Поделиться
Фото: Lum3n / Pexels
Двое мужчин военного звания зимой 1810 года направлялись по одной из тропинок Сарова в чащу леса. Между ними шел спор...
ПЁТР АЛЕКСАНДРОВИЧ:
— Нет, батюшка Сергей Николаевич! Не убедишь! Перевелись святые на Руси! Нынче люди и в Бога веровать перестали, а ты говоришь: святые!
СЕРГЕЙ НИКОЛАЕВИЧ;
— Не спорю, многие перестали! Но я тебе вот что скажу: незримо присутствуют среди нас великие молитвенники земли русской! Если бы не эти люди, давно пропала бы Русь-Матушка!
ПЁТР АЛЕКСАНДРОВИЧ:
— Наша Русь-Матушка давно пропала бы, если бы не её защитники — храбрые солдаты и умные генералы!
СЕРГЕЙ НИКОЛАЕВИЧ:
— Ну да ладно! Бог с тобой, Пётр Александрович! Не буду спорить! А только как увидишь его, поговоришь с ним, так сразу все поймешь!
ПЕТР АЛЕКСАНДРОВИЧ:
— Как же! Уж и не терпится тебе пари проиграть? Да скоро мы придем?
СЕРГЕЙ НИКОЛАЕВИЧ:
— Уж пришли. Один раз был... два года назад. А ноги сами привели. Вот здесь и живет старец Серафим.
ПЁТР АЛЕКСАНДРОВИЧ:
— В этой лачуге жалкой?
Двое подошли вплотную к маленькой «жалкой лачуге» и постучали в дверь. Им отворил дверь монах лет сорока пяти, в котором, на первый взгляд, нельзя было узнать священнослужителя. Рослый, хорошо сложенный человек в белых одеждах и лаптях, с большим крестом на шее, стоял на пороге и смотрел на посетителей умным, ласковым и проницательным взглядом. «Здравствуй, радость моя, — обратился монах к Петру Александровичу, — Христос Воскресе!» Тот не сразу нашелся, что ответить: до Пасхи ведь было далеко! Потом старец пригласил друзей в свою крохотную келью, где не было ни стульев, ни кровати — только валун, столик с Евангелием, да икона Богоматери в углу. И хотя в лачуге было холодно, путники, едва зайдя, сразу почувствовали, как по их телам разлились тепло и покой. Видя смущение своих гостей, отец Серафим начал разговор первым:
О. СЕРАФИМ:
— Ну что, соколики? С чем пожаловали?
СЕРГЕЙ НИКОЛАЕВИЧ:
— Да вот... Вы, батюшка, простите, что побеспокоили. Нам ничего не нужно, только полюбопытствовать пришли. Ведь говорят о Вас. Правда сказывают, что Вы чудеса совершаете? Бесов изгоняете, медведя из рук кормите, больных и раненых исцеляете?
О. СЕРАФИМ:
— Что ты, соколик! Что ты, радость моя! Да разве я чудеса творю? Да кто ж я такой, чтобы Бог через меня чудеса свершал? Разве только раз утешил словом вдову да сироту — про милость Божью рассказал да и отпустил. А люди по наивности сердечной чудеса мне приписывают!
При этом отец Серафим улыбнулся. Сергею Николаевичу даже показалось, что он подмигнул ему.
ПЁТР АЛЕКСАНДРОВИЧ:
— Вот видишь?! Я же говорил! Вот старец — честный человек! Целую вашу руку! Нет никаких чудес! Народ зрелищ жаждет, вот и приписывает чудеса старцам благочинным! Вы нас простите, батюшка!
СЕРГЕЙ НИКОЛАЕВИЧ:
— Ладно, ладно! Простите, отец Серафим! Благословите!
О. СЕРАФИМ:
— Бог да благословит, сынок! За чудесами не охоться, слышишь? Умиления ищи! Когда в сердце есть умиление, тогда и Бог с нами!
ПЁТР АЛЕКСАНДРОВИЧ:
— А чему же умиляться? Вокруг одна нищета, голод, невежество, грязь, злоба, зависть! А тут еще, говорят, война новая будет... И никак от всего этого не спрячешься! Вот вы хоть и в глухом лесу живете, а все же и до вас люди доходят со своими пороками!
О. СЕРАФИМ:
— Да, доходят. Кому надо, того Бог приводит...
ПЁТР АЛЕКСАНДРОВИЧ:
— Вот! А как с этим бороться? Как спасать всех этих погибающих, тонущих в собственной грязи?
О. СЕРАФИМ:
— Сам в себе стяжи Дух мирен, радость моя! И тысячи спасутся вокруг тебя!
ПЁТР АЛЕКСАНДРОВИЧ:
— А как стяжать, когда и к тебе зараза греховная пристает?
На это отец Серафим ничего не ответил, а только благословил военных вновь, попрощался с ними, дав в руки по горячей печеной картофелине, которые взялись непонятно откуда, и отправил домой. Молодые люди вышли и молча прошли несколько шагов. Пётр Александрович все шептал про себя...
ПЁТР АЛЕКСАНДРОВИЧ:
— Стяжи дух мирен, стяжи дух мирен... Как стяжать-то? Чудо нужно, чтобы в этом мире спастись! Разве можно отгородиться от него, живя в нем? Чудо! Даже такие старцы, как он, не совершают чудес!... Эх, пропала Русь-Матушка! А пари я все же выиграл...
Вдруг что-то звонко хрустнуло позади друзей. Они обернулись и остолбенели. Ели, росшие с двух сторон маленькой хижины, медленно склонились, образовав крест, и скрыли из виду лачугу отца Серафима, словно огородив его от внешнего мира. Через несколько секунд эхом разнеслись по лесу слова: «Стяжи Дух мирен, и тысячи спасутся вокруг тебя!» Отец Серафим Саровский — один из любимейших русских святых. За всю жизнь он удостоился двенадцати посещений Богородицы. В 1776 году он семнадцатилетним юношей пришел в Саровскую обитель. Имея склонность к уединению, стал жить в лесной келье. Строгое воздержание, пост, беспрестанная молитва перед иконой «Умиление», чтение святых книг — вот из чего состоял его ежедневный подвиг. В 1807 году он принял на себя иноческий труд молчания и тысячу дней и тысячу ночей молился на камне. Через три года он возвратился в монастырь, но ушёл в затвор на долгих 18 лет. С 1825 года отец Серафим стал принимать у себя многих посетителей, имея дар прозорливости и исцеления от болезней. За свою безграничную любовь к Богу старец получил дар всеобъемлющей любви к ближним. Иеромонах Саровского монастыря, основатель и покровитель Дивеевской женской обители, в строительство которой он вложил много сил и времени, в 1903 году, по инициативе царя Николая II, был прославлен Русской Православной Церковью в лике Преподобных. Более всего дивились люди не чудесам его и пророчествам, а безграничной, искренней любви Серафима Саровского к Богу и людям. Та радость, с которой он служил Господу и ближним, умиляла приходящих к нему и очищала их души. Именно эта радостная любовь, кротость и смирение прославили преподобного и навсегда сохранили его образ в сердце.
30 марта. О творчестве Василия Тропинина
Поделиться
Сегодня 30 марта. В этот день в 1776 году родился живописец Василий Тропинин. О его творчестве — настоятель московского храма Живоначальной Троицы на Шаболовке протоиерей Артемий Владимиров.
Колорит произведений Тропинина ставит его в один ряд с великими европейскими портретистами. Не забудем, что он родился в семье крепостного и до 47 лет пребывал в этом статусе, пользуясь вниманием своего хозяина. Он был чужд каких бы то ни было негативных настроений, однако за заслуги перед отечеством получив вольную, так и не остался под кровом графа, но стал жить и творить самостоятельно. В Москве мы найдём близ Волхонки памятную доску в честь нашего художника.
Думается, что именно православию, воспитанию в патриархальном духе обязан Тропинин силой своего творчества. Интересно, что Тропинин, героями которого были и дворяне, и купцы, и высокородные люди, любил изображать маленького человека — главного героя русской литературы второй половины XIX века.
Замечательно, что эти портреты — горничных, нищего старика — он писал для себя, но в отличие от карикатуристов или жанристов, Тропинин никогда не искажает образа Божия в человеке. Он не сосредотачивает внимание на низменных страстях, но всегда старается проникнуть в заветную глубину человеческого духа, что и составляет замечательную особенность его портретов.
Все выпуски программы Актуальная тема:
Псалом 41. Богослужебные чтения
Поделиться
Здравствуйте! С вами епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Богооставленность — это знакомое любому верующему человеку состояние. Знакомо оно и неверующим, но такие люди, не имея опыта общения с Богом, не могут и осознать себя отлучёнными от общения с Ним. Богооставленность — это, пожалуй, самое тяжёлое и страшное состояние, с которым нам доводиться сталкиваться в нашей духовной жизни. Как его понять? Как его пережить? Как сделать так, чтобы мы вновь начали жить в присутствии Божием? Ответы на эти вопросы пытается дать 41-й псалом. Он звучит сегодня в православных храмах во время богослужения. Давайте его послушаем.
Псалом 41.
1 Начальнику хора. Учение. Сынов Кореевых.
2 Как лань желает к потокам воды, так желает душа моя к Тебе, Боже!
3 Жаждет душа моя к Богу крепкому, живому: когда приду и явлюсь пред лицо Божие!
4 Слёзы мои были для меня хлебом день и ночь, когда говорили мне всякий день: «где Бог твой?»
5 Вспоминая об этом, изливаю душу мою, потому что я ходил в многолюдстве, вступал с ними в дом Божий со гласом радости и славословия празднующего сонма.
6 Что унываешь ты, душа моя, и что смущаешься? Уповай на Бога, ибо я буду ещё славить Его, Спасителя моего и Бога моего.
7 Унывает во мне душа моя; посему я воспоминаю о Тебе с земли Иорданской, с Ермона, с горы Цоар.
8 Бездна бездну призывает голосом водопадов Твоих; все воды Твои и волны Твои прошли надо мною.
9 Днём явит Господь милость Свою, и ночью песнь Ему у меня, молитва к Богу жизни моей.
10 Скажу Богу, заступнику моему: для чего Ты забыл меня? Для чего я сетуя хожу от оскорблений врага?
11 Как бы поражая кости мои, ругаются надо мною враги мои, когда говорят мне всякий день: «где Бог твой?»
12 Что унываешь ты, душа моя, и что смущаешься? Уповай на Бога, ибо я буду ещё славить Его, Спасителя моего и Бога моего.
Не только лань, упомянутая в прозвучавшим псалме, но и всякое иное живое существо нуждается в воде, а потому всем нам прекрасно знакома жажда, и мы знаем, с какой силой в знойный день хочется припасть к прохладному источнику чистой воды. Этот образ псалмопевец использует для того, чтобы рассказать о стремящейся к Богу душе. Если человек жаждет и жаждет сильно, то ни о чём ином он думать не в состоянии, вода человеку жизненно необходима, без неё он умрёт очень быстро, так и оставшаяся вне Бога душа стремится к Нему, она знает, что без Бога ей не жить. Но можно сколь угодно сильно стремиться к воде в пустыне и при этом не находить её, так и стремление к Богу в периоды богооставленности не заменяет собой общение с Ним. Об этом и сказал псалмопевец: «Слёзы мои были для меня хлебом день и ночь, когда говорили мне всякий день: „где Бог твой?“» (Пс. 41:4).
После этих слов псалмопевец занялся тем, чем поневоле занимается любой жаждущий человек: он начал вспоминать то, как раньше наслаждался общением с Богом. Точно так же и нуждающийся в воде человек вспоминает время, когда он не испытывал жажду.
А дальше в псалме начинается самая важная его часть: всё же, Бог — не вода, и наша жизнь — не безводная пустыня. Да, в пустыне можно погибнуть от жажды, но Бог не оставит человека, рано или поздно богооставленность пройдёт, и общение с Богом вернётся, а потому псалом как некий рефрен повторяет обращение к своей душе: «Уповай на Бога, ибо я буду ещё славить Его, Спасителя моего и Бога моего» (Пс. 41:12). Сейчас пустота и тишина, сейчас душа не чувствует присутствия Божия, но нужно помнить, что такое состояние не будет вечным, а потому вера в Бога не должна гаснуть, Бог должен оставаться для души прибежищем, и если будет так, то она пройдёт период богооставленности, она окрепнет, и в конечном итоге достигнет предела своих стремлений — Бога.
Любопытно, что псалом ничего напрямую не говорит о причинах богооставленности. Однако из контекста можно сделать о них вывод: богооставленность — это своего рода закалка души, некое испытание, ведь человек по-настоящему ценит лишь то, что ему далось трудом. Так и общение с Богом мы в полной мере сможем оценить лишь тогда, когда за него придётся побороться.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Тарас Бульба». Наталья Иртенина
Поделиться
Гостьей программы «Исторический час» была писатель, исторический публицист Наталья Иртенина.
Разговор шел о повести Николая Васильевича Гоголя «Тарас Бульба», как она была написана, как встречена современниками и насколько достоверно в ней отражены исторические события первой половины 17-го века.
Ведущий: Дмитрий Володихин
Все выпуски программы Исторический час
- «Тарас Бульба». Наталья Иртенина
- «Соборное уложение царя Алексея Михайловича». Дмитрий Володихин
- «Святитель Нестор (Анисимов)». Григорий Елисеев
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
