Евр., 321 зач., IX, 8-10, 15-23.

Комментирует священник Стефан Домусчи.
Комментирует священник Стефан Домусчи.
Здравствуйте, дорогие радиослушатели! С вами доцент МДА, священник Стефан Домусчи. В 30-е годы в исправительно-трудовых лагерях Советского союза появился лозунг: «На свободу — с чистой совестью». В то время людям казалось, что, поработав в лагере на благо общества, человек очистит свою совесть, которая мучила его за то, что прежде он был дармоедом и эксплуатировал других. Верующий человек может сказать на это: так это же были атеисты, они просто не учитывали духовной составляющей нравственной жизни. Вот верили бы они в Бога, рассуждали бы по-другому. Но так ли это на самом деле? Ответ на этот вопрос даёт апостол Павел в двух отрывках из 9-й главы послания к евреям, которые читаются сегодня в храме во время богослужения. Давайте их послушаем.
Глава 9.
8 Сим Дух Святый показывает, что еще не открыт путь во святилище, доколе стоит прежняя скиния.
9 Она есть образ настоящего времени, в которое приносятся дары и жертвы, не могущие сделать в совести совершенным приносящего,
10 и которые с яствами и питиями, и различными омовениями и обрядами, относящимися до плоти, установлены были только до времени исправления.
15 И потому Он есть ходатай нового завета, дабы вследствие смерти Его, бывшей для искупления от преступлений, сделанных в первом завете, призванные к вечному наследию получили обетованное.
16 Ибо, где завещание, там необходимо, чтобы последовала смерть завещателя,
17 потому что завещание действительно после умерших: оно не имеет силы, когда завещатель жив.
18 Почему и первый завет был утвержден не без крови.
19 Ибо Моисей, произнеся все заповеди по закону перед всем народом, взял кровь тельцов и козлов с водою и шерстью червленою и иссопом, и окропил как самую книгу, так и весь народ,
20 говоря: это кровь завета, который заповедал вам Бог.
21 Также окропил кровью и скинию и все сосуды Богослужебные.
22 Да и все почти по закону очищается кровью, и без пролития крови не бывает прощения.
23 Итак образы небесного должны были очищаться сими, самое же небесное лучшими сих жертвами.
Человеку всегда было важно понимать, что думают о нём люди. В текстах многих древних цивилизаций мы видим беспокойство героев, о том, как смотрит на них общество, как оно их оценивает. Герои стремились к тому, чтобы иметь честное имя, а в идеале прославиться и иметь добрую память среди потомков. В отличие от языческих культур, культура ветхозаветная предполагала, что главной причиной беспокойства должно быть мнение Бога о человеке. Это беспокойство могло выражаться по-разному, но так или иначе завет означал, что тот, кто в нём состоит, будет отвечать перед Богом, а не перед людьми. Конечно, такое сознание сформировалось не сразу, но погружаясь в мир заповедей, человек постепенно привыкал смотреть на себя и соизмерять свои поступки с волей Божией, а соразмерив, стремиться к тому, чтобы этой воле соответствовать. Не почитай иных богов, не убивай, почитай отца и мать, не прелюбодействуй... Эти и другие заповеди оказывались обязательными для исполнения. И хотя большее число из них имело отношение к межчеловеческим отношениям, все они осмыслялись как совершаемые перед лицом Бога.
Однако оказалось, что одно дело согласиться исполнять заповеди и совсем другое дело — сделать это на практике. Люди грешили и быть совершенными у них никак не получалось. Заключив завет, они обязались быть святыми, то есть отделённым от язычников Божьим народом, но в реальности нарушали даже те заповеди, которые влекли за собой смертную казнь. Впрочем, во многих случаях случайный грех или грех по неведению предполагал не смерть, но принесение жертвы. Человек в некотором смысле замещал свою жизнь жизнью животного и получал ощущение прощения. Но вот в чём беда — это ощущение не исправляло его и не давало ему полной чистоты, оказывая скорее психологический эффект. Именно это и имеет в виду апостол Павел, когда пишет, что жертвы не могли сделать совершенными в совести того, кто их приносил. Одного ощущения невиновности было мало, людям нужна была возможность действительного примирения с Богом и обновления жизни. Подлинный смысл завета был именно в этом и открылся он всем людям в Иисусе Христе. Бог, призвавший нас к совершенству совести, не оставил нас наедине с нашими грехами, но пришёл для того, чтобы обновить нас и соединить нас с Собой.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Послание к Ефесянам святого апостола Павла

Рембрандт. Апостол Павел в темнице. 1627
Еф., 224 зач., IV, 1-6

Комментирует протоиерей Павел Великанов.
Конечно, вы слышали фразу, которая для многих людей, облечённых властью, является максимой: «Незаменимых людей нет!» А вот если посмотреть на Церковь — как на определённую систему — насколько эта фраза будет «рабочей» — или же, напротив, «нерабочей»?
Ответ мы услышим в отрывке из 4-й главы послания апостола Павла к Ефесянам, который читается сегодня в храмах за богослужением.
Глава 4.
1 Итак я, узник в Господе, умоляю вас поступать достойно звания, в которое вы призваны,
2 со всяким смиренномудрием и кротостью и долготерпением, снисходя друг ко другу любовью,
3 стараясь сохранять единство духа в союзе мира.
4 Одно тело и один дух, как вы и призваны к одной надежде вашего звания;
5 один Господь, одна вера, одно крещение,
6 один Бог и Отец всех, Который над всеми, и через всех, и во всех нас.
В прозвучавшем отрывке апостол Павел говорит о важности сохранения единства и целостности Церкви — по образу единства тела. Чтобы понять эту мысль, нам нужно немного погрузиться в основные модели работы систем.
Есть система «органическая» — как, например, человеческое тело — и система «административная» — например, система исполнения наказаний. В органической системе любая её часть связана «общей жизнью»: везде, в любом органе, одна и та же кровь является источником жизни — и без неё орган становится недееспособен, умирает.
В системе, где доминирует воля начальника, связь устроена иначе: центр ставит задачи, все же остальные исполняют решения, спущенные сверху. Человек в таком порядке легко становится «единицей функции»: он ценен, пока занимает определённое место и выполняет поручение.
Отсюда идёт несколько важных различий. Первое — это обратная связь. Живому телу необходимо постоянно узнавать о состоянии каждого члена — а тем более его боли — даже если это неприятно, неуместно и несвоевременно. Мозг не может сказать сломанной ноге: «Молчать! Сейчас не до тебя! Сначала запишись на приём!» В жёсткой формальной системе плохую новость, напротив, могут долго скрывать только из страха перед начальником: отношения с ним могут быть важнее жизнеспособности самой системы — для конкретного исполнителя.
Второе — это разнообразие. Чем система разнообразнее, тем она устойчивее. Например, монокультурные посадки быстрее заболевают и вырождаются, чем в дикой природе, где разнообразие есть всегда.
Апостол Павел не просто так приводит образ именно тела — а не системы римского войска, например, — которая была крайне эффективной и непобедимой и её единство строилось вокруг военной задачи, дисциплины и подчинения. Образом тела апостол стремится научить христиан Ефеса очень важному навыку: послушанию и ответственности в Церкви, где у всех — одна жизнь, пусть и отличающаяся разными задачами служения; где в жилах каждого течёт одна Кровь Христова. Да, бывают, конечно же, ситуации, когда тот или иной орган настолько сильно заболевает, что становится угрозой для жизни всего тела — и тогда — если лечение уже невозможно — может произойти его удаление. Но это всегда для самого тела — трагедия, беда, существенный ущерб — в отличие от механизма, где сбойную деталь заменили на другую и процесс пошёл дальше.
Не в этом ли и главная разница между Церковью как Телом Христовым и любой механистической системой? Только живое Тело способно болеть — когда с его членом что-то происходит не то — а не заменять его на более свежую деталь только по причине износа!..
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов

Псалом 16. Богослужебные чтения
В религиозной лексике очень часто можно встретить выражение «видеть Бога». Но сразу возникает вопрос: как можно видеть Того, Кто — по определению! — невидим?
Сегодня в храмах читается 16-й псалом Давида, который помогает нам услышать ответ на этот вопрос совершенно неожиданный.
Псалом 16.
Молитва Давида.
1 Услышь, Господи, правду мою, внемли воплю моему, прими мольбу из уст нелживых.
2 От Твоего лица суд мне да изыдет; да воззрят очи Твои на правоту.
3 Ты испытал сердце моё, посетил меня ночью, искусил меня и ничего не нашёл; от мыслей моих не отступают уста мои.
4 В делах человеческих, по слову уст Твоих, я охранял себя от путей притеснителя.
5 Утверди шаги мои на путях Твоих, да не колеблются стопы мои.
6 К Тебе взываю я, ибо Ты услышишь меня, Боже; приклони ухо Твоё ко мне, услышь слова мои.
7 Яви дивную милость Твою, Спаситель уповающих на Тебя от противящихся деснице Твоей.
8 Храни меня, как зеницу Ока; в тени крыл Твоих укрой меня
9 от лица нечестивых, нападающих на меня, — от врагов души моей, окружающих меня:
10 они заключились в туке своём, надменно говорят устами своими.
11 На всяком шагу нашем ныне окружают нас; они устремили глаза свои, чтобы низложить меня на землю;
12 они подобны льву, жаждущему добычи, подобны скимну, сидящему в местах скрытных.
13 Восстань, Господи, предупреди их, низложи их. Избавь душу мою от нечестивого мечом Твоим,
14 от людей — рукою Твоею, Господи, от людей мира, которых удел в этой жизни, которых чрево Ты наполняешь из сокровищниц Твоих; сыновья их сыты и оставят остаток детям своим.
15 А я в правде буду взирать на лицо Твоё; пробудившись, буду насыщаться образом Твоим.
Весь прозвучавший псалом посвящён двум очень важным для Давида темам: Божественной справедливости — ведь сам Давид находится в преследовании со стороны царя Саула — и реальной, а не воображаемой близости к Богу — такой близости, которая позволяет говорить о «видении Бога» и буквально — взаимодействии взглядов. Но если вернуться к вопросу самой возможности «видеть Бога» — ответ может оказаться неожиданным.
В своей книге «О жизни Моисея» святитель Григорий Нисский пишет: «И сие-то значит в подлинном смысле видеть Бога, никогда не находить сытости своему вожделению». Неожиданно, не правда ли? Это сопоставление «видения» и «сытости» помогает различить насыщение и пресыщение: полнота общения с Богом способна углублять любовь и желание дальнейшего общения — потому что никто и никогда не может исчерпать Божественный Источник!
Из этого следует очень важный — и, возможно, не для всех приятный вывод: от настоящего Бога невозможно... устать! То есть — пресытиться. Всё то, что мы проецируем из самих себя, — наше представление о Боге, некий Его образ, наделение определёнными чертами, даже, возможно, «влюблённость» в эти черты — всё это однажды может и правда надоесть, «набить оскомину». И в этом нет ничего удивительного: потому что в этом гораздо больше нашего, человеческого, слишком человеческого. И как прекрасно сказал Клайв Льюис, «моя идея Бога — не идея божественности. Она должна время от времени подвергаться сомнению. Бог сам расшатывает её».
Вот такой необычный критерий различения подлинного видения Бога и «проекционного» предлагает нам сегодня пророк и псалмопевец Давид: если от «духовного» появилась усталость — значит, наш взгляд всего лишь «замылился», «притупился» и просто перестал различать подлинную Божественность!
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов

«25-е воскресенье по Пятидесятнице 2026 года». Священник Николай Конюхов
В нашей студии был клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве священник Николай Конюхов.
Еженедельно в программе «Седмица» мы говорим о праздниках и днях памяти святых на предстоящей неделе.
В этот раз разговор шел о смыслах и особенностях богослужения и Апостольского (Еф.4:1-6) и Евангельского (Лк.8:41-56) чтений в 25-е воскресенье по Пятидесятнице, о Рождественском посте, о днях памяти святителя Нектария Эгинского, преподобного Феодора Студита, святителя Иоанна Златоуста, преподобного Паисия Величковского, мучеников и исповедников Гурия, Самона и Авива, апостола Филиппа.
Ведущая: Марина Борисова
Все выпуски программы Седмица











