«Ответственность и гиперответственность в семейной жизни». Священник Константин Мальцев

Наш собеседник — настоятель храма новомученников и исповедников российских в станице Ленинградской Краснодарского края священник Константин Мальцев.

Мы говорили о важности ответственности и опасности гиперответственности в семейной жизни, о том, где проходит граница между ними, и как её не перейти. Отец Константин поделился своим мнением, в чем состоит ответственность супругов друг перед другом, и в каких случаях христианину лучше самому решать возникающие задачи и отвечать за них, а когда — не торопиться и доверить их Богу.

Ведущие: Александр Ананьев, Алла Митрофанова

---

А. Ананьев

— Добрый вечер, дорогие друзья. В очередной раз в субботний вечер вас приветствуют за семейном столом с семейным самоваром и семейными чашками чая ведущая Алла Митрофанова...

А. Митрофанова

— Ведущий Александр Ананьев.

А. Ананьев

— И мы традиционно не вылезаем из своих смартфонов. Ну а как иначе, скажите пожалуйста, если в смартфонах так много интересного?

А. Митрофанова

— О...

А. Ананьев

— Мы подписаны на огромное количество аккаунтов замечательных священников, которые вот в режиме реального времени из разных уголков страны и даже из-за рубежа делятся своими размышлениями, своими соображениями, своим опытом и своей мудростью. И вот буквально на днях Алла Сергеевна мне вслух прочитала замечательные размышления одного священника. Причем так, тыкая указательным пальчиком в потолок: «Послушай, «чувство ответственности — говорит она, — возникает при начале каждого действия в тот самый момент, когда человек задумывается, совершать его, это действие, или не совершать. Особенно это чувство усиливается после совершения действия, сопровождаясь чувством удовлетворения, если выполненное согласуется с совестью и нравственными нормами человеческой жизни, либо неудовлетворения, если оно противоречит этим нормам». И там огромное размышление о том, почему важна ответственность в жизни христианина, почему важна ответственность в жизни мужа по отношению к жене, в жизни жены по отношению к мужу. И мы с Алечкой задумались о том, что, безусловно, это важно. Но ведь у всего этого есть и обратная сторона...

А. Митрофанова

— Гиперответственность.

А. Ананьев

— Гиперответственность. Попытка переложить ответственность Бога на свои хилые плечи. Сказать, что я несу ответственность за все — за тебя, за себя, за работу, за политическую стабильность в стране — и тем самым лишить жизни и себя, и всех вокруг. И самое главное, абсолютно перестать слышать Бога. Как провести границу между моей личной ответственностью, ответственностью Александра Ананьева, и ответственностью жены? Как провести границу между моей ответственностью и ответственностью Бога? А поговорить об этом мы решили с автором этих строк (замечательно, что у нас есть возможность с ним так поговорить, несмотря на сотни и тысячи километров, нас с ним разделяющих) — с настоятелем храма Новомучеников и исповедников Церкви Русской станицы Ленинградской Краснодарского края, священником Константином Мальцевым. Здравствуйте, отец Константин, добрый вечер.

Иерей Константин

— Добрый вечер, мои дорогие. Христос воскресе!

А. Ананьев

— Воистину воскресе! Здравствуйте. Сначала я хочу спросить вас о том, что заставило вас, что натолкнуло вас на размышление об ответственности? Нам сразу показалось, что за вот этими размышлениями стоит какая-то жизненная ситуация, которых немало бывает в жизни священников.

А. Митрофанова

— Может быть, чей-то вопрос.

А. Ананьев

— Может быть, чей-то вопрос, да. Почему вдруг ответственность?

Иерей Константин

— А тут и то, и пятое, и десятое, как говорится. Тут есть и личный момент, потому что ты в семье как, знаете, ясно солнышко — появился и убежал. Потому что служишь в одном месте, живешь в другом месте, несколько раз в неделю посещаешь свою семью и думаешь: каково им без тебя? И вторая сторона этого, что ты больше для других, именно в Божием деле. В то же самое время очень часто и вопросы приходят, как быть во взаимоотношениях. Часто женщины говорят, что я устала тащить на себе все, что мне надо постоянно указывать, подсказывать и тому подобное. Конечно, это не проходит бесследно ни для кого — ни для мужа, ни для супруги, ни тем паче для детей. Поэтому в совокупе как-то серьезно задумался на эту тему, где эта грань между «все я должен тащить» и между тем, насколько это Богу угодно, а не грех человекоугодия.

А. Ананьев

— Или гордыня. Вы знаете, я поделюсь с вами тем, что меня заставило сформулировать такую проблему. Я тут решил, отче, — да простит меня моя мама, — отправить маму с папой отдыхать. Ну дело хорошее: в Калининградской области, на берегу Балтийского моря, маленький городок, чтобы они хотя бы неделю пожили для себя. И вы знаете, мне не удалось их уломать. Потому что она сразу начала говорить о том, что ну ты что, я не могу, это неправильно — у меня внуки, у меня дела, у меня собака, у меня укроп надо сажать, морковку... Ну куда я поеду? Ведь все на мне буквально. И я тут понял, что ситуация как-то зашла слишком далеко. Ну это же неправильно: взваливать всю ответственность на себя и не давать себе возможность выдохнуть, снять с себя вот эту ответственность, вот этот груз, хотя бы ненадолго и отдохнуть. И, как мне кажется, ситуация, когда человек берет на себя всю ответственность и не хочет с себя ее снимать, может привести к гораздо более плачевным последствиям, чем даже, простите меня, отсутствие ответственности всякой.

А. Митрофанова

— Я, если позволите, дополняю от себя. Мне кажется, Александр Владимирович пошли в маму — они тоже привыкли все взваливать на себя. Там, я не знаю, с десяток разных проектов... Все понятно: это забота о семье, это необходимость заботиться о близких, чтобы был достаток в доме, чтобы как-то все были обеспечены самым необходимым и прочее, и прочее. А вот когда Александр Владимирович уже сами как выжатый лимон, и супруга робко спрашивает: ну может быть, все-таки отпуск? — Ну как я поеду, ну куда я поеду?! Ну посмотри: и это, и это, и собака — и как это, на кого это все? Ведь это же все на мне!

А. Ананьев

— Да, и вот эта тема гиперответственности накануне сезона летних отпусков, который опять будет непростым, судя по тому, что с заграницами все не очень просто, и куда-то далеко отдыхать люди не решатся...

А. Митрофанова

— На этом фоне взлетели цены на российских курортах — вот беда какая.

А. Ананьев

— А взвинтили цены на российские курорты. Ну вам это довольно трудно понять, дорогой отец Константин, потому что вы как-то так, волею Бога, живете на курорте фактически...

А. Митрофанова

— На двух.

А. Ананьев

— На двух даже, между морем и горами — и это, по-моему, лучшее место на земле.

Иерей Константин

— «Краснодарский рай» — я называю.

А. Митрофанова

— Ой, отлично, прекрасное название.

А. Ананьев

— Да. Итак, что же делать в этой ситуации?

Иерей Константин

— Если позволите, все-таки вашу мысль хочу, пока не потерял, продолжить или как-то подчеркнуть. Вот смотрите, мы всегда сначала должны понять причину, а потом уже разобраться со следствиями. Причина сегодняшнего — вот давайте опираться и на Священное Писание, и в том числе неплохая такая книжка, может быть, думаю, вы ее читали — «Домострой». Есть там перегибы какие-то, безусловно, которые сегодня не подойдут, но в том числе и можно много оттуда что хорошего, полезного взять. Если мы говорим о «Домострое», то совсем недавно он еще вполне применялся, когда семьи жили одним... Почему у нас привычка строить большие дома? Это, с одной стороны, хорошо, но мотивация в чем: будут со мной дети жить, внуки будут. А в итоге ты остаешься с супругой в одном большом доме, который нужно убирать. А дети, естественно, хотят жить своей жизнью, отдельно, чтобы не пересекаться, не ругаться. Почему — тут по разным может причинам. Какая-то объективная — чтобы иметь свое какое-то семейное гнездышко, с другой стороны, какая-то эгоистическая — что зачем мне вот нужны, мешают родители, потому что мне надо свою жизнь устраивать. А мы порой забываем о словах Господа «друг друга тяготы носите», когда мы далеко, да, находимся. Вот если мы говорим все-таки, почему сегодня эта ответственность взвалилась на хрупкие плечи в большей степени женщины — ведь она всегда отвечала за дом, за быт, но сегодня к ней прибавилась еще работа, помимо там деточек еще. То есть такая улучшенная версия мужчины, версия 2.0 — с одной стороны. А с другой стороны, ведь мы можем ей облегчить, но в то же самое время мы себя не хотим или от каких-то обстоятельств, да, допустим, я один работу не потяну финансово. Ну это и понятно, с одной стороны, что одному работать тяжело для семьи, чтобы содержать. Но тем не менее вот эта ответственность, она, знаете, вот лукавая очень. Объясню, почему. Потому что раньше мы распределяли, когда жили одной семьей: там постарше дети заботятся о младших. Давайте просто элементарно вспомним, я не знаю, как вообще в Россию, но когда я о казачестве читал, что детей казачьих в пять лет уже садили на коня, и он ездил, пас стада. В пять лет. Вы сейчас посмотрите на этих детей в пять лет — ну это просто у него погремушку не заберешь или телефончик, гаджет. Поэтому сегодня мы уже отталкиваемся от объективной реальности сегодняшнего дня. И эта ответственность должна строиться на любви. Не на эгоизме — я не хочу, не буду, я хочу поваляться, я устал. Ведь когда супруга чаще всего приходит с работы, она не говорит, что я устала, она идет и готовит, к примеру, кушать — это в ее ответственности или ее в безысходности? Поэтому мы также можем облегчить, да: если гора посуды осталась, оттого что мы быстро убегали на работу, то в том числе мужчина может прийти и помыть, чтобы супруге потом еще это не добавлять. То есть эта ответственность все-таки больше зиждется на «друг друга тяготы носите», как Господь говорит. И именно в мере. Вспомните, да, то же Священное Писание, когда Господь: «не судите, да не судимы будете, каким судом судите, таким вас будут мерить, какою мерою мерите, такою и вам отмерится». То есть если я меряю, что это все ее — тогда где ты? Если я говорю, что я зарабатываю деньги — так и она зарабатывает. То есть, понимаете, получается, сегодня уже невозможно ответственность переложить только лишь на одного. Я всегда стараюсь по крайней мере — я не идеал ни в коем случае, — стараюсь подходить с такой точки зрения: если моя супруга готовит, то я должен ей дать как минимум деньги на продукты или как максимум купить эти продукты, чтобы она не тратила время на поездки в магазин. Это первый момент. Второй момент — если ей нужна другая какая-то помощь, я должен это сделать, потому что она работает. То есть тут все должно быть обоюдно. Ведь Господь не зря говорит: два в плоть едину. То есть если мы говорим о семье, о семейной ответственности, то это одной плоти ответственность. Но, к сожалению, если мы берем сегодняшнюю реальность, простите, сегодня эгоизм, гордыня: моя хата с краю. Поэтому вот тут вот об ответственности я задался оттого, что и сам не идеал, и второй момент, что я вижу просто, доходят люди, в частности женщины, до такого момента: я жить не хочу, я устала. Мысли о суициде появляются. И где тогда ответственность, где тогда в этот момент любовь семейная, обоюдная? Вот почему я стал рассуждать на эту тему.

А. Ананьев

— Очень непростая тема. А я сразу пытаюсь поставить себя на место этой, ну вот такой, возьмем ваш портрет, вот портрет, написанный вами — вот этой женщины, которая измотана, которая истощена и эмоционально, и физически вымотана, и вынуждена тащить все на своих плечах. А муж, ну скажем так, с ее точки зрения, он абсолютно безответственен и не помогает. Хотя что-то мне подсказывает, что он лежит на диване с чувством собственного достоинства. Естественно, у него нет в планах быть безответственным. Нет, ему кажется, что он несет ответственность в другом. В чем другом — вопрос. Что же делать ей в этом случае? Это второй вопрос. А первый вопрос: почему ситуация была доведена до такого абсурда? Ведь если муж ведет себя таким образом, я смею предположить, что это значит, жена где-то допустила промашку в воспитании мужа, в построении с ним отношений, в разделении обязанностей.

А. Митрофанова

— Взвалила все на себя, иными словами.

А. Ананьев

— Александр, если позволите, я дальше углублюсь. Тут не жена даже промашку сделала, тут мама сделала промашку, когда не мужчину и не воина воспитывала, а воспитывала «сю-сю», «му-сю». Поэтому тут, если мы говорим о сегодняшнем дне и о «Домострое», как воспитывали мужчин — именно мужчинами. Даже в семинарии, когда мы еще были мальчишками-семинаристами и ни в коем случае еще не в сане, некоторые священники к нам обращались не «братья», не там «семинаристы», а «отцы» — то есть нас это дисциплинировало, нас это подстегивало, что мы понимать должны, на что мы учимся и зачем мы вообще учимся. Вопрос все-таки изначально к воспитанию: кого ты хочешь. Если, простите за грубоватость, подкаблучника — то он будет всю жизнь один. Если эгоистку — тоже будет одна. Давайте дальше пойдем, о супруге. Возможно, супруга, она ну больше, она такая жертвенная, женщины в принципе более жертвенные — о деточках, о муже. Но тут очень важный момент должен быть: было ли у них изначально единомыслие и единоверие, были ли они прихожанами в одном храме, у одного духовника, который не эгоистически или как-то ни в коем случае там не персонально, одному не помогал, а другого подстраивал, а именно нейтральную держал такую позицию, чтобы вести семью к Богу, а не одному или другому угождать. То есть здесь очень много факторов. И Церковь, поскольку она Церковь, а семья — это малая Церковь, тут без этого духовного созидания не может быть. Вот когда есть религиозное, духовное понимание семьи, тогда ты начинаешь себя в том числе в плане греха укорять: а где ты, муж? А где ты, глава семьи, как Господь глава Церкви, где, в каком месте? Понятно, что если самобичеванием заниматься, но понимание-то должно быть. И жена тогда не будет на мужа — простите, тоже за слово, — «наезжать», чего-то с него спрашивать, потому что она именно, зная Священное Писание, она убоится его. Но в чем убоится? Где-то нужно, я соглашусь, такой духовный пендаль дать, чтобы он не лежал на кровати, а все-таки был мужем. А с другой стороны, в том числе не может она это делать обидно и грубо: «че ты валяешься?» и тому подобное. То есть все равно нужно с любовью это говорить. Почему, потому что да убоится жена мужа. Но в чем это «убоится» — именно принизить мужское достоинство, именно не ущемить его внутреннего духовного мира, чтобы он все равно понимал, что он муж. Когда он понимает, что он муж, а не просто тело в этом доме, тогда он и будет планировать. Да, мужчинам надо двадцать пять раз сказать — я согласен с этим. Ему нужно спланировать, с бухты-барахты он не может просто этого сделать. Ну это во всем прослеживается — и в истории, и в психологии, даже в Священном Писании об этом мы читаем. Ну возьмите праведного Иону — он не хотел идти к ниневитянам, а Господь говорит: ты все равно иди. — Да Ты все равно их спасешь, а не уничитожишь, я, говорит, не пойду. А Он все равно ведет. То есть, видите, даже Господь несколько раз подталкивал Иону в ките.

А. Ананьев

— Настоятель храма Новомучеников и исповедников Церкви Русской станицы Ленинградской Краснодарского края, священник Константин Мальцев, сегодня отвечает на наши непростые семейные вопросы. Здесь Алла Митрофанова и я, Александр Ананьев. И говорим мы сегодня об ответственности мужа. Вот сейчас, получается, что в первую о безответственности мужа и гиперответственности жены.

А. Митрофанова

— О гиперответственности вообще очень хотелось бы поговорить. Как вообще так получается, что действительно чаще всего вот — ну справедлива та картинка, которую вы описали, — женщина тянет на себе множество разных задач. В нашей семье эта история выглядит иначе: у нас муж тянет на себе множество задач.

А. Ананьев

— Нет-нет, у нас абсолютный баланс. Но я очень хорошо понимаю, что сейчас имеет в виду отец Константин. Ну давай предположим: жена помыла полы, подмела, вытерла всю пыль сама. Зачем мужу мыть пол, если она уже сделала? Жена приготовила ужин, порезала, помыла, накормила, вымыла посуду. Зачем он что-то будет делать, если она все уже сделала? Но мне кажется, что если жена подойдет к мужу, обнимет его сзади за плечи и скажет: Эдуард, дорогой, а ты не мог бы, пока я готовлю ужин, подмести и вымыть дом?

А. Митрофанова

— «Я что-то так устала, ты мне так поможешь».

А. Ананьев

— Да. А потом еще сказать, ему такое огромное спасибо, что ты такой замечательный. Даже если за ним потом придется перемывать, все равно обнять его и сказать: слушай, ты такой замечательный, вот так как ты, пол не моет никто! И я уверяю, что однажды, ну не однажды, через очень короткое время муж каждую субботу будет хвататься за швабру, опережая собственный вопль, бежать за ведром и мыть пол, потому что его жене вот так все это нравится. К чему я это веду? Опять же, если вдруг сложилась ситуация, когда жена взвалила на себя все — может быть, это все-таки жена несет ответственность за сложившуюся ситуацию?

А. Митрофанова

— За свою гиперответственность.

Иерей Константин

— Бывает такое, к сожалению, потому что вот смотрите. Все-таки я хочу к Священному Писанию вернуться. Мы читаем в Священном Писании, если я не ошибаюсь, у Матфея мы читаем, где двое или трое там, там и Господь, да, посреди них, там и Я посреди них, Господь говорит. То есть понимаете, когда Господь посреди нас, в частности семьи, тогда мы ответственность больше берем на себя, потому что мы хотим больше полюбить свою вторую половину, если мы говорим о семье, то есть более самопожертвования. Но когда Господь посреди обоих в том числе, тогда они не успевают друг на друга положить ответственность, потому что происходит постоянно такое соревнование, кто больше сделает добродетелей в семье. Эти случаи есть на самом деле, я воочию их наблюдаю. Знаете, вот два примера, если позволите, приведу. Первая семья — это которых я причащаю каждый квартал, ну каждый пост — это Петр и Мария, им по 92 года.

А. Митрофанова

— Ого.

Иерей Константин

— И как они пытаются, то есть она пытается встать — он уже ее держит и стул подставляет. То есть он идет, пока там говорит: после причастия нужно таблетки выпить. Только он озвучил, что таблетки надо выпить, она уже бежит за этими таблетками — приготовить, чтобы он выпил. То есть понимаете: только озвучил — уже делается, то есть не ждет, пока кто-то придет, то есть в этом плане. Потому что есть искренняя любовь. Второй пример — это семейную пару, которую я венчал: тоже ему 93, ей 90. И вот она сидела на стульчике — я никогда этого не забуду, этой картинки, — и вот он смотрит на нее и говорит: голубушка моя, тебе удобно? Тебе, может быть, чего-нибудь еще нужно? А она говорит: нет, мой хороший, все хорошо, мой родной. То есть вот термин даже «родной», он говорит о близости. Вы представьте просто — вот мы с вами семейные люди все: 93 года, пусть они минимум, больше 60 лет они в браке, сколько у них всего было в жизни. Да за это время люди вообще столько уже некоторые не живут. Сколько переругались и тому подобное. И тем не менее итог. Вот всегда мы говорим: итог жизни человека — это Царствие Небесное. Итог семьи — это вот это, живой пример. Я когда кому-то из молодых ребят рассказываю, говорят: да такого не бывает. Я говорю: если бы вы знали, что я вообще вру, вы могли бы усомниться, но я вас никогда не обманывал. И понимаете, вот эти примеры, они именно не о себе, а для другого. Ведь Господь показал в том числе идеал этой любви — Он Собой пожертвовал, этой любовью поделился с нами. А, скажем, принизил Себя до Своего творения. Где Бог и где человек, да? Но святые отцы говорят, вот любовь в чем: Господь вочеловечился, чтобы человек обожился, то есть приблизился ближе к Богу. И вот это, когда ты на себя эту духовную ответственность берешь, и человек также в малой Церкви — среди нас Бог, тогда это идеал. Ну хотя бы так. А то я много говорю, не даю вам сказать ничего.

А. Ананьев

— А ради этого мы и встретились, чтобы вас послушать, отец Константин.

А. Митрофанова

— Да, это правда.

А. Ананьев

— Мы сидим, запись не даст соврать, мы сидим, улыбаемся, потому что это настолько просто, настолько мудро и настолько правильно, что думаешь: а что, как-то можно иначе?

А. Митрофанова

— А можно иначе, и часто бывает именно, что иначе. И в семье не всегда получается вот этот баланс ответственности соблюсти, когда два человека навстречу друг друга, стараясь друг друга опередить и предугадать желания, предвосхитить желания, выполнить, что-то сделать друг для друга — чаще все-таки один из нас в большей степени потребитель. Ну вот, например, я, чего уж тут. И вы знаете, я когда вот думаю об этом, я очень хорошо представляю себе ситуацию, о которой мы говорили в самом начале, когда женщина абсолютно все делает сама, все замкнуто на ней, и причины могут быть самые разные. Собственно, приходилось мне разговаривать с моими подругами, кто в такой ситуации оказался. И когда я пытаюсь им сказать: слушай, ну может быть, ты хотя бы немножечко делегируешь? Там дети уже немножко подросли, им можно что-то поручить, мужу что-то ну и так далее — вот это все не работает. Она говорит: ну понимаешь, я делегирую, а зачем? Я говорю: ну чтобы тебе хотя бы, извини, ты в загнанном состоянии, в салон красоты сходить. Она говорит: ты не представляешь: я вот уеду из дома на 10 минут — через три минуты начнется поток звонков. А как я в салон красоты там на 50 минут поеду, уж не говоря там если на час? Да, там маникюр себе сделать, просто немножечко отдохнуть, хоть немного какую-то такую вот женскую заботу о себе проявить. Я не могу. Я, говорит, ухожу только — и сразу начинаются звонки: ой, мама, а то, а это, а как вот здесь? — и все. Она говорит: если я не дома, то без меня все рухнет. И я пытаюсь понять: вот где здесь, как, в какой момент что пошло не так? И почему она, даже имея вот это желание кому-то делегировать вот эту ответственность, натыкается на какую-то ну беспомощность что ли со стороны ее близких.

Иерей Константин

— Я думаю, тут постепенно воспитывать вполне можно. Конкретные ставить задачи и по чуть-чуть сначала помогать, а потом это уже станет нормой, чтобы они друг другу помогали. В первую очередь мы для того детей и воспитываем, чтобы не только они кушали, но и слушали, в том числе и помогали. Поэтому тут, я думаю, постепенно. Вы знаете, я вам честно признаюсь, приехал как-то домой — и такой, мягко выражаясь, бардак. Я говорю: сына, ты не в этом доме живешь? Ты вот не среди этой шерсти вашей кошки, которая мне в принципе особо не нужна. Я дозволил эту кошку, чтобы вам какое-то созидание, какое-то спокойствие давала порой. Но твоя кошка? Твоя. Ты имеешь ответственность за нее убирать? Быстренько тогда взял и пропылесосил, как минимум. Ну не доходило, пока я ему не подсказал. Все сделал, все нормально. То есть по чуть-чуть нужно в том числе воспитывать. Можно было бы наехать, да. Но смысл, что когда человек боится, он не любит, страх рано или поздно — это, знаете, простите за такой, может, грубоватый пример, как собаку, которую постоянно бьют, она рано или поздно укусит. То есть страх Божий — это не то, это не когда ты ждешь, пока тебе молния с неба прилетит. Вот страх Божий — это потерять любовь Божию, заботу Божию, ощущение внутри Бога. Потому что Царство Божие внутри нас есть, Господь говорит. Вот ты чувствуешь Бога внутри, ты хочешь с Ним общаться. Некоторые иногда говорят: вот, это много читать молитв. Да если ты любишь Бога, ты даже не оторвешься от молитвы, потому что для тебя это кислород. Я бы все-таки по поводу вот этих тоже женщин, которые говорят: тяжело, тяжело. И было два варианта, которые решились вот в положительную строну, но они различны. Первый — это идеальный, я бы сказал. Я порекомендовал этой женщине, зовут Людмила, читать акафист Петру и Февронии, чудотворцам Муромским. Она стала молиться, и муж просто на газах поменялся. То есть ничего не говорила, не заставляла там, не принуждала — от молитвы. А второй — это такой был, ну очень жесткий эксперимент, но он удался на самом деле. Если хотите, поделюсь. Значит, она говорит, что, батюшка, что делать, я вот работаю, тяжело, то есть муж не понимает, что я тоже работаю. И нам денег немного не хватает. Я ему говорю: может, вот что-то еще подумаешь? Ну, слава Богу, в храм не запрещает ходить, потому что, говорит, ты после храма приходишь еще добрее. Но сам, по большому счету, ну лентяй. Я говорю: ну и что вы себе представляете? Она говорит: я не знаю, мне нужен ваш совет, чтобы ну хоть чуть-чуть он стал помогать. Я говорю: основная причина вот какая у вас, финансов мало или что? Она говорит: ну да. Я говорю: давайте так. Просто с потолка взял ситуацию, ну такой эксперимент был. Я говорю: приходите домой... Он цены знает продуктов? Нет, не знает. Значит, отдаете все свои деньги, чтобы он чувствовал, что вот у него — я всегда, когда венчаю, говорю: все деньги и документы должны быть у мужа, чтобы он чувствовал, что он глава. Я, значит, говорю: отдавайте все деньги. Когда приходит момент, что вам надо идти за продуктами, вы говорите: дай мне сколько на продукты, сколько ты считаешь нужным. И говорит: и что? Я говорю: он вам даст в три раза меньше, вы не сомневайтесь, потому что он цен не знает. Он вам даст, вы купите то, что вам хватит на эти деньги, и пусть это ест. Съест он это за день, а то максимум за полдня — вот потому, что объективно понимаю, сколько сейчас стоят продукты. И что дальше? Я говорю: вот тогда дальше будем следующий этап делать. Значит, она стала покупать так, как он говорит. Приходит и говорит: он возмущается: а что я тебе денег даю, а тебе не хватает? А что мне делать? Скажите, пусть научит вас. Он же глава семьи — пусть научит тратить деньги, раз вы не умеете. Пусть идет сам, закупится. В общем, идет закупаться — это следующий этап. Приходит домой — совсем, говорит, возмущается, кричит — ну она рассказывает, я просто сокращаю всю эту историю. Приходит, возмущается, кричит: что это за цены, тут никакой зарплаты не хватит, придется мне скоро вторую работу искать. Я говорю: ну и что вы сказали? Ну как ты скажешь, вторая — значит, вторая работа. То есть ну может быть я, у меня получится что-то на дому еще делать. В общем, в итоге, немножко чтобы сокращать, этот муж пришел ко мне в храм, и говорит: батюшка, что мне делать? Я раньше жил, как в раю — на все хватало. Сейчас, говорит, я на вторую работу устроился, и все равно денег не хватает. Я уже забыл, когда последний раз телевизор лежал, смотрел спокойно. Сейчас только прихожу — начинаю что-то делать. Я говорю: ну может быть, как минимум вы начнете в храм ходить. А потом с вашей супругой уже поговорим, как-нибудь ее убедим, чтобы вам поделить ваши такие обязанности, ответственности, чтобы вам, друг другу было полегче. Да-да, я начну ходить в храм. Вот так вот вопрос решился, по большому счету, они стали, и он стал прихожанином. И счастливая семья сегодня, замечательная, можно брать пример.

А. Ананьев

— Я абсолютно уверен в том, что в нашем разговоре абсолютно разные люди вдруг обнаружат очень полезные именно для них советы, как решить сложившуюся ситуацию и избавиться от имеющихся проблем. И еще больше ответов на ваши вопросы, я уверен, вы услышите во второй части программы. Сейчас мы прервемся на минуту — у нас полезная информация на светлом радио. А через минуту мы продолжим наш разговор в программе «Семейный час».

А. Ананьев

— «Семейный час» на светлом радио продолжается. Здесь Алла Митрофанова...

А. Митрофанова

— Александр Ананьев.

А. Ананьев

— И настоятель храма Новомучеников и исповедников Церкви Русской станицы Ленинградской Краснодарского края, священник Константин Мальцев. Добрый вечер, отец Константин, еще раз.

Иерей Константин

— Добрый вечер, дорогие мои.

А. Ананьев

— Хочу поделиться с вами определением счастья, которое я нашел. И оно напрямую касается наших рассуждений об ответственности перед другими, об ответственности перед Богом и о гиперответственности, то есть о лишней ответственности, которую мы на себя взваливаем. «Счастье — от слова „часть“. Счастлив тот, кто не просто доволен собой, а ощущает себя частью чего-то большего, нежели он сам. Счастье — это еще и понимание границ своей ответственности». И вот весь вопрос в том, как найти эту границу. Я поясню свой вопрос. Не так давно мы с Алечкой встречались с одним замечательным священником, семью которого постигла беда — в общем, у них сгорел храм. И я со всем своим сочувствием спрашивал у него: скажите, ну как же теперь, как же вы сами сможете восстановить храм? На что он улыбнулся, говорит: а зачем мне взваливать на себя чужую ответственность? Я отдал эту ответственность Богу. На все воля Божия. Я просто исполнитель. Вот как Богу будет угодно, так все и получится. И вы знаете, что удивительно? Получилось и получается, и будет получаться. То есть он настолько хорошо понимает, что вот это вот моя зона ответственности, а вот здесь я ответственность уже не несу, здесь все в руках Божиих. И сам очень часто ловлю себя на том, что я действительно, переживая о том, как у меня сложатся дела с работой, как у меня сложатся дела с деньгами там, с кредитами, с какими-то еще делами — мне и жена, и друзья говорят: а что ты переживаешь? Ну вот что ты переживаешь? Доверься Богу. Если у тебя есть сомнения насчет того, получится или нет — значит, ты просто не доверяешь Богу. Это Его ответственность, и Он не подведет.

А. Митрофанова

— Это не значит, что тот священник, точно так же, как и ты, лежите на диване и ждете, когда воля Божия, что называется, исполнится. Нет. И батюшка этот, он делает ну все, что зависит от него и даже больше...

А. Ананьев

— Да, но он, как верно замечает наша общая знакомая, он не вибрирует в панике, в тревоге и в сомнениях.

А. Митрофанова

— Это правда. То есть он, выражаясь, простите, современным сленгом, не загоняется, не устраивает себе ловушки ментальной из вот этих самых финансовых затруднений серьезнейших, в которых он оказался в связи с необходимостью восстанавливать храм. Он, как бы это сказать, вот есть сказка о глупой Эльзе, помните? Она сидит у колодца и думает: вот выйду замуж за Ганса, у нас родится сыночек, он вырастет, будет играть в мяч, мяч упадет в колодец, он полезет его доставать, упадет в колодец и захлебнется... Нет, не пойду замуж за Ганса. То есть она себе уже нарисовала какую-то страшную перспективу, в нее поверила, прожила ситуацию, которая на самом деле, вполне возможно, может и не случиться. И тем не менее вот она так себя, что называется, загнала в ту самую ментальную ловушку. Вот этот батюшка, правда, он живет другими законами: он вкалывает сам по полной программе и доверяет Богу. И дальше происходят чудеса. И да, не вибрирует, как совершенно правильно ты говоришь.

А. Ананьев

— Ну да. Ну потом, ты же понимаешь, когда смотришь на этот храм восхитительный, ты понимаешь, что человек сам, один, построить его не может.

А. Митрофанова

— Ну с Божией помощью только.

А. Ананьев

— Да. Только с Божией помощью. Но как найти вот эту границу, где ты понимаешь, что здесь твоя ответственность заканчивается, и здесь надо просто доверить, делегировать свою ответственность — Богу, жене, другим людям. Как найти эту границу, отец Константин?

Иерей Константин

— Тут два варианта. Первый вариант — это, знаете, когда уже подошел пик, когда уже нет сил, и у тебя два варианта: или сломаться или отпустить ситуацию. Дай Бог все-таки отпустить. Потому что если сломаться, то последствия могут быть различные и чаще всего плачевные. Если мы говорим о втором варианте — то здесь Господь Сам управляет и показывает, и просто не нужно торопиться. Знаете, мне очень слова нравятся Иоанна (Крестьянкина), он говорит: не торопись, подожди, и тогда ты увидишь, как Господь все поставит на свои места. То есть наши эмоции — наши враги. Поэтому иногда нужно чуть-чуть подождать, что Господь покажет и как Он это управит. То есть вот даже если сегодняшнюю ситуацию взять, которая у меня произошла, которую вы знали — можно было: ой, сейчас это будет, это проблема будет... Но я не тороплюсь, я пока смотрю, что Господь показывает. Потому что всякое богоугодное дело, оно всегда с испытаниями, и тем более это один из тяжелых грехов, которые люди сейчас, возможно, сейчас начнут бороться. Поэтому, естественно, тут надо порой не торопиться. А ответственность брать, в том числе по мере своих сил, не абсурдно. Потому что у нас иногда вот элементарный пример, да, я его часто привожу. Вот есть техника безопасности в самолете, да, когда маски выпадают — мама и ребенок. Мама — хочешь не хочешь, — инстинктивно хочет за ребенком поухаживать, это ее ответственность — позаботиться о ребенке. Но техника безопасности в самолете нам говорит обратное: одень маску себе, потому что потеряешь сознание — не сможешь помочь ребенку. То есть в степени ответственности должно быть благоразумие. С ремаркой: угодно ли это Богу. Вот почем я вначале говорил: это не будет ли человекоугодием, не будет ли это медвежья услуга, из-за чего потом вообще вся семья распадется.

А. Митрофанова

— А как это проверить?

Иерей Константин

— А я сталкивался даже с таким случаем, когда она во всем угодила, чуть ли там не сопельки не вытирала, и он говорит: я не хочу с тобой жить, я с тобой разведусь. — Почему? — Мне надо каких-то всплесков... То есть ну мужчина закушался, если. мягко выражаясь. То есть поэтому тут иногда человеку не угодишь, он хочет, как он хочет. Вы знаете, меня недавно поразил такой момент: вот говорят, да, вот я люблю рыбу, да, иногда некоторые — ну я так, относительно к ней, да, но тем не менее. А оказывается, не я люблю рыбу, а я люблю вкус рыбы. Если бы ты любил рыбу — ты бы ее не ловил и не убивал. А из-за того, что ты любишь вкус рыбы, ты ее ловишь, жаришь и кушаешь. Потому что любовь подразумевает все-таки отдачу. А когда я люблю себя, то я всех подстраиваю под себя. Грубо говоря, я не люблю жену, я люблю, как она обо мне заботится, да, в том числе. Но все-таки если мы будем опираться на Священное Писание, в частности Послание апостола Павла к Коринфянам, то там мы можем и прочитать о именно любви, какая должна быть любовь, да, помните? Или я зачитаю, даже открыл себе.

А. Митрофанова

— Долготерпит, милосердствует, не ищет своего, не радуется неправде, сорадуется истине, всему верит, всего надеется, все переносит, никогда не перестает. Удивительные слова.

Иерей Константин

— Да. Видите, она «не мыслит зла» — самое главное. Потому что, когда мы раздражаемся, зло, хочешь или не хочешь, входит в нашу любовь. Мы не хотим, чтобы нас хвалили, допустим, здесь вот слова есть «не гордится». То есть даже сама супруженька, когда она сделала ужин, она не гордится, какая она замечательная, кулинар — она это сделала, потому что она это делает. А мужчине все-таки было бы неплохо сказать хотя бы «спасибо» или «спаси Господи», если православный муж, за то, что она сделала. Так и относительно мужчины. Мужчина — это взрослый ребенок, которого тоже нужно хвалить, нужно поддерживать — это для него мотивация. И тогда будет само по себе решаться, кто будет нести эту ответственность и как друг другу будут помогать. Потому что не будет превозноситься, не будет искать своего, а будет искать его или ее.

А. Ананьев

— Говоря о гиперответственности, невозможно не вспомнить главную фразу людей, больных гиперответственностью, когда вот это вот чувство, вот это состояние становится уже патологией. Фраза эта звучит примерно так: кто, если не я? И подразумевает она под собой не поиск другого исполнителя, а в какой-то момент гордость за себя, а позже безысходность, вымотанность, иссушенность от необходимости бесконечно прикладывать усилия, чтобы объять необъятное, что сделать, в принципе, невозможно. И вот здесь действительно нужна уже помощь... Только кого? Врача? Священника?

А. Митрофанова

— С точки зрения психологии я могу приблизительно вот, поскольку я не психолог, но могу приблизительно объяснить, что происходит. Это часто бывает с людьми, которые, например, из неполных семей или с людьми, у которых, как это принято сейчас говорить, дефицит любви был — там от папы или от мамы не поступало вот какого-то тепла, внимания, заботы и так далее. И эти люди всю жизнь зарабатывают любовь. Они пытаются совершить как можно больше подвигов, потому что тогда, им кажется, их будет за что любить. И они зачастую уже перестают замечать, как переходят грань определенную, и вот это зарабатывание любви подменяет самую любовь, становится каким-то смыслом и формой их существования, основной формой их существования. О том, что такое радоваться жизни, они уже зачастую могут и не вспомнить, потому что ну где же здесь радость, если надо столько всего сделать. А вот эта многозадачность — то есть фактически они в каком-то смысле жертвы ситуации, жертвы самих себя. Потому что это можно изменить, но для этого нужно потрудиться. А вот что это такое, что это за явление с точки зрения духовной жизни, отец Константин, может быть, вы расскажете?

А. Ананьев

— Ведь с точки зрения вот, действительно, священника, как мне кажется, человек занимается абсолютно богоугодным делом. Жертва есть? Жертва есть. Самоотдача есть? Самоотдача есть. Всё на благо человека.

А. Митрофанова

— Радости нет, понимаешь. Радости нет.

А. Ананьев

— Радости нет? Ну а зачем радость? Жизнь — это не радость, жизнь — это жертва. Да, отец Константин?

Иерей Константин

— Ну не соглашусь. Есть место и жертве, и самопожертвованию, и в том числе радости. Вот если мы берем православие, то многие говорят: вы какие-то хмурые и тому подобное. А хмурый тот, кто не понял, что такое православие. Православие — это каждодневный праздник. Потому что ты, минимум, раб Божий, то есть служитель Божий, да, как минимум, как максимум — ты чадо Божие, да. Вспомните, Господь-то неоднократно назвал: и братья, и сестры Мои, и чадо, встань, и более не греши. То есть вот какова эта близость к Богу? Когда я стараюсь выполнять заповедь Божию, я уже брат, сестра и матерь, как Господь говорит. И тогда у меня другая ответственность перед Богом появляется, потому что я стараюсь свою гордыню смирить. Вот как, допустим, тоже мы читаем в Священном Писании, что всех наших зол причина — это гордость, а всех наших благ ходатай — это смирение. То есть вот когда мы со смиренномудрием делаем, а не просто со смирением мнимым, что я должен, должен, должен, а со смирением мудрым, тогда мы понимаем, благодаря смиренномудрию, что и человеку надо помочь сделать добродетель, человеку тоже нужно дать возможность себя проявить, а не просто обрасти мхом. Вот я пример живой привожу: есть у меня одна прихожанка, которая гиперответственная, и своим детям вообще толком ничего не дает делать. А они взрослые дети уже, на самом деле, там за двадцать троим. Но я говорю: ну пусть сами там займутся дома-то, картошку... Да вы что, они неправильно ряды посадят. Но это их ошибка, они научатся. А мне потом за них переделывать? Ну хорошо, когда ты в школу ведешь ребенка и он получат двойку — это твоя вина? Нет. Он просто материал не понял. Ну сейчас ты ему поможешь, сейчас он переучит — получит пятерку, исправит. Но он должен научиться, в том числе на каких-то своих ошибках. Поэтому эта гиперответственность иногда... Вот сейчас, не дай, Боже, этой прихожанки не станет, и они всё — они не будут знать, что им делать, где что растет и где что лежит.

А. Ананьев

— «Семейный час» на светлом радио. Сегодня компанию нам, Алле Митрофановой...

А. Митрофанова

— Александру Ананьеву.

А. Ананьев

— Составляет замечательный священник, настоятель храма Новомучеников и исповедников Церкви Русской станицы Ленинградской Краснодарского края, священник Константин Мальцев. И мы решили в качестве подарка сделать вам аттракцион неслыханной щедрости устроить: мы решили провести тест на наличие у вас гиперответственности. Я сейчас прочитаю семь пунктов и, если вы хотя бы напротив двух из этих пунктов поставите галочку — значит, мы с прискорбием, с отцом Константином, вынуждены будем констатировать у вас запущенную форму гиперответственности. Итак, если вы заботитесь в первую очередь о деле, о помощи близким и реализации их потребностей, а о себе только потом; если вы перегружаете себя большим количеством запланированных, срочно поставленных задач; если вы очень часто раздражаетесь по поводу безответственности других; если вы постоянно тревожитесь, что можете оставить без своего контроля процессы, за течение которых должны отвечать другие люди; если вы испытываете трудности с тем, чтобы отказать в чем-то кому-то другому, кто просит у вас о чем-то, неважно о чем; если вы постоянно испытываете нехватку времени, а для вас это явление постоянное; если отпуск и выходные зачастую оставляете только в мечтах, а иногда для всего этого — хотя бы выспаться или погулять без определенной цели, вот вот все это кажется вам чем-то нереальным — то вы, друзья мои, гипер... Вот ты на сколько пунктов галочки поставила?

А. Митрофанова

— Ты знаешь, ни одного.

А. Ананьев

— Ни одного?!

А. Митрофанова

— Я бы хотела, чтобы у меня на первом месте в жизни были другие люди. Мне кажется, это все-таки, ну это нормально, когда есть баланс, когда внутри тебя не только ты, когда внутри тебя помещается много других людей. Но просто, извините, но я у себя диагностирую эгоизм, а не...

А. Ананьев

— Отец Константин, у нас осталось пятнадцать минут от программы. Давайте обсудим, что делать, если твоя жена безответственная эгоистка.

А. Митрофанова

— Да.

Иерей Константин

— Дать ей возможность хоть что-то делать самой, конкретно закрепленное какое-то одно послушание или задачу за ней. Вы знаете, вы мне даже чуть-чуть подняли настроение: из того, что вы перечислили, я везде поставил галочки, только в одном 50 на 50 — когда люди должны делать сами, а я должен посмотреть со стороны — ну вот я иногда контролирую, иногда нет. А так везде галочки. И когда самый последний вопрос был — это выспаться или отдохнуть, я про себя подумал: какая же это роскошь! Ну что же, счастливые жены тоже должны быть.

А. Ананьев

— На самом деле трудно быть счастливым рядом с несчастным человеком. А то что люди гиперответственные, они по определению несчастны, потому что у них не получатся охватить неохватное — это факт. Я приведу еще один пример. Есть такой известный очень синдром, называется «синдром отличницы». Грубо говоря, это девочка, которая воспитана в четкой структуре ответственности за вот это, за вот это, за вот это. «Ты должна учиться на одни пятерки. Ты должна содержать в порядке свои вещи. Ты должна выглядеть таким образом...» И в какой-то момент девочка понимает, что должна, должна, должна — и это входит в привычку. И, казалось бы, результатом этого воспитания должна быть мудрая, умная, образованная, чистоплотная, хозяйственная женщина. На самом деле зачастую получается женщина с «синдромом отличницы», которая по-прежнему всем все должна, которая постоянно собой недовольна, потому что мир несовершенен, жизнь вокруг несовершенна и все мы несовершенны, и невозможно быть отличницей во всем. И это все вырастает в жутчайший комплекс. И как потом жить с этим человеком?

А. Митрофанова

— У меня «синдром отличницы» был.

А. Ананьев

— Был, и ты от него избавилась.

А. Митрофанова

— Ну я не то чтобы избавилась, но... Ну как видишь, сейчас ни одного пункта, который бы честно могла ответить из того, что ты назвал, да.

А. Ананьев

— На самом деле вот эта история, отец Константин, меня очень сильно вот напрягает и пугает. И я знаю очень много людей, у которых все это есть. И как им жить тяжело, мне остается только догадываться.

Иерей Константин

— Да все это прорабатывается и все это убирается, хотел ли бы