Спектакль «Петр Первый» из трилогии «Антихрист и Христос». Юрий Грымов

У нас в гостях был режиссер театра и кино, художественный руководитель театра Модерн Юрий Грымов.

Мы говорили о новом спектакле нашего гостя «Петр Первый» из трилогии «Антихрист и Христос».

Ведущий: Константин Мацан

---

К.Мацан:

- «Светлый вечер» на радио «Вера».

Здравствуйте, уважаемые друзья!

У микрофона – Константин Мацан.

В гостях у нас сегодня Юрий Грымов – режиссёр, продюсер, художественный руководитель театра «Модерн».

Добрый вечер!

Ю.Грымов:

- Добрый вечер!

К.Мацан:

- Уже не первый раз Вы у нас в студии, далеко не первый! Хорошая традиция! Мы встречаемся, в связи с премьерами, как правило. И вот – очередная новая постановка в театре «Модерн» – спектакль «Пётр».

Поздравляю Вас с премьерой!

Ю.Грымов:

- Спасибо! Но… для меня премьера – это когда приходит зритель. Ну, тот, кто покупает билеты. Вот, это – премьера.

То, что, по традиции, мы делаем спектакль с таким тёплым названием «для пап и мам», хотя я не могу никогда отследить, папы и мамы ли там, это, вообще, на самом деле, принципиальная вещь.

«Дуракам полработы не показывают» – раз. Ну, я говорю в кавычках, но понятно, да?

К.Мацан:

- Ну, понятно – есть такое выражение.

Ю.Грымов:

- Да. Это… показ идёт первый раз на… знаете, как… эксперимент на живых людях. Но они, принципиально, должны быть – папы и мамы. Ну, вот, совсем плотный круг, совсем свой.

Это нужно не мне. Это нужно артистам. Но… тоже опыт показал… наверное, я откажусь, скажу честно, от спектакля для пап и мам – за неделю… там… за пять дней до официальной премьеры, и прессы, и зрителей…

К.Мацан:

- Почему?

Ю.Грымов:

- Ну, меняются люди… это не плохо и не хорошо… они – меняются. И я замечаю, что иногда приглашают не близкий круг, хотя об этом сто раз я говорю актёрам… там… администрации. Я говорю: «Ну… давайте… нет же цели собрать людей. Есть цель – поделиться теплом актёрам… именно – вниманием».

Например… реальный случай. Мы же с Вами честно всегда… сколько раз... приходим сюда, и, надеюсь, будем приходить… Спектакль, вот, только закончился… прям вот… вот… ещё даже… но уже всё – занавес. И я выхожу в фойе, и иду уже… чтобы на поклон – через фойе. И выходит молодой человек – лет тридцати пяти.

Я говорю: «А Вы не хотите похлопать? Ребятам будет приятно», – понимаете, да, про что я говорю?

К.Мацан:

- Да.

Ю.Грымов:

- Не… это – зритель, который купил билет. Он может встать – и уйти. Я не очень понимаю, как это во время спектакля делают… ну… слава Богу, такого нет. Но после… у нас есть договор, согласны? Человек купил билет, он купил… цинично говорю… услугу – правильно, да? Надеюсь, что эта услуга – приятна, это удовольствие, познание себя… ну… о театре можно часами говорить. Но, когда происходят такие вещи – мне странно. Потому, что артистам надо сегодня – любви. Они – уставшие… и я вчера это почувствовал, что – устали. Спектакль, как Вы понимаете… вообще, любой спектакль – это непросто. Это – не «ля-ля-ля… жу-жу-жу…», понимаете? Это – не какой-то лёгкий водевильчик. Хотя, и водевильчик надо уметь играть.

Вот, поэтому… я доволен вот этим предварительным показом… как мы это называем, «для пап и мам». Но я и до этого был доволен актёрскими работами, темой, которую мы подняли – для меня это важно. Я доволен, что в театре «Модерн» появился ещё один спектакль, который является украшением репертуара. Я это воспринимаю… и многие зрители сегодня воспринимают, именно, театр «Модерн» – целиком. Понимаете, да? И я, как режиссёр, никогда не делаю выводы о режиссёре… знаете… есть даже такая традиция: если вы видите дебют режиссёра, посмотрите его вторую, третью картину.

К.Мацан:

- Да.

Ю.Грымов:

- Вы понимаете, о чём я говорю – бывает всё… всё закончилось.

К.Мацан:

- Да. А бывает – наоборот. Человеку нужно раскрыться…

Ю.Грымов:

- Бывает, расцветает… бывает, на третий… там… пятый… бывает, человек, вообще, снял десять картин, и вообще – ничего… а потом… и в театре, кстати, такое чаще встречается. Потому, что в театре – быстрее всё. В театре – всё сложнее, конечно, чем в кино. Театр – сложнее… производство и дело… чем в кино… сложнее.

Вот, поэтому…

К.Мацан:

- Серьёзно?

Ю.Грымов:

- Конечно.

К.Мацан:

- Почему так?

Ю.Грымов:

- Кино… кино – это легко… Кино – это легко. Потому, что у вас слишком много есть штучек, инструментов… ну, в самое…

К.Мацан:

- Если что – потом смонтируем и переозвучим…

Ю.Грымов:

- Да, переозвучим, переснимем… артиста спиной поставим, напишем новый текст… ну, масса всего… сам дизайн…

К.Мацан:

- Понятно…

Ю.Грымов:

- Ну, вообще… кино… кино… и, тем более, сегодняшнее кино – это, вообще, примитив. Я не люблю сегодняшнее отечественное кино,  не люблю… сегодняшнее, сегодняшнее… вот… да и мировое кино стагнирует.

А театр – это… ну… древнейший вид искусства. Там… Китай, IV век… поэтому, это серьёзная история. И это никуда не девается. Это никуда не девается, и режиссёр, я считаю, что должен видеть спектакль в законченном виде. В законченном виде.

Это не значит, что вы должны понимать, какие у кого – пуговицы. Это – не важно. Вы должны понимать, что вы рассказываете. И, вообще, на самом деле… я, для себя, сделал такой вывод, и актёры это знают: если я, как режиссёр-постановщик Юрий Грымов, не могу сформировать идею, в виде одного слова… одного слова, или двух… значит, тогда я ещё не готов.

Вот, если мы говорим про сегодняшнюю премьеру театра «Модерн» «Пётр Первый», из трилогии «Антихрист и Христос», то для меня это… вот, Вы уже видели, Вам будет более понятно, чем, может быть, радиослушателям… я бы так сказал бы Вам… и я сказал артистам до репетиции это: «Пётр один».

К.Мацан:

- Интересно!

Ю.Грымов:

- Словами. Понимаете, да? Один. Не палочкой, не цифиркой. Пётр – один. Вот, об этом я ставил спектакль «Пётр Первый». Не говоря о том, что это конфликт – антихрист… Христос… ну, это – мы поговорим…

К.Мацан:

- Ну, вот, давайте, как раз, поговорим. Я помню, что, когда несколько месяцев назад, мы с Вами встречались, и тогда Вы тоже говорили о планах делать эту трилогию, и приступать к репетициям этого спектакля… тогда Вы даже оговаривались, что спектакль… в задумке… если я не путаю… там нет в названии даже «Пётр Первый», там просто было слово «Пётр», имя Пётр…

Ю.Грымов:

- Так и есть.

К.Мацан:

- А сейчас, всё-таки, спектакль называется «Пётр Первый»…

Ю.Грымов:

- Нет-нет… спектакль называется «Пётр». Смотрите… здесь есть некая хитрость.

Мы живём во время идентификации вас в Интернете – я сейчас не иронизирую…

К.Мацан:

- Да… да…

Ю.Грымов:

- … этим надо тоже пользоваться. Поэтому, мы сейчас называем словесно, и кое-где пишем даже на сайте «Пётр Первый». Когда появится вся трилогия, то будет – три спектакля, где будут одни имена: «Пётр», «Леонардо» ( он же – «Леонардо да Винчи» ) и «Иуда». То есть, имена мужские. А пока – «Пётр Первый», для идентификации в Интернете, чтоб никого не путать. Но мне слово «Пётр» нравится больше – оно шире. Я, по Вашим глазам, вижу – да, я и туда намекаю тоже… про этого Петра… про другого Петра, да.

К.Мацан:

- Но… тогда… раз по глазам видите… расскажите об этом чуть подробнее. Потому, что… спрашиваю потому, что… ну… те, кто придут в театр узнают, и мы об этом сейчас говорим, что, конечно, это спектакль про… сюжетно… про Петра Первого – про эпоху, вот… того…

Ю.Грымов:

- … становление…

К.Мацан:

- … да… тот период нашей истории. И там – исторические действующие лица – Шереметев, Меньшиков, женщины Петра, да…

Ю.Грымов:

- Екатерина, да…

К.Мацан:

- … его сын Алексей… раскольники… и так далее. Вот. А где тогда, для Вас, там прошит апостол Пётр?

Ю.Грымов:

- Он прошит невпрямую. Я говорю… когда я говорю «апостол Пётр», и говорю, что – «Пётр»… и это имя… мы сейчас выйдем на улицу, и встретим какого-нибудь мальчика Петра, правильно? «Как тебя зовут?», и он говорит: «Я – Пётр».

Но за этим же стоит очень много. За этим же стоит и наше отношение, и ответственность, и знание. Да? То есть… там… и религиозное какое-то знание, и историческое знание.

А, вообще, театр – это искусство обобщения. Я не думаю, что я могу сказать, где там апостол… но он – рядом. По одной простой причине, что вот эта грань перехода границы от антихриста до Христа… перебежка… вот, сейчас же… Почему я поставил спектакль? Ну, сейчас же все бегают… Давайте, включим Интернет, и посмотрим, что происходит. Все – бегают… оттуда – туда. А многие – перебежали на сторону антихриста, и остались. Они даже не замечают!

Вот, Вы сегодня, за день, перейдёте границу, и Вы скажете: «Ой, чего-то я перешёл…» Что Вы сделаете? Вы – вернётесь обратно, и себя осудите: «Ой, чего-то я погорячился… я не туда пошёл…» А многие – остались уже там, и там существуют. И даже себя уже не оправдывают в том, что они там, и почему. Они уже привыкли.

Вот. Поэтому, я считаю, что… есть третий слой, второй – без этого нельзя.

И, вот… Вы видели спектакль, на этом прогоне, и… наверное, на следующий день Вы проснулись – что-то же у Вас остаётся? Что-то в голове возвращается… что-то Вы прокручиваете… или отпечаталась у Вас в сознании даже какая-то сцена… ну, я имею в виду, эстетическая…

К.Мацан:

- Да…

Ю.Грымов:

- Вы почувствовали какой-то этический момент – другой, который появился в этом спектакле, в отличие от… там… «Войны и мира». Я специально говорю, сравнивая… ну… такие… большие исторические проекты мои в театре «Модерн». Это же – начинается работа. Работа зрителя.

Помните, как Михаил Чехов говорил: «В театре работы зрителя не надо уменьшать»? Поэтому, те посылы, которые я закладываю – я хочу, чтобы вы их шифровали сами, и расшифровывали сами. Вы, зритель, понимаете? Вы, зритель.

И если вдруг Вы мне скажете: «Юрий, а я вот увидел вот это…» – мне интересно это слышать.

«СВЕТЛЫЙ ВЕЧЕР» НА РАДИО «ВЕРА»

К.Мацан:

- Юрий Грымов, художественный руководитель театра «Модерн», сегодня с нами и с вами в программе «Светлый вечер».

Но, вот, как раз, об этом я и хотел сказать – отчасти поделиться, где там Пётр, как апостол.

Вообще-то, Пётр – это предатель. В том числе. Величайший апостол, который, парадоксально, до этого трижды отрёкся от Христа. И в том…

Ю.Грымов:

- А – Пётр Первый?

К.Мацан:

- Так, я про то и говорю! Но… при этом, вот, мы часто говорим: а в чём разница между Петром и Иудой, как предателями? Оба же предали.

Оба – предали, и все апостолы – разбежались, как говорит Евангелие, кроме апостола Иоанна. Никто со Христом на Голгофу не пришёл. То есть, все ученики, по сути, предали.

Но в чём принципиальная разница? В том, что Пётр нашёл в себе силы раскаяться, попросить у Христа прощения. Он – вернулся. Вот, туда, на ту сторону.

А Иуда… ведь, его трагедия даже не в том, что предал. И, в каком-то смысле, даже не в том, что он повесился. А он повесился потому, что не допустил мысли, что его можно простить. То есть, он не покаялся – и не увидел перед собою Христа, Которому дано прощать, даже такое. Что сделал – Пётр. То есть, Иуда – не вернулся.

И, вот, Пётр – в Вашем спектакле, что меня очень согрело…

О Петре Первом мы сегодня часто говорим одной краской – великий правитель…

Ю.Грымов:

- Реформатор!

К.Мацан:

- Человек, повернувший Россию не туда. Антихрист, или не антихрист? И это – лексикон именно исторический. Так его… в истории о нём так размышляют.

А у Вас Пётр – живой человек… ну, это понятно. Сомневающийся. И Вы не даёте ответа. И это именно…

Ю.Грымов:

- Вы его ищете…

К.Мацан:

- Да. И это, именно, спектакль про то, что на такой вопрос не может быть одного чёткого ответа. Но Пётр у Вас… и это показывает финал спектакля… я не буду сейчас его раскрывать… это… такая… не ходульная фигура. Это человек, который в себе этот ответ и вопрос – ищет: «Где же я? Туда, или не туда?» – вот, это, на самом деле, бьёт в цель, и это, мне кажется, та… ну… если угодно… краска разговора о Петре, которой сегодня в общественном пространстве мало.

Ю.Грымов:

- Я зацеплюсь за то, что Вы говорите.

Смотрите… когда я затеял эту историю – поставить спектакль о Петре Первом, отчасти, знаете, о чём я подумал? Помимо трилогии, и этой границы… ну, и сегодняшнего дня – этого греха, маразма какого-то, жёсткости времени.

Вспомните, пожалуйста, все картины… художественные картины с Петром Первым. Художественные картины… ну… советского периода, в основном. Ну, все, практически последние…

К.Мацан:

- Фильмы – Вы имеете в виду?

Ю.Грымов:

- Фильмы, да. Я последний фильм вообще не хочу обсуждать – «Тобол» – это вообще ужасно!

Вот. Если вы вспомните картины – живописные картины Петра – вы увидите такого… бравого… бравого… такого героя с плаката. Да? Такой герой с плаката! Вот, он… такой… ха!... такой…эх! Я даже не стал ему трубку давать, если Вы заметили… хотя мы про табак говорим, это он всё принёс – табак, кофе…

К.Мацан:

- У Вас есть двойник в спектакле…

Ю.Грымов:

- Вот, он… вот, он… вот, он – из этих фильмов. Он из этих фильмов! И я думаю, что эти фильмы, которые снимались про Петра в России, самому Петру Первому – очень бы нравились. Ну, классно же!

К.Мацан:

- Идеологически выдержанные.

Ю.Грымов:

- Ну, идеологически выдержанные… но это, кстати, давайте… если уж честно… Алексей Толстой сделал… да… по просьбе Сталина. Оправдать все жестокости царя, ради великой идеи. Ну, понятно, да?

К.Мацан:

- Его роман – да…

Ю.Грымов:

- Да, роман… он его не дописал… Я извиняюсь, но это моё субъективное мнение – это слабый роман. И Алексей Толстой… я тоже на него, конечно, немножко опирался, там… отчасти… но он скрыл, что… грубо говоря… подсмотрел, подглядел и переписал Мережковского. Целыми главами. Ну, Алексей Толстой… но целыми главами!

К.Мацан:

- Да…

Ю.Грымов:

- Вот, так – сравниваете…

К.Мацан:

- Давайте, тут просто напомним нашим радиослушателям, что у Дмитрия Мережковского есть трилогия, название которой совпадает с Вашей трилогией – наверное, об этом нужно было напомнить…

Ю.Грымов:

- Но я изменил… я – изменил!

К.Мацан:

- Да… вот, мы сейчас об этом, давайте, скажем – прямо здесь.

У Мережковского трилогия также называется «Христос и антихрист». Там три части. Первая – «Юлиан Отступник», вторая – «Пётр Первый»… вернее – «Пётр и Алексей» она называется…

Ю.Грымов:

- Да.

К.Мацан:

- … третья называется… посвящена Леонардо да Винчи… да… «Воскресшие боги».

А в Вашей трилогии вот этого первого звена – про Юлиана Отступника – нет. У Вас трилогия – «Пётр Первый», «Леонардо да Винчи», второй спектакль, третий будет – «Иуда». Но название – Мережковского, да.

Ю.Грымов:

- Но я и ещё изменил… У Мережковского назвалось «Христос… – на первом месте был Христос, –… и антихрист». В театре «Модерн» я ставлю трилогию «Антихрист и Христос». Знаете, почему?

К.Мацан:

- Почему?

Ю.Грымов:

- Ну, первое… чтоб быстро ответить… чтобы дистанцироваться – Мережковский – это Мережковский. Читаем, восхищаемся, разбираем – это его труд, очень прекрасный.

То, что я сделал на театре «Модерн» – это уже мой взгляд на эту историю. На историю Петра, и, вообще, разговоры на эту тему.

И я поставил Христа на второе место – знаете, почему? Потому, что оно – первое.

К.Мацан:

- Там?

Ю.Грымов:

- От антихриста – к… кому? К Христу! А не от Христа – к антихристу.

То есть, антихрист… даже Мережковский говорил о том, что – это земное… антихрист – это земное… вот… такое… понятно всё. Да?

Но мы же движемся – к Свету… ну… к Надежде. Поэтому, от антихриста – к Христу.

К.Мацан:

- Интересно…

Ю.Грымов:

- Вот, это – моё понимание. И, я Вам честно говорю, это – моё жизненное понимание. Оттуда – туда. А когда мы говорим «Христос и антихрист»… а почему я должен в конце говорить это слово?

К.Мацан:

- Ну, точка получается не на Христе, да…

Ю.Грымов:

- Не на Христе. А… там же. Он, наверное, воспринимал, что это – начало… Христос… ну, Мережковский… то, что это – на первом месте, почётно, то есть это – значимо. А я считаю, что… понимаете… как говорят -  хедлайнер.

К.Мацан:

- А, знаете… мне кажется, что у Мережковского… ну, мы сейчас не будем слишком много его обсуждать… ему, по большому счёту – как, вот, я чувствую этого автора – ему всё равно. Для него это – две чаши весов, такие, которые… в каком-то смысле… равновеликие. Они, вот, есть, и друг друга уравновешивают.

Ю.Грымов:

- Ну… в произведении Мережковского – они не уравновешены. Он в «Петре Первом» сразу уничтожает, с первых строк, и в каждом абзаце – он через слово говорит «антихрист». Понимаете? Он не даёт мне – мне, как читателю – возможности самому разобраться.

А в спектакле, который я поставил в театре «Модерн», он… этот спектакль – более живой, и вы, как зритель, начинаете метаться… согласны?... туда-сюда…

К.Мацан:

- Да… да… да…

Ю.Грымов:

- А что плохого в Петре Первом, вообще? Да замечательный реформатор, хочет построить нового человека… а смог? Не смог. Окружение – как было у него то же, оно, вместе с ним, и состарилось. Как воровали, так и воруют… камзолы голландские переодели… да?

Поэтому, мне интересен… Если в первом акте Пётр Первый – о-го-го! – вот, тот самый, почти как из кино… а во втором – Петя… И – чего? Дойти до того, чтобы… он же в конце… не буду раскрывать… он же: «А Ты – есть?» – как он к Богу обращается, – Как ты мог допустить убийство Сына?»

И одну фразу, которую я хотел… сделать… и… вот… я её сейчас сделаю, на днях. Её… что-то, вот, я… думал её…

К.Мацан:

- … довнести в спектакль…

Ю.Грымов:

- … довнести… и сейчас могу сказать…

К.Мацан:

- Давайте…

Ю.Грымов:

- «Неужели… чтобы спасти Россию… надо убить сына?»

К.Мацан:

- Да, сильно…

Ю.Грымов:

- Этой фразы Вы на предпоказе не слышали. Я её хочу сделать, эту фразу. Потому, что… вот, эта дилемма о политике, об ответственности, и… он же метался от человека – к нечеловеку… он же поставил под сомнение Создателя, и стал с Ним – на равных… хотя он жил – под знаменем Христа… Пётр Первый. И Пётр Первый считал себя любимцем Христа. Ну, понимаете, да? Любимцем! Он об этом сколько раз писал и говорил! Но… то, что он творил, и сколько жизней загубил… не говоря уже о городе – прекрасном…

Я очень люблю Санкт-Петербург… мы сейчас едем на гастроли… в ноябре, кстати… мы будем в Санкт-Петербурге с тремя спектаклями – «Женитьба», «Война и мир», вот… с хором имени Свешникова… «Ничего, что я Чехов?» – с Анной Каменковой, про Ольгу Чехову.

К.Мацан:

- А «Пётр Первый» в Петербург – не везёте?

Ю.Грымов:

- Весной… весной… Ну, мы же сейчас только-только… мы сейчас… дайте нам… В Петербурге – сложный зритель! Он очень… требовательный, этот зритель, и… нам надо немножко наиграться… чуть-чуть… потому, что я очень много меняю – в этом, вообще, преимущество театра, в отличие от кино.

