Поделиться
У нас в гостях были протоиерей Сергий Дикий и его супруга Елена.
Мы говорили о жизни прихода при храме великомученика Георгия в Коптево, о детской капелле "Виктория" и о других направлениях работы с детьми и взрослыми, организованными при храме.
Ведущие: Елизавета Горская и Владимир Емельянов
В. Емельянов
— Здравствуйте! В эфире программа «Светлый вечер» и её ведущие Елизавета Горская и Владимир Емельянов.
Л. Горская
— И сегодня у нас в гостях сразу два человека. Протоиерей Сергий Дикий со своей супругой Еленой.
Наше досье:
Протоиерей Сергий Дикий родился в 1967 году в Твери. Учился в Тверском музыкальном училище на дирижерско-хоровом отделении. Окончил Московскую Духовную Семинарию. С 1991 года служил священником в Тверской губернии, позднее переехал в Москву. Служит настоятелем в храме великомученика Георгия в Коптево. Супруга отца Сергия Елена родилась в Москве, окончила регентскую школу при Московской Духовной Семинарии. С 2003 года преподавала на Знаменских высших богословских курсах при Заиконоспасском монастыре, регент правого хора и куратор богословских курсов в храме великомученика Георгия в Коптево. У отца Сергия и матушки Елены пятеро детей.
Л. Горская
— Давайте определимся, матушка, как к вам обращаться. Мы перед программой сидели...
В. Емельянов
— Балагурили, я бы даже сказал.
Л. Горская
— Пытались выяснить. И обнаружили, что традиционное для обращения к жене священнослужителя обращение «матушка», оказывается, не совсем каноническое, простонародное. А как правильно?
Прот. Сергий Дикий
— Так и будем — матушка Елена.
В. Емельянов
— Попадьей, наверное.
Е. Дикая
— Да, пожалуйста, хоть горшком величайте, только в печку не сажайте.
Л. Горская
— Ну правда...
Е. Дикая
— Действительно. Давайте — матушка Елена, для меня это привычно и мне очень приятно.
В. Емельянов
— Матушка Елена, у меня в связи с матушкой вопрос и возник. Я прочитал не так давно письма старца Иоанна (Крестьянкина), кто-то спрашивает его относительно монашеской, священнической жизни. И у него такая фраза прозвучала: «Матушка — должность не простая, не легкая». Хотелось бы поговорить об этом: а что это за должность такая? Понятно, что не профессия, не призвание. Будучи юной девушкой, думали вы о том, что вы свяжете свою жизнь со священником.
Е. Дикая
— Вы знаете, мне кажется, что это не должность, это скорее образ жизни, образ мыслей, наверное, даже уже манера говорить, одеваться и ходить. Причем в сферу моих по попечений, я предполагаю, не только моих, но и других матушек, входит не только собственная семья, дети, муж, в первую очередь, но и приход. Так складывается жизнь. И я думаю, что это очень важно и для прихожан храма, когда жена священника, настоятеля старается помочь, старается поучаствовать, поддержать людей.
Прот. Сергий Дикий
— Мужа в трудах поддержать.
Е. Дикая
— Мужа, понятно. Просто транслировать, чтобы охватить такой большой приход как наш, приход в спальном районе Москвы, поэтому приходится, конечно, брать...
Прот. Сергий Дикий
— Тяжело тебе приходится.
Е. Дикая
— Нет, мне приходится хорошо, Слава Богу. Мне приходится хорошо (смеется). Несколько лет назад на каком-то из собственных дней рождений, когда меня поздравляли, говорили какие-то слова, добрые, хорошие. Как знаете, об именинниках, как о покойниках, или хорошо, или ничего. И я подумала, что прожив жизнь, я прожила её не свою, я прожила его жизнь, но это такое счастье.
В. Емельянов
— То есть никакого диссонанса у вас по поводу того, что вы проживаете не свою жизнь у вас не возникает?
Е. Дикая
— Не возникает. Я просто задумалась, почувствовала, что жизнь была не моя, я прожила его жизнь. Но это счастье, что я прожила его жизнь, жизнь была всегда наполнена...
Прот. Сергий Дикий
— Как прожила? Уже все?
Е. Дикая
— Все закончилось (смеется). Ну не будем так печально. К этому моменту, к моим определенным годам.
В. Емельянов
— Матушка Елена, ваш обычный день. Вы просыпаетесь... Чтобы нашим слушателям, да и нам были понятны чаяния, заботы матушки, у вас пятеро детей ведь...
Е. Дикая
— Да, у меня пятеро детей. Сейчас мой день больше принадлежит мне, чем, скажем, лет 5 назад. Поскольку дети мои собственные выросли уже, у меня уже в основном студенты, одна только школьница осталась. Мы уже бабушка с дедушкой, у нас уже внук один полуторогодовалый, чудесный малыш. Поэтому сейчас мое время принадлежит в большей степени мне, чем когда бы то ни было. Конечно, в первую очередь, это храм, поскольку я регент и я регента правого хора, приходится и учиться много, и заниматься много, чтобы поддерживать на хорошем, профессиональном уровне богослужение.
Л. Горская
— Чем регент правого хора отличается от регента левого хора?
Е. Дикая
— Амбициями.
(Смеются.)
Л. Горская
— Коротко и ясно.
В. Емельянов
— Вы сказали, что дети ваши уже студенты, я хотел у отца Сергия спросить: продолжается священническая династия в вашей семье?
Прот. Сергий Дикий
— В моей лично пока еще нет.
В. Емельянов
— А какие-то подвижки?
Прот. Сергий Дикий
— Молимся. Надеемся.
В. Емельянов
— А где они учатся, чем они занимаются?
Прот. Сергий Дикий
— Я сам со священнической семьи. У меня мой папа сейчас иеромонах в Оптиной пустыни, старший брат — протоиерей в Тверской губернии, окормляет тюрьму строго режима, у него три прихода под его окормлением. Младший брат — дьякон в Троице-Сергиевой Лавре, не монах тоже, женатый, как мы все, белое духовенство. И сестра — попадья. А мы надеемся, что наши дети будут продолжать наше дело.
В. Емельянов
— А учатся они сейчас где?
Е. Дикая
— Две дочери старшие учатся в университете — одна в МГУ, вторая — в Сеченовской академии. Мальчики учатся, один в строительном университете — МГСУ, второй — в художественном колледже. И младшая дочка школьница в 10 классе учится она. Она занимается французским языком активно и, скорее всего, свяжет свою жизнь с переводческой деятельностью.
Прот. Сергий Дикий
— Надеемся, что они сначала получат светское образование, по милости Божией, может быть, потом по собственному желанию...
В. Емельянов
— Потом врач в семье — это всегда хорошо.
Прот. Сергий Дикий
— И строить надо уметь.
Е. Дикая
— Да. Они поют все на клиросе, девочки у нас и работают в хоре, помогают активно. Младшая участвует в наших во всех молодежных делах приходских, старшие когда-то этим занимались.
Л. Горская
— А что у вас за молодежные приходские дела, давайте об этом поговорим.
Е. Дикая
— Наши молодежные приходские дела перечислять, боюсь, программы не хватит.
Л. Горская
— Давайте коротенечко.
Е. Дикая
— Давайте.
В. Емельянов
— Более 40 направлений у вас на приходе.
Е. Дикая
— У нас интересно на приходе, по-настоящему интересно. И порой в такие в выходные дни, в субботу, в воскресенье, приход напоминает муравейник — повсюду снуют детки. Самых разных возрастов — с 5 лет и до 25 лет, они перемещаются активно, чем-то занимаются. С чего начнем, батюшка, с каких?
Прот. Сергий Дикий
— Наверное, с хоровой капеллы.
Е. Дикая
— Любимое детище матушки.
Прот. Сергий Дикий
— Да, хоровая капелла...
Е. Дикая
— Номер один. Хоровая капелла. Хоровую капеллу мы задумали организовать в 2007 году, я сама когда-то начинала заниматься с детишками, собрали мы небольшой детский хор, целью поставили — участие в богослужении. Для того чтобы они начали петь, нужно было хорошо их учить. Для того чтобы хорошо их учить, нужно было набрать хороших профессионалов. И вот мы пригласили для работы с детьми выпускников хоровой академии имени Виктора Сергеевича Попова.
Прот. Сергий Дикий
— Они у нас и были, они в правом хоре у нас поют.
Е. Дикая
— Два моих баса, совершенно чудесных мальчика. И вот теперь у нас руководят хоровой капеллой два выпускника хоровой академии — Юрий Назаренко и Филипп Мещериков, девочки наши хоровые обожают их, своих молодых преподавателей, полной взаимопонимание и любовь, ну и результатом такого сотрудничества хоровой академии, храма и церкви стал хороший детский коллектив. С одной стороны, мы действительно достигли своей цели, дети регулярно участвуют в богослужении, поют вместе с правым хором, поют сами, это серьезный коллектив, который умеет петь на четыре голоса, даже если необходимо, то больше.
Прот. Сергий Дикий
— Лауреаты международных конкурсов.
Е. Дикая
— Стали участвовать в конкурсах, стали лауреатами в прошлом году, взяли очень хорошие места, второе, третье место в конкурсе «Звучит Москва». Серьезный престижный международный конкурс. Наравне с очень крепкими хорошими коллективами.
Прот. Сергий Дикий
— Лауреатами везде мы получали третье место.
Е. Дикая
— А, третье?
Прот. Сергий Дикий
— Первое место — хоровая академия получила, надо понимать, а третье — мы. 50 коллективов участвовало.
В. Емельянов
— А ваше капелла называется «Виктория»?
Е. Дикая
— «Виктория». Храм-то Георгия Победосносца.
В. Емельянов
— Логично.
Е. Дикая
— Как вы лодку назовете...
В. Емельянов
— Давайте послушаем хоровую капеллу «Виктория», которая существует при храме Георгия Победоносца в Москве, в Коптево.
(Звучит капелла «Виктория».)
Л. Горская
— Напоминаю нашим радиослушателям, что в эфире радио «Вера» программа «Светлый вечер» и у нас в гостях протоиерей Сергий Дикий с матушкой Еленой Дикой. И мы послушали песню «Катюша» в исполнении капеллы «Виктория». Почему такой неожиданный выбор?
Е. Дикая
— Это не неожиданный выбор.
Л. Горская
— Мы-то детскую песню ожидали услышать.
Е. Дикая
— Вы знаете, как интересно. В прошлом году мы задумали такой серьезный проект: подготовить большой патриотический концерт и для детей, и для взрослых, и самое главное...
Прот. Сергий Дикий
— … Миссионерский проект.
Е. Дикая
— Миссионерский проект, конечно.
Л. Горская
— Это к 70-летию Победы.
Е. Дикая
— Тогда это было еще 69 лет. Мы его уже два года катаем.
Прот. Сергий Дикий
— Мы его проводили на площадке нашего района в театре «Без вывески», туда мы пригласили всех жителей, ветеранов нашего района и праздник назывался «Пасха — День Победы». То есть совместили два особых праздника. С Пасхой соединили и День Победы, потому что победа над смертью — Воскресение Христово. И праздник прошел на ура. И после праздника решили записать диск, чтобы могли все слышать эти песни.
Л. Горская
— А в этом году планируете концерт проводить?
Прот. Сергий Дикий
— Планируем. Если кто-то нас еще пригласит, мы готовы поучаствовать.
В. Емельянов
— А можно немножко поподробнее о театре «Без вывески».
Прот. Сергий Дикий
— В нашем районе есть театр «Без вывески». Он так и называется «Без вывески». И муниципалитет и администрация района нам предоставляет этот театр, безвозмездно для проведения Пасхальных, Рождественский праздников. И так же праздников, которые мы делаем к Дню Победы и другим датам.
В. Емельянов
— То есть это просто площадка, которую вам предоставляют?
Прот. Сергий Дикий
— Да, это хороший зал, на 400 мест.
Л. Горская
— А вы силами прихожан делаете праздник.
Прот. Сергий Дикий
— Воскресная школа, молодежные организации, сами участвуем.
В. Емельянов
— У вас есть еще и взрослый хор.
Прот. Сергий Дикий
— Есть и взрослые, у нас есть правый хор, левый хор, любительский хор взрослых.
В. Емельянов
— А все почему, уважаемые радиослушатели? Все потому, что отец Сергий имеет музыкальное образование.
Прот. Сергий Дикий
— Да, на этом диске есть песни, которые я тоже исполняю.
В. Емельянов
— В музыкальном училище, а по какому класс вы окончили музыкальное училище?
Прот. Сергий Дикий
— Я — дирижер-хоровик.
В. Емельянов
— Тогда понятно, почему такая любовь к хорам. Вообще, хоры — это прекрасно, особенно когда поют дети. Приоткрою тайну, я 6 лет проучился в Московской хоровой капелле мальчиков, такая была. Там сейчас после ухода из жизни её руководителя...
Прот. Сергий Дикий
— На Тверской.
В. Емельянов
— Она в переулке, Малый Палашевский переулок...
Прот. Сергий Дикий
— Там мои дети...
Е. Дикая
— Наши мальчики там учились. Наши мальчики закончили эту школу. У Баклушина Леонида Игоревича. Он ученик...
В. Емельянов
— Да. Я его смутно помню, потому что он старше меня. Я к тому, что детский хор — это вообще замечательно. Неважно девочки там поют, мальчики, это очень красиво. Я помню, в Литве я попал... В Прибалтике вообще хоровое движение развито... Она просто меньше сама по себе, поэтому такая концентрация.
Л. Горская
— Меньше, чем что?
В. Емельянов
— Чем Россия. У нас тоже развито хоровое пение. Но поскольку страна большое, оно все размыто. А там сконцентрировано. И где-то в начале 90-х, может быть, 92 год, 93-й, я попал на фестиваль, который между тремя прибалтийскими республиками Латвией, Литвой и Эстонией, они привозили детские хоровые коллективы. И я должен сказать, что это нечто. Это потрясающе по красоте. Мы сейчас заговорили о хоре, я вспомнил свою учебу в капелле мальчиков, которая успехом не увенчалась.
Е. Дикая
— Вы знаете, я хочу сказать, в продолжение темы о хоре. Тот, кто когда-то пел в хоре, никогда уже не будет одиноким. Это же достаточно известная фраза, по-моему, она принадлежит Павлу Григорьевичу Чеснокову.
В. Емельянов
— А если это солист хора?
Е. Дикая
— Тем более (смеется). Команда за спиной.
Прот. Сергий Дикий
— Он будет всегда солистом... Ваш вопрос о том, сколько у нас направлений в нашем приходе разных. Это обусловливается тем, что приход — это семья. А в семье, если много детей, много направлений, много интересов. Приходит человек: «Я бы хотел заниматься тем-то и тем-то», и мы помогаем этому человеку открыть, ну к примеру, кружок любителей кино.
Л. Горская
— У вас такой тоже есть?
Прот. Сергий Дикий
— Тоже есть. Приходят студенты и показываем им классику.
Л. Горская
— А где вы все это делаете?
Прот. Сергий Дикий
— В воскресной школе, у нас есть там зал, где показывают им фильмы.
Л. Горская
— То есть вы построили здание воскресной школы?
Прот. Сергий Дикий
— Ну у нас деревня, у нас московская деревня. У нас не московский храм. У нас большая деревня.
Л. Горская
— Как это все выглядит?
Прот. Сергий Дикий
— Приезжайте и посмотрите.
В. Емельянов
— Храм удивительной красоты. Во-первых, он деревянный, что уже располагает к нему априори, потому что дерево, даже если оно не живое.
Прот. Сергий Дикий
— И главное, что все у нас там временное.
Л. Горская
— Сколько лет оно у вас уже временное?
Прот. Сергий Дикий
— 18 лет. И будет временным, пока. Когда мы хотели получить лицензию для того, чтобы дети получали аттестацию, деревянное здание в Москве считается временным. И аттестацию получить нельзя. Поэтому уже сейчас делаем проект и собираемся строить еще комплекс, в который будет входить храм святителя Спиридона с духовно-просветительским центром. И уже, я думаю, все эти направления мы там будем дальше развивать. Потому что нам не хватает места. Нам негде расположить наших питомцев.
В. Емельянов
— Еще бы. Воскресная школа, хор детский и взрослый, центр социальной помощи, боевые секции, военно-патриотический кружок, клуб ВДВ, клуб кинолюбителей, дискуссионный клуб. Колоссальная работа...
Е. Дикая
— Богословские курсы для взрослых.
В. Емельянов
— И еще есть выездные лагеря — летние, зимние. Тоже можно немножко поподробнее об этом, может быть, наши слушательницы мамы заинтересуются.
Прот. Сергий Дикий
— У нас при нашем храме проходит множество лагерей разного направления. Один раз мы проводили хоровой лагерь в Болгарии. Дети участвовали в фестивале, а потом остановились на 10 дней на берегу моря, ходили купались утром, а днем пели, пели вечером. Это потрясающий был лагерь. После купания дети проходят по скверу и стоит пустая сцена. Они встают на эту сцену и начинают петь, мимо проходят отдыхающие. Конечно, не было никого там с шапкой (смеется), потому что тогда бы они окупили, я думаю, свою поездку. Но, к сожалению...
Л. Горская
— Не сориентировались.
Прот. Сергий Дикий
— Не сориентировались. И когда какое-то дело объединяет детей, им нету времени для безделья, в каждом лагере есть свое направление. Есть военно-патриотические лагеря, есть лагеря, как я уже сказал, хорового назначения, в военных частях проводятся лагеря, те лагеря, в которых дети могут почувствовать не только свою самостоятельность, но и также научиться на какой-то период, на эти 10 дней быть взрослыми. И получить свой духовный опыт. Потому что в лагере всегда проводится Божественная Литургия, все исповедуются, причащаются. Я могу рассказать один такой случай, приехали в один лагерь, который проходил на озере в Тверской губернии, под городом Вышним Волочком. Мы приехали туда с детьми, и вот два мальчика сцепились, как два петуха. Мы их разняли: «Что вы делаете?! Как, вы же братья, вы же понимаете, что так нельзя себя вести...» Один говорит: «Да, да, я, конечно, понимаю». Второй: «Нет, я его простить не могу, он такой-сякой». Говорю: « ТЫ понимаешь, что ты находишься в тяжелом духовном состоянии, ты заболел, ты ненавидишь, ты злишься, ты не можешь простить». «Да, я понимаю, но я простить не могу». «Но надо же с этим что-то делать». «А что делать?» «Молитву Отче наш знаешь?» «Да, знаю». «Давай с тобой так договоримся, ты хочешь исцелиться?» «Да, хочу». «Ты знаешь радиус нашего лагеря?» Там где-то километра полтора вокруг дорожка такая есть. «Давай, читай молитву Отче наш и делай крестный ход вокруг лагеря». «Хорошо». Ушел, где-то минут 15 его нет, 20, потом подходит ко мне. Я спрашиваю: «Ну как твои дела?» Говорит: «Знаете, батюшка, уже лучше, но надо еще». «Хорошо, давай дальше иди». Опять ушел еще минут на 15. Потом приходит, говорит: «Все, я готов примириться». Я опять их подвожу к друг дружке. Они просят друг у друга прощения. И дальше спокойно вдвоем играют. Такой духовный опыт они уже получили в этом лагере. Мы стараемся, чтобы дети учились собой управлять, своими какими-то привычками. И в большой семье, когда лагерь на 80, на 90, а особенно на 160 человек, он не может проводиться без дисциплины.
Эти лагеря они, в основном, военного направления — построения, общая молитва, общие послушания, спортивные, естественно, там разные направления.
Если лагерь в лесу, они у костра сидят, они через 10 дней приезжают счастливые, но как их ни моешь, все равно чумазые. И они сами становятся проповедниками истины, сами дети. Недалеко от города Вышнего Волочка находится детский дом. И нас попросили: «А вы не можете взять человек 20 детей в ваш лагерь». Я говорю: «Хорошо, ладно, пускай приезжают».
Ну и привозят нам где-то человек 20, 13, 14, 15 лет, вышли из автобуса...
Л. Горская
— Закурили.
Прот. Сергий Дикий
— Мы их построили, говорим: «А теперь, пожалуйста, ваши вещи к досмотру». «Да вы не имеете права, вы вторгаетесь в нашу личную жизнь...» «У нас такие правила». Выудили пачки сигарет через одного практически. Они стали возмущаться: «Мы хотим обратно к себе в детский дом». Мы говорим: «Мы вас никого здесь не держим». Но автобус-то уже уехал. Если сегодня идти, это где-то километров 40. Мы вам даем старшего и идете к себе в детский дом. Или можете до завтра здесь побыть, не понравится, автобус приедет и вы уедете. «Не, ну хорошо, до завтра мы побудем».
В. Емельянов
— Так и быть...
Прот. Сергий Дикий
— Вечер, костер, песни, молодежь такого же возраста, как они, никто не курит, матом не ругается, сидят вокруг костра, поют песни. Они попадают в эту атмосферу, добрую атмосферу, доброжелательную атмосферу, на следующий день приезжает автобус. Мы говорим: «Ну все, собирайте свои манатки и милости просим к себе, обратно». Говорят: «Батюшка, можно мы не будем не пить, не курить, матом не будем ругаться, а с вами останемся». Я говорю: «Милости просим». И не один год они приезжали к нам, уже знали, куда они приезжали, уже себя настраивали определенным образом. Я думаю, что это для них определенная правильная прививка, что жизнь она радостная, когда она строится не на тех ценностях, к каким они привыкли в своем детском доме.
В. Емельянов
— К сожалению, привыкли.
Л. Горская
— Я предлагаю послушать еще песню в исполнении детей капеллы «Виктория».
В. Емельянов
— Давайте.
Е. Дикая
— Баллада о солдате.
(Звучит песня в исполнении капеллы «Виктория».)
Л. Горская
— Оставайтесь с нами, вернемся через минуту.
Л. Горская
— Мы снова приветствуем наших радиослушателей, напоминаем, что в эфире программа «Светлый вечер», с вами в студии Лиза Горская, Владимир Емельянов и сегодня у нас в гостях протоиерей Сергий Дикий со своей супругой Еленой.
Я, знаете, что хотела спросить. У меня, на самом деле, масса вопросов накопилось.
Первый, лагерь находится в лесу...
Прот. Сергий Дикий
— По-разному, и в лесу, и за границей лагеря проводим, площадку находим и прорабатываем то или иное направление.
Л. Горская
— Я так поняла, что вы в лесу тоже Литургию служите. Каким образом это делается?
Прот. Сергий Дикий
— Палатка, престол, семисвечник, у меня все есть для этого. И там был интересный случай, когда в этой палатке стоял семисвечник и я поставил туда, ну вы знаете, есть такие лампочки китайские, которые от солнышка заряжаются в течение дня, а потом всю ночь горят. И семь этих лампадок поставил, там дежурный, караульный стоит у храма, его сторожит всю ночь. И он прибегает: «Батюшка...» Я: «Что такое?» «Там кто-то приплыл!» «А что они?» «Они просто смотрят». «Ну хорошо, не заходят?» «Нет, просто смотрят».
Л. Горская
— А лагерь на берегу озера.
Прот. Сергий Дикий
— Да. И вот представьте. Рыбаки на лодке ловят рыбу и смотрят: в лесу семь светильников. Так они бросили свою рыбалку, приплыли туда, к берегу, выходят, а там стоит храм, престол, жертвенник, семисвечник, горят лампочки эти...
Л. Горская
— Дежурный стоит бледный...
Прот. Сергий Дикий
— Да, дежурный стоит рядом...
В. Емельянов
— Я думаю, они тоже бледные были. Представляешь, люди с перепоя едут на рыбалку и видят такое в лесу. Что уж тут скрывать, мы знаем чем заканчивается рыбалка.
Л. Горская
— «Особенности национальной охоты»...
Прот. Сергий Дикий
— Поэтому большая радость, когда эта Литургия совершается. Конечно, дети, которые приезжают из разных семей, из разных условий жизни, можно сказать, они уже когда проходят 2-3-4-5 дней, они уже на молитве стоят совершенно по-другому. И мы стараемся эти молитвы, утренние, вечерние совершать не полностью, а в таком сокращенном варианте, когда они и сами поют и Отче наш, и Символ веры, Богородицу, Достойно есть. И такое ощущение, что вот эти сосны, под которыми совершается молитва, они просто сами подымаются к небу. А когда совершается Божественная Литургия и ты понимаешь, что многие дети первый раз имеют этот опыт — исповеди, причастия, я надеюсь, что эта встреча с Богом, она останется яркой той звездой в жизни этих детей, которая потом будет вести к Богу.
Л. Горская
— У меня вопрос к матушке будет, можно?
Прот. Сергий Дикий
— Конечно.
Л. Горская
— Вот этот спектр досуга, который у вас в храме, и лагеря, складывается впечатление, что детский досуг он больше нужен родителям, а дети так немножко из-под палки, неохотно, вот опять, вот ваш хор, ваш кружок, а вам, я так понимаю, удается вовлечь детей, у вас там муравейник, все с горящими глазами, каждый на свой кружок, как получается?
Е. Дикая
— Наверное, все-таки дело в профессионализме руководителей.
Л. Горская
— Скромно сказала она.
Е. Дикая
— Так я ж не о себе (смеется). Я говорю о людях, которые любят это дело, которые помогают по-настоящему, умеют детей увлечь, умеют их научить, а дети видят отдачу, они видят, что у них получается, они видят, что есть результат их вложения, их труда. Это очень здорово. Поэтому, наверное, им хорошо здесь. Потом их же любят, а эта атмосфера любви... Я почему тоже очень люблю эти дни, когда этот муравейник вокруг, чувствуешь, что эта жизнь, её можно руками потрогать. Это движение, это бурление, эту потрясающую энергетику, любовь. Действительно литургия — общее дело. Она везде вот там получается в эти моменты. Это по-настоящему все, хорошо.
Л. Горская
— У вас получился мини-город, город в городе. Храм, при храме — приход, совершается Литургия, при этом досуг можно полностью занять, не выходя за пределы храмовой территории.
Е. Дикая
— Ну я думаю, что это не только у нас так. Я знаю много храмов и в Москве...
Л. Горская
— Я пытаюсь понять, как все устроено. Это необычно и непривычно.
В. Емельянов
— И хлопотно.
Прот. Сергий Дикий
— Конечно, необычно. Когда приходят прихожане к храму, а по территории храма мальчишки в маскировочной форме с автоматами бегают и отрабатывают ту или иную постановку, установку руководителя и командира. Конечно, это многих удивляет, кто первый раз приходит.
Е. Дикая
— А руководит ими настоящий офицер.
В. Емельянов
— Как это коррелируется?
Е. Дикая
— А вроде нет противоречия.
Прот. Сергий Дикий
— Потом все радуются. Радуются взрослые, родители. Главная цель всей этой деятельности, почему храм старается помочь родителям в воспитании детей, в чем эта главная помощь? Образование родители стараются дать своим детям, своих средств они не жалеют ни на обучение, ни на одежду, ни на питание, а окружение они им предоставить не могут. Часто в благополучных семьях, те дети, которые воспитывались в таких тепличных условиях, когда выходят на улицу, они теряются. А здесь создан микромир, своя семья, духовная семья, где дети в нравственном отношении, в желании служить Богу, родителям, ближним своим, они объединяются. И даже если в лагерях, например, возникают какие-то проблемы дисциплинарного характера, что понятно в наше время, то сами дети стараются участвовать в перевоспитании того или иного мальчика или девочки. Если ребенок сам хочет исправиться, то, естественно, все идут навстречу. А если говорит: «Вот вы ко мне пристали, я не хочу у вас здесь находиться», — то вызываются родители и ребенок едет к себе домой. Здесь в зависимости от желания самого ребенка.
В. Емельянов
— Он при этом становится изгоем в этом коллективе.
Прот. Сергий Дикий
— Он просто в этот коллектив не входит. Не вписывается. Если он хочет в этом коллективе быть, он начинает себя менять...
Л. Горская
— Ну как эти дети интернатские, они захотели остаться...
Прот. Сергий Дикий
— Они бросили свои дурацкие привычки, перестали ругаться, и они остались. И очень важно, чтобы эта альтернатива правильной жизни было для детей доступно.
Л. Горская
— Нет другой проблемы, что дети у вас, как в теплице, получаются? В этих приходских условиях.
Прот. Сергий Дикий
— Да какие же теплицы? Колючки-то всегда к нам попадают. Колючих полно.
В. Емельянов
— На голой земле в палатках...
Л. Горская
— Ну в Коптево не в палатках. Они в одной системе нравственных координат с вами, со своими сверстниками. А потом приходят в обычную школу, а там этой системы нет. Или она другая, и они беззащитными оказываются, потому что они не врут, не дерутся, не курят, не пьют.
Прот. Сергий Дикий
— Борьба уже начинается здесь, в лагерях. Дети-то разные приходят. Проблемы возникают, в любом случае. Мы берем со всех храмов города Москвы детей, желающих участвовать в лагерях. И бывает, что приходят родители, заполняют анкету, пишут, что да, он такой хороший, вредных привычек нет и пишут так, что в Царствие Небесное можно сразу ребенка отправлять, а на самом деле совсем не так. Естественно, возникают эти проблемы, которые мы стараемся решать вместе с поддержкой, конечно, и детей, его сверстников.
В. Емельянов
— Родители не знают своих детей, получается?
Прот. Сергий Дикий
— Они знают, но они хотят, чтобы взяли ребенка в этот лагерь. Поэтому, естественно, они не пишут, а потом что-то такое выявляется. Но, с Божьей помощью, если ребенок этого сам желает, то он становится участником не только одного лагеря, но уже и в следующие лагеря мы так же его приглашаем. Потом у нас есть еще Школа вожатых. Когда эти дети, когда становятся совершеннолетние, они проходят Школу вожатых и становятся руководителями в этих лагерях. А руководитель в лагерях ездят бесплатно, если если есть возможность, то даже как-то мы и премируем их за работу.
В. Емельянов
— Премия — это хорошо, но как вы наказываете хулиганов, проштрафившихся в этих лагерях? Один пример вы рассказали как мальчик ходил дважды...
Л. Горская
— Это не наказание было.
Прот. Сергий Дикий
— Это не наказание. Это он сам ходил.
В. Емельянов
— Повеление.
Прот. Сергий Дикий
— Это его духовный опыт, который он приобрел. Это борьба.
В. Емельянов
— Но вы же его подвигли к этому?
Прот. Сергий Дикий
— Я ему предложил, если ты хочешь... Если бы он сказал: «Я не хочу идти, эти круги мотать, пошли вы все лесом». Естественно, мы бы стали разговаривать с ними как-то, может, по-другому. Ты со мной или не со мной, с ними? Давай будем как-то этот вопрос... Поэтому, мы предлагаем, главное — ребенку предложить, чтобы он сам захотел. Это очень важно. Во всех направлениях, чтобы он сам захотел.
В. Емельянов
— Коли это военно-патриотическое, там, наверное, существуют какие-то наряды вне очереди?
Прот. Сергий Дикий
— Дети отжимаются, если надо, в основном, такие наказания. Отожмись 25 раз...
В. Емельянов
— А не может 25?
Прот. Сергий Дикий
— Сколько можешь.
В. Емельянов
— Давайте послушаем песню. Это будет песня «Соловьи» в исполнении капеллы под названием «Виктория». Еще раз напомню, что эта капелла, как и прочие объединения существуют при храме Георгия Победоносца в Коптево. Настоятель этого храма протоиерей Сергий и матушка Елена, его супруга, у нас сегодня в гостях в программе «Светлый вечер». Альбом этот называется «Песни военных лет», мы потом отдельно поговорим, где его можно взять, скачать, приобрести каким-то образом. И вот, что еще примечательно, в этой песне «Соловьи» солирует дочь отца Сергия и матушки Елены, зовут её Серафима Дикая. Послушаем.
(Звучит песня капеллы «Виктория».)
Л. Горская
— Напоминаю нашим радиослушателям, что в эфире программа «Светлый вечер» и у нас в гостях протоиерей Сергий Дикий с супругой Еленой Дикой. Мы послушали песню «Соловьи»... Матушка, скажите, такая песня серьезная, а дети вообще понимают, что они поют?
Е. Дикая
— Да. Понимают, поют очень осознанно, самое главное, что доносят это свое проникновение, свое понимание до слушателей, на мой взгляд, им это очень удается. Но мы и работаем над этим. Над тем, чтобы они у нас все понимали хорошо.
Прот. Сергий Дикий
— Я думаю, что то исполнение, которое вы слышали, оно говорит о том, что все им понятно.
Л. Горская
— Историю еще дополнительно изучаете?
Е. Дикая
— Да, конечно. Вообще, в капелле, помимо, собственно, хора, детки занимаются сольфеджио, занимаются музыкальной литературой, я преподаю у них литургику, то есть мы изучаем богослужение, историю богослужения, язык богослужения, стараемся дать широкий охват такой образовательный.
Л. Горская
— Это все происходит в выходные дни?
Е. Дикая
— Нет-нет, ни в коем случае, это происходит и в будни тоже, поскольку в выходные дни не хватает времени. Дети занимаются по вторникам, по субботам, в течение трех часов.
Л. Горская
— А богослужебный репертуар у них тоже есть?
Е. Дикая
— Очень серьезный репертуар, детки поют Чеснокова, детки поют Бортнянского, Мусоргского, произведения таких замечательных серьезных композиторов. Это, конечно, свидетельствует об определенном уровне.
Прот. Сергий Дикий
— На богослужении они часто и одни исполняют, и бывает в объединенном хоре, вместе со взрослыми. На архиерейских службах, когда владыка к нам приезжает, дети участвуют в богослужении, это очень радует, ангельские голоса, такой необычный колорит, когда нету потолка.
Л. Горская
— Что значит «нету потолка»?
Прот. Сергий Дикий
— В звучании нету потолка.
В. Емельянов
— Небо.
Прот. Сергий Дикий
— Небо. В детских голосах звучит небо. Если вы посмотрите в глаза ребенка, вы что там увидите? Небо. Так и голос ребенка дает возможность понять, как же ангелы славят Господа на небесах.
В. Емельянов
— Ой, как красиво. И сказано, и представляется.
Л. Горская
— Я оказалась в окружении хористов. Внезапно.
Прот. Сергий Дикий
— Может быть, что-нибудь споем? (Смеются.)
Л. Горская
— Такой у меня прагматический вопрос. Как вы все успеваете? Такая деятельность при храме, плюс батюшка благочинный.
Прот. Сергий Дикий
— Не успеваем. Если к себе относиться требовательно, как это и полагается, понимая, что ты многие вопросы не успеваешь, хотел бы сделать. Поэтому возможность в развитии у нас каждый день.
В. Емельянов
— Сколько же вы на сон себе отводите?
Прот. Сергий Дикий
— Любим спать, любим.
Е. Дикая
— Как повезет.
В. Емельянов
— Складывается ощущение, что все очень благостно, хорошо и радостно у вас все происходит, вы производите впечатление... не то, что впечатление, вы улыбчивые люди, с хорошим чувством юмора, какие-то проблемы существуют, которые пока не удается решить?
Прот. Сергий Дикий
— Помещения нет. Самая главная проблема — нет помещения. У нас все расписано с утра до вечера. И когда приходит человек: «Я бы хотел открыть еще такое направление при вашем храме». И я вынужден сказать: «Вы простите, где?» Вот когда будет где, мы бы с удовольствием.
В. Емельянов
— А когда будет?
Прот. Сергий Дикий
— Когда построим храм и просветительский центр. Мой храм, также наш приход занимается строительством этого храма в честь святителя Спиридона Тримифунтского Чудотворца, он входит в программу «200». И отдельно строится храм и рядом духовно-просветительский центр.
Л. Горская
— Это там же в Коптево? Рядом?
Прот. Сергий Дикий
— На этом же Коптевском нашем бульваре. То есть здесь будет деревянный комплекс, а там будет каменный комплекс.
В. Емельянов
— А в каком сейчас состоянии стройка находится?
Прот. Сергий Дикий
— Прочли публичные слушания.
В. Емельянов
— То есть еще не приступали к строительству?
Прот. Сергий Дикий
— Нет. Только недавно прошли публичные слушания, с хорошим результатом: 1200 с лишним — за, 80 — против.
В. Емельянов
— Ну как обычно.
Л. Горская
— А почему против?
В. Емельянов
— Ну не могут же быть все за.
Прот. Сергий Дикий
— Кто-то хочет с собаками гулять, еще что-либо. Публичные слушания прошли и сейчас уже идет разработка проекта, после того, как пройдет экспертиза, пройдет сам проект, уже будет «рабочка» и разрешение на строительство. Еще бы спонсоров бы найти, инвесторов. Пока я один инвестор.
Л. Горская
— Вы еще и инвестор...
Прот. Сергий Дикий
— Потому что наш храм строит, наш приход строит, я думаю, что святитель Спиридон нас не оставит, поможет нам, ну через, конечно, добрых людей.
В. Емельянов
— Может быть, кто-то из наших слушателей тоже захочет помочь, вы приезжайте в храм Георгия Победоносца в Коптево, это улица Большая Академическая, владение 33. С отцом Сергием поговорите...
Прот. Сергий Дикий
— И диск вы можете там приобрести в нашей лавке, мы даже вам подарим.
В. Емельянов
— Кстати.
Прот. Сергий Дикий
— Да, милости просим. И посмотреть на нашу московскую деревню.
В. Емельянов
— И в заключение нашей программы хотелось бы, чтобы все вспомнили, что этот год 2015 — это юбилейный год, юбилей Великой Победы, 70-летие. И огромное количество мероприятий будет проводиться в нашей стране.
Л. Горская
— И уже проводится.
В. Емельянов
— И уже проводится. А мы предлагаем послушать вам песню под названием «День Победы». Всем она вам хорошо известна. Но я, например, в своей жизни никогда не слышал песню «День Победы» в исполнении священника. И отец Сергий на диске «Песни военных лет», который был записан капеллой «Виктория», исполняет эту песню «День Победы». Давайте её послушаем и попрощаемся с нашими гостями. Напомню, что у нас сегодня в студии радио «Вера» на программе «Светлый вечер» был отец Сергий и он настоятель храма Георгия Победоносца в Москве, вместе со своей супругой матушкой Еленой. Спасибо вам большое, что вы нашли время к нам прийти и спасибо за этот душевный разговор.
Л. Горская
— Спасибо.
Прот. Сергий Дикий
— Божией помощи в ваших трудах, храни вас всех Господь.
Е. Дикая
— Спасибо вам большое.
С проектом «КОД» поможем ребятам из отдалённых городов и сёл России освоить программирование и попасть в IT-компании
Поделиться
Фонд поддержки талантливой молодежи «Будущие лидеры» и проект «КОД» помогают школьникам из малонаселённых городов России освоить программирование и дизайн, попасть на стажировку в айти-компании и найти первую работу. Участниками проекта могут стать ребята от 14-ти до 17-ти лет. В течение трёх лет они будут осваивать практические навыки и работать над собственными разработками. Особое внимание уделяется командной работе, организации рабочего процесса и презентации своих проектов. Занятия проходят в онлайн-формате. По итогам курса старшеклассники получают свидетельство о дополнительном образовании. Лучшие из ребят смогут пройти стажировку в ведущих айти-компаниях Санкт-Петербурга.
В прошлом году к проекту «КОД» присоединился Василий Рыбак из села Юровка Краснодарского края. Сегодня Василий один из лучших учеников проекта. Молодой человек создаёт видеоролики, пишет посты, снимает увлекательные обзоры на образовательные игры. Вася рассказал о проекте «КОД» и его возможностях одноклассникам. Несколько ребят уже подали заявки на участие.
Сейчас проект «КОД» продолжает набор на новый учебный год. Подать заявку на него можно до 12 сентября 2026 года включительно через группу проекта в социальных сетях. Начало занятий планируется с 5 октября. Поддержать инициативу и его талантливых учеников можно на сайте.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Л. Н. Толстой и мировая культура». Галина Алексеева
Поделиться
У нас в гостях была Галина Васильевна Алексеева, научный руководитель музея-усадьбы «Ясная Поляна», кандидат филологических наук, заслуженный работник культуры России.
Разговор шёл о мировом значении творчества Льва Толстого: о его влиянии на литературу, переводах произведений писателя, международном изучении его наследия и о том, как художественные открытия Толстого — «диалектика души», внутренний монолог и другие— продолжают восприниматься современными читателями и исследователями.
Этой программой мы продолжаем цикл из пяти бесед, приуроченных ко дню рождения Льва Николаевича Толстого.
Первая беседа с научным руководителем музея-усадьбы «Ясная Поляна» Галиной Алексеевой была посвящена значению усадьбы «Ясная поляна» в жизни Л. Н.Толстого (эфир 07.09.2026).
Вторая беседа со старшим научным сотрудником Института мировой литературы РАН Людмилой Калюжной была посвящена личности Софьи Андреевны, супруги Льва Толстого (эфир 08.09.2026).
Третья беседа со старшим научным сотрудником Института мировой литературы РАН Людмилой Калюжной была посвящена кризисам в жизни Льва Толстого (эфир 09.09.2026).
Ведущая: Алла Митрофанова
Все выпуски программы Светлый вечер
- «Л. Н. Толстой и мировая культура». Галина Алексеева
- «Вера и дело». Диакон Максим Горшков
- «Кризисы Толстого: внутренний поиск и источники утешения». Наталия Калюжная
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Вера и дело». Диакон Максим Горшков
Поделиться
Гостем рубрики «Вера и дело» был руководитель компании «Кибер-телеком», клирик Калининградской епархии диакон Максим Горшков.
Мы говорили с нашим гостем о его пути к вере, о христианском взгляде на предпринимательство и о том, как в его жизни совмещаются мирская профессия и служение в Церкви.
Ведущая программы: кандидат экономических наук Мария Сушенцова
— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА, у микрофона Мария Сушенцова, и это программа «Вера и дело», в рамках которой мы рассуждаем с нашими гостями о христианских смыслах экономики. С радостью приветствую нашего сегодняшнего гостя — диакона Максима Горшкова, клирика Калининградской епархии и руководителя группы «Кипер Телеком». Добрый вечер, отец Максим!
Максим Горшков
— Добрый вечер, Мария! Рад вас приветствовать сердечно.
Мария Сушенцова
— Мы тоже рады вас приветствовать. Cпасибо, что выбрались в Москву и конкретно к нам на радиостанцию. Я так понимаю, вы впервые у нас в студии Радио ВЕРА?
Максим Горшков
— Да, впервые.
Мария Сушенцова
— Прекрасно. Наша программа находится на стыке вопросов веры и вопросов дела. Под «делом» мы подразумеваем предпринимательскую деятельность; чаще всего вопросы, связанные с управлением крупными компаниями или крупными организациями, будь то музей, завод или какая-то иная коммерческая структура. Поэтому ваш путь, насколько я могу о нём судить по таким крупным штрихам, меня удивил. В начале, когда вы ещё были на студенческом этапе, вы выбрали для себя историческое образование. Я вообще к истории неравнодушна, поэтому не могу не задать вам вопрос: почему вы выбрали именно такое направление в начале, когда человек ещё не стеснён какими-то жизненными вызовами и обстоятельствами и может реализовать свои личные предпочтения хотя бы в выборе образования?
Диакон Максим Горшков
— Я просто очень любил историю, особенно в старших классах лицея № 49 в Калининграде, в котором я обучался. К нам приходили преподаватели из Калининградского государственного университета (тогда он так назывался, в 2004–2005 году). Курс истории России у нас читал Александр Дмитриевич Чумаков, который позже в университете у меня преподавал историю стран Азии и Африки. Такой интересный человек: полиглот, знает семь языков, в том числе два наречия, два диалекта китайского — и мандаринский, и традиционный. В общем, история меня с самого начала увлекала. Больше всего мне нравилась история Античности — это Римская республика поздняя, то есть Марк Лициний Красс, Гай Юлий Цезарь, Марк Антоний дальше — такая эпоха бурь и страстей, время завоеваний, время отстаивания интересов республики и дальнейшее формирование при Октавиане Августе Римской империи. Мне было интересно, я это изучал сам, приобрёл специально книгу по истории Античности, потом прочитал труд интересного автора — Адриана Голдсуорси «Юлий Цезарь: полководец, император, легенда»«. В ней весь жизненный путь Цезаря, от Галльских войн до уже непосредственно тиранической, как считали современники, власти в Римской республике. Если вкратце, то так.
Мария Сушенцова
— А подскажите, это погружение в перипетии истории Древнего Рима каким-то образом отразилось в качестве метафоры, в качестве какой-то направляющей линии в дальнейшем вашем и профессиональном пути, и пути служения в Церкви?
Максим Горшков
— С учётом того, что в саму Церковь нашу я пришёл раньше — случилось это в 1999 году, — фактически никак не отразилось, потому что интересовал меня период поздней республики, когда ещё ничего не было, всё только зарождалось. Всё основное случилось уже при Октавиане Августе, поэтому, в принципе, меньшим христианином и меньшим православным я от этого не стал, погружаясь в военно-душевно-страстные разборки патрициев в Римской республике.
Мария Сушенцова
— Я, может быть, имела в виду не такой буквальный смысл переноса знаний, допустим, на своё церковное служение, а в более обобщённом виде. Мне кажется, что военные стратегии, стратегическая мысль вообще — о том, как управлять, как вести войну и, наоборот, как вести переговоры и договариваться о мире, который наступает неизбежно после каждой войны, — это вещи достаточно универсальные, которые в некоторой степени можно применить и в делах коммерческих, управленческих, но в меньшей степени в церковных, по понятным причинам. А поскольку вы совмещаете в себе и роль предпринимателя и священнослужителя...
Максим Горшков
— В первую очередь — священнослужителя, я хочу это подчеркнуть.
Мария Сушенцова
— Разумеется, но тем не менее, поскольку наша программа всё-таки экономический аспект тоже призвана подсвечивать в не меньшей степени, то вопрос: что вы из этого подчеркнули? Может быть, что-то в вас сформировалось под влиянием исторической мысли, этих перипетий, что вы потом как-то проводили в свою деловую практику?
Максим Горшков
— Если мы говорим об искусстве управления, о ведении каких-то войн, то здесь стоит обратиться к более ранним истокам — это китайцы, чья цивилизация насчитывала уже много-много лет до Римской республики; тот же Древний Египет, когда формировались азы управления, какие-то законы, суть экономики и общественного развития. Конечно, и там, и там я черпал для себя что-то интересное — как формировалось право в Римской республике, например. Но это больше юридические моменты, конечно; юриспруденцией как таковой глубоко я не увлекаюсь, но общественные отношения там были подсвечены, и это было интересно.
Мария Сушенцова
— А как начался ваш профессиональный путь в том деле, которым вы до сих пор занимаетесь в какой-то степени?
Максим Горшков
— Это такой глубокий вопрос, на самом деле. Бизнес, которым я на данный момент управляю, изначально организован и создан моим отцом, который сейчас уже не просто папа или Дмитрий для кого-то, или Дмитрий Валерьевич — сейчас он отец Димитрий, священник, пресвитер Русской Православной Церкви, настоятель двух храмов Калининградской епархии. А когда-то он начинал как радиолюбитель, но с известным мировым именем. Он самоучка, сам всему научился, работал в качестве радиолюбителя со многими другими такими же в разных странах мира (с немцами, с американцами и так далее), заработал себе имя, потому что стал серьёзным радиоспортсменом, выигрывал много раз чемпионаты Европы и мира, ставил рекорды. Они нашим калининградским радиоклубом работали в соревнованиях с другими странами и даже континентами; выезжали в экспедицию в Марокко, работали с Кипра, с Канарских островов, ставили там рекорды. В это дело я пришёл, потому что надо было, скажем так, помогать папе двигаться. И так получилось, что благодаря ему, да и сам я был всегда целеустремлённым человеком, мне всё было интересно, всё нравилось. Я изучил все эти вопросы, и мне как-то стало легко работать — и взаимодействовать с заказчиками, и знать базовые технические вопросы, необходимые для переговоров, для построения систем связи. Ну вот так, продолжаю семейное дело.
Мария Сушенцова
— Да, просто на первый взгляд где радиотехника и где история Древнего Рима? Казалось бы, сложно перешагнуть от гуманитарной области, от навыков, которые там формируются, в чисто техническую, инженерную область.
Максим Горшков
— Если брать, например, какие-то технические устройства — кассетные плееры тогда ещё, и всё остальное, — это всё было, всем этим пользоваться было интересно, где-то что-то поковырять, посмотреть, покрутить. Опять же, юноше интересно всё такое техническое. Это девочки любят кукол причёсывать, волосы им закалывать резинками, а мальчики — это либо железные танки, как у нас были в начале 90-х, либо что-то техническое. Поэтому папины трансиверы (серьёзные коротковолновые передатчики) я трогал, кнопки нажимал, ручки крутил — всё это было.
Мария Сушенцова
— Отец Максим, позвольте тогда задать вам такой сердцевинный вопрос. Мы поговорили немного о том, как вы себя искали в светском профессиональном пространстве, а вот в пространстве веры: как вы пришли к вере, как стали верующим человеком, или же вас воспитывали так в детстве, или это был уже ваш сознательный выбор?
Максим Горшков
— Меня так не воспитывали, хотя мама и бабушка были крещёные давно, но сама наша Калининградская область, по сути своей, как бы неофитка в православном смысле слова. Самой епархии в прошлом году исполнилось 40 лет — приезжал Святейший Патриарх, было торжественное богослужение в кафедральном соборе Христа Спасителя. По факту церковная деятельность началась там с 1985 года, а до этого не было ни одного православного храма, некому было просвещать духовно население. Но все переселенцы в Калининградской области так или иначе имели корни и связь с так называемой «большой Россией» — этот термин мы часто в Калининграде применяем, потому что мы полуэксклав, «дружескими» странами огороженный, и имеем связь с материковой частью России только самолётом или паромом, кораблём, на который в основном принимается техника или контейнеры. Святейший, например, когда приезжает в Калининград и проводит собрание епархиальное — он до сих пор это делает, потому что остаётся правящим архиереем Калининградской митрополии, митрополитом Калининградским, — вспоминает такую шутку: когда он со Смоленска приехал поездом в Калининград, на Южном вокзале к нему подошёл какой-то мужчина и подергал его за бороду, потому что просто не видел священнослужителя в подряснике, в рясе, и для него это было в диковинку. В общем, некому было этим заниматься. А первые богослужения совершались в домах благочестивых христиан, православных людей, которые хранили добрые традиции, прятали в богоборческое время иконы в шкафах у себя в квартирах. Митрополит (тогда он ещё был, до 89-го года, архиепископом) совершал эти богослужения. Потом было восстановление Юдиттен-кирхи — это Тевтонская орденская кирха, которая постепенно стараниями нашего Святейшего, его личным участием (он сам трудился даже при кладке стен) в восстановлении, образовался первый Свято-Никольский православный храм, в котором в 1990 году меня и крестили. А крёстный мой, как через много лет выяснилось, отец Марьян — нынешний секретарь Калининградской митрополии. Поэтому началом пути было моё крещение.
Мария Сушенцова
— То есть всё-таки по воле родителей: я так понимаю, что в 90-м году вы ещё не могли изречь свою волю на этот счёт?
Максим Горшков
— Конечно, не мог, потому что в два года сложно свои мысли формировать (смеются). А вот моя прабабушка, которая, к сожалению, в 91-м году умерла — мне было три года, я её не помню совсем, была глубоко верующим человеком, родом из Ржевской области. Соответственно, бабушка и тётя моя тоже были верующими. Бабушка в большей степени, Валентина; она умерла не так давно, в 19-м году, накануне всех коронавирусных событий и всего остального. Может, Господь раньше забрал, чтобы человек не видел всё это безобразие, которое творится сегодня в мире.
Мария Сушенцова
— Но всё-таки одно дело — крещение. Да, многих людей крестили в малолетнем возрасте, в юном, но автоматически это человека к вере не приводит, как мы знаем. Сам акт крещения не делает его искренне верующим человеком, да?
Максим Горшков
— Не делает, конечно.
Мария Сушенцова
— А ваш путь в Церкви и в точке, когда вы приняли сан, как складывался? Что повлияло на такое серьёзное решение?
Максим Горшков
— Путь был ветвистым, тернистым. Я учился с первого по третий класс в одной школе, а потом мама решила перевести меня в другую, в которой я обучался с пятого по одиннадцатый класс. И в десятом-одиннадцатом у меня было конкретное направление — юриспруденция, класс был в начале десятый «Ю», потом стал одиннадцатым «Ю». Это тоже интересная отсылка к моим школьным годам. Я был шебутным, озорным, весёлым, где-то даже чрезмерно паясничал, любил активные игры, футбол и всё остальное, где-то я перегибал, наверное. И чтобы меня успокоить, немножко присмирить, мама в разные кружки записывала, и музыкальную школу я окончил благодаря своей гиперактивности. Это в жизни тоже пригождается: я могу сейчас петь, красиво возглашать, в служении мне это очень помогает сейчас. И в какой-то момент, когда всё тяжелее было со мной совладать — я не был сильно озорным, не обижал людей, не бил животных, такого не было никогда, просто чрезмерно гиперактивный, — мама привела меня в храм. (Я не помню почему, спрошу у неё обязательно, но думаю, она тоже не помнит уже.) Так вот, мама привела меня в храм Рождества Пресвятой Богородицы. Он находится на окраине, в Балтийском районе — это юг Калининграда, в сторону границы с Польшей, то есть дальше уже идёт оставшаяся часть области и Польша. Как и Никольский храм (бывшая Юдиттен-кирха), это кирха предместья Пона́рт 1896 года постройки. Это тоже интересно, потому что у нас православие развивалось так: первый храм в таком классическом русском стиле, как мы видим красивые златоглавые храмы в Москве, появился только в 1997 году. Первые приходы размещались как раз в бывших кирхах, которые восстанавливались. В этой кирхе в советское время был и склад, и спортзал; там, где сейчас находится алтарь, были душевые. А сейчас это один из самых крупных приходов и по количеству верующих, и по количеству причащающихся, он объединяет людей огромного района. Мама привела меня в этот храм, мы пообщались с его настоятелем, протоиереем — тогда он ещё не был секретарём епархии, а потом его уже митрополит Кирилл, нынешний Святейший, призвал на этот путь. И дальше мама сказала: «Вот, батюшка, он такой-сякой, шебутной, надо что-то придумать». Батюшка сказал: «Хорошо, давайте! Надо приходить в воскресенье, молиться за Божественной литургией, причащаться Святых Христовых Таин, и посмотрим, что будем делать дальше». Три, по-моему, воскресенья я сходил, а потом батюшка завёл меня в алтарь, сказал: «Давай, будешь здесь теперь». И дальше пошло становление на пономарском поприще. Тогда были очень хорошие учителя — и старый диаконский чин у нас хороший, и священники, и отец Марьян, который сам принимал активное участие в жизни прихода, и в жизни каждого члена прихода, а в жизни церковной и священнослужителей — тем более. Я там научился читать богослужебные тексты на церковнославянском языке. Сейчас я могу любую, даже самую древнюю книгу открыть: у меня дома есть «Часослов» начала XVIII века, есть книги более древние, я их тоже могу прочитать. Меня научили звонить в колокола. Сейчас тенденция пошла, к сожалению, на замену живых людей бездушными машинами, в том числе и в храмах, когда ставят эти электронные звонари. Кажется, наверное, что это проще, легче: с пульта нажал — хочешь благовест, хочешь красный звон, хочешь трезвон, хочешь архиерейский, со встречи прямо нажал — и она работает. Но в этом нет такой романтики, как была тогда у нас, в конце 90-х — начале 2000-х, потому что, например, митрополит Кирилл приезжал тогда очень часто: мог два раза приехать в месяц, но чаще — раз в месяц. Он ездил по храмам активно, по всей Калининградской области, зачастую без каких-то знаков отличия, просто в подрясничке спокойно садился в обычную машину и катался, посещая приходы, общаясь с верующими и духовенством, то есть принимал очень активное участие в жизни нашей епархии. И в храм Рождества Богородицы он приезжал тоже. Были даже международные события, когда привозили частицу мощей святителя Николая Чудотворца, было четыре архиерея — нынешний митрополит Ростовский и Новочеркасский Меркурий, архиепископ Гайновский Мирон (тогда он был епископом), это Польская Православная Церковь, — он разбился на самолёте позже под Смоленском...
Мария Сушенцова
— Под Катынью: тот самый рейс, где всё польское руководство погибло.
Диакон Максим Горшков
— Да, и владыка тоже был там, потому что он был православным ординарием Войска Польского — это как капеллан, старший над всеми. А ещё был владыка Феофан Берлинский и Германский, тоже покойный. Вот эти архиереи приезжали как раз на такое событие в храм Рождества Богородицы. Я помню, как сейчас: это было вечером, темно; по-моему, осень. Мы поднимаемся на колокольню — такая башня в старой кирхе, лестница крутая; интересно было даже по этим ступеням подниматься каждый раз. И там за верёвки, прикреплённые к языкам, просто вручную совершался звон. Задача у нас была в тот день встречать звоном архиерея, в этом случае сначала звонит благовест — большой колокол. Как только мы видели, что подъезжает машина — у нас был всегда впередсмотрящий (сейчас всё заменено пультом, электронным звонарём), и мальчик, такой, как я тогда, дозорный, выглядывал из окна, видел подъезжающую машину, мы её знали, и только она заруливала в церковные ворота, мы начинали звонить трезвон. Это делали тогда три звонаря, было здорово, весело. Мы звон завершали, сразу бежали в храм с балкона, смотрели, как происходит архиерейская встреча, красивая, торжественная. Тем более событие было приурочено к передаче частицы святителя Николая Калининградской и Смоленской епархии в городе Калининграде; таких воспоминаний много. И была хорошая школа, самое главное; это помогло мне сейчас в священнослужении, потому что всё легко и просто: я всё вижу, я всё уже знал до того, как принял диаконский сан.
Мария Сушенцова
— Спасибо вам за погружение в биографические зарисовки. Действительно, перед глазами проплывают и кирха, и этот молодой энтузиазм... Здорово!
Мария Сушенцова
— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. С вами Мария Сушенцова, это программа «Вера и дело», и сегодня с нами диакон Максим Горшков — клирик Калининградской епархии и руководитель группы «Кипер Телеком». Отец Максим, извините за мою настойчивость, но всё же почему вы приняли решение стать именно священнослужителем? Вы могли бы дальше алтарничать, вы в этом выросли, сформировались, тем более у вас было семейное дело, как вы уже нам рассказали, вы помогали отцу — казалось бы, очень много занятий, насыщенная жизнь, но вы тем не менее решаете главным делом жизни сделать именно путь священства, служение Церкви. Почему?
Диакон Максим Горшков
— Потому что я всегда этого хотел; это абсолютно искренне. Я видел богослужения, видел Евхаристию и всегда хотел в этом непосредственно участвовать. Понятно, что диакон — это не священник, который сам совершает Таинства, он является помощником при совершении Таинств, но хотя бы это уже большее участие, нежели пономарь. Пономарь, скажем так, ничем не обязан храму, богослужению — он должен красиво прочитать, помочь прибраться, без дальнейшего глубокого погружения. А мне хотелось всегда участвовать в этом. Другой вопрос в том, что это растянулось на слишком долгое время. Я хотел поступать в семинарию после окончания школы, в 2005 году, но отец Марьян тогда сказал: «Ты ещё гиперактивный, поэтому получи пока светское образование — историческое», потому что он знал, что мне это нравится. Такой компромиссный вариант был найден, при этом я продолжал пономарить в процессе обучения. А дальше — не то чтобы я был слабым человеком или безвольным, но так или иначе эта молодёжная, студенческая жизнь затягивает — начинаются всякие увеселительные мероприятия, вечеринки, тусовки, и ты становишься участником этого. Конечно, человек Богом наделён свободой и волей, поэтому по своему желанию мы всё это делали. И путь стал тернистым довольно-таки, потому что были и моменты отхода, когда я переставал ходить в алтарь и даже вообще в храм; я с грустью вспоминаю эти дни. Но, благо, мысли собрал, в порядок себя привёл и вернулся. Правда, вернулся пономарить уже в другой храм перед хиротонией — храм апостола Андрея Первозванного. Это уже храм в русском стиле построенный, однокупольный, небольшой, компактный, симпатичный. Он находится в таком историческом районе Калининграда, бывшего Кёнигсберга, который назывался у немцев Амалиена́у. Сейчас это центральный район, модное название, которое все туристы узнают, когда приезжают в Калининград и гуляют по центральным улочкам. Это район в большей степени с малоэтажной застройкой, не то чтобы элитный, но культурный, спокойный, тихий, зелёный район. И малоэтажная застройка в буквальном смысле — там дома до трёх этажей. Сейчас стали появляться вкрапления высоких зданий, что очень сильно разрушает старую немецкую архитектуру с лепниной, красивыми входными дверями. Но храм вписался гармонично, на стыке эпох: на одной стороне улицы стоит красивый высокий дом с лепниной, деревянными, крепкими, мощными, толстыми дверями, с другой стороны стоит хрущёвка, с третьей стороны — новостройка, непонятно из чего сделанная, как и большинство современных новостроек. В этом храме я пропономарил до самой хиротонии. Хиротония у меня была относительно недавно — в апреле 2025 года, праздник Входа Господня в Иерусалим, что очень радостно и торжественно, потому что это всегда будет в памяти. Кафедральный собор Христа Спасителя, полный храм, огромное количество народа, все родные и близкие — и папа, и брат, и, конечно же, жена с детками, они все пришли и были со мной, поддержали. Брат даже сорвался специально из Московской духовной академии. Уже накануне, на всенощном бдении праздника Входа Господня в Иерусалим в Андреевском храме я, как положено, в белом стихаре прочитал Шестопсалмие, как это делается накануне хиротонии, брат со мной вместе послужил, почитали мы канон, попели, и на следующее утро отправились в кафедральный собор Христа Спасителя. Вот так.
Мария Сушенцова
— При том, что вы приняли священный сан, вы продолжаете руководить бизнесом, насколько я понимаю — может быть, не в полной мере, но в какой-то степени точно.
Диакон Максим Горшков
— Вообще не в полной мере.
Мария Сушенцова
— Это не частый случай такого совмещения. А с вашей точки зрения, насколько можно совместить предпринимательство и служение в сане?
Диакон Максим Горшков
— Вопрос меня врасплох не застал, он простой, отвечу однозначно: это очень сложно, и в какой-то мере это даже мешает. Я не веду себя так, что моя предпринимательская деятельность как-то ущемляет служение, напротив — прежде всего служение. У меня есть богослужебная череда, которую я совершаю, есть и другие интересы: я читаю исторические книги, церковные, ещё веду свой блог — у меня есть в разных известных соцсетях канал, в котором публикую видео и фотографии. Видео касаются проповеди, евангельских чтений и церковной традиции в целом. Я бы не назвал это совмещением сейчас, потому что я служу и, когда могу, в свободное время, работаю. Потому что я не могу бросить сотрудников, не могу бросить заказчиков и партнёров, нужно все обязательства до конца исполнить, все проекты закрыть и думать в сторону того, чтобы бизнес интегрировать с нашими партнёрами и постепенно из него уходить, продавать. Благословение на это есть от нашего правящего архиерея, митрополита Балтийского и Светлогорского Серафима, патриаршего наместника Калининградской митрополии. И крёстный тоже говорил, причём сразу, что лучше это сделать. Но я не мог просто взять и прекратить по объективным причинам.
Мария Сушенцова
— Конечно, это же ответственность.
Диакон Максим Горшков
— Да. А так это даже мешает, потому что ты должен все христианские ценности, свои моральные устои применять везде — не только в церкви, не только на службе, но и транслировать их на бизнес. Но бизнес — это такое болото, в котором моральные и духовные законы зачастую не действуют, поэтому приходится лавировать. Насколько я это вижу в себе, у меня пока получается. Но лучше, чтобы этого не было вообще, чтобы не стояло такого морального выбора — как себя вести, что говорить и так далее. Надо до конца христианином оставаться.
Мария Сушенцова
— А в этом как раз и суть нашей программы. Ведь вопрос не только вашей личной жизни касается, вашего пути, но многие православные бизнесмены, руководители сталкиваются с этими вопросами: как оставаться христианином и при этом быть хорошим руководителем, предпринимателем, делать своё дело не только справедливо, но и эффективно? Ваше мнение каково: бизнес — это всё-таки болото, которое деморализует в любом случае, и оттуда надо бежать? Понятно, ваш случай особый, вы — священнослужитель, но возьмём любого христианина, который воцерковлённый, верующий и хочет жить по Евангелию и своей совести не изменять. Бизнес противопоказан такому человеку, или всё-таки возможно вести бизнес, который не будет убыточным, но рентабельным, эффективным, и при этом оставаться христианином, действовать по совести? Ваше мнение особенно интересно, потому что вы имеете опыт и практику.
Диакон Максим Горшков
— Вопрос хороший, я с удовольствием отвечу. Есть священнослужители, совмещающие служение в храме, и бизнес. Из моих личных наблюдений: у кого бизнес идёт в гору, эти люди всё-таки больше в бизнесе, нежели в Церкви. В моём случае наоборот: я в Церкви, а в бизнесе я, поскольку должен выполнять свои обязательства, вот и всё. Но это наблюдение я увидел не в одном человеке, не в двух и даже не в трёх, а у большого количества людей. Я не буду называть имён и фамилий, естественно.
Мария Сушенцова
— Конечно, мы же в рамках программы обсуждаем смысловые вещи и хотим понять, возможно ли это в принципе совместить. И получается из ваших слов, что всё-таки нельзя служить Богу и мамоне. Если я вас правильно услышала, то речь идёт не о том ракурсе, что человек неизбежно нравственно портится, если вникает сильно в свой бизнес, пытается им хорошо руководить, а о том, что у человека ограниченное количество часов в сутках и ограниченный спектр внимания. Но чтобы что-то делать хорошо, надо всё своё внимание, сердце, ум, энергию прикладывать к основному поприщу, которое считаешь главным. Соответственно, перевес внимания в область либо бизнеса и управления, либо служения создаёт то, о чём вы говорите: он больше там, а не здесь. Или это уже процессы некоторой нравственной коррозии, которые происходят в человеке, потому что он вник больше в бизнес-процессы, чем в служение?
Диакон Максим Горшков
— Вы сказали очень правильные слова по поводу «невозможно служить Богу и мамоне». Не то чтобы невозможно, а вообще нельзя, потому что в Евангелии чётко сказано об этом: «нельзя служить двум, Богу и мамоне». Это истина в последней инстанции, тем более большая часть написанного в Евангелии — слова Христа. Я так это и воспринимаю. Есть просто православные бизнесмены мощные, а есть православные бизнесмены —меценаты, там много категорий, подкатегорий. Из моих личных наблюдений очень немногие, ничтожный процент, кто действительно из них живёт по-евангельски, то есть помогает ближним, накормит голодного на улице, обогреет холодного, поможет больным детям. Как правило, всё это делается предпринимателями более мелкими, которые поступают так, что их левая рука не видит того, что делает правая. А тот, кто громко заявляет и декларирует, что он такой помогальщик, по факту этого не делает. Важно содержание, а не красивая обёртка. Сейчас многие ведут каналы, блоги, рассказывают, какие они хорошие, но из общения с людьми я вижу, что поистине готовы откликнуться и помочь в трудную минуту — я говорю не о том, чтобы помочь мне, а помочь просто ближним, поступить по-евангельски — это люди, как правило, бедные, простые, те же православные христиане. И часто бабушка — «белый платочек», как мы называем, принесла в храм больше и сделала для храма больше, чем какой-нибудь так называемый меценат, бизнесмен и так далее.
Мария Сушенцова
— Знаете, я слушаю вас — и целый пучок вопросов возникает. Это всё абсолютно в дискуссионной плоскости. Здесь нет однозначно правильных и неправильных ответов, потому что у всех они немного разные, преломлённые.
Диакон Максим Горшков
— У каждого своя правда, как говорят.
Мария Сушенцова
— У нас же нет чётких канонов, как должен вести себя православный предприниматель. Эта повестка только формируется, поэтому наша программа является одним из многих каналов, где это можно и нужно обсуждать с людьми-практиками. Знаете, какой вопрос у меня возник? Получается, что для человека, который занимается бизнесом или находится на крупных руководящих позициях, от которого многое зависит, его христианская составляющая измеряется или проявляется в том, насколько он продолжает быть живым, откликающимся к ближнему и к Богу в первую очередь: «возлюби Бога и возлюби ближнего своего», как мы знаем.
Мария Сушенцова
— А с другой стороны, можно посмотреть иначе: хороший управленец, который мыслит и хочет строить свой бизнес по-христиански, может так его и построить — создать систему с хорошим климатом, дружелюбными отношениями между сотрудниками, социальной, материальной помощью, но это будет не на уровне его непосредственного отклика в моменте, а на уровне выстроенной им системы, которая обеспечивает справедливость, поддержку сотрудников и так далее. Такой человек, может быть, не откликнется в какую-то конкретную минуту — мы этого не знаем, дело совести каждого. Но можно ли сказать, что его проявление христианской любви к ближнему в том, как он выстроил эту систему, которая работает не на уровне живого отклика, а на уровне системных настроек, которая является его детищем?
Диакон Максим Горшков
— Я же не сказал, что таких людей нет. Они есть, и среди моих знакомых тоже есть те, которые стараются поступать по-христиански со своими подчинёнными и партнёрами: не обманывать, не лукавить, не красть, не делать ничего противного христианским и просто нравственным ценностям и устоям. Такие люди есть, слава Богу, их немало. Просто всё отрицательное, как правило, всегда на поверхности, мы это видим. А такие люди часто остаются за кадром, но они живут по-евангельски: их добрые дела есть, но остаются незамеченными для всех остальных, они их не афишируют, просто спокойно делают. Таких людей много, но, по моим наблюдениям, это люди простые, которые не гонятся за сверхприбылями, фабриками, заводами, пароходами. А людям с очень большими деньгами тяжело, за них надо молиться, потому что каждый день новые вызовы. Большие деньги, как говорят, это большие проблемы, поэтому лучше маленькие.
Мария Сушенцова
— Кстати, интересный вопрос: как вам кажется, есть ли душеполезный, абсолютный порог значений прибыли или нормы прибыли? Вопрос не праздный, вспомним Фому Аквинского — у него был порог 13%, например, если мы говорим о кредитной ставке. А выше — уже нечестно, несправедливо. Но сам факт того, что обсуждается некий порог допустимого: не то что вообще нельзя давать кредит под проценты, а есть допустимый порог, выше которого явно недушеполезно, и уже в душегуба можно превратиться по отношению к другим людям, которым ссужаются деньги. Вот нечто подобное прозвучало рефреном в ваших словах, что масштаб дела тоже является фактором, влияющим на нравственное качество человека. Мы понимаем, что масштаб компании и число прибыли различаются в десятки и сотни раз.
Диакон Максим Горшков
— Конечно, это зависит и от регионов. У нас есть Москва, есть в Питер — в меньшей степени, и есть всё остальное. В Москве сосредоточение крупных игроков во всех сферах — промышленности, бизнеса и так далее, головные офисы самых крупных компаний, все деньги в Москве. Поэтому сравнивать московские компании, которые имеют доступ к большему пулу заказчиков, и местный калининградский бизнес, например, мелкий и средний, — это небо и земля. Например, предприятие с оборотом 30 миллионов и чистой прибылью 30% — это хорошее предприятие, которое нормально функционирует. А есть предприятия с миллиардными прибылями — это уже крупный бизнес, и там просто больше ответственности: за сделки, за людей, за своё внутреннее состояние, кстати. Чем ты становишься богаче, тем у тебя больше доступа к тем или иным благам этого мира. Например, кто-то может стоять перед выбором: открыть приют для детей с пороками сердца, с медицинским обеспечением и развитием, или купить яхту длиной 150 метров и разъезжать на ней по миру, снимая красивые ролики о богатой жизни. У человека с большим количеством денег такие дилеммы возникают постоянно. Мы не говорим, что он должен жить бедно, впроголодь, не покупать дорогую одежду — пожалуйста. Просто тут, как мне кажется, либо должен быть какой-то баланс, либо этот выбор будет грызть изнутри и доведёт до того состояния, когда всё христианское, православное, любовь к ближним угаснут со временем. Ты будешь жить в своём круге людей, близких, с которыми даже можешь быть не близок, потому что появляется огромное количество соблазнов, и ты начинаешь уделять меньше времени самым родным и любимым. Тут много вопросов и много постоянного морального выбора. А когда ты живёшь так, чтобы была возможность прокормить семью, обуть, одеть, оплатить школу, детский сад, кружки, но при этом регулярно, искренне ходишь в храм хотя бы на воскресную литургию, причащаешься Святых Христовых Таин, — у тебя больше шансов пройти сквозь игольное ушко. Вот так.
Мария Сушенцова
— Спасибо большое. Это очень глубокий и исчерпывающий ответ. Мне вспомнилась общая мысль преподобного Паисия Святогорца, который рефреном говорил через все беседы, что все тревоги и проблемы современных людей оттого, что они имеют слишком многое. Их сердце и внимание начинают утекать туда: «что мне делать с пятой машиной, с огромным трёхэтажным коттеджем?» Это начинает съедать. Преподобный говорит, что нужно избавиться от этого и жизнь сразу станет веселее, радостнее, потому что станет проще.
Диакон Максим Горшков
— Помните, как в Евангелии: молодой человек подошёл ко Христу и спросил, что ему сделать, чтобы войти в Царствие Небесное. Христос говорит: «Возлюби ближнего своего, возлюби Господа Бога» и так далее. Он отвечает: «Всё это я сохранил от юности своей, но у меня есть имение». Тогда Христос сказал: «Раздай имение и следуй за Мной». А тот осунулся и ушёл в сторону. То есть не каждый может отказаться и сделать правильный выбор.
Мария Сушенцова
— Спасибо вам большое за искренние рассуждения. Я напомню, что в этом часе с нами был диакон Максим Горшков — клирик Калининградской епархии, руководитель группы «Кипер Телеком». У микрофона была Мария Сушенцова, и мы рассуждали в рамках цикла «Вера и дело», где мы пытаемся наводить мосты между христианской этикой, верой, экономикой и бизнесом. Спасибо вам, отец Максим, за этот разговор, за искренность.
Максим Горшков
— Спасибо большое, Мария, очень интересно было. Хорошие вопросы.
Мария Сушенцова
— Всего доброго.
