Поделиться
Евр., 317 зач., VII, 18-25.
18 Отменение же прежде бывшей заповеди бывает по причине ее немощи и бесполезности, 19 ибо закон ничего не довел до совершенства; но вводится лучшая надежда, посредством которой мы приближаемся к Богу.
20 И как сие было не без клятвы,- 21 ибо те были священниками без клятвы, а Сей с клятвою, потому что о Нем сказано: клялся Господь, и не раскается: Ты священник вовек по чину Мелхиседека,- 22 то лучшего завета поручителем соделался Иисус.
23 Притом тех священников было много, потому что смерть не допускала пребывать одному; 24 а Сей, как пребывающий вечно, имеет и священство непреходящее, 25 посему и может всегда спасать приходящих чрез Него к Богу, будучи всегда жив, чтобы ходатайствовать за них.
Комментирует священник Антоний Борисов.
Таинственный герой Библии, царь и священник Мелхиседек, вдохновил не одного писателя. В частности, Габриэля Гарсию Маркеса, в знаменитом романе которого «Сто лет одиночества» Мелхиседек появляется в образе мудрого и загадочного предводителя цыганского табора — Мелькиадеса. В романе цыгане регулярно приезжают в странный город Макондо, где все жители принадлежат к одной семье и страдают от неизбывного одиночества. Причиной их незавидной участи является нежелание и неумение любить. А к любви граждане Макондо стремятся страстно, но им постоянно что-то мешает. Чаще всего — гордость, упрямство, жестокость. Единственной отрадой для героев служит появление Мелькиадеса и его цыган. Те всегда привозят с собой какие-то диковины — забавные вещицы, неизменно радующие жителей Макондо и заставляющие их ненадолго забыть об одиночестве. Маркес, естественно, не случайно использует в своем повествовании образ Мелхиседека. Писатель был хорошо знаком с библейским повествованием. Книга Бытия, в которой появляется впервые загадочный царь Салима, говорит нам о великом благоговении, которое испытал Авраам при встрече с этим правителем. Неожиданный приход Мелхиседека становится для родоначальника евреев прикосновением к таинственной реальности, опытом переживания духовного мира. В сегодняшнем чтении апостол Павел называет Христа священником по чину Мелхиседекову. Это выражение, с одной стороны, указывает на то, что Спаситель по человечеству Своему не принадлежал к числу потомков Аарона и Левия — только мужчины, выходцы из этого рода, по закону Моисея имели право служить в Иерусалимском храме. Христос был потомком Давида, но в Его лице древнее постановление о священстве оказалось просто условностью. Ведь служение Спасителя не ограничивалось исполнением ритуалов и обрядов. Христос пришел в наш мир, чтобы разрушить его неизбывное одиночество, вызванное в жизнь грехом Адама и Евы. В их лице человечество разрушило общение с Господом, обрекло себя на существование без любви и благодати Неба. Мелхиседек, появившийся неожиданно в биографии Авраама, стал предвестником грядущих изменений. Царь Салима подобно Мелькиадесу Маркеса приносит с собой знаки иной реальности — хлеб и вино, символы Евхаристии. Спаситель, Небесный Первосвященник, приносит в жертву не ягненка или тельца, Он жертвует Собой и кровь Сына Божьего, пролитая на Голгофе, упраздняет пропасть между Богом и людьми, побеждает мрачное одиночество греха, от которого так страдал наш мир в эпоху Ветхого Завета.
28 марта. «Тайна младенчества»
Поделиться
Фото: Kendra Wesley/Unsplash
«Явление словес Твоих просвещает младенцев», — обращался к Богу царь и пророк Давид.
Как успокаиваются малые дети при звуках колыбельной песни или сказа в устах ласковой няни, так благодатно воздействуют на нас, новозаветных христиан, богодухновенные слова из Писаний пророческих или апостольских. Они суть «серебро, семь раз очищенное», — питают не столько слух, сколько дух человеческий, просвещая его светоносной и живительной благодатью Христовой.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Как в катакомбах. Наталия Лангаммер
Поделиться
Наталия Лангаммер
Представьте себе: ночная литургия, в храме темно, только теплятся лампадки и горят свечи, блики играют на каменных стенах, подсвечивая изображение Христа — Пастыря Доброго. Как почти две тысячи лет назад, в катакомбах, где первые христиане совершали литургии.
Там они могли укрыться от гонителей и ночью молиться о претворении хлеба в плоть христову, а вина — в кровь. На стенах не было икон, только символические изображения как пиктограммы, как тайнопись, Виноградная лоза, агнец, колосья в снопах — это тот самый хлеб тела Христова. Птица — символ возрождения жизни. Рыба — ихтис — древний акроним, монограмма имени Иисуса Христа, состоящий из начальных букв слов: Иисус Христос Божий Сын Спаситель на греческом.
В стенах — углубления — это захоронения тел первых христианских мучеников. Над этими надгробиями и совершается преломление хлебов. Служат на мощах святых. Вот и сегодня, сейчас так же. На престоле — антиминс, плат, в который зашиты частицы мощей. Священники в алтаре, со свечами. В нашем храме — ночная литургия. Поет хор из прихожан. Исповедь проходит в темном пределе.
Все это есть сейчас, как было все века с Пасхи Христовой. Литургия продолжается вне времен. В небесной церкви, и в земной. Стоишь, молишься, так искренне, так глубоко. И в душе — радость, даже ликование от благодарности за то, что Господь дает возможность как будто стоять рядом с теми, кто знал Христа,
«Верую во единого Бога Отца, вседержителя...» — поём хором. Все, абсолютно все присутствующие единым гласом. «Христос посреди нас» — доносится из алтаря. И есть, и будет — говорим мы, церковь.
Да, Он здесь! И мы, правда, как на тайной вечерееи. Выносят Чашу. «Верую, Господи, и исповедую, что Ты воистину Христос, Сын Бога живого, пришедший в мир грешников спасти, из которых я — первый».
Тихая очередь к Чаше. Причастие — самое главное, таинственное! Господь входит в нас, соединяя нас во единое Тело Своё. Непостижимо!
Слава Богу, Слава!
Выходишь на улицу, кусаешь свежую просфору. Тишина, темно. Ничто не отвлекает. И уезжаешь домой. А душа остаётся в катакомбах, где пастырь добрый нарисован на стене, якорь, колосья в снопах, в которые собрана Церковь, где Господь присутствует незримо.
Ночная литургия — особенная для меня, удивительная. Такая физическая ощутимая реальность встречи в Богом и благодать, которую ночная тишь позволяет сохранить как можно дольше!
Автор: Наталия Лангаммер
Все выпуски программы Частное мнение
Первый снег
Поделиться
Фото: Melisa Özdemir / Pexels
Это утро было похоже на сотни других. Я вскочил с кровати от срочного сообщения в рабочем чате. Совещания, отчёты, созвоны...
Одной рукой я привычно крепил телефон на штатив. Другой — делал сыну омлет. Ещё не проснувшийся с взъерошенной чёлкой он неторопливо мешал какао, как вдруг неожиданно закричал:
— Папа! Первый снег!
Я вздрогнул, едва удержав тарелку:
— Угу! Ешь, остынет!
Звук на телефоне никак не хотел подключаться. Я спешно пытался всё исправить. Сейчас уже начнётся онлайн-совещание. А мне ещё надо успеть переодеться.
— Папа! Всё белое, посмотри! — сын заворожённо стоял у окна, а я не отрывал глаз от телефона.
Пять минут до созвона. Микрофон всё так же хрипел.
— Это же зимняя сказка! Папа, пошли туда! — сын тянул меня за руку, а я повторял под нос тезисы доклада.
— Ты где, почему не подключаешься? — коллеги в чате стали волноваться.
А я поднял глаза и увидел в окне настоящее нерукотворное чудо. Вчерашний серый и хмурый двор укрылся снежным одеялом. Как хрустальные серьги висели на домах крупные сосульки, а деревья принарядились пушистой белой шалью.
— Я в сказке, — ответил я в рабочем чате, и крепко обнял сына.
Текст Татьяна Котова читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
