«Семейные паломничества». Священник Стахий Колотвин

Гостем программы «Семейный час» был клирик храма Ризоположения в Леонове священник Стахий Колотвин.

Разговор посвящён паломническим поездкам и путешествиям с семьёй — тому, как они складываются, с какими вопросами сталкиваются родители и что важно учитывать, отправляясь в дорогу вместе с детьми. Отец Стахий делится опытом семейных поездок, рассказывает о маршрутах по России и за рубежом и о том, как в таких путешествиях сочетаются посещение святынь и знакомство с культурой.

Отдельное внимание в беседе уделяется поездкам с подростками, их самостоятельному участию в паломничествах, вопросам доверия и ответственности. Гость говорит о том, почему важно давать детям возможность проходить этот путь самим и как совместная дорога помогает укреплять семейные отношения.

В выпуске также обсуждается опыт паломничеств в разных странах, отношение к паломникам, вопросы безопасности и гостеприимства, а также то, как путешествия помогают по-новому взглянуть на веру, историю и людей.

О семейных паломничествах и дороге как общем опыте — в программе «Семейный час» на Радио ВЕРА.

Ведущая: Анна Леонтьева

Анна Леонтьева

— «Семейный час» на Радио ВЕРА. С вами Анна Леонтьева. И у нас в гостях иерей Стахий Колотвин, клирик Храма Ризоположения в Леонове.

Добрый вечер, отец Стахий.

Стахий Колотвин

— Добрый вечер, Анна. Добрый вечер, дорогие друзья.

Анна Леонтьева

— Сегодня хотим поговорить о путешествиях и, в частности, паломнических поездках, о путешествиях с семьями, путешествиях, может быть, по святым местам, а может быть, просто о радости такого совместного путешествия. И хотела первый вопрос Вам задать, отец Стахий. Вы известны на Радио ВЕРА и, может быть, ещё в каких-то кругах как вообще большой любитель путешествовать. С чего зародилась эта любовь к перемене мест?

Стахий Колотвин

— Да, действительно, я любитель путешествовать вообще шире, чем паломничать, и любитель паломнических поездок, и, с одной стороны, стараюсь и с семьёй проводить время в свой отпускной в путешествиях и, наоборот, время у семьи где-то приходится красть для того, чтобы с прихожанами и теми людьми, кто присоединяется к нашим приходским поездкам, тоже отправиться и в однодневные, и многодневные, и по России, и зарубежные паломничества. Но, как Вы верно отметили, для того чтобы вырос урожай, нужно, чтобы семечко было посеяно, поэтому тут, безусловно, повлияли мои родители. Причём нельзя сказать, что мои родители — люди, которые так много путешествуют, поскольку сначала семечко, потом урожай, я вот думаю: как дети мои будут относиться? Могут, наоборот, они уже наесться так за детство — накататься, и тоже им уже не захочется.

Ну, кроме того, люди разные, поэтому наверняка кто-то из детей будет чаще, наоборот, ездить, кто-то реже, но, в принципе, дети с большим удовольствием всегда наших семейных путешествий ждут. А надо понимать, что моё детство, которое пришлось на 90-е годы — это время для страны очень непростое. Конечно, путешествовать в таком привычном нам виде, уже в 2020-х годах, хоть мы очень себя жалеем и говорим: «Как непросто и какие экономические проблемы», — тем не менее, не сравнить.

Я всегда говорю, было бы желание, и средства человек найдёт, и возможности. И оглядываясь на своих родителей, я вспоминаю, как со мной ездили в какие-то просто обычные путешествия, какая где была оказия. Не было денег взять ничего, снять на море.

Но однокурсник родителей, у него мама жила на море, и у неё было что-то вроде сарайчика такого. Ну, реально сарайчик, там не было никаких удобств, они были где-то во дворе — такой летний душик. Мы ездили с мамой, останавливались там и тоже в море купались.

Тут, можно сказать, какое-то отношение к паломничеству имеет. Но тут я бы с самого начала нашей беседы сказал, что, хоть действительно я всегда организую паломнические именно поездки, я считаю, что в семейном формате специально именно паломничать — не нужно ставить такую задачу. А ровно по той же причине, почему христианин не может ставить себе задачу, что у меня есть часть жизни, где я именно христианин — тут я молюсь, утром, днём, вечером, перед едой, после еды, перед началом дела, после дела. А тут остальное время — я не молюсь. Нет, нам апостол Павел говорит: «Непрестанно молитесь». Или вот тут я в начале недели иду на воскресное богослужение, ну, а остальное время я служу маммоне.

Нет, христианин должен служить Богу всегда. И на работе, и дома, и в храме, участвуя в таинствах церкви, безусловно. Точно так же, поскольку любое наше созерцание окружающего мира, красоты, созданной Богом, и рукотворной красоты, которую человек по образу и подобию Творца сотворённой тоже создаёт, украшает во славу Божию мир — это тоже, безусловно, нельзя как-то взять и разделить. Что здесь у меня обязательно только паломничество, а здесь я только отдыхаю в отпуске. А иногда просто людям как-то не очень уютно: «Ой, если я поехал в паломничество и покупался в море, значит, всё, благодать смылась, что ли?» Нет, безусловно, нет.

Поколение моих родителей, им, правда, порой бывает даже неудобно. Ты сейчас едешь, и люди работали, вот у них отпуск, они накопили на отпуск средства и решили их потратить не на пляжный отель с дискотеками, а на паломническую поездку. А с другой стороны, они вспоминают те самые 90-е годы.

И вот паломничество в Оптину пустынь как раз такое классическое паломничество 90-х, о котором у меня остались изумительные воспоминания, хотя уже прошло больше 30 лет, о днях, проведённых на Светлой Седмице в Оптиной пустыни, но крайне мучительные воспоминания о ночах, проведённых в той же самой Оптиной пустыни. Почему о днях? Потому что это был монастырь, где ещё не было всё так идеально «с иголочки», где колокольни ещё не восстановлены, всё разрушено. Надо понимать — это 1994-й год, это ровно через год после смерти оптинских новомучеников.

(Вот очень интересно, когда я на протяжении многих лет потом приезжал в Оптину пустынь, потому что когда я приехал, были просто холмики земли и деревянные кресты через год. Причём меня, правда, впечатлила вот эта история).

Анна Леонтьева

— Подождите, отец Стахий, Вам было 5 лет?

Стахий Колотвин

— Да, мне было 5 лет, 1994-й год, оптинские новомученики пострадали за год до этого в 1993-м году. Колокольня не была выстроена, и вот сейчас мемориальная звонница, где мученический венец Господь ниспослал. На ней звонили в колокола на Пасху, причём тоже можно было позвонить, как в пасхальной традиции, любому желающему.

Сейчас зайти туда — она огорожена, но как место... А тогда это было место живое, т.е. ты приходишь и звонишь в колокола, действительно такое святое место, как вот мы приезжаем в Римский колизей, где мученики страдали, приезжаем в Никомедию, где Георгий Победоносец, великомученик Целитель Пантелеимон пострадали на ступенях дворца Диоклетиана, в Никею приезжаем, где мученицу Антонину, рядом с местом, где потом Первый Вселенский собор проходил. Да, это же тоже такое святое место.

И правда, это всё такие светлые детские воспоминания: мы ходили на длинные службы, в скит тогда можно было попасть. Но логика скита — это как раз немножко огородиться от мира, чтобы монахи, не соприкасаясь с паломниками, могли молиться. Но тогда паломников было в сотни, наверное, раз меньше, и поэтому пускали, раз в недельку пускали на службу, не каждый день. Тоже там часть храма была, где только монахи, но туда пускали мальчиков. Я даже не помню, чтобы пускали особо мужчин, но все женщины и мамы стояли сзади, а можно было пройти вперёд, и при этом я даже сам удивлён своей усидчивости (я смотрю на своих детей — и у них такой усидчивости нет). Но, тем не менее, помогал: не знаю, это потому что жарко было, или просто окна ещё не были сделаны — постоянно порыв ветра задувал все свечки на подсвечниках, и я спокойно длинную службу мог выстоять, потому что у меня было задание такое, что я зажигал обратно все свечки.

Анна Леонтьева

— Это же счастье!

Стахий Колотвин

— Изумительные, изумительные эти светлые вспоминания, и на этом фоне, конечно, тяжёлые условия проживания. Потому что вот эти два корпуса, которые прямо перед входом в стены монастыря, которые справа и слева, на тот момент это были корпуса для паломников. С одной стороны был мужской корпус, с другой — женский. Там были трёхъярусные нары, причём это не как в поездах плацкартная боковая полка, где так — паровозиком, а люди ложились, можно сказать, ногами в проход, и как бы штабелями там лежали. И на самом деле то, что там душно, жарко — это не так тяжело, но я узнал, что женщины могут очень громко храпеть, потому что я был маленький мальчик, и, естественно, меня мама с собой, как всегда дети до 7 лет на женской половине дома на Руси всегда росли. То, что потом, кстати, в студенческие годы, когда я приезжал с университетом, с нашим Свято-Тихоновским, с богословским факультетом, то... Или даже не студенческие годы — в подростковые годы с хором. И вот тогда тоже девочек куда-то в гостиницу заселили (а праздник — было очень много народу), а мальчики радостно пошли, нас в монашеской трапезной поселили, ну, поселили как? Просто лавочки, вот вам пол — ложитесь. И самое неудобное было не лавочка, а уже на сей раз мужчины тоже показали, что они держат марку и могут храпеть. Тем более трапезная — там акустика же хорошая, там же чтец читает поучение святоотеческое.

Но сейчас иногда те люди, которые застали такие паломничества, им немножко неудобно, потому что они ехали на автобусе, ели только быстро разводимую химическую лапшу, ну и тем более здоровье было молодое, и как бы это вроде всё все тянули. А сейчас ты приезжаешь: у тебя полноценный обед, у тебя ужин с переменой блюд национальных (особенно вот в Сербию мы ездили: или речная форель в монастыре Студеницы, и там она разводится в садках сквозь горную речушку, которая питает несколько монастырей, или сербская Плесковица знаменитая). Для меня нет никакого противопоставления, но некоторым людям неудобно. С другой стороны, те люди, которые не так давно воцерковились, им неудобно в другую сторону, потому что люди привыкли, что они едут в отель с регулярным питанием, а тут ты поехал в один монастырь, там подождал, пока тебе открыли, пока ты зашёл, пока какая-то горная дорога, по интернет-картам одно время прохождения, а тут совсем другое. То ты где-то пришёл, посмотрел, помолился, даже сфотографировал на память, памятное фото сделал, полюбовался окрестностями и уехал. А где-то какой-то монах или батюшка что-то взял и ещё часик порассказывал о любимом месте или усадил чай выпить или какие-то напитки бывают иногда ещё, чтобы русских гостей поприветствовать. И в таком случае, конечно, задержался. И значит, у тебя ужин будет на час, на полтора позже. Значит, ты ляжешь не как планировал, а ляжешь позже, а вставать всё равно рано.

И вот для людей, которые, наоборот, не имели опыта этого паломничества 90-х сурового, а которые, наоборот, пришли из внешнего мира — для них это тоже бывает некоторая тяжесть. В то же время, можно сказать, встречаются эти две стихии, перемешиваются, как вот берёшь где-то крутой кипяток, где-то взял кубики льда — и вот уже у тебя такая приятная температура, или даже ванну набираешь — горячий, холодный кран — точно так же. Вот эти некие паломнические испытания и некий комфорт — они должны пересекаться.

Вот яркое моё первое впечатление пятилетнее от поездки в Оптину пустынь; вспоминаешь, что эта поездка даже могла не состояться, потому что автобус не приехал. А тем не менее, на перекладных, на рейсовых автобусах, от Козельска вообще пешком шли до Оптиной пустыни, но изумительно шли через лес, ягодки какие-то собирал я и сам ел, и маме ещё приносил, потому что у меня энергии много было, и мне проще наклоняться. Рост был у меня тогда поменьше, чем сейчас, поэтому за ягодками. То есть всё равно нельзя сказать, что это некомфортно, когда ты идёшь через лес и ягоды собираешь. И, в принципе, когда у тебя есть пятилетний ребёнок, который тебе может всё принести — это тоже очень и очень приятно.

А с другой стороны смотришь, не у всех есть такая возможность, мама на тот момент не работала. Или у неё отпускные дни были, потому что потом с рождением моего следующего брата как-то маме было сложнее, когда уже многодетной матерью становишься. А вот папа у меня, конечно, работал всегда очень много, человек, который вырос в простой рабочей семье, смог построить карьеру, дать детям образование...

Но, тем не менее, вот здесь тоже, я думаю, такой вдохновляющий для семей, потому что мой собственный священнический опыт священнической семьи, он, может, не настолько подойдёт и не столько будет репрезентативен для большинства наших радиослушателей.

А вот опыт моей семьи, обычного светского человека, папа, кстати, воцерковился как раз, когда мне было лет 5. И с папой я помню замечательную поездку, которая, по сути, тоже была паломническая, потому что каждый день мы ходили и посещали какие-то святые места, храмы, монастыри, а в выходные мы могли паломничать буквально с утра до вечера. И это была папина составная командировка. Папа взял две командировки, которые у него были не связаны, они разбиты, он их просто взял по своему графику, выстроил так, соединил их, между ними были суббота и воскресенье, это была командировка за Урал. И вот Екатеринбург, Нижний Тагил, Тобольск и на выходных в Верхотурье ездили. И ты приходишь на место, где царская семья мученический венец от Господа приняла, дом давно уже был снесён (это, по-моему, 2000 год был, у меня ещё предподростковый возраст), — и только поклонный Крест стоит. Нет еще ни собора, ничего — всё это потом будет построено.

Или, как я помню, в Екатеринбурге был храм, я его сейчас не узнаю, потому что, хоть яркое воспоминание, он снаружи был полностью в лесах, причём у него даже форма храма была закрыта, просто такой прямоугольник получался, ещё завешано тканью, ничего не видно, но заходишь, а там поет женский хор (наверняка женский монастырь или просто женский хор), то есть подходишь под эти своды.

Ну и можно сказать, была ли это паломническая поездка? Нет, у папы каждый день какие-то встречи деловые, я там в номере оставался (по Москве-то я с 7 лет ездил, но в незнакомом городе, тем более, 90-е — они заканчиваются чем дальше от Москвы позже, поэтому парень не с того района, в 11 лет могли быть ненужные приключения), поэтому оставался всё-таки в гостинице. Именно поэтому в Тобольске, например, я был, но Кремль видел со стороны, был самый занятой день у папы, там была конференция с утра до вечера, и я только выходил на крылечко и видел от крыльца гостиницы — возвышается Кремль. И только в этом году я смог добраться с паломниками и спокойно всё обойти.

Анна Леонтьева

— 25 лет спустя!

Стахий Колотвин

— Да, все тобольские храмы.

Анна Леонтьева

— Во-первых, я удивляюсь, что у Вас с 5 лет такое осталось яркое воспоминание, а потом прям как-то следую за Вами.

Стахий Колотвин

— Вот эти два примера — они очень разные. А чем они разные? Потому что в папиной командировке, благодаря оплате со стороны работодателя отели были хорошие. Ну, поскольку ещё эти 90-е заканчивались и не везде были хорошие отели, но некоторые... Шведский стол — я впервые столкнулся. Сейчас этим никого не удивить.

Все едут, везде шведский стол, а тогда это, ой, что можно выбрать! Ещё растущий организм как раз хорошо всё съедал.

А другое дело, Оптина пустынь с такими условиями. Но можно сказать, мои родители потратили только на билет на электричку в Верхотурье и обратно. Она где-то 6 часов с остановками шла, медленно, не спеша, а расстояние уже больше, хоть это ещё только Урал, а не совсем простор Сибири. Но тоже, я помню, меня впечатлило. Может, были какие-то более быстрые варианты. Может, был спальный поезд, где можно было бы доехать за 3 часа. Но тоже бюджет был ограничен, командировочные заканчиваются обычно ещё до командировки, поэтому там не так просто.

Даже если нет каких-то свободных средств, даже если у вас много детей (потому что иногда говорят: «Ой, ну, я бы один съездил, а вот у меня ещё дети, и на каждого вот взять, сесть, поехать»). Но, во-первых, можно ездить (я даже с одним батюшкой, у него побольше детей, у меня четверо, а у батюшки этого пятеро детей), очень хороший батюшка, и тоже он ездит с детьми, но тоже ему сложно как-то далеко выбраться. И я с ним как раз поделился уже своим опытом, вернее, опытом моих родителей.

То есть папа ездил со мной в командировку, а потом, много лет спустя, я даже не помню — это командировка была или тоже он кусочек отпуска тратил, возможно, даже совмещал — он точно так же поехал с моим средним братом и сестрой, примерно в том же возрасте, что я ездил, когда им тоже было 10-11 лет. Потом уже брат и сестра выросли, и с моим самым младшим братом, с которым у меня 17 с половиной лет разница.

Анна Леонтьева

— То есть по очереди с вами ездил?

Стахий Колотвин

— Да, по очереди.

И я тоже даже в семейный отпуск отправляюсь, это не обязательно паломничество, тоже можно взять и поехать с одним ребёнком. Чаще всего против этого возражение такое: «Ну, а как же другие дети останутся, как-то они без внимания, обижены?» Нет, во-первых, всё равно у детей есть бабушки и дедушки, и к бабушке и дедушке очень часто отправляют сразу всех детей. Ну, а можно отправить их «по частям», кто-то в одно время у бабушки и дедушки, а с родителями кто-то другой. Или: «Как, ой, не все время вместе провели». Так это наоборот.

Анна Леонтьева

— Это на самом деле даже для детей очень здорово, очень полезно побыть с родителями, из многодетной семьи особенно, чтобы больше было внимания одному ребёнку.

Стахий Колотвин

— Абсолютно так. Мои дети много поездили, попутешествовали, иногда вспоминают совместные поездки, какие-то весёлые случаи, но особенно моему старшему сыну, долгое время был средним ребёнком именно, а среднему ребенку обычно дефицит внимания, поэтому, дорогие друзья, средних детей особенно старайтесь чаще обнимать, больше им времени уделять, больше с ними говорить.

Так вот, он особенно всегда у меня вспоминает, как мы отдельно куда-то поехали. Это очень-очень важно, это то воспоминание, которое из детства останется. Это не обязательно всё время, то есть куда-то подальше ты съездил с одним ребёнком, куда-то поближе, где бюджет поменьше. Ну, порой и правда, едешь с одним ребёнком подальше, а тратится средств столько же, сколько ты потом поближе съездил со всеми. Но в итоге тоже там побывал. Кажется: ой, ну я своих детей куда-то не свозил, а я сам побывал, а они там у бабушки и дедушки... Так они что, у бабушки и дедушки, что ли, расстроены? Да, их кормят, поят, развлекаются. Если они в лагерь поехали... Вот я был летом с прихожанами, и слава тебе Господи, это выпало, что спортивные сборы у моих средних детей выпали как раз на эти даты.

Чуть-чуть, конечно, наложился. То есть я приехал, а они ещё нет. Да, и я уезжал, они ещё были в Москве, но всё равно мы не так надолго расставались, если бы я отдельно ездил с прихожанами в паломничество, отдельно тоже сборы.

Поэтому в этом случае, конечно, надо всё и объединять, потому что паломническая поездка, конечно, объединяет глубже, чем любое путешествие, потому что все те вещи, которые объединяют в путешествии, и преодоление трудностей, потому что настоящая жизнь — это труд и отдых, семья живёт, у них есть совместный труд, и у них есть совместный отдых. Вот в паломничестве тоже люди, даже которые годами ходят в храм вместе, вроде приходской общины — это тоже совместный труд и отдых.

Анна Леонтьева

— Но годами ходят в храмы, ещё раз прошу прощения, что прерываю, это не значит, что они вообще знают друг друга. Люди могут годами здороваться, поздравить с праздником, «слава Богу за всё и милости Божьей», но при этом совершенно не быть знакомыми.

Стахий Колотвин

— Абсолютно, причём как сплачивает перенесение трудностей, в прямом смысле слова, много раз в Грузию мы ездили, и 5 раз были в разных самых уголках, и вот в этом году поедем в шестой. Выставил на голосование в чате наших постоянных паломников, кто уже ездил, говорю: «Куда поедем, до Великого поста поедем к святыням Индии по пути апостола Фомы?»

Анна Леонтьева

-Ого!

Стахий Колотвин

— Да, замечательный фильм у нас есть на телеканале «Спас», снимал Владимир Романович Легойда, там в качестве ведущего был в этом фильме, то есть такое экзотическое направление.

«Или поедем в Западную Армению, нынешнюю территорию Турции?» И дальше поедем в любимую нашу Грузию, где уже побывали, что-то именно новое посмотрим, потому что разные уголки. Вот места в России, которые избалованы вниманием паломников, там тоже сложно найти какой-то сердечный отклик не потому, что люди злые, а потому что уставшие, когда мимо тебя прошло уже несколько тысяч человек, на несколько тысяч первом уже у тебя заканчивается сердечная теплота, если ты, конечно, не лично Серафим Саровский. А вот в любой глубинке, что в России, что в Грузии, конечно, такую сердечность встречаешь.

Если отвлечься от истории зарубежной, вспоминаю, как мы ездили Юрьев-Польский, и там есть, помимо мужского монастыря, который рядом с собором древним, знаменитым, куда экскурсии возят, есть еще женский монастырь, где стоят руины большого собора, чуть-чуть еще стены держатся, но крыши нет. Стоит сохранившийся храмик, и отдельный как деревенский домик, и даже территория не огорожена. А получается, бывший монастырь — это пустырь, где всякая неблагополучная молодежь выпивает, ругается и так далее. И вроде такое место, которое совсем не ассоциируется с благодатью.

Но я и кто был в той поездке, вспоминаем, где самый тёплый приём, вот эти матушка игумения, старушечка такая, и две сестры: как они были рады видеть, и они говорят: «Мы пробегаем от нашего домика в храм, в будний день закрываемся, когда там прихожан нет, чтобы никто и не заглядывал, молимся, потом открываемся, обратно идём».

То есть точно так же в какое-то грузинское горное ущелье, как я уже говорил, преодоление трудностей: автобус подъехал, а дальше уже всё. Ну, может, джип-внедорожник доедет, а так пешочком. И понятно, человеку средних лет, как мне, с спортивной некой подготовкой, проще дойти, а людям, у которых уже не такая спортивная форма, людям старшего возраста, причём, кстати, от возраста здесь не зависит. Порой старушки такие крепкие, которые всю службу могут стоять, пока батюшка разминает ноги.

Анна Леонтьева

— И вот тоже я удивляюсь.

Стахий Колотвин

— Да, бабушка в эту гору неспешно, но доходит и ничего не пропускает. То есть не от возраста больше, но это от некоторого душевного настроя, конечно, зависит. Люди вместе преодолевают трудности.

Анна Леонтьева

— Избалованности, да, больше от избалованности зависит?

Стахий Колотвин

— Да, да. Мы привыкли гнаться за комфортом, и самое главное, в этом ничего плохого нет, потому что на самом деле, когда ты приезжаешь и потом садишься за грузинский настоящий стол, с грузинскими яствами, с грузинскими напитками знаменитыми, и с видом на какое-то чудесное грузинское строение, то у тебя, конечно, этот комфорт долгожданный, он у тебя куда будет лучше переживаться.

Анна Леонтьева

— После трудностей.

Стахий Колотвин

— Да, не когда ты весь день только лежал и ничего не делал, а как раз когда ты взял, прошёл, помолился... Делу время — потехе час — и в паломничестве это тоже нужно соблюдать.

Так вот, возвращаясь к истории выбора, я-то на самом деле думал, что большинство проголосует за новое направление, тем более такое экзотическое направление, а смотрю: большинство хотят в Грузию, в том числе, возможно, и вопрос языка, потому что когда с тобой могут поговорить по-русски, когда более свободное общение на месте — это тоже попроще.

Кстати, в Грузии тоже удивительный пример того, как политические вещи, как вообще всё земное, наносное, суетное не чувствуется за единством вокруг Христа. Я помню, наша первая поездка приходская в Грузию была в 2019 году, когда было искусственное обострение, когда там был скандал, запретили прямое авиасообщение, когда мы шли в аэропорт и не знали, как мы полетим — рейс вроде есть, а прямые рейсы отменили, но в итоге оказалось, что мы долетели до Армении, там самолёт сел и полетел дальше, в Грузию, то есть там даже нас не пересаживали никуда. Но момент был напряжённый. Даже одна прихожанка с сыном такого ещё начального подросткового возраста говорит: «Ой, нет, я не могу», — и пропали у неё, естественно, билеты, всё это там невозвратное, но не поехала, потом она жалела, и через поездку, когда мы в третий раз поехали, она поехала снова с сыном и была очень рада, что всё-таки вырвалась, пусть и со второй попытки.

Но мы приехали, понятное дело, если ты будешь в месте, где суета, где люди страстям служат, ходить по каким-то проспектам, барам и так далее — ты за что боролся, на то и напоролся, а где мы были, и там люди нам говорили: «Мы очень любим ваш народ», — причём это не только монахи, это и прихожане, это паломники местные грузинские, которые тоже приехали поклониться мощам одного из многочисленных грузинских угодников Божиих, и это тоже, конечно, разбивает различные стереотипы. Да, и тут грузинское гостеприимство к русским может сравниться только с сербским, потому что нет страны больше, чем Сербии, где русских любят (даже подозреваю, в России не так русских любят, как в Сербии, не знаю — ура или увы), но тоже, конечно, потому что важны не только места, вот эта красота, которую мы видим... Ты видишь бескрайнее русское поле, речка и храм на холме, или ты видишь ущелье, горная река, и нависает башня монастырская при входе — это, конечно, тоже красота. Или древние фрески, я очень люблю фрески, и я помню, долго пришлось прихожан приучать, кто особенно с 90-х лет паломничал, говорят: «Батюшка, конечно, храм очень красивый, а когда мощи-то будут?» Но всё-таки мы помним Седьмой Вселенский Собор — «почитание икон и заодно почитание мощей», для нас главное изображение, у нас нет мощей Господа нашего, но мы причащаемся телу и крови Христовой, а Его икона есть в любом храме.

Анна Леонтьева

— Очень важное замечание отца Стахия о том, что, приезжая в страны, которые политически испытывают сложности, ты как бы возвышаешься в паломнической поездке, и получается такое надмирное отношение не внутри политики, а внутри Христа. Согрело очень Ваше замечание, Ваше наблюдение.

Я в первой части программы с замиранием сердца следовала за отцом Стахием по ущельям Грузии и старинным храмам, и грузинским, и сербским гостеприимством. И вот мы остановились на том, что когда люди собираются в паломническую поездку, им, наверное, не нужно бояться каких-то политических отношений между странами, потому что они едут в другую страну, они едут в страну православия, и там совсем другое отношение к паломникам — это очень здорово.

Стахий Колотвин

— Причём парадоксально, что не только православие. Мы дважды ездили к святыням Египта. На Синае у нас, слава тебе Господи, были сотни тысяч русских людей, потому что это такое экскурсионное направление от курортов, которые на Синайском полуострове, куда наши соотечественники едут покупаться, позагорать. А вот святыни, которые в руках коптов (христианской церкви, но не православной), и страна мусульманская, абсолютное мусульманское большинство, и сложно понять, сколько коптов, то ли 10, по официальной статистике, то ли 30, по неофициальной статистике, процентов населения. Но, тем не менее, ты приезжаешь в страну вроде не православную, но как тебе действительно рады! И наоборот, даже, может, и чуть больше, потому что египтянам, православным коптам, почувствовать, что есть где-то христиане, вроде там нет, кроме радикалов, особых гонений. То есть всё там позиционирование такое: это вера наших предков, наши предки верили во Христа, а до этого верили в Бобо-Нара. Вот как-то это выстраивается в единую такую методичку, и как-то, кроме радикалов, это всё устраивает.

Но, тем не менее, они немножко подавлены в правах, в плане карьеры, особенно, госслужбы, но насколько там по нормам безопасности: сопровождает автобус сотрудник от Министерства внутренних дел в гражданской одежде, но с вооружением, причём даже не с пистолетом, а с УЗИ — с автоматом на всякий случай. Но на самом деле, чаще всего ему приходится отгонять каких-то мальчишек, которые стараются попрошайничать, может, или просто приветствовать. Но видишь, насколько и эти мусульмане тоже, которые сопровождают, они тоже: «Это наши монастыри! Вот они к нам в монастырь, в наш египетский монастырь приезжают христиане из России!», — да, хотя сам человек мусульманин. Часто они даже подходят под благословение. Сопровождающий говорит, что наш полицейский тоже хочет, чтобы его благословили, помолились о его семье, у него четверо деток — то есть какие-то вещи сближают. Но взять и это повернуть в сторону такого смешения, будто все религии равны — нет, тут как раз ты видишь, как свет Христов просвещает всех, есть в богослужении цитата библейская: «Тако да просветится свет ваш пред человеки, яко да видят ваши добрые дела и прославят Отца вашего иже на Небесех». И свет Христов согревает и тех людей, которые Христа не приняли, рядом с христианами, рядом с христианской жизнью, рядом со стремлением к Христу, уже и просвещаются, и освещаются, как Господь говорит апостолам: «Вы соль мира». Никогда не будет полной кастрюли соли у тебя, но чуть-чуть соли обязательно нужно, иначе невкусно, иначе испортится быстро, без соли никуда не деться. В жаркий день если ты даже будешь воду пить, но она будет дистиллированная, никогда не напьёшься, и тепловой удар тебя хватит — вот точно так же и здесь, ну, конечно, всё это интересные рассказы, но поскольку у нас «час Семейный», всегда стоит вопрос с детьми — паломничество с детьми. Когда ты едешь с группой, то паломничать с детьми тяжело, ну, конечно, есть уникальные дети, спокойные дети, вот мои дети, пока были маленькие, они бы не высидели, они всё бы там разнесли, но есть наши паломники, которых я даже отговариваю, говорят: «Не, не, поедем», — и с маленькими детьми едут, и ребёнок спокойно сидит, и в автобусе даже проблема не в том, что в горку подняться, вот где, например, бабушке в горку подниматься тяжело, там ребёнок, наконец-то, ножки размять — это всё очень устраивает, а вот просто ожидание, пока ты переезжаешь из пункта А в пункт Б, пока что-то ты слушаешь, что там нам рассказывают — вот больше там тяжело. Поэтому хотя бы лет с 10-11, я вот свою дочку, которая привыкла ездить с родителями, впервые взял, ей было 11 лет, и тут, наоборот, может, она как бы старшая сестра, у которой младших братьев несколько, и, наоборот, она могла и поделиться какими-то своими знаниями, которые она на уроках получила, и, может, она взрослее своих лет, ну, тут вообще никаких проблем.

Но, на самом деле, я бы рекомендовал, если длинная поездка, всё-таки детей такого младшего возраста не брать; однодневные, да, — вполне, ребёнок устанет один день, ничего, потом отогнёт, один день он долго будет сидеть, ничего, на следующий день вы вернётесь, он побегает. Но если длинная поездка, то не стоит, может, ехать, потому что у ребёнка могут остаться не очень радостные впечатления.

Анна Леонтьева

— Вот это очень важно.

Стахий Колотвин

— Потому что всё-таки ты возьмёшь, и даже хотел, как лучше ребёнка приобщить, может, благодати Божией, а в результате у ребёнка могут быть отрицательные воспоминания собственно от паломничества. Поэтому, конечно, с такими детьми ездить надо самостоятельно.

Другое дело, когда мы берём подростковый возраст. Вот подростковый возраст — обязательно надо ездить.

Анна Леонтьева

— Самый интересный.

Стахий Колотвин

— Но не всегда тот ритм родительский для подростков подходит. Это начинает чувствоваться уже у родителей даже в обычных поездах. Поэтому подростков всё-таки отправлять в поездки безродительские. Обычно я езжу со взрослыми группами, но всё-таки стараюсь хотя бы раз в год, пару раз в год с нашим подростковым клубом, с подростками из храма в Леонове, где я сейчас служу, подростки из Митина, кто с детских лет росли в нашем приходе и кто тоже рад со мной ездить, кто в моём основанном подростковом клубе в Митино занимается. До этого в православной школе СПАС — я вёл тоже там с ребятами средних классов.

Понятно, выпускники, им уже экзамены сдавать, может, не совсем до этого. А вот этим подросткам не хватает именно православной среды, а подростки это особенно остро чувствуют. Вот ребёнок ходит в храм и пришёл в школу, и там у него может быть ни одного воцерковлённого одноклассника.

Анна Леонтьева

— Точно, точно. И очень важно, чтобы у него оставались вот эти детские друзья...

Стахий Колотвин

— Да, у него, может, есть друзья в храме, но у него всё равно ассоциация, что они только в храме. Нигде ты с ними в мире не пересекаешься. И в твоей футбольной команде тоже, может, ни одного воцерковлённого нет. Ты пришёл на музыку в хор — и тоже может никого не быть. То есть вырваться в подростковое паломничество, причём они разные же бывают. Я больше культуру, музеи люблю, ребят в музеи сводить, и даже по окончании службы, когда все храмы закрыты, вечерком в театр можно сходить, если в Петербург едешь — ну как, приехать в Петербург и в театре не побывать, если ты не на один день приезжаешь?

А с другой стороны, есть поездки походного типа, когда идут в поход, с рюкзаками, пришли к храму сельскому, помолились, стали лагерем и так далее. Тоже замечательно, то есть разного типа могут быть, но обязательно-обязательно отправлять, ничего страшного, что это не совсем семейное паломничество. А когда вот такой подросток вырастет, когда противопоставление родителям закончится, ему будет приятно вместе поехать. Одна моя прихожанка старшего возраста, а сын её меня помладше, и вот она... Человек он не очень воцерковлённый, но она взяла его, уговорила поехать. Он поехал, ему очень понравилось, он готов ещё ехать... Да, к сожалению, в храм он пока не пришёл вот так, чтобы воцерковиться, но в поездке молился, в таинствах не участвовал, то есть, получается, сплачивает взрослых людей, семейные связи, которые особенно с маленькими детками, они-то всегда побегут, обнимут, у взрослых уже своя жизнь, а вот здесь пересекается.

Или наоборот, один прихожанин меня постарше, а свою маму уже пенсионного возраста он берёт в паломническую поездку, он сам многодетный отец, у него детки, у него жена, у него как бы своя семейная жизнь, но то, что он со своей мамой тоже в паломнической поездке — это тоже сближение очень важное между поколениями, которое тоже преодолевает нашу раздробленность, когда у нас всё-таки большая семья, она осталась, когда не стало больших домов.

Когда все люди стали ютиться в квартирах разной степени вместительности, то, конечно, паломническая поездка позволяет это единство во Христе получить, и не обязательно гнаться за подростковым возрастом. Нет, когда ты едешь с семьёй, конечно, и дети-подростки, и папа-мама замечательные, это тоже как бы можно и здорово, но где-то иногда надо ребёнка и отпустить, пусть он паломничает чуть-чуть без тебя. Самое сложное иногда, когда новые родители, дети чуть подросли, они привыкли с ними с детства везде быть и говорят: «Ой, батюшка, такая поездка, а можно я тоже поеду, а можно, я там сильно мешать не буду?» Я говорю: «Нет, ребёнок ваш не раскроется, он будет ходить немножко зажатый, над ним будут другие дети смеяться».

Анна Леонтьева

— «С папочкой, с мамочкой!»

Стахий Колотвин

— Да-да-да, это плохая идея, а в семейном формате обязательно, хорошо. Более того, вот с мамой я ездил в Оптину пустынь, а когда у мамы был юбилей, то я наоборот взял и с ней поехал ко святыням Рима. Да, конечно, у нас была там и культурная программа, и какие-то древнеримские мы памятники посетили, спустились в базилику Сан-Климента, в катакомбы, приложились к мощам равноапостольного Кирилла, просветителя наших славянских народов, дошли до Санта-Марии-Маджоре, до собора Иоанна Предтечи в Латеране — поклониться вот этим святыням древним.

Это ещё докоронавирусные времена были, когда проще до Рима добраться, быстрее, чем до соседних областных центров. Но тем не менее, ты вспоминаешь, как мама тебя куда-то возила, а теперь ты маму куда-то повёз.

Иногда и многодетные мамы, которые говорят: «Ой, и нет средств, и сил, и не можешь поехать с детьми, потому что с другими детьми надо сидеть». Я говорю: «Ничего, вы, главное, их растите, прививайте им любовь в паломничеству, они потом вас сами свозят». Иной раз говорят: «Ой, батюшка, с вами поехали бабушки, неужто такие пенсии большие?» Говорю: «Нет, это у них дети заботливые, которые свою маму, если сами даже не едут, в паломничество отправляют».

Анна Леонтьева

— Удивительные вещи Вы, отец Стахий, сегодня рассказываете, такие полезные, потому что очень многие боятся этих паломнических поездок из-за каких-то трудностей, может быть, не выспаться, что-то такое. А Вы ездите в эти поездки даже с подростками, что меня просто вообще поразило, и что подростки с удовольствием едут. А есть какие-то истории семейные, которые Вам запомнились в этих паломнических поездках?

Стахий Колотвин

— Есть. Я стараюсь немножко про светскую чуть-чуть аудиторию говорить, но всё равно самое близкое — это то, когда ты со своей семьёй едешь куда-то, и когда ты приезжаешь в другую страну с детьми, то всё-таки к туристическим достопримечательностям налажен доступ, туда удобная дорога, все знают, как туда пройти, как туда проехать, туда ходит транспорт, то есть всюду можно добраться. А вот места паломнические — они на массовый поток не рассчитаны. Ну, мы не берём, опять же, Рим, где святыни просто в великих храмах, просто достояние культурное человечества.

Анна Леонтьева

— Или Бари.

Стахий Колотвин

— Да, или Бари. Вспоминаю, как был с детьми в Португалии, и мы были на службе в нашем русском православном храме в городе Порту, а потом после службы у меня ещё была беседа с прихожанами, то есть я всегда стараюсь провести чаепитие.

За рубежом люди так разрозненно живут, в иноязычной среде, у нас приходится уговаривать: «Останьтесь, давайте попьём чай, давайте побеседуем!»

Анна Леонтьева

— А для них это как живая вода!

Стахий Колотвин

— Да, там никто не разбегается.

Прихожан мало, но все, кто были, остаются побеседовать. Беседу проводил, а я же человек, как уже заметили наши радиослушатели, очень разговорчивый, поэтому мне сложно остановиться. Тем более, когда есть отклик, когда вопросы встречные, и время уже упускаем, а у нас по плану добраться до соседнего города, ну, по нашим русским меркам — соседнего, по португальским, наверняка, уже более отдалённая поездка до Браги, а от Браги ещё проехать на автобусе, чтобы поклониться мощам одного угодника Божия эпохи неразделённых церквей, просветителя свевского народа. Мы выходим из электрички, на которую еле успели. Мы заглядываем на остановку, где висит расписание, там автобус должен по расписанию прийти, а его нет, всё-таки Северная и Южная Европа отличаются по расписанию. И вот автобус приезжает с опозданием, а там уже должно закрыться, вот просто смотришь по картам — закрывается. Ну, середина дня, там в 3 часа в воскресенье службы все заканчиваются, всё закрывается. Тем более в традиционных странах, где не было революций кровавых, там всегда воскресный вечер проводят в семье. Старшее поколение собирается, приезжают родные братья, взрослые сёстры, двоюродные братья и сёстры, внуки — все вокруг стариков. То есть вот такие семейные уютные вечера — эта традиция сохраняется. Вот как все говорили, что в Италии, в Испании столько стариков умерло от коронавируса. Это не потому, что меры какие-то были не те, это просто традиция. У нас чем севернее, тем реже добираются навещать, поэтому и зараза распространялась слабее. А там это такое косвенное печальное последствие этих тёплых согревающих уз.

А дальше ещё от автобуса идти пешком, там смотришь на карты, как, куда пройти, и где-то уже берёшь, и с ребёнком, который в коляске, ты бежишь, потому что катится коляска, и ты можешь везти. И те дети, которые без коляски, в силу возраста, ножки ещё маленькие, медленно идут, жена с ними еще медленнее; добегаешь, просишь: «Не закрывайте, не закрывайте!» — к мощам, прикладываешься.

И на самом деле, такое воспоминание: дети радостные, сам хоть и волновался, но на самом деле я верил, не сомневался, что попаду, потому что это было не из-за расслабленности.

Если бы мы проспали, если бы на пляж куда-то пошли, по собственной расслабленности, то тут бы я волновался, что, может, Господь вразумит, скажет: «Ну, как ты там, соотношение у тебя отдыха и какого-то усилия для духовной жизни?» А поскольку здесь я всё-таки занимался своим священническим делом, и спасибо моей семье, потому что беседа эта интересна для взрослых прихожан, жене детей приходилось это время развлекать маленьких, конечно, это её отдельный подвиг, и это я, наоборот, законное отпускное время, которое должен был семье посвящать, у них украдывал. Но тем не менее всё равно, священник снимает колечко, положил его на престол — это знак, что церковь на первом месте.

И раз я всё-таки занимался священническим делом, делом благовестия и видел радость в людях... Прибежали мы ровно, когда закрывают, или уже было больше трёх — 3.05, южные народы не пунктуальны. Не только это сказывается отрицательно, что автобус позже пришёл, но и они неровно закрыли в 3 часа, часовенка, где боковой придел, где мощи, они закрыты на отдельную решётку, то есть её уже закрыли, а сам храм ещё не был закрыт — внешний вход — и мы попросили, чтобы открыли, мы приехали из России поклониться, конечно, конечно, всё открывают. Вот такая изумительная паломническая история, причём это не исключительно паломническая поездка, а культурная и духовная тоже. К примеру, мальчику исполняется 5 лет. Естественно, для него посмотреть настоящий замок, который штурмовали мавры, а христиане отбивали, реконкисты, — для него это такое событие, которое он будет вспоминать. Может, он паломническую историю не вспомнит, а замок запомнит. И поэтому нельзя сказать, что мы не православные, «почему мы лишнюю святыню не посетили, а с ребёнком в замок ходили? Почему это мы не приложились ещё к одной иконе, а сходили в музей?» Нет, такое противопоставление искусственное, которое враги церкви навязывают, которые говорят, что они некультурные, ничего им не надо, только поклоны бьют.

Нет, есть, конечно, монахи — человек умер для мира. Причём я не говорю о тех монахах, которые в искусстве разбираются и так далее. Но ты имеешь право, если ты монах, не обращать внимания ни на что даже прекрасное, вот это земное и вообще никуда не ездить, а в своём монастыре остаться.

Но поскольку у нас «Семейный час», то для семейного человека или человека, который всё-таки стремится в будущем свою семью создать, да и человека, который сам в семье вырос, то для него сказать: «Ой, нет, это как я разменял паломничество на какой-то отдых», — нельзя, особенно, когда речь касается поездок с детьми.

Анна Леонтьева

— Тоже важны очень ваши слова сейчас.

Стахий Колотвин

— Кроме того, это даёт возможность достигнуть такого баланса, что для детей это не будет в тягость, дети где-то покупались, где-то полазили, где-то полюбовались картинами, пусть они ничего не запомнят, но всё равно формируется у них любовь к искусству, тут важны не даты, не то, что ребёнок в стилях разбирается — кто будет заниматься, будет разбираться, вот у меня дочка ходит на архитектуру, её саму можно спросить, что, как по архитектуре выглядит, то есть у меня любительские такие не системные знания, а у неё, хоть и детские, но системные в каких-то областях, в современной архитектуре она явно лучше разбирается, чем я, в свои 12 лет — но и «вишенка на торте»: мы как молимся — «Сами себя и друг друга, и всю жизнь нашу, весь живот наш Христу Богу предадим» — да, конечно, мы целиком это посвящаем Господу, и всё дело с Господом, но мы не всю неделю в храме, а мы только пришли на праздничную, ну, ладно, я батюшка, я почаще в храме бываю, но это такое обстоятельство рабочее, повезло мне так — выбрал я такое дело, которое позволяет мне чаще в храм приходить, чем среднестатистическому соотечественнику моему, но когда ты с детками, нет задачи обязательно только по храму.

Понятное дело, чем хорошо путешествие всё-таки по нашей необъятной Родине, что большинство достопримечательностей — это всё равно храмы и монастыри. Самый любимый мой город, я не имею в виду для проживания, никогда не жил, а именно вот такое направление паломническое и культурно-историческое — это Великий Новгород, люблю города Золотого Кольца, много раз был в Суздале, в Ростове, в Юрьевом- Польском один раз был, во всех остальных хотя бы по разу побывал, но вот Новгород — куда езжу вновь и вновь. Ездил с одними подростками, сейчас уже подростки эти женаты, у них уже дети есть, прошло 10 лет, сейчас с новыми еду, и с прихожанами взрослыми, и с семьёй: со своей женой и с детьми, с маленькими, и наоборот со своими родителями, младшим братом ездил. Новгород — ты ходишь, это вроде культурная программа, но ты идёшь от храма к храму, причём идешь от храма домонгольского 12 века к храму послемонгольскому 14 века, уже в Москве у нас их «раз-два и обчёлся», таких храмов больше там нет, то есть везде-везде паломнические поездки по России значительно проще, что ты любой красотой любуешься. Для жителей столицы и для гостей столицы, кто неоднократно в Москву приезжает, даже если кто-то всего на пару дней, многие воцерковлённые люди стараются обязательно добраться до Троице-Сергиевой Лавры, но если ты едешь с детками, проведи ты в Лавре чуть-чуть поменьше времени и сходи в музей, там много есть для детей замечательных тоже вещей.

Анна Леонтьева

— Чтобы детям это запомнилось, и тогда они и к церкви будут относиться по-другому.

Стахий Колотвин

— Это да, обязательно-обязательно, потому что, когда в тебе будет мысль, что ты как-то не очень аутентично потратишь так неправославно — древо познаётся по плодам.

Если твой ребёнок будет счастлив, что он где-то побывал, что-то взял ещё вкусненькое, потом что-то съел, то у него и молитва пойдёт лучше после этого, когда ты в стенах монастыря окажешься, и когда там будет очередь к мощам Сергия Радонежского, преподобного игумена Земли Русской, то ребёнок будет уже укреплён, а если наоборот, сначала ты в монастырь пошёл, то ребёнок уже измученный, уставший, или длинное монастырское богослужение, потом у него будет возможность тоже отдохнуть. Поэтому этот баланс важен. И надо помнить, что всегда цепь проверяется по самому слабому звену, и поэтому проверяется она по самому младшему ребёнку.

Но иногда, если ребёнок не один, то можно и как-то чередоваться: с младшим ребёнком то ты остался, то жена осталась, а со старшими кто-то внутрь зашёл.

Анна Леонтьева

— Отец Стахий, можно продолжать и продолжать этот разговор, потому что я чувствую, что у Вас есть о чём рассказать. География Ваших паломнических поездок огромная, Вы очень много важных вещей рассказали сегодня про путешествия с детьми, путешествия с семьёй.

Спасибо Вам огромное за эту беседу, она была очень насыщенная. У меня маленькая такая картинка вспыхнула, когда Вы рассказали про детей и культуру в паломнических поездках и в музее. Мы путешествовали по Европе и в Вене зашли в Музей живописи потрясающий, и дочь, которая была подростком, как раз в состоянии глубокого протеста против всего, что родители тут ей про церковь рассказывают, она подошла к картине (я вообще не помню, чья это картина, просто был нарисован Иисус Христос), и она так поражённо стояла, смотрела на эту картину и сказала: «Я хочу, чтобы Христос такой был». И меня так это поразило, потому что вроде протест, а тут так её прямо тронуло за душу.

Стахий Колотвин

— Искусство должно приближать нас к Богу. Порой искусство обезображенное, искажённое, которое не красоту в душу приносит, а приносит кощунство — оно бросает тень на всё искусство. Но это та ложка дёгтя, которую лукавый старается поместить в бочку мёда.

Наша задача: если у тебя даже ложка дёгтя в бочке оказалась, не всё начать перемешивать, чтобы потом ты ничего не смог есть, всё было кисло и невкусно, а наоборот стараться этот дёготь отцепить и мёдом потом наслаждаться. Точно так же и с искусством: мы помним, что искусство — это, конечно, то, что прославляет Творца. Искусство — это творчество. Мы созданы по образу и подобию Божию. И поэтому мы смотрим даже на искусство языческое. И мы помним Парфенон — языческий храм. Потом он тысячу лет был ещё православным храмом, потом мечетью был, сейчас он музей. Но всё равно даже язычник, который строит языческий храм, не знает Христа, но он старается Бога прославить. Он старается не за страх, а за совесть, почему стоят веками именно языческие храмы, а не языческие просто дома?

Да потому, что всё равно Богу, даже неведомому, как апостол Павел, обращаясь к афинянам, говорит, «неведомому Богу» всё равно старается человек построить самое лучшее, что уж говорить о храмах христианских. Поэтому мы обращаемся к духовным основам, любуемся красотой, и это нас обязательно к Богу приближает. И куда лучше, когда это приближает не только нас в одиночку, а всю нашу семью.

Анна Леонтьева

— Прекрасное завершение разговора. Спасибо огромное, отец Стахий. Напомню, что сегодня с нами и с вами иерей Стахий Колотвин, клирик храма Ризоположения в Леонове. Говорили о паломничестве и путешествиях. У микрофона была Анна Леонтьева. Спасибо.

Стахий Колотвин

— С Богом.

---

Все выпуски программы Семейный час

• «Как не превратить семейную жизнь в ад». Протоиерей Максим Первозванский
• «Семья и пост». Священник Дмитрий и Ника Кузьмичевы
• «Евангелие — основа семейной жизни». Священник Дмитрий и Ника Кузьмичевы