Поделиться
Анна Тумаркина
Я возвращалась домой с работы зимой, поздно вечером. Нужно было перейти дорогу недалеко от одного из московских вокзалов. Вечером у вокзала всегда много машин и все спешат.
Когда я подошла к пешеходному переходу, на светофоре ярким рубиновым огоньком загорелся красный человечек. Странно, но ни справа, ни слева движения не было. На соседних перекрестках виднелись автомобили, снующие туда-сюда, свистели тормоза, а на моем — ни души. И сам собой в голове начался диалог между условной Аней-спешу-домой и Аней-уважаю-ПДД:
— Ну, смотри, никого нет, на дороге пусто, кто-то уже переходит, а тебе домой надо...
— Нет, Правила дорожного движения не мы придумали. Другие пусть идут, а я дождусь зеленого света.
— И долго ждать собираешься? Вон, уже сколько времени стоишь, машин — ни одной на горизонте. Переходи дорогу спокойно, бояться нечего.
— Э, сэкономленная минута или смерть, кажется так?
Видимо, моя внутренняя Аня-законопослушная взяла контроль над другой и решение было принято — дорогу на красный не перебегать.
Удивительно, но в самый момент принятия данного решения загорелся зеленый свет. Чудо? Не знаю... Но точно — пища для размышлений.
Смотрите, как интересно: в духовной жизни подобные ситуации подстерегают нас нередко. Тебе дается возможность достичь некоей цели, ты можешь даже немного нарушить правила. И как будто без ощутимых потерь. Еще не закончился пост, а в магазине лежит и манит любимая колбаска по выгодной цене. Ну, что случится, если ты ее попробуешь? Вдруг завтра все раскупят? Покупаешь, с аппетитом вкушаешь скоромный деликатес, а через неделю пост кончается, но ты не чувствуешь радости разговения, как бывало прежде.
Или другой пример: ты не готовишься должным образом к Причастию и идешь к Чаше. Можно было не причащаться в этот раз, потом хорошенько подготовиться, но ведь сегодня воскресная Литургия. Ты причащаешься, проходит время и не оставляет ощущение: что-то не так.
Третий пример: тебя позвали стать крестной. Приятно, почетно. Но ты только вчера ознакомилась со Священным Писанием! А уже хочешь стать крестной? Огласительные беседы? Зачем эта дополнительная суета? И вот уже вся семья лучшего друга радуется за новокрещенного, а ты понимаешь, что обязанности крестной тебе не под силу. Себя бы воцерковить, а тут еще младенец... Снова чего-то не хватает.
Прошла неделя, и я снова оказалась в похожей ситуации. Снова стою у светофора, горит красный, машины далеко, вечер, хочется домой. И опять я — ни с места. Ничем не рискую, но перейти не могу, чувствую — что-то будет не то. А почему не могу, почему? Что это за странное «не то», будто неприятный привкус от не слишком свежего тортика? Я вспомнила все, о чем размышляла неделю назад и — кажется, до меня дошло! «Что-то не то» — всего лишь обычная человеческая хитрость. Она же лукавство. Лукавить мне попросту противно.
Это отдаляет меня от Бога, делая полноту радости невозможной. А я хочу быть с Ним всегда. Не я придумала ПДД, как не я придумала правила жизни. Их создал Господь. Совсем не для того, чтобы усложнить нам бытие. Просто нам не всегда очевиден Его замысел. Я хочу доверять Господу и не отдаляться от Него даже через то, что, по неведению кажется простой формальностью.
Автор: Анна Тумаркина
Все выпуски программы Частное мнение
21 октября. О празднословии
Поделиться
О грехе празднословия — клирик московского храма Воскресения Словущего на Арбате священник Анатолий Правдолюбов:
Как определить, где начинается празднословие в дружеской беседе? Определить достаточно легко, и более того, это не только касается дружеской беседы.
Что такое празднословие? Что такое праздность? Праздность — это пустота. Слово, которое мы произносим, имеет вес и значение. И если наши слова теряют вес и значение, они становятся праздными, пустыми, бессмысленными.
Это может быть в любом проявлении нашего общения, будь то богообщение или общение с человеком. То есть наше празднословие может быть и в молитве, может быть и в дружеской беседе, может быть в разговоре с начальником — где угодно.
Всё зависит от того, как мы относимся к словам, потому что слово может быть святым и наполненным, и слово может быть праздным и пустым, и бессмысленным. И поэтому исключительно зависит от нашего отношения к тому, что мы говорим и как мы говорим, а это — отражение нашего внутреннего мира.
Поэтому грех празднословия — это не только пустая болтовня с другом или подругой. А грех празднословия может быть даже в молитве.
Все выпуски программы Актуальная тема:
21 октября. О добродетели любочестия
Поделиться
О любочестии — преподаватель факультета церковно-певческого искусства Московской духовной академии иеромонах Иоанн (Мерзляков):
Добродетель любочестия мы встречаем в основном в трудах преподобного Паисия Святогорца. Даже греки его не понимали. «В моем словаре, — как он сам, батюшка Паисий, говорил, — есть такой термин — любочестие».
По преподобному Паисию это объясняется великодушием, расположенностью к жертвенности. Любочестие не может существовать без смирения и любви. В противном случае питается человеческий эгоизм.
При добродетели любочестия человек благодарит Бога и окружающих как образ Божий. Глубокое переживание малейшего добра, любой благодарный ответ в его адрес — всё это для любочестного человека считается, что он всё равно сделал очень мало и он не достоин этих благодарностей и похвал. Но при этом любочестный человек не наивный. Он может быть унижен и осознаёт это унижение. Но в нём обитает Христос.
Для любочестного человека Христос воспринимается как самый униженный. И если Христос — самый униженный, взошедший на Крест ради всего человечества — то неужели я, Его последователь, Его продолжатель здесь, на земле, член Его Церкви, — неужели я буду считаться с этим унижением, чтобы мне дали не творить любочестия, которое растворено смирением и любовью?
Все выпуски программы Актуальная тема:
Послание к Колоссянам святого апостола Павла
Поделиться
Апостол Павел
Кол., 251 зач., I, 18-23
Комментирует протоиерей Павел Великанов.
Наверное, у каждого в жизни случалась такая ситуация: вроде бы всё было нормально между людьми — и вдруг словно бы «собака пробежала»: стойкое отторжение, неприязнь, зачастую рационально необъяснимая. Причём они могут даже не спорить друг с другом — но былая близость между ними так и не возвращается. Они могут обмениваться какими-то репликами — но каждый остаётся за своей стеной.
В первой главе послания к Колоссянам, отрывок из которой читается сегодня в храмах за богослужением, апостол Павел говорит о примирении, которое достигает самой глубины такого отчуждения — а именно когда Бог возвращает человека к полноценному общению с Собой. Давайте послушаем.
Глава 1.
18 И Он есть глава тела Церкви; Он — начаток, первенец из мертвых, дабы иметь Ему во всем первенство,
19 ибо благоугодно было Отцу, чтобы в Нем обитала всякая полнота,
20 и чтобы посредством Его примирить с Собою все, умиротворив через Него, Кровию креста Его, и земное и небесное.
21 И вас, бывших некогда отчужденными и врагами, по расположению к злым делам,
22 ныне примирил в теле Плоти Его, смертью Его, чтобы представить вас святыми и непорочными и неповинными пред Собою,
23 если только пребываете тверды и непоколебимы в вере и не отпадаете от надежды благовествования, которое вы слышали, которое возвещено всей твари поднебесной, которого я, Павел, сделался служителем.
Мы только что прослушали мощный апостольский смысловой аккорд. Здесь сразу взаимодействуют, усиливая друг друга, несколько нот: это и космический масштаб Христова воскресения, и тема отчуждённости мира от Бога в результате человеческого греха, это и вполне психологическая «нота» обиды и вражды. Только апостол Павел может отважиться буквально в нескольких фразах соединить настолько мощно эти столь несоразмерные явления — и получить звонкий, пронзительный аккорд.
И центр здесь у апостола Павла — Христос, «глава», «начаток», «Тот, в Ком обитает всяческая полнота» — по-гречески πλήρωμα. Именно во Христе и происходит возрождение полноты отношений между Богом и человеком, причём это исцеление происходит именно на Кресте, именно через Его Пречистое Тело.
В своей замечательной книге «Христианство и церковничество» митрополит Антоний Сурожский даёт потрясающее по своей глубине объяснение, как можно лучше увидеть самую суть происходящего восстановления. Вот что он пишет: «Когда садовник обнаруживает веточку, которая могла бы жить, но умирает, он отрезает веточку от её корней, и в этот момент преходящая, временная, непрочная жизнь, которая ещё есть в этой веточке, по капле вытекает из неё, она умирает; эти рана и смерть худшие, чем прежняя непрочная жизнь. Но затем садовник берёт свой нож, надрезает животворное дерево и рана к ране соединяет веточку и животворную ветвь. Дерево даст веточке жизнь, но веточка останется тем, чем была; эта умиравшая веточка не превратится во что-то иное, наоборот, все её возможности, всё, чем она может быть, разовьётся, возрастёт, дойдёт до совершенства; веточка расцветет во всей доступной ей славе. Вот наша связь со Христом: мы умираем в Крещении, смерть к смерти, рана к ране, и, насколько можем, оживаем через свою связь с Ним».
«Рана к ране»... Какой пронзительный образ у митрополита Антония! Раны Христа — открыты навстречу нам. Но чтобы нам «привиться» к Его Живоносному Древу Жизни — мы сами должны выйти из самодостаточности, открыться, «прорезаться» навстречу Ему. Да, это больно. Да, мы становимся уязвимы ещё сильнее. Да — если продолжить образ митрополита Антония — возможно, находясь на старом, безжизненном, засохшем стволе, мы ощущали иллюзию устойчивости куда сильнее — чем острое чувство абсолютной беззащитности, когда мы оказались срезаны. Но без этого — мы так и будем находиться в отчуждении, которое — как и пишет апостол — преодолевается только Христом.
Так что, друзья, есть над чем задуматься: где та самая «рана» моей души, через которую я и Христос — «привиты» друг ко другу?..
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
