«Святость». Священник Артемий Юдахин, Андрей Дударев, Нина Юркова

В этом выпуске программы «Клуб частных мнений» клирик храма святителя Николая Мирликийского в Щукине священник Артемий Юдахин, теолог, автор книг Андрей Дударев, педагог Нина Юркова размышляли о том, что такое святость, у всех ли одинаковый потенциал раскрыть её в себе, а также насколько возможно и стоит к ней стремиться, или же святые — скорее те люди, которых избрал Господь и у них особый подвиг, не каждому доступный.

Ведущая: Наталия Лангаммер

---

Н. Лангаммер

— Добрый вечер, дорогие радиослушатели. В эфире «Клуб частных мнений» на Светлом радио. В воскресенье вечером по традиции мы собираемся здесь, в нашей студии, чтобы поговорить на темы, которые трогают нас, я думаю, что бывают интересны и для вас. Сегодня мы говорим, Великим постом, о святости — вот такая, казалось бы, понятная тема, но в то же время, думаю, что мы много нового откроем. А в гостях у нас сегодня священник Артемий Юдахин, клирик храма святителя Николая Мирликийского в Щукине. Добрый вечер, отец Артемий.

Иерей Артемий

— Добрый вечер, Наталья.

Н. Лангаммер

— Андрей Дударев, теолог, автор книг по теологии. Добрый вечер, Андрей.

А. Дударев

— Здравствуйте.

Н. Лангаммер

— И, собственно, тему предложила Нина Юркова, педагог. Добрый вечер, Нина.

Н. Юркова

— Здравствуй, Наташа.

Н. Лангаммер

— Давайте послушаем программу Нины и поймем, о чем она предлагает порассуждать сегодня.

«Я так часто слышу от людей, что вот, мол, времена святых прошли, наша вера мельчает, технический прогресс при всех благах принес и много соблазнов, и что в современном обществе святой просто не может появиться. В такие моменты сразу вспоминаю о моем любимом святом — Иоанне, епископе Шанхайском и Сан-Франциском. Я узнала о нем, когда мама дала мне почитать книгу, в которой об опыте соприкосновения со святым рассказывала его духовная дочь. Помню, меня тогда поразило, что фактически он был современником моей бабушки. Он же, как и мы, летал на самолетах и ездил на автомобилях, пользовался, как и мы, телефонной связью, есть даже аудио и видеозаписи его проповедей. И все эти достижения прогресса не просто не мешали его духовной жизни, а даже помогали в пастырской деятельности. Является ли в таком случае суждение о том, что в современных реалиях появление святого невозможно правдой? Думаю, что нет. Скорее всего, так происходит потому, что многим людям в принципе не свойственно соотносить себя со святыми. Ведь когда мы узнаем о том или ином святом, он уже прославлен Церковью, его икона уже написана, по молитвам к нему случаются чудеса. И часто, восхищаясь плодами его веры, мы забываем, что духовное возрастание — это путь. И у конкретного святого он, возможно, начинался с той же духовной точки, в которой находимся мы сами. Святость в православии — это высшая ступень духовного развития человека. И к святости призван каждый, кто решил следовать за Христом».

Н. Лангаммер

— Собственно, Нина ответила, мне кажется, сама уже на заданный вопрос. И все-таки как ты сегодня формулируешь тему, в чем сегодня наша дискуссия будет состоять? Что мы ищем, какой ответ?

Н. Юркова

— Я расскажу небольшую предысторию.

Н. Лангаммер

— Давай.

Н. Юркова

— У меня размышления над темой святости начались с диалога с моей подругой-лютеранкой. Мы тогда только друг друга узнавали, и она меня спросила в какой-то момент, когда я рассказывала о ком-то из святых, о том, считаю ли я себя святой. Она говорит: «Ты понимаешь, что ты святая?» Я думаю: «Ну, начались эти ваши протестантские штучки». Я ей говорю: «Я святая? Нет». И несколько дней переваривала этот разговор. Мысленно даже как-то ее, может быть, осуждала. Думаю: «Ну как вот можно о себе так думать?» А потом поделилась нашим разговором со своей как раз православной подругой. И она говорит: «Подожди-ка, ты святая в том смысле, что ты освящена крещением. И святость — это путь, святость — это некая величина, к которой мы идем. Но мы уже освящены».

Н. Лангаммер

— Мы посвящены Богу.

Н. Юркова

— И я думаю, что как раз вот освящены благодатью крещения. И я начала рассуждать уже на эту тему. Дальше начала рассуждать на тему современных святых. И пришла к тому, что да, действительно, у нас, мне кажется, есть некоторое табу на применение слова «святой» к себе. Мы привыкли к тому, что канонизированные святые — это такая величина, до которой нам, грешным, в общем, нужно тянуться, но не факт, что мы дойдем. А нужно ли тянуться, мы ведь такие все, в общем, здесь грешные... И, мне кажется, что вот это какое-то принижение себя, оно сильно в духовной жизни мешает. И нам даже сложно себя соотносить, мне кажется, с какими-то святыми. Я в какой-то момент пришла к тому, что я и святых воспринимаю, особенно близких мне, как братьев и сестер во Христе, которые преисполнились в своей жизни и уподобились Богу. И мне в какой-то момент стало настолько с этим радостно, легко и как-то просто обращаться к ним в молитве — то есть как будто изменились качества отношений со святыми. И вот мне хочется как раз порассуждать сегодня на тему: святость — это путь для избранных, каких-то людей, которых Бог помазал заранее? Или все-таки каждый христианин призван к тому, чтобы этот путь идти и с Божьей помощью, в общем, прийти?

Н. Лангаммер

— Давайте разберемся с понятиями все-таки. Что такое святость, отец Артемий?

Иерей Артемий

— Я хотел бы под каждым словом Нины подписаться, потому что эта тема на самом деле и меня затрагивает глубинно. И я бы даже сказал, что у нас существует какая-то действительно в церковной культуре повседневной такая презумпция виновности, презумпция греховности: «Я недостоин, я грешен». И это постоянно проговаривается: «Я маленький, действительно я недостоин даже думать о том, чтобы сопоставить себя с великими святыми». А меж тем, вопрос этот предельно существенен и важен. Правильно, прежде всего нам следует определиться с понятиями. Если мы открываем Новый Завет, то мы видим, что в древнегреческом языке существовало три понятия, которые можно перевести как «святой». Вот вы сейчас буквально, Наталья с Ниной, обсуждали нюансы, посвящен или освящен. В греческом языке есть три термина интересных: первый термин — это άγιος, второй — это ιερός, и третий — όσιος. Третий термин — όσιος, он интересен, он переводится как «совершенный» с моральной точки зрения, то есть здесь святость подразумевает моральное совершенство. А вот два других термина — άγιος и ιερός, они переводятся как «посвященный Богу». И в этом смысле, обратите внимание, правда, как-то мимо меня это всегда проходило, я лишь недавно это увидел, прозрел в Библии. Когда апостол Павел (а апостол Павел — автор большинства новозаветных текстов, это интересно, текстов, написанных до Евангелий) в своих посланиях, например, Послание к Ефесянам, Послание к Филиппийцам, Первое и Второе Послание к Коринфянам, как апостол Павел обращается к христианам? «Я пишу святым в городе Коринф». Он употребляет слово, производное от прилагательного άγιος — то есть в этом смысле все христиане являются святыми. И ваша подруга, знакомая была совершенно права.

Н. Юркова

— Абсолютно.

Иерей Артемий

— Только мы сейчас будем всю программу размышлять над тем, что это за святость, какой смысл Павел вкладывал в эти слова. Но факт есть факт. Христиане города Коринфа не были морально совершенными. Это были такие же люди, как и мы, которые совершали ошибки и порой очень тяжелые ошибки, но они были святы. Это удивительный парадокс, который принес в мир Новый Завет. Эти люди ошибались, совершали тяжелые даже грехи, но их позиция во Христе была святость. Поэтому, мне кажется, это такая интересная затравка для нашего дальнейшего обсуждения о том, что люди морально несовершенные, а порой падающие и тяжело падающие, они тем не менее являются святыми.

Н. Лангаммер

— Но это именно в смысле вот тех двух терминов: άγιος и ιερός. А разница между ними?

Иерей Артемий

— Здесь, я думаю, разница контекстуальная, но смысл один и тот же. Потому что ведь апостол Павел, как еврей, опирался на ветхозаветное понятие святости. А там главный термин был «кадош» — святой как посвященный и отделенный Богу. Например, таким отделенным для Бога мог быть какой-нибудь предмет. Например, Иерусалимский храм был свят, потому что он был отделен для Бога — это место сакральное, это место святости. Но таким же был и израильский избранный народ Божий. И каждый еврей был «кадош» — он был свят в том плане, что он был выделен из мира и посвящен только Богу. Он был собственностью Бога, он должен был жить Божьей жизнью на земле. И Павел использует этот термин, только уже в греческом тезаурусе, да, в языковой системе — άγιος. Поэтому он имеет в виду здесь именно этот термин, называя христиан святыми в том смысле, что они посвящены Богу, они освящены святостью Христа и посвящены Ему в вечное владение, для Иисуса Христа.

Н. Лангаммер

— Вот это посвящение, Андрей, как вам кажется, в какой момент оно происходит?

А. Дударев

— Мне кажется, оно происходит в тот момент, когда Господь считает это необходимым. Я думаю, что вот отвечая на вопрос, который поставила Нина, на который продолжит отвечать отец Артемий, можно, сказать вот что. Этот вопрос и вообще понятие святости, оно и сложное, и простое. Простое в теоретическом плане. А сложное, наверное, в практическом плане. Мы знаем о том, что Церковь начинается как пророческое движение внутри иудаизма, и мессианско-пророческое. И вот это измерение — пророчество, оно налагает особые требования к тем людям, которые в него входят.

Н. Лангаммер

— То есть начиная с апостолов, которые ходили с раввином, да?

А. Дударев

— Да. Мы можем вспомнить, например, пророческие школы, они были распространены в Израиле и раньше, то есть были ученики пророков. И те люди, которые ходили за пророками, учились у них, они учились, собственно, распознаванию действия Божьего, то есть они учились тому, как действует Дух. И этих отсылок и в Евангелии, и в посланиях Павла довольно много. То есть можно сказать, что Павел, по сути, восстанавливает вот эту пророческую традицию в Израиле. Собственно, ее восстанавливает там Иоанн Креститель, конечно, продолжает Иисус Христос. И дальше Павел. У Павла просто это очень заметно, вот эти моменты. И в какой-то момент происходит то, что человек начинает чувствовать действие Духа Божьего — это момент призвания. Например, Корнилий сотник начинает действовать, начинает чувствовать действие Духа Божьего до того, как он принимает крещение. Помните этот момент, очень яркий? И я думаю, что многие люди именно похожим образом приобщаются к народу Божьему. То есть они входят в народ Божий, они чувствуют призвание, что их Бог призывает. Не просто вот пришли там, так сказать, вот посмотреть: а что это у вас тут такое вот? Но они чувствуют действие Духа, призвание. И как только они начинают это чувствовать, можно сказать, что они начинают освящаться, они начинают участвовать в богочеловеческом взаимодействии. Причем часто, действительно, это люди далеко не праведники, далеко не моральные авторитеты, а просто по какой-то причине вот они идут за Христом. Они идут за Христом.

Н. Лангаммер

— Напомню, что в эфире «Клуб частных мнений» на Радио ВЕРА. Меня зовут Наталья Лангаммер. Мы сегодня говорим о святости во всех гранях этого понятия. В гостях у нас священник Артемий Юдахин, клирик храма святителя Николая Мирликийского в Щукине, Андрей Дударев, теолог, автор книг по теологии, Нина Юркова, педагог, которая, собственно, и предложила эту тему. Андрей, вы вот затронули этот момент, когда Корнилий сотник почувствовал действие Духа Святого. И я слышала, в протестантской опять же традиции (насколько она православная, не знаю), что это так называемое «крещение Духом Святым». Правильно я понимаю? Или что это было?

А. Дударев

— Вы знаете, я не готов комментировать протестантскую традицию, потому что тут возможны «темные двойники». То есть это как проблема означающего и означаемого — одним и тем же словом можно описывать разные явления. Что подразумевают протестанты, я, откровенно говоря, не очень знаю, просто плохо знаком с этой традицией. Я скорее опираюсь на библейскую традицию, на то, что было вот, собственно, в Писании нам сказано. И я как бы вот в этих категориях пытаюсь размышлять. Православная Церковь, она продолжает библейскую традицию, и те смыслы, которые там есть, они присутствуют и в православии. То есть, так или иначе, мы, если возьмем аскетическую литературу, там действие Духа описано, и как не впасть в прелесть, например, как отличить действие Духа от действия там лукавого и так далее. Все это отдельный разговор, просто как бы это продолжение. Если мы начнем в эту сторону двигаться — пожалуйста, но я как бы думаю, пока, наверное, рано.

Н. Лангаммер

— Да. Отец Артемий.

Иерей Артемий

— А можно я эстафету от Андрея перейму? Вот сейчас Андрей сказал о призвании. Действительно Святой Дух призывает людей. И, наверное, самый шокирующий пример, который мы можем привести — это Павел, это Савл.

Н. Лангаммер

— Согласна.

Иерей Артемий

— Причем я недавно обнаружил интереснейшую деталь, на которую не обращал внимания за все годы своего пребывания в Церкви. Когда Савл услышал Иисуса Христа, он услышал такие слова: «Савл, Савл, за что ты гонишь Меня?» И только недавно я понял, что ведь Павел не гнал лично Иисуса Христа, он преследовал Церковь. И некоторые ученые, библеисты, полагают, что это откровение по дороге в Дамаск было отправной точкой для богословия Павла о Церкви как теле Христа. Если мы — тело Христово, то мы освящены. И если гонят нас, то гонят Самого Христа. Для Савла это было страшным откровением. Он преследовал общину христиан — сектантов, еретиков, которые поклоняются лжемессии, а еще и объявили его Богом. Но вы представляете, какой переворот произошел у него? Он понял, что эти самые ученики Христа неотделимы от Него, а значит неотделимы от Его святости, они часть Его тела, они разделяют с Ним одну жизнь. И что Христос, Он буквально внутри них. И кто касается его учеников, тот касается Его. И Иисус Христос будет стоять за них до конца. Это поразительное откровение, которое полностью перевернуло мировоззрение Павла. Потому что Андрей сказал о призвании. Вот, пожалуй, Савл — это самый яркий пример призвания человека, который был морально совершенным с точки зрения иудаизма, но он был откровенным злодеем, конечно, откровеннейшим злодеем. Как он себя называет в Библии? Как же он себя там называет? Я был извергом.

Н. Лангаммер

— Извергом. Ну да.

Иерей Артемий

— Изверг. Это был страшный человек.

Н. Лангаммер

— Он же стоял, сторожил одежду тех, кто избивал первого мученика.

Иерей Артемий

— Кто убивал Стефана. И Святой Дух решил избрать именно Савла.

Н. Лангаммер

— Непостижимо. Вот я почему спросила про крещение Святым Духом. Потому что сказано же в Священном Писании, что Иоанн Креститель говорил: «Я крещу водой, но за мной идет Сильнейший, Кто будет крестить вас Духом Святым». И вот, по идее, момент крещения и есть, наверное, момент нашего посвящения Богу. Но крестимся мы по своему решению. Или все-таки нас предызбирает Господь, как вы думаете?

Иерей Артемий

— Апостол Павел однозначно в одном из своих посланий пишет — у него очень интересная последовательность слов, что Господь предызбирает людей, предызбирает ко спасению. Но, правда, в другом послании к одному из своих учеников он пишет, что Бог хочет, чтобы все люди спаслись и пришли к познанию истины.

Н. Лангаммер

— Да.

Иерей Артемий

— То есть можно сказать, что Бог всех предызбрал ко спасению, но только одни люди откликаются на это, а другие — нет. Потому что в конце концов Бог сотворил нас свободными. Вы знаете, мне в свое время очень интересный эпизод попался. Вячеслава Иванова как-то спросили его знакомые — ну это известный пример, — может ли Бог создать камень, который Он не сможет поднять? Да, ну известная шутка такая злая. Вячеслав Иванов гениально ответил. Он сказал: «Да, Бог создал такой камень». Какой камень? Это человек. Это свободная воля человека. Поэтому Бог может предызбрать ко спасению и предложить ему этот путь, а человек волен его отвергнуть. И мы такие примеры знаем.

Н. Лангаммер

— Но все-таки, получается, путь спасения и путь к святости для каждого.

Иерей Артемий

— Для каждого.

Н. Лангаммер

— Или спасение для каждого, а святость не для каждого?

Иерей Артемий

— Абсолютно. Мне кажется, неверно разделять святость и веру во Христа. И неверно разделять проявление святости также с верой во Христа. Это все едино. Потому что мы часть Его тела. Потому что мы с Ним живем одной жизнью. Я себя не отделяю, как и вы, от Христа. И в этом наша сила.

Н. Юркова

— У меня знакомый священнослужитель сказал как-то фразу, которая у меня до сих пор вызывает размышления, вопросы и даже, я бы сказала, некий протест. Он сказал, что к святости призван каждый, но потенциал у всех разный.

Н. Лангаммер

— Вот как.

Н. Юркова

— И я до сих пор думаю насчет потенциала. С одной стороны, мы знаем канонизированных святых, мы молимся им. А с другой стороны, есть, я думаю, огромное количество святых, которые не канонизированы, мы о них не знаем. И где был их потенциал? С чего начался их путь? И что является мерой этого потенциала? Вот вопрос к гостям, что вы думаете на этот счет?

Н. Лангаммер

— Андрей, как вы думаете?

А. Дударев

— Я думаю, что потенциал, конечно, есть у всех, он разный. Но мне понравилось, как вот повернул отец Артемий этот разговор в сторону как бы христологии. Потому что, мне кажется, что Павел после вот этой известной встречи на пути в Дамаск, не сразу, конечно, спустя какое-то время, он, собственно, формулирует свое учение о священстве Христа «по чину Мелхиседека». И через это священство Христа, по сути, освящается вся Церковь, весь народ Божий. Но, собственно, после этого и народ Божий мы можем именовать как λαός θεός — то есть «царственное священство». То есть все люди, которые в него входят, это цари и священники Богу. А что это означает? Это означает, что они установили отношения с реальностью другое, чем то, которое у них было до события встречи. И вот я вспоминаю в этой связи отца Александра Шмемана, который очень хорошо сказал про крещение, что в крещении даются дары Духа: царство, священство и пророчество. Царство — это значит, человек восстанавливает, по сути, то, что Адам потерял при грехопадении, то есть он начинает владеть творением, властвовать над творением. Пророчество — он начинает чувствовать действие Духа и слышать голос Божий, и священство — начинает благодарить Бога и возносить Ему жертвы, да, то есть приглашает Бога за совместную трапезу, скажем так. Это означает, что отношения с реальностью меняются у человека, который вошел в пространство богообщения, в Церковь. И это означает, что человек входит вот в этот социум спасения. То есть, собственно, о спасении он узнает по изменению отношения к реальности, то есть реальность меняется. Христиане, мы видим мир другим. У нас меняется оптика, наше зрение другое. И это свидетельствует нам о том, что мы на правильном пути. То есть Господь нас как бы сопровождает здесь. Кто до какой высоты поднялся духовно — это можно рассуждать. Потому что действительно есть чины там мучеников, допустим, самые высокие, есть там апостольское призвание, там какое-нибудь еще исповедническое, не знаю, разные служения в Церкви. Это все очень хорошо описано, например, в книге отца Николая Афанасьева «Церковь Духа Святого», наверняка многие знают эту книгу. Но главное — не это, главное — приобщенность вот к этой реальности, к этой иной реальности жизни. Если мы приобщены к этой реальности жизни, уже не так важно, как высоко мы продвинулись. Важно то, что мы находимся внутри вот этого божественного действия.

Н. Лангаммер

— Мне однажды священник сказал, что Господь, когда нас будет забирать, важно не то, куда мы добрались, а важно, в каком направлении мы в данный момент находимся. Хоть лежать, но в направлении цели — то есть вектор наш. И все-таки есть люди, которые признаются святыми. Они не становятся идеальными, насколько я понимаю, они отражают какой-то стороной, как планета, святость Христа. Правильно? То есть они в чем-то могут быть несовершенны.

Иерей Артемий

— Я вот и вашу мысль продолжу, и мысль Андрея. Андрей сослался на текст Послания апостола Павла к Евреям, он у меня сейчас открыт. И чтобы мы были понятны, я хочу процитировать апостола Павла. Для чего? Нина сказала, и вы, Наталья, что святость — это путь и это некий вектор. А я готов перевернуть полностью наши воззрения на это, и, собственно, это делает Павел: это наша отправная точка. Святость — это наша отправная точка.

Н. Лангаммер

— Как άγιος. А я говорю об ιερός, как вы сами начали.

Иерей Артемий

— Как όσιος, да, как «морально совершенный». Как морально совершенный — да, я морально несовершенен, Я расту во Христе, здесь есть динамика. Но как избранный Им, я свят совершенно. И знаете, что здесь самое интересное? Важно не то, как на меня смотрит человек. Важно то, что Бог признал меня праведным. Вот это самое важное. Для апостола Павла это тоже ключевой момент.

Н. Лангаммер

— Праведным в ветхозаветном смысле?

Иерей Артемий

— Нет, это очень интересно. Термин δικαιοσύνη греческий, который употребляет Павел, он переводится, с одной стороны, «праведный», а с другой стороны Он оправдывает нас.

Н. Лангаммер

— А, «оправданный».

Иерей Артемий

— Он признает нас на суде невиновными. Когда мы крестились в Иисуса Христа, мы восстановили свои отношения с Богом, и мы признаны одновременно оправданными перед Богом и праведными. И смотрите, апостол Павел пишет: «Одной жертвой (то есть жертвой Иисуса Христа) Он навсегда сделал освящаемых совершенными», — это 10-я глава Послания к Евреям. И если дословно переводить, то — обратите внимание! — «Он окончательно освятил нас». Он сделал нас святыми уже, это совершилось. И я хотел бы вот эту линию продолжить. Важно не то, как даже я на себя смотрю: какой я? А я прекрасно знаю свои недостатки. Важно то, каким меня видит Бог. Можно, я вам приведу один пример?

Н. Лангаммер

— Давайте.

Иерей Артемий

— Вы сейчас будете вдохновлены невероятно. Андрей вспоминал пророческие школы Ветхого Завета, а я буквально на днях размышлял над самым восхитительным примером. Может, это будет символ нашей передачи. В городе Иерихон, во время исхода, когда Иисус Навин собирался его покорить, была женщина. Эта женщина была блудница, она торговала своим телом, ее звали Раав. Какой конец был бы у Раав в логике земной жизни? Ну, должна была бы умереть какой-то постыдной жизнью. Но важно было, что Бог ее призвал к праведности. Она спасла двух лазутчиков Иисуса Навина, спасла себя и свою семью. Весь город был захвачен, разрушен, а она не только выжила и присоединилась к Божьему народу — вот это тоже движение Святого Духа, но и она стала праматерью Иисуса Христа.

Н. Лангаммер

— Да, я тоже об этом думаю.

Иерей Артемий

— Боже мой, это такой пример! Раав блудница, где она была? И она стала праведной. И апостол Павел в Послании к Евреям скажет, что она праведна. Бог ее признал праведной, потому что в самый решающий момент она откликнулась на Его призыв. Как и Павел спустя две тысячи лет. Понимаете?

Н. Лангаммер

— Что это означает? Ну я все-таки ухожу в традиционное понимание. Это какие-то черты, которые заложены в человека? Или это отклик сердца? Или что это?

Иерей Артемий

— Я думаю, это выбор. Я думаю, это решающий момент в жизни, когда нужно сделать выбор. Ты со Христом, ты со Святым Духом, ты присоединяешься к Божьему течению, к Божьему народу? Или ты стоишь в стороне?

Н. Юркова

— И действие Духа, я думаю.

А. Дударев

— Мне кажется, все-таки тут есть проблема. Вот и Нина пытается ее как бы нащупать, и Наталья тоже. Проблема заключается вот в чем. Действительно, люди призываются действием Божьим — это то, что там в святоотеческой литературе называется первая благодать, допустим, да?

Н. Лангаммер

— Призывающая, да?

А. Дударев

— Да, призывающая благодать. Многие через это проходят. Но тех людей, которых мы канонизируем как святых, мы канонизируем не по этой причине, что они были призваны благодатью, а по какой-то другой. Это означает, что все-таки есть некая разница между началом пути и, скажем так, завершением земного пути. И вот между этими двумя точками что-то происходит, какая-то жизнь человека. И вот эта жизнь человека показывает динамику отношений с Богом. Ну, и с людьми, естественно. И эта динамика отношений не всегда опознается Церковью как, скажем, та, которой можно следовать. Это означает, что человек свободен, он может повернуть в другую сторону. Он сегодня Бога выбрал, а завтра он сказал: все.

Н. Лангаммер

— Отрекся.

А. Дударев

— Да, отрекся, например, или запутался в чем-то. Он, скажем так, говорит: «Я вот пошел за Богом, но что-то у меня не получается, как-то не удается жизнь». И в общем, потерял благодать, потерял вот это вот действие.

Н. Лангаммер

— То есть это можно утратить?

А. Дударев

— Конечно. Это же не наше. Вот это, кстати, важно: что благодать, она же не наша, мы ей не владеем. Мы как бы можем... Вот те люди, кого аскетическая традиция называет богоносными — это, по сути, те люди, которые научились жить в присутствии благодати, не теряя ее. Например, преподобный Силуан Афонский, известный святой, он 14 лет провел в искушениях и в борьбе. И он говорит: «Все время я терял благодать, я не мог научиться ее удерживать». Все время то гордыня у него какая-то, то еще что-то, то борьба с бесами, то там еще что-то. И только после второго божественного посещения, как он об этом рассказывает, он говорит, с тех пор, когда ему явился Христос и сказал: «Держи ум свой во аде и не отчаивайся». И когда он стал так делать, он говорит: «С тех пор благодать меня уже не оставляла». Вот это такое свидетельство духовно опытного человека о том, что действительно он сам в начале пути и он в конце — это два разных человека.

Н. Лангаммер

— В эфире «Клуб частных мнений» на волнах Светлого радио. У микрофона Наталья Лангаммер. А еще со мной вместе в студии наши гости: священник Артемий Юдахин, клирик храма святителя Николая Мирликийского в Щукине, Андрей Дударев, теолог, автор книг по теологии, и Нина Юркова, педагог, которая предложила эту тему. Мы сейчас прервемся на несколько мгновений буквально. Пожалуйста, оставайтесь с нами.

Н. Лангаммер

— Возвращаемся в студию Светлого радио. «Клуб Частных мнений» в эфире. Меня зовут Наталья Лангаммер. Мы сегодня обсуждаем тему святости во всех ее аспектах. И в гостях у нас сегодня священник Артемий Юдахин, клирик храма святителя Николая Мирликийского в Щукине, Андрей Дударев, теолог, и Нина Юркова, педагог. Нина предложила эту тему для обсуждения. Вот, мне кажется, очень важный момент мы нащупали. Все-таки разницу между нашей посвященностью Богу, когда священник говорит: «Святая — святым» в храме (мы все время об этом помним, и это в этом смысле — посвященным Богу) и человеком, стяжавшим Святой Дух, как сказал Серафим Саровский. Вот все-таки эта святость — это что? Это наполненность благодатью на момент ухода или что? Андрей.

А. Дударев

— Ну я думаю, на момент жизни, то есть человек живет как бы внутри божественного действия.

Н. Лангаммер

— Удерживает, да, как бы?

А. Дударев

— Его воля сонаправлена с волей Божьей. Естественно, уход всегда считался, благодатный уход считался неким признаком того, как человек прожил жизнь. Вот, например, на Силуана Афонского того же, о котором я сегодня говорил, на него смотрели другие монахи и так, не без зависти, говорили: «Ну вот, типа, святой, святой, но посмотрим, как он будет умирать». Потому что мы же не знаем, что у него там внутри. И вот эта кончина, конечно, это некое свидетельство тоже. Но в основном это тайна. Тайна, которая от нас сокрыта —тайна святости, тайна жизни человека, тайна воскресения. Тут, я думаю, не на все вопросы мы сможем ответить.

Н. Лангаммер

— То есть спасение все-таки для каждого, отец Артемий, правильно?

Иерей Артемий

— Абсолютно для каждого.

Н. Лангаммер

— И святость?

Иерей Артемий

— И святость абсолютно для каждого. Вот я сейчас дерзновенную вещь скажу. Мы с вами ничем не отличаемся от любимого вами Иоанна Шанхайского. Ничем. Прямо сейчас.

Н. Лангаммер

— Дерзко получается.

Иерей Артемий

— Иоанн Шанхайский лишь раскрыл то, что он уже имел. У нас с вами одна отправная точка. Он не достигал чего-то нового. Вот я приведу сейчас пример, просто нужно правильно понять то, что я имею в виду. Мы очень часто, как мне кажется, по крайней мере я таким был, мы похожи на собачку, которая бегает за своим хвостом. Понимаете?

Н. Лангаммер

— За земным нашим.

Иерей Артемий

— Я пытаюсь достичь святости, в то время как святость является частью моей новой природы во Христе. Ведь апостол Павел говорит: «Кто во Христе, тот новое творение». Это часть меня, мне естественно жить свято. Жить греховно для меня неестественно. И более того, Павел же очень сильные образы употребляет, что мы распяли греховную плоть, мы ее убили на кресте, она умерла. Поэтому Иоанн Шанхайский реализовал то, что он имел...

Н. Лангаммер

— А мы падаем.

Иерей Артемий

— А я бы не сказал, что мы падаем.

Н. Юркова

— У меня есть такая мысль.

Н. Лангаммер

— Нет, падаем — встаем, падаем — встаем.

Иерей Артемий

— Мы падаем — встаем, но так же, как и он. Вы знаете, меня в свое время очень удивил человек, который пришел к нам в университет на экскурсию, в Свято-Тихоновский. Вообще на мой приход ко Христу очень большое значение для меня сыграл Иоанн Кронштадтский. Это просто, когда я был школьником, Иоанн Кронштадтский — это целая вселенная для меня была. И этот человек сказал мне: «Знаете, а опубликовали дневники Иоанна Кронштадтского, их читать невозможно». Если кто-то из наших слушателей найдет в интернете предсмертный дневник Иоанна Кронштадтского, очень маленький, но очень интересный, он будет поражен: это человек, который каждый день совершал ошибки. Он, например, мог поднять руку на ближнего, он мог выдрать за волосы мальчика, который просил у него подаяния. Потому что этот человек был настолько наэлектризован, он жил такой напряженной жизнью во Христе, что порой он срывался. Но это никак не лишает его святости и в первом понимании, и даже во втором.

Н. Лангаммер

— Тогда почему есть люди, прославленные в лике святых, а есть люди обычные?

Иерей Артемий

— А можно я вот буквально секунду, про смерть? Смерть действительно является для нас важным показателем святости и одновременно нет. Вот у нас сегодня день парадоксов. Я одновременно святой и еще несвятой. Это как концепция эсхатологии в Новом Завете: Царствие Божие грядет, и оно уже здесь. Я свят сейчас, и я еще в динамике. Возьмите роман «Братья Карамазовы», старец Зосима — он когда умер, его тело, прямо сказано, завоняло. И это было большое искушение для Алеши Карамазова, потому что он считал, что он святой, и такая некрасивая смерть. А Бог показал Алеше, что он святой. И во сне он встречает своего старца вместе со Христом в главе «Кана Галилейская». Понимаете? Поэтому я думаю, что эта тема содержит в себе глубочайший парадокс, и Иисус Христос и апостол Павел этот парадокс заложили. Здесь есть отправной пункт и динамика.

Н. Лангаммер

— Мы запутаемся так. Да, Нина.

Н. Юркова

— Да, меня не отпускает мысль, даже скорее, вопрос. Я думаю, что есть некоторая духовная опасность в теме святости, когда мы говорим о каком-то достижении личной святости. Потому что не уверена, что Иоанн Шанхайский, раз уж мы его затронули, имел цель стать святым. Я думаю, что полезно задавать себе в случае, если ты вдруг захотел стать святым, канонизированным, еще вопрос: зачем?

Н. Лангаммер

— Точно.

Н. Юркова

— Вот это, я думаю, очень полезный вопрос. Потому что если уж мы говорим о канонизированных, по крайней мере, святых, я думаю, что цель их жизни была как раз вот в каком-то максимальном слиянии со Христом, в пребывании в постоянном общении...

Н. Лангаммер

— Это любовь ко Христу.

Н. Юркова

— Да, вот в возрастании в любви. То есть если есть цель стать святым, то я думаю, что здесь есть такой подвох.

Н. Лангаммер

— Близко прелесть ходит.

Н. Юркова

— Да, поиск своего как раз, а любовь своего не ищет. Я думаю, что если есть цель как раз возрастать в любви ко Христу, в общении, в хождении перед Богом, то тогда шанс объективно есть, скажем так.

Н. Лангаммер

— Знаешь, мне даже показалось, вот я тоже тут заметила в какой-то момент, когда вот правильно Андрей сказал, мы приближаемся, немножко отдаляемся, но мы теряем или возвращаемся к тому, что нам дал Господь. И вот после причастия шла к запивке и думала: «Ну вот, я все сделала, да?» И совершенно другая мысль, что вот, наверное, сейчас я так не чувствую. Я чувствую, что я чуть ближе ко Христу. Правильное мышление такое, что я хочу приблизиться ко Христу? А эта цель безгранична — возрасти в любви к Богу. А не то, что сделать, что положено, чтоб стать святым.

Иерей Артемий

— А мне кажется, что вы не сможете приблизиться ко Христу еще ближе, чем на данный момент, Он находится уже с вами.

Н. Лангаммер

— Нет, я не про то, как Он со мной, а как я с Ним.

Иерей Артемий

— А мне кажется, как раз ключевой вопрос в том, какое отношение Он к нам имеет? Потому что, поняв, какое отношение у Христа к нам, мы поймем, какое должно быть у нас отношение к Нему. Нина, у нас какой-то сегодня день — день прорывов, я считаю. Нина гениальную вещь заметила, что нельзя хотеть стать святым. Для Иоанна Шанхайского, для Иоанна Кронштадтского жизнь во Христе... «Моя жизнь во Христе» — это ведь очень дерзновенное название книги.

Н. Юркова

— Да.

Иерей Артемий

— Моя. Это моя жизнь. Это мой путь. Жизнь во Христе — это что-то естественное. Он просто жил, как христианин, искренний. Он понимал, что ему дана величайшая благодать, что он признан Богом совершенно уникальным и праведным во Христе. И просто он должен эти дары раскрывать в себе все больше и больше. Он не должен пытаться их заслужить, он уже их имеет. Понимаете? Просто для меня эта тема очень важна. Я считаю, что, если произойдет смена парадигмы в этом пункте, мы сможем очень усилиться.

А. Дударев

— Вы знаете, мне кажется, мы подошли к границе использования термина. Мы хотим термином «святость» объяснить все богословские проблемы, этого не получится. И действительно, вот Силуан Афонский, он сказал, что двух мыслей бойся. Первая, говорит, что ты святой — как совершенно правильно заметила Наталья, тут рядом прелесть ходит. А вторая мысль, говорит, что ты не спасешься. И та, и другая мысль...

Н. Лангаммер

— Крайности, да.

А. Дударев

— И та другая мысль от диавола. А я что в связи с этим вспоминаю? Вот есть известные комментарии на Священное Писание Ветхого Завета. Мидраши — такая литература мидрашей межзаветного периода. И там, в этой литературе, иногда в такой поэтической форме встречаются разные библейские персонажи. И эти персонажи друг с другом в вымышленной такой реальности начинают дискутировать, кто из них вот, значит, более, так сказать, близок к Богу. Ну, вот, например, мне вспоминается известный мидраш, где встречаются Авраам, праведный Иов, Моисей и кто-то еще.

Н. Юркова

— Звучит как начало аниме.

А. Дударев

— Да, вот как вы думаете, кто из них вот ближе всех к Богу? Вот из этих вот. Давид, по-моему, еще встречается. Вот вам четыре, так сказать, праведника, четыре человека, которые перед Богом явно много сделали — Священное Писание нам об этом говорит. Ну, правда, Иов — это, конечно, мидраш такой, это персонаж все-таки вымышленный, нереальный, в отличие от трех других. Вот кто из них ближе к Богу, как вы думаете?

Н. Лангаммер

— А кто автор этих текстов?

А. Дударев

— Это ветхозаветная литература, в основном, ее используют в раввинистической письменности, в христианстве она менее известна. Но тем не менее, это общее как бы общее наследие.

Н. Лангаммер

— Ну, это все-таки мнение автора, тот ответ, который там есть.

А. Дударев

— Ну конечно. Но сразу...

Иерей Артемий

— Можно, я предположу? У меня два варианта ответа. Первый простой: они все близки к Богу. А второй, более хитроумный, раз это раввинистическая литература, то ближе всех к Богу вдовица, которая лепту бросила в храме.

А. Дударев

— Ну, это очень такой христианский ответ.

Н. Лангаммер

— Христианский ответ, да.

А. Дударев

— А у них ответ такой, что Иов сразу отбрасывается, потому что он был где-то там на границе народа Божьего. Давид тоже отбрасывается, потому что он там, мы знаем с разных сторон Давида. Между Моисеем и Авраамом становится первый Авраам, поскольку...

Н. Юркова

— Отец верующих.

А. Дударев

— Отец верующих, через него. И, собственно, Павел, кстати, когда он строит свою теологию закона и благодати, он апеллирует к Аврааму, к вере Авраама и говорит, что вера важнее для человека. Вера — это, собственно, вера, закон — уже второе, вторичное. Если человек сердцем чувствует действие Божье, он уже открыт Богу, это первично. И вот Авраам как бы помещается, он более значим, что ли в божественных глазах. Хотя опять же это все такие рассуждения немножко схоластические. Потому что у Павла, мы помним, есть такая фраза, что не без нас должны достигнуть совершенства предыдущие поколения праведников. А это значит, что те, которые вот сейчас есть поколения праведников, те, которые будут после, они вместе каким-то образом таинственно связаны. И непонятно, кто из них, так сказать, больше для Бога сделал. Они все святые, вот в чем дело-то, там каждый по-своему. И все при этом несовершенны. Потому что у каждого есть какие-то недостатки, где-то кто-то что-то недоработал. Например, по поводу Иоанна Кронштадтского мне вспоминается полемика его с Львом Толстым, и это отдельный разговор, да, как бы. Да многих можно вспомнить, и там, так сказать, наверняка найдется что-то, что вот не красит человека.

Н. Лангаммер

— «Клуб частных мнений» на волнах Светлого радио. Меня зовут Наталья Лангаммер. И мы сегодня так остро обсуждаем тему, что такое святость и для всех ли она. В гостях у нас сегодня в студии Светлого радио священник Артемий Юдахин, клирик храма святителя Николая Мирликийского в Щукине, Андрей Дударев, теолог, автор книг по теологии, и Нина Юркова, педагог. Андрей, а вот скажите, все-таки в финальной части программы, что называется, для бабы Мани, объясните, все-таки есть какая-то мотивация работать над собой, чтобы прийти в потенциале к святости? Потому что мы столько говорили о том, что нам это уже дано, и наша задача не утратить или все-таки преумножить? Или себя подвести к какому-то более совершенному состоянию?

А. Дударев

— Ну, как говорил тот же апостол Павел, я покажу вам путь еще более превосходный. То есть начните с малого, начните делать хоть что-то, начните расширять сакральное пространство вокруг себя. Да научитесь хотя бы владеть своими страстями, своими эмоциями. Если это получается, попытайтесь расширить это действие на своих близких, ближних, на какое-то церковное собрание. Если получится еще что-то делать — делайте, дерзайте. У каждого свои тут какие-то есть задачи, меры. Я уверен, что каждый человек, он сам ответит на этот вопрос. Это же уникальное дело личности.

Н. Лангаммер

— Вот смотрите, здесь очень важны два понятия: спасение и святость — они не идентичны все-таки. Спасаются люди, не пришедшие к святости. Правильно?

Иерей Артемий

— Спасаются те люди, которые признаны святыми Господом.

Н. Лангаммер

— Получается, что протестантская позиция: нам можно ничего не делать, мы уже оправданы.

Иерей Артемий

— Нет, ни в коем случае. Просто мне представляется так, что святость является нашей отправной точкой: мы посвящены Богу, и поэтому, поскольку мы посвящены Богу, мы не можем жить аморально.

Н. Лангаммер

— Ну это так в теории.

Иерей Артемий

— Смотрите, очень интересно Андрей сказал: совладайте со своими страстями. А я скажу: совладайте с дарами Духа, которые вам даны. Мы ведь даже не говорим об этом.

Н. Лангаммер

— А мы их разве чувствуем?

Иерей Артемий

— Наталья, Нина и Андрей, вы когда-нибудь слышали в церковной среде, в нашей, среде православных, вот на приходе разговор по типу того, что «слушай, а какой дар Духа есть у тебя?»

Н. Лангаммер

— Слышала от отца Геннадия Фаста. Мы это обсуждали.

Иерей Артемий

— Аминь. Великолепно. А мне кажется, это то, что должны обсуждать христиане. Потому что излишнее внимание к своим грехам, на мой взгляд, это какой-то эгоизм наоборот.

Н. Лангаммер

— Может быть.

Иерей Артемий

— Бесконечно мы сидим и обсуждаем...

Н. Лангаммер

— Грехоцентричность.

Иерей Артемий

— Грехоцентризм. Ой, спасибо, я запомню это. Это грехоцентризм. А это ужасно. Ведь Господь дал нам Святой Дух, дал нам силу для того, чтоб мы преображали этот мир.

Н. Лангаммер

— Это очень спорный вопрос, на самом деле, потому что я как бы участвовала, была свидетелем этих дискуссий. С одной стороны — да, мы получаем дары Святого Духа. Вероятно, мы их не раскрываем. Давайте их перечислим, дары Святого Духа.

Иерей Артемий

— Апостол Павел это делает.

Н. Лангаммер

— Давайте их сейчас назовем.

Иерей Артемий

— Я подробно так по памяти не смогу сказать. Например, пророчество, говорение на языках, чудотворение...

Н. Лангаммер

— Исцеление.

Иерей Артемий

— Исцеление. Изгнание бесов. Кстати, знаете, что интересно?

Н. Лангаммер

— Различение духов.

Иерей Артемий

— Да, различение духов. Ну вот хотелось бы...

А. Дударев

— Тут, знаете, нельзя механически подходить.

Н. Лангаммер

— Но прелесть ходит рядом.

Иерей Артемий

— Знаете, мне кажется, мы стараемся везде видеть опасность. Там, где мы видим опасность, я вижу возможность. Вопрос в оптике. Понимаете, такое ощущение, что мы зашорены и испуганы: я сделаю шаг вправо, шаг влево. Это то, что я называю культура соблазнов. Это ужасно. Не должно быть культуры соблазнов. Должна быть здравая мысль, опора на Писание и на церковное Предание, несомненно. И Андрею благодарен за пример Силуана Афонского, за святоотеческую традицию. Но не надо бояться. Ну что такое, мы христиане, мы всего боимся вокруг.

Н. Лангаммер

— Андрей.

А. Дударев

— Я, знаете, как бы вот ответил на ваш вопрос, который вы поставили, о спасении и о протестантской точки зрения: вот мы все спасены. Мы все спасены в потенциале. Это все равно, что сказать: вот ты хорошо знаешь математику. Он говорит: «Значит, я могу не учить математику, да, я могу не ходить в школу». Но если он не будет ходить в школу, он просто не будет знать математику.

Н. Лангаммер

— Тогда не ты хорошо знаешь, а ты можешь хорошо знать математику.

А. Дударев

— Да, ты можешь встать на путь спасения и спастись. Но спасешься ты или нет, зависит, в том числе от твоих усилий. Царство Божие усилием берется. И поэтому тут такое понимание не очень корректно. Опять же, вот если вспоминать нашу, так сказать, братскую иудейскую традицию (ну, в том плане братскую, что мы, братья по Священному Писанию, наследники одной библейской традиции), там есть такой хороший пример, что человек, проживая жизнь, он все равно придет в ту же точку, в которую вот он должен прийти. Но то, как он пройдет эту жизнь, зависит от него, от его выбора. Либо он идет по пути жизни — ну, там это называется путь Торы, да, путь знания, путь добра, —и тогда он проходит жизнь вместе с Богом. Там это говорится даже еще круче: значит, он проходит жизнь без страданий. Если он выбирает другой путь, он все равно приходит в ту же точку, но через страдания — через какие-то вот грехи там, непонятные повороты, через искушения.

Н. Лангаммер

— Сам бьется об столбы по пути.

А. Дударев

— Сам бьется, да, и очень часто время много тратит. И потом он просто проживает жизнь и сам же сокрушается: вот и на что я потратил жизнь? Я ее потратил ни на что. И в этом, может быть, кстати, и заключается ад, что человек прожил жизнь. Кстати, по Достоевскому, у старца Зосимы именно такой ответ и дается, что в чем, что такое ад? Ад — это невозможность больше любить, потому что временная жизнь кончилась, и в любви уже не будет подвига. А сейчас, во временной жизни, когда есть смерть, болезни, страдания, человек может совершить подвиг, может ответить Богу на вот этот дар жизни. А время прошло, кончилось, он не ответил Богу. И в этом его страдание, потому что временную жизнь уже не вернешь.

Н. Лангаммер

— Я вот не помню, среди даров Святого Духа радость?

Иерей Артемий

— Да.

А. Дударев

— Благость, мир, долготерпение.

Н. Лангаммер

— Вот я хочу еще про это сказать. Потому что, когда ты с Богом идешь, ты не только не страдаешь от своих ошибок, но ты в этой какой-то радости пребываешь. Хотя снова, Андрей, как вы думаете, почему Церковь предостерегает? Почему, если человек действительно говорит языками ангельскими, то, скорее всего, это харизмат. А разве православным это не дано? Или как?

А. Дударев

— Ну, языками ангельскими — это используется как некая антитеза. Он говорит языками ангельскими (у Павла) но любви не имеет, значит, ты там медь звенящая, кимвал звучащий, что-то такое.

Н. Лангаммер

— Но это же дар Святого Духа.

А. Дударев

— Ну это, наверное, к теме, это отдельно можно разобрать, это тема глоссолалии. И кстати, глоссолалию — говорение языками так называемыми, мне кажется, логично понимать именно в том, что это пророческая традиция, когда человек начинает чувствовать действие Духа и переходит в некое такое экстатическое состояние. Но, по Павлу, это состояние начальное, он должен в это состояние включить логику. И поэтому дар истолкователя у него выше, чем дар говорения языками. То есть он научается объяснять божественное действие, начинает толковать Писание — по сути, проповедовать, учить. Он становится на некую другую уже ступеньку внутри народа Божьего. И Павел говорит, что вы там, типа, показываете, какие вы экстатики, этого недостаточно. Живите дружно, любите друг друга, благотворите, включайтесь в жизнь церковного собрания — и это будет более важно для Бога, чем ваша вот эта вот экзальтация. Мне кажется, об этом тут речь.

Иерей Артемий

— А можно я пример приведу из своего скромного пастырского опыта, короткого очень. Но общаясь с людьми, как правило, лично я вижу, что люди перечисляют грехи, и у некоторых людей происходит какое-то излишнее внимание к каким-то невероятным, надуманным тонкостям внутренним.

Н. Лангаммер

— Это мы знаем очень хорошо. Про дары Святого Духа не все знаем, мы их с трудом вспомнили.

Иерей Артемий

— Я предлагаю человеку простую вещь. Я говорю: «А теперь скажи мне пять или три вещи благодатных даров, которые ты имеешь, таланты, которые тебе дал Бог». А Он дал их всем.

Н. Лангаммер

— И это не только то, что мы перечислили. Это может быть талант учителя, да?

Иерей Артемий

— И вы можете себе представить, что людям трудно на это ответить. Мы все время говорим о грехах. Мы начали с этого. Но пусть наши слушатели задумаются над тем, а какой благодатный дар дал вам Господь? Лично вам.

Н. Лангаммер

— Талант, который надо вернуть.

Иерей Артемий

— Талант, который не просто вернуть, а преумножить.

Н. Лангаммер

— Преумножить, да.

Иерей Артемий

— Преумножить. Это и есть святость — преумножение талантов для Господа.

Н. Лангаммер

— Тогда мы говорим о плодах Святого Духа. Это же не просто так нам дается. Мы должны вернуть плоды.

Иерей Артемий

— Да, здесь требуется наша работа. Но изначальная точка дана.

А. Дударев

— Ну, собственно, мы и приходим на Евхаристию для благодарения. Мы благодарим Бога за то, что от Него получаем. И дары Святого Духа здесь, конечно, и много-много чего другого. А если мы приходим только каяться, ну либо мы слишком высокие святые, что так видим свои грехи, что вот, ну не знаю, вообще.

Н. Лангаммер

— Либо голову поднять не можем.

А. Дударев

— Либо голову поднять не можем. Либо мы просто действительно отказываемся встать в полный рост и в, так сказать, свое человеческое призвание. Мы отказываемся просто от своего вот, от жизни внутри народа Божьего.

Н. Лангаммер

— А час наш закончился, Нина. Прямо коротко итог подводи.

Н. Юркова

— Очень быстро пролетело время, и я невероятно вдохновлена этой беседой.

Н. Лангаммер

— Я тоже.

Н. Юркова

— Мне кажется, что, во-первых, в пост это невероятная поддержка. И я рада, что мы завершаем на такой радостной ноте. Действительно, к святости призван каждый. И наше дело не фиксироваться на грехах, не забывая о них. И преумножать то, что Господь нам дал. Вот и все.

Иерей Артемий

— Нина, у вас талант резюмировать.

А. Дударев

— Но про грехи все-таки забывать не стоит, мне кажется.

Н. Юркова

— Не забывая, да, я это отдельно упомянула.

Н. Лангаммер

— Знаете, я для себя что вывела? То, что Андрей сказал, что важно не растерять то, что нам дано, когда Господь нас избирает, когда мы крестимся, в частности, в Таинстве Крещения. И дальше в Таинстве Причащения, я думаю, что все знают, что, когда мы как-то ближе к Богу и причащаемся не рутинно, а действительно вот так благодать нас касается, мы это чувствуем как раз в благости, радости, в мирном духе. И пост — это все-таки не такое страдание. Я, видите, не в черном платочке, а для меня пост — это радость. А мы уже перешли во вторую часть, подходим к Страстной как раз, когда можно будет сострадать Христу, потом возрадоваться на Пасху. Потому что рядом со Христом, рядом с Его благодатью, там радостно. Спасибо большое за этот разговор, за такие откровения, за глубокий анализ.

Иерей Артемий

— Спасибо вам большое.

А. Дударев

— Спасибо.

Н. Лангаммер

— А в эфире был «Клуб частных мнений». И в студии вместе со мной были священник Артемий Юдахин, клирик храма святителя Николая Мирликийского в Щукине, Андрей Дударев, теолог, автор книг по теологии, и Нина Юркова, педагог, которая, собственно, пришла с очень интересным вопросом. Меня зовут Наталья Лангаммер. Напоминаю, что нашу программу можно не только слушать, можно смотреть, подглядывать за тем, что происходит в студии, на сайте https://radiovera.ru/ и в нашей группе ВКонтакте. Мы вернемся в эту студию с программой «Клуб частных мнений» через неделю, воскресенье в 18:00, а на сегодня с вами прощаемся. Всего вам доброго. Укрепи Господь этим постом. До свидания.

Н. Юркова

— До свидания.

Иерей Артемий

— Аминь.

А. Дударев

— До свидания.

---

Все выпуски программы Клуб частных мнений

• «Как исправить грех?» Священник Алексей Дудин, Ирина Филатова, Елена Смаглюк
• «Как научиться любить?». Иером. Поликарп (Тибанов), Яна Капаева, Мария Медведева
• «Сомнения в вере». Священник Дмитрий Полещук, Илья Кухарев, Екатерина Каштанова