павелецкий вокзал, и еще огромное количество всего, что мы и не знаем, — и при этом вот то, что рассказываете, — это вот жизнь троих, четверых, пятерых людей, разных совершенно, все это так как-то чудесным образом умещалось в Елизавете Петровне.

Г. Глинка

— При жизни что-то в этом было чудесное. И я это стал потом понимать. Или, вроде бы, понимать. Когда при жизни — это... Ну, это был порядок вещей.

А. Пичугин

— Ну, все естественно казалось, да?

Г. Глинка

— Иногда не видишь то, что прямо перед глазами.

К. Мацан

— Вот сегодня много говорят о так называемом «выгорании», о том, когда человек долго занимается абсолютно благим делом — помощью ближним, помощью тем, кто оказался в тяжелой ситуации, и постепенно, в силу разных причин, очень устает, может быть, не получает какой-то человеческой благодарности, тепла, думает: «Зачем это все? Кому это нужно? Вот я тружусь, а что-то не меняется». Усталость накапливается, это называется выгоранием. И при том, что Вы рассказываете о степени загрузки доктора Лизы, возникает вопрос: а неужели вот у нее ни разу в жизни, может быть, даже просто вот по-женски не было такого момента усталости, что все, бросить бы все это и заниматься... и уехать на дачу, сидеть вот, книжки читать, воздухом дышать?

Г. Глинка

— Я думаю, здесь два ответа. В первую очередь, выгорания в том смысле, в котором, мне кажется, Вы пользуетесь этим понятием, у нее не было. Она не могла иначе. Опять, снова: если Вы книгу посмотрите, скажем, ее интервью, как редко она о себе говорит!

К. Мацан

— Да, да.

Г. Глинка

— Она говорит всегда о своих подопечных, чем она занимается. Это тоже... Это очень показательно. Она отождествляет себя как раз... Ну не зря девиз фонда был «Мы помогаем тем, кому некому помочь». Так что есть этот момент. Но есть второй момент после 2014 года, когда война началась. Для нее это было... Она не ожидала... Ну, наверное, никто, там, не ожидал, но она — точно. Она думала, что это будет сравнительно краткосрочный проект... Не очень нравится слово, но когда были пожары, помните? Это когда, в 2010-м?

К. Мацан

— 2010-й год, да.

Г. Глинка

— Да, да. Она туда хлынула. И это был ее... Она считала, что то, что происходило на Донбассе, закончится, когда уже был третий-четвертый год войны...

Н. Авилова

— А потом еще Сирия добавилась.

Г. Глинка

— Да. Да, у меня есть свое мнение по поводу Сирии. Но точно с Донецком для нее — это... Она не могла принять то, что это люди делали сознательно.

К. Мацан

— Ну вот...

Г. Глинка

— Это, понимаете, не стихийная катастрофа, это не какие-то пожары...

Н. Авилова

— Не эпидемии.

Г. Глинка

— ...или... Да. Или рак, или даже у ребенка какие-то ужасные страдания, которые из-за болезни...

К. Мацан

— Вот потрясающий...

Г. Глинка

— Это сознательно мы делаем себе. И она не могла через себя проработать...

К. Мацан

— Вот человек понимает всю несправедливость происходящего, и все равно едет на эту войну помогать, даже несмотря на то, что есть внутренний протест против самой причины и необходимости этой помощи. Какая-то потрясающая внутренняя мотивация должна быть. Она в том интервью, которое мы с ней делали в 2012 году, говорила о 2010 году, о событиях пожаров как о некоем, с ее точки зрения, таком переломном моменте в положительную сторону, когда вдруг люди, как ей, по крайней мере, казалось, как она говорила, стали чуть менее равнодушными — понесли какие-то вещи, помощь, стали участвовать в помощи погорельцам. И для нее это был какой-то позитивный сдвиг — вот такая реакция общества. Наталья, а Вы сейчас наблюдаете какое-то продолжение этой тенденции? Вот сбываются надежды доктора Лизы на то, что мы все-таки не совсем оскотиниваемся (это тоже слово из ее интервью)?

Н. Авилова

— Вы знаете, Вы совершенно правильно отметили, что Лиза меняла общественное мнение, меняла людей. И 2010-й год, и 2009-й год — ее ЖЖ очень много изменил. Очень много изменил в паллиативной помощи, в хосписах, в уходящих больных. Мы же все сталкивались с тем, что нам звонили в фонд и говорили, угрожали: «Зачем Вы помогаете этим? Они все равно умрут! Не помогайте им!». Даже угрозы были. И она плавно — через свой «Живой журнал», через вот такие истории человеческие — объясняла людям, что мы все можем столкнуться с бедой, что нужно принимать достойно несчастье, что э IT- люди должны уйти в хороших условиях, они заслужили. Их родные должны получить необходимую помощь, психологическую, в том числе. Потом были эти пожары, когда она могла своей энергией, своим подходом всколыхнуть... Ведь через наш офис сотни тонн груза прошли — через маленький подвальчик, 30-метровую комнату. Мы все это видели, мы сутками там сидели, мы грузили... И когда к нам приходили, ладно, богатые люди и покупали нам помпы, насосы... Мы такие слова выучили в 2010 году... Но когда к нам приходила несколько раз в неделю бабушка из соседнего дома, которая говорила: «Я ничем не могу им помочь, но они же бедные, им сейчас так плохо, у них ничего нет», и она из брезента — рулон у нее лежал на балконе — и остатков каких-то своих сарафанов шила рукавицы для пожарных, для волонтеров и приносила нам в подвал.

А. Пичугин

— Это было не менее важно, чем помпы.

Н. Авилова

— Конечно! Любая помощь важна! И потом было наводнение в Крымске, и потом вот эта ситуация с Донбассом. Лиза меняла людей! Как она изменила отношение к бездомным! Я абсолютно уверена, что не будь Лизы, отношение к бездомным было бы совершенно другим. Мы бы дошли до каких-нибудь, там, я не знаю, трудовых лагерей где-нибудь. Но Лиза дала нам понять, что эти люди... Что в беде может оказаться каждый, и бездомным может стать каждый. И она говорила: «Бездомных у меня нет только одних — это депутатов и министров. Все остальные есть».

А. Пичугин

— Да, это, кстати, известная фраза. Мы тоже неоднократно ее слышали от доктора Лизы в совершенно разных ее интервью. У нас небольшой перерыв. Напомним, что в гостях у Светлого радио сегодня Глеб Глинка, супруг доктора Лизы, Елизаветы Глинки, и Наталья Авилова, директор Фонда «Доктор Лиза». Я Алексей Пичугин, мой коллега, Константин Мацан, также здесь. И через минуту мы вернемся.

К. Мацан

— «Светлый вечер» на радио «Вера» продолжается. Еще раз здравствуйте, дорогие друзья! В студии мой коллега Алексей Пичугин и я, Константин Мацан. Сегодня с нами в «Светлом вечере» Глеб Глебович Глинка, супруг Елизаветы Петровны Глинки, доктора Лизы, и Наталья Авилова, директор Фонда доктора Лизы. Мы вспоминаем сегодня и дело доктора Лизы, и ее саму, благо гости у нас — те, кто очень хорошо ее знал и может сегодня с нами поделиться теми личными впечатлениями, воспоминаниями, ощущениями от работы и просто жизни рядом с этим человеком. Глеб Глебович, вот только что Наталья говорила про то, что доктор Лиза, и я с этим абсолютно согласен, в обществе изменила отношение к бездомным, некую парадигму, в которой мы относились и относимся сейчас к ним. Что Вы об этом?.. Как Вы это наблюдали сами?

Г. Глинка

— Мне кажется, это совсем правильно... Начнем с того, что когда она впервые работала как врач, как педиатр по образованию, по специальности, когда она стала работать с безнадежными больными, умирающими, даже ее мама, которая тоже была врач в 4-м Управлении, ей говорила: «Ну как же так? Ну надо все-таки лечить, надо людей спасать, это не врачебное дело — их где-то... работать при «доме смерти», как иногда это называли. И почему она это делала? Ну, в первую очередь, конечно, потому что никто этим не занимался. И действительно, она воплощала этот девиз — «Помогать тем, кому некому помочь». Но здесь есть и второй момент, который, мне кажется, Костя, Вы затрагивали, — это то, что она лечила или помогала тому человеку, который перед глазами. То есть она... Это какая-то моральная калькуляция, знаете: «Если я помогу ему, а я могу за эти еще деньги помочь трем другим» и так далее. Ей было абсолютно чуждо. Она видела живого человека, и она до конца готова была все сделать, чтобы участь его облегчить, или помочь, или сопроводить на тот свет, или как-нибудь... Ну, здесь самые разные бывают виды, но как-нибудь человека... И это иногда даже в хосписе доходило до смешного. Умирающий человек всю жизнь мечтал, что он сможет погладить овцу. Она с одним из врачей, которого она вербовала, вместе спрятали под пиджак его овцу (которую они, кстати, где-то в Подмосковье за безумные деньги взяли в аренду у фермера, который был абсолютно счастлив) и принесли ему. Через несколько дней после этого он скончался. Ну, и свадьбы были в хосписе.

А. Пичугин

— Которые тоже Елизавета Петровна устраивала, да?

Г. Глинка

— Да, да. Ну, вообще...

Н. Авилова

— Я уж молчу о том, как она бездомным отдавала Вашу одежду, Глеб Глебович, регулярно. У нее были самые модные бездомные!

Г. Глинка

— (Смеется.) Да, да. Да, она этим, конечно, гордилась — что ее бездомные...

К. Мацан

— Потрясающе.

Г. Глинка

— Как она объясняла, «чаще всего это олигархи, которые, ну, как здесь говорят, «шли налево», и жены узнавали об этом и брали весь гардероб и приносили Елизавете. Так что там были самые шикарные европейские фирмы...

Н. Авилова

— Вот Лиза, кстати, она же меняла и отношение людей к благотворительности. Она, например, очень мягко, очень ненавязчиво людям объясняла, что вот прийти даже и помочь бездомным — это тоже работа. Это не прийти и избавиться от вещей, которые пылятся в шкафу, они Вам не подходят по размеру, нет. Вы, пожалуйста, разберите эти вещи, Вы погладьте, Вы посмотрите, что пуговицы работают. Потому что им не пришить эти пуговицы. Он пришел, он надел эти штаны и пошел дальше. Посмотрите, что в обуви нет дырки. Постирайте вещи, принесите, отсортируйте по сезонам. Она воспитывала огромное количество добровольцев, людей, которые благодаря Лизе узнали, что есть такая работа — можно, например, не обладая крупной суммой денег, помочь своими руками. помочь одеждой. Но для этого нужно сделать работу. Не сбросить ненужное, а проделать работу.

Г. Глинка

— Тряпье оставьте...

А. Пичугин

— Все, что сейчас говорит Наталья Авилова, мне кажется, это важно еще раз повторить, может быть, в конце программы, потому что деятельность фонда и фондов продолжается, и люди несут одежду, и правила-то — они не изменились, они те же самые.

Н. Авилова

— Обязательно проговорим, да. Есть железные правила, которые Елизавета Петровна ввела. Это было опытом введено — и сезонность одежды, и работающие застежки, и чистота этой одежды. И по-прежнему, действительно, огромное количество фондов получает эту помощь, Церковь получает эту помощь. Но вот люди постепенно приходят к нам и приносят вещи с каждым годом все лучше, лучше и уже гораздо более готовые к тому, чтобы их можно было раздавать напрямую бездомным, малоимущим.

Г. Глинка

— Наверное, здесь и даже само слово «благотворительность» не совсем удачное. Она действительно учила людей быть добрее, в коренном смысле слова, этимологически. Я-то вижу... Надеюсь, это... (Смеется.) Наверное, будет тебе неловко... Но я это вижу в Наталье. Она... Иногда Наталья чего-то скажет или сделает — и я вижу Елизавету. Это удивительно.

А. Пичугин

— А вот, кстати...

Г. Глинка

— Она действительно живет в таких в ее... В той доброте, в которой была суть ее жизни.

А. Пичугин

— Кстати, наверное, об этом уже, да, простите, Вас спрашивали миллион раз и, возможно даже, в нашем эфире, но все-таки: а как Вы познакомились с Елизаветой Петровной?

Н. Авилова

— Во, это как раз та история, которая была в начале эфира — как Елизавета Петровна чиновников заставляла делать невозможные вещи и превращала их в людей. Когда мы с ней познакомились, я была советником спикера Совета Федерации, молодая девчонка, но уже с гонором и с характером. И Сергей Михайлович Миронов спросил меня, знаю ли я доктора Лизу, не хочу ли я с ней попить чаю. Я ее не знала. Он нас познакомил. Мы провели 15 минут с ней вместе, обнялись на прощанье, и она мне позвонила в пять утра на следующий же день...

А. Пичугин

— Да, Вы из тех как раз, угу...

Н. Авилова

— ...и сказала: «Наташа, у меня тут больная, ее не берут никуда. Срочно сделай что-нибудь, ты же чиновник, Наташа». И все, и, понимаете, закрутило, закрутило, и как-то я сама не заметила, как оказалась не в Совете Федерации, а в подвале на Пятницкой, абсолютно счастливой, потому что Лиза показала мне мое призвание. Я могла бы сейчас работать совершенно в другом месте. Поэтому я всегда смеялась с ней вместе на кухне, когда журналисты из раза в раз задавали ей один и тот же вопрос: «Ну как же Вам не тяжело? А как Вы к этому пришли? А откуда?.. Вот как Вы разгружаетесь? Это же вот синдром выгорания, усталость, неблагодарность!». Она что-то всегда придумывала, что-то всегда отвечала, а потом на кухне оставалась пить чай и говорила: «Наташка, чего они ко мне привязались? Ну это же самая лучшая работа! Вот будь я бухгалтером, вот это да! Вот это, конечно, не повезло. А тут — я люблю эту работу, я люблю этих людей, мне все легко дается». Ей никогда не было сложно.

А. Пичугин

— Вопрос, наверное, и к Наталье, и к Глебу Глебовичу. Вот мы видим, что, действительно, что-то меняется в нашем обществе. Вот мы как-то все решили, что с 2010 года, наверное, это зримо происходит, с пожаров в Центральной России. Потом 2012-й год — Крымск, наводнение, и уже мы видим: если в 2010-м это только такое какое-то в зародыше общее дело — помочь собрать вещи, поехать, добровольные помощники пожарных, я помню, были, то в 2012 году уже все как один начали что-то делать, помогать. Ну, «все» — многие, очень многие. Вот что вдруг в нашем обществе за последние полтора десятилетия произошло, что мы почувствовали себя людьми? Почувствовали себя людьми, которые могут и хотят помочь другим, ближним, дальним? Дальним особенно.

Н. Авилова

— Я скажу, к сожалению, про технический вопрос: Интернет во многом и коммуникации. Сейчас стало проще гораздо обмениваться информацией, сейчас это гораздо быстрее. И если, например, в 2010 году, когда горела какая-нибудь область, нам было невероятно трудно найти там волонтеров, контакты, проверить, дошла ли помощь, точно ли ее раздали, то сейчас, например, в прошлом году я работала в Ростове на пожарах, и это было все легко организовать. Мы за три часа буквально уже знали, сколько семей с детьми, каких лекарств не хватает. Мы через шесть часов эти лекарства закупали. Потому что коммуникация немножко изменилась — все стало быстрее, все можно проверить лучше, можно получить информацию быстрее. Это, конечно, ситуацию меняет.

А. Пичугин

— Смартфонов в 2010 году еще почти не было.

Н. Авилова

— Да. (Смеется.)

А. Пичугин

— Это, кстати, тоже помогает. Вот смех смехом, а вот эта возможность быстрой коммуникации — она благодаря им появилась.

Н. Авилова

— «ВотсАппа» не было, да, фотография объединяла — ты увидел этого ребенка, ты увидел его выписку. Тут же, через пять минут ты можешь ему купить лекарство. Для нас во многом техническая составляющая изменила ситуацию.

А. Пичугин

— Да, Глеб Глебович?

Г. Глинка

— Да, конечно, в этом большая доля правда. Еще, по-моему, в 60-е годы такой канадский предшественник футурологов Маклюэн написал книгу «Глобальное село», в котором он...

К. Мацан

— «Глобальная деревня» — в разных переводах есть, да-да.

Г. Глинка

— «Глобальная деревня» переводится, да? Где, по сути, он предвидел все это. Но мне кажется, что это не ново, особенно для русского человека. Вспомните, как во время войны, когда немецкие пленные были в Москве, им, когда охранники поворачивались, старые женщины бросали еду после войны. Мне кажется, здесь... Наверное, это была бы более точная формулировка: сейчас община, соборность легче из-за техники, из-за технологического развития. Но эта соборность всегда лежала в основе русского человека и особенно православного.

К. Мацан

— Вот важно, чтобы гаджет оказался в руках человека с неравнодушным сердцем, такого, как доктор Лиза и ее сотрудники и последователи. Меня, помню, в свое время поразило, как она рассказывала, что вот, четыре бомжа через всю Москву (потому что их не пускают в метро без билета, они грязные) несут своего пятого друга, у которого то ли инсульт, то ли какое-то заболевание, он не может ходить. И вот они его тащат через всю Москву на руках, потому что на транспорт их не пускают, в этот подвал на Пятницкой. И дальше он ставит вопрос: а мы, как бы нормальные, здоровые, способны на такую жертвенность? И в этом смысле для нее... Ну, и она эту мысль очень последовательно предлагала всем как повод задуматься: а чему мы можем научиться у этих, казалось бы, неприглядных людей? Вот как Вы это наблюдали на практике? Стали ли для Вас какие-то истории, может быть, связанные с ней, с Вашими подопечными, если угодно, поводом так задуматься?

Н. Авилова

— Для меня очень важным было смотреть на то, как Лиза общается с благотворителями, с чиновниками и как она плавно меняет их отношение к бездомным. Ведь была такая ситуация, когда, там, «конечно, им не надо помогать, зачем им помогать?», и очень трудно людей было вдохновить на какой-то добрый поступок. Она заходила с другой стороны, она говорила: «От сумы и от тюрьмы не зарекайся. Вот был у меня бездомный недавно, бизнесмен — по голове тюкнули, память потерял, жена ушла, квартиру отняла». Не помогало, она говорила: «Давайте с другой стороны. Вот я сейчас этому бездомному не дам тарелку супа и не дам куртку. Он что сделает? Он пойдет, кого-то стукнет по голове, кошелек вытащит, нахулиганит, нахамит кому-нибудь». И она с разных стороны заходила, она все равно добивалась своего. Она искала подход к тем людям, которые могут помочь. Если не могла достучаться до сердца, тогда стучала до ума, например, какие-то логические доводы. Но она всегда находила путь к человеку. Она могла договориться, мне кажется, с кем угодно. Если это было нужно, она бы договорилась с кем угодно. И она своим примером и вот такими вот примерами показывала людям, что такая помощь не просто возможна, а она нужна, ее нужно оказывать. Например, вот та территория, которая от «Новокузнецкой» — ну, считайте, от Кремля, от Красной площади, до Павелецкого вокзала, — она же, фактически, ее чистила, она делала ее безопасной, эту территорию. Я сама там проживала долгое время, и я видела, что вот эти бездомные, которые приходят за тарелкой супа и за ботинками, они совсем другие. Они не агрессивные, от них не пахнет, они помытые. Если нужно, их можно отправить в больницу — они приходят, они лечатся. Это была совершенно вот такая работа, которая была понятна даже чиновникам. Потому что Елизавета Петровна делала социально полезную работу. Она, в том числе, делала этих людей безопасными, и чиновники соглашались с ее доводами и очень часто начинали ей помогать.

К. Мацан

— А вот мы сказали о том, что к ней на вокзал, вот на этот пункт выдачи еды и медикаментов, и помощи приходили самые разные люди. Их даже, в общем-то, язык не повернется всех бомжами назвать. Там были люди, я просто помню, весьма прилично одетые. Приведу историю человека, который приехал на заработки в Москву, потому что-то не сложилось. Вот он не бомж, в нашем понимании, он не опустившийся вот в таком моральном и социальном смысле человек. Он просто попал в очень тяжелую ситуацию. И в этом смысле как-то расширяется или вовсе стирается самое это понятие негативное — «бомж», «бездомный». Это кто-то вот... Как-то по-другому их нужно назвать.

Н. Авилова

— «Люди в беде» она их называла очень часто. Потому что и пенсионеры приходили из окрестных домов. Уже в последние годы жизнь стала такая тяжелая, что ну вот пенсии хватает на лекарства и на оплату квартиры. И бабушки приходили, у которых есть квартира, они не бездомные, но они приходили и получали вот эту еду, какую-то одежду, какие-то медикаменты. И есть ситуации, когда просто родственники не могут договориться между собой и дома некомфортно находиться, и люди из-за этого ночевать еще приходят домой, а днем они у вокзала, и их надо покормить, их надо одеть.

А. Пичугин

— А там еще старые москвичи оставались, действительно старые москвичи в исконном смысле этого слова. Рядом богадельня небольшая находилась при Свято-Тихоновском университете, в храме Святителя Николая Кузнеца, и там тоже были как раз эти бабушки Новокузнецкие, которые там всю жизнь прожили и у которых, видимо, настолько уже не хватало ни средств, ни пенсий почему-то... Их старые квартиры — большие квартиры, и плата за эти квартиры непомерная совершенно... И вот...

Н. Авилова

— А еще мошенники! А БАДы, и вот у нас волна БАДов была, когда стариков обманывали просто вот эти производители БАДов. Они приходили, и у них действительно ничего не оставалось, ничего. Лиза никогда не отказывала.

Г. Глинка

— Да, какое-то количество бездомных — не малозначительные были люди, были люди, которых просто обчистили, обманули и отняли у них квартиры. С ней даже работал юрист, который, так сказать, днем обслуживал какого-то видного олигарха, а по вечерам стал специалистом по возврату таких квартир.

К. Мацан

— Наталья Авилова, директор Фонда «Доктор Лиза», и Глеб Глебович Глинка, супруг Елизаветы Петровны Глинки, доктора Лизы, сегодня проводят этот «Светлый вечер». Я знаете что вспоминаю? Вот в 70-х годах была в Норвегии такая премьер-министр, очень видный политический деятель гру Харлем Брунтланн. Она много лет была премьер-министром Норвегии. Ее супруг написал книгу, которая называлась в русском переводе «Быть женатым на гру». А через несколько лет он написал вторую книгу, которая называлась «Все еще быть женатым на гру», подчеркивая, как, в общем-то, непросто живется мужу такого активного политического деятеля. Глеб Глебович, ну, у Вас особенная ситуация в этом смысле. Я ни в коем случае не сравниваю две реальности, но рядом с Вами известный человек, очень востребованный человек и любимый многими, и, как Вы уже рассказали, эта деятельность — благотворительная, социальная деятельность по помощи людям, — так или иначе, она не могла не проникать в семью. Вам ни разу не было тяжело и, если угодно, как-то, ну, обидно, не знаю, от того, что?..

Г. Глинка

— Простите, это такое клише, Вам не кажется?

К. Мацан

— Я понимаю, но, Вы знаете, от него очень трудно... Я не могу этот вопрос не задать.

Г. Глинка

— Ради Бога!

К. Мацан

— То есть я понимаю, что это клише, но, Вы знаете, когда мы об этом говорим со стороны: «Вот есть, там, доктор Лиза, есть ее супруг, они много лет вместе, они все вместе делают, и эта жизнь — одно от другого неотделимо». Но вот смотришь на Вас, смотришь в Ваши глаза, смотришь, как Вы вспоминаете это, и невольно это клише перестает быть клише. Оно становится вопросом, который ну очень жизненный и важный, какой-то вот насущный...

Г. Глинка

— Вы меня спрашиваете, как мне живется без нее?

К. Мацан

— Нет, я Вас спрашиваю...

Г. Глинка

— Я не совсем понимаю, что Вы видите в моих глазах.

К. Мацан

— Я Вас спрашиваю... Во-первых, любовь. А во-вторых, тоже любовь, в-третьих, тоже любовь. Я имею в виду, не возникает ли... Знаете, я совсем грубо спрошу.

Г. Глинка

— Давайте.

К. Мацан

— Грубо в смысле формулировки. Вот если бы моя супруга так много времени и сил уделяла бы, грубо говоря, не мне, а каким-то вот своим очень важным делам, я бы, может быть, немножко даже заревновал бы. У Вас никогда этого не было?

Г. Глинка

— А Ваша супруга работает?

К. Мацан

— Сейчас нет, она дома с детьми.

Г. Глинка

— А Вам мешало бы, если бы она работала бы?

К. Мацан

— Я думаю, что нет.

Г. Глинка

— Мне тоже не мешало. Наоборот, я ею гордился. Честно говоря, совсем честно, я долго даже не соображал, насколько народная любовь была к ней. Я-то первый раз сообразил, когда, ну не так уж давно, мы с ней пошли в ресторан на Садовой, французский ресторан, и заказали, сидели, смеялись, рассказывали... где рассказывала, о каких-то там своих делах, я ей рассказывал о моих уголовных делах... И попросил счет...

А. Пичугин

— Надо уточнить, что Глеб Глебович — адвокат.

Г. Глинка

— Я попросил счет. И официант сказал: «Никакого счета не будет». Я как-то растерялся, сказал: «Почему? По-моему, я еще не рассчитался с Вами». Он сказал: «Нет. Разве это не доктор Лиза с Вами?». Я сказал: «Ну да». — «Хозяин сказал, что счета не будет». Это первый раз, когда я сообразил. Потом какое-то время с нами здесь учился младший сын, в Высшей школе экономики, и мы тогда шутили... Иногда она выступала на радио, мы звонили и спрашивали: «Когда, в конце концов, весь этот разговор прекратится и ей дадут Нобелевский приз?». Это был любимый вопрос младшего сына.

К. Мацан

— (Смеется.).

Г. Глинка

— Так что нет, это становится частью жизни. Мне трудно это даже объяснить. Но здесь никакого нету чувства отчуждения или отдаления. И действительно, я не знаю, наверное, Наталья сможет и со стороны больше сказать об этом. Ну, мы ходили на службу, мы ехали на дачу, мы отдыхали в Крыму или в Америку ехали иногда. Ну, знаете, была полноценная жизнь.

Н. Авилова

— Просто у такого человека, как Елизавета Петровна, конечно, уникальный муж. Вот я за прошлый год ездила десятки раз на Донбасс и в Сирию — ну, у меня не такой муж. У меня муж вообще не знал, что я в Сирию летаю, мне приходилось скрывать, потому что он бы меня выгнал из дому. Он бы на развод подал. И, к счастью, этого не случилось, он меня понял. Но вот Глеб Глебович просто уникальный человек, который понимал свою жену. Он знал, что ее не остановить. Он ее любил безмерно. Ну вот что он мог сделать? Он мог ее только поддержать. И это лучшее. Мы, кстати, имели ту доктора Лизы, которую мы все получили, во многом благодаря ее семье — ее сыновьям, ее мужу, которые ее поддерживали в ее работе. Это же безумно важно. Она бы, я уверена, пожертвовала ради своих детей, ради семьи работой, если бы это было необходимо. Но вот ее семья нашла в себе силы, мудрость, любовь поддержать ее на этом пути, и у нас была доктор Лиза.

Г. Глинка

— Это очень интересный момент. Потому что, например, я не знаю, если она это прямым текстом сказала, но было абсолютно ясно, когда мы сюда пришли... возможно, она даже прямым текстом сказала: «Если тебе здесь будет плохо, мы сразу поедем обратно в Вермонт». И я, конечно, как бы мне плохо не было бы, никогда бы это не сказал. И, кстати, мне не было плохо здесь, очень многое здесь мне более родное было, чем в Штатах. Но это такое... Я не знаю даже, как это объяснить. Наверное, это любовь — когда ты знаешь, что человек, с которым ты разделил жизнь, ради тебя все сделает, и ты также знаешь, что ты никогда не попросишь то, что может отнять у нее какую-то радость. Это взаимозависимость. Это внутренняя взаимозависимость. Это достаточно трудно объяснить, а очень легко ощутить.

К. Мацан

— Вы говорите — клише. Какое же клише? Вот настоящая подлинная любовь и человеческий опыт. И спасибо огромное, что Вы так искренне с нами им делитесь. Жалко, что сейчас все-таки у нас нет камеры, чтобы Ваши глаза снять.

Г. Глинка

— Слезливый...

А. Пичугин

— У нас совсем немного времени уже остается до конца программы. Мы хотели поговорить про фонд все-таки новый. Это важно. Во-первых, перед тем, как начать программу, Вы разговаривали по телефону. Я прямо услышал про Донбасс. И я так понимаю, что Вы продолжаете то, чем занималась Елизавета Петровна, — Вы ездите в Донецк, в Донецкую область, и расскажите, пожалуйста, об этом — о том, что сейчас там происходит, какая там гуманитарная ситуация, в чем, может быть, необходима помощь. Потому что мы все-таки на крупной радиостанции в эфире и нас слушает много людей, которые могут, наверное, чем-то помочь. Или хотят помочь.

Н. Авилова

— В прошлом году еще, когда я летала на Донбасс довольно часто, почти каждый месяц, несколько раз в месяц, уже было понятно... И, кстати, Елизавета Петровна еще при своей жизни уже начинала менять немного подход к работе на Донбассе, когда активные боевые действия и раненые дети — к счастью, их становится совсем мало, и, мы надеемся, совсем скоро не будет, и нужно помогать Донбассу отстраивать инфраструктуру, чтобы детей не нужно было эвакуировать больше в Российскую Федерацию, их можно было лечить там. Во-первых, это действительно очень тяжелые поездки всегда — эвакуация: небезопасно их провести по территории, потом их спецбортом доставить в Россию, потом здесь долго лечить. Мамы и папы вынуждены увольняться с работы очень часто, чтобы за детьми здесь ухаживать, лечение длительное. Поэтому, конечно, Елизавета Петровна начала эту работу, мы ее продолжили и сейчас поедем на Донбасс как раз вот с этими целями. Мы бы хотели, чтобы через два-три-четыре года инфраструктура была там такова, чтобы все дети могли получать медицинскую помощь, ну, за исключением совсем тяжелых каких-то случаев, там, на Донбассе. Поэтому с нами поедет туда еще один эксперт, который поможет нам осмотреть местные детские больницы, поможет нам составить план работы. Это действительно одна из крупнейших компаний, которая строит больницы в Российской Федерации. Они вот такую помощь нам благотворительную оказали: они съездят с нами в эту поездку и помогут нам вместе с чиновниками и добровольцами определиться как раз с тем, чем же можно помочь, какое оборудование докупить, где какой-то ремонт сделать, где какой-то корпус достроить, каких врачей обучить. Это очень важно — продолжить обучение врачей. Вы не забывайте, что на эти два-три-четыре года повышение квалификации как таковое не работает на тех территориях. Очень многие врачи были вынуждены покинуть территорию и уехать кто-то в Киев, кто-то в Крым, кто-то в Петербург. Но вот сейчас есть довольно стабильная ситуация для того, чтобы помочь врачам обучиться, довезти до них необходимое оборудование и медикаменты, и чтобы врачи начали работать там хотя бы с теми детьми, у которых проблемы со слухом, проблемы со зрением, проблемы с сердцем. Прекрасная, кстати, команда в ИНВХ имени Гусака — доктор, главный врач там Фисталь Эмиль Яковлевич легендарный. Он с нами работает не первый год, и его врачи, кардиохирурги и анестезиологи, ездят в Россию, обучаются, возвращаются и могут уже оперировать довольно тяжелые ситуации, пороки сердца там, у себя на месте. Прекрасный врач-травматолог, заведующий отделением детской травматологии Евгений Жилицын. Когда здесь, в клинике Рошаля смотрят на результаты его работы, например, с ранеными детьми, говорят, что действительно уникальные операции он научился там за эти годы делать, и мы просто, со своей стороны, хотим как Фонд привлечь внимание к этой составляющей — что не нужно людям давать рыбу, нужно им дать удочку, чтобы они... Они сами готовы к этому. И врачи вот там... У них совершенно уникальная атмосфера. Тот же самый Евгений Жилицын, травматолог, когда он думает не только об операции, о медикаментах, — когда он, например, выбивает кондиционеры в свое отделение, потому что дети в жаре лежат, они прикованы к кроватям, они лежат в аппаратах Елизарова, они не шевелятся, они потеют, они чешутся. Он думает даже о таких мелочах. Он у меня выбил аппарат УЗИ портативный, который... Вроде бы, у них есть УЗИ, но для этого ребенка нужно снять с кровати, на носилках перенести в соседний корпус, там ему сделать УЗИ, а теперь у него есть аппарат УЗИ, который к ребенку приедет, и это менее травматично. Там есть энтузиасты, там есть профессионалы, просто их нужно немножко поддержать. И мы как раз с Глебом Глебовичем поедем на Донбасс, чтобы встретиться с врачами, с чиновниками, экспертов привезем и попробуем помочь вот в этом пути.

А. Пичугин

— Помимо Донбасса, Вы, я так понимаю, помогаете и бездомным, и онкобольным детям, по мере сил. Какую помощь оказывает?.. С чем к Вам можно обратиться, во-первых, в Ваш Фонд? А во-вторых, какая помощь нужна Фонду, контакты, где Вы находитесь? Вот это вся самая важная информация.

Н. Авилова

— Контактная информация есть на нашем сайте www.liza.fond. Нам можно звонить в любое время, писать письма. Мы работаем с малоимущими людьми, с людьми, попавшими в беду. И сейчас у нас большая радость — новый офис, который станет открытым, доступным для всех посетителей — и для больных, и для добровольцев. Он находится на Новокузнецкой улице, дом 26, строение 3. Это небольшое двухэтажное деревянное здание, его очень легко опознать. Мы очень будем благодарны тем, кто захочет помочь нам в работе с людьми, попавшими в беду и трудную жизненную ситуацию. Нам очень нужны для них продукты, самые простые медикаменты, продукты с длительным сроком хранения — крупы, молоко, сгущенное молоко, чай, кофе. У нас уже более четырех десятков пациентов, которые приходят к нам каждый день за этими продуктовыми наборами и простыми медикаментами. Конечно, как всегда, очень много малоимущих семей с детьми-инвалидами или многодетных семей, которым нужны памперсы, пеленки, влажные салфетки, пасты, зубные щетки, детские игрушки, детские книжки. Мы все это принимаем. У нас в Фонде в четверг, пятницу и субботу всегда есть дежурные. Но и в другие дни нам можно позвонить всегда и договориться, чтобы мы встретили и помогли нас найти, рассказали про наших подопечных, рассказали, что нам нужно именно сегодня. Так что каждый, кто хочет нам помочь, приходите к нам, пожалуйста, в гости в наш новый офис: Новокузнецкая улица, 26, строение 3.

А. Пичугин

— Я очень надеюсь, что и наше с Вами сотрудничество, какая-то такая дружба радио «Вера» и Вашего Фонда тоже только начинается и продлится.

Н. Авилова

— Непременно!

А. Пичугин

— liza.fond.ru, правильно?

Н. Авилова

— liza.fond.

А. Пичугин

— www.liza.fond.

Н. Авилова

— Да.

А. Пичугин

— Адрес: на «Новокузнецкой» открывается новый офис. Адрес еще раз назовите.

Н. Авилова

— Новокузнецкая улица, 26, строение 3.

А. Пичугин

— Спасибо большое! Мы напомним, что в гостях у Светлого радио сегодня были Глеб Глинка, супруг доктора Лизы, Елизаветы Петровны Глинки, Наталья Авилова, директор Фонда «Доктор Лиза». Мы сегодня Елизавету Петровну большую часть программы вспоминали и говорили о ней и немного поговорили о новом фонде. Я уверен, что мы о нем еще будем в наших программах говорить. Спасибо большое!

Н. Авилова

— Спасибо!

Г. Глинка

— Вам спасибо!

А. Пичугин

— Мой коллега Константин Мацан и я, Алексей Пичугин, прощаемся с Вами.

К. Мацан

— До свидания!

А. Пичугин

— Всего хорошего!

Другие программы

Духовные этюды

20 июня. «Пена на воде»

Скачать

Фото: Evan Jeung/Unsplash

В иные дни морские волны выносят пену, которая застывает бледными жёлто-зеленоватыми кружевами на берегу, чтобы исчезнуть малое время спустя. Священная Библия использует этот образ для описания нечистых и срамных дел, равно и соответствующих им помыслов и мечтаний. Нам христианам, должно всячески радеть о чистоте жизни, как внутренней, так и внешней, зная, что Бог уничтожит всякий грех и никто, творящий нечистоту и скверну греха, не войдёт в горний Иерусалим. Слава Господу, даровавшему нам покаяние!

Автор: Протоиерей Артемий Владимиров

Все выпуски программы Духовные этюды

Читать полностью

Другие программы

Частное мнение

Бог прост. Алексей Шириков

Скачать

«Никто не может устремиться к вечности, если не увидит в глазах хоть одного человека сияние вечной жизни», — писал митрополит Антоний Сурожский. И это сияние мне было показано через митрополита Владимирского и Суздальского Евлогия, иподиаконом которого я был около пяти лет. Двумя историями об этом человеке я бы хотел поделиться.

Первую мне рассказал отец, много лет трудившийся с владыкой. Как-то раз в епархии поссорились два священника. Владыка пригласил их к себе, чтобы помирить, но ничего не получалось: ссора продолжалась уже в присутствии митрополита.

Тогда владыка Евлогий сделал перед ними земной поклон со словами: «Простите меня, братья! Видимо, я плохо за вас молился». Ссора прекратилась, священники помирились.

Вторая история произошла спустя много лет во время моего обучения в Москве. Мне нужно было передать книги одному из бывших послушников митрополита Евлогия — на тот момент уже пожилому архимандриту. Он принял меня как дорого гостя, напоил меня чаем и рассказал, как, трудясь с владыкой, допустил большую и серьезную ошибку, за что получил выговор. Он вспоминал:

— Иду я на следующий день после этого и думаю: «Как же мне быть? Все, теперь не будет мне доверия». А владыка со мной как ни в чем ни бывало начал общаться! И ещё с таким теплом на меня смотрит. И вот тут-то я понял: это он не меня ведь ругал, а мой грех. А меня-то он любит!

И с таким теплом и простотой были сказаны эти слова, что у меня до сих пор наворачиваются слезы на глаза при воспоминании об этом простом, но таком важном открытии.

«Бог прост и препрост!» — любил говорить митрополит Евлогий. И в своей жизни он старался уподобляться Богу.

Автор: Алексей Шириков

Все выпуски программы Частное мнение

Читать полностью

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 21 июня (вечер 20 июня) 2026г.

Неде́ля 3-я по Пятидеся́тнице.

Вмч. Фео́дора Стратила́та.

Глас 2.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре:

Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́ Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Ему́.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва, и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 2:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры воскресные, глас 2:

На 10. Стих: Изведи́ из темни́цы ду́шу мою́,// испове́датися и́мени Твоему́.

Стихира: Пре́жде век от Отца́ Ро́ждшемуся Бо́жию Сло́ву,/ Вопло́щшемуся от Де́вы Мари́и,/ прииди́те, поклони́мся:/ крест бо претерпе́в,/ погребе́нию предаде́ся, я́ко Сам восхоте́:/ и воскре́с из ме́ртвых,// спасе́ мя заблужда́ющаго челове́ка.

Стих: Мене́ ждут пра́ведницы,// до́ндеже возда́си мне.

Стихира: Христо́с Спас наш,/ е́же на ны рукописа́ние пригвозди́в на Кресте́ загла́ди,/ и сме́ртную держа́ву упраздни́:// поклоня́емся Его́ Тридне́вному Воскресе́нию.

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Со Арха́нгелы воспои́м Христо́во Воскресе́ние:/ Той бо есть Изба́витель и Спас душ на́ших,/ и в сла́ве стра́шней и кре́пцей си́ле,// па́ки гряде́т суди́ти ми́ру, его́же созда́.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: Тебе́ Распе́ншагося и Погребе́ннаго,/ а́нгел пропове́да Влады́ку, и глаго́лаше жена́м:/ прииди́те ви́дите, иде́же лежа́ше Госпо́дь:/ воскре́се бо, я́коже рече́, я́ко Всеси́лен./ Те́мже Тебе́ поклоня́емся, Еди́ному Безсме́ртному:// Жизнода́вче Христе́, поми́луй нас.

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: Кресто́м Твои́м упраздни́л еси́,/ ю́же от дре́ва кля́тву,/ погребе́нием Твои́м умертви́л еси́ сме́рти держа́ву:/ воста́нием же Твои́м просвети́л еси́ род челове́ческий./ Сего́ ра́ди вопие́м Ти:// Благоде́телю Христе́ Бо́же наш, сла́ва Тебе́.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

Стихира: Отверзо́шася Тебе́, Го́споди,/ стра́хом врата́ сме́ртная,/ вра́тницы же а́довы ви́девше Тя, убоя́шася:/ врата́ бо ме́дная сокруши́л еси́,/ и вереи́ желе́зныя стерл еси́,/ и изве́л еси́ нас от тьмы и се́ни сме́ртныя,// и у́зы на́ша растерза́л еси́.

Стихиры вмч. Феодора Стратилата, глас 2, подобен: «Егда́ от Дре́ва...»:

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Ве́сь приве́л еси́ себе́ тебе́ Да́вшему, преблаже́нне, жи́знь соверше́нну,/ я́ко всепло́дие жи́во и одушевле́но/ и же́ртву благоприя́тну и пречи́сту./ Те́мже моли́твенник был еси́ благоприя́тен,/ бу́ри изыма́я вся, ве́рою пою́щия тя, му́чениче,// и призыва́ющия тя, Фео́доре.

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

Стихира: Се́мя возде́лав приле́жно все́янное Сло́ва/ в чи́стей твое́й души́,/ сие́ умно́жил еси́ боле́зньми страда́ния/ и, му́дре положе́н в Небе́сных жи́тницах,/ нетле́нно обре́л еси́ наслажде́ние,/ его́же ны́не насыща́яся, блаже́нне,/ твои́ми ко Христу́ хода́тайствы// ве́рно пою́щия тя спаса́й.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стихира: Му́чениче страстоте́рпче Христо́в,/ и́же в разли́чных ну́ждах спаса́й мольба́ми твои́ми,/ вся́ко у́бо обстоя́ние отрева́я/ и отгоня́ душегуби́тельную печа́ль,/ благода́ть же и ми́лость нам прося́,/ я́ко да моли́твами твои́ми спа́сшиися,/ ра́дующеся, воспое́м вси// честны́я по́двиги твоя́, Фео́доре.

Стихира вмч. Феодора Стратилата, глас 4, подобен: «Я́ко до́бля...»:

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: Страда́лец до́блественный,/ во́ин непобеди́м/ Ду́хом Святы́м показа́лся еси́,/ низло́ж бори́теля/ му́дростию слове́с твои́х/ и дел твои́х, му́дре, терпели́вными явле́ньми./ Те́мже прия́л еси́ венцы́ побе́дныя/ и с Вы́шними ли́ки сочета́лся еси́,// великому́чениче Фео́доре.

Стихира вмч. Феодора Стратилата, глас 5:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху

Стихира: Дне́сь возсия́ па́че денни́цы,/ честна́я па́мять страстоте́рпца Христо́ва,/ ве́рных сердца́ неви́димо просвеща́ющи/ и о́блаки душ отгоня́ющи де́йством благода́ти Ду́ха./ К нему́же, мучениколю́бцы, воззове́м:/ ра́дуйся, и́же ве́рным я́влься Богодарова́нная благода́ть/ и чуде́с мно́жества простира́я/ к тебе́ притека́ющим, Фео́доре блаже́нне./ Христа́ непреста́нно моля́, не оскуде́й,/ ве́чных благ получи́ти// ве́рою творя́щим па́мять твою́.

Догматик, глас 2:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Догматик: Пре́йде сень зако́нная,/ благода́ти прише́дши:/ я́коже бо купина́ не сгара́ше опаля́ема,/ та́ко Де́ва родила́ еси́,/ и Де́ва пребыла́ еси́./ Вме́сто столпа́ о́гненнаго,/ пра́ведное возсия́ Со́лнце:/ вме́сто Моисе́я, Христо́с,// спасе́ние душ на́ших.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́: (В приходской традиции может опускаться)

Поется стихира храма ^[1] , затем:

Богородичные стихиры Павла Аморрейского, глас 6, подобен: «Отча́янная жития́ ра́ди...»:

Стихира: Я́же ненаде́жных упова́ние изве́стное,/ и согреша́ющих спасе́ние,/ Мари́е всепе́тая чи́стая Богоро́дице,/ приими́ моле́ние мое́ сие́,/ и испроси́ ми разреше́ния все́х,/ я́же согреши́х в житии́,/ Ма́терними Твои́ми моли́твами,/ и спаси́ от бе́д и бу́дущаго суда́ Влады́чице,// вели́кия ра́ди Твоея́ ми́лости.

Стихира: Лука́во вре́мя живота́ моего́,/ лука́во и испо́лнь вся́кия зло́бы,/ сатане́ лука́вому лю́те мя́ смуща́ющу,/ Ты́ мя Богороди́тельнице, изба́ви того́ па́кости,/ Ты́ мя от у́ст о́наго исто́ргни Пресвята́я:/ на Тя́ бо все́ возложи́х ча́яние мое́,// спаси́ мя Твои́ми бо́дрыми моли́твами.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Ра́дуйся, непосты́дная предста́тельнице./ Ра́дуйся, преблага́я Богоро́дице./ Ра́дуйся, очисти́лище ми́ра./ Ра́дуйся, ра́досте скорбя́щих, и приста́нище обурева́емым./ Ра́дуйся, я́же все́м помога́ющая су́щим в ну́ждах./ Ты́ у́бо сохрани́ и мене́ Де́во, все́х ско́рбных,// пренепоро́чная Влады́чице.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день), и всех святы́х. Мо́лим Тя, многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день) и всех святы́х. благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихиры воскресные, глас 2:

Стихира: Воскресе́ние Твое́, Христе́ Спа́се,/ всю просвети́ вселе́нную,/ и призва́л еси́ Твое́ созда́ние:// Всеси́льне Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: Госпо́дь воцари́ся,// в ле́поту облече́ся.

Стихира: Дре́вом, Спа́се, упраздни́л еси́,/ ю́же от дре́ва кля́тву,/ держа́ву сме́рти погребе́нием Твои́м умертви́л еси́,/ просвети́л же еси́ род наш воста́нием Твои́м./ Те́мже вопие́м Тебе́:// Животода́вче Христе́ Бо́же наш, сла́ва Тебе́.

Стих: И́бо утверди́ вселе́нную,// я́же не подви́жится.

Стихира: На кресте́ я́влься, Христе́, пригвожда́емь,/ измени́л еси́ добро́ту зда́ний:/ и безчелове́чие у́бо во́ини показу́юще,/ копие́м ре́бра Твоя́ прободо́ша,/ евре́и же печа́тати гро́ба проси́ша,/ Твоея́ вла́сти не ве́дуще./ Но за милосе́рдие утро́б Твои́х,/ прие́мый погребе́ние, и тридне́вен воскресы́й// Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня,// Го́споди, в долготу́ дний.

Стихира: Животода́вче Христе́, во́лею страсть претерпе́вый сме́ртных ра́ди,/ во ад же снизше́д я́ко си́лен,/ та́мо Твоего́ прише́ствия ожида́ющия,/ исхи́тив я́ко от зве́ря кре́пкаго,/ рай вме́сто а́да жи́ти дарова́л еси́./ Те́мже и нам сла́вящим тридне́вное Твое́ воста́ние,/ да́руй очище́ние грехо́в,// и ве́лию ми́лость.

Стихира вмч. Феодора Стратилата, глас 8, самогласна:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Бо́жиих даро́в я́ко тезоимени́та/ и того́ насле́дника блаже́нства,/ вси восхва́лим, ве́рнии,/ и ублажи́м по достоя́нию Фео́дора, до́бляго великому́ченика,/ вселе́нныя побо́рника:// мо́лит бо ся Христу́ Бо́гу о душа́х на́ших.

Богродичен воскресный, глас 8:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Богородичен: Безневе́стная Де́во,/ Я́же Бо́га неизрече́нно заче́нши пло́тию,/ Ма́ти Бо́га Вы́шняго,/ Твои́х рабо́в мольбы́ приими́, Всенепоро́чная,/ всем подаю́щи очище́ние прегреше́ний:/ ны́не на́ша моле́ния прие́млющи,// моли́ спасти́ся всем нам.

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь, глас 4:

Хор: Богоро́дице Де́во, ра́дуйся,/ Благода́тная Мари́е, Госпо́дь с Тобо́ю:/ благослове́на Ты в жена́х/ и благослове́н Плод чре́ва Твоего́,// я́ко Спа́са родила́ еси́ душ на́ших. (Трижды)

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Хор: Благословлю́ Го́спода на вся́кое вре́мя,/ вы́ну хвала́ Его́ во усте́х мои́х./ О Го́споде похва́лится душа́ моя́,/ да услы́шат кро́тции, и возвеселя́тся./ Возвели́чите Го́спода со мно́ю,/ и вознесе́м И́мя Его́ вку́пе./ Взыска́х Го́спода, и услы́ша мя,/ и от всех скорбе́й мои́х изба́ви мя./ Приступи́те к Нему́, и просвети́теся,/ и ли́ца ва́ша не постыдя́тся./ Сей ни́щий воззва́, и Госпо́дь услы́ша и,/ и от всех скорбе́й его́ спасе́ и./ Ополчи́тся А́нгел Госпо́день о́крест боя́щихся Его́,/ и изба́вит их./ Вкуси́те и ви́дите, я́ко благ Госпо́дь:/ блаже́н муж, и́же упова́ет Нань./ Бо́йтеся Го́спода, вси святи́и Его́,/ я́ко несть лише́ния боя́щимся Его́./ Бога́тии обнища́ша и взалка́ша:/ взыска́ющии же Го́спода// не лиша́тся вся́каго бла́га.

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

У́треня

Шестопса́лмие:

Хор: Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия