Поделиться
Нина Юркова
Прошлой осенью мы с крёстной задумали поездку в Александро-Свирский монастырь.
Путь неблизкий: вылетев из Москвы утром, добрались до места только к концу вечерней службы. Когда вошли в обитель, зазвонил колокол.
— Какой минорный звон, никогда раньше не слышала... — сказала крёстная.
Я тоже раньше не слышала такого звона. Будто все вокруг замерло, и внимательно слушало звонаря вместе с нами. Было скорбно, но не на разрыв — а величественно так. Монастырь молчал, отражаясь в реке. Молчал лес. Мы вошли в храм.
Святой Александр Свирский основал этот монастырь в 16-м веке. В нем же спустя время, и упокоился. Нетленные мощи святого пережили 6 эпох и всех правителей разного масштаба — от Ивана Грозного до Сталина. Пережили нескончаемые экспертизы на подлинность от коммунистов, и даже попытку спрятать их в анатомическом музее. Но все же, промыслом Божиим, в конце концов были возвращены обратно в монастырь.
Когда мы с крестной переступили порог храма, там шла уборка. Мы приблизились к ковчегу с мощами. Я обратила внимание, что он устроен немного иначе, чем остальные: часть мощей под стеклом не покрыта платом, и можно рассмотреть облачение святого, открытые кисти рук и ступни.
Поймала себя на мысли: интересно, что за чувство — приложиться прямо к руке святого, который жил шестьсот лет назад?
На следующий я это испытала. После службы мы остались помочь с уборкой, и в какой-то момент по храму пронеслось: «идите скорей, мощи открыли!»
Было одновременно трепетно и немного жутко. Я дотронулась до руки и стопы святого Александра Свирского. Отошла в смятении — они будто были живые и теплые. Это ощущение встречи со святым, который жил шесть веков назад и реального от него благословения, сопровождало меня все оставшиеся до отъезда дни. Как будто времени не существовало.. Для Бога и любящих его — точно нет.
Когда пришло время возвращаться домой из Санкт-Петербурга в Москву, чтобы скоротать время до рейса, мы решили зайти в Эрмитаж. Путь на выставку импрессионистов проходил через зал древнего Египта. Огромные саркофаги, и мелкие находки, вроде палеток для макияжа. На витрине, под стеклом — мумия. Кажется, жреца.
Мне неизвестно, как он прожил свою жизнь. Но, судя по богатой гробнице, наверное, комфортно. Неизвестно, каким человеком он был, что думал и чувствовал. Каким был его последний вздох. Но вот, передо мной гробница. Под стеклом — забальзамированные останки. Усохшее тело пропитано специальными химикатами. Скрюченные пальцы будто хватаются за ускользающую жизнь. Кажется , рот замер в беззвучном крике. Особый температурный режим бережёт от распада. Рукотворное нетление. Пронзительное ощущение непокоя, жалости и отторжения. Торжества смерти.
От гробницы жреца я отошла, прокручивая в голове строки из 102 псалма:
«Дни человека — как трава; как цвет полевой, так он цветет. Пройдет над ним ветер, и нет его, и место его уже не узнает его.»
И эти слова в псалме, который сам весь — ликование о Боге, будто отрезвляющий ветер. Помни, как всё коротко: пожил и умер. И никто не вспомнит. А дальше что ждет? В последние дни я, словно увидела два пути.
Нетленная рука святого, и сжатые узлом пальцы мумии. Вечная жизнь или вечная мука. Выбор только за нами. И помоги нам, Господи, в нём не ошибиться!
Автор: Нина Юркова
Все выпуски программы Частное мнение
Жёлтый аист
Поделиться
Фото: Vladimir Srajber / Pexels
Рассказывают, жил когда-то бедный художник. Звали его Ли Мин. Бедность его была так велика, что даже за чашку чая ему заплатить было нечем.
Ли Мин мог бы даже умереть от голода, если бы не добрый хозяин одной чайной. Жалея бедняка, он кормил и поил художника бесплатно.
Однажды Ли Мин пришёл к хозяину и сказал:
— Я научился своему искусству и ухожу из города. Денег у меня нет, и я не могу заплатить за всё, что я здесь съел и выпил. Но мне хочется отблагодарить тебя. Вот, смотри!
Ли Мин вынул из кармана кусок жёлтого мела и нарисовал на стене чайной аиста. Птица была совсем как живая!
— Этот аист, — сказал Ли Мин. — Принесёт в десять раз больше денег, чем я задолжал. Каждый раз, когда в чайной соберутся люди и трижды хлопнут в ладоши, он будет сходить со стены и танцевать. Но помни: никогда не заставляй аиста танцевать для одного человека.
С этими словами художник повернулся и вышел за дверь. Удивился хозяин, однако решил проверить эти слова. В тот же вечер, когда в чайной собралось много народа, он попросил всех дружно хлопнуть в ладоши. И сейчас же жёлтый аист сошёл со стены и исполнил несколько изящных танцев. Как же это было красиво и забавно! Затем аист раскланялся, ушёл обратно и замер на стене.
Гости были в восхищении — все удивлялись, ахали, и скоро слух о диковинке разнёсся по всему городу. Народ валом повалил в чайную, и хозяин стал процветать. С большой благодарностью вспоминал он художника, чьё обещание в точности сбылось.
Но вот однажды в чайную зашёл богатый чиновник. Огляделся он и видит — за столами сплошь крестьяне и ремесленники. Не захотел знатный господин сидеть рядом с голытьбой и приказал всех немедленно из чайной выгнать. Слуги вытолкали всех посетителей, и чиновник остался один.
Выложил он перед хозяином кошель с деньгами и потребовал показать ему желтого аиста.
Ничего не поделаешь: хозяин чайной велел ему трижды в ладоши. Аист нехотя пошевелился, но так и остался на стене. Вид у него был растерянный и грустный. Чиновник кричал, грозил, топал ногами, но так и ушёл ни с чем, забрав свои деньги.
Ночью в дверь чайной кто-то постучал, и хозяин увидел на пороге художника. Ли Мин молча вынул он из кармана дудочку, заиграл и, не оборачиваясь, пошёл в темноту.
Аист встрепенулся, соскочил со стены и последовал за ним. С тех пор больше никто никогда не видел чудесного жёлтого аиста.
Недаром говорят, что если появится где-то редкая диковина, то это для всех. А когда ей завладеет один человек — её как бы нет, и словно никогда не было на свете.
Потому-то в мире и появились музеи, где все могут полюбоваться произведениями искусства и дружно им порадоваться.
(по мотивам китайской сказки)
Все выпуски программы Пересказки
Как две кошки поссорились
Поделиться
Фото: Roberto Chiarizia / Pexels
Жили-были две кошки, две неразлучные подружки. Они всюду ходили вместе и во всём старались подражать друг другу. Что сделает одна — то спешит сделать и другая.
Однажды ночью подружки проголодались, подбежали к дому богача и запрыгнули в открытое окно на кухне, где лежало варёное мясо.
Подружки схватили по куску и выпрыгнули вон. Отбежав от дома, они осмотрелись и собрались наконец-то утолить свой голод. Но тут одна из них заметила, что у подруги кусок мяса больше, чем у неё.
— Давай разделим мясо поровну, — предложила она. — И уже тогда съедим.
Но второй кошке это не понравилось, и она ответила:
— С какой это стати? У меня большой кусок, а у тебя — маленький. Кому какой достался, тот пусть его и съест.
— Ах, так!
И подружки вцепились друг в друга когтями, катаясь по земле и шипя от злости.
В пылу ссоры они не заметили, что за кустом притаился шакал и с интересом за ними наблюдал.
Когда кошки сели отдышаться, шакал вышел из кустов и спросил:
— В чём дело? Почему вы так ссоритесь? Да будет вам известно, в этом округе я судья и могу разрешить любой спор.
Кошка, которой достался большой кусок, начала рассказывать.
— Господин шакал, рассудите нас! Рискуя жизнью, я раздобыла этот большой кусок мяса, а ей достался маленький. И вот тебе — она возражает против того, чтобы я съела свой честно добытый кусок мяса.
Но кошка, которой достался маленький кусочек, сказала:
— И это называется — честно? Схватила первая большой кусок, а мне пришлось взять то, что осталось. И теперь не хочет делиться!
Шакал выслушал обеих кошек и говорит:
— Дело, конечно, не простое, и тут без весов не обойтись. Сейчас я разделю мясо по справедливости, а заодно рассужу, кто прав, а кто виноват.
Он, действительно, принёс весы, сел под дерево и положил на них мясо.
— Так и есть, этот кусок перевешивает, — сказал шакал, и откусил от большого куска маленький кусочек. Большой кусок всё равно перетягивал.
— Пожалуй, придётся ещё немножко подравнять.
И он ещё раз откусил от большого куска.
Теперь весы как будто уравновесились. Но шакал не успокоился, и по очереди откусывал то от одного, то от другого куска.
Кошки во все глаза глядели, как их мясо исчезает в пасти шакала. И пока оно не исчезло совсем, взмолились:
— Господин шакал, мы восхищены вашим судейством. Дайте нам оставшееся мясо — и мы помиримся.
— Поздно, — сказал шакал. — Раньше надо было мириться, а ещё лучше не начинать ссору. Вы что думаете? Я провозился полночи, чтобы рассудить вас по справедливости, а теперь должен ходить голодный?
Он отправил в пасть последний кусочек мяса и исчез в кустах.
Посмотрели друг на друга две кошки-подружки и не знали, на кого им теперь обижаться. Вот как бывает с теми, кто начинает завидовать и жадничать.
(по мотивам эфиопской сказки)
Все выпуски программы Пересказки
Как птицы говорить перестали
Поделиться
Фото: Osmany Mederos / Pexels
Это было так давно, когда птицы человеческий язык понимали, и даже умели на нём говорить.
Жил на высокой горе орёл. Однажды сидел он голодный на вершине и высматривал, не покажется ли из норки сурок. Ждал-ждал, разморился на солнышке, да и заснул. Проснулся орёл от шума крыльев. Большой серый ястреб схватил сурка, которого он караулил, и принялся за еду.
Возмутился орёл, подлетел к ястребу, стал на него кричать. Слово за слово, и сильно они между собой поссорились.
Такой шум подняли, что все птицы слетелись. А когда узнали, в чём дело, решили они тогда избрать Птичьего хана, чтобы тот все споры между пернатыми справедливо разбирал и ссоры пресекал.
Загалдели, зашумели птицы. Каждой хотелось, чтобы её выбрали повелителем.
Выступил вперёд орёл и говорит:
— Я должен быть вашим ханом.
— Не нужно нам такого повелителя, — хором возразили птицы. — Слишком уж ты гордый, потому и живёшь один на неприступных скалах, куда никто из нас не может залететь.
Тогда выбралась вперёд летучая мышь и заявила:
— Я должна быть вашим ханом, потому что я не такая, как все вы. Крылья у меня не из перьев, а из кожи. А на голове есть уши, которые очень далеко слышат.
— Не можешь ты нами править, — запротестовали птицы. — Очень уж ты хитрая, не верим мы тебе. Нам ты говоришь, что ты птица, а зверям говоришь, будто ты зверушка мышиной породы. К тому же ты по ночам в темноте летаешь, никому спать не даёшь...
Тогда вышла вперёд серая кукушка и говорит:
— Вы должны меня выбрать. Знаете ли вы, что это от моего пения вся земля весной в зелёный убор наряжается? Кому, как не мне, быть вашим ханом?
— Не хотим мы ханом кукушку! — заволновались птицы. — Она своих-то птенцов не высиживает, разве будет о нашем потомстве заботиться? Люди просто шутят, а кукушка и загордилась. Да и почки на деревьях не от кукования распускаются.
Разгорелся в лесу великий спор. Каждая птица предлагала себя в ханы и говорила, почему она лучше других. Долго и громко шумело птичье собрание. Вот уже и вечер пришёл, и ночь наступила, а выборы хана всё никак не закончатся.
На верхушке высокого кедра жил старый ворон. Он один не участвовал в спорах, а только слушал птичьи пересуды. Слушал мудрый ворон, слушал, и сказал:
— Каждый хочет стать ханом, потому что считает себя лучше других. Думаю, что вы и за год никого не выберете. Раз вы не можете между собой договориться, то лучше уж вам и вовсе не говорить. Спать пор-р-ра!
Как сказал ворон, так и вышло. Хотел было воробей заявить, что он... он...только он должен стать ханом, а у него получилось: «чик-чирик, чик-чирик»! Может, так оно и лучше?
(по мотивам тувинской сказки)
Все выпуски программы Пересказки
