Поделиться
Митридат Великий научил славянские племена ходить на Римские границы; после Рождества Христова как отдельные племена славян, так и соединенные по несколько вместе, начинают часто тревожить эти границы. Тем более что одно время они очень близко подходили к нашим южнорусским степям, так как Римские владения в первом веке после Рождества Христова, захватывали уже и греческий город Ольвию близ нынешнего Николаева.
Укротить славян римлянам было очень трудно, по той причине, что государств у них не было; жили они особыми племенами и дружинами, каждый сам по себе; ни союзов, ни договоров заключать было не с кем; никто за другого не отвечал, а всякий, выждав случай и собравшись с силами, действовал по своему разумению и без малейшего повода напал на римские владения.
Поэтому римляне сочли нужным откупаться от славян и в 69 году после Рождества Христова уже содержали на жалованье старшин некоторых славянских племен, обитавших в Русской земле, то есть попросту платили этим старшинам дань.
Особенно неприятны были для римлян пограничные славянские племена, когда они предварительно объединялись вместе и совершали свои нашествия. Из таких нашествий самым грозным было нашествие при императоре Марке АврЕлии, продолжавшееся целых четырнадцать лет, от 166 до 180 года по Рождестве Христове. В нашествии принимали участие не только соединенные славянские племена, но также и германские народы. Причем после усмирения германцев римляне долго еще продолжали войну со славянами; среди которых особенно прославились два племени, жившие в России: роксолАны и ЯзЫги.
Война с ними велась римлянами с большим ожесточением, и очень много народу погибло с обеих сторон. Спустя много лет после войны, язЫги возвратили Риму сто тысяч римских пленных.
Римляне же такого количества пленных возвратить не могли, так как они поступали обыкновенно со своими военнопленными бесчеловечно. В Риме вокруг большой площади было построено огромное круглое здание, в нем могло помещаться сразу до ста тысяч человек. Сюда постоянно собирались обитатели Рима для своих развлечений, которые заключались в том, что христианских мучеников травили на площади дикими зверями или заставляли пленников сражаться друг против друга, по одиночке или целыми отрядами, каждого по обычаям своей страны, до тех пор, пока они не уничтожали друг друга.
В Риме до настоящих дней сохранились развалины этого огромного здания, называвшегося Колизеем. Сохранилось также и высеченное в те времена из дорогого камня изображение пленника, умирающего после боя, веденного им для потехи развратной и жадной до крови римской толпы. Взглянув на это изображение, мы легко можем узнать в нем своего брата славянина: у умирающего совершенно те же черты лица, какие мы постоянно встречаем у русских людей; на шее надета гривна, которую так любили носить наши предки.
Описанная четырнадцатилетняя война Рима со славянами, прозванная СармАтской, послужила как бы военной школой для всех пограничных с Римом народов. Она научила эти народы подниматься на римские области не в одиночку, а целыми союзами. Славяне производили при этом свои нападения как сухим путем, так и водою. Собираясь на своих ладьях у устьев Днепра и Дона, они смело пускались на них в море и доходили не только до Византии и Малой Азии, но достигли и даже Афин и Рима.
Все эти походы не могли не беспокоить сильный Рим, и, чтобы избавиться от этих постоянных нашествий, римские императоры старались поссорить между собою различные племена и этим отвлечь их от своей столицы. Этот принцип действий у римлян назывался: «разделять и властвовать». Особенно подобное разделение своих противников удалось императору ДиоклетиАну, царствовавшему в начале четвертого века после Рождества Христова и оставившему по себе память как о жестоком гонителе христиан. ДиоклетиАн сумел натравить германские племена, которые носили общее имя готов, на славян, после чего и те и другие оставили Рим в покое и в течение долгих лет ожесточенно истребляли друг друга.
Эта вражда готов и славян продолжалась и во время царствования святого Константина Равноапостольного, первого из императоров, принявшего Святое крещение и со своей супругой, равноапостольной царицей Еленой, много способствовавшего к распространению Христовой веры. При нем в 321 году готы стали чаще нападать на Славян, живущих в Русской земле. Славяне обратились к святому Константину с просьбой помочь им, и император укротил готов, приказав противникам помириться. Однако мир этот не понравился славянам, и они стали опустошать земли святого Константина, теперешние Сербию и Болгарию. Тогда император усмирил их и принудил к миру.
После кончины святого Константина вражда между готами и славянами вспыхнула с новой силой, и готы стали брать верх, особенно когда их объединил герой-завоеватель Германрих. Германрих начал сильно теснить своих противников: он перешел Днепр, подчиняя себе встречающиеся на пути славянские племена, и дошел даже до Дона.
Но гнет чужестранцев был не по нраву нашим свободолюбивым предкам, и все тогдашние обитатели Русской земли стали поднялись на общего врага.
Первыми поднялись храбрые обитатели низовьев Дона и Днепра; они, под именем гуннов, двинулись против Германриха, подчиняя себе по мере движения вперед и все подвластные готам славянские племена.
Когда до Германриха дошла весть о движении гуннов, то на готов напал страх, и они стали держать совет, что делать. В это время роксалАны, которые перед тем были покорены готами, заслышав о приближении гуннов, перешли на их сторону. При этом и один из вождей роксалАнов, бывший при Германрихе, также покинул его, оставив, однако, во власти короля свою жену СонИльду. Рассвирепевший Германрих приказал за бегство мужа казнить несчастную СонИльду. Её привязали к диким лошадям, и она была растерзана на части. Двое из её родственников, мстя за смерть неповинной женщины, поразили Германриха мечом в бок. После этого он едва выжил, но однажды был захвачен врасплох гуннами и после долгой битвы, видя всю безуспешность её, в отчаянии и страхе от неминуемой гибели, сам лишил себя жизни, кинувшись на свой меч. Он умер ста десяти лет от роду.
Псалом 136. Богослужебные чтения
Поделиться
В жизни всякого из нас бывают такие моменты, когда внутри горе, ощущение потери или просто усталость, а окружающие ждут от тебя веселья и радости. Начальник ждёт, что ты будешь бодрым и креативным. Друзья зовут развлекаться. Родственники говорят: «Не кисни, улыбнись, всё нормально». И даже батюшка в Церкви напоминает: «не унывай, ведь сам апостол Павел говорил „всегда радуйтесь“». Но ты всем сердцем чувствуешь, что если сейчас будешь изображать радость, то предашь что-то очень важное внутри себя. Псалом 136-й, который звучит сегодня за богослужением в православных храмах, — это яркий пример того, что делать в подобной ситуации.
Псалом 136.
[Давида.]
1 При реках Вавилона, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе;
2 на вербах, посреди его, повесили мы наши арфы.
3 Там пленившие нас требовали от нас слов песней, и притеснители наши — веселья: «пропойте нам из песней Сионских».
4 Как нам петь песнь Господню на земле чужой?
5 Если я забуду тебя, Иерусалим, — забудь меня десница моя;
6 прилипни язык мой к гортани моей, если не буду помнить тебя, если не поставлю Иерусалима во главе веселия моего.
7 Припомни, Господи, сынам Едомовым день Иерусалима, когда они говорили: «разрушайте, разрушайте до основания его».
8 Дочь Вавилона, опустошительница! блажен, кто воздаст тебе за то, что ты сделала нам!
9 Блажен, кто возьмёт и разобьёт младенцев твоих о камень!
Только что прозвучавший псалом — это плач. Иерусалим разорён, храм уничтожен, людей увели в Вавилонский плен. Они сидят у рек Вавилона и плачут. А захватчики, их новые господа, говорят им: «Спойте нам что-нибудь весёлое из ваших песен». Даже если это сказано без угрозы, спокойно и вежливо, это издевательство. А потому и отвечает псалмопевец: «Как нам петь песни Господа на чужой стороне?» Он не говорит, что Бог оставил их и теперь они не будут Его славить. Он говорит, что есть вещи, которые нельзя делать по заказу. Нельзя смеяться, когда больно. Нельзя делать своё сокровенное развлечением для чужих. Поэтому евреи молчат. Как говорится в псалме, они вешают свои арфы на ветки вербы. И это не слабость и не бунт. Это единственный достойный ответ.
Решение проблемы не в том, чтобы поднять восстание и начать мстить. И не в том, чтобы заставить себя улыбаться и угодничать. Автор псалма предлагает иной выход. «Если я забуду тебя, Иерусалим, пусть отсохнет моя правая рука», — говорит он. Он предлагает обратиться к памяти. Предлагает погрузиться в своё сердце и побыть там со своей болью, отдать её Богу. Даже если это молчание неудобно для окружающих. И арфы зазвучат в полный голос лишь тогда, когда плен закончится. До этого момента надо просто правильно погоревать.
К примеру, поэт Анна Ахматова не эмигрировала, когда Россия провалилась в хаос. Вместе с другими простыми людьми она оказалась в своего рода Вавилоне. Своя страна превратилась в чужую, враждебную землю, где правил не Бог, а «кровавые сапоги» и «чёрные маруси». У стен следственного изолятора «Кресты» она провела «семнадцать месяцев в тюремных очередях». Тогда одна женщина спросила её: «а это вы можете описать?» Так появился «Реквием». Поэма была написана в конце 30-х, но опубликована лишь в 1987 году, через 21 год после смерти её автора. Долгое время Ахматова хранила молчание. Она помнила своих погибших, свой народ, свою правду. Носила это в себе, покорно проживала свою боль. При жизни она не проронила ни слова. И мы понимаем, что это не предательство и не малодушие. Мы понимаем, что её душа проявила огромное мужество. И её молчание спасло её голос для вечности. Подобно псалмопевцу она не забыла свой Иерусалим. Как сама она писала в конце поэмы: «Затем, что и в смерти блаженной боюсь / Забыть громыхание чёрных марусь, / Забыть, как постылая хлопала дверь».
Так и в простой жизни. Порой стоит просто прожить свою боль, свои терзания, да и обычное плохое настроение, не подстраиваясь при этом под окружающих. Не стоит выливать на людей свой гнев, но вместе с тем, не всегда следует натягивать улыбку, когда нас просят быть весёлыми. Или делиться сокровенным, когда не хочется. Или изображать активность, когда не можется. Достаточно просто сказать человеку: «Прости, но прямо сейчас не могу». Используя образ псалма, иногда лучшее, что можно сделать со своей арфой, — это повесить её на дерево и помолчать. Наши слёзы, наша память, наша усталость — это не товар и не развлечение. Мы не обязаны выставлять это на всеобщее обозрение, вываливать на других. Порой это то, что необходимо оставлять себе и Богу.
Но есть здесь и очень важная обратная сторона. Если мы так бережно относимся к себе, необходимо учиться так же бережно относиться и к окружающим. Не лезть им в душу, не тыркать их своими назойливыми просьбами, не давить их нашими собственными принципами и представлениями. Порой человека просто нужно оставить в покое. Внутренний мир намного важнее, чем наши даже самые значимые общественные проекты. А для того, чтобы понимать другого человека, необходимо учиться горевать своё собственное горе. Уметь уединяться и проживать собственные тяжёлые чувства. И делать это не в гордом одиночестве. Но наедине с Богом.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Личное восприятие «Исповеди» блаженного Августина». Владимир Легойда
Поделиться
У нас в студии был председатель Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, член Общественной палаты РФ Владимир Легойда.
Наш гость поделился личным восприятием книги «Исповедь» блаженного Августина, в частности, разговор шел о том, чем это произведение похоже на автобиографию, а чем принципиально от нее отличается, каким образом биография может быть рассказана в форме притч, а также как связаны поиск Бога и поиск себя.
Этой беседой мы продолжаем цикл из пяти программ, посвященных книге «Исповедь» блаженного Августина.
Первая беседа с Константином Антоновым была посвящена истории религиозного обращения блаженного Августина (эфир 16.03.2026)
Ведущий: Константин Мацан
Все выпуски программы Светлый вечер
Символ-опера «Святой благоверный князь Александр Невский». Сергей Проскурин
Поделиться
Гостем программы «Светлый вечер» был главный дирижёр Русского камерного оркестра, Рязанского государственного оркестра, детского оркестра «Движение первых» Сергей Проскурин.
Разговор шел о музыке, вере, истории, а также о символ-опере «Святой благоверный князь Александр Невский».
Все выпуски программы Светлый вечер