У меня шёл спектакль… и идёт до сих пор, уже четыре года, успешно – «Юлий Цезарь», по Шекспиру. Только у нас идёт, нигде не идёт.

Сейчас скажу… сейчас все поулыбаются… а злые люди скажут: «Ну, понятно… зазнался Грымов!» Но я скажу: знаете, кто поставил спектакль «Юлий Цезарь» в России? Только два режиссёра: Станиславский и Грымов.

К.Мацан:

- Вы – в хорошей компании!

Ю.Грымов:

- Неплохие люди, да…

Вот. И… запретили же спектакль «Юлий Цезарь», а я его восстановил… ну… поставили его… поставили… не важно.

Так, вот… мы играли его два акта. И, в один вечер, я в четыре часа пришёл в театр, а вечером – спектакль. Ну, я в четыре пришёл… репетиции – перед каждым спектаклем у нас в театре «Модерн»… а в семь – спектакль. Я пришёл и сказал: «Вот этой сцены – не будет, этой – не будет, играем – за один акт».

К.Мацан:

- Это – сколько лет уже спектакль шёл к этому моменту?

Ю.Грымов:

- Два года.

Артисты…

К.Мацан:

- Так…

Ю.Грымов:

- Ну, Вы понимаете, что это… сложность… Вы даже дома привыкли, что, допустим, Вы идёте на кухню – так-то…

К.Мацан:

- Я понимаю, конечно, да…

Ю.Грымов:

- … говорите такие-то слова, когда подымаете трубку телефона… и вдруг, через два года – «убрать-соединить». Полчаса репетиции… там… час… потому, что грим надо делать… вот… и этот спектакль – просто выстрелил! Ещё сильнее… ещё сильнее…

Что меня сподвигло сказать?

К.Мацан:

- Давайте…

Ю.Грымов:

- Давайте, немножко улыбнёмся… а то мы как-то серьёзно… вечер…

Один раз мы играли «Юлий Цезарь», и вдруг я вижу: люди у гардероба – пять человек одеваются. Я думаю: «Ну, неужели… ну, прям, совсем не понравилось?» Это – мало… знаете, в мировой практике, считается нормой… сколько зрителей уходит в антракте? Десять процентов.

К.Мацан:

- Да, восемь-десять процентов…

Ю.Грымов:

- Ну, там… объективно… живот заболел… ну, понятно.

И – не уходят. И я… мне не удобно… меня узнают какие-то зрители… я охранника подсылаю, и говорю: «Иди, спроси… чё такое-то?» Ну, вот, прям, пять человек вижу так… причём, общей кампанией – я вижу, что они вместе. Пять-шесть человек.

Он к ним подходит, и говорит: «Извините, пожалуйста… вам не понравилось? Вы уходите?» Они говорят: «Как? Так Цезаря же убили…» В конце первого акта – мы убивали Цезаря! Он же на выборы пошёл.

К.Мацан:

- Да.

Ю.Грымов:

- И они думали, что спектакль – закончился!

Ну, что смотреть? Спектакль называется – как? «Юлий Цезарь». Мы – целый акт готовимся к этому, и убиваем в конце первого акта – Цезаря. А самое-то интересное начинается – когда? Когда правитель исчезает. Что происходит с народом, как меняется власть и отношение друг к другу, и к этому человеку. Понимаете?

Ну… это реальный случай!

К.Мацан:

- Вернёмся к этому разговору после небольшой паузы.

Я напомню: сегодня с нами и с вами в программе «Светлый вечер» Юрий Грымов – художественный руководитель театра «Модерн».

У микрофона – Константин Мацан.

Не переключайтесь.

«СВЕТЛЫЙ ВЕЧЕР» НА РАДИО «ВЕРА»

К.Мацан:

- «Светлый вечер» на радио «Вера» продолжается.

Ещё раз, здравствуйте, уважаемые друзья!

У микрофона – Константин Мацан.

У нас в гостях сегодня Юрий Грымов, художественный руководитель театра «Модерн». Мы встречаемся по поводу нового спектакля театра «Модерн» – спектакля «Пётр Первый», первой части трилогии, которая, как мы обсудили, называется «Антихрист и Христос». В этой трилогии три спектакля. Первый – это «Пётр Первый». Второй спектакль будет посвящён Леонардо да Винчи, третий – Иуде. И, вот, мы обсуждаем и эти работы театра «Модерн», и другие.

Я был на предпремьерном показе, и, вот, поэтому могу говорить о спектакле немножко изнутри, как зритель. Мне, действительно… Пётр… я это уже говорил, и это очень важно… он – не плакатный. Ну… это и понятно – режиссёр делает спектакль о живых людях, и… это, как бы, понятно, что герой – выходит, и должен выходить живым. Но он ещё и человек сомневающийся, и это – важно. Он в самом себе ищет эту грань… не понимает… человека влекут государственные нужды, интересы, служение – он это воспринимает, как служение. При этом, на пути этого служения, он должен чем-то жертвовать.

Конфликт с сыном мы наблюдаем, и знаем сюжет о гибели сына Петра. И это тоже – нравственная драма, которую Пётр переживает. Это – сильно.

Ю.Грымов:

- Потеря любящей жены… измена жены, и, фактически, потеря… и – прощение жены.

К.Мацан:

- Вот… насколько, для Вас, Пётр, в этом смысле… ну, если угодно – романтический герой? Герой, который противостоит обстоятельствам, року… вот этой…

Ю.Грымов:

- В первой части. В первой части – он романтик. Он… как и коммунисты… помните… хотели построить новую Россию – СССР – и хотели создать человека… Пётр тоже хотел создать человека нового. Он хотел – из Вас, из меня – сделать голландца, не получилось у него, и он, к концу жизни, перешёл к пониманию, что это неправильно.

Не говоря о том, какую реформу он сделал в Церкви, и через что он прошёл… ну, он не только прошёл через священников, он пошёл, вообще, через всё… да… и мы об этом говорим в первой части, в начале, помните? Поддержи мы старцев тогда, и в Кремле бы было всё по-другому. Ну… там об этом говорится. Когда он казнил 400 стрельцов – понятно, напуганный стрелецким бунтом.

К.Мацан:

- Но нужно напомнить, что это ещё время после раскола в Русской Православной Церкви… староверы… да… старообрядцы…

Ю.Грымов:

- 1700 год.

К.Мацан:

- … да… ушли в леса, и было очень… и далеко не сразу же они… да и… такое впечатление… вообще, они не исчезли никуда, да? Но первые годы, десятилетия – было очень мощное сопротивление, и…

Ю.Грымов:

- … которое подавлялось. Он же подавлял это. И понимал, что потом опереться можно только на тех, кто в лесах. «Буйные из кабалы не бегают», – у нас фраза есть. Понимаете? Буйные все оказались в лесах. Он не смог с ними найти язык.

Но Пётр для меня – очень интересный персонаж. И скажу честно, что я не снимаю фильмы и не ставлю спектакли, которые… как-то… не про меня. Ну… не впрямую… Но я абсолютно понимаю, что хотел сделать Пётр. Ну… я абсолютно понимаю, что такое строить, что такое – менять, искренне заблуждаться – я всё это знаю. Вот… Поэтому, он для меня интересен, я ему сострадаю.

К.Мацан:

- Что нового для себя Вы о нём узнали в процессе подготовки к спектаклю? Даже не только из какой-то исторической фактологии, а, наверняка, за эти месяцы репетиций, вдумывания в материал, какое-то новое ощущение от него, как от личности, появилось, по сравнению с тем, что было до этого?

Ю.Грымов:

- Да, конечно…

К.Мацан:

- Вот… много источников у постановки – это и Мережковский, о чём мы сказали…

Ю.Грымов:

- … Толстой…

К.Мацан:

- … это и Толстой…

Ю.Грымов:

- … архивные данные…

К.Мацан:

- Вот, как раз… вот, эти два слова – «архивные данные», и документы, которые использовались при подготовке спектакля – что нового Вы там для себя почерпнули?

Ю.Грымов:

- Ну…

К.Мацан:

- Ну… или – что важного…

Ю.Грымов:

- Ну… то, с чего мы начали. В начале программы я сказал, что если я не смогу для себя, и актёрам, а потом и вам, зрителям, одним словом, или двумя, сказать, что я делаю, то… нет смысла, я ещё не готов. Поэтому, я повторюсь – тем, кто не слышал в начале.

Для меня, Пётр – один. Буквами. Это – слово, а не цифра. Вот, об этом. Об этом.

Мне казалось, что всё немножко не так. Ну… опять… исходя из этих странных… Есть очень яркие… и мой любимый Петренко играл Петра Первого, да, и это всё понятно – что это было… У меня Пётр – другой, прекрасно его играет Юрий Анпилогов…

К.Мацан:

- Да, замечательная работа…

Ю.Грымов:

- А как Вам – царевич?

К.Мацан:

- Царевич – тоже прекрасен.

Ю.Грымов:

- Дебют! Первый раз на сцене! Как Вам?

К.Мацан:

- Мы поздравляем Вас и артиста, и он получил заслуженные аплодисменты в конце, на этом предварительном показе. Вот… прям… когда бывает, что артисты, друг за другом, кланяются, и вот – выходит кто-то, кто особенно полюбился публике – а царевич выходил предпоследним, перед...

Ю.Грымов:

- Молодой артист, парень… да…

К.Мацан:

- Молодой артист, да, и публика отметила…

Ю.Грымов:

- Да… да… и он играет Алексия – Влад… я взял его сразу в труппу… Юра Анпилогов… ну, там вся труппа театра задействована… ну… 90 процентов труппы – точно… и… вообще, на самом деле, я этим горжусь… и, вообще, для меня идеально… знаете, что? Сочетание большого артиста, вместе с дебютом.

Помните, я делал фильм «Коллекционер» с Петренко, Царство ему Небесное… да… с Петренко. А рядом у меня был дебют Жени Цыганова… и Кати Волковой… да? Здесь… у меня, практически, в каждом спектакле… практически, в каждом спектакле… ну… 50 процентов спектаклей – всегда есть свежий дебют. И… поверьте… вот этот вот… Влад Свиридов – он будет большим артистом.

Скажу честно… вот, даже вчера, когда он сидел в курилке, перед спектаклем, и я к нему подошёл… я говорю: «Ты будешь большим артистом, – я это говорю потому, что я чувствую… – но нужно ещё так много… и это связано с умом». Не с талантом. Понимаете, да?

Талант, трудолюбие – всё есть. Ну, я же вижу всё – я же взял его в труппу сразу, со скамьи… с института. И… а для этого нужно ещё – ум. Надо быть умным. Понимаете, там… можно всё потерять.

К.Мацан:

- А, вот… ну, я к этому сейчас, как раз, вопрос задам… просто, пока мы от этого не ушли. Я хотел просто ещё раз…

Ю.Грымов:

- А, извините… забыл… знаете, кто ещё? А как Вам – Катерина, императрица будущая?

К.Мацан:

- Катерина – прекрасна.

Ю.Грымов:

- Настя Морозюк – дебют!

К.Мацан:

- Тоже дебют…

Ю.Грымов:

- Тоже – первый раз! Я только её взял со скамьи… там у нас ещё играет Денис один… там… парень… То есть, я вообще считаю, что это такой кайф, когда в труппу приходят великие актёры, как Анна Каменкова – это… представляете, как питает всех! А, представляете, как питает ту же Анну Каменкову – молодой, талантливый парень? Представляете, как интересно?

К.Мацан:

- Ну, вот, Юрий Анпилогов… ещё раз скажу – замечательная работа, и артист замечательный… и я – далеко не первый раз на спектакле театра «Модерн», и… вот… в каждом спектакле этот артист – он… вот… на своём месте, и он, по-хорошему, выделяется… вот… своим авторским почерком, своей работой, своим мастерством. Так, что – и ему поздравления, пользуясь случаем, и Вам, и… дальнейших творческих успехов!

Но, вот… мне очень интересно, что Вы сказали – про ум, который нужен, вообще-то, любому человеку, но – и артисту. Это почему ещё парадоксально, в каком-то смысле, звучит – потому, что, для многих, я думаю – тех, кто на театральное ремесло со стороны смотрит, – кажется, что артист – это пластика. Это эмоции, это пластика, умение всё это делать – и это, конечно, так и есть, без этого – нельзя.

Ну, а ум – это про что, в данном случае?

Ю.Грымов:

- Ум – это… сто раз подумай, один раз отрежь... с кем ты… нашёл ли ты свою стаю, с которыми ты вместе… нашёл ли ты… это может быть не один… своего режиссёра… я говорю по большому счёту. Их может быть много. Я, на самом деле… вот, Юра Анпилогов, о котором Вы говорили… он же, смотрите, как раскрывается в театре… просто… видите, как он раскрывается в театре – играет Драга в «Нирване», играет масона в «Войне и мире», играет немца в «Человек с глазами Моцарта»… ну… фашиста… вот… и он же – разный при этом…

К.Мацан:

- В «Женитьбе» у него…

Ю.Грымов:

- Да, в «Женитьбе» он играет Подколесина… такого… инфантильного такого… вот. Это же – такой кайф!

И я скажу такую вещь… если нас актёры какие-то слушают… актёр должен биться за роль. Нет ничего важнее роли. Ни деньги за неё… понимаете, да?... ни слава…

К.Мацан:

- А «биться» – что Вы имеете в виду? В себе биться, или…

Ю.Грымов:

- В себе биться…

К.Мацан:

- … или конкурентов оттеснять?

Ю.Грымов:

- Нет-нет… невозможно оттеснить конкурентов! Это – ерунда всё… Биться в себе за эту роль! Гордиться, что у тебя такая роль есть. У тебя есть возможность каждый вечер приходить, и играть то, что – твоё прям! Ты там – раскрываешься, ты совершенствуешься, как личность, ты совершенствуешься, как актёр.

Скажу Вам такую вещь. Что, вот, например… знаете, как улучшить любой спектакль? Вот, мы сыграли «Петра Первого». Молодой парень Влад сыграл… великолепно сыграл царевича – просто великолепно! А будет ещё лучше, знаете, когда? Когда я ему дам другую роль в другом спектакле. И царевич – будет ещё лучше. Вас, как актёра, усиливает следующая работа. Не надо муч… Вы понимаете, да… вот, это всё… здесь уже всё есть – двигаемся дальше! Там – совершенствуется, и вдруг начинает…

К.Мацан:

- То есть, накоплен потенциал – и на всё влияет…

Ю.Грымов:

- Ну, конечно! Ну, вот… Саша Толмачёв – как стал великолепно играть! Он – прекрасный актёр, у нас, в театре «Модерн». Когда я дал ему играть Брута, в «Цезаре», он стал другие свои спектакли… он Болконского играет так, что… просто… просто фраза у нас в «Войне и мире», когда Пьер ему говорит: «Ты же говорил, что нужно простить… простить падшую женщину?» И Болконский отвечает: «Я не говорил, что я могу». И он это говорит… не просто, понимаете, да… как… «Я не говорил, что я могу».

К.Мацан:

- Ещё одна тема, вытекающая из того, о чём мы говорим.

Я помню, что в одну из наших прошлых встреч на радио «Вера» – их, повторюсь, слава Богу, было немало, – Вы рассказывали о своём каком-то… таком… мировоззренческом пути частично, и то, что я запомнил – это то, что… в каком-то смысле… я сейчас по-своему это передам… Вы… ну, если угодно… начинали, как «западник», а, чем дальше, тем больше, проявляете интерес… вот… к… ну, если угодно… к родной истории, к родной культуре…

Ю.Грымов:

- … к родной земле, да…

К.Мацан:

- … не отказываясь от всего…

Ю.Грымов:

- … нет…

К.Мацан:

- … и, в какой-то момент, это становится экзистенциально важным. Вот… и это тоже – часть, которую нужно осваивать, вдумываться, и себе присваивать.

В известной степени, это же путь – и Петра? И, в этом спектакле, как я это увидел… что человек начинает… и Вы об этом сказали… с того, чтобы всех сделать голландцами, потом понимает, что это, в общем-то, невозможно… но и, в каком-то смысле, не нужно. То есть, правильно – модернизация, правильно – идти, там, со всеми…

Ю.Грымов:

- Но он же хотел… он же пошёл революционным путём. Не забывайте, что Пётр пошёл не эволюционным путём. Он потом стал понимать… И, помните, фразу какую он говорит в конце? Ничего это Вам сейчас не напомнит? Очень же современно там всё звучит… помните?

К.Мацан:

- Да.

Ю.Грымов:

- «Надежда – на детей, которые учатся сейчас за границей. И вернутся – будут мне помогать. Хотя… подождите… Алёшка-то, мой сын, у немцев ученый… что толку?»

К.Мацан:

- Может, не всё дело в образовании, да…

Ю.Грымов:

- Ну… понимаете, да? Ничего не напоминает… когда люди, которые посылают своих детей за границу… и моя дочь учится… сейчас заканчивает… за границей… могут ли они приехать обратно?

К.Мацан:

- Ну, а как Вы думаете?

Ю.Грымов:

- Ну… думаю… что не все. Думаю, что не все.

К.Мацан:

- Я, как раз-таки, спрашивал потому, что… вот, Вы говорите о том, что Вам важно, чтобы был личный интерес Ваш в этой фигуре. Вот, насколько, в этом смысле, Ваш такой… ну, если угодно… поворот к интересу к родной культуре… как к теме, если угодно… это, вот, история Петра, с его тоже… таким, вот… некоторой переменой в нём?

Причём, я повторюсь, что… вот… то ощущение, которое остаётся у зрителя от спектакля – то, что… как раз-таки… Пётр видит некоторую, если угодно… ну… вопрос без ответа.

Что правильно – страну направлять по европейскому курсу. Это правильно – экономически, политически, это выгодно… и, не случайно, в начале он говорит, что: «Прорубим окно в Европу» – не потому, что мы хотим там просто голландцами стать, а потому, что мы там будем сеять, продавать…

Ю.Грымов:

- … и есть чего – и Европу накормим!

К.Мацан:

- … Европу накормим, и сами разбогатеем – и это забота о народе!

Ю.Грымов:

- Да…

К.Мацан:

- Кстати, вспоминаю, что недавно я, в лекции одного экономиста, слышал такое мнение, что, вообще-то, реформы Петра – экономические – были очень консервативными. Вот, с экономической точки зрения, это были очень … такие… реформы, направленные на… вот… как бы… использование всего лучшего ресурса страны, который есть. Но ценностно – внутренне, с точки зрения какого-то мировоззрения – он понимает, что, всё равно, русским остаёшься – и ты, и он, и мы все. Должны, мы не можем не остаться теми, кто мы есть – при… вот… всех условиях… там… модернизации, и так далее.

Ю.Грымов:

- Смотрите… я думаю, что никто не может так сильно меняться. И приведу пример – пожёстче и поярче.

Ну… те, кто быстро меняется – они исчезают. Ну, как нация, как… вообще… как явление.

То… когда китайская революция – жгли книги, и хотели забыть китайцы – китайцев. Но, при этом, никто не смог забыть пословицы и поговорки – из уст в уста. Не получилось.

Потом пришёл Мао Цзэдун, со своей – культурной уже – революцией. И… я не помню, кто это написал, но мне очень понравилось. Он говорит: «В чём проблема была Мао Цзэдуна? Он рисовал новый Китай – не на белом листе бумаги, а на мозаике китайской. И дожди, всё равно, смыли эту краску – и осталась китайская мозаика».

Понимаете, вот… как бы мы сейчас ни говорили про Китай сегодня – что там происходит, экономическое чудо… ну, мы же всё понимаем – что это абсолютная сверхдержава, по-настоящему сверхдержава – не только по количеству людей, которое там живёт, но и по всему. Но – они китайцы.

Вот – то, что мы начали терять в 90-х – и я свидетель этому. И… как растворился кинематограф – «догнать и перегнать Голливуд»! Кто запустил? Пётр Первый. Пётр Первый запустил «догнать и перегнать». Понимаете?

К.Мацан:

- Это и в спектакле звучит.

Ю.Грымов:

- Понимаете? Он запустил: «Мы ещё… ого-го… всем покажем!» А – вот… и нет кинематографа отечественного. Ну, нету. Две картины в год, более-менее которые как-то… понятно. Есть японское кино, есть потрясающее корейское кино, есть китайское кино, индийское кино даже мы не обсуждаем потому, что, вообще, это – явление… ну… я имею в виду, что… это даже как бизнес. Потому, что они говорят – на своём языке. А мы пытаемся сделать, «как у них, в Голливуде».

Я всё время за это боролся. И, помню, когда я снимал фильмы, мне говорили: «Юрий, а Вы не можете, как они?» Я говорю: «Зачем, как они-то? Они делают это замечательно!» – ну, американцы, и я некоторые картины просто обожаю… зачем, как они?

Я здесь живу. Я воспитан на советском кинематографе – русского кинематографа-то не было. Понимаете? Советский! И первым продюсером в кино – кто был? Сталин.

Эйзенштейн. Кто продюсер? Кто продюсер Эйзенштейна? Даже – не заказчик. Понимаете? Не заказчик, а продюсер. Вот. И гений Эйзенштейна раскрылся в этот период. А с плюсами, и с минусами… там… как всегда, плохо закончили. При таком продюсере. И Булгаков… там… тоже пытался Сталин продюсировать Булгакова.

Вот. Поэтому, мне кажется, что, вот, если мы начинаем об этом говорить в стране… об этом, отчасти, спектакль… мы начинаем рассуждать… это замечательно. Но, в то же время, я хочу сказать, что… тоже оголтелый патриотизм… «Э-э! Ура-а-а!» – я, прям, не могу это… Ну, вы же дома не пишете на каждой стене: «Я люблю маму!» – ну, на каждой стене же не написано это? «Люблю маму, люблю папу…» – ну, это смешно просто.

И у нас спектакль идёт, очень трогательный «Матрёшки на округлости земли». Они сменили мундиры на пиджаки, и пришли в каждый дом. И учат нас патриотизму. Говорят женщины, которые поют «Бандера Росса», с прошлым из СССР. И – меня, меня надо сейчас учить патриотизму? Меня? Мне – за 50 лет, я что-то видел, и я что-то знаю, что происходило в нашей стране! Зачем меня учить патриотизму? А у нас вводят уроки патриотизма, Вы знаете… да… в школах?

К.Мацан:

- Ну, да… да…

Ю.Грымов:

- Ну, просто… как это? Вот, они… как… как, вот, можно? «У нас – урок патриотизма. Давайте, будем учиться патриотизму!» – это как? Вы думаете, как?

К.Мацан:

- «Сейчас я тебя научу Родину любить!»

Ю.Грымов:

- Да… вот, как они… как? Они, что… плеть? У них что там… на горох они ставят? Они рассказывают… но для этого есть – что? История. Урок – есть? Есть. Литература – есть? Есть. Пение – есть? Есть. Рисование – есть? Есть. Я сейчас беру такие вещи… там же всё это есть, как мне кажется! Ну, в моей школе – так было.

Урок патриотизма. Экзамен.

«СВЕТЛЫЙ ВЕЧЕР» НА РАДИО «ВЕРА»

К.Мацан:

- Юрий Грымов, художественный руководитель театра «Модерн», сегодня с нами и с вами в программе «Светлый вечер».

А, вот, Вы… когда говорите о кино, о том, что… не надо делать, «как они»… если это можно сформулировать словами – поскольку мы на радио, и картинки здесь нет… а что, в этом смысле, для Вас заключается… в этой специфике русского кино… даже советского периода… или… позже? Вот… чем это кино – особенное, по сравнению с другим кинематографом? По языку, по темам… что, вот…

Ю.Грымов:

- Ну, вот… давайте… давайте, я вперёд сравню советское кино с российским кино сегодняшним. Ну, чтоб было понятно, в чём мой конфликт, моё непонимание.

Фильм «В бой идут одни старики», «Отец солдата», «Они сражались за Родину»… ну, мы ещё можем с Вами перечислять много. Это – фильмы о войне.

А сегодня снимают картины о войне, российские, в приключенческом жанре – это преступление. Война – это не приключение. Ну… это не приключение. Это – драма. А, вообще-то, это – трагедия. И ещё больше. Вот. Это, вот – большая разница. Всё. Ну… просто… вот… всё… это – глобально.

Война – это не «прикольно», как это пытаются… пули летают… это не «прикольно». Это – первое.

Второе. Что советский кинематограф, как многие кинематографы в мире… вот, сейчас, в частности, про советский… кто был самым главным – там, в кино? Автор. Я не имею в виду сценариста – автор.

Данелия – автор? Автор. Тарковский – автор? Автор. Ромм, Пудовкин – это авторы, правильно?

Автор – уничтожен. Авторы остались в театре. Потому, что если режиссёр – не автор, это дурацкий спектакль, Вы не будете это смотреть, Вы уйдёте со спектакля.

Автор. То есть, субъективный рассказ про то, во что вы верите. Это – автор. Его сейчас в кинематографе – нет.

Теперь – про американское кино, в частности.

Что произошло с кино? Оно развивается. Сегодня нет американского кино – это транснациональные картины. Нет американского кино сегодня, в 2000-х годах. А был американский кинематограф.

В золотой век Голливуда – что происходило? Каждая студия – MGM… 20-й век Fox, Голден Майер – это студии, о которых Вы слышали, они есть и сегодня. При каждой студии были – что? Свои актёры и свои режиссёры. Мэрилин Монро снималась только в одной студии. И все знали, что вот эта студия выпускает – там будет своя актриса. Ну, не только она, а – многие.

Потом актёры и режиссёры стали бегать по другим студиям. Стало – что? Размываться авторское начало. Это я намекаю и про сегодняшний авторский театр.

В России всегда был авторский театр – Товстоногов, Эфрос, Марк Захаров, понимаете? Кто это? Автор. Любимов. Это – авторы, субъективно. Вам, допустим, не нравится Любимов – ну, хорошо. Вы сходили, посмотрели – не Ваше, не Ваш театр, не Ваш режиссёр.

А что сегодня происходит? Сегодня в театре… вот, помяните моё слово… лет через пять-шесть, практически… всё меньше и меньше будет театров со своей труппой, со своим лицом. Будет проходной двор – в театре. Будут артисты приглашённые, ансамбли. Коллектива не будет. «Театр-семья» – это русское понятие, его скоро не будет.

Вот, я, всеми силами, и многие театры в Москве – тоже… там… это берегут. Это – другая история, это… другое отношение к себе, к профессии, к зрителю – будет размываться. Будут ставить 55 режиссёров в каждом театре. А не один-два-три. Понимаете? Вот, увидите.

К.Мацан:

- Когда мы говорим… и часто люди театральные говорят об этом идеале театра-семьи, театра-дома – это очень понятно. Ну… так… по-человечески.

И тут же возникает вопрос. Получается, что какую-то критическую важность здесь имеют какие-то вещи – не только профессиональные, а ещё и просто человеческие.

Ю.Грымов:

- Конечно…

К.Мацан:

- Правильно?

Ю.Грымов:

- Конечно, конечно…

К.Мацан:

- Но это входит в некоторый… такой… в противоречие с, вообще, сегодняшней логикой того, что важны… там… технологии, профессионализм, компетенция… вот, мы наберём грамотных людей, сделаем с ними классный спектакль, прокатим его… а что – не может быть такой спектакль хорошим?

Ю.Грымов:

- Не может. Не может. Случайность может быть… ну… исключение подтверждает правило… нет, нет. Ансамбль, своя этика, Ваш монастырь – Ваши правила.

К.Мацан:

- То есть, получается, что Вы, как режиссёр, как художественный руководитель, и любой другой режиссёр, те же принципы исповедующий – театра-дома, театра-семьи – очень сильно зависит от таких тонких, слабо… очень тонких вещей, очень нежных вещей, как, вот… какая-то атмосфера в коллективе, добрые отношения…

Ю.Грымов:

- … ответственность…

К.Мацан:

- … привязанность, доверие…

Ю.Грымов:

- … порядочность, да, доверие. Конечно! Когда говорят: «Вот, театр – это банка… там… террариум с единомышленниками!» – да, нет… это не так. Ребята, это – не так! Ну… вот, так же можно сказать, что… ну… Ваша семья – тоже банка и террариум. Вы же можете повздорить с женой, Вы можете необоснованно сорваться на своего ребёнка, а потом об этом пожалеть, но это же – не террариум, согласны? Это – семья. Так же происходит и в театре. Такие же отношения.

Они приходят туда, в театр. Они живут этим. Это… это очень похоже на семью.

К.Мацан:

- А как это на практике происходит? Расскажите нам, людям неведущим.

Вам, как художественному руководителю, приходится… не знаю… как-то разговаривать, пить чай с артистами? Вот, что такое – эту атмосферу беречь и созидать?

Ю.Грымов:

- Ну… понятно, что… я – художественный руководитель театра «Модерн», я – не нянька. Это… стопроцентно, я не нянька. Я хочу гордиться актёрами – и их талантом, и человечностью. Я хочу, чтобы они гордились мной, и я думаю, что я не давал им повода, чтобы им было стыдно за меня. Ну… в публичной сфере, или на работе.

И мне кажется, что мы обмениваемся какой-то энергией друг с другом, знаниями.

До пандемии, у меня была традиция в театре… ну, тоже сейчас… как бы, вот… пандемия внесла сильные коррективы… ну, в количество людей, в количество контактов, в выпивание не только чая… и греха в этом не вижу…

К.Мацан:

- А как же без этого?

Ю.Грымов:

- … да, да... Но, но, но – никаких злоупотреблений, кстати… если к разговору. Если вдруг я это увижу… ну, понимаете?

То есть, я люблю выпить, и нормально к этому отношусь… ну, с уважением…

К.Мацан:

- Но не перед спектаклем…

Ю.Грымов:

- Вообще не обсуждается! Нет, это… не то, что чуть… вообще не обсуждается! Если я это… всё! Расстанусь прямо… в минуту! В минуту.

Также, я в минуту расстаюсь… я расстался с одним артистом… очень хорошим артистом… очень хорошим артистом! Но, когда я почувствовал, что он… не тем занят, с точки зрения семьи… какие-то обвинения в адрес каких-то актёров… считает какие-то чужие деньги – хотя, в театре «Модерн» всё прозрачно… очень прозрачно… у меня построена прозрачная система оплаты труда… и кто-то, почему-то… вот из театра! Я не допущу плесень. Понимаете? Вот, эта плесень, ржавчина – она будет распространяться. Нет. Прям, вот… тяжело. Но, удивительным образом, я нашёл другого актёра, который тоже в «Петре Первом» играет – Александр Борисов…

К.Мацан:

- Замечательная работа…

Ю.Грымов:

- Видели?

К.Мацан:

- Да, да…

Ю.Грымов:

- Он играет Варлаама… ну… так сказать… олицетворение народа, бунта… вот, того же старовера… ну, отчасти, да… вот. Это же… он же… сказать?

К.Мацан:

- Да.

Ю.Грымов:

- … как он оказался у нас в театре?

Мы расстались с одним артистом. И мне – вот, так надо! В ноябре я еду на гастроли в Санкт-Петербург, а я… артиста… там… одного нету. В «Женитьбе».

И я – вспоминаю этого актёра, мне его рекомендуют, мы с ним общаемся. И мы с ним пообщались, я говорю, что можно ввестись… там… роль несложная, он это сделает – профессионал, великий.

Не буду говорить, из какого он театра – он ведущий артист этого театра.

И я, в разговоре, даже не пробуя, говорю: «А не хотите – ко мне?» Он говорит: «Да, нет… я в этом театре уже… там… 20 лет, и…» – всё понятно.

Я говорю: «Давайте, так…» – он нас выручает, оплата, всё. Он – входит… всё… репетирует. И вдруг… он приходит на два или три наших спектакля… я говорю: «Посмотрите эстетику, этику, мою манеру режиссёрскую в театре «Модерн»… и он, после одной из наших репетиций, увидев три наших спектакля, говорит: «Юрий Вячеславович, я хочу поговорить…» Я говорю: «Да, пожалуйста…» «Я хочу перейти к Вам в театр». Я говорю: «Да?» Он говорит: «Я понял, что там, где я служил – это прошлое. Это – моё прошлое. Прекрасное. Но это – моё прошлое. Я увидел – театр». И человек, за пятьдесят лет, принимает решение. Понимаете?

К.Мацан:

- Ну, спасибо, что рассказали. Потому, что – да, он тоже… я его отметил для себя, и роль замечательная, и работа замечательная. И, при этом, отметил, что я раньше его в спектаклях театра «Модерн» не видел…

Ю.Грымов:

- Вот, появился.

К.Мацан:

- Новое лицо, и – поздравляю Вас! Александр Борисов – давайте, запомним…

Ю.Грымов:

- Да-да-да… и он в «Женитьбе» играет… вот, сейчас играет… он играет сейчас в «Петре»… и… я скажу больше – что я, наверное, буду его вводить сейчас в «Юлия Цезаря».

Он – мощный артист. Он – мощный артист… цельный. Цельный артист… голодный артист! Это, вообще, качество…

К.Мацан:

- В хорошем смысле слова.

Ю.Грымов:

- Конечно! Это очень важное качество для режиссёра.

Помните фразу, что «художник должен быть голодным»? Знаете, про что эта фраза?

К.Мацан:

- Про что?

Ю.Грымов:

- Ну, не про деньги же. Согласны?

К.Мацан:

- Голодным до творчества.

Ю.Грымов:

- Вообще, вот… до созидания. Это не про деньги! Слушайте… ну, какие деньги? Живём в современном мире…

Раньше, чтобы хорошо питаться… в Средневековье… нужно было много денег, согласны? А сегодня? Мало. Чтобы хорошо одеваться, в Средневековье нужно было сколько денег? Много. А сегодня – мало. Ну… в этом прогресс.

Но этот прогресс ничего не сделал с уровнем морали. Человечество познало Иисуса, Будду, Мохамеда. Появились водители троллейбусов, лётчики, космонавты появились, правда? А уровень морали остался тот же.

К.Мацан:

- Ну, давайте пожелаем нашим радиослушателям, чтобы, во-первых, было достаточно денег, чтобы одеваться и есть хорошо, чтобы с этим не было проблем.

А, вот, та тема, о которой мы сегодня говорили… ну, так получается, ею Вы и заканчиваете – это очень важный мотив, который следует и в спектакле, и из спектакля, о котором мы сегодня говорили – «Пётр Первый». И я Вам очень за эти слова благодарен – что эта грань между Христом и антихристом, между светом и тьмой – она в каждом из нас. Она пролегает через сердце, и… я думаю, что если каждый на себя честно посмотрит – внутрь себя – то увидит, что эта грань, за день, переходится в любую сторону несколько раз…

Ю.Грымов:

- Зыбкая… зыбкая…

К.Мацан:

- И, вот, пусть и наша сегодняшняя беседа, и, главное, тот её повод – спектакль в театре «Модерн», о котором мы сегодня говорили, – станет поводом к тому, чтобы… всё-таки… как Вы замечательно сказали… переходя грань в сторону тьмы – возвращались, и пытались как-то, всё-таки, зацепиться, задержаться наподольше на стороне света.

Юрий Грымов, художественный руководитель театра «Модерн», был сегодня с нами и с вами в программе «Светлый вечер».

Спасибо огромное! И, я уверен, до новых встреч на волнах радио «Вера»!

Ю.Грымов:

- Да, да… всё… до свидания! Балуйте своих близких!

Увидимся в театре «Модерн».

К.Мацан:

- У микрофона был Константин Мацан.

До свидания!

«СВЕТЛЫЙ ВЕЧЕР» НА РАДИО «ВЕРА».