«Соединиться с Богом». Священник Алексей Тимаков

(23.10.2024)

Скачать

У нас в гостях был настоятель храма святителя Николая на Преображенском кладбище священник Алексей Тимаков.

Разговор шел о том, как человеку соединиться с Богом в земной жизни, чтобы быть с Ним и в Царстве Небесном.

Ведущий: Константин Мацан, Марина Борисова

К. Мацан

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА, здравствуйте, уважаемые друзья! В студии у микрофона моя коллега Марина Борисова...

М. Борисова

— И Константин Мацан.

К. Мацан

— Добрый вечер. В гостях у нас сегодня священник Алексей Тимаков, настоятель храмов святителя Николая на Преображенском кладбище и святителя Николая при Центре борьбы с туберкулезом в Москве. Здравствуйте.

о. Алексей

— Здравствуйте.

М. Борисова

— Отец Алексей, у нас сегодня такая тема для вас припасена...

о. Алексей

— Интригующе.

М. Борисова

— Да, а что делать? Тема, с одной стороны, никем не любимая, а с другой стороны, все больше, к сожалению, обсуждаемая, потому что еще лет десять назад можно было подумать: а, мне умирать еще не скоро, подумаю после. Но так случилось, что тут очень много всего за эти годы произошло, и особенно, конечно, сказалась пандемия, которая продолжает косить народ до сих пор, потому что последствия ковида сказываются тем, что очень помолодели болезни, которые приводят к смерти, и очень много молодых людей, к сожалению, после ковида болеют-болеют и покидают этот мир. Но еще после этого добавилась СВО, в общем, полный набор условий, чтобы задуматься о смерти всерьез. Поскольку вы работали много лет там, где она очень близко, и видели ее своими глазами, я думаю, что нашим радиослушателям многим, хотя никто в этом обычно не сознаётся, очень важно услышать, что происходит в момент этого перехода. Мы много говорим и слышим о том, что предшествует смерти, но о самом вот этом таинственном переходе мы ничего не знаем, нам страшно. И буквально как вот по Шекспиру, в монологе Гамлета: «какие сны в том смертном сне приснятся, когда покров земного чувства снят?» И если кому-то довелось присутствовать при кончине родных, те по собственному опыту знают, что даже находиться рядом с умирающим иногда бывает очень страшно. Что-то происходит, и ты как бы чувствуешь это, ты не видишь, никаких видений у тебя не возникает, но ты держишь за руку своего родного человека, и ты как бы с ним вместе идешь к этой последней черте. Вот можно ли к этому приготовиться в принципе, и как вы вот объясняете, что происходит с душой, когда она отлетает от тела?

о. Алексей

— Очень много здесь тем, и боюсь, что всё то, что вы затронули, не успел в своей голове саккумулировать. Первая фраза, которая была услышана мною, это то, что если раньше можно было предположить, что тебе еще жить миллион лет или что-то в этом духе, то сейчас такое уже не предполагается. Но вообще-то, если честно, фраза Александра Сергеевича Пушкина «Цвел юноша вечор, а нынче умер, и вот его четыре старика на согбенных плечах...» думаю, для всех нас должна быть вполне-вполне актуальна. У кого же это? У Фёдора Михайловича Достоевского: «Человек смертен. Но самое страшное, что он внезапно смертен». И это относится к любому человеку и всегда.

К. Мацан

— По-моему, это Булгаков, «Мастер и Маргарита», разговор Воланда и Берлиоза изначальный.

о. Алексей

— Да-да, точно, поэтому я и засомневался. Просто тема Достоевского очень важна в том плане, что его отношение к смерти очень-очень важно: «Бог есть боль страха смерти». Вот это определение в «Бесах» дано очень четкое. Поэтому вот этот страх смерти, который человек всегда ощущает, он в конце концов заставляет человека задуматься о вечном и прежде всего о том, что он сам смертен. И вы сказали, что многие, держа за руку, ощущают вот это присутствие смерти особенно — да, потому что в этот самый момент, я полагаю, что практически каждый начинает задумываться о том, что он сам будет точно так же лежать. И вот когда я начинаю задумываться о том, что я буду точно так же лежать, это, в общем-то, очень и очень хорошее начало, потому что святые отцы нам сказали предельно ясно: «Помни час смертный и вовек не согрешишь». Вот, наверное, условие действительно глубокого и верного осмысления своей собственной смертности. Ну, а дальше встает вопрос, который, наверное, опять-таки задают себе все люди: а что там? И ведь, в общем-то, ответ-то только веры и больше ничего: или я верю, что там что-то есть, или я верю, что там вообще нет ничего. Вот, наверное, два варианта. И от того, как человек, в конце концов, это преодолеет, зависит его дальнейшее становление и его дальнейшее существование в жизни. Да, действительно, ковид очень здорово подпортил здоровье людей и, честно говоря, даже по себе, не могу сказать, что сильно это замечаю, но все-таки замечаю. Я, конечно, уже не очень молодой человек, это без всякого кокетства говорю, но чувствую, что я не тот, что был лет пять назад и более того, я даже не тот, который был год назад. Это каждый год уже ощущается в каких-то своих измерениях. И понятно, что я уже ближе к той самой черте, за которой когда-нибудь окажусь. Но, наверное, в памяти у меня всегда будут слова владыки Антония Сурожского, которые ему как-то сказал его отец. Тогда еще Андрюша Блум задержался где-то на целую ночь, вернулся. А отец у него был очень суровым человеком. И когда он под утро пришел домой, то понял, что отец не спал всю ночь и его ждал. И он спросил: «Ты что, за меня переживал, ты за меня беспокоился?» И получил ответ: «Да, конечно». — «Ты боялся, что меня убьют?» — «Да нет, я боялся, что ты потеряешь чистоту. Ибо не имеет значения, жив ты или умер. Важно, ради чего ты живешь и ради чего ты готов умереть». Вот это, наверное, и есть наше ощущение веры: ради чего я живу и ради чего я готов умереть. Причем вера, по моему глубочайшему убеждению, является самым важным, что есть у человека. Причем она может быть и очень мелкой, и очень высокой, и при том, что она очень мелкая, для этого человека она все равно является самым важным. Я уже неоднократно, наверное, цитировал это воспоминание детства, когда я, помню, возвращался домой из школы, сам еще мальчишка, и вдруг на рюкзаке у парня написано: «Мы не верим в Бога, мы далеки от храма, зато мы свято верим в московское «Динамо». Это его вера. Я понимаю, что действительно, он этим живет. Его, естественно, в тот момент совершенно не беспокоят вопросы жизни вечной, и как он к этому подойдет вот с такой верой, у меня большие-большие вопросы. Хотя, конечно, Господь может любого человека взять и действительно, перетряхнуть всего сверху донизу, и он станет другим, и ему эти проблемы жизни и смерти станут очень и очень важны. Но, наверное, все-таки мне в этом отношении очень повезло. Во-первых, я сын священника, и воспитание я получил соответствующее, заслуги в этом моей нет никакой, но воспитан-то я все-таки на неплохой литературе, в юности мне довелось читать Семена Франка, например, «Смысл жизни». И когда понимаешь вот это все устроение этого смысла жизни, что он может быть только таким, или второй вариант — что его вообще может не быть никакого, то есть вся жизнь — бессмыслица, вот это заставляет очень всерьез задуматься: а вообще-то как относиться к самой этой жизни? И вот если там ничего дальше нет, то жизнь не имеет смысла. И здесь как вот самого себя организовать и самого себя настроить на поиск этого самого смысла? А у Франка в конечном итоге это и приводит к тому, что смыслом-то нашим является Бог. И мы знаем это с вами из Евангелия: «Я есть путь, и истина, и жизнь», и смысл, в общем-то, всего бытия. И вот как нам осмыслить свое бытие и в конечном итоге поставить себя в размышление: а нужен ли мне Бог или не нужен? Это очень важная постановка вопроса. Поэтому память смертная — очень великая вещь, и она заставляет человека по-настоящему размышлять и отвечать на те вопросы, которые Федор Михайлович Достоевский назвал «проклятыми».

К. Мацан

— Священник Алексей Тимаков, настоятель храмов святителя Николая на Преображенском кладбище и святителя Николая при Центре борьбы с туберкулезом, сегодня с нами в программе «Светлый вечер».

М. Борисова

— Но человек начинает приходить в ужас от мысли о смерти до того, зачастую, как он первый раз подумает о вечности и о Боге. Я имею в виду первое детское осознание, что жизнь конечная. Как правило, те, кто помнит этот момент в своей жизни, говорят, что это был момент абсолютного ужаса.

о. Алексей

— Да, я помню очень хорошо, это был момент глубокого-глубокого потрясения. И я помню эту загадку, которую мне загадывали такие, уже достаточно пожилые бабушки: «Растет дуб-криводуб, в этом дубе-криводубе сидит птица-веретени́ца, и никто от неё не отверти́тся, ни царица, ни прекрасная девица». И ответ понятен, и что «никто не отверти́тся». И когда я, в конце концов, постиг решение этой задачи, для себя лично — «что, и я? Я не должен, не может такого быть!» Это очень хорошо помню, да.

М. Борисова

— Но ведь этот страх, он остаётся...

о. Алексей

— Это даже не страх — это ужас.

М. Борисова

— ... И он остаётся даже у верующих людей, и если даже они уходят в преклонном возрасте, и, казалось бы, уже много раз передумали, как это всё будет происходить, всё равно, когда наступает финишная прямая, человек испытывает ужас. Я это видела много раз, а вы, наверное, ещё больше, потому что много лет проработав в институте Склифосовского, там...

о. Алексей

— Нет, я работал в институте проктологии, в 81-й больнице, в больнице Академии наук, но это не имеет значения, и я работал в реанимации.

М. Борисова

— Много лет проработав в реанимации, наверняка вам доводилось часто видеть, что происходит с людьми, когда вот подходят они к этому порогу: это обязательное условие или всё-таки нет? Мы же читаем про благостную кончину святых. Ну, правда, можно отнести это отчасти к агиографическому жанру, поскольку жития святых, всё-таки это литература, но есть и исторические какие-то свидетельства о тех святых людях, которые ближе к нам по времени, и о которых остались не только жития, но и мемуары.

о. Алексей

— Наверное, мне повезло в том плане, что я встречал как жуткий ужас перед смертью, так и совершенно спокойное её принятие, и то, и другое. Причём я бы не сказал, что это было у людей, очень уж глубоко верующих, но, наверное, всё-таки верующему человеку подойти к принятию вот этой своей кончины гораздо проще, чем неверующему человеку по той простой причине, что он понимает, что он не закончится. Меня как-то поразила одна мысль, насколько она верна, сказать не берусь, но задумавшись о самом себе, я как-то решил интересную вещь: ну вот я конкретно родился 5 мая 1959 года, но я не могу себе представить, что меня не было. Это непредставимо для меня. Не знаю, как для вас, может быть, это получится как-то у вас по-другому, но вот у меня это непредставимо. А почему это для меня непредставимо? А потому, что я призван к вечности. Вот это именно самоощущение человека: да, он принадлежит к вечности. То есть я не закончусь, это немыслимо и невозможно именно потому, что я, в общем-то, фактически и не начинался. Я всегда в этом нахожусь. Это даёт для верующего человека очень много преимуществ, я понимаю, что они фактически основаны только на самоощущении и больше ни на чём, но это самоощущение и приводит, в конце концов, к вере, и верующему человеку, безусловно, несколько легче относиться к смерти. И поэтому, конечно, в своей практике реанимационной или практике пастырской, когда мне доводилось провожать людей, это просто небо и земля в любом случае. Да, там могло быть достоинство. И в реанимации, к сожалению, всё-таки всегда это некий такой жуткий поток энергии всех людей, которые пытаются человека спасти. И мне всегда приходила на ум только фраза из Алексея Константиновича Толстого: «Совершают общее дело: потрошат чьё-то мёртвое тело». Вот оно уже почти мёртвое или нет, но его трясти необходимо, качать, раскачивать. Есть такой жаргон реанимационный: «качать больного», «качать умирающего», то есть у него сердце остановилось, начинается непрямой массаж сердца, искусственное дыхание, и суета вокруг человека. И тут, наверное, нет никакого благоговения перед телом, не до того человеку, который наделён определёнными профессиональными навыками. А вот когда приходишь к человеку и знаешь, что он абсолютно безнадёжно болен, и в конце концов он вдруг это сам начинает понимать, то, наверное, очень много чего меняется. Хорошая память у меня о смерти профессора Широкова. Он был дружен с моим отцом, а я только начинал своё священство, да и навыки медицинские у меня были ещё тогда вполне-вполне на неплохом уровне. И он взял меня, потому что на Николин день, на зимнего Николу вдруг его пригласили причастить и пособоровать профессора. Он лежал в больнице, и мы отправились туда. И когда мы приехали, я очень хорошо помню, что, во-первых, пока мы шли по коридору: «Ах, вы к Широкову? Он вас ждёт, он вас ждёт, он вас ждёт» — все сёстры, санитарки, больные, почему-то было очень всеми взято за душу. Почему, я не знаю, но он лежал в обычной больнице, в палате человек шесть-семь лежало, и мы пришли в эту палату, и я понял, что соборование невозможно — времени не хватит никакого, даже на краткое, а тогда ещё этой практики и не было. Я шепнул отцу, он мне говорит: «Быстренько причащай». И вот началось краткое последование «аще дати тяжко болящему Причастие». Отец прочитал всё, что можно, всё, что необходимо, провёл общую исповедь, потому что тот говорить практически не мог, это было бессмысленно. И на последнем слове Широков сказал: «Аминь». Обычно в таких ситуациях, в реанимации, где я присутствовал, в палатах, все уходили из палаты. Здесь все собрались в палату. Его причастили, и фактически буквально тут же пришла необходимость читать отходную. Вот такой момент, что меня поразило: все собрались, никого это не испугало. Потому что вот эти люди, это же 97-й или 98-й год, в любом случае, это ещё 20 век, конец 20 века, ещё мы невоцерковлённые в своей массе люди, и в палате лежат обычные советские люди, и вот они присутствовали, и они что-то такое услышали и почувствовали в связи с этой смертью. Этот умирающий, как он там проводил свои последние дни? Почему к нему так прониклись все присутствующие? Я думаю, потому что сам он тоже, наверное, успел попроповедовать, успел что-то рассказать и что-то важное передать, и поэтому смерть не воспринялась жутко, несмотря на то, что она была в больнице. И тоже совершенно потрясающая ситуация: очень часто бывает, когда человек вообще всю жизнь жил без Бога, и всё тут. И вдруг под конец он приходит к этому пониманию, что всё-таки — а как? А что? И здесь я никогда не видел ужаса или испуга. А здесь как раз какая-то глубинная сосредоточенность у человека. И мне довелось причащать, наверное, около семи лет назад одного человека, явно из высокопоставленных, он жил в «цековском доме». Я нахожусь на Преображенском кладбище, а живёт он на Сивцевом Вражке. Я понимаю, что, в принципе, от Преображенки мне доехать совсем-совсем нетрудно, благо метро работает, но это уже позднее вечернее время, после службы. Там переговоры по телефону идут: «Батюшка, какой-то странный звонок, спрашивают совета, что, чего и как. Вот умирает старый-старый коммунист». А я только пришёл после вечернего богослужения. Говорю: «Ну, меня-то он хочет видеть или нет? Причаститься-то он хочет? Спросите у него». — «А он не испугается?» Я говорю: «А у него что?» — «Рак лёгких четвёртой стадии, еле дышит». Я говорю: «Чем вы его боитесь испугать? Спросите! Скажет, я приеду». Они спрашивают, по телефону доносится до меня, что он согласился. Я собираюсь. Благо, у нас в храме Кровь всегда присутствует, всегда можно причастить и тяжко болящего человека. Я еду туда, захожу в этот «цыковский» дом, там пройти не так просто, по разным телефонам договариваемся, поднимаюсь на этаж, меня встречают. Ну, соответственно, если вопрос задают порядка того, что «а он не испугается?», значит, там совсем не церковные люди. Я, пока облачаюсь, спрашиваю, как зовут? Мне говорят: Юрий. Ну, я понимаю, человек уже не молодой, он Юрий или Георгий? Для меня это очень важно, как крестили человека. Я понимаю, что Бог в любом случае услышит, если даже его я и Васей назову, но мне хочется как-то по-правильному поступить. Ну, слово за слово, где родился, что, чего и как. В начале войны он родился. Ну, я посчитал, посчитал, скорее всего, думаю, Георгий. Облачился уже, захожу непосредственно в коридор, который ведет в его комнату, там уже виден он вдали, на диване лежит, явно что умирающий человек. И я так издалека еще вопрошаю: «Раб Божий Георгий?» Этот бывший коммунист: «Я». Все, контакт налажен. Я понимаю, что этот коммунист отвечает, что он раб Божий, чего ж тут надо? Он соратник Горбачева, простите меня. И самая большая его печаль по поводу того, что произошел развал страны. Вот он настоящий коммунист, который пытался держать страну в каких-то руках и у него ничего не получилось, и он обвиняет всех тех, которые совершили это преступление по отношению к стране. И первым делом ему надо было выговориться именно вот здесь, это была даже еще не исповедь, но вот это он мне успел высказать всё. Ну, а я потом, дальше спрашиваю: «А вы хоть раз когда-нибудь причащались?» И он немножечко съежился, и вдруг просветление на лице — «Бабушка причащала!» Помнит. И для него это было настолько важно, он так это сам высказал. И он не просто так: «Да, я Божий, я Христов». Ну, и дальше общая исповедь. Что-то он мне еще, безусловно, очень важное говорил, я больше ничего особенного и не помню никогда. Но я знаю, что человек пришел к Богу, он примирился с Ним. Ведь очень важно, что такое исповедь — это примирение человека и Бога. Важнейшая фраза, которую, по-моему, высказывал владыка Антоний Сурожский: «Человек должен всё Богу простить», вот тогда и происходит примирение. И если это происходит, то происходит соединение человека и Бога еще на земле. А если оно произошло на земле, то, безусловно, оно и произойдет в вечности.

К. Мацан

— Мы вернемся к этому разговору после небольшой паузы. У нас сегодня в гостях священник Алексей Тимаков, настоятель храмов святителя Николая на Преображенском кладбище и святителя Николая при Центре борьбы с туберкулезом. Не переключайтесь.

К. Мацан

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается, в студии у микрофона Марина Борисова, я Константин Мацан. В гостях у нас сегодня священник Алексей Тимаков, настоятель храмов святителя Николая на Преображенском кладбище и святителя Николая при Центре борьбы с туберкулезом.

М. Борисова

— Отец Алексей, вы сказали очень важную вещь о том, что примирение и соединение с Богом должно наступить вот на этом пороге. Но, если подумать, мы вообще готовы будем к этому соединению? Ведь часто бывает в жизни как: вот человек тебя любит, ну даже не мужчина и женщина, а вот родители, например, любят детей априори, они их любят, потому что вот любят и все, и нет никаких причин...

о. Алексей

— Вы знаете, вот это очень важно вы сказали: «нет никаких причин», потому что и мужчины женщин любят без причины, и женщины любят мужчин без причины, просто потому что любят.

М. Борисова

— Вот, а здесь очень часто, особенно в отношениях детей и родителей, на каких-то этапах возникают сложные перипетии, и детей начинает раздражать родительская любовь, родительская опека, родительская забота, они рвутся в самостоятельную жизнь, им всё это мешает, они начинают ругаться с родителями, дерзить, вести себя так, чтобы своим поведением явно обидеть родителей, и в этот момент любовь у детей может так далеко скрыться, что человек сам её уже не видит. Мне приходилось слышать от таких вот подрастающих детей фразу, может она подростковая, но иногда она звучит и вполне у взрослых молодых людей: «Как я её (или его) ненавижу», имеется в виду маму или отца. То есть эта любовь может вызывать отторжение. Вот что можно сделать, чтобы любовь Божья не вызвала такую же реакцию у нас, когда мы её воочию увидим? Потому что нас же никто насильно не поведёт в Царство Небесное, нужно, чтобы мы очень хотели туда попасть, хотя бы так.

о. Алексей

— Это, безусловно, необходимое условие — желание туда попасть. Ну, насчёт детей, ведь очень нередко и более взрослые дети ко мне приходят и начинают жаловаться на родителей, а им и по тридцать, и по сорок, и по пятьдесят, и даже по шестьдесят лет бывает, и они жалуются на родителей, и тогда я задаю простой-простой вопрос: «А ты в курсе, что папа с мамой перед тобой виноваты?» Это иногда ставит в тупик людей, они вопрошают: «А как так, что такое?» Говорю: «Ну, если бы они не совершили такой глупости и не родили тебя, у тебя бы в жизни проблем не было, вообще никаких». Но вина по-древнерусски — это не виновность или виноватость, а это — причина, и поэтому мы всегда говорим: Бог — виновник всего, что со мной произошло и всего, что со мной происходит. Точно так же я появился на свет только потому, что меня родили мама с папой, и как один, так и другой, одинаково в этом, пожалуй, виноваты. Я понимаю, что, наверное, больше мама, потому что на нее больше тяготы, но в любом случае без папы у нее бы ничего никогда не получилось. И поэтому, если я оцениваю свою жизнь, как вполне-вполне хорошую штуку, то, наверное, стоит поблагодарить этих «виновников» просто-напросто за все то, что они для меня в этом отношении сделали, какими бы, кстати, они не были. Даже те, которые отказываются от своих детей и сплавляют их в детский дом, они все равно сделали больше, чем кто бы то ни было для них. Хотя есть некоторое такое замечательнейшее понимание, которое выражено в Таинстве венчания: «за воспитавшия их родители». Вот это вот воспитание еще, безусловно, очень-очень важно, но мы в данном случае говорим только о взаимоотношениях папы с мамой и чада, и поэтому, наверное, угомонить себя было бы очень-очень неплохо, хотя бы в знак благодарности за ту «глупость», которую совершили мои родители. Честно говоря, не припомню сильно, чтобы я жутко серчал на них, хотя, конечно, дури и в моей жизни хватало всегда предостаточно, в юной и подростковой. Но недаром протопресвитер Александр Шмеман говорил о молодом поколении так, с большим-большим прискорбием, потому что это самый-самый трудный период в жизни человека, когда бьет фонтан энергии и направлен он совсем не туда, куда надо. Ну, а вот фраза, которая была сказана: «Человек должен Богу простить всё», и это, наверное, тоже очень важно, потому что я, опять-таки, могу поблагодарить своих родителей за «глупость», которую они совершили только в том случае, если я оцениваю жизнь свою, в принципе, как таковую, как хорошую штуку. Вообще здорово, мне повезло, что я родился на свет, я уже говорил, что не могу представить себе, что меня когда-то не было, и точно так же здесь, в общем-то, неплохо придумали, неплохо — хорошо, спасибо. И здесь вот уже, конечно, если Бог — виновник всего, то я появился на свет тоже благодаря Ему. Но другое дело, что, в общем-то, у меня хватает всяких, наверное, я бы не сказал, как многие считают — проблем в жизни, хотя искренне я считаю, что в жизни проблем нет. В жизни проблем нет, они начинаются потом. Представить себе голые, простите меня, задницы на сковородке — и это навсегда, вот это проблема. Всё остальное — это, как говорил наш дорогой Карлсон: «пустяки, дело житейское», и поэтому я считаю, что этот вот герой, Карлсон, который живёт на крыше, — это самый православный человек на свете, вот самый-самый. «Пустяки — дело житейское» и «спокойствие, только спокойствие». Он разгильдяй, он подставляла, он хулиган, он вообще так себя любит, просто больше никого, и при этом: «пустяки, дело житейское» и «спокойствие, только спокойствие». Вот эта самая основная направляющая, она всё остальное уравновешивает. Вряд ли я сильно от этого самого Карлсона отличаюсь по своей натуре, по своим повадкам, по хулиганству, но вместе с тем знаю, что вот, наверное, когда я принимаю Промысл Божий, тогда всё в жизни моей становится совершенно другим, по-другому рассматривается.

К. Мацан

— Я от одного священника однажды такую мысль услышал: мы все знаем («мы» имеется в виду верующие), знаем слова о том, что смерти нет, и верим в это, верим в то, что есть жизнь после жизни, как любит формулировать наша коллега Аня Леонтьева, и вопрос, который поставил очень остро этот священник: но живём ли мы на самом деле так, и вот исповедуем ли мы реально, что смерти нет, или это остаётся только теоретической установкой, с которой мы согласны? Казалось бы, если мы сегодня всю программу говорим о том, что каким бы верующим не был человек, он всё равно на этой финишной прямой не может не бояться и не переживать такого экзистенциального ужаса перед переходом, хотя, казалось бы, что, если мы верим в Царство Небесное, то этого ужаса быть не должно, но это только казалось бы, всё равно он есть. А в чём на практике может выразиться то, что мы принимаем веру в бессмертие души и в телесное воскресение не как теоретическую догму, а как что-то реальное?

о. Алексей

— Наверное, для верующего человека, который верит в своё бессмертие, вопрос всё-таки ставится просто перед ним: а куда — туда или туда? Это же вопрос очень важный.

К. Мацан

— Для радиослушателей сейчас не очень очевидно, куда — «туда» и «туда» вы показываете глазами. (смеются)

о. Алексей

— Куда: в рай или в ад, вот куда я буду определён? Наверное, это очень немаловажный момент, потому что, действительно, я не знаю этого. Но для меня очень такая важная тема, которую поднял в своё время Клайв Стейплз Льюис: «врата ада запираются изнутри». Вот ёмко-ёмко, на все времена. Я её понимаю очень и очень просто: хочешь — открой, а вот захочу или нет? Я священник, проповедующий с амвона, читающий Евангелие, в общем-то, знающий его хорошо — а я не знаю, что я отвечу, потому что это ответ всегда всей жизни, обязательно ответ всей жизни, и здесь, наверное, очень немаловажными критериями является любовь к Богу. Верить-то верю, а люблю или не люблю? Вот я задавал себе, вообще-то, простой-простой вопрос: а почему я грешу? Ответ оказался крайне неутешителен, потому что я люблю грех и не люблю Христа. По крайней мере, в этот самый момент, то есть я предпочитаю грех Христу, и если это у меня присутствует, то я не знаю в конечном итоге, что я и выберу. Как-то давно уже придумал некую притчу: ну вот представьте, что мы все с вами пещерные люди, мы в поколениях много веков живем в пещере, никогда из этой пещеры не выходили. Мы прекрасно приспособились к жизни в этой пещере, мы с вами знаем, где речку подземную вброд перейти, где в этой речке карася поймать, где голову вовремя наклонить, чтобы о сталактиты не треснуться, ну и так далее, и так далее. У меня есть глаза? Да, есть. Они мне нужны? Нет, не нужны. Но вот если меня, такого человека с невостребованными очами, в какой-нибудь яркий полдень резко вытащить из этой пещеры, то я, как врач понимаю, есть закон Петра Кузьмича Анохина — я получу плеткой по глазам и завоплю только одно: «Пожалуйста, пожалуйста, засуньте меня обратно, я не хочу этого света!». Но в этой же самой пещере, она же не просто камера, там извилистый лабиринт, и если я прохожу, положим, сто тридцать девять поворотов, то от подземной речки на скалу начинает попадать маленький-маленький блик света, и если я регулярно прихожу и всматриваюсь в этот блик света, то я начинаю уже понимать, что это очень интересная штука. А если я еще, положим, там поворотов тридцать-сорок пройду, то уже начнется игра светотеней, ну и так далее. То есть в любом случае это некий подвиг, в любом случае это некий труд для того, чтобы что-то разглядеть, что-то увидеть. Ну, у меня есть духовные очи? Да в принципе, есть. Я ими пользуюсь? Наверное, я могу сказать: практически нет. То есть вот это та же самая ситуация, когда меня вдруг на свет Христов непосредственно выдернут. Это может произойти абсолютно внезапно, а может быть, и будет какая-то подготовка, и тогда, может быть, будет покаяние подлинное и настоящее. И тогда, наверное, я встану перед Ним, вот этот самый яркий полдень, духовный полдень, будет больно моим глазам-то смотреть на Него, но я понимаю, что эта игра светотеней, она хороша, и я понимаю, что если я чуть-чуть потерплю, то, может быть, я его смогу принять, этот свет Христов. Чем это обусловлено? Наверное, добродетельной жизнью, наверное, литургией прежде всего — для меня, по крайней мере, потому что, как говорил Мандельштам, «Евхаристия, как вечный полдень длится», это и есть Царство Небесное, я вхожу в Царство Небесное. Вот это момент, когда, преодолевая это вот житейское всё, всё наносное, всё царство мира сего, я в конечном итоге и обращаю свой взор ко Христу. И это может произойти, и более того, это не только может произойти — это должно произойти уже здесь, при моей жизни, встреча со Христом. Если она происходит, встреча со Христом, то, глядишь, я и там, может быть, Его выдержу, хотя это будет совершенно другая встреча, которую я и представить себе не могу. Но я ещё раз повторяю, ответ это Ему на простой-простой вопрос, который Он мне задаст: с кем ты хочешь быть, со Мной или нет? Это ответ всей-всей моей жизни, что я Ему отвечу, поэтому врата-то и запираются изнутри. Захочу — закрою, захочу — открою.

К. Мацан

— Священник Алексей Тимаков, настоятель храмов святителя Николая на Преображенском кладбище и святителя Николая при Центре борьбы с туберкулёзом, сегодня с нами в программе «Светлый вечер». Вот вы упомянули Льюиса и его слова, что «двери ада заперты изнутри», это его работа «Страдание» 1940 года, это первый его текст по апологетике крупный. А вот последний его текст, который он пишет уже в конце жизни, когда скончалась его супруга Джой, и он очень о ней тоскует, та же тема страдания, но теперь переживается им она очень экзистенциально, не отвлечённо и теоретически, как в начале, в работе «Страдание», а вот я страдаю от того, что умерла женщина, которую я безумно любил, мне плохо, мне больно, я не нахожу себе места, еда потеряла вкус — я не цитирую, пересказываю атмосферу книги Льюиса. И вот что он пишет, к вопросу о том, как в этот момент в жизни человека присутствует религия и вера. Во-первых, он просто говорит такую фразу в этой книге, что «невозможно слушать тех, кто говорит: „смерти нет“ или: „смерть не имеет значения, потому что мы созданы для вечности“ — это бессмыслица, это то же самое, что сказать, что рождение не имеет значения. Ну как: я столкнулся со смертью, мне от неё больно, как её может не быть или как она может не иметь значения?» И через несколько абзацев: «Поговорите со мной о религиозной истине, и я с удовольствием послушаю, говорите о религиозном долге — я покорно выслушаю, но не пробуйте говорить со мной о том, что религия утешает, иначе я подумаю, что вы просто меня не понимаете». Вот как у вас эти слова отзываются, вы понимаете, о чём говорит Льюис?

о. Алексей

— Да, я очень хорошо понимаю, и более того, я подобные слова слышал от одного, очень мною любимого, дорогого священника, который потерял супругу, а перед этим ещё и дочку, и в принципе, вот всё-всё-всё, что сказано Льюисом, это абсолютно им было проговорено, и утешения в этот момент он не имел никакого, что бы ему ни говорили. С ним, наверное, в этот момент лучше было бы просто постоять вместе и подержать за руку. Наверное, у меня самого такой мудрости никак не хватило, но я это очень хорошо помню, и я знаю, что это настоящий пастырь, до сих пор это знаю прекрасно, и вот такое переживание у него было. Это не была исповедь, но я всё равно не буду говорить, кто это такой, я думаю, это недопустимо ни в коем случае, но я это почувствовал, вот абсолютное неприятие всего. И я знаю, что и для него это было всё равно временно, в конечном итоге он спокойно-спокойно примирился со всем, это я тоже знаю хорошо. Как с Льюисом произошло, ну вот здесь я до конца не знаю, но это и другая, наверное, Церковь всё-таки, это не православие, он, по-моему, был англиканином, если не ошибаюсь, но всё-таки его называли «тайным православным», не просто так это, потому что всё, что он говорил, и этот внутренний бунт человека, он тоже, наверное, немало значим, этот внутренний бунт человека.

К. Мацан

— То есть для вас всё-таки здесь вопрос времени, что просто в моменте переживания боли, утраты и смерти близкого человека не надо ничего говорить, надо помолчать, побыть с человеком?

о. Алексей

— Ну, тогда надо было бы с ним не просто побыть, а скорее — жить, на что, наверное, я был не способен. Но в любом случае, хотя бы в какой-то момент поддержка, ощущение, что ты не один, для человека необходима. Вопрос времени — наверное, да. Но это вопрос испытания Божьего человеком, Господь ведь посылает это испытание для того, чтобы человек его преодолел.

М. Борисова

— Есть тут ещё один интересный вопросик. Нам с вами пришлось расти в Советском Союзе, поэтому, я думаю, не ошибусь, если предположу, что вы знаете песню «Прощание комсомольцев», это времена Гражданской войны...

о. Алексей

— «Дан приказ: ему — на запад, ей — в другую сторону...»

М. Борисова

— Да, да, да. Но там есть очень интересные для нашего сегодняшнего разговора слова: «А ещё сильней желаю я тебе, товарищ мой...»

о. Алексей

— «... если смерти, то — мгновенной, если раны — небольшой». Я сразу понял, что вы имеете ввиду.

К. Мацан

— Даже я знаю эту песню, несмотря на то, что родился несколько позже.

М. Борисова

— Вот что тут происходит с этой «мгновенной смертью»? Дело в том, что, исповедуя себя христианами, мы себе и окружающим постоянно говорим, что это плохо, и что вообще-то мы хотели бы, как верующие христиане, нормально подготовиться, причаститься перед кончиной, и чтобы всё было как у людей.

о. Алексей

— Нет, нет: чтобы всё было как у святых. Это разные вещи. (смеется)

М. Борисова

— Но большинство моих знакомых, и я в том числе, всё-таки по слабодушию думаем: а хорошо бы вот так раз, и всё, выключили.

о. Алексей

— И на сковородку.

М. Борисова

— Там уж как получится. (смеются) На самом деле, ведь об этой самой внезапной смерти думают очень многие люди именно как о благе. В чём ошибка?

о. Алексей

— Ну, конечно, вот именно в отсутствии покаяния прежде всего, в этом самая основная ошибка и есть. Хотя, с другой стороны, если такая мгновенная смерть существует, то она попущена Богом, а это Божий Промысл. А если это Божий Промысл, то, наверное, Господь тоже хорошо подумал, какая смерть лучше для этого человека, и поэтому, конечно, мы не можем судить. Ну, опять-таки, тема страданий, да? Тема страданий, и мы с вами опять уйдём во вторую тему, и как бы мне теперь извернуться и сказать по-другому?

М. Борисова

— Да уж извернитесь, как можете.

о. Алексей

— Постараюсь, да. Здесь всё-таки тема покаяния для нас, подлинно православных людей, слишком важна. Вспоминаю слова моей матери, которые она говорила о своей матери, она умерла достаточно молодой, пятьдесят четыре года примерно ей было. Так вот, она говорила после смерти своей дочери, которую пережила очень трагично, но она говорила про себя: «Я хочу пострадать, хочу поболеть, чтобы подготовиться, чтобы прийти к тому, чтобы действительно дать ответ на Судище Христовом». Мы, конечно, молимся о «кончинах живота нашего безболезненных, непостыдных и мирных», да? Но если мирная, то, опять-таки, это примирение с Богом. А я уже говорил, что покаяние — это и есть примирение с Богом, и вот на этом, наверное, стоит основывать свое отношение и к смерти прежде всего. Я понимаю, что, по большому счету, я должен быть готов к этому каждый момент, то есть я должен находиться в состоянии покаяния постоянно, прибегая и каясь. Но вот, наверное, все-таки есть эта подспудная такая червоточина: «а, еще успею» — а далеко не всегда получается, и это факт. Поэтому хотелось бы, наверное, все-таки покаяться, по крайней мере, мне очень хотелось бы.

К. Мацан

— Ну вот на этой оптимистической ноте наш сегодняшний разговор мы будем заканчивать, спасибо большое. У нас сегодня в гостях был священник Алексей Тимаков, настоятель храмов святителя Николая на Преображенском кладбище и святителя Николая при Центре борьбы с туберкулезом. У микрофонов в студии были Марина Борисова и я, Константин Мацан. До свидания.

М. Борисова

— До свидания.

о. Алексей

— До свидания.

Все выпуски программы Светлый вечер

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов

Другие программы

Духовные этюды

22 августа. «Горное безмолвие»

Скачать

Когда за ночь утихли все движения ветров в глубоких ущельях, с утренними лучами солнца наступает время великой тишины в природе — горы наслаждаются особым покоем. Кажется, сама вечность вступила в свои права, и ничто суетное и преходящее уже никогда не нарушит установившегося безмолвия... Таков и плод постоянной, сокровенной молитвы боголюбивого христианина: под незаметным воздействием благодати исчезают помыслы и мечтания, из глубин духа исходит светлая тишина, заполняющая всё внутреннее пространство сердца. Святые отцы называют этот дар священной исихией.

Автор: Протоиерей Артемий Владимиров

Все выпуски программы Духовные этюды

Читать полностью

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 23 августа (вечер 22 августа) 2026г.

Неде́ля 12-я по Пятидеся́тнице.

Попра́зднство Преображе́ния Госпо́дня.

Мч. архидиак. Лаврентия.

Глас 3.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре:

Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́ Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Ему́.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва, и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 3:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры воскресные, глас 3:

На 10. Стих: Изведи́ из темни́цы ду́шу мою́,// испове́датися и́мени Твоему́.

Стихира: Твои́м Кресто́м, Христе́ Спа́се,/ сме́рти держа́ва разруши́ся,/ и диа́воля пре́лесть упраздни́ся,/ род же челове́ческий, ве́рою спаса́емый,// песнь Тебе́ всегда́ прино́сит.

Стих: Мене́ ждут пра́ведницы,// до́ндеже возда́си мне.

Стихира: Просвети́шася вся́ческая/ Воскресе́нием Твои́м, Го́споди,/ и рай па́ки отве́рзеся,/ вся же тварь восхваля́ющи Тя,// песнь Тебе́ всегда́ прино́сит.

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Сла́влю Отца́ и Сы́на си́лу,/ и Свята́го Ду́ха пою́ власть,/ неразде́льное, несозда́нное Божество́,/ Тро́ицу Единосу́щную,// ца́рствующую в век ве́ка.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: Кресту́ Твоему́ честно́му покланя́емся, Христе́,/ и Воскресе́ние Твое́ пое́м и сла́вим.// Ра́ною бо Твое́ю мы вси исцеле́хом.

Стихиры попразднства Преображения, глас 4, подобен: «Дал еси́ зна́мение...»:

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: Днесь просия́л еси́,/ светови́ден, я́коже со́лнце све́тлое,/ на горе́ Фаво́рстей, показу́я друго́м Твои́м,/ я́ко Ты еси́, Спа́се, О́тчее Сло́во,/ и́же существа́ челове́ческаго за благоутро́бие/ плоть поне́сл еси́, Христе́./ Те́мже Твое́ человеколю́бное смотре́ние сла́вим,/ Иису́се Всеси́льне,// Спа́се душ на́ших.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

Стихира: Днесь ра́дуются Небе́снии А́нгели,/ с челове́ки пра́зднующе, Христе́,/ Твое́ сла́вное блиста́ние/ и зре́ние, е́же на Фаво́ре,/ на не́мже предста́вил еси́ Моисе́я и Илию́,/ Христе́ Человеколю́бче,/ и Петра́, и Иа́кова, и Иоа́нна, пою́щия Тя:/ Иису́се Всеси́льне,// Спа́се душ на́ших.

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Весь ны́не ми́рный и преми́рный соста́в/ да подви́жется к похвале́нию Христа́ Бо́га на́шего,/ ме́ртвыми и живы́ми облада́ющаго:/ боголе́пно бо преобразу́ющся,/ Себе́ предста́ви зако́на и благода́ти/ первостоя́тели и пропове́дники на Фаво́ре,/ я́коже благоизво́ли,// Спас душ на́ших.

Стихиры мч. архидиак. Лаврентия, глас 1, подобен: «Небе́сных чино́в...»:

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

Стихира: Послужи́в Сло́ву непоро́чно, преподо́бне,/ огне́м веще́ственным благово́нна же́ртва Го́сподеви прине́слся еси́/ и ра́дости Небе́сныя сподо́бился еси́,/ о нас моля́ всегда́,// чту́щих тя, Лавре́нтие.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стихира: Возложи́в себе́ Го́сподеви, я́коже сокро́вище,/ и повину́яся словесе́м Его́, Богоблаже́нне,/ раздели́л еси́ бога́тно, му́чениче му́дре,/ ни́щим бога́тство некра́домое,/ муче́ния му́дро и чу́дно// себе́ притворя́я.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: Добро́та му́чеников,/ сла́вный и чу́дный ору́жник,/ чуде́с исто́чник,/ наси́луемых помо́щник,/ звезда́ многосве́тлая,/ свяще́нный му́ченик,// све́тло да восхва́лится ны́не Лавре́нтий.

Стихира попразднства Преображения, глас 4, самогласна:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Пре́жде Креста́ Твоего́, Го́споди,/ гора́ Небеси́ подо́бяшеся,/ и о́блак, я́ко сень, протяза́шеся,/ Тебе́ преобразу́ющуся,/ от Отца́ же свиде́тельствуему,/ та́мо бе Петр со Иа́ковом и Иоа́нном,/ я́ко хотя́ху бы́ти с Тобо́ю,/ и во вре́мя преда́ния Твоего́:/ да, ви́девше чудеса́ Твоя́,/ не устраша́тся страда́ний Твои́х,/ и́мже поклони́тися нам в ми́ре сподо́би// вели́кия ра́ди Твоея́ ми́лости.

Догматик, глас 3:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Догматик: Ка́ко не диви́мся/ Богому́жному Рождеству́ Твоему́, Пречестна́я?/ Искуше́ния бо му́жескаго не прие́мши, Всенепоро́чная,/ родила́ еси́ без Отца́ Сы́на пло́тию./ Пре́жде век от Отца́ рожде́ннаго без ма́тере,/ ника́коже претерпе́вшаго измене́ния,/ или́ смеше́ния, или́ разделе́ния,/ но обою́ существу́ сво́йство це́ло сохра́ншаго./ Те́мже, Ма́ти Де́во Влады́чице,/ Того́ моли́ спасти́ся душа́м,// правосла́вно Богоро́дицу испове́дающих Тя.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́: (В приходской традиции может опускаться)

Стихиры попразднства Преображения, глас 2, подобен: «Доме Евфрафов...»:

Стихира: Показа́ неизрече́нно Госпо́дь/ сла́ву Божества́/ на горе́ Фаво́рстей/ ны́не ученико́м,// и́мже восхоте́.

Стихира: Прииди́те,/ со ученики́ притеце́м вси/ на высоту́ доброде́телей,/ я́ко да сподо́бимся// с си́ми и благода́ти.

Стихира: Вси земноро́днии,/ очи́стим сердца́,/ я́ко да а́бие/ прии́дет и к нам сла́ва// Трисо́лнечныя благода́ти.

Стихира попразднства Преображения, глас 6:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Влады́чице Чи́стая, Богоро́дице Пресвята́я,/ изба́ви на Тя наде́ющияся от бед/ и спаси́ от вся́каго вре́да/ в нощи́ Тя и во дни,/ ны́не же и при́сно моля́щия,/ и бу́дущаго Суда́ изба́вити,/ моля́щи Твоего́ Сы́на,// на Фаво́ре неизрече́нно облиста́вшаго.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и; си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́; предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных; честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна; святы́х сла́вных и всехва́льных апо́стол; и́же во святы́х оте́ц на́ших, и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей: Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго; и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мир Лики́йских и чудотво́рца; святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей Слове́нских; святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги; и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рваго митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, патриа́рхов: И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, святи́теля Филаре́та Моско́вскаго, святи́телей (имяре́к святи́телей ме́стных); святы́х великому́чеников: Гео́ргия Победоно́сца, Дими́трия Солу́нскаго, цели́теля Пантелеи́мона и всех сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дскаго, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев царя́ Никола́я и цари́цы Алекса́ндры со ча́ды их, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, святы́х (имяре́к новому́чеников и испове́дников ме́стных); преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших: Анто́ния и Феодо́сия Ки́ево-Пече́рских, Варлаа́ма Ху́тынскаго, Се́ргия Ра́донежскаго, Серафи́ма Саро́вскаго, ста́рцев О́птинских, (имяре́к преподо́бных ме́стных); святы́х благове́рных князе́й: Бори́са и Гле́ба страстоте́рпцев, Андре́я Боголю́бскаго, Алекса́ндра Не́вскаго, Дании́ла Моско́вскаго, Дими́трия Донска́го, (имяре́к благове́рных князе́й ме́стных); свята́го пра́веднаго Иоа́нна Кроншта́дтскаго; святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския; святы́х (имяре́к ины́х чти́мых ме́стных); святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны; и святы́х (имяре́к его́же есть храм, и его́же есть день), и всех святы́х; мо́лим Тя, Многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и; си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́; предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных; честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна; святы́х сла́вных и всехва́льных апо́стол; и́же во святы́х оте́ц на́ших, и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей: Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго; и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мир Лики́йских и чудотво́рца; святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей Слове́нских; святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги; и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рваго митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, патриа́рхов: И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, святи́теля Филаре́та Моско́вскаго, святи́телей (имяре́к святи́телей ме́стных); святы́х великому́чеников: Гео́ргия Победоно́сца, Дими́трия Солу́нскаго, цели́теля Пантелеи́мона и всех сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дскаго, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев царя́ Никола́я и цари́цы Алекса́ндры со ча́ды их, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, святы́х (имяре́к новому́чеников и испове́дников ме́стных); преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших: Анто́ния и Феодо́сия Ки́ево-Пече́рских, Варлаа́ма Ху́тынскаго, Се́ргия Ра́донежскаго, Серафи́ма Саро́вскаго, ста́рцев О́птинских, (имяре́к преподо́бных ме́стных); святы́х благове́рных князе́й: Бори́са и Гле́ба страстоте́рпцев, Андре́я Боголю́бскаго, Алекса́ндра Не́вскаго, Дании́ла Моско́вскаго, Дими́трия Донска́го, (имяре́к благове́рных князе́й ме́стных); свята́го пра́веднаго Иоа́нна Кроншта́дтскаго; святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския; святы́х (имяре́к ины́х чти́мых ме́стных); святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны; и святы́х (имяре́к его́же есть храм, и его́же есть день), и всех святы́х Твои́х, благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихиры воскресные, глас 3:

Стихира: Стра́стию Твое́ю, Христе́,/ омрачи́вый со́лнце/ и све́том Твоего́ Воскресе́ния,/ просвети́вый вся́ческая,// приими́ на́шу вече́рнюю песнь, Человеколю́бче.

Стих: Госпо́дь воцари́ся,// в ле́поту облече́ся.

Стихира: Живоприе́мное Твое́ воста́ние, Го́споди,/ вселе́нную всю просвети́,/ и Твое́ созда́ние истле́вшее призва́./ Те́мже кля́твы Ада́мовы изме́ншеся, вопие́м:// Всеси́льне Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: И́бо утверди́ вселе́нную,// я́же не подви́жится.

Стихира: Бог сый неизме́нен,/ пло́тию стражда́ измени́лся еси́,/ Его́же тварь не терпя́щи ви́сяща зре́ти,/ стра́хом прекланя́шеся,/ и стеня́щи пое́т Твое́ долготерпе́ние:/ соше́д же во ад, тридне́вен воскре́сл еси́,// жизнь да́руя ми́рови, и ве́лию ми́лость.

Стих: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня,// Го́споди, в долготу́ дний.

Стихира: Да род наш от сме́рти, Христе́, изба́виши,/ смерть претепе́л еси́:/ и тридне́вен из ме́ртвых воскре́с,/ с Собо́ю воскреси́л еси́,/ и́же Тя Бо́га позна́вших:/ и мир просвети́л еси́.// Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стихира попразднства Преображения, глас 4, самогласна:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Пре́жде Креста́ Твоего́, Го́споди,/ пои́м ученики́ на го́ру высо́ку,/ преобрази́лся еси́ пред ни́ми,/ луче́ю си́лы озаря́я их,/ отсю́ду у́бо человеколю́бием,/ отону́ду вла́стию,/ показа́ти хотя́ воскресе́ния све́тлость,/ его́же и нас, Бо́же, в ми́ре сподо́би,// я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец.

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь, глас 4:

Хор: Богоро́дице Де́во, ра́дуйся,/ Благода́тная Мари́е, Госпо́дь с Тобо́ю:/ благослове́на Ты в жена́х/ и благослове́н Плод чре́ва Твоего́,// я́ко Спа́са родила́ еси́ душ на́ших. (Дважды)

Тропа́рь Преображе́ния Госпо́дня, глас 7:

Преобрази́лся еси́ на горе́, Христе́ Бо́же,/ показа́вый ученико́м Твои́м сла́ву Твою́,/ я́коже можа́ху,/ да возсия́ет и нам, гре́шным,/ Свет Твой присносу́щный/ моли́твами Богоро́дицы,// Светода́вче, сла́ва Тебе́.

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

У́треня

Шестопса́лмие:

Хор: Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия