Главная › Программы › Светлый вечер › Исторический час

«Поэт Алексей Фатьянов». Сергей Арутюнов

(16.02.2025)

Гостем программы «Исторический час» был доцент Литературного института имени Горького Сергей Арутюнов. Разговор шел о судьбе и творчестве поэта, участника Великой Отечественной войны Алексея Фатьянова.

Алексей Иванович Фатьянов прошел войну, участвовал в боевых действиях, был автором слов ко многим известным и всеми любимым песням, был счастлив в браке. Это только краткая особо заметная часть его жизни. Более подробно о перипетиях жизненного пути, радостях и сложностях удивительного человека мы говорили в этой программе.

Ведущий: Дмитрий Володихин

Дмитрий Володихин

— Здравствуйте, дорогие радиослушатели! Это Светлое радио, Радио ВЕРА. В эфире передача «Исторический час». С вами в студии я, Дмитрий Володихин. И сегодня мы будем рассказывать вам о знаменитом, знаменитейшем поэте послевоенной поры, о поэте-фронтовике и о человеке, который снискал когда-то всенародную любовь, но при этом в литературных кругах мало того, что никакого почёта не получил, никаким пиететом не пользовался, да ещё и, в общем, от своей литературной братии обрёл некоторое количество пинков. Понимаете, так бывает иногда. Народ жалует, а сановные люди не очень. Ну, так бывает иногда. Так что наш поэт — это, можно сказать, народный герой. Итак, Алексей Иванович Фатьянов, автор такого количества известных песен на фронтовую тему, что, Боже мой, я никого бы рядом и не поставил. И в гостях у нас доцент литературного института, глава портала «Правчтение» — Сергей Сергеевич Арутюнов, который собирается рассказать нам об этом человеке, всю его судьбу в подробностях. Здравствуйте!

Сергей Арутюнов

— Здравствуйте!

Дмитрий Володихин

— Ну что ж, давайте мы не будем сегодня приводить никакой визитной карточки, мне кажется, я её более-менее набросал. Традиция, что три-четыре фразы отдаются на то, чтобы рассказать нечто главное, самое важное о портретируемом персонаже. Ну, в общем, это уже сказано, так что начнём от истоков его, от рождения его, воспитания и так далее. Он ведь дитя уже Советской России, притом человек, который не успевал на войну, но всё-таки успел.

Сергей Арутюнов

— Алексей Иванович родился действительно уже в Советской России, в пору Гражданской войны, 1919 год, легко запомнить, 5 марта. Это село называлось и называется до сих пор Малое Петрино, уезд Вязниковский, Владимирская Губерния. Это внук, ведь не может же быть, чтобы из ничего родилось что-то, да? Это внук человека, который владел иконописными мастерскими, которые начали по понятным причинам беднеть и разоряться только в пору советской власти.

Дмитрий Володихин

— Ну ещё бы.

Сергей Арутюнов

— Да, ну это четвёртый ребёнок в нормальной такой русской семье. Кстати говоря, в семье этой такие бедствия в гражданскую войну случились, что многие же ведь обнищали в конец, и семья поселилась у тоже удивительного человека, это отец матери Алексея Ивановича.

Дмитрий Володихин

— Ну, дедушка.

Сергей Арутюнов

— Дедушка, да. И дедушка тоже был уникальный человек, он был уникальным в России и Европе, то есть на европейском уровне знаток льна. Он мог на ощупь определять откуда лён, где его вырастил, кто его обрабатывал и так далее, просто вот пальцами. Поэтому этот человек никогда не снимал перчаток, как хорошие эти, знаете вот, которые определяют запахи, да, вот дегустаторы и так далее.

Дмитрий Володихин

— Эти определяют вкусы и попробуй ...

Сергей Арутюнов

— Вкусы, да, берегут орган определения.

Дмитрий Володихин

— ... попробуй получить типун на язык, уже ты не трудоспособен на долгое время вперёд.

Сергей Арутюнов

— Да, звали этого человека Василий Васильевич Меньшов, кстати говоря, фамилия. И вот семья долго жила у него, потом иные бедствия настали. Вот, например, старший брат Алексея Ивановича, он, кстати говоря, очень активно принимал участие в таком еще царского времени скаутском движении, но в 22-м году заболевает и умирает. И семья в скорости переезжает в Подмосковье тогда, это «Лосинка» [район близ ж/д станции «Лосиноостровская», г. Москва], приезжают, это тогда глубоко за чертой города. Сейчас это улица, она раньше называлась, дай Бог памяти как, а она сейчас называется Вешних Вод, а раньше была Тургеневская. Это вот, значит, посёлок такой. И вот мальчик идёт в школу уже в Москве, заканчивает школу в Москве, и во время обучения своего ещё, ну, довольно таким подростком, я бы сказал, 12-13 лет, он уже демонстрирует некоторые поэтические навыки. Правда, очень смешно, никто практически про Фатьянова этого не знает. Алексей Иванович, коренной русский человек пишет стихи, какие бы вы думали, декадентские. Декадентские! На него огромное влияние оказывает именно та литература, которая, ну, вводится в Москве и Московской области.

Дмитрий Володихин

— Ну что ж, ну была такая мода. А кто ж там декаденты-то? Вроде имажинисты уже вывелись. А старые книги там, времён Серебряного века или там ещё времён начала творчества Брюсова ему попались, что такое?

Сергей Арутюнов

— Василий Васильевич, который, я напомню, не снимал перчаток, поскольку был европейским светилой по определению льна, был настолько богат, что он выписывал для любимого внука любые книги, все от лучших книжников Москвы и Петербурга, и внук еще до школы был буквально обчитан, вы представляете, что прошло через юное сознание, в общем я прочел некоторые строки, которые Алексей Иванович писал, когда был совсем мальчишкой, и я, конечно, был изрядно удивлен, что этот мальчик спустя каких-то там 10-20 лет уже превратится в светило русской музыки, такой стихотворной. Это небо и земля, конечно, невозможно опознать. Вот как меняется стилистика. Школа ориентирует его в гуманитарную сферу, и в общем, когда вот этот...

Дмитрий Володихин

— В общем, математик сказал ему...

Сергей Арутюнов

— Пиши!

Дмитрий Володихин

— Дорогой Алёша! Математикой не занимайся, не твоё, лучше пиши.

Сергей Арутюнов

— Он ходил в удивительное место, помимо школы, это драматический класс музыкальной школы. Театры, выставки, в общем, вся вот эта кипучая жизнь уже после «неповской» Москвы, то есть в 29-м году НЭП заканчивается, «Год великого перелома», и вот уже в начале 30-х годов это страстный посетитель выставок, книголюб, книгочей, и в 35-м году он поступает в такое заведение, как театральная студия Алексея Дикого, да. Это при театре им. ВЦСПС, то есть профсоюза.

Дмитрий Володихин

— Профсоюз, да. Ну вот сразу заметим, огромное количество слухов, разнообразной непроверенной информации ходит о том, что Фатьянов заканчивал по разным версиям ГИТИС, МГУ, Литинститут, Институт культуры, ВГИК. А правда состоит в том, что он, конечно, человек был чрезвычайно начитанный, но высшего образования он никогда не получал никакого.

Сергей Арутюнов

— Никакого.

Дмитрий Володихин

— Вот студия Дикого, наверное, была главной его альма-матер.

Сергей Арутюнов

— После студию-то закрыли. Ну, представляете, что такое театр-студия? Их открывалось и закрывалось немыслимое количество. А вот в 1937 году её просто закрывают, распускают состав, и светлый мальчик, наш юноша, Алексей Иванович поступает в театральную школу актёрской группы Центрального театра Красной Армии, которой руководит Алексей Попов. Это уже уровень, я вам скажу. То есть Алексей Попов, который вообще создал этот театр, да, а я напомню, сейчас в Москве тоже блистает, да, это здание совершенно, в форме пятиконечной звезды, особенного такого концепта, да, то есть его достраивали за миллион рублей, между прочим! Дмитрий Володихин

— Но он, этот театр, вечно был одним из крупнейших и знаменитейших в столице.

Сергей Арутюнов

— Да, там особенная архитектура, если кто-то был внутри, концепт социалистический, да, театра — он отрицал существование отдельных лож с более удобными креслами, каких-то в общем выделенных мест для элиты. То есть было сказано, что в театре Советской Армии все зрители будут равны и будут располагать креслами, местами одинакового удобства. Вот и с этой точки зрения сделан весь зрительный зал, ну это уже подстегнуло юношу играть в спектаклях, гастролировать с ним, причём гастроли как можно более дальние, это Дальний Восток.

Дмитрий Володихин

— Гастролировал с театром как второстепенный актёр или один из главных?

Сергей Арутюнов

— Второстепенный, он всё-таки, ну, представляете, 19-го года рождения, а тут вот ему ещё 20-ти нет. Ну, конечно, тут, наверное, роли соответствующие, да, но постепенно и полегоньку юноша сам становится человеком-театром и учится, ну, с космической скоростью тому, что стоит за кулисами театра. То есть это неплохой музыкант, это прекрасный уже поэт, сложившийся совершенно, как у нас любят в Литинституте выражаться — сложившийся поэт. Кем сложившийся? Самим собой сложившийся.

Дмитрий Володихин

— Ещё иногда слово такое непонятное — созревший.

Сергей Арутюнов

— Созревший, да. Ну, какие-то чудовищные странные определения. Я не знаю, это всё вот...

Дмитрий Володихин

— Зрелый арбуз бывает, наверное...

Сергей Арутюнов

— Спелый.

Дмитрий Володихин

— Зрелый персик. И тут вот чувствуешь, вот если созрел, значит ещё немного и начнёт гнить, видимо.

Сергей Арутюнов

— Переспевать, да, просто даст сок, которого никто от него не просит, честно говоря. В общем, юноша обучился, видя вот эти вот зады театра, его какие-то потайные ходы, он учится составлять концертные программы и становится отличным режиссёром-постановщиком этих программ. То есть, вот человек-оркестр, он не просто исполняет номера, он их формирует, и он составляет некую последовательность, он организует эти вещи. В общем, дошло до того, что когда началась война, Алексея Ивановича не пускают в действующую армию вообще, потому что он один заменяет собой человек двадцать. Вот как случилось.

Дмитрий Володихин

— Ему двадцать два!

Сергей Арутюнов

— Да, это 41-й год, но он уже служит, он уже год служит. То есть вот ...

Дмитрий Володихин

— Вот как может быть?

Сергей Арутюнов

— Это самый финал финской войны, то есть в 1939 году...

Дмитрий Володихин

— Его не пускают в армию, но тем не менее он уже служит. То есть его не пускали...

Сергей Арутюнов

— В действующую армию.

Дмитрий Володихин

— Аа!

Сергей Арутюнов

— В действующую армию. Его взяли... Он пошел совершенно нормально в 1940 году. Он попал в Елецкий полк железнодорожных войск. Это Орловский военный округ тогда. Художественная самодеятельность полковая, он там знакомится, кстати говоря, со своим соавтором Соловьевым-Седым, и у них начинается такое совместное творчество. Дмитрий Володихин

— Дорогие радиослушатели, вот в ситуации светлого развития жизни этого человека дальше будет сложнее. А я напоминаю вам, что здесь у нас Светлое радио, Радио ВЕРА, в эфире передача «Исторический час». С вами в студии я, Дмитрий Володихин. У нас в гостях замечательный поэт, доцент Литинститута Сергей Сергеевич Арутюнов, он же глава литературного портала «Правчтение». Ну что же, мы берёмся за военные страницы в судьбе Алексея Ивановича Фатьянова, и здесь хотелось бы, конечно, услышать, как он входил в военную реальность, только ли как человек, который участвует в самодеятельности, в агитбригадах, концертах или как фронтовик с полноценным боевым опытом?

Сергей Арутюнов

— Ну, какой там боевой опыт, конечно же, хотя всю эту жизнь второго эшелона он видел, конечно, не понаслышке. Он на момент начала войны находится в авиагарнизоне под Брянском. И в первые месяцы, да, с концертами, это же такая музыкальная бригада армейская, это не агитбригада, я подчёркиваю, из гражданских людей, которые там, многие из театров там, да, вот люди, артисты, музыканты из консерватории, из филармонии, они сформировали. А это уже готовая армейская бригада, то есть она была уже создана. Он объезжает позиции вот этого Брянского фронта, это тяжелейшее направление вообще нашей обороны. И всё время пишет прошение о том, чтобы отправить его в действующую армию. Но никто их не удовлетворяет. А что тебе действующая армия? Ты же уже служишь, да? Ну и служи. Не могут его направить на передовую.

Дмитрий Володихин

— А он в солдатском чине, в офицерском?

Сергей Арутюнов

— Ну какой там офицерский, он рядовой. Я наперёд скажу, что сержанта он получит, знаете, когда? В 45-м году.

Дмитрий Володихин

— Ну что же, в конце концов прошёл войну с повышением.

Сергей Арутюнов

— Да, да. (Смеется.) В общем, тут у него открывается огромное поле деятельности, как это принято писать. То есть он пишет, газетные материалы, то есть он еще и военкор. Он выступает перед солдатами, он поет перед ними, он пишет стихи и песни, какие-то сценарии, то есть бесконечная деятельность вот такая, военного корреспондента, ведет концерты, он в замечательной конферансье. Это надо представлять себе его фигуру, это огромного роста, широкоплечий, мощный.

Дмитрий Володихин

— Рост Петра Великого. У того было 2.02. Этот то ли совсем не отставал, то ли отставал чуть-чуть.

Сергей Арутюнов

— Пшеничная грива волос, разрешали отпускать всё-таки на...

Дмитрий Володихин

— Артисты?

Сергей Арутюнов

— Да, артисты. Да, таким артистам разрешалось, да, копна такая, ржаная вот. Светлый взгляд, улыбка неизменная, белозубая, в общем, это русский богатырь, который пышет невероятной энергией и работает сутками. Но тут, конечно же, настигает его война вместе со своими товарищами, вместе с огромным количеством русских солдат. Они трое суток прорываются из окружения. И всё могло бы перемениться, и мы бы этого гения услышали только вот начало, да, и всё могло бы закончиться в эти дни. Но трое суток он раненый прорывается вместе со своими товарищами, и многим удается выйти.

Дмитрий Володихин

— А вот это и есть боевой опыт.

Сергей Арутюнов

— Да. Это уже боевой опыт, поскольку, не знаю, стрелял ли Алексей Иванович, отстреливался ли вернее он от наступающих частей вермахта, но он с первым своим ранением выходит из этого полукольца, стремительно сжимающегося, и минует ситуации когда только два выхода либо плен, либо смерть. Февраль 42 года, их отводят в тыл, это Чкалов, сейчас Оренбург, Южно-Уральского военного округа, идёт переформирование части, он находится уже в ансамбле красноармейской песни и пляски этого самого Южноуральского военного округа. Дают концерты они в тылу, это Башкирия, Оренбуржье тоже самое, Казахстан. И там вот он знакомится с Василием Соловьевым-Седым, творческий союз их крепнет и выпускается совместная работа — песня вот эта самая «Тальяночка» знаменитая: «На солнечной поляночке, дугою выгнув бровь», — она становится знаменитой буквально через несколько недель.

Дмитрий Володихин

— А когда появилась песня?

Сергей Арутюнов

— Вот это 42-й год.

Дмитрий Володихин

— 42-й год, и в общем дела Советской Армии, мягко говоря, в этот период идут не благополучно , мягко говоря, но тем не менее, песня получилась весёлой, доброй, какой-то очень искристой, как будто он туда солнце плеснул.

Сергей Арутюнов

— Абсолютно. Я поражаюсь только одному феномену. В конце-то концов, ну даже если мы возьмём знаменитую «Землянку» Суркова, да, или «Тёмную ночь», которую исполняет Бернес в фильме «Два бойца». Тревога, какая-то огромная печаль, разлитая по нашей земле в этих песнях. Дмитрий Володихин

— «Эх, дороги!»

Сергей Арутюнов

— «Эх, дороги!» — это всё воздыхание о мире, который кажется таким далёким, да, из окопов. Фатьянов как будто бы в самые страшные годы, вот мы тоже сейчас проходим через какой-то экзистенциальный вызов, да, цивилизационной. В годы когда этот вызов был, безусловно, речь шла о существовании всех русских людей без исключения, поголовно, нас хотели уничтожить буквально всех. Вот в эти годы как может появиться песня которая означает совершенно другое, как? Откуда эта белозубая улыбка, которая просияла вообще на все наши города, посёлки, деревни? Как это получилось? Я не понимаю.

Дмитрий Володихин

— Ну, вот ощущение такое, что Фатьянов был как подсолнух на поле с чёрными тюльпанами.

Сергей Арутюнов

— Какой хороший образ, какой славный образ! Да, именно! Развернутый к солнцу, безупречно оранжево-желтый, изобретавший огромное количество, помимо песен, он автор вообще более двухсот песен таких, но он мог писать и частушки, и эпиграммы, вот с этим самым беззлобным русским юмором, и сатирические миниатюры, то есть жанров для него было выдумано предыдущей культурой неисчислимое множество. В 44-м году он попадает уже в самый центральный такой музыкальный коллектив, это Краснознамённый Ансамбль песни и пляски Союза ССР, это 1944 год. И становится там заведующим литературно-драматургической частью. Но счастье это длится недолго, поскольку, ну по разным таким этим самым соображениям, конфликт с главой, Александровым, происходит то ли на почве ревности, потому что Александров был очень счастлив и женат. И кто-то, может быть, ему, как Отелло, намекнул о том, что вот этот великан с русыми волосами, такими славными, светящимися, как-то может быть косо, искосо так посматривает на красавицу-жену.

Дмитрий Володихин

— Нашелся честный Яго!

Сергей Арутюнов

— Нашелся Яго, видимо, да. И Александров откомандировал молодого, перспективного, 25-летнего, да, великана туда, куда он хотел в 1941 году, в действующую армию.

Дмитрий Володихин

— То есть он всё-таки повоевал?

Сергей Арутюнов

— Он попадает в 15-й самоходный артиллерийский полк. То есть это вот те самые гаубицы самоходные, на двух гусеницах, с двумя креслицами по обе стороны, и переформирование в Подмосковье, и он попадает туда. Этот полк входит в 6-ю гвардейскую танковую армию. Тут он исполняет обязанности фронтового корреспондента. Ну, армейская газета называется «На разгром врага». И так уж получается, этот факт отражен в наших хрониках уже навечно, что первый танк, который врывается в старую столицу Венгрии, несет в своем стальном чреве нашего Алексея Ивановича.

Дмитрий Володихин

— Ну, собственно, самоходка.

Сергей Арутюнов

— Самоходка. Тут, ну, знаете, да, первый кнут: кто первым ворвался ... ранение второе. Вот этот первый как раз ворвавшийся, первая ворвавшаяся машина в этот город, она получает, видимо, повреждения, и красноармеец Фатьянов ранен вторично. Вот за это он награждается медалью за Отвагу и 10-дневным отпуском вот. Идёт штурм Европы. В 1945 году он переводится в Краснознамённый ансамбль песни и пляски Балтийского флота, в город Таллин, Эстонской ССР, недавно образованной относительно, и в Восточной Пруссии он выступает в передовых частях перед пехотинцами 2-го Прибалтийского фронта, и известность его начинает расти. В общем, к концу войны всесоюзное радио крутит его песни не просто по одной, а целыми блоками, по 3-4 песни. Он становится знаменит, не просто знаменит, он становится величиной, которая, ну, перекрывает, наверное, многие усилия знаменитых поэтов, которые действительно писали стихотворения для того, чтобы исполняли под музыку. Он становится первым и единственным вот таким. Народная любовь к нему, солдатская и мирного нашего населения — беспредельна. Дмитрий Володихин

— Он народный герой!

Сергей Арутюнов

— Абсолютно! Вот человек, который создал песню «Соловьи», кстати говоря, когда маршала Жукова спросили, какие у вас три любимые песни, третьей была как раз вот эта песня Фатьянова «Соловьи». Причём, когда Соловьёв-Седой получает Сталинскую премию, фамилии Фатьянова там нет. То есть, это как бы работа... ну, премия отходит соавтору. Понимаете, да? То есть автор стихов, он как бы становится ни при чём как бы. Мы работали вместе и то да сё, и вот Соловьёв-Седой как-то вот получает Сталинскую премию, одну, другую, третью и так далее. Они соавторы, напомню, да! Они лучшие друзья с Твардовским, ни одной строки в «Новом мире», но об этом позже.

Дмитрий Володихин

— Ну, сейчас, пожалуй, стоит сказать то, что как раз в финальные месяцы 45-го года появляется знаменитая, может быть, знаменитейшая песня Фатьянова «Где же вы, мои друзья-однополчане?»

Сергей Арутюнов

— Да, и эту песню даже ... она ходит в списках, как это бы раньше вот говорили в интеллигентской культуре, она ходит в списках. То есть, эту песню точно так же, как «Враги сожгли родную хату», переписывают в тетрадки. Вот в эти, которые хранят в планшетах, вот маленькие тетрадки в таком псевдокожном переплёте. Вот там вот размытыми строками чернильными, химическими карандашами переписывают слова этой песни.

Дмитрий Володихин

— Фатьянов тогда угадал, а может быть даже не угадал, а почувствовал настроение народа. Война кончена, и им тоска будет охватывать, и о тех, кто лег в землю сырую в годы её, и о тех, кто был рядом, а сейчас удалился на какую-то свою мирную жизнь, и далеко до него. Вот эта песня, этот 45-й год, настроение это будет формироваться на протяжении нескольких лет. Фатьянов почувствовал его в самом начале, когда только-только оно появлялось. Дорогие радиослушатели! Напоминаю вам, что это Светлое радио, Радио ВЕРА, в эфире передача «Исторический час». С вами в студии я, Дмитрий Володихин, и мы ненадолго прерываем нашу беседу, чтобы вскоре вновь встретиться с вами в эфире.

Дмитрий Володихин

— Дорогие радиослушатели, это Светлое радио, Радио ВЕРА, в эфире передача «Исторический час», с вами в студии я, Дмитрий Володихин. У нас в гостях замечательный православный поэт, доцент Литературного института, глава портала «Правчтение» — Сергей Сергеевич Арутюнов. И беседуем мы о знаменитом, не только когда-то знаменитом, а у старшего поколения так точно знаменитом еще и сейчас, поэте-песеннике Алексее Ивановиче Фатьянове. Ну что ж, я думаю, что, может быть, на время мы оставим его биографию. От биографии осталось 14 лет, он рано уйдет из жизни, и обстоятельства его послевоенной жизни нельзя назвать такими уж счастливыми. Стоит несколько слов сказать о песнях, которые за эти 14 лет с 1945 по1959 год появились. Человек не отстал от своей военной славы, он писал одну за другой песни знаменитые, песни, которые трогали народное сердце, песни, которые становились очагом какой-то очень теплой любви к этому человеку. Вот народ его воспринимал не то, что как наш, не как родной, а просто как, наверное, многие люди могли сказать, это часть меня, это вот кусок сердца моего, кусок души моей, просто высказанная в славах и в нотах.

Сергей Арутюнов

— Чем более страшными были события середины двадцатого века, сороковых годов, тем более лирическим становилось поэтическое начало, это вот такой странный парадокс. Я не скажу сентиментальным, нет. Оно именно лирическое, это высокая лирика. Достаточно вспомнить, чем была песня «В городском саду играет духовой оркестр» фатьяновская. Мало кто не знал её наизусть, не потому, что её там 30 тысяч раз прокрутили с такого-то года под такой-то.

Дмитрий Володихин

— И потому, что иногда действительно играли на улицах эти самые духовые оркестры.

Сергей Арутюнов

— Да. Ну, эти строки, они запоминались с первого раза и западали в душу. Я не знаю, каким гением нужно быть, чтобы сразу с первого раза запоминать и потом петь многократно на бесконечных праздниках, в дни рождения, в Новый год, на Первое мая, на Девятое Мая, всегда. Любой праздник, Седьмое ноября, всё что угодно и всегда гитара, Фатьянов больше любил гармонь, кстати говоря. Гармонь. (Улыбается.) Да просто даже без музыки. А просто вот таким, знаете, этим самым хоралом: мужским, женским, за столами, как это обычно пишут в литературе, грубо сколоченными, вынесенными во двор. Многократнейше, десятки, сотни тысяч раз вот эта песня, или «На крылечке твоём...», которая прозвучала тоже в одном из кинофильмов, и сразу же запала, да! Это образец какой-то вот нежной трепетности. Ну, вы помните, наверное, эти слова, там: ...Каждый вечер вдвоем

Мы подолгу стоим

И расстаться не можем на миг.

«До свидания» — скажу,

Возвращусь и хожу,

До рассвета хожу

Мимо милых окошек твоих. —

это удивительное совершенно сочетание, потому что здесь нет лишних слов, они сразу же становятся частью человека. Это та самая русская культура в высшей вот этой вот планке, которая непонятно даже, как вот из этого горя, и гражданской войны, и разрухи, войны, она взяла и сделалась вот этим самым ослепительным подсолнухом, который цвёл и цвёл, несмотря на окружавшее его горе, пожарище. Непонятно! Вот Сталин смотрит фильм, вторую серию фильма «Большая жизнь», его не устраивает многие, скажем, эпизоды и концепция режиссера. Речь идёт о восстановлении Донбасса после войны, вот вторая серия. Он видит, что там не те тенденции, которые вот ему нужны, то есть, многие люди показаны пьющими.

Дмитрий Володихин

— Ну и жизнь показана как очень тяжёлая!

Сергей Арутюнов

— Тяжёлая жизнь, да, он хотел бы большего.

Дмитрий Володихин

— Она большая, но, в общем, очень бедная.

Сергей Арутюнов

— В раздражении Иосиф Виссарионович пишет так, что это, конечно, небольшая жизнь, и не надо показывать так, что там тяжёлым физическим трудом. У нас вообще и война выиграна механизацией, и вообще надо больше показывать роль техники и так далее. Он остаётся в месте именно в тот момент, когда начинает звучать удивительная фатьяновская песня, видимо, это как-то чашу терпения переполнело вот:

Мне тебя сравнить бы надо с песней соловьиною,

С майским утром, с тихим садом, с гибкую рябиную. —

вот эта песня «Три года ты мне снилась, а встретилась вчера», там очень такая лирическая, бесконечно лирическая песня на длинной строке. И вот он встаёт и уходит, и, конечно, всё это начинает сворачиваться, вот эти вот светлые горизонты, которые перед молодым поэтом действительно расстилались куда уж дальше. Я не скажу, что его стали ограничивать в, скажем, постановке в радиоэфир. Нет, может быть этого не случилось, но определённые оргвыводы были сделаны. Он был назван певцом кабацкого уныния или как-то так, в общем, формулировка была придумана. Стали писать раздраженные статьи в газетах, он очень переживал. Человеку с сердцем, которое он нес на открытых ладонях всем, тяжело воспринимать вот эту, ну в общем-то, по большому счету халуйскую критику, которая вслед за настроением вождя перетекла в нашу вездесущую, всезнающую тогда прессу. Но он не прервал ни на минуту, наверное, ни на секунду своего стремления вот к этой удивительной певческой свободе. Уже и в более поздние годы появятся знаменитейшие совершенно шедевры — это «Тишина за Рогожской заставою», это прозвучит в фильме, как же он назывался, дай Бог памяти, «Дом, в котором я живу», по-моему, да, это вот такая песня, которую все выучивают с экрана. Некоторые сидят в зале и переписывают опять-таки в эти тетрадочки, которые тогда назывались песенниками, и передавали друг другу, и переписывали друг у друга, особенно девушки. Эта традиция сохранилась даже до моей вот школьной юности, были песенники, украшенные цветочками, другими эмблемками. И, конечно, полный триумф ожидает, когда великий Рыбников исполнит в фильме «Весна на Заречной улице» песню «Когда весна придет, не знаю». В сущности, строка-то страшная, но это... нужно понимать вообще, что у Фатьянова было два дома, вот тот родовой, вот там, где он родился, он приезжал туда. Теперь там его музей, но только с 2019-го года. Представляете, вот не было музея!

Дмитрий Володихин

— Ну, сто лет исполнилось его дню рождения.

Сергей Арутюнов

— Да, да. Только вот с 2019-го года, в 2019 году открыли, в общем, полноценный музей. Там была телефонная станция, это ведь дом, который у них реквизировали. (Смеется.) Вот, телефонную станцию сделали, очень долго она там была. И второй дом, это место, где он взрослел, всё-таки, когда ему было уже... когда семья приехала вот сюда, под Москву. Вот это самая улица, о которой я и говорил, Вешних Вод, бывшая Тургеневская. «Но ты мне улица родная...», да, помните, как Рыбников это выводит, да: " На свете много улиц славных, но не сменяю адрес я, в моей судьбе ты стала главной, родная улица моя!" — вот это гений места, так мог спеть о себе, ну каждый, наверное, кто где-то вырос и любил, любил по-настоящему место, вот где есть и палисадники, и заборы покосившиеся. Гений места!

Горит свечи агарочек,

Гремит недальний бой.

Налей, дружок, по чарочке,

По нашей фронтовой! —

вот это, эти песни продолжают из него исходить, даже... ну, не многие годы, конечно, спустя после войны. Что там остается после 45-го года ему? А песня, которая прозвучала, которую уже пел Крючков Николай в «Небесном техоходе», «... Первым делом, первым делом — самолеты».

Дмитрий Володихин

— «... Потому, потому, что мы — пилоты».

Сергей Арутюнов

— Именно, да, «... Ну а девушки, а девушки — потом».

Дмитрий Володихин

— А её вот до сих пор вот какие-то группы исполняют, исполняют уже современными аранжировками, но суть-то всё равно фатьяновская, очень старая. Этим песням скоро будет сто лет в обед, а они всё равно выглядят абсолютно современными.

Сергей Арутюнов

— Более того, я сейчас скажу, может быть, вещь, которую не очень заметили наши уважаемые литературоведы, но ведь Фатьянов предсказал Космическую эру. Да, в 1957 году ярчайшее событие: был запуск искусственного спутника, но его не стало за два года до полета Гагарина, и тем не менее; «... Летим мы по вольному свету,/ Нас ветру догнать нелегко;/ До самой далёкой планеты/ Не так уж, друзья, далеко!» Эту песню исполняли уже целый отряд космонавтов на «Голубом огоньке» в прямом телевизионном эфире, её пели знаменитые певцы нашей эстрады, её пели простые люди, все.

Дмитрий Володихин

— Я-то, признаться, думал, что там космическую тему исчерпали: «Заправленны в планшеты космические карты».

Сергей Арутюнов

— ...космические карты«, да, ну, ничего подобного. Эта песня, между прочим, написана после войны, конечно. Но еще не мог обычный советский человек знать о том, что скоро будет и космос в нашей судьбе. Фатьянов — это тот человек опорный, без которого, вернее, я не могу представить, как бы мы вообще выдержали послевоенные годы.

Дмитрий Володихин

— Ну хорошо ...

Сергей Арутюнов

— Без его оптимизма, понимаете, не было бы вот этой ноты, была бы нота воздыхания, сожаления, скорби. Но это ведь тяжело!

Дмитрий Володихин

— Но солнечная душа была у человека, причем солнце в ней процветало, как редкий цвет в скверную погоду, она ... это солнечная тема в его судьбе, она была наперекор, вопреки, но очень органична, как будто человек всем говорил: да ладно, ничего, переживем, преодолеем, жизнь-то идёт, всё хорошо, ребята, мы как-нибудь выживем, у нас будет еще все нормально! И умер в 40 лет. Поскольку мы на православном радио, хотел спросить, были у него какие-то моменты в судьбе или в творчестве, которые позволяют его отнести близко к вере, к церкви?

Сергей Арутюнов

— Его вера сказывается в том, как он ни под каким видом не соглашался на смертный грех уныния в самые тяжелые годы. Мы знаем, что он был крещен. Он был крещен в одном из... да, его оба деда были старообрядцами, кстати говоря, купцами такими весьма зажиточными, но состоялось крещение в православном храме, и он нес в себе эту искру, ну чего же больше, да. Господь говорит нам: Не унывайте! И он не унывал никогда! Вы знаете, когда единственный раз его видели плачущим?

Дмитрий Володихин

— Когда?

Сергей Арутюнов

— Он, к несчастью своему, с этим вот открытым сердцем зашёл в редакцию «День поэзии», такой знаменитый альманах.

Дмитрий Володихин

— Да, когда-то его, можно сказать, коллекционировали, книжечку к книжечке на полке ставили.

Сергей Арутюнов

— «День поэзии», да, он зашел туда и показал стихи. Они взглянули, прекрасно зная кто он, зная его в лицо: «А, Фатьянов!» И быстренько изобрели через несколько минут благовидный предлог для отказа. Ему! Который звучал везде, и можно было включить радио, и он бы там звучал. Если там не было строгого голоса диктора, то там бы звучал Фатьянов.

Дмитрий Володихин

— Ну, он человек был такой знаменитый, что это, видимо, вызывало определённую зависть у людей меньшего уровня.

Сергей Арутюнов

— Дикую. Я думаю, что практически 99 процентов доносов, которые на него поступали в адрес руководства Союза писателей, откуда его исключали несколько раз в мерах дисциплинарных, а один раз даже хотели его освидетельствовать и лечить от алкоголизма, которым он не страдал. Он не страдал алкоголизмом! Он не напивался! Но про него, значит, плели разные пакости, например, у человека самолет через час, его просят исполнить несколько песен, несколько песен на бис! Он говорит: дорогие, дорогие мои, я правда боюсь опоздать, меня же самолет ждёт, мне ехать в другой город. Извините меня! Я в следующий раз всё это сделаю, — и уходит. Немедленно пишется донос: исключите Фатьянова, он зазнался! Он не советский артист, он не советский поэт, он не советский композитор. Его исключают! Ведь в состоянии исключённости из Союза писателей СССР он был даже на момент своей смерти.

Дмитрий Володихин

— Ну, то есть фактически делают безработным. Дорогие радиослушатели, напоминаю вам, что это, несмотря на печальные обстоятельства жизни Фатьянова, всё-таки Светлое радио, не менее светлый, чем был он сам в душе своей. Это Радио ВЕРА, в эфире передача «Исторический час», с вами в студии я, Дмитрий Володихин. У нас в гостях замечательный поэт, правда не песенник, доцент Литературного института и глава портала «Правчтение» — Сергей Сергеевич Арутюнов. Мы следуем за ним медленными шагами по судьбе признанного народом, но не очень признанного литературными бонзами, поэта Алексея Ивановича Фатьянова. Вот что хотел спросить, наверное, не напрасно ему, как бы это сказать, вклепали кабацкое уныние. Наверное, видели какую-то близость к творческой судьбе Есенина

Сергей Арутюнов

— Видели, конечно же видели. Их стихи очень ведь не похожи между собой стилистически.

Дмитрий Володихин

— Но народную славу снискали оба, и вместе с тем непризнание официального руководства литературы тоже снискали оба.

Сергей Арутюнов

— Абсолютно! Как только появляется фигура ослепительная, сразу огромное количество разных деятелей берётся не только писать доносы, какие-то передавать ... изобретать какие-то совершенно фантастические истории и передавать их друг другу, оттесняя от этого самого мистического наградного отдела, который вот работает, наверное, где-то. Я, честно говоря, не знаю, где он сегодня расположен, но он где-то расположен. Огромное количество слухов, подлых слухов разносится так, что человека просто оттесняют от вот всесоюзной славы и так далее. Ну, судите сами, в 1955 году выходит одна тоненькая книжечка стихотворений Фатьянова, и больше он своих книжечек не видит.

Дмитрий Володихин

— Ну, при жизни не видит, да.

Сергей Арутюнов

— При жизни, да. Его начали потом издавать уже по инициативе народной, это в 60-х, в 70-х годах, вот такие вот сборнички его текстов, но он-то этого уже не мог наблюдать воочию, подержать-то он их в руках уже не мог. Поэтому, ну, сложно сказать, вот как он ощущал это бремя, вот эту народную любовь и вот эту активную, агрессивную, злобную, вот эту зависть своих как бы коллег. Ну, вот в 59-м году ... 1959-й год, ему становится нехорошо, сутки ещё он живёт дома, и утром вот жена обнаруживает его. Они поженились в 1946 году, у них двое детей родилось.

Дмитрий Володихин

— То есть в семье всё было счастливо?

Сергей Арутюнов

— Счастливо!

Дмитрий Володихин

— В семье всё то же самое, солнышко было, что внутри него?

Сергей Арутюнов

— Да. Никакого, знаете, вот часто пишут про людей, такого творческого цеха. Ну, этот брак был недолгим, ничего подобного. Вот как он женился в 1946 году, так и вот с Галиной Калашниковой, своей нареченной, он и до самого конца, и слава Тебе, Господи, да, что да, без малейших этих самых, да ... супруги, знаете, как пишут тоже там, ну в общем... жизнь была непростой.

Дмитрий Володихин

— ... был человек артистического склада.

Сергей Арутюнов

— Да, артистического склада, это значит, что изменял направо и налево. Ни малейшего вообще, да, даже вот эти гастроли там, да, эти поездки бесконечные и так далее. Ни малейших вообще даже побуждений ни к чему! Идеальный семьянин. И вот врач...

Дмитрий Володихин

— Вот то, что называют... нормальный человек в том смысле, что такая редкость среди отклонений от нормы, что может быть примером. Можно быть человеком артистической сущности и не быть человеком артистического склада, то есть бесконечным грешником.

Сергей Арутюнов

— Да! Иименно так! И вот совершенно нормальный человек, счастливый в браке, все эти обвинения в том, что он там попивал и так далее, вот кто-то про него там, Светлов, по-моему, поэт, говорил, что он мог разом осушить 2 литра. Ну, Боже ты мой, кто это проверял? Почему мы должны верить этому? Ну, великан, богатырь, кто измерял вот это, да? Зачем нам вообще эти цифры? Нам важно другое.

Дмитрий Володихин

— Есть такое понятие — поэтическое преувеличение.

Сергей Арутюнов

— Да, наверное, поэт Светлов как-то преувеличил это, да, там раз, может быть, в сто или, может быть, в тысячу раз. Важно вот что: не стало Алексея Ивановича!

Дмитрий Володихин

— Врач диагностировал сердечко.

Сергей Арутюнов

— Разрыв аневризма аорты, и говорит: а что же так запах вот этого нитроглицерина? Чувствую, да, слабый запах, Господи, да кто же его лечил? — вот этот врач, который свидетельствовал, да; Зачем же? Это ведь нельзя, у него же сердце в два раза тяжелее, чем у нормального человека. Великан! Нельзя нитроглицерин! Оказалось, что только они ухудшали, вот такие вот были показания. Вот этот самый, наверное, волокордин, корвалол и вот этот самый нитролиз. Да ни в коем случае! Другое надо было, но уже было поздно, понимаете! Вот надо было беречь человека. Надо было, может быть, какого-нибудь кремлёвского старца-врача к нему представить, но какое время-то было, да, врачей же там объявляли отравителями, какое там, да, кто там сохранился. Ну, орден Красной Звезды, вот, ну, медаль за Отвагу, ну, за Победу над Германией и даже медаль за освоение целинных земель, ведь он писал еще песни для целинников вот: удивительные, замечательные, веселые, дескать, ребята, бодритесь — дикое поле, но будет оно нашим. Более двухсот песен, и ни одной строки действительно в «Новом мире» от лучшего друга Александра Трифоновича Твардовского не было напечатано. И вот этот плач на пороге вот этого альманаха «День поэзии» — всё это останется с нами. Всё это будет... уже есть часть нашей истории.

Дмитрий Володихин

— Ну, а допустим, то, что произошло через много десятилетий после его кончины, насколько я понимаю, вот уже не в СССР, а в России появилась поэтическая Фатьяновская премия. Ну вот вы говорили о музее Фатьянова, очень хорошо.

Сергей Арутюнов

— Фестиваль Фатьяновский проходит с 1974 года, по-моему, не было года, чтобы он не проходил с 1974 года.

Дмитрий Володихин

— Где-где?

Сергей Арутюнов

— Там же у него на Родине.

Дмитрий Володихин

— То есть Владимирщина.

Сергей Арутюнов

— Да, Владимирская земля, да, вот там проходит и чтение, и, видимо, и музицирование и так далее. Ведь понимаете, какая эпоха-то! В 60-е годы он был совершенно затенён кем? — бардами. Ведь появился огромный вот этот самый пласт самодеятельной песни, но ведь корни-то его именно в Фатьянове.

Дмитрий Володихин

— Ну, а потом барды стали отходить, и люди стали возвращаться к основам. Ну, допустим, появилась эта премия. Когда и, собственно, кого ею отмечали? Что это такое?

Сергей Арутюнов

— Вы знаете, я как-то не очень подробно следил вот именно за этим, я знаю только одно, что он страшно не любил, когда его называли поэтом-песенником. Он называл себя внутренне и считал себя, и я его считаю, и многие считают, просто поэтом, понимаете. Вот Фатьяновская премия за что? — ну, наверное, за исполнение всё-таки песен на собственные стихи. Ну, наверное, это очень почётная, наверное, награда. Честно говоря, состояние современной вот нашей музыкальной культуры, я ведь не просто так выпускаю эти имена и фамилии, может быть славные, но сколько же в XX веке у нас ушло музыки из нас! Какой был взрыв, да, вот этого, да, вот души народной именно в музыке, в мелодии! Какие были стихи! И сколько же, и как же мы сейчас молчим, удивительно, да, мы практически перестали петь. Я бы хотел напоследок прочесть только несколько строчек практически одного вот коротенького стихотворения, которое он написал практически перед кончиной. Пусть они будут каким-то эпиграфом таким, да, вот послесловием к нашей беседе:

Если б я родился не в России,

Что бы в жизни делал? Как бы жил?

Как бы путь нелёгкий я осилил?

И, наверное б, песен не сложил.

В эти дали смог ли наглядеться,

В дали дальние непройденных дорог?

И тебя, тревожащую с детства,

Я бы встретить, милая, не смог.

Дмитрий Володихин

— Ну что ж, действительно, время нашей передачи подходит к концу. Что остается мне сказать, из нашего народа много вышло музыки, много песен, много поэзии в XX веке, но зато пришло туда много горя: тьмы, боли, ужаса. И, наверное, Фатьянов — это какая-то реакция народной души на всё это; делайте с нами всё, что хотите, а солнышко наше всё равно не зайдёт. И Фатьянов был таким незаходящим солнышком русского народа.

Сергей Арутюнов

— И останется им!

Дмитрий Володихин

— И останется им. Дорогие радиослушатели, от вашего имени я поблагодарю Сергея Сергеевича Арутюнова за его экскурсию по фатьяновским местам. Мне стоит сказать, спасибо за внимание, до свидания.

Все выпуски программы Исторический час

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 6 сентября (вечер 5 сентября) 2026г.

Неде́ля 14-я по Пятидеся́тнице.

Перенесе́ние моще́й свт. Моско́вского Петра́. Сщмч. Евти́ха.

Глас 5

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре:

Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́ Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Ему́.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва, и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 5:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры воскресные, глас 5:

На 10. Стих: Изведи́ из темни́цы ду́шу мою́,// испове́датися и́мени Твоему́.

Стихира: Честны́м Твои́м Кресто́м, Христе́,/ диа́вола посрами́л еси́,/ и Воскресе́нием Твои́м жа́ло грехо́вное притупи́л еси́,/ и спасл еси́ ны от врат сме́ртных:// сла́вим Тя, Единоро́дне.

Стих: Мене́ ждут пра́ведницы,// до́ндеже возда́си мне.

Стихира: Воскресе́ние дая́й ро́ду челове́ческому,/ я́ко овча́ на заколе́ние веде́ся,/ устраши́шася сего́ кня́зи а́дстии,/ и взя́шася врата́ плаче́вная./ Вни́де бо Царь сла́вы Христо́с,/ глаго́ля су́щим во у́зах, изыди́те:// и су́щим во тьме, откры́йтеся.

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Ве́лие чу́до,/ неви́димых Соде́тель, за человеколю́бие пло́тию пострада́в,/ воскре́се Безсме́ртный./ Прииди́те оте́чествия язы́к, Тому́ поклони́мся:/ благоутро́бием бо Его́ от пре́лести изба́вльшеся,// в Трие́х Ипоста́сех Еди́наго Бо́га пе́ти навыко́хом.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: Вече́рнее поклоне́ние/ прино́сим Тебе́, Невече́рнему Све́ту,/ на коне́ц веко́в, я́ко в зерца́ле пло́тию возсия́вшему ми́рови,/ и да́же до а́да низше́дшему,/ и та́мо су́щую тьму разруши́вшему,/ и свет Воскресе́ния язы́ком показа́вшему:// Светода́вче Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стихиры свт. Петра, глас 1, подобен: «О, ди́внаго чудесе́...»

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: О, ди́внаго чудесе́!/ Исто́чник чуде́с, под земле́ю сокрове́нный,/ днесь пресла́вно всем явля́ется,/ и самоде́ржца ку́пно со архиере́йскими свяще́нными рука́ми/ пресла́вно в це́рковь но́сится,/ и́же от нас ду́хом не разлуча́яся,/ и свои́м пренесе́нием всех освяща́ет./ Ему́же, ве́рнии, возопие́м:/ святи́телю Пе́тре, ра́дуйся/ и Христу́ моли́ся// дарова́ти моли́твами твои́ми ми́рови ве́лию ми́лость.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

Стихира: О, ди́внаго чудесе́!/ И́же иногда́ земле́ю покрове́ный,/ днесь пресла́вно, я́ко на херуви́мском носи́ле,/ на плещу́ архиере́йску и самоде́ржца но́сится,/ всенаро́дное же мно́жество,/ свяще́нники и лю́дие, че́стно после́дствующе,/ ра́достная глаго́лют:/ архиере́ю Пе́тре, ра́дуйся/ и моли́ дарова́ти твои́м пренесе́нием// ми́рови ве́лию ми́лость.

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Твое́ пресла́вное пренесе́ние/ сла́вят архиере́и/ ку́пно со свяще́нных собо́ры/ и всенаро́дным мно́жеством,/ в пресла́внем твое́м пренесе́нии крася́щеся,/ пра́зднственная ликова́ния тебе́ воспева́юще, глаго́лют:/ пресла́вне Пе́тре, ра́дуйся/ и моли́ дарова́ти моли́твами твои́ми ми́рови// ве́лию ми́лость.

Стихиры сщмч. Евтиха, глас 8, подобен: «О, пресла́внаго чудесе́...»

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

Стихира: Му́чениче Евти́хе, блаже́нне,/ учи́вся свяще́нно Сло́ва у честна́го ученика́,/ богослове́снаго пропове́дника,/ от него́ вся́каго уче́ния свяще́ннаго научи́лся еси́/ и свет яви́лся еси́,/ освеща́я благода́тию вся́кую мысль,/ богосло́вии твои́ми свяще́нными.// Те́мже святу́ю твою́ па́мять почита́ем.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стихира: Пре́лести низложи́л еси́ утвержде́ние/ по́двигом тве́рдым терпе́ния, пребога́те,/ и у́зами, и ра́нами,/ и сла́вною сме́ртию,/ те́мже безсме́ртие получи́л еси́,/ с ли́ки му́ченик/ и со а́нгельскими чи́ны водворя́яся,/ прича́стием лу́чшим боголе́пно,// до́бре обожа́емь и соверше́нне.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: В темни́це затворя́емь,/ хлеб прия́л еси́ жи́зни с Небесе́, сла́вне,/ вве́ржен же быв в пла́мень,/ неопале́н пребы́л еси́./ ра́ны подъя́т, лю́те стру́жемь,/ стремле́ния звере́й моли́твами укроти́л еси́./ Мече́м глава́ твоя́ отсе́чена бысть,/ кровьми́ к Небеси́ облегча́емь,// я́ко Боже́ственною колесни́цею.

Стихира свт. Петра, глас 6:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Архиере́ов похвалу́, и свяще́нных всех украше́ние,/ и к Бо́гу моли́твенника непрестае́ма,/ и исто́чника чуде́с преизоби́льна,/ днесь любо́вию соше́дшеся,/ святи́теля Петра́ восхва́лим/ и, честны́я его́ мо́щи обстоя́ще,/ благода́рная тому́ прино́сим, глаго́люще:/ ра́дуйся, святи́телю Пе́тре,/ свети́льниче пресве́тлый,/ озаря́я изря́дно твое́ достоя́ние,/ оте́чество же и лю́ди,/ о ни́хже непреста́нно Христу́ моли́ся,/ ми́рно житие́ дарова́ти,/ да вси честно́е твое́ пренесе́ние любо́вию ублажа́ем и мо́лимся:// моли́ спасти́ся душа́м на́шим.

Догматик, глас 5:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Догматик: В Чермне́м мо́ри,/ Неискусобра́чныя Неве́сты о́браз написа́ся иногда́./ Та́мо Моисе́й, раздели́тель воды́:/ зде же Гаврии́л, служи́тель чудесе́./ Тогда́ глубину́ ше́ствова немо́кренно Изра́иль;/ ны́не же Христа́ роди́ безсе́менно Де́ва./ Мо́ре по проше́ствии Изра́илеве пребы́сть непрохо́дно;/ Непоро́чная по Рождестве́ Эмману́илеве пребы́сть Нетле́нна./ Сый, и пре́жде Сый,/ явле́йся, я́ко Челове́к,// Бо́же поми́луй нас.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́: (В приходской традиции может опускаться)

Поется стихира храма ^[1] , затем:

Стихиры свт. Петра, глас 2, подобен: «До́ме Евфра́фов...»:

Стихира: От Вы́шняго про́мысла/ прему́дрости навы́к,/ лю́ди твоя́/ твои́м уче́нием просвети́л еси́,// о ни́хже не преста́й, святи́телю, моля́ся.

Стихира: Дом Ду́ха Пресвята́го/ от ю́ности, святи́телю, был еси́,/ те́мже и нас Тому́ жили́ще/ моли́твами твои́ми покажи́,// да вси честно́е твое́ пренесе́ние почита́ем.

Стихира: Всех архиере́ов Росси́йских/ похвалу́ тя све́мы, святи́телю,/ и свяще́нников благоле́пие,/ спаса́й всех, честно́е твое́ пренесе́ние// пе́сньми сла́вящих.

Стихира свт. Петра, глас 6:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Еще́ от ю́наго во́зраста/ Бо́гу освяще́н быв, святи́телю,/ и прему́дрости рачи́тель был еси́,/ сего́ ра́ди и потща́лся еси́/ тле́нными ве́чнующая стяжа́ти,/ воздержа́ния брозда́ми себе́ обложи́в,/ плоть ду́ху повину́л еси́./ Те́мже и по честне́м твое́м преставле́нии/ с Небе́сными совокупля́ешися ликостоя́нии,/ и́хже и житию́ во пло́ти поревнова́л еси́./ Христу́, Ему́же от ю́ности послужи́л еси́,/ моли́ся спасти́ся всем,// честно́е пренесе́ние твое́ пе́сньми при́сно сла́вящим.

Богородичен воскресный, глас 6:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Богородичен: Творе́ц и Изба́витель мой, Пречи́стая,/ Христо́с Госпо́дь из Твои́х ложе́сн проше́д,/ в мя оболки́йся,/ пе́рвыя кля́твы Ада́ма свободи́./ Те́мже Ти, Всечи́стая,/ я́ко Бо́жии Ма́тери же и Де́ве, вои́стинну/ вопие́м немо́лчно:/ ра́дуйся а́нгельски, ра́дуйся, Влады́чице,/ предста́тельство и покро́ве,// и спасе́ние душ на́ших.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и; си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́; предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных; честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна; святы́х сла́вных и всехва́льных апо́стол; и́же во святы́х оте́ц на́ших, и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей: Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго; и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мир Лики́йских и чудотво́рца; святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей Слове́нских; святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги; и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рваго митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, патриа́рхов: И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, святи́теля Филаре́та Моско́вскаго, святи́телей (имяре́к святи́телей ме́стных); святы́х великому́чеников: Гео́ргия Победоно́сца, Дими́трия Солу́нскаго, цели́теля Пантелеи́мона и всех сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дскаго, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев царя́ Никола́я и цари́цы Алекса́ндры со ча́ды их, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, святы́х (имяре́к новому́чеников и испове́дников ме́стных); преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших: Анто́ния и Феодо́сия Ки́ево-Пече́рских, Варлаа́ма Ху́тынскаго, Се́ргия Ра́донежскаго, Серафи́ма Саро́вскаго, ста́рцев О́птинских, (имяре́к преподо́бных ме́стных); святы́х благове́рных князе́й: Бори́са и Гле́ба страстоте́рпцев, Андре́я Боголю́бскаго, Алекса́ндра Не́вскаго, Дании́ла Моско́вскаго, Дими́трия Донска́го, (имяре́к благове́рных князе́й ме́стных); свята́го пра́веднаго Иоа́нна Кроншта́дтскаго; святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския; святы́х (имяре́к ины́х чти́мых ме́стных); святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны; и святы́х (имяре́к его́же есть храм, и его́же есть день), и всех святы́х; мо́лим Тя, Многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и; си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́; предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных; честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна; святы́х сла́вных и всехва́льных апо́стол; и́же во святы́х оте́ц на́ших, и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей: Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго; и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мир Лики́йских и чудотво́рца; святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей Слове́нских; святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги; и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рваго митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, патриа́рхов: И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, святи́теля Филаре́та Моско́вскаго, святи́телей (имяре́к святи́телей ме́стных); святы́х великому́чеников: Гео́ргия Победоно́сца, Дими́трия Солу́нскаго, цели́теля Пантелеи́мона и всех сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дскаго, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев царя́ Никола́я и цари́цы Алекса́ндры со ча́ды их, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, святы́х (имяре́к новому́чеников и испове́дников ме́стных); преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших: Анто́ния и Феодо́сия Ки́ево-Пече́рских, Варлаа́ма Ху́тынскаго, Се́ргия Ра́донежскаго, Серафи́ма Саро́вскаго, ста́рцев О́птинских, (имяре́к преподо́бных ме́стных); святы́х благове́рных князе́й: Бори́са и Гле́ба страстоте́рпцев, Андре́я Боголю́бскаго, Алекса́ндра Не́вскаго, Дании́ла Моско́вскаго, Дими́трия Донска́го, (имяре́к благове́рных князе́й ме́стных); свята́го пра́веднаго Иоа́нна Кроншта́дтскаго; святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския; святы́х (имяре́к ины́х чти́мых ме́стных); святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны; и святы́х (имяре́к его́же есть храм, и его́же есть день), и всех святы́х Твои́х, благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихиры воскресные, глас 5:

Стихира: Тебе́, Воплоще́ннаго Спа́са Христа́,/ и Небе́с неразлучи́вшася,/ во гла́сех пе́ний велича́ем,/ я́ко Крест и смерть прия́л еси́ за род наш,/ я́ко Человеколю́бец Госпо́дь,/ испрове́ргий а́дова врата́,/ тридне́вно воскре́сл еси́,// спаса́я ду́ши на́ша.

Стих: Госпо́дь воцари́ся,// в ле́поту облече́ся.

Стихира: Прободе́ным Твои́м ре́бром, Жизнода́вче,/ то́ки оставле́ния всем источи́л еси́,/ жи́зни и спасе́ния:/ пло́тию же смерть восприя́л еси́,/ безсме́ртие нам да́руя./ Всели́в же ся во гроб нас свободи́л еси́,/ совоскреси́в с Собо́ю сла́вно, я́ко Бог./ Сего́ ра́ди вопие́м:// Человеколю́бче Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: И́бо утверди́ вселе́нную,// я́же не подви́жится.

Стихира: Стра́нно Твое́ распя́тие,/ и е́же во ад соше́ствие, Человеколю́бче, есть:/ плени́в бо его́, и дре́вния ю́зники совоскреси́в с Собо́ю сла́вно, я́ко Бог,/ рай отве́рз, восприя́ти сего́ сподо́бил еси́./ Те́мже и нам, сла́вящим Твое́ тридне́вное Воста́ние,/ да́руй очище́ние грехо́в:/ рая́ жи́тели сподобля́я,// я́ко Еди́н Благоутро́бен.

Стих: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня,// Го́споди, в долготу́ дний.

Стихира: Нас ра́ди пло́тию страсть прии́мый,/ и тридне́вен из ме́ртвых воскресы́й,/ плотски́я на́ша стра́сти исцели́,/ и возста́ви от прегреше́ний лю́тых,// Человеколю́бче, и спаси́ нас.

Стихира свт. Петра, глас 2, самогласен:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Ви́ден бысть, такова́я могу́щим ви́дети,/ на угото́ваннем тебе́, о́тче, ме́сте/ пресла́вно го́лубь паря́щ:/ я́ве бо всем назна́менав показа́,/ я́ко и по честне́м преставле́нии твое́м/ Дух Пресвяты́й де́йствует всегда́ тобо́ю./ Его́же моли́ спребыва́ти лю́бящим тя/ и честно́е твое́ пренесе́ние духо́вне пра́зднующим,/ да вси тебе́ дерзнове́нно,// я́ко чадолюби́ва отца́, пе́сньми почита́ем.

Богородичен воскресный, глас 2:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Богородичен: О чудесе́ но́ваго всех дре́вних чуде́с!/ Кто бо позна́ Ма́терь без му́жа ро́ждшую,/ и на руку́ нося́щую, всю тварь Содержа́щаго?/ Бо́жие есть изволе́ние Ро́ждшееся./ Его́же, я́ко Младе́нца, Пречи́стая,/ Твои́ма рука́ма носи́вшая,/ и ма́терне дерзнове́ние к Нему́ иму́щая,/ не преста́й моля́щи о чту́щих Тя,// уще́дрити и спасти́ ду́ши на́ша.

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь, глас 4:

Хор: Богоро́дице Де́во, ра́дуйся,/ Благода́тная Мари́е, Госпо́дь с Тобо́ю:/ благослове́на Ты в жена́х/ и благослове́н Плод чре́ва Твоего́,// я́ко Спа́са родила́ еси́ душ на́ших. (Трижды)

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

У́треня

Шестопса́лмие:

Хор: Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ во век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия