Поделиться
Фото: pure julia/Unsplash
«И еще одно счастье в этот вечер ожидало тебя, и ты знал об этом!
Когда пришла пора тебе спать, я раздел тебя, уложил в кровать, укрыл одеялом, погасил свет и вышел. Из детской твоей не доносилось ни звука, но я знал; что ты не спишь, дожидаясь последнего за этот день наслаждения. Я знал, что, зарывшись с головой в подушку, затаив дыхание, с бьющимся сердцем, ты ждешь меня, ждешь той захватывающей минуты, когда я приду к тебе со свечкой.»
Это был голос режиссера и актера Юлия Андреевича Файта, он читал из рассказа Юрия Казакова «Свечечка», из рассказа своего друга и поистине великого писателя второй половины 20-го века, — чье первое собрание сочинений появилось, наконец, у ценителей настоящей русской прозы. Теперь Юрий Казаков у нас почти в полном объеме, теперь и на его любимом Арбате появилась памятная доска, есть и литературная премия его имени за лучший современный рассказ.
Юрий Казаков был по слову Паустовского писателем «пронзительного таланта», продолжателем традиций Бунина и Пришвина в нашей литературе. Он, Юрий Казаков — представьте себе, представьте себе это сегодня! — был убежден в том, что литература должна быть нравственной, что писатель обязан помнить о божественности слова. И как не шерстила его советская цензура — в рукописи «Свечечки», этого шедевра об отце и маленьком сыне, — папа осеняет мальчика на ночь крестным знамением, в советских изданиях этой фразы — нет, — свет, льющийся на читателя с казаковских страниц, приходил и продолжает приходить к неравнодушным и ищущим. Сам Юрий Павлович отчетливо видел и прозревал в добром свете, — я цитирую — «непостижимое множество судеб, горя и счастья, и любви, и всего того, что мы зовем жизнью».
«Я думал о тебе, и мне пришла вдруг на память поздняя осень на Севере и одинокие мои скитания. Однажды я возвращался с охоты вечером, и была такая же тьма, как и сегодня, вдобавок еще дождь моросил, и я заблудился. Отшагал за день я не меньше сорока километров, ружье и рюкзак казались мне до того тяжелыми, что готов был бросить их. Я уж потерял всякую надежду выйти к жилью, но не это меня угнетало, хоть кругом на сотни километров были глухие леса! — а угнетало то, что все было мокро, под ногами чавкало, и не было никакой возможности развести костер, отдохнуть и обсушиться.
И вот далеко, как затухающая звезда в космосе, мелькнул мне во тьме желтый огонек. Я пошел на него. Еще не зная, что это — костер ли охотников, окошко ли лесного кордона, — я упорно шел к этому огоньку, скрывавшемуся иногда за стволами деревьев и снова показывавшемуся, и мне сразу стало хорошо: вообразились какие-то люди, разговоры, тепло, свет, жизнь... И, вспомнив этот давний случай и думая о тебе, я почувствовал вдруг, как мне стало весело, недавнюю тоску мою как рукой сняло, и снова захотелось жить.»
Мое сердце радуется и когда я вижу сборнички казаковских рассказов, выпущенные в православных издательствах. Вот и собрание сочинений приспело. «Время нынче очень уж серьёзное, — писал когда-то Юрий Казаков, — и надо бы нам всем, хоть напоследок, нравственно обняться». Ну, разве это не самые что ни на есть сегодняшние слова, обращенные ко мне — сегодняшнему?
Псалом 143. Богослужебные чтения
Поделиться
Здравствуйте! С вами епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Человек, впервые взявший в руки Библию, неизбежно удивится: чаще всего мы априори полагаем, что Библия — это книга, повествующая о Боге и о нравственности, на деле же оказывается, что едва ли не большая часть исторических книг Священного Писания — это рассказ о войнах, которые вели израильтяне. Выходит, что вместо рассказа о Боге мы получаем военную хронику, за которой далеко не всегда можно увидеть Бога. Однако сами израильтяне умели это делать. Так, говоря о битве и брани, автор звучащего сегодня во время богослужения в православных храмах 143-го псалма, говорит и об отношении Бога к человеку, от созерцания довольно печальной окружающей реальности он восходит к созерцанию Бога. Давайте послушаем этот псалом.
Псалом 143.
Давида. [Против Голиафа.]
1 Благословен Господь, твердыня моя, научающий руки мои битве и персты мои брани,
2 Милость моя и ограждение моё, прибежище моё и Избавитель мой, щит мой, — и я на Него уповаю; Он подчиняет мне народ мой.
3 Господи! что есть человек, что Ты знаешь о нём, и сын человеческий, что обращаешь на него внимание?
4 Человек подобен дуновению; дни его — как уклоняющаяся тень.
5 Господи! Приклони небеса Твои и сойди́; коснись гор, и воздымятся;
6 Блесни молниею и рассей их; пусти стрелы Твои и расстрой их;
7 Простри с высоты руку Твою, избавь меня и спаси меня от вод многих, от руки сынов иноплеменных,
8 Которых уста говорят суетное и которых десница — десница лжи.
9 Боже! новую песнь воспою Тебе, на десятиструнной псалтири воспою Тебе,
10 Дарующему спасение царям и избавляющему Давида, раба Твоего, от лютого меча.
11 Избавь меня и спаси меня от руки сынов иноплеменных, которых уста говорят суетное и которых десница — десница лжи.
12 Да будут сыновья наши, как разросшиеся растения в их молодости; дочери наши — как искусно изваянные столпы в чертогах.
13 Да будут житницы наши полны, обильны всяким хлебом; да плодятся овцы наши тысячами и тьмами на пажитях наших;
14 да будут волы наши тучны; да не будет ни расхищения, ни пропажи, ни воплей на улицах наших.
15 Блажен народ, у которого это есть. Блажен народ, у которого Господь есть Бог.
Библия — это не книга из какого-то идеального мира, а потому она повествует о том, без чего немыслима человеческая история — как личная, так и общественная. Увы, но войны — это часть нашей истории. В случае с Древним Израилем некоторые войны были прямым повелением Божиим. К примеру, Бог никогда не говорил, что потомки Иакова, придя из Египта, смогут просто поселиться в Земле обетованной, нет, Бог отдал им эту землю, но её нужно было взять, то есть необходимо было её завоевать. Вообще, жизнь в окружении языческих племён подразумевала едва ли не постоянные боевые столкновения.
Только что прозвучавший псалом, как следует из его надписания, был составлен царём Давидом в связи с его битвой с Голиафом. И здесь мы видим очень пронзительное осмысление человека: «Человек подобен дуновению; дни его — как уклоняющаяся тень» (Пс. 143:4). Действительно, в масштабах вселенной человек с его делами, словами, мыслями, мечтаниями — это ничто, это что-то предельно малое, существующее лишь краткий миг, а потом исчезающее безвозвратно. Здесь Давид не сказал ничего нового, и все мы прекрасно понимаем собственную вселенскую незначительность. Однако далее Давид перешёл от осмысления грустной судьбы человека к размышлениям о Боге, и оказалось, что ничтожность человека совершенно устраняется его соотнесённостью с Богом. Если человек отказывается от собственной автономии и возвращается к Богу, то всё меняется, человек перестаёт быть подобен дуновению и тени, такой человек обретает то, что мы сегодня назвали бы субъектностью. Эта мысль в псалме выражена такими словами: «Боже! новую песнь воспою Тебе, на десятиструнной псалтири воспою Тебе, дарующему спасение царям и избавляющему Давида, раба Твоего, от лютого меча» (Пс. 143:9–10). Бог видит праведника, Бог ему помогает, а значит такой человек уже не песчинка, он центр творения Божия, он не случаен, и он сам творец истории.
Иной раз для осознания того, о чём сказал Давид в 143-м псалме, человеку нужны экстремальные обстоятельства, и в состоянии тотального благополучия и всестороннего спокойствия человек оказывается попросту не способен осознать самого себя, увидеть своё истинное предназначение и познать Бога. Библия подсказывает, что в таких случаях Бог попускает войны. Следовательно, чтобы они прекратились, они должны достичь свой цели. Цель же их в том, чтобы мы, как и Давид, осознали свою зависимость от Бога и научились жить в Его присутствии.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Основные темы размышлений блаженного Августина». Священник Александр Сатомский
Поделиться
У нас в студии был настоятель Богоявленского храма в Ярославле священник Александр Сатомский.
Отец Александр поделился своими размышлениями касательно основных тем, затрагиваемых в «Исповеди» блаженного Августина, в частности, о том, что значит встретиться с собой и почему это подразумевает большой труд, как соотносятся встреча с собой и встреча с Богом, а также что такое счастье и в чем оно может состоять.
Этой беседой мы продолжаем цикл из пяти программ, посвященных книге «Исповедь» блаженного Августина.
Первая беседа с Константином Антоновым была посвящена истории религиозного обращения блаженного Августина (эфир 16.03.2026)
Вторая беседа с Владимиром Легойдой была посвящена личному восприятию нашим гостем этого произведения (эфир 17.03.2026)
Третья беседа с протоиереем Павлом Великановым была посвящена ключевым темам этого произведения (эфир 18.03.2026)
Ведущий: Константин Мацан
Все выпуски программы Светлый вечер
«Великий пост, работа, досуг». Алексей Коровин
Поделиться
Гость рубрики «Вера и дело» — финансист, инвестор и ментор Алексей. Разговор посвящён Великому посту и тому, как человек, живущий в напряжённом рабочем ритме, может провести это время с внутренней пользой.
Алексей Коровин признаётся, что не склонен воспринимать пост как время особого подъёма или вдохновения. Скорее, он говорит о нём как о возможности остановиться и переосмыслить происходящее. При этом Великий пост он воспринимает как время внутренней «пересборки» — когда можно пересмотреть свою жизнь и заново выстроить её ритм. В беседе он объясняет, почему не хочет превращать пост в систему целей, и говорит о том, что для него важнее не набор запретов, а создание правильной среды — через богослужения, паломничества, чтение и более бережное отношение ко времени.
Отдельно обсуждают, как пост влияет на рабочую жизнь, почему важно различать круги ответственности и не распыляться на всё сразу, а также что помогает сохранять радость в это время. Во второй части программы речь идёт о книгах, которые Алексей читает постом, о его встрече с митрополитом Антонием Сурожским и о работе благотворительного фонда «Правмир», в том числе о новой программе «Ассистент здоровья», которая помогает людям с диагнозом сориентироваться в лечении и получить необходимую поддержку.
Ведущая программы: кандидат экономических наук Мария Сушенцова
Все выпуски программы Вера и дело
