Поделиться
«…Я, можно сказать, была очень невлюбчивая. А богатые много заглядывали. Только я не хотела, например, за богатого замуж, потому что у меня ничего не было. У меня двое штанишек было и рубашечка – или одна, или две. Ну, лапти, может. И всё. Не, косы у меня были! Косы у меня хорошие были.
У меня красота была, все было на месте, и за мной много-много гонялись ребята, много. И журналисты мне находились. Переделкино-то – это же журналистика.
Я на танцы пошла, и журналист ко мне привязался. Ну, познакомилися, через три дня назначили с ним свидание, он привел мене к своим друзьям к журналистам. Привел меня – а там здание-то большо-ое такое!.. двор большо-ой такой!.. Ведет, а я боюся!.. Он привел, а там сидят нога за ногу, культурные такие, красивые, разукрашенные, курят!
Я посмотрела: нет, это мне не годится. Ну, я как-то туды, сюды и за поворот. Он-то думал, может, я в туалет, или мало ли я чего. А я выбежала – как дунула бегом! А он кричал-кричал, а я бегу-бегу – а потом уже калитку открыла, закрыла калитку и помахала рукой. И всё, и на этом конец».
Это был голос писателя Антона Понизовского. Звучал фрагмент из его дебютного романа «Обращение в слух», из книги, вызвавшей довольно бурную реакцию, как читателей, так и критиков.
Меня эта книга тоже сильно взволновала.
…В отеле швейцарского городка четверо соотечественников горячо беседуют о самом главном и больном, о русской душе. В компании – два гуманитария. Один – правда, бывший ученый, а ныне – состоятельный интеллектуал-западник, застрявший в гостинице после катания с гор; другой – явно человек верующий, капельку не от мира сего, обрабатывает для западного лингвистического проекта аудиозаписи исповедальных монологов тех или иных жителей России.
Тех, кого принято называть «обычными», «простыми людьми».
И еще здесь две женщины: юная, случайная, загадочная Лёля и зрелая, жена западника – Анна.
Разговаривают все эти люди под прослушивание тех самых аудиозаписей.
Есть у романа и пятое действующее лицо – Достоевский, который явлен и в бесконечном поминании имени, и в цитировании, и в споре-разборе. …И даже – в проекции героев оттуда – на героев отсюда. Ну, то есть, как если бы схватились Федор Карамазов и Смердяков в одном лице (западник-бизнесмен Белявский) с князем Мышкиным и Алёшей Карамазовым (филолог Федор) – в другом.
Повторюсь, всё густо пронизано историями из жизни, (в основном, очень горькими и даже страшными).
Впрочем, вы-то сейчас слышали короткую и невинную.
В самом конце романа филолог Федор говорит открывшейся ему Лёле – самое своё главное, заветное. Он шел к этой главной своей догадке мучительно-долго, шёл-шёл и дошёл.
«Эти истории, которые нам рассказали, вообще все эти люди – такое богатство. Такая сказочная пещера. Как будто приданое нам с тобой. Все живые.
А мы их не слышали. Мы их перебивали, пытались их интерпретировать, объяснять. Мы жалели их. А я теперь думаю: может быть, даже не надо сразу жалеть. Чуть попозже: жалеть, возмущаться, сочувствовать – но сначала услышать. Такими, как есть.
Это самое важное: не такими, как хочется, не придуманными – а такими, как есть. Просто слушать. Заставить себя замолчать».
Я уже говорил, что в наше совсем не литературное время книга Антона Понизовского «Обращение в слух» встряхнула многих.
Одним из первых её, еще в рукописи, читал литератор Виталий Каплан. В его отзыве есть особенный пассаж. «Автор не столь наивен, чтобы предлагать читателю ту или иную форму её разгадки русской души. Разгадки нет, но проговорены вещи, может, даже более важные, чем сама эта разгадка. Например, что такое подлинная любовь, в чем заключаются прощение и понимание, можно ли воспринимать спасение и погибель в черно-белой, двоичной логике; является ли посмертная судьба человека – простой суммой его грехов и добродетелей, или все сложнее…»
«И что еще для меня важно, – говорится в том отклике, – “Обращение в слух” разрушает незримую, но вполне реальную границу между мирами литературы православной и светской».
Признаться и для меня, это было и остается крайне важным. Не говоря о том, что в лицо собственному народу нам с вами удается взглянуть не так уж часто.
Не говоря – услышать.
25 июня. «Морские звезды»
Поделиться
Фото: Kedar Gadge/Unsplash
Как будто с высоты небес упали на океаническое дно морские звёзды, лениво шевелящие своими лучевидными пятью конечностями среди глубоководных актиний. Но чуть окажутся звёзды выброшены приливом на берег и, лишённые живительной влаги и питательной среды, они быстро умирают. Опасно и губительно иноку-чернецу выйти из родной обители, а христианину-бельцу отказаться от участия в Таинствах Церкви — христианские души, каждая соответственно своему званию и положению, должны пребывать в благоприятной для их духовного возрастания среде, ибо не случайно новосотворённый Адам был введён Богом в Эдем, место блаженного единения человека с его Создателем.
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Духовное возрастание. Алексей Шириков
Поделиться
— А как вы поймете, что духовно выросли? — этот вопрос мне задали при обсуждении слов из послания святого апостол Павла к Евреям: «Судя по времени, вам надлежало быть учителями; но вас снова нужно учить первым началам слова Божия, и для вас нужно молоко, а не твердая пища».
И действительно, как это понять? Ведь судить о духовной зрелости человека по времени его пребывания в лоне Церкви явно необъективно. Человек может десятилетиями ходить на службы, знать порядок богослужения, разбираться в церковных текстах — и при этом оставаться внутренне незрелым. А кто-то только приходит ко Христу, но рядом с ним уже чувствуется глубина.
Когда говорят о взрослении, обычно вспоминают психологию. В качестве критериев психологической зрелости называют способность брать ответственность за свою жизнь, управлять эмоциями, осознанно принимать решения, принимать критику, конструктивно разрешать конфликты, меньше зависеть от чужого мнения. И, наверное, все это действительно важно. Христианство ведь не отменяет человеческую зрелость.
Но все же духовное возрастание, кажется, — про что-то еще.
Святой апостол Павел приводит критерий духовной зрелости: приученность чувств к различению добра и зла.
И вот эта мысль мне очень понравилась. Потому что апостол говорит не про объем знаний, он говорит о внутреннем зрении человека.
Вообще, различать добро и зло не так просто, как кажется в детстве. В детстве все довольно понятно: вот — хорошие люди, вот — плохие; вот — добро, вот — зло. Но, чем дольше живешь, тем чаще сталкиваешься с ситуациями, где всё перемешано. Можно внешне делать правильные вещи и при этом внутри руководствоваться тщеславием или желанием самоутвердиться. Можно говорить о правде и разрушать человека своей «правдой». Можно бороться за справедливость и постепенно ожесточиться.
Вот здесь особенно важным становится это Павлово «приучение чувств». Не просто знание заповедей, а способность сердцем распознавать, что сейчас происходит со мной и с другим человеком.
Мне кажется, духовно зрелый человек — это не тот, кто никогда не ошибается, а тот, кто становится внимательнее к добру. Кто начинает раньше замечать в себе раздражение, гордость, желание унизить другого. Кто учится различать, где говорит любовь, а где — нелюбовь.
И, наверное, именно поэтому духовное возрастание трудно измерить. Оно проявляется в простых вещах и в то же время позволяет лучше видеть сложность собственного сердца.
Автор: Алексей Шириков
Все выпуски программы Частное мнение
25 июня. О счастье
Поделиться
О человеческом счастье — настоятель храма великомученика Феодора Стратилата в Старом Осколе Белгородской области священник Николай Дубинин.
Каждый человек на свете желает быть счастливым. Быть счастливым — это быть частью, быть соединённым, быть в единстве.
Например, в семейной жизни счастье — когда двое любят друг друга и бывают как единое целое. Вот оно — настоящее счастье, семейное счастье. Счастье в общественной или в трудовой жизни — когда ты, твои друзья и твои ближние с тобой единомысленны и нет между вами преград. Счастье в духовной жизни — когда ты един с Богом, когда между тобой и Богом нет разъединяющих стен. А какие это стены? Это грехи. То есть когда ты живёшь чисто и ходишь перед Богом праведно.
От чего же у христианина тогда бывают уныния, скорби? Почему мы грустим? А потому что вот между нами и Богом и между нами и ближними вырастают различные стены в виде наших грехов. Поэтому, чтобы быть счастливыми, нам нужно эти стены рушить: рушить нашу лень, нашу нелюбовь к ближнему, раздражительность, завистливость, осуждение, нежелание молиться. И тогда мы будем счастливыми и с ближними, и с нашим Господом.
Все выпуски программы Актуальная тема:
