«Подростки и Евангелие». Иеромонах Макарий (Маркиш)

о. Макарий Маркиш

Гостем программы «Семейный час» был председатель епархиальной комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства Иваново-Вознесенской епархии иеромонах Макарий (Маркиш).

Накануне праздника Сретения Господня мы говорили о том, как познакомить детей и подростков с Евангельской историей, как заинтересовать их текстами Священного Писания, помочь увидеть смыслы Нового Завета и через это, возможно подготовить их личную духовную встречу с Богом, ведь у многих, как например у митрополита Антония Сурожского, такая встреча произошла именно после знакомства со словами Евангелия.

Ведущая: Анна Леонтьева

---

Анна Леонтьева

— «Семейный час» на Радио ВЕРА, с вами Анна Леонтьева, и у нас в гостях иеромонах Макарий Маркиш, Председатель Комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства Иваново-Вознесенской епархии. Добрый вечер, отец Макарий.

Макарий Маркиш

— Добрый вечер, добрый вечер Вам, Анна дорогая и все дорогие наши слушатели. Слушайте внимательно.

Анна Леонтьева

— Всегда рада Вам в нашей студии. И сегодня, в день, который в светском обществе называется Днём всех влюблённых, Валентиновым Днём, а завтра мы будем праздновать Сретение Господне.

Знаете, отец Макарий, это праздник, который для нас понятен, но не для всех. Вот почему-то праздник Сретения Господне... Даже люди не церковные, знают, что такое Пасха, Крещение и так далее. А вот Сретение — можно об этом немножечко рассказать тем радиослушателям, которые ещё не знакомы?

Макарий Маркиш

— Конечно, а я Вас зацеплю за самое начало. Вы сказали — «в светском обществе». Неправильно, не в светском обществе. А в каком-то, я не постыжусь такого слова, дурацком обществе. День влюблённых и так далее.

Был в III веке от Рождества Христова в римском городе Интерамне епископ Валентин, он пострадал, отдал жизнь за Христа. Русская Православная Церковь тоже его помнит, только в другой момент его памяти. В Римской церкви его вспоминают в середине февраля. Ну, хорошо, молитесь, память его сохраните.

Но насчёт влюблённых — ну, я не знаю, у меня как-то язык не движется рассказывать.

Анна Леонтьева

— Как-то, да, не совмещается.

Макарий Маркиш

— И нам это и не надо. В Западной Европе середина февраля, когда они совершают память епископа Валентина, священномученика, в этот же день по народным приметам, как у нас бывает — «на покров снежок падает» — значит, там у них «ласточки начинают вить гнёзда». Ну, вот оно совпало, и пошёл процесс, и всё это никому не надо.

Нам, по крайней мере. Им, в общем-то, тоже не надо. Если вы откроете католическую энциклопедию или даже энциклопедию Британника, он будет явно описан — я специально прослеживал этот процесс — никакой связи между епископом Валентином и даже просто семейными делами реально нет, не прослеживается.

Анна Леонтьева

— И «валентинками».

Макарий Маркиш

— Ну, а дальше идёт коммерция и разного рода инстинкты.

Сретение Господне. Сретение Господне тоже имеет, оказывается, социальный выход в общество. Празднуется как День православной молодёжи. И здесь есть о чём подумать, о чём поговорить.

Сретение Господне — праздник, событие строго евангельское. Строго евангельское. Евангелие от Луки открывайте и читайте. Во второй главе, если не ошибаюсь, описана встреча. «Сретение» — это русское слово, старославянское. Значит «встреча».

Мать, Пречистая Богородица, и её названный супруг Иосиф (слово «родители» фигурирует в Священном Писании, но мы понимаем прекрасно, что Иосиф — это не родитель). Обратите внимание, кстати, об этом стоит сказать пару слов.

Возьмите любую икону Рождества Христова, православную икону, вы увидите там: Пречистая Богородица, Младенец, какие-то ещё люди, и праведный Иосиф где-то сбоку. На моей памяти был замечательный эпизод. Я был мирянином тогда, что-то помогал в церкви, принесла любительница-иконописица такая — кто-то ей заказы делал какие-то мелкие — она принесла несколько икон, чтобы священник их освятил, благословил. И поскольку один из заказов был от кого-то из римо-католиков, то там была картина иконы Святого Семейства, где Пресвятая Богородица и Иосиф изображены как-то симметрично. И вот я просто случайно слышал, священник говорит: «Нет, Вы знаете, эту икону я благословлять не буду». Она что-то пыталась, ну, народ у нас простой — пыталась настаивать, он говорит простую фразу: «Я ведь Вас не учу иконы писать, Вы меня не учите их благословлять».

Анна Леонтьева

— То есть это имеет значение, да?

Макарий Маркиш

— Вообще иконопись имеет очень существенное, просветительское, образовательное значение, да. Люди по иконам много изучают, понимают. Так вот, Пресвятая Богородица и Иосиф приносят Младенца Христа в Храм.

Храм, понимание храма — был Храм один до тех пор, пока его не разрушили во время иудейского восстания римские солдаты. Они приносят его в Храм для того, чтобы совершить обряд пожертвования. Вообще, по идее, первенец должен был быть отдан на служение Господу, но там ветхозаветные обычаи требуют замены. Значит, вот две эти несчастные птички, которым оторвали головы по ветхозаветным обычаям — тоже неприятная картина, да? По обычаям, что ты сделаешь... Вот они на иконе Сретения, вы увидите, несут эту клеточку — вот там две птички. Эти две птички должны быть принесены в жертву Господу в связи с рождением первенца мужского пола. И встречают они старца Симеона, Симеон Богоприимец — такое у него название в церковном обиходе — Богоприимец. Дальше евангелист Лука пишет: «Симеон (старик, старец) взял Спасителя на руки и произнёс молитву (или благодарность) Господу (которая с времён Древней Церкви присутствует в конце каждой вечерни):

«Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу Твоему с миром; яко видеста очи мои спасение Твое (Спасителя) еже еси уготовал пред лицем всех людей, свет во откровение всех языков, и славу людей Твоих Исраиля». Я её произношу по-церковнославянски, потому что в русском переводе Священного Писания вы найдёте это же возглашение, но в чуть-чуть изменённом виде. Почему это так? Пишет евангелист Лука:

«Было ему обещано Духом Святым (этому Симеону), что он не увидит смерти до тех пор, пока не увидит своими глазами Христа Господня, Помазанника». И вот это и произошло. Если вы захотите, друзья мои, вы можете почитать стихотворение Бродского на эту тему, очень хорошее, несмотря на то что это художественная литература.

У Пастернака есть, по-моему, «Сретение» — стихотворение замечательное. Но это всё здорово, всё правильно, всё показывает место этого события в культуре России, в культуре русского народа.

Встреча. Вот встретился новорожденный Спаситель, Новый Завет, условно говоря, может быть, не условно, с Ветхим Заветом. Вот она — встреча. Это не просто встреча группы людей, которые пришли с Младенцем, и праведного Симеона, и пророчица Анна там есть, Ваша тёзка. О них тоже пару слов сказано в Евангелие от Луки. Это встреча социальная, а мы смотрим на встречу мировоззренческую такую, глобальную -

встречу Ветхого и Нового Завета. Очень глубокое событие, советую всем поучаствовать в богослужении завтра.

Ну, почитать Евангелие, может быть, и какие-то проповеди, пояснения по поводу этого праздника. Очень важное дело. И вот теперь, уже совсем недавно, в XXI веке, не помню, сколько лет назад, но недавно, было официально решено, что этот день будет Днём православной молодёжи. Почему? Опять, по той же самой причине. Молодёжь, новое поколение, новая жизнь встречается с духовным наследием всего российского народа. Очень правильно, очень правильный момент.

То, что это совпадает, почти совпадает с этим «праздником в кавычках», о котором Вы упомянули вначале, дело чисто условное. А по сути дела — День православной молодёжи. Очень правильно, друзья мои. В нашей епархии, где я служу, проводят каждый год в этот день бал. Сретенский бал молодёжи.

Молодёжи очень хорошо, встречались юноши и девушки, танцевали вместе. Замечательный обычай такой вводится в противовес другим эпизодам или элементам современной культуры или антикультуры, которые на первый план выводят какое-то безобразие.

Противостоять такому делу, такой презентации молодёжи, каких-то чувств, романтических чувств, добрых чувств, может быть, прямой влюблённости кого-то в кого-то. Надо противостоять, надо поставить на место этого безобразия что-то очень доброе и красивое.

Анна Леонтьева

— «Красивое» — вот я хотела сказать это слово.

Макарий Маркиш

— Конечно, конечно. Сретенский бал — прекрасное, красивое дело. Один раз я там присутствовал, смотрел, писал какую-то новость. Сейчас уже вошло в обычай.

Анна Леонтьева

— Замечательная совершенно альтернатива, я бы так сказала, и очень красивая. Пока, отец Макарий, Вы говорили про молодёжь, как раз у меня такой вопрос. Вот мне хотелось бы, чтобы Вы на него ответили, а я послушаю. Несколько раз я спрашивала молодых людей, которые либо были в детстве в церкви, либо посматривают в эту сторону, но как-то робко.

Я говорю: «Слушайте, есть такая отличная книжка, очень тоненькая, состоит всего из четырёх частей. (Я имею в виду читающую молодёжь, интеллигентную) — Вы её очень быстро прочитаете. Вы можете читать её понемножку. (Ну, имеется в виду, естественно, Евангелие) — Это очень повысит ваш уровень культурного развития. На этой книжке строится вся христианская культура. И у нас, и на Западе. На этой книжке построены практически все сюжеты. И вы прочтёте её с вашим умением за два дня или за долгое время — как вам будет читаться». И слышу такой ответ, несколько раз уже его слышала — мне прямо интересно: «А Вы знаете, тут мы прочитали, что это Евангелие в синодальном переводе переведено с неточностями. И поэтому мы хотим в оригинале как-то, чтобы более точно».

И это очень для меня удивительный вопрос, потому что хочется сказать: «Ну, дорогие, это всё равно, что вам в школе предложат букварь, и вы скажете: буква „В“ раньше читалась как „Веды“, и поэтому мы не будем изучать этот букварь».

Отец Макарий, а вот как бы Вы ответили на этот вопрос молодёжи?

Макарий Маркиш

— Здесь очень всё индивидуально, смотря что за молодёжь. Есть молодёжь малограмотная, есть молодёжь среднеграмотная, есть молодёжь высококультурно-интеллигентная, любознательная или менее любознательная, позитивно настроенная, негативно настроенная...

И я расскажу просто, что есть, а дальше уже выбирайте сами.

Тут несколько разных слоёв, несколько разных проблем, если можно выразиться так, в этом простом вопросе. Жизнь богаче слова. Жизнь всегда богаче слова. Не как в жизни. Понимаете, если дважды два — четыре. Не пять, не три, не три с половиной, а ровно четыре. Вот этот текст формулирует некий факт. Из чего? Из арифметики. Это не жизнь. Это некое наблюдение над жизнью. Жизнь сама всегда будет богаче любого слова. Поэтому говорить: «Читайте Евангелие, и всё пойдёт» — это важное очень подспорье, но пойдёт оно тогда, когда вы, уважаемые молодые или не очень молодые люди, захотите пойти. Когда вы пойдёте своими ногами, своим сознанием, своей верой ко Христу.

Дальше, в этом же направлении или другой немножко факт: Евангелия были написаны существенно позже — 20 лет, 15 лет. Последнее Евангелие через 50 или 60 лет, если не больше, если не 70 лет после Воскресения Христа. Это были тексты, написанные для тех, кто уверовал, для тех, кто стал христианином.

Не как у нас сейчас раздают листовки: вот, вы приходите к нам в церковь, мы вас сейчас поднаправим, будете верить или не верить — какая-то миссионерская активность. Нет, Евангелие — это не миссионерская литература. Евангелие, я бы сказал, просветительская литература, вспомогательная литература для уверовавших людей. Первоначально так было. Вот 4 Евангелия, 4 евангелиста, свидетельствующие о том, что они либо лично видели, как Матфей и Иоанн, либо восприняли как соучастники тех событий, которые происходили — Марк и Лука. Но в любом случае написано для тех, кто уже вошёл в состав Церкви. Вот, и надо это учитывать. Не то, что: «Пока вы не поверите и не станете сознательными христианами, не надо читать Евангелие».

Надо, надо, обязательно надо. Надо об этом помнить. Надо помнить, что это слова, сказанные для тех, кто принял Христа.

И дальше идут, это как капустный кочан: раскрывается, раскрывается слой за слоем вот этих непростых вещей. На каком языке говорил Спаситель? Ну, либо на арамейском, либо на иврите. Нет никаких оснований считать, что он со своими учениками стал бы говорить по-гречески.

Евангелия-то все по-гречески написаны. Папий Иерапольский пишет (это II век), что Евангелие от Матфея было написано по-еврейски, причём не очень понятно, на иврите или по-арамейски. Но этого текста у нас нет, и серьёзные учёные, изучая текст Матфея, находят, с одной стороны, какие-то подтверждения того, что это перевод с арамейского, а с другой стороны говорят: нет, это всё-таки оригинально греческий.

Всё это непросто, безусловно. Но главный здесь вывод простейший, что прямых слов Спасителя у нас практически нет. Что говорил Спаситель? Если мусульмане скажут: «Вот Мохаммед вот так сказал», — хорошо, молодцы, прекрасно.

У нас этого нет. У нас нет почти ни одного, кроме некоторых восклицаний Спасителя, которые по-гречески воспроизведены буквально, буква за букву, как будто это еврейские слова. Нет, это всё перевод. Это всё перевод с самого начала, с I века по Рождестве Христове был сделан перевод слов Спасителя или событий, которые его сопровождали, на греческий язык. И потом записан в виде текстов. А тексты живут... Знаете, такая замечательная формулировка, немножко странная: изобретение книгопечатания в XV-XVI веках — это смертный приговор для текстолога. Почему смертный приговор? Смертный приговор: когда начали книги печатать, значит, они уже зафиксированы. Их могут редактировать редакторы, редакционные комиссии, богословские комиссии. Но до изобретения книгопечатания книги переписывались. Можно было изучать эти манускрипты, эти рукописи, сравнивать, сопоставлять, какое время, каким почерком, каким образом, кто какое вероисповедание имел, кто имел какие богословские суждения, какие заметки на полях делались, какие поправки...

Очень интересный, серьёзный процесс. Но тысячу лет эти книги жили, как они по-гречески существуют, значит, переписывались греческими монахами, потом они же начали очень скоро переходить и в латынь, и в тот же самый сирийский язык -последователь арамейского, и в эфиопский, и в грузинский, и в армянский, и какие там ещё существовали...

И изучается это наследие Христа, христианское наследие изучается. Открывайте, найдите в интернете или в магазине книжку, самое простейшее введение — «Текстологию Нового Завета» (между прочим, тоже переводная книга) Брюса Мецгера. Это стандартный учебник для наших семинарий. Только-только приоткрыть эту глубину изучения Священного Писания. Только Нового Завета. В основном, Евангелие, апостольские послания тоже, конечно, всё это относится к той же самой сфере. Это ещё мы не дошли до славянского и русского, но предки наших славян в это время ещё были совсем не в теме. Они стали в теме в X веке, когда Кирилл и Мефодий... Их этническое происхождение неизвестно, но жили они в Солуни и говорили свободно и по-гречески, и на праславянском, или старо-древнеславянском языке. Друзья мои, не путайте церковнославянский и старославянский. Это типичнейшая ошибка, и ошибка совершенно для грамотного человека недопустимая.

Старославянский или древнеславянский, праславянский язык или языки, наречия, варианты, изводы различные (есть у нас и чехи, и словаки, есть у нас и поляки, есть у нас и сербы, и хорваты, есть у нас и русские, и украинцы, и белорусы) — у разных народов развивалась по-разному живая славянская речь. Церковнославянский язык — совершенно другая техника, другая природа развития этого языка.

Анна Леонтьева

— Правильно я услышала, просто я не очень начитанный человек в лингвистике, что церковнославянские Кирилл и Мефодий взяли македонский диалект древнеболгарского языка?

Макарий Маркиш

— Тут я боюсь говорить насчёт диалектов, потому что понятно, что они не интегрировали всё наследие огромного населения славянской Восточной Европы, уже к тому времени Восточная Европа была населена славянами. Главное дело, что Кирилл и Мефодий, скорее, всё-таки Мефодий, чем Кирилл, стали строить некий новый язык или новый диалект, исходя из содержания того, что они переводили. Содержание, содержательная сторона переводов была совершенно другая.

Если мы сегодня что-то переводим, хоть с английского, хоть с какого угодно, мы берём оригинал, мы понимаем этот оригинал, мы дальше берём тот язык, на который мы переводим, и знаем, как об этом сказать на другом языке. С английского я перевожу, понял, что там написано, дальше я обдумываю это по-русски и записываю по-русски. Вот процесс перевода.

Для учителей славян, для Кирилла и Мефодия (скорее, всё-таки Мефодия, это отдельная немножко тема), на славянских языках, на славянском языке, пускай и на македонском диалекте, о котором Вы говорите, не было тех понятий, я уже не говорю о лексике, но о концептах, о понятиях, которые употребляются в Священном Писании Нового Завета — их не было, этих соответствий. Они вынуждены были что-то вносить совершенно новое, и это внесение новых компонентов в славянскую речь — это и был процесс создания церковнославянского языка, который затем стал языком учёным, поскольку для славян (мы говорим о восточных славянах, о Киевской Руси, о болгарах о чехах и поляках. Но поляки так и не восприняли его, церковнославянский, ну, будем говорить о южных славянах и восточных славянах, о болгарах, о сербах и о Киевской Руси) культура была только церковной. Это тоже важнейшая особенность всего русского духовного наследия. Возьмём какого-нибудь грека. И вот этот грек — наследник греческого православия. Православие замечательное, они верят в Бога, может, не хуже нашего, не знаю, но перед православием колоссальное духовное культурное наследие греческой философии, греческой культуры, греческого театра, начиная с Гомера, Гесиода — кого угодно. Даже по объёму материала несопоставимо с христианскими текстами. И грек — гордый наследник вот этой греческой культуры.

То же самое можно сказать о латинянах, о людях, которые писали, мыслили по латыни, про другие народы говорить не буду — не знаю реально. Но если взять славян — их культуры не было вообще. То, что сейчас новоязычники пытаются нам «впарить» — это бабушкины сказки, чтобы никого не обижать, чтобы хуже не сказать (у нас строго сейчас следят за нормативной лексикой, поэтому вот так я ограничусь).

Анна Леонтьева

— Немножко в такую интересную, научную, академическую сторону пошёл наш семейный разговор. Тем не менее, это «Семейный час» на Радио ВЕРА.

Отец Макарий, когда Маленький принц задавал вопрос, он не уходил без ответа. Я, собственно, задала Вам в первой части программы вопрос: как нам отвечать нашим высокоумным детям, которые хотят читать Евангелие только в точном переводе?

Макарий Маркиш

— Да, всё, о чём мы сейчас говорили, всё это укладывается именно в этот самый вопрос. Какой там точный перевод? Какой точный перевод, когда церковнославянский язык возник как учёный диалект славянской речи — это публикуется. Если возьмёте берестяные грамоты — а это не учёный диалект, это люди переписывались, какие-то торговые дела — и сравните с церковнославянским текстом, увидите много похожего: глагольные формы, склонения похожие, похожие на современный язык в чём-то, но это другая сторона, другая часть языка.

Анна Леонтьева

— Ну да, в общем, нужно послушать, о чём мы сегодня рассказали, и сказать: «Дорогие, какая точность перевода? Просто прочитайте Евангелие, будете хотя бы в курсе».

Макарий Маркиш

— И вот смотрите дальше: только в XIX веке, во времена Пушкина и позже (по соображениям политическим, Россия тогда была монархией, и Православная Церковь была в полном подчинении у императора), вот только при императоре Александре II, уже в 60-е годы XIX века стали публиковаться переводы новозаветных книг на тот русский язык, которым говорили люди тогда, в XIX веке, тот же самый язык, но немножко отличается от нашего современного, но практически то же самое. Вот это и есть синодальный перевод.

Говорить, он точный или неточный, совершенно бессмысленно — в каком смысле точный? Там прослеживаются кое-какие несоответствия, кое-какие ошибки, кое-какие сомнения. Например, что я запомнил: Новый Завет, ладно — ещё более-менее понятно — с греческого на русский. И взять Ветхий Завет — кое-кто из специалистов заметил, что часть Ветхозаветных книг у нас переведена не с иврита, а с французского. Почему? Потому что строгие указания: в такие-то сроки, а иврита-то мало было, и какие-нибудь профессора давали своим аспирантам или магистрантам задания, они вообще, по идее, изучали иврит, должны были знать, в отличие от нас, к сожалению. Но всё трудно, проще взять французскую Библию. Вот так, вот такие вещи происходят, и это ни в коем случае не исключение.

Кто интересуется, возьмите в интернете, найдите сравнения переводов Библии, особенно (просто я пользуюсь этой страничкой, Белорусский Экзорхат публикует хорошие компендиумы — десятки переводов на русский, десятки переводов на английский, может быть, меньше десятка на немецкий, на латынь тоже разные, такой стандартный перевод на латынь появился только в начале пятого столетия трудами Блаженного Иеронима. До этого были другие переводы на латынь, и всё это немножко по-разному).

Приведу вам очень характерный и полезный пример. Он, правда, не относится к Священному Писанию, но к очень близким по времени событиям. Это так называемый трактат под названием «Дидахи тон додека апостолон» — «Учение двенадцати апостолов». Трактат не длинный, в десять страниц примерно. О существовании его было известно, его цитировали древние авторы церковные. Но никто не видел его в глаза. И только в XIX веке, где-то в середине приблизительно, нашли. Открытие! Глобальное совершенно, немыслимое открытие!!! Вдруг нашли текст — конец I века, современник Евангелия от Иоанна. Ну, что-то совсем новое, что-то совсем удивительное. Его перевели сразу на русский, на другие языки. Сегодня вы можете открыть это «Учение двенадцати апостолов» по-русски. Единственное удивление, которое вас постигнет, что там нет ничего нового. По существу, там ровно всё то же самое, что мы знали и без него. Доказывает, что учение Церкви, доктрина, содержание церковного духовного наследия не изменилось от первого века до двадцать первого.

Анна Леонтьева

— Отец Макарий, мы завтра празднуем этот праздник Сретения, это встреча старца Симеона с Богом. А вот то, о чём мы с Вами говорим, я впитываю, потому что для меня это как вот... Как мне ответить детям, которые задают такие вопросы? И как раз я думала, со своей стороны, что если они прочитают Евангелие, постепенно узнают о чём это (они знают, но уже давно многое-многое забыли). Как Антоний Сурожский, митрополит — может быть, перед ними откроется эта красота и будет первой ступенькой?

Макарий Маркиш

— О, да, конечно.

Вот этот эпизод, Вы упомянули Владыку Антония, можно напомнить, он ведь в юности был, так сказать, далёк от христианства, была у него такая молодёжная жизнь. В какой-то момент он прочитал Евангелие от Марка и что-то «перещёлкнуло» его сознание. Хорошо, слава Богу, в той или иной форме это происходит с каждым человеком, кроме некоторых счастливых душ, это, может быть, больше к родителям относится.

Но, знаете, в медицине, в самом простейшем — в первой помощи — есть понятие «заживление раны». Типа: резал лук, порезал палец, не обратил внимания, зажал, ранка немножко загноилась, я его йодом помазал, потом пластырем залепил — потихонечку зажило. Это называется «вторичное заживление», точнее, «заживление вторичным натяжением». Ранка немножко загноилась, красненькая стала, всё совершенно безопасно, потом эту ранку стали лечить, как-то там заклеивать, и всё зажило.

А бывает достаточно редко первичное натяжение, заживление первичным натяжением, когда что-то произошло, сразу пластырь или бинт затянули, и сразу зажило, без нагноения, даже без воспаления. Сразу, сходу всё прошло — заживление первичным натяжением. Так вот, в переходе детской веры во взрослую, как правило, имеется вторичное натяжение. Как правило, детская вера нарушается, дети говорят: «Ой, там написано, что Бог создал Землю за семь дней, а в школе написано, 19 миллиардов, и вообще всё это неправильно, и всё не так, и неправильно переведено, и не такие там эти самые истории — всё не так».

Только время проходит, болеет, у него не хватает без Христа жизненного наполнения, и потихонечку приобретает он христианскую веру уже в взрослом состоянии, или, по крайней мере, в позднем юношеском. А бывает, я наблюдаю это, как священник любой, любой священник наблюдает, бывает иногда первичное натяжение, когда детская вера переходит непосредственно во взрослую, когда ребёнок, подросток, это возраст приблизительно между 11 и 13 годами, 15, когда детская вера перерастает в полноценное, полнокровное понимание, что такое христианство и кто такой Христос. Это нечасто бывает, и об этом хорошо бы родителям заботиться. И когда родители об этом не заботятся, это не произойдёт. А когда родители заботятся, когда эти дети, бывшие дети, подростки, юноши, девушки будущие, мальчики и девочки, как-то вот участвуют в родительской жизни, в духовной жизни, постепенно, когда этого «ребёнка» (в 12 лет уже не ребёнок), когда ему говорят: «Так, идём в церковь!» — «Ой, мама, у меня болит голова!» — «Идём, слушай меня!» В 12 он ещё слушается, а потом в 13 скажет: «Не пойду, хоть ты кол на голове чеши». Вот вам, пожалуйста, нагноение, что будет с этим юношей или девушкой — надеемся, что как-то он исправится, но гораздо лучше, когда этот юноша или девушка скажет: «Мама, мама, что ты возишься? Надо в церковь уже идти, уже время подошло, быстрее, давай, надевай свой платок или что у тебя?»

Вот правильный ход, вот путь молодёжи, обретение взрослой веры «первичным натяжением», как в этой медицинской аналогии.

Анна Леонтьева

— Ну, наверное, для этого нужно, чтобы в церкви его ждало что-то очень именно для подростка привлекательное?

Макарий Маркиш

— Трудный вопрос, возвращаемся к церковно-славянскому языку.

Когда я жил в Соединённых Штатах, у нас была Русская Православная Церковь, русский священник, церковнославянское богослужение, все ходили, молились. Пожилые люди говорили друг с другом по-русски, молодёжь, поколение их детей, по-английски. И вот потом появился второй священник, который время от времени совершал литургию по-английски — ну, так, для разнообразия — почему бы и нет. Я-то был молодой, 40 лет назад, старенькая русская бабушка, естественно, которая говорила только по-русски, говорит мне: «Вот теперь отец Николай литургию по-английски, бывает, служит. Я начала кое-что понимать». Вот какая история с этим, когда старенькая бабушка по-английски начала что-то понимать.

Когда приходят дети без подготовки и без правильного импульса к восприятию богослужения — это непростой импульс, сложнее, чем для взрослых. Ну, они не понимают, и не понимают, и не понимают. Сначала терпят, потом потихонечку телефон достают из кармана и там этих самых блошек гоняют... Но это никуда не годится, это тоже потеря темпа, потеря этого восхождения к небу.

Не просто, не просто так, очень индивидуально. Для девушек, вероятно, проще в силу здоровья женской природы, для юношей, вероятно, сложнее в силу вот этой изломанности мужской природы и всякого рода психологических, а иногда и физиологических факторов.

Анна Леонтьева

— Знаете, отец Макарий, вот Вы говорите про детей, я просто иногда, когда спина болит, присаживаюсь на корточки, и это нижний этаж, где только ноги взрослых, и там живут мелкие дети.

Я сразу себе представила, как в джунглях таких, они там бегают, они ещё ничего не понимают, что на литургии, только знают, что в какой-то момент их будут причащать. А этажом выше живут вот эти подрастающие уже дети, подростки, они уже вровень где-то со взрослыми, и им очень важно что-то делать в храме, для них это такая отрада. И какие-то опытные батюшки, может быть, ещё кто-то из прихода, кто активно участвует, стараются как-то их занять — они уже становятся там иногда послушниками, иногда просто свечки какие-то собирают — это прямо для них счастье, вот такое участие.

Макарий Маркиш

— Согласен. Самое благополучное применение вот этой детско-юношеской энергии — это, конечно, церковный хор. Это всё-таки искусство, если регент, грубовато сказать, не дурак или не дурочка, значит, будут подростки участвовать в церковном хоре, но у них должен быть для этого слух, слух-то не у всех и умение не у всех, бывает отдельно детский хор, и кто-то их там практикует, они что-нибудь одно споют, два, и всё — довольны. Опять-таки, сразу отвлечение — это недостаточная энергия. Лучше бы, с моей точки зрения, как священника, если бы эти юноши и девушки, девушки в основном, участвовали во взрослом хоре, но куча всяких проблем, потому что далеко не всегда благочестивое поведение на клиросе, всякие шутки-прибаутки, не очень благочестивый сам по себе хор. А юношей, подростков берут, привлекают в алтарь — там свои проблемы, там своё благочестие или не полное благочестие, там свои трудности, и даже в отсутствии этих трудностей почётное задание быть крючком для поддержания кадила не очень способны. Хотя он, может быть, ответственный: «Смотри, держи, придет отец-дьякон, он должен у тебя взять это кадило» — «Да-да-да!» — но насколько это ведёт ко Христу — опять-таки палочка о двух концах. Ко Христу должен вести сам Христос, а где Он появится перед этими детьми — в лице родителей, в лице семьи.

Это благодатный возраст оттого, что они любят своих родителей, родители для них имеют высокий авторитет, и если через родителей Христос приходит к ним, тогда можно иметь какие-то фазы оптимизма. Если через родителей не приходит, а часто это бабушки и дедушки, которые начинают командовать, распоряжаться, исполнять роль фельдфебеля — ну, не тот случай.

Анна Леонтьева

— А вот у нас в храме, куда я хожу, я просто рядом живу, в Переделкино, Игоря Черниговского, я прямо с таким почтением смотрю на родителей, у которых этот выводок подростков, и прямо вот с ними, и, может быть, не стоят там всю службу, но во всяком случае, с ними приходят, и видно, что это очень доверительные отношения.

Макарий Маркиш

— О, вот так. Вот это очень важно. Вот это доверительность. Это не то, что родители объясняют: «Сейчас происходит Великий Вход, смотри, стой, не шевелись» — не нужно. Некоторые принципы надо ухватить, очень верно сказано, что доверительность. Спрашивают, как подготовить девушку, девочку или мальчика к причастию, к литургии?

Ответ даю совершенно стандартный: «Подготовьтесь сами. Подготовьтесь сами, чтобы эта подготовка стала элементом вашего семейного быта. Чтобы эти дети видели, чувствовали, переживали, не просто видели, даже слышали, а чувствовали и переживали вашу подготовку». Ну, дальше какой-то пойдёт обмен — обмен впечатлениями, обмен понятиями. Ну, чуть поконкретнее одно слово подскажу:

на литургии имеются у нас переменные части. Хорошо бы их репетировать. Заранее, перед литургией, накануне прочитать, какие у нас сегодня тропари, кому.

Анна Леонтьева

— И понимать, о чём речь.

Макарий Маркиш

— Разумеется. Славянская речь непростая, будь то евангельская, особенно апостольская. Во многих храмах читают Апостола и даже Евангелия по-русски, в двойном изводе. Я был настоятелем. Не было хорошего чтеца, кто бы читал Апостол по-славянски. Ну, чтобы хорошо прочитать Апостол, надо иметь опыт некоторый и понимание непростое. Спокойно я читал Апостол по-славянски, сам священник выходил через врата, читал Апостол по-славянски, на клиросе оставлял ссылочки, его тут же дублировали по-русски, в синодальном переводе, и я продолжаю читать Евангелие, они его дублируют по-русски — уже двойное чтение на двух языках лучше доходит, тут же короткая проповедь, которая уже не требует «братья и сёстры, мы вам сейчас вот...» В каждом храме по-своему, а родители этих детей растущих должны на себя брать эту функцию, и пояснять им, и давать им книжку, чтобы они могли следить за ходом чтения, потом пояснять непонятные места и так далее.

Вот полезный процесс поддержки, но не замены перерастания детской веры во взрослую.

Анна Леонтьева

— То есть родителям на самом деле очень полезно накануне воскресенья или праздника, на который они пойдут утром с детьми на литургию, обсудить те тексты, и обсудить их как-то желательно просто и понятно для ребёнка.

Может быть, какие-то интересные вспомнить факты, потому что детям должно быть интересно.

Макарий Маркиш

— Совершенно справедливо. Причём роль лектора или просветителя оставьте священнику, себе возьмите роль друга, участника, помощника вашим подрастающим детям.

И опять-таки, всё очень индивидуально, очень непросто. Одно дело — ребёнок шести лет, другое дело — ребёнок восьми лет, третье дело — ребёнок десяти лет и девятнадцати лет. Всё разные субъекты, по-разному мыслящие, разного дела требующие.

Анна Леонтьева

— Я, отец Макарий, сейчас вспомнила: я рассказывала детям сказки на ночь, когда у меня не придумалось своих сказок, я что-нибудь такое вспоминала с христианскими смыслами. Пересказывала своими словами «Хроники Нарнии», и мне нужно было очень сложное понятие объяснить простыми словами, потому что младшему было шесть, старшему десять. Значит, о том, что те, кто не знают про этого Аслана, который символизирует там Христа, но служат добру, они попадут в царство Аслана, а те, которые знают, но не служат, то они вдвойне виноваты.

Я так им сложно всё объяснила, и Даша говорит: «Ну, почему?» Я думаю, как ей объяснить? И тут мне младший шестилетний подаёт голос и говорит: «Ну, Даша, ну, как ты не понимаешь, в комнате с курящими некурящие просто задохнутся». И я думаю: «О, спасибо за помощь!»

Макарий Маркиш

— Совершенно верно. И здесь даже чуть побольше, пошире можно было сделать. Вот это ваше индивидуальное, личное, доверительное общение с детьми.

Если бы кто-нибудь Вам бы сказал: «Возьмите детскую Библию, там написано всё» -негодный вариант. Эти детские Библии — палочка тоже о двух концах, не уверен, гораздо важнее взрослое, участливое, внимательное отношение, взаимоотношения, взаимосвязь старших с младшими.

Чтобы они это пережили, чтобы они это прочувствовали.

В редчайших случаях дети вырастают, а родители от них отстают. И приходится этим детям, подросшим уже, на исповеди говорить: «Ну, примите снисхождение к родителям, ну, простите, ну, они не тянут, ну, что сделать, ну, как есть, так и есть».

Анна Леонтьева

— Такое бывает?

Макарий Маркиш

— Такое бывает. К сожалению, бывает.

Анна Леонтьева

— Ну, почему «к сожалению», дети же должны родителей как бы перегонять?

Макарий Маркиш

— Ну, сначала: в чем перегонять, я не о каком-то богословском понимании вопроса, просто в элементарных...

Анна Леонтьева

— А, имеется в виду именно вера, да?

Макарий Маркиш

— В бытовых делах, в бытовом общении.

Анна Леонтьева

— Поняла. Отец Макарий, я вспомнила про наш храм, мне кажется, что вот этим детям, которые видят взаимоотношения родителей на приходе с прихожанами, важно, кроме вот этих проповедей... Например, у нас есть особенный человек в храме, который всегда куда-то бежит. Ну, знаете, есть такая болезнь? Он куда-то бежит.

Макарий Маркиш

— Ну, с большими нарушениями, да?

Анна Леонтьева

— Да. Ну, он совсем с большими.

И его родители приходят в храм, они уже в возрасте, но по их лицам не видно, что они какие-то несчастные, понимаете? То есть они по очереди там с ним передвигаются, и все прихожане их хорошо знают, любят и понимают ситуацию. И у меня такое ощущение, что их поведение, их отношение более педагогично, чем целая проповедь.

Макарий Маркиш

— Индоктринация какая-то, да. Согласен, согласен, но опять-таки в правильном аспекте. У нас есть определённый жизненный опыт, у ребёнка этого жизненного опыта нет, он может сказать, что человек мешает, явно больной, а вы заставляете меня за ним бегать.

Пойди попробуй аккуратно — опять-таки, зависит от возраста — что-то такое донести. Непросто. Все эти задачи, задачи высшей меры сложности решаются строго индивидуально.

Любовью, а что любовь? Отдать себя, вот родители отдают себя этому процессу воспитания детской веры. Желательно, когда этих детей побольше.

Анна Леонтьева

— Спасибо большое, отец Макарий.

Напомню, что сегодня у нас в гостях иеромонах Макарий Маркиш, Председатель Комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства Ивано-Вознесенской епархии. У микрофона была Анна Леонтьева, и мы поздравляем вас с наступающим праздником Сретения Господня.

Макарий Маркиш

— Господь с вами, дорогие друзья, поздравления примите и продолжайте ваш жизненный ход. Вот в этой встрече с Воскресшим Спасителем уже в скором празднике Святой Пасхи и дальше.

Анна Леонтьева

— Спасибо большое.

---

Все выпуски программы Семейный час

• «Евангелие — основа семейной жизни». Священник Дмитрий и Ника Кузьмичевы
• «Путь к созданию семьи». Протоиерей Максим Первозванский
• «Детская исповедь». Священник Николай Конюхов

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов