Поделиться
Купечество занимает в истории нашего города особое место. Именно это славное сословие подарило Самаре сотни архитектурных шедевров – деревянные узорные терема, роскошные каменные палаты, величественные храмы. Но что еще ценнее – купцы умели доверять, жертвовать и помогать. Они создали в городе особую культуру, в которой честное слово значило больше, чем любая заверенная расписка. Одним из самых достойных носителей этой культуры был городской голова Петр Семенович Субботин.
Родоначальник самарского купеческого клана Субботиных, Семен Устинович, был родом, предположительно, с верховий Волги. Он смог нажить состояние, которое позволило в дальнейшем его сыну Петру и внуку Андрею основать свое предприятие – торговый дом, который так и назывался – «Семёна Субботина сын и внук». Занималась эта организация в основном, хлебной торговлей и мукомольным производством.
Главенствующая роль по старшинству и по складу характера принадлежала Петру Семеновичу Субботину. Дела долгое время шли замечательно. К середине восьмидесятых годов девятнадцатого века Субботины были совладельцами двух паровых мельниц и Жигулевского пивоваренного завода, в их собственности было восемьдесят хлебных амбаров, сорок барж и пять пароходов, один из которых назывался «Петя». Авторитет Петра Семеновича в России был так велик, что сам министр финансов приглашал его на заседание Государственного совета в качестве эксперта. В родном городе его знали как человека исключительно честного и порядочного. Самарцы не раз избирали Субботина гласным Городской думы – то есть, ее членом с правом решающего голоса, а затем и городским головой.
Такое отношение к себе Петр Семенович стяжал не только благодаря своим деловым качествам. Не менее он известен как один из самых щедрых самарских благотворителей. На его средства обучались тридцать малоимущих воспитанниц женского училища, он был одним из трех меценатов, чьими усилиями открылся приют для детей, осиротевших после русско-турецкой войны. Субботин много лет содержал хор архиерейского собора. А уж беднякам, оставшимся ни с чем после пожаров, обрушившихся на Самару в конце века, он и вовсе помогал без счета.
Позднее, когда Петр Семенович уже потерял свое состояние, «Самарская газета» писала: «…такие люди, как Субботин, не могут жить только собственным благополучием. Он никогда не делал доброго дела наполовину; он если уж жертвовал, то жертвовал в полном смысле этого слова – безвозвратно, особенно во время народных бедствий. В такое время каждый бедный самарец смотрел на Петра Семеновича, как на спасательный круг». Вот такая память о человеке, наверное, важнее, чем память о том, каким количеством денег он обладал.
Сергей Иванов. «Семья»
Поделиться
— Здравствуйте, Маргарита Константиновна! С работы возвращаетесь?
— Рада видеть вас, Татьяна Львовна! Да, из Третьяковской галереи. Насыщенный был день. Открывали выставку художника Сергея Васильевича Иванова. А вы, как я вижу, за покупками ходили.
— Да, за фруктами. Дети приезжают. Я угощение приготовила, а про фрукты совсем забыла.
— И сын, и дочь вместе вас навестят?
— Вместе! Сын с женой, дочь с мужем, и ещё внуков привезут! Так что многолюдно у меня будет, весело. Вся семья соберётся.
— Когда семья в сборе — это замечательно. Знаете, Татьяна Львовна, у Сергея Иванова, чью выставку мы сегодня открывали, есть прекрасная картина, она так и называется: «Семья».
— Было бы интересно на неё взглянуть!
— А у меня как раз с собой каталог выставки. Если вы не очень торопитесь, давайте присядем ненадолго на скамейку и посмотрим.
— С удовольствием! Заодно и воздухом подышим, погода чудесная.
— Так... Сейчас... Вот, нашла. Фотография, конечно, небольшая, но качество хорошее, так что всё самое главное мы сможем рассмотреть.
— Сразу смотрю на подпись: 1907-й год.
— Верно, Сергей Васильевич Иванов написал полотно «Семья» в начале ХХ столетия.
— Но действие на ней, вероятно, происходит намного раньше? Мне кажется, перед нами старинное патриархальное семейство — возможно, 17-го века, судя по одежде?
— В точку, Татьяна Львовна! У Сергея Иванова есть серия картин на тему допетровской Руси. «Семья» — как раз одна из них. Художнику захотелось передать идею цельности традиционного семейного уклада того времени.
— Перед нами торжественное шествие. Степенный глава семейства в длинном тулупе, с посохом. Рядом — его супруга в нарядном платке. А позади них ещё одна семейная пара. Это, наверное, старший сын с женой. На руках у молодой женщины младенец. За ними следом — опять пара! Женщина держит под руку мужа; видно, что она ждёт ребёнка. Наверное, это дочь и зять.
— Вы знаете, Татьяна Львовна, посетители Третьяковской галереи подолгу стоят у этого полотна, и пытаются угадать, кто есть кто. В одном, как правило, сходятся все: нарядная девушка в вышитом белом тулупе и розовом платке, которая возглавляет семейное шествие — это незамужняя дочь. Она идёт впереди родителей.
— Я именно так и подумала! А вот куда направляется большое семейство, догадаться не могу.
— Скорее всего, в храм. На Рождественское Богослужение. Об этом говорит зимний пейзаж — пушистый снег лежит под ногами персонажей и на крышах домов. А ещё, взгляните: мать семейства держит в руках свечу и узелок. В нём, вероятно, находится сочиво — особое блюдо из пшеницы, которое освящают и едят в сочельник. Отсюда, кстати, и пошло название дня перед Рождеством.
— Интересно, художник писал героев с натуры? Они будто живые, в позах и мимике буквально читается характер и настроение каждого из них...
— Сергей Иванов работал над картиной в подмосковной деревне Свистуха. Он написал более полусотни эскизов с местных крестьян. И три варианта картины «Семья». Правда, самый первый, на котором семейная процессия двигалась в противоположную от зрителя сторону, живописец сразу же забраковал.
— А почему?
— Художник понял, что такая композиция не передаёт, а искажает замысел картины. Ведь Иванов хотел показать и воспеть крепость семьи, связь между поколениями. Это получилось, когда он направил героев навстречу зрителю. В такой удачной композиции, он написал сразу два полотна, практически идентичных. Одно из них находится в Петербурге, в Государственном Русском музее. А второе — у нас, в Третьяковской галерее.
— Ну что ж, Маргарита Константиновна, тогда ждите в гости! Приедут мои, всей семьёй придём в Третьяковку — посмотреть на картину Сергея Иванова «Семья»!
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Все выпуски программы Свидание с шедевром
Пётр Дрождин. «Портрет художника Антропова с сыном перед портретом жены»
Поделиться
— Никита, постой, пожалуйста! Я за тобой не успеваю. Ты, похоже, решил за несколько часов весь Русский музей обойти?
— Простите, Маргарита Константиновна! Забылся.
— Давай, Никитушка, не будем торопиться. Ведь у каждого полотна — своя история...
— Маргарита Константиновна, давайте тогда прямо здесь и остановимся. Вот, например, у этой картины. Сейчас прочитаю название: «Портрет художника Антропова с сыном перед портретом жены». Автор — Пётр Дрождин. 1776 год. Холст, масло. Как интересно: один художник написал портрет другого художника рядом с портретом его жены! Картина в картине, получается?!
— Вот видишь, Никита, ты уже заинтригован, правда?
— Правда, Маргарита Константиновна! Хочется больше узнать об этом полотне.
— Давай сначала как следует его рассмотрим. В центре композиции изображён живописец с палитрой и кистями в левой руке. Он стоит перед мольбертом, на котором — почти законченный портрет женщины.
— А за спиной художника — мальчик-подросток. Он подаёт ему бумагу и перо. Вероятно, тот хочет сделать какую-то запись.
— Цветовая гамма полотна сдержанная, мягкая. Она передаёт настроение картины — задумчивое, камерное.
— Маргарита Константиновна, судя по названию, центральная фигура на полотне — это художник Антропов. Подросток — его сын. А на портрете изображена супруга живописца.
— Да, перед нами Алексей Петрович Антропов, портретист и иконописец 18 века. На полотне запечатлён один из моментов его работы над портретом супруги, Елены Васильевны. Художнику помогает единственный сын, Василий. Здесь ему 14 лет. Картина написана в 1776-м. Это год кончины Елены Васильевны. Вероятно, на полотне мы видим, как Антропов завершает портрет супруги, начатый ещё при её жизни...
— Трогательная сцена! В глазах художника столько любви и грусти... А почему живописец Пётр Дрождин решил написать Антропова?
— Пётр Семёнович Дрождин был его учеником. Одним из ближайших и самых известных. Как и Алексей Антропов, он писал не только портреты, но и иконы. Дрождин долгое время жил в семье Антропова, и был свидетелем любви и глубокого взаимоуважения художника и его супруги.
— Удивительно атмосферная, многогранная работа — и композиционно, и эмоционально!
— Вот видишь, Никитушка! Разве можно всё это уловить, просто пробежав мимо? На картине «Портрет художника Антропова с сыном перед портретом жены» — целая семейная история. Кстати, обрати внимание: сын Антропова подаёт ему листок бумаги и перо.
— Вижу. Наверное, герой полотна собирался что-то записать?
— Искусствоведы видят здесь отсылку к завещанию Алексея Петровича. Когда умерла его супруга, он составил документ, согласно которому после кончины художника в его доме должно было открыться бесплатное художественное училище.
— И оно открылось?
— Да, в 1795 году, буквально через несколько месяцев после смерти живописца.
— Выходит, Пётр Дрождин не просто написал портрет своего учителя. А буквально поведал нам важные детали его жизни. Можно сказать, перед нами — часть биографии в портрете.
— Пожалуй, так и есть. По крайней мере, глядя на полотно, о многом можно догадаться, даже не зная доподлинно историю тех, кто на нём изображён.
— Главное, не спешить. Остановиться, вглядеться, поразмышлять!..
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Все выпуски программы Свидание с шедевром
Дмитрий Шаховской. «Хлеб»
Поделиться
— Никитушка, дорогой, как славно, что ты приехал!
— Рад вас навестить, Маргарита Константиновна!
— С дороги, наверное, голодный? У меня всё готово. Садись скорее за стол, пока не остыло.
— Маргарита Константиновна, я проголодаться не успел! Ехал из Петербурга на скоростном поезде. Всего-то около 4-х часов в пути. Но всё такое ароматное, что не откажусь!
— Давай-ка тарелку, я тебе салат положу. Рыбу попробуй обязательно. И хлеб бери, он рядом с тобой.
— Спасибо, Маргарита Константиновна! Но хлеба пока что-то не хочется. И так столько вкусного!
— Ах, Никитушка... Наверное, это хорошо, что сегодня и без хлеба голодным не останешься. И в то же время, хлеб — это ведь гораздо больше, чем просто изделие из муки. Я тётку свою вспомнила, Евдокию — твою прабабушку. Она девчонкой в Великую Отечественную войну Ленинградскую блокаду пережила.
— Я прабабушку, к сожалению, не застал...
— А я хорошо её помню. В середине 80-х она в Москву приезжала. Я как раз институт закончила. Мы с ней пошли в Третьяковку на Крымском Валу — галерея тогда только-только открылась. Там проходила выставка «40 лет победы над фашизмом». Тётя долго стояла возле работы скульптора Дмитрия Шаховского «Хлеб».
— Маргарита Константиновна, а сейчас она экспонируется? Я бы тоже хотел её увидеть!
— Конечно! Пойдём с тобой завтра, и посмотрим.
— Договорились! А пока, вот, я её на сайте Третьяковской галереи открыл.
— Верно, Никитушка, это она. Работа 1967 года. В композиции три человеческие фигуры из светлого дерева соединены как бы в одно целое. Двое детей — мальчик и девочка — ждут, пока их мать разделит маленький кусочек хлеба, нарежет его на тонкие ломтики...
— Пронзительная работа!
— Скульптор Дмитрий Михайлович Шаховской умел вкладывать в простые сюжеты духовную глубину. Это отмечали и зрители, и критики. Может быть, потому что с детства воспитывался в атмосфере духовности и веры. Отец художника был православным священником.
— Семья скульптора, наверное, как и моя прабабушка, пережила блокаду?
— Нет, Никита. Дмитрий Шаховской всю жизнь прожил в Москве. Великую Отечественную он встретил 13-летним пареньком. В столице тогда было тяжело. Враг стоял на самых подступах. В Москве, как и в Ленинграде, с первых дней войны хлеб стали выдавать по карточкам. Люди часами стояли в очереди за заветным кусочком. Отменили хлебные карточки только в 1947-м, спустя два года после Победы.
— Цену скудного военного пайка он знал хорошо...
— Дмитрий Михайлович говорил, что отразил в скульптуре воспоминания о ценности военного хлеба. О том, как по-особенному звучали в те годы строки молитвы «Отче наш», которую его мать читала над маленькой краюшкой: «Хлеб наш насущный даждь нам днесь». И память о самой матери — Мария Дмитриевна Шаховская, историк, писательница и переводчица, скончалась в военном 1942-м от туберкулёза.
— Художника воспитывал отец?
— Увы, его тоже уже не было в живых. Отца скульптора, священника Михаила Шика, расстреляли в 1937-м на Бутовском полигоне. Между прочим, Дмитрий Михайлович Шаховской в 2000-х годах участвовал в создании храма во имя Мучеников и исповедников Российских в Бутово.
— Мне кажется, и скульптура «Хлеб» наполнена жертвенностью. Мать делит кусочек между сыном и дочерью, отрывая от себя...
— Да, Никитушка, матери в войну отдавали последние крохи детям. Об этом тоже напоминает нам скульптор Дмитрий Шаховской. В своей работе он говорит о хлебе как об одной из основ жизни, благословении, данном человеку Богом.
— Теперь я это понял! И благодаря Дмитрию Шаховскому и его скульптуре «Хлеб» всем сердцем почувствовал!
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Все выпуски программы Свидание с шедевром
