Поделиться
Случилась в моей жизни неприятная история. Предательство. Как говорит одна моя подруга: «Неприятности? Значит, к нам в гости пришел Бог, Молись!».
Сказать это я себе сказала. Но как сделать? Молиться и прощать обиду, несправедливость, преодолевать уныние, печаль — сложно. Еще труднее при этом не замыкаться на себе, думать о ближних. А именно в этом и есть лекарство.
Как-то утром, опаздывая на работу, забегаю в автобус. Сажусь у окна, закрываю глаза и глубоко ухожу в свой «панцирь» печали.
Остановились на светофоре. Слышу, снаружи кто-то отчаянно кричит и стучат в дверь автобуса. Открываю глаза, вижу в окно школьника лет двенадцати, который стоит прямо посреди проезжей части, просит открыть дверь.
Водитель ему машет, чтобы мальчик отошел от автобуса. В автобусе пассажиры зашумели. Кто-то нашел забытый мальчиком пакет, видимо, со школьной сменной обувью.
До следующей остановки метров 500. Но мальчишке, чтобы догнать автобус, необходимо перейти на другую сторону шоссе по мосту-переходу... Шанс равен нулю.
Я вижу, как мальчик бежит в сторону перехода, автобус тем временем уже подходит к остановке. Вариант остается только один — чтобы кто-то из пассажиров автобуса вышел с этим пакетом. Но заветный пакет со сменной обувью продолжает лежать на сидении.
Час-пик. Все спешат на работу. Я тоже спешу. Тоже медлю. Но в последний момент успеваю схватить сумку с обувью мальчика и выбегаю из автобуса. Иду к мосту-переходу.
Мальчика не вижу, в голове разные мысли: «а что, если я его не встречу? Вдруг он не стал догонять автобус? В какой школе искать этого ребенка? Я помню только цвет куртки, и что ему, примерно, лет 12. Святителю отче Николае, помоги!»
И наконец вдалеке показалась фигура... Мальчик с опущенной головой медленно шел по тротуару и грустно пинал камешки.
«Да, совсем парень расстроился» — подумала я.
«Вот, держи, водитель не знал, что ты забыл свои вещи!» — протянула я ему пакет. Мальчик на секунду просто замер. Смотрел на меня широко распахнутыми глазами, а потом почти выкрикнул:
«Спасибо, спасибо, спасибо Вам!» И я не смогла сдержать слез.
Не знаю, почему я плакала. Может, мне было жаль человека, который почти потерял свои кеды. Или я была счастлива до слез, что мне помог великий святой, и все закончилось хорошо. А может, я просто переключилась со своей внутренней боли на проблему другого человека.
Почти всегда есть возможность приложить к чужой боли «пластырь». Иногда для этого просто нужно выйти из автобуса с чьей-то оставленной там сумкой и побежать ему навстречу.
Святой праведный Алексей Мечёв стал наглядным примером, когда, разделяя чужую боль, человек врачевал свою. Я знала об этом в теории. А теперь могу сама свидетельствовать — именно в тот день, когда я, забыв, о том, что сама тороплюсь на работу, подумала о ближнем, моя печаль стала проходить.
Автор: Юлия Емельянова
Все выпуски программы Частное мнение
28 марта. «Тайна младенчества»
Поделиться
Фото: Kendra Wesley/Unsplash
«Явление словес Твоих просвещает младенцев», — обращался к Богу царь и пророк Давид.
Как успокаиваются малые дети при звуках колыбельной песни или сказа в устах ласковой няни, так благодатно воздействуют на нас, новозаветных христиан, богодухновенные слова из Писаний пророческих или апостольских. Они суть «серебро, семь раз очищенное», — питают не столько слух, сколько дух человеческий, просвещая его светоносной и живительной благодатью Христовой.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Как в катакомбах. Наталия Лангаммер
Поделиться
Наталия Лангаммер
Представьте себе: ночная литургия, в храме темно, только теплятся лампадки и горят свечи, блики играют на каменных стенах, подсвечивая изображение Христа — Пастыря Доброго. Как почти две тысячи лет назад, в катакомбах, где первые христиане совершали литургии.
Там они могли укрыться от гонителей и ночью молиться о претворении хлеба в плоть христову, а вина — в кровь. На стенах не было икон, только символические изображения как пиктограммы, как тайнопись, Виноградная лоза, агнец, колосья в снопах — это тот самый хлеб тела Христова. Птица — символ возрождения жизни. Рыба — ихтис — древний акроним, монограмма имени Иисуса Христа, состоящий из начальных букв слов: Иисус Христос Божий Сын Спаситель на греческом.
В стенах — углубления — это захоронения тел первых христианских мучеников. Над этими надгробиями и совершается преломление хлебов. Служат на мощах святых. Вот и сегодня, сейчас так же. На престоле — антиминс, плат, в который зашиты частицы мощей. Священники в алтаре, со свечами. В нашем храме — ночная литургия. Поет хор из прихожан. Исповедь проходит в темном пределе.
Все это есть сейчас, как было все века с Пасхи Христовой. Литургия продолжается вне времен. В небесной церкви, и в земной. Стоишь, молишься, так искренне, так глубоко. И в душе — радость, даже ликование от благодарности за то, что Господь дает возможность как будто стоять рядом с теми, кто знал Христа,
«Верую во единого Бога Отца, вседержителя...» — поём хором. Все, абсолютно все присутствующие единым гласом. «Христос посреди нас» — доносится из алтаря. И есть, и будет — говорим мы, церковь.
Да, Он здесь! И мы, правда, как на тайной вечерееи. Выносят Чашу. «Верую, Господи, и исповедую, что Ты воистину Христос, Сын Бога живого, пришедший в мир грешников спасти, из которых я — первый».
Тихая очередь к Чаше. Причастие — самое главное, таинственное! Господь входит в нас, соединяя нас во единое Тело Своё. Непостижимо!
Слава Богу, Слава!
Выходишь на улицу, кусаешь свежую просфору. Тишина, темно. Ничто не отвлекает. И уезжаешь домой. А душа остаётся в катакомбах, где пастырь добрый нарисован на стене, якорь, колосья в снопах, в которые собрана Церковь, где Господь присутствует незримо.
Ночная литургия — особенная для меня, удивительная. Такая физическая ощутимая реальность встречи в Богом и благодать, которую ночная тишь позволяет сохранить как можно дольше!
Автор: Наталия Лангаммер
Все выпуски программы Частное мнение
Первый снег
Поделиться
Фото: Melisa Özdemir / Pexels
Это утро было похоже на сотни других. Я вскочил с кровати от срочного сообщения в рабочем чате. Совещания, отчёты, созвоны...
Одной рукой я привычно крепил телефон на штатив. Другой — делал сыну омлет. Ещё не проснувшийся с взъерошенной чёлкой он неторопливо мешал какао, как вдруг неожиданно закричал:
— Папа! Первый снег!
Я вздрогнул, едва удержав тарелку:
— Угу! Ешь, остынет!
Звук на телефоне никак не хотел подключаться. Я спешно пытался всё исправить. Сейчас уже начнётся онлайн-совещание. А мне ещё надо успеть переодеться.
— Папа! Всё белое, посмотри! — сын заворожённо стоял у окна, а я не отрывал глаз от телефона.
Пять минут до созвона. Микрофон всё так же хрипел.
— Это же зимняя сказка! Папа, пошли туда! — сын тянул меня за руку, а я повторял под нос тезисы доклада.
— Ты где, почему не подключаешься? — коллеги в чате стали волноваться.
А я поднял глаза и увидел в окне настоящее нерукотворное чудо. Вчерашний серый и хмурый двор укрылся снежным одеялом. Как хрустальные серьги висели на домах крупные сосульки, а деревья принарядились пушистой белой шалью.
— Я в сказке, — ответил я в рабочем чате, и крепко обнял сына.
Текст Татьяна Котова читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
