«Восприятие «Исповеди» блаженного Августина русскими религиозными мыслителями». Матвей Рухмаков

У нас в студии был преподаватель философского факультета Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова Матвей Рухмаков.

Мы говорили о том, как труды блаженного Августина читали в России, кто их переводил, какое влияние Августин оказал на русских богословов и философов, и какие его мысли они находили для себя интересными и важными.

Этой беседой мы завершаем цикл из пяти программ, посвященных книге «Исповедь» блаженного Августина.

Первая беседа с Константином Антоновым была посвящена истории религиозного обращения блаженного Августина (эфир 16.03.2026)

Вторая беседа с Владимиром Легойдой была посвящена личному восприятию нашим гостем этого произведения (эфир 17.03.2026)

Третья беседа с протоиереем Павлом Великановым была посвящена ключевым темам этого произведения (эфир 18.03.2026)

Четвертая беседа со священником Александром Сатомским была посвящена ключевым темам этого произведения (эфир 19.03.2026)

Ведущий: Константин Мацан

---

К. Мацан

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. Здравствуйте, уважаемые друзья. В студии у микрофона Константин Мацан. Этой беседой мы продолжаем цикл программ. Которые на этой неделе, в часе с 8-и до 9-ти «Светлого вечера» у нас выходят, и где, я напомню, мы говорим о «Исповеди» Блаженного Августина. Этим Великим постом какую книгу еще обсудить, как не ту, которая уж точно резонируется постными неделями, и книга, оказавшая необозримо великое влияние на всю историю западной, может быть мировой культуры. И вот сегодня мы поговорим о том, как Августина читали и знали в России, какое влияние оказал он на русскую мысль, на русских богословов и философов, что они находили в Августине для себя родственного, интересного, важного. И в конечном счете, почему это не просто некий исторический интерес к великому мыслителю. Почему это что-то значимое экзистенциально, в личном плане. И проводником в мир этого русского Августина сегодня для нас станет Матвей Рухмаков, преподаватель философского факультета Московского Государственного Университета имени Ломоносова. Добрый вечер.

М. Рухмаков

— Здравствуйте, Константин Михайлович. Большое спасибо что пригласили. Здравствуйте, уважаемые слушатели Радио ВЕРА. Очень рад, что мы во время Великого поста решили проговорить про Блаженного Августина, как действительно фигуру. С одной стороны, сложную, с другой стороны, очень искреннюю в своем отношении с Богом. Во многом его жизненный путь для нас может быть примером такого тернистого, но с правильным, так сказать, для нас результатом.

К. Мацан

— При чем. собственно, про это сама «Исповедь» и написана его. Я, знаете, позволю с личного вопроса начать. Вы недавно написали диссертацию про Августина в России, как его считали в России. А почему вот именно к Августину ваш интерес направился? Что-то такое персонально значимое?

М. Рухмаков

— Ну с одной стороны, мне действительно еще среди тех авторов, которых я читал на первом курсе философского факультета, Августин был крайне и интересен, и он действительно тронул мою душу. Его рассуждения о природе времени, абсолютно гениальное. Ну и с другой стороны, это было некоторое совпадение. Поскольку я учился и специализировался на кафедре истории русской философии, и так вышло, что изначально моими авторами, о которых я писал был князь Евгений Николаевич Трубецкой, религиозный философ, дальше в бакалавриате. А в магистратуре я, посоветовавшись со своим научным руководителем, решил написать об русском выдающемся богослове, патрологе начала XX века Иване Васильевиче Попове, великомученике, кстати, пострадавшем в годы репрессий.

К. Мацан

— Да, имя выдающееся, но при этом не так, чтобы широко известное. Очень хорошо, что мы сегодня его вспоминаем.

М. Рухмаков

— Да, и сегодня, я думаю, мы еще его в контексте как раз-таки его трудов об Августине обязательно упомянем. Но, я изначально Поповым занимался не его более зрелыми работами об Августине, уже 1910-х годов, а его трудами о нравственном богословии, еще менее известными, с которых он начинал свой богословский путь, о котором была написана его магистерская диссертация в Московской духовной академии. И так вышло, что, когда я переходил в аспирантуру, вот мы с моим научным руководителем заметили, что я занимался Евгением Трубецким, я занимался Поповым, а у них у обоих был труд об Августине. Вот так все сошлось, что мы поняли, что это какой-то промысел. Что нужно и об Августине посмотреть пошире, поглубже, какое место, какое значение он имел для наших мыслителей, для интеллектуалов, для наших духовных отцов, и проповедников, и богословов.

К. Мацан

— Ну вот давайте тогда обратимся к разговору, собственно, про Августина в России. И начинается эта история раньше, чем в конце XIX и в XX веке. Но, для начала вот что спрошу. Вообще отношение к Августину как к святому на русской почве — это про что? Ведь не случайно мы не называем его в наших палестинах святой Августин, как правило, мы говорим: блаженный. И даже есть такие мнения у людей, ну не вполне сведущих, что православные его святым считают. На сколько я понимаю, нет, Православная Церковь все-таки признает его святым, еще неразделенной Церкви.

М. Рухмаков

— Он есть сейчас в календаре православном. То есть, если не ошибаюсь, 15 июня отмечается в русском месяцеслове день памяти Августина. Ну надо сказать, что само определение Августина, именование его блаженным, оно может по-разному пониматься, поскольку до сих пор спорят: почему именно изначально к Августину так привелось называть его блаженным, с чем это связано: с его пониманием не полноценным святым, или же есть версия что блаженным в те времена, когда только Августин, начинали считать, называли как раз-таки отцов западных, к ним чаще применялось титулование блаженным, либо же «блаженный» используется данный эпитет по отношению к святым, почитаемым в других христианских конфессиях, есть такая точка зрения. Например, еще в начале XX века профессор по кафедре патрологии Казанской духовной академии Леонид Иванович Писарев предположил, что блаженный было к Августину передано из практики Католической Церкви, где так назывались святые, чтимые в какой-то местной церкви, поскольку в древней Церкви это употреблялось без какого-либо разночтения. Ну надо сказать, что закрепление за Августином именно титула блаженный в первую очередь связано с отсутствием его имени как раз-таки до XIX века в каких-то святцах, календарях и, собственно, даже в монашеских именах имя Августина появляется только в XVII веке, по всей видимости при патриархе Никоне во время исправления книг, его реформе. И впервые память Августина включается в русский месяцеслов только в 1874-м году. И по всей видимости это касается только не проблем, а особенностей, специфики Русской Православной Церкви, но и также греческой традиции, поскольку в Греции первым Августина в почитание внес известный Никодим Святогорец в своем Синаксаристе 1819 года. А до этого и в греческом, в греческих книгах об Августине не было какого-то однозначного закрепления. Ну опять же можно предположить, что это связано с тем, что Августина не очень много читали. То есть именно сами тексты Августина и русскими авторами, и греческими авторами долгое время были малодоступны, они очень поздно начали переводиться.

К. Мацан

— А вот интересно, действительно получается, что для Западной Церкви Августин — фигура важнейшая. Я помню, когда учился в институте, нам Владимир Романович Легойда читал такой спецкурс, который назывался «Духовно-интеллектуальные основы западной культуры», и это был курс по четырем биографиям, духовным биографиям, творческим биографиям четырех деятелей западной культуры. Вот Блаженный Августин, потом это второй, Франциск Ассизский, третий — это Фома Аквинский и четвертый — Мартин Лютер. Вот 4 фигуры, которые меняли направление в каком-то смысле западной мысли о западной культуре. Вот действительно Августин, мало кого с ним рядом можно поставить. А для Восточного христианства и для православия вы говорите, что поздно его открывают. Ну не то, чтобы его вовсе не знали.

М. Рухмаков

— Конечно, Августин же упоминается во Вселенских соборах. И в пятом, и в шестом его имя употребляется. И там его как раз называют, в соборных текстах он называется святым. Так что, какого-то отрицания Августина в православной мысли, в православной культуре, в Православной Церкви точно не было. Скорее может быть какое-то некоторое недоверие, некоторые сомнения. Но, и то, во многом я бы даже сказал, что они были связаны не с прочтением опять же текстов самого Августина, а с популярностью Августина в Католической Церкви, что некоторое, мне кажется, было сомнение. Вот если Августин на столько является близкий латинству, нет ли скрытого латинства в текстах Августина. Ну и действительно в каких-то может быть были, я думаю. И можем посмотреть конкретные примеры, когда еще в XVII, в XVI веках могли какие-то тексты Августина рекомендовать убирать. Ну например, надо сказать, что была попытка еще до XIX века написать, внести имя Августина в месяцеслов православный, в частности в Четьи -Минеях Дмитрия Ростовского изначально Августин был. Однако он из первой редакции был удален по требованию патриарха Иокима, который был жестким противником вот всей латинской партии, всего вот произнесения того, кого называли западными отцами.

К. Мацан

— А вот судьба Августина на Западе, на сколько я понимаю, сначала он был очень-очень популярен, скажем так, его труды после его жизни читались, пока немножко с пьедестала его не сместил Фома Аквинский.

М. Рухмаков

— Ну я бы сказал, что да, популярность Августина несколько была отодвинута авторитетом Фомы. Но, при том, что сам Фома Аквинский, он, конечно, почитал Августина, ссылается, а него, и некоторые идеи Августина даже продолжаются, но именно с Аквинского начинается некая такая конкуренция августиновской традиции и танинсской, конечно, традиции, поскольку некоторые разночтения, конечно, у них были. Наверное, не имеет смысл сейчас ударяться в какие-то конкретные детали. И вот, мне кажется, еще интересно сказать, что при том, что традиционно Августина называют блаженным в России, но при этом и святым. Мы можем найти неоднократные упоминания. Просто нескольких можно перечислить авторов, которые Августина называли святым: Максим Грек, князь Андрей Курбский, Симеон Полоцкий, тот же Димитрий Ростовский, митрополит Платон (Лепшин), философ Александр Герцен, может быть из неожиданного, называет Августина святым, святитель Игнатий (Брянчанинов) называет Августина святым, святитель Филарет (Гумилевский) называет Августина святым, Феофан Затворник Августина называет святым. То есть мне, кажется, уже такой внушительный список, что сказать, что есть какое-то неприятие Августина мы уже поэтому не можем.

К. Мацан

— Матвей Рухмаков, преподаватель философского факультета Московского Государственного Университета имени Ломоносова сегодня с нами в программе «Светлый вечер». А все-таки давайте завершим линию шествования Августина и по западной культуре, и потом, как он переходит на русскую почву. После Фомы Аквинского через какое-то время все-таки снова востребованным оказывается Августин на Западе.

М.Рухмаков

— Да, знаете, XVII век называют, августиноведы называют даже веком Августина на Западе, как в некотором смысле XVIII в России началось открытие Августина, так в XVII веке на Западе через возникновение реформации перед этим, поскольку надо сказать, что Августина тот же Лютер тоже крайне высоко оценивал. Ну и далее уже, как известно, была реакция уже на реформацию внутри католичества, и появилась в XVII веке фигура Есения Богослова, который развивал линию как раз в отношении свободы воли от Августина. Ну и было некоторое как раз-таки в XVII веке противостояние папской партии в Риме и партии Есения. И далее уже, конечно, постепенно к XVIII веку — к XIX веку Августин становится, как и в целом авторитет может быть для других, для светской публики несколько снижается, так может быть и авторитет Августина. Ну надо сказать, что даже в наше время произошел новый всплеск интереса к Августину после Второй мировой войны, когда экзистенциальная проблематика вновь вышла на первый план, когда на первый план вышла тема справедливости войны, тема пола, тема любви, тема той же свободы, тема отношения человека с Богом вновь и в политических категориях и в социальных, конечно, богословских темах Августин со второй половины XX века активно появляется, и сейчас мы можем, даже если не брать русские какие-то исследования, русскую науку, ну и абсолютно, а каждый год выходят десятки публикаций, где рассматриваются не только исторические стороны. Новые биографические, текстологические находки в отношении Августина, но и актуальность идей Августина сегодня.

К. Мацан

— Мне кажется, еще может быть нужно упомянуть в этом контексте фигуру Блеза Паскаля, который безусловно был таким августинианцем по духу. Да, не в смысле что он был членом ордена монашеского августинианцев, каким был Лютер. Но, ведь чем в первую очередь знаем Паскаля, и русская мысль его очень любила, знаменитые слова Блеза Паскаля: «У сердца свои законы, которых разум не знает.». И это не просто лирическое утверждение, это утверждение такое очень глубоко богословское: можно познать что-то о Боге разумом, но самого Бога можно только сердцем встретить. И сердце знает реальное присутствие Бога в жизни, в человеке, и у Него свои законы. Даже если разум это не может обосновать, утвердить, каким-то образом объяснить, этого не нужно сердцу. Сердце и так это без разума знает. Но, где корни этого Паскалевского утверждения? У Августина.

М. Рухмаков

— Конечно

К. Мацан

— мы много раз уже вспоминали эти первые слова «Исповеди»: «Ты создал нас для Себя, и не успокоится сердце наше пока не возвратиться к Тебе.». Вот это вот знание внутренним опытом, внутренним опытом, внутренним переживанием с очевидностью того, что Бог есть, вот эта линия тянется от Августина с самого начала и, по-моему, пронизывает всю культуру, вплоть до наших дней. И сегодня, когда мы говорим вот об этом, таком вот внутреннем знании Бога, мы иногда сами того даже не понимая, в общем-то идем вслед за Августином.

М. Рухмаков

— тут могу только с вами согласиться. И надо сказать, что вот эту линию Паскалевскую опять же из русских авторов может быть Памфил Данилович Юркевич как раз тему сердца развивал. И надо сказать, что Юркевич также Августина как раз в этом своем труде упоминает.

К. Мацан

— Ну давайте теперь поговорим уже чуть более конкретно про Августина на русской почве. Когда возникают первые переводы на русский Августина?

М. Рухмаков

— Тут немножко сложный вопрос, поскольку мы можем иметь в виду не только, и мы должны работать в данном случае не только с текстами самого Августина, но и с текстами псевдо Августина, которые вплоть до XIX века порой могли быть даже более популярны, чем, ну понятно, есть самые известные.

К. Мацан

— Кто такой псевдо Августин?

М. Рухмаков

— Ну работы, которые долгое время было признано, считалось, что были написаны Августином. Но, уже позднее историки установили, что эти работы были написаны другими авторами. И многие тексты именно псевдо Августина оказались раньше переведены в России. В частности, наверно, первый переводной сборник, который можно здесь упомянуть — это, так называемая, книга Августина, которая была, появляется в русской культуре где-то в XVI веке, первые упоминания о нем, этот памятник включал в себя «Житие Августина» его ученика Поссидия Каламского, 2 как раз-таки труда, которые являлись псевдо Августином. И также небольшое сочинение об сказаниях об Августине со слов Максима Грека. И вот этот первый текст, который, на самом деле самого Августина еще практически не было, он задал некий такой тренд на том, что Августина долгое время знали не по самому Августину в России, а по либо какие-то его вторичным ссылкам, либо просто упоминаниям в ряду каких-то других авторов, либо не по оригинальным работам. Из таких наиболее близких текстов самого Августина это все-таки переводы его толкований на Псалтырь. Это тоже то, что в XVIвеке в переводах начинает появляться. И далее полноценные переводы непосредственно трудов Августина — это уже век XVIII, его конец. И то, надо сказать, что эти, эту мы должны, как это может быть неожиданно, быть благодарны масонским организациям, поскольку первый такой проект, в рамках которого были переведены «О граде Божием» и «Исповедь» — это была как раз Новиковское печатное издание. Ну при том, что это действительно.

К. Мацан

— То есть это конец XVIII века?

М. Рухмаков

— Да, да, это 80-е годы XVIII века. И при этом все равно здесь произошла такая неприятная история, что поскольку Новиков, он в итоге рассорился с Екатериной II и масонством, была объявлена вне закона Российской империи. В связи с этим многие переводы, практически все, я бы даже сказал, переводы Августина тогда были изъяты вместе с другой масонской литературой. И поэтому те переводы, которые были написаны, фактически не дошли до более-менее массового читателя.

К. Мацан

— Ну кстати, действительно Новиков, не смотря на все свои эти масонские увлечения, которые православным сознанием с трудом можно принять, тем не менее у него работы по воспитанию детей. По воспитанию юношества, по педагогике и тоже тема сердца: что на ребенке нужно воспитывать не только разум, не только его учить наукам, но и, собственно, внутреннему какому-то миру, какой-то духовной жизни сердца. Без этого воспитание будет неполным. Вот снова эта тема такого внутреннего мира, которая, наверное, тоже и не без Августина возникает.

М. Рухмаков

— Да. Но, могу отметить, что сочинения Августина вообще входили в перечень книг, рекомендованных для восхождения на высшей уровень масонской иерархии. То есть его переводили в том числе по этой причине.

К. Мацан

— Ну давайте масонов оставим в стороне. Это часть нашей истории, культуры, эти ложи конца XVIII- XIX века, то, что требует отдельного разговора. Но, полезная переводческая работа, просветительская, которую эти люди делали, ее тоже можно оценить. В конце концов можно вспомнить знаменитую историю, как императрица Екатерина попросила митрополита Платона (Левшина) встретиться с Новиковым и как бы оценить степень его православности. И митрополит Платон встретился, и потом в записке для императрицы сказал, что: Я бы молил Бога, был бы рад, если бы все наши православные верующие были на столько же глубоко и осознано погружены в свою веру и знали ее, и исповедовали ее так чисто, как вот тот, с кем я общался. Я сейчас не дословно цитирую, но смысл был такой. Поэтому иногда наши оценки и вообще связи, в которых мы видим этого довольно нового исторического деятеля, намного должны быть тоньше и дифференцированней, чем какие-то огульные осуждения.

М. Рухмаков

— Можно сказать, что в целом сам вот этот проект, типографический, безусловно, сыгравший и какую-то положительную роль, потому что переводились и абсолютно хорошие, без какого-то излишнего мистицизма авторы. Сам этот проект, он в том числе по благословению митрополита Платона происходил.

К. Мацан

— Ну так, а когда значит «Исповедь» переводится на русский?

М. Рухмаков

— В 1787-м году переводится «Исповедь». Переводчиком первым выступил архимандрит Агапит (Скворцов). В те годы он был префектом семинарии, проповедником Московской греко-латинской академии. Надо сказать, что сам перевод, сейчас мы его, можем познакомиться, прочитать, он выполнен был дословно с латинского, и можно сказать, был такой качественный перевод с высоким богословским поэтическим стилем, с большим количеством при этом славянизмов. И надо сказать, что, наверное, для современного читателя это достаточно тяжелый был бы перевод «Исповеди». То есть более последующие переводы, они, конечно, сейчас, я думаю, более привычны нам. ну надо сказать. что это был не единственный проект. Следующий вот Августиновой «Исповеди» будет известный нам. который мы можем почитать, это будет, конечно же, XIX век в серии «Творения святых отцов» в русском переводе, который выполняла Киевская духовная академия по благословению самой императрицы Марии Александровны. И переводы «Исповеди» выходят с 1864 по 69-йй год, и отдельный том в 80-м году. Именно этот перевод «Исповеди» даже сегодня часто переиздают, и чаще всего именно его, если вы сегодня захотите, дорогие слушатели, прочитать «Исповедь», скорее всего это будет как раз этот перевод, который выполнил профессор латинского языка Киевской духовной академии Давид Подгурский. Который был один вообще из инициаторов проектов перевод творений Блаженного Августина, запущенный в 60-е годы XIXвека.

К. Мацан

— Ну это вот если наши слушатели захотят ознакомиться с таким старым переводом. Ну есть же новые, современные переводы.

М. Рухмаков

— Есть еще более, конечно, современные.

К. Мацан

— Есть же просто переводы XX века. То, что мы читаем перевод Сергиенко, это же.

М. Рухмаков

— Да, Сергиенко новый, да.

К. Мацан

— Ну это же совсем современные переводы, и они есть, и на них уже целое поколение выросло, по-моему, на переводе Марии Сергиенко.

М. Рухмаков

— да, да. И есть еще интересная, мне кажется, история: что между этими двумя и потом, да, был и третий перевод, и четвертый, между этими двумя был еще один перевод, который до нас не дошел. Это перевод, написанный, я думаю, хорошо известным для радиослушателей ВЕРЫ автором, это проповедник и архимандрит Макарий (Глухарев), начальник Алтайской духовной миссии, один из самых видных русских православных миссионеров, который, как известно, просвещал людей в Алтае, в Сибири, обращал людей. И параллельно, не совсем параллельно, незадолго до этого, как, как раз-таки отправится со своей миссионерской миссией, он занимался в Глинской обители переводами. Переводами не только Августина, но Августина в том числе. Ну однако же этот перевод, к сожалению, до нас так и не дошел. Мы можем судить о том, что действительно он был по его письмам, письмам, в том числе, к митрополиту Филарету (Дроздову), с которым они были очень в близких отношениях. И надо сказать, что в 40-м году, когда Макарий отправился в Санкт-Петербург, чтобы просить о проекте, миссионерского проекта, чтобы его как бы унифицировали для всей России, он в том числе предлагал включить «Исповедь» Августина в число книг для библиотечных миссионерских институтов.

К. Мацан

— Очень интересно. Я, кстати, не знал про Макария (Глухарева). Действительно в этом есть какая-то такая психологическая, наверное, правда. Человек занимается миссионерской деятельностью и подбирает литературу, которая бы, говоря современным языком, хорошо бы зашла вот для этой работы. То есть то, что действительно можно дать почитать, и то, что обращается с какой-то понятной проблематикой к сердцу человека. И действительно думаешь: а вот что еще, как не «Исповедь». Учитывая то, сколько людей, скольких людей в принципе в наши дни «Исповедь» Августина как-то, ну если не полностью перевернула, то стала важнейшим таким этапом на пути открытия христианской традиции.

М. Рухмаков

— Да, вы знаете, в XIX веке все тоже самое было. Да, есть, можно процитировать письмо, в котором одна из почитательниц Макария написала ему по вопросу: можно почитать, по поводу духовной литературы, о отношению к судьбе, к Божиему промыслу. На что, уже находясь в Тобольске, когда, понятно, заниматься переводом не было возможности архимандриту Макарию, он пишет: «„Исповедь“ Блаженного Августина у меня на латинском языке есть, есть рукопись, перевод русский. Но, я еще не рассмотрел, не проверил его спотником. Ну я думаю, что чтение такой книги будет для вас благовременным.».

К. Мацан

— Мы вернемся к нашему разговору после небольшой паузы. Дорогие друзья, не переключайтесь.

К. Мацан

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. У микрофона Константин Мацан. В гостях у нас сегодня Матвей Рухмаков, преподаватель философского факультета Московского Государственного Университета. И мы говорим, как и всю неделю, об «Исповеди» Блаженного Августина, и сегодня в целом об Августине конкретно на русской почве, о том, как в России на протяжении истории, конечно, особенно уже в новое время, в XIX — XX веке Августина читали, и что значимые, известные русские мыслители в Августине для себя находили. Ну вот, наверное, к этой теме теперь и перейдем. Вы уже сказали, что одним из важных имен, которое с Августином связано, было имя профессора Московской духовной академии Ивана Попова. И действительно, на сколько я могу судить, его исследования по Августину, его книга про Августина, его изложение философии Августина до сих пор своей ценности не потеряла, спустя век, и можно и сегодня человеку, который хочет как-то, который не может, допустим прочитать целиком там какие-то большие тексты августиновские, но хочет для начала познакомится в целом с его мыслью, можно адресовать к исследованиям профессора Попова, и это будет очень качественная, хорошая литература

М. Рухмаков

— Да, безусловно. Вот мы сейчас имеем в виду труд Ивана Васильевича Попова «Личность и учение Блаженного Августина», опубликованный в 17-м году в качестве докторской диссертации, за которую он получил Макариевскую премию. И надо сказать, что этот труд должен иметь, имел вторую часть. В первую часть вошло, собственно, описание именно жизни и личности, особенностей миросозерцания Блаженного Августина, а также его антология и гносеология. Остальные же стороны по всей видимости были во втором томе, который до нас не дошел. Судя по всему, он был в черновом варианте написан, но в связи с революционной ситуацией издать его уже не было возможности. И как один из тех, кто общался уже в годы ,когда находился в заключении в ГУЛАГЕ, один из близких к Попову авторов, что по всей видимости он его мог оставить в банке, и так он и пропал, и до нас до сих пор не дошел. Хотя можем не терять надежду, однажды.

К. Мацан

— В банке, в смысле?

М. Рухмаков

— В банке сберегательном, в сберегательном банке, в ячейке.

К. Мацан

— В ячейке.

М. Рухмаков

— Да. И, конечно, поэтому первая часть, тут для слушателей я могу порекомендовать в первую очередь, может быть гносеология, антология Августина может показаться сложным, хотя лучше, чем Иван Васильевич, наверно, никто может быть даже до сих пор и даже на столько подробно с огромным увлечением исследовательской литературы до сих пор никто не написал об Августине на русском, как он. Ну первую часть, где Попов описывает, как складывался характер, как вообще, не просто описывает биографию и путь Августина к Богу, но именно что привело Августина к Богу, исходя из особенностей Августина как гениальной личности.

К. Мацан

— Так, и что он, что он отмечает?

М. Рухмаков

— Попов, можно сказать, несколько так психологически пытается рассмотреть Августина и говорит, что в принципе, как и у любого человека, личность складывается из трех черт. Во-первых, прежде всего характер, воспитания и личных усилий. И он рассматривает вот в первой части своего исследования все 3 этих пункта. Ну отдельно, конечно, интересна именно первая часть, где какие-то качества, какие особенности психологии, особенности умозрения Августина выделяет Попов. Во-первых, это его необыкновенная наблюдательность. Это способность к самоанализу. Интроспекции. Ну вот опять же «Исповедь» именно об этом, самый яркий, наверное, самый показательный текст для этих качеств. Дальше, сентиментальность и нежность эмоциональной жизни Августина. Августин находил утешения в слезах, отмечает Иван Васильевич. Но, при этом нельзя сказать, что он был каким-то очень слабым. Нет, конечно, это была очень сильная фигура, сильная личность, которая, будучи руководителем своей ячейки православной, возглавляя Церковь в Африке в условиях, когда нужно было бороться и с язычеством, и с еретиками, когда до сих пор устраивались погромы на православных, на кафолическую Церковь, на его братию, конечно, где-то Августину и необходимо быть жестким. И это, конечно, тоже не отнять у него в характере. Дальше черта — это врожденная правдивость и искренность. Попов отмечает, что только такой человек и мог написать такую исповедь. Следующая может быть такая тоже интересная черта — это тонкое эстетическое чувство. Августин, особенно это можно сказать, ярко проявилось в его дяде Цеи, Августин, конечно, вот для этой красоты, для объяснения: почему этот мир лучший, почему в этом мире есть все-таки место для добра, почему не смотря на тяжесть греха. благодаря благодати Божий, мы можем приближаться к святости, и, конечно, без тонкого эстетического чувства, наверное, не мог бы возникнуть. Дальше, конечно, чувство любви, тоже такая характеристика. И «Не сострадание, а любовь, руководимая разумом, давала содержание его внутренней жизни.» — пишет Попов. И ключевой чертой характера он называет страшную жажду жизни и полноты бытия. Это была движущая идея его философии: поиск счастья от неудовлетворенности жизнью которая была у него в молодости, Августин, хотя сам он достаточно самоистязающий, очень критично рассматривает свою молодость, и вот эта неудовлетворенность и поиск полноты: полноты внутренней, полноты с самим собой и, с другой стороны, полноты с миром, полноты бытия, это как раз тот поиск, который привел его сначала, как он сам понимает , в ошибочным сторонам: к манихейству, к потом скептицизму, неоплатонизму, а уже через них к фигуре Амвросия Медиоланского, и наконец к приходу в Церковь. Ну и, конечно, в чем огромную роль сыграла его благочестивая мать.

К. Мацан

— Святая Моника, да.

М. Рухмаков

— Святая Моника, да. Ну и заключение, когда Попов уже описывает итоговое религиозное настроение Августина, он, конечно, отдельно выделяет его личное отношение к Богу, особое чувство благодарности что от Господа последовала ответная любовь, это как раз именно то чувство, что вся жизнь будто вела Августина к тому, что он не должен был встретить Бога, а он Его встретил, вот это чувство благодарности. Что как бы Господь вышел к нему на встречу, спустил какую-то степень Своей благодати на Августина. Это чувство также завершило его мировоззрение, когда он становится полноценным христианским мыслителем.

К. Мацан

— Вот интересно, как православный богослов прочитывает «Исповедь»? Что он говорит может быть о самом таком факте религиозного обращения Августина, как он его осмысляет?

М. Рухмаков

— Вот он так и говорит, что: «Полюбив Бога, Блаженный Августин нашел в Нем счастье и успокоение. Блаженное успокоение в любви к Богу составляет содержание новой личности Августина.». т оесть это было все равно некоторое перерождение. Вот этот известный опять же эпизод, хоть некоторые историки может даже полагают, что Августин, в «Исповеди» описаны вот эти известные слова: «Встань, возьми и читай.», после чего он открывает послание, открывает несколько страниц послания апостола Павла, на сколько я помню и после этого окончательно приходит к Богу, что некоторые историки хотя и полагают, что Августин может быть несколько не совсем описывал события так, как они происходили, но тем не менее вот это перерождение, элемент перерождения в «Исповеди», он, конечно, совершенно точно есть.

К. Мацан

— Так, что еще такого важного в Августине?

М. Рухмаков

— Ну я бы отметил, что Попов выстраивает некоторую оппозицию предыдущим точкам зрения на Августина. Потому, что об Августине, конечно, и до этого писали в том числе и светские авторы, и Евгений Трубецкой, о котором я уже упоминал ранее, он, например, в своей работе «Миросозерцание Блаженного Августина», когда также пытается описать его жизнь, его путь к Богу, когда также, как и Попов, Трубецкой приходит к тому, что Августин — это не противоречиво, ну в каком-то смысле противоречиво в том, что она очень многое в себя вмещает. Августин писал практически обо всех проблемах человеческой жизни и обо всех проблемах практически философии, общественных наук, социальных наук. Были какие-то, может быть не отдельные трактаты, но в тех или иных областях он их затрагивал. Так вот, если Трубецкой полагал, что ключевым фактором влияния на Августина оказывала среда, то Попов как раз-таки полагает, что не среда, а именно внутренние личные психологические черты определили Августина как гениального религиозного мыслителя.

К. Мацан

— Матвей Рухмаков, преподаватель философского факультета Московского Государственного Университета сегодня с нами в программе «Светлый вечер». Ну мне кажется, это такие, 2 может быть подхода, не взаимоисключающие друг друга. И среда влияет на человека, и внутренний мир влияет на человека. Ну не то, что влияет, а и внутренние события, внутренняя жизнь определяет то, как человек живет.

М. Рухмаков

— Ну по итогу, конечно, если подходить объективно, пытаться понять Августина, конечно, нельзя сказать, что только одно имело значение. ну тем не менее для какого-то философского или историко-научного подхода часто ту или иную точку зрения принимают. Ну я бы может предложил бы задать, вот после того, как мы посмотрели и упомянули о самых, возможно, глубоких и подробных исследованиях Августина, больших по количеству страниц Августина, задать некоторый масштаб, посмотреть вообще некоторую палитру оценок на Августина, как мыслителей религиозных, так и может быть светских. В частности, надо сказать, что упомянутый архимандрит Макарий пишет в одном из писем, что: собирался передать, росит передать свою «Исповедь» Ивану Киреевскому, славянофилу. Ну неизвестно, правда, дошла ли она до него , но мы знаем, что Киреевский в своих как раз-таки самых известных, самой известной статье славянофильской, которая одна из, с чего вообще считается начало славянофильства, он упоминает, правда скорее в критическом плане Августина, как автора, близкого по духу к схоластике.

К. Мацан

— Статья «Ответ Алексею Степановичу Хомякову».

М. Рухмаков

— Да, первая, да, статья. И дальше Хомяков, Хомяков тоже цитирует Августина, и Хомяков тоже, я бы скорее сказал, неоднозначно его оценивает, поскольку мы у него можем увидеть его, как положительные оценки: Августин, как один из отцов Церкви, на ряду с Григорием Нисским тем же, так и с другой стороны, например у Хомякова мы встречаем его оценку, как истинного отца схоластики церковной. С другой стороны, надо сказать, что явно повлияло Аксиологическое учение Хомякова труды Августина. И например, протоирей Георгий Флоровский отмечает, что влияние на Хомякова Августина было довольно далеко. Дальше, вот славянофилы читали Августина. Упоминает Августина Герцен. Вроде бы западник, также в своих знаменитых письмах об изучении природы, отмечает исторический вклад Августина в контексте столкновения мира христианского и мира языческого, что: «Град Божий Августина заложил некоторую программу христианства, как не просто отречения от прошлого, как предлагали всякие мудрецы древности, но как созидающего разрушения, как разрушение полного мощи и надежды по отношению к древнему миру. Ни Лютер, ни Пастер не обладали таким проведением черты между прошлым и будущим, между былым и новым, как Августин.»- пишет Герцен. Надо сказать, что Герцен даже использует цитату из «О раде Божием» в своей повести одной. То есть явно он тоже читал и высоко оценивал Августина. «Исповедь» опять же в контексте того же Толстого интересна, потому что Толстой же сам фактически пишет собственный вариант «Исповеди». Понятно, что, наверно, образцом для него был ни Августин. И каких-то отсылок, и цитат у того же Толстого на Августина мы практически нигде не найдем, за исключением пожалуй его самого, одного из последних трудов «Путь к жизни» 1910 года, где Толстой в одной из глав рассуждает, как раз о времени, с явной ссылкой на «Исповедь». Но, фактически Августина он все равно там не цитирует, при этом фактически повторяя явно те или иные фрагменты «Исповеди». При чем других авторов в тоже время он цитирует. Ну известно, что «Исповедь» была в его библиотеке в Ясной Поляне. Или, например Владимир Соловьев. О самом Соловьеве многие авторы писали. Что он похож на Августина. Например, Радлов, близкий друг Соловьева писал, что: «Из христианских философов всего два имели для него преимущественное влияние. Это Ориген и Августин.». Или, например Сергей Трубецкой, брат Евгения Николаевича, близкий друг Соловьева в некрологе по Соловьеву пишет, что: «Наряду с теократическим идеалом, Соловьев, подобно Августину, носил в себе идеал евангелической духовной свободы во Христе.». Или, например, племянник Соловьева пишет, что: «В сочетании страстного религиозного чувства с мощью философско-исторических схем, Соловьев является прямым наследником Августина.». И у самого Соловьева мы находим, как отдельные ссылки на Августина, так и, например статьи, которые он писал для энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона. У него, в частности, были статьи по таким темам, как: предопределение, свободоволие, а также статья о Пелагие, где, конечно, он анализирует в том числе и Августина, и его спор с пелагианством. При этом надо сказать, что Соловьев, он и будучи, конечно, философом по духу философов свободы. То есть не принимая, конечно, теорию предопределения, при этом Соловьев не стремиться и не спешит обвинять в чем-то Августина, и говорить, что многие кажущиеся неоднозначности Августина по вопросу свободоволия, относятся скорее не к нему, а к более поздним уже осмыслениям Августина.

К. Мацан

— Тут может быть можно вспомнить про этот спор с Пелагием и напомнить слушателям что был такой церковный деятель Пелагий, который, если совсем выражать обобщенно. Полагал и учил, что человек как бы может сам преодолеть свой грех по своей силе, по своей свободе воли. И, тогда как бы действие Бога в жизни человека и действие божественной благодати как будто даже и неважно. И не нужно, можно без него обойтись. И Августину на столько было важно с этим поспорить, показывая, доказывая, что Бог живой, Он действует в жизни человека, и без божий благодати человек, он не автономен, он как бы не полноценен. Без Бога ничего не будет. Вот это державное присутствие Бога в жизни человека очень было важно Августину подчеркнуть, что вот Августин настаивал, что: нет, не может человек своей силой грех преодолеть. Только божия благодать его может исцелить. И в этом смысле немножко как будто бы ставился вопрос тогда между свободой воли человека: что от человека зависит, если так, такое значение большое имеет действие Самого Бога в сердце человека.

М. Рухмаков

— Да. Ну и при этом надо сказать, что все-таки Пелагий был осужден, а Августин осужден не был.

К. Мацан

— Ну вот интересно, да, вы упомянули и Хомякова, Алексея Степановича Хомякова, славянофила русского, который читал Августина. И действительно влияние, когда мы читаем Хомякова, мы фиксируем. И тоже любопытный момент: ведь Хомякову было очень важно говорить, что Церковь — то пространство свободы. А почему? Потому, что в Церкви действует Святой Дух. И община церковная — это не просто люди собрались, вместе за руки взялись и вот вместе молятся. И если в их любви совместной не будет проявляться Святой Дух, то ничего не будет. А где Дух Господень, там свобода. Только свободным актом веры и любви и можно этого Духа стяжать, принять и дать ему действовать внутри этой общины. Вот она, Августиновская тема. И сегодня, когда мы так мыслим о Церкви, как о такой общине, которая собирается в духе любви и свободы, мы тое по-своему повторяем мысли Августина.

М. Рухмаков

— Ну и тут скорее можно скорректировать, что нельзя, наверное, все-таки сказать, что Августин отрицает человеческую свободу. Скорее вот сложность той жизни. Которую прошел Августин, сложность той исторической эпохи, которую ощущал Августин: крушение Рима, некоторое торжество зла, которое он видел вокруг. Сила греха, которую он видел в людях. Скорее это просто вселяло в него сомнения в том, что: если вот человеку дается свобода и действительно человек и есть свобода, что у него самому, своими силами хватит, одними тем более своими силами хватит сил, чтобы противостоять злу, чтобы противостоять греху. Именно поэтому Августин говорит, что без благодати, конечно, человек грех победить не сможет.

К. Мацан

— Так, а еще русские мыслители?

М.Рухмаков

— Дальше, вот я говорил, что Соловьева, упоминали, что он похож на Августина, также, например про Флоренского, про его знаменитую книгу «Столп и утверждение истины». Тот же Евгений Трубецкой пишет в своем отзыве, что: подобную книгу, пожалуй, мог бы только Августин написать еще, помимо Флоренского. И надо сказать, что да, опять же Флоренский, может быть Августин для него не центральная фигура, но тоже он на Августина в той же теории своей математической, в теории он упоминает Августина. Франк, конечно, Семен Людвигович обращает внимание на гениальность открытия для человека возможности общения с Богом через непосредственное общение. По сути, что еще задолго до Декарта, который говорил, что: нужно внутри себя найти как бы возможность говорить с Богом, найти через себя, через свой внутренний опыт реальность мира и реальность Бога доказать. А по сути, еще раньше Декарта об этом говорил Августин. Франк также называет Августина первым экзистенциалистом, открывшим трагическую сферу жизни человеческого существования на грани между Богом и миром. Ну и, с другой стороны, конечно, Франк отмечает, что все-таки вот эта линия несвободы ему, у Августина была не близка. Хотя, надо сказать, что для своей работы «Непостижимое» Франк использует в качестве аннотации один из эпиграфов как раз-таки «Исповеди» Августина. Имя Августина присутствует более, чем в 20-ти текстах Николая Александровича Бердяева, при чем прямо от восхищения, в духе: что «Исповедь» стала открытием нового типа человека, построением первой христианской философии истории, открытие внутрь, обращения «я» внутрь, обращение к субъекту, Августин первый опять же философ экзистенциальный, как и Франк, Бердяев говорит. Ну с другой стороны он критикует Августина за влияние учения о благодати, в том плане, что все-таки есть некоторая жесткость, когда Августин не оставляет для человека свободы к добру, или же, когда Августин пишет по той же проблеме крещения младенцев, ну очень, наверное, одна из самых тяжелых тем в контексте Августина. Также Бердяев не любил, когда Августин пишет о любви в бытовом смысле, когда Августин пишет о любви между мужчиной и женщиной, что Бердяев, конечно.

К. Мацан

— Ну это личная Бердяева тема. Бердяев жил со своей супругой в браке, который нам может показаться сегодня странным, такой духовный брак, духовное родство. И к полу, и к телесности у Бердяева было очень своеобразное отношение. Сейчас это не наша тема. Ну действительно очень хорошо, я вам благодарен, что вы упомянули и Семена Людвиговича Франка, и в этом контексте Бердяева. Потому, что действительно мы привыкли со словом «экзистенциализм», или «экзистенциальная философия» ассоциировались, например французских атеистов: Сартра, Коню, и так далее. А вот у Франка есть прекрасное замечание, что это ненастоящее, как он говорит, экзистенциализм. А настоящий где? А это Августин и Паскаль, например, и Кьеркегор, например. Это все религиозные мыслители. Почему? Потому, что ну что такое экзистенциалист, экзистенциализм? Человек ощущает себя предстоящим тому, что его превышает. Он как бы чувствует себя в заданном какому-то смысловому будущему. И что в этом будущем? А там святыня, там Бог. Вот человек перед Богом, который одновременно, безусловно, больше, чем человек, и может вызывать какой-то трепет. А с другой стороны, который есть любовь и святость, и свет, который человека наполняет и дает ему силы, надежду и опору. Вот это все тот тип мысли, который можно назвать экзистенциализмом, экзистенциальной философией. И он очень тесно связан с верой в Бога и с принятием этой благодати. И это отмечают и Франк, и Бердяев.

М. Рухмаков

— Да, конечно. Ну можно сказать, из философов, пожалуй, еще стоит упомянуть религиозных, Шестова, который в своей неоконченной рукописи «Sola fide» пишет много очень об Августине, и, в частности, о споре том же Августина с Пелагием, где именно на стороне Августина. Не смотря на то. что Шестов невероятно ценил свободу, тем не менее, он скорее сочувствует Августину и отмечает, что именно его учение отразило его опыт мучительной борьбы, его опыт сомнений, опыт внезапных чудесных просветлений. Это именно тот аутентичный, настоящий религиозный опыт, о котором и пишет Шестов, которому нужно уподобляться.

К. Мацан

— Ну что ж, спасибо огромное. Я может быть закончу словами, кстати, которые важны были для еще одного русского поэта, философа Вячеслава Иванова. Вот у него есть знаменитая «Мелопея „Человек“», это цикл стихов об отношении человека с Богом.

М. Рухмаков

— Она посвящена как раз Шестову.

К. Мацан

— Да, посвящение Шестову. А эпиграфом стоят слова: «Создали две любви два града: град земной любовь к себе до презрения к Богу; град же небесный любовь к Богу до презрения к себе»). Слова из «О граде Божием» Августина, которые, наверно, будут таким куполом над всем нашим сегодняшним разговором о Блаженном Августине. Спасибо огромное. Матвей Рухмаков, преподаватель Московского Государственного Университета имени Ломоносова, философского факультета кафедры истории русской философии был сегодня с нами в программе «Светлый вечер» и предложил нам экскурс в историю того, как Августина знали, читали и почитали на русской почве. Спасибо огромное за этот разговор. У микрофона был Константин Мацан. Дорогие друзья, до новых встреч на волнах Радио ВЕРА.

М. Рухмаков

— Спасибо, дорогие слушатели. До новых встреч.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Образы женщин в Евангелии». Архимандрит Симеон (Томачинский)
• «Служение врача». Надежда Космирова, Алексей Заров
• «Праведный Иоанн Кронштадтский». Анастасия Чернова