Поделиться
Апостол Павел
1 Кор., 125 зач., I, 18-24.
Комментирует священник Антоний Борисов.
Некоторые привычные нам сегодня христианские слова и выражения прижились в церковной культуре с большим трудом. Взять хотя бы слово «Богочеловек». В античной, языческой среде так принято было именовать полубогов-героев. Например, Геракла. Но христианство всё же наделило понятие «Богочеловек» совершенно иным смыслом. Каким? Об этом нам расскажет отрывок из 1й главы первого послания апостола Павла к коринфянам, что читается сегодня утром во время богослужения. Давайте его послушаем.
Глава 1.
18 Ибо слово о кресте для погибающих юродство есть, а для нас, спасаемых,- сила Божия.
19 Ибо написано: погублю мудрость мудрецов, и разум разумных отвергну.
20 Где мудрец? где книжник? где совопросник века сего? Не обратил ли Бог мудрость мира сего в безумие?
21 Ибо когда мир своею мудростью не познал Бога в премудрости Божией, то благоугодно было Богу юродством проповеди спасти верующих.
22 Ибо и Иудеи требуют чудес, и Еллины ищут мудрости;
23 а мы проповедуем Христа распятого, для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие,
24 для самих же призванных, Иудеев и Еллинов, Христа, Божию силу и Божию премудрость;
Когда Спаситель умирал на кресте, переживаемые Им мучения тронули сердца даже некоторых язычников. Так, например, находившийся рядом с распятым Христом римский сотник (центурион), неожиданно для многих (и, наверное, для себя тоже) воскликнул: «истинно Человек Сей был Сын Божий». Нужно понимать, что и центурион, и до того Понтий Пилат, которому о Христе рассказывали, как о Сыне Божием, воспринимали данный образ (Богочеловека) в языческом контексте. Господь Иисус представлялся античным грекам и римлянам первоначально как некий герой-полубог, а потому казнь Христа, Его позорная (с точки зрения законов империи) смерть на кресте представлялась бессмыслицей. Ведь древние герои Эллады прославляли себя боевыми подвигами, но никак не жертвенным и смиренным отношением к смерти.
Теперь отчасти понятен исторический и культурный контекст, в котором находились первоначальные читатели прозвучавшего отрывка из первого послания апостола Павла к коринфянам. Христианская община Коринфа состояла преимущественно из крестившихся язычников. Имелись в местной Церкви и евреи-христиане. И те, и другие находились в полемике со своими соотечественниками, не принявшими Спасителя. Коринфских христиан пытались убедить, что вера их является лживой. В качестве доказательства приводились упомянутые уже детали смерти Господа Иисуса Христа.
Иудеи и язычники прямо говорили о том, что Сын Божий, Спаситель мира не мог бы умереть на кресте. Крестная казнь жителями Римской империи считалась самой жестокой и позорной одновременно. Через распятие на кресте, например, за 70 лет до Рождества Христова были умерщвлены шесть тысяч рабов — участников восстания гладиаторов во главе со Спартаком. Древние иудеи даже и мысли не могли допустить, что собственные руками убили обещанного пророками Мессию, Которого ждали столько веков.
Апостол, обращается к коринфянам, утешая их, и описывает сложившуюся ситуацию так: «мы проповедуем Христа распятого, для иудеев соблазн, а для Эллинов безумие». С греческого языка слова апостола можно перевести ещё и так — мы проповедуем Христа распятого, для иудеев — скандал, а для греков-язычников — глупость. Противники Христа в первом веке прямо говорили о том, что Сын Божий, посланный с Неба Царь мира, по определению не мог умереть через казнь, которая обычно доставалась бунтарям, грабителям и рабам.
Апостол же не только не отрицал крестной смерти Спасителя, но в своём послании к коринфянам прямо говорит о особом значении такой казни. Он подчеркивает — Иисус Христос пришёл в этот мир, чтобы избавить людей от власти греха и смерти, избавить при помощи телесной кончины и последующего воскресения. Сын Божий по, до конца непонятной нам, причине избирает для встречи со смертью самый страшный и жестокий путь, чтобы показать людям, насколько Он возлюбил их.
Крест Христа по своему величию превосходит все чудеса и всю мудрость этого мира. Ни иудейская, ни греческая цивилизации при всей своей развитости не могли дойти до мысли, что спасение людей будет совершено через позорную смерть на кресте. А потому многие эллины и иудеи отвергли Христа. Но, принимая кончину через страшные муки на кресте, Спаситель нашёл отклик в сердцах иных людей, которые готовы были сочувствовать Ему и поверили в спасительность Его жертвы. Для таковых крест Спасителя перестал быть «скандалом» и «глупостью», но стал «Божией силой» и «Божией премудростью», а сами эти люди вошли в число «спасаемых» — то есть тех, кто почувствовал адресованную человечеству любовь Божию и принял её.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Как черпать силы в Боге?» Иеромонах Поликарп (Тибанов), Мария Хамосова, Оксана Кавальская
Поделиться
В этом выпуске программы «Клуб частных мнений» насельник Троице-Сергиевой Лавры иеромонах Поликарп (Тибанов), организатор паломнических поездок и семейных программ Мария Хамосова и продюсер гостевых программ на Радио ВЕРА Оксана Кавальская размышляли о том, как Господь поддерживает человека и дает духовные и физические силы.
Разговор шел о том, может ли молитва давать силу и бодрость, почему мы можем ощущать прилив сил в определенных святых местах, а также как в целом могут быть связаны силы физические и духовные.
Ведущая: Наталия Лангаммер
Все выпуски программы Клуб частных мнений
Михаил Нестеров. «Тяжёлые думы»
Поделиться
— Как я люблю бывать в музее христианского искусства Московской духовной академии! Заглядываю сюда всякий раз, когда приезжаю в Сергиев Посад, в Троице-Сергиеву лавру. Здесь живопись воспринимается иначе — то ли экспонаты особенные, то ли атмосфера. Как вы думаете, Андрей Борисович?
— Наверное, и то, и другое, Маргарита Константиновна. Для меня это тоже место постоянных открытий. Сегодня, например, я новыми глазами увидел картину Михаила Нестерова «Тяжёлые думы». Вот она, перед нами.
— Молодой священник в чёрном подряснике, с серебряным крестом на груди, сидит за столом. По левую руку от него — полка с книгами. Взгляд устремлён в никуда — так бывает, когда человек глубоко задумается. Выражение лица сложное — здесь и скорбь, и усталость.
— Это Сергей Николаевич Дурылин. Философ, писатель, поэт, богослов, педагог. В 1926 году, когда была написана эта картина, он уже побывал в Бутырской тюрьме и в ссылке в Челябинске. И понимал, что безбожные власти не остановятся, преследуя его.
— И предположение оправдалось?
— Буквально через пару месяцев.
— Получается, тяжёлые думы, вынесенные в название картины — это предчувствие грядущих страданий?
— Сергей Дурылин мучился осознанием катастрофы, которая произошла в России в октябре 1917 года. Я вдруг ясно это понял сегодня, глядя на полотно Михаила Нестерова.
— Но как?
— А вот, посмотрите. Видите оранжевый отсвет за спиной у священника? Кажется, что это сполохи огня, охватившего страну после октябрьского переворота. Правда, похоже, что он смотрит на пламя?
— Очень. И выражение лица в свете этого образа прочитывается иначе. Здесь спокойная решимость. Готовность принять волю Бога.
— Сергей Дурылин и принял её. Смиренно прошёл вторую ссылку. Вернувшись, поселился в подмосковном Болшево, сейчас это часть города Королёва. И сделал свой дом прибежищем для многих.
— Прибежищем?
— Да. В Болшево нашла приют монахиня Феофания из разорённого Страстного монастыря в Москве. Сюда приезжали многие христиане, чтобы получить духовную поддержку. И Михаил Нестеров тоже часто гостил здесь. Сейчас в доме Сергея Дурылина музей, и одна комната в нём посвящена художнику.
— Они всю жизнь дружили?
— До самой смерти Михаила Васильевича в 1942 году. Нестеров считал Сергея Николаевича своим духовником. А тот дорожил советами художника.
— Советами в чём?
— Главным образом, в литературном творчестве. Дурылин написал немало произведений. А одно из них — светлую повесть «Сударь-кот», посвятил Михаилу Нестерову.
— Забавное название.
— А содержание глубокое, искренне рекомендую прочитать! Не буду раскрывать подробности, скажу лишь, что повесть Сергея Дурылина — о том, как христианская любовь помогает человеку пройти через испытания и не потерять внутренний свет.
— Даже когда одолевают тяжёлые думы?
— Конечно! Ведь для любви и веры нет безвыходных обстоятельств.
Картину Михаила Нестерова «Тяжёлые думы» можно увидеть в Сергиевом Посаде, в музее христианского искусства Московской духовной академии.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Все выпуски программы Краски России:
Владимир Маковский. «Молебен на Пасху»
Поделиться— Как вы хорошо улыбаетесь, Маргарита Константиновна!
— Спасибо на добром слове, Андрей Борисович. Здесь, в Серпуховском художественном музее, перед картиной Владимира Маковского «Молебен на Пасху» я всякий раз отдыхаю душой. Мне нравится всё — крестьянский двор, бревенчатая изба под соломенной крышей, плетёный забор. И конечно же, люди, собравшиеся на молитву!
— Героев тут немало, и у каждого — свой характер! Художник словно сделал репортажный снимок. Остановил мгновение сельской весны 1888 года.
— На переднем плане — крестьяне расположились под навесом, в тени. Взрослые молятся, ребятишки играют. Забавный толстощёкий бутуз наблюдает за курицей, сидя на земле. Рядом с ним девочка лет десяти. Внимает песнопениям и одновременно присматривает за мальцом.
— Но основное действо разворачивается чуть дальше. Там, где несколько человек с иконами и хоругвями стоят вокруг священника. Художник изобразил их в ярком солнечном свете — подчеркнув, что именно здесь — смысловой центр полотна.
— Лица батюшки не видно, он стоит спиной к нам. Но почему-то вызывают тёплые чувства и его парчовое облачение, и седые длинные волосы.
— Кажется, он сейчас обернётся, восклицая «Христос воскресе!» и глаза в лучиках морщин будут сиять радостью. С каким доверием и любовью смотрят на своего пастыря мужички! И тот, что в центре, с окладистой бородой. И стоящий с краю, в кафтане с красным кушаком.
— А женщины рядом смиренно опустили глаза. Держат перед священником иконы и замерли благоговейно.
— Какие же они нарядные! И как подробно Владимир Маковский изобразил праздничную одежду крестьянок! Тут и холщовые юбки с вышитыми фартуками, и рубахи с белыми и красными рукавами, и платки, повязанные по-особому — что-то вроде восточной чалмы на головах.
— Целое этнографическое исследование на холсте! Это где-то на юге России так одевались?
— В Орловской губернии. Там у художника жили друзья, братья Фёдор и Николай Масловы. В их имении собиралась творческая интеллигенция. Маковский там часто бывал.
— Точно, я вспомнила — усадьба Селище! Там царила особая атмосфера. В доме Масловых была большая библиотека, мощный телескоп, рояль.
— За которым музицировал композитор Сергей Танеев. Он тоже любил приезжать в Селище. И, кстати, позировал Владимиру Маковскому для картины «Молебен на Пасху», изображал одного из участников богослужения.
— Разве это была постановочная картина?
— Нет, конечно! Маковский — участник объединения Передвижных художественных выставок, у них главным принципом в творчестве была предельная правдивость. И сельский молебен Владимир Егорович наблюдал своими глазами. Вдохновлённый зрелищем, он схватил карандаш и стал делать наброски.
— В этом весь Маковский! Как-то он сказал: «Надо писать сразу, только таким порядком и можно воспроизводить натуру жизненно и верно».
— И картина «Молебен на Пасху» подтверждает эти слова. Сюжет полотна был целиком взят из жизни и сохранил её дыхание. Лишь какие-то детали художник дорабатывал позднее, и друзья помогали ему в качестве натурщиков.
— И вот что удивительно. Изобразив молебен без прикрас и поэтических преувеличений, художник смог передать его суть — пасхальную радость.
— Это точно! Смотришь на согретый солнцем крестьянский двор, на озарённые молитвой лица людей, и на сердце приходит умиротворение.
Картину Владимира Маковского «Молебен на Пасху» можно увидеть в Серпуховском историко-художественном музее.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Все выпуски программы Краски России:
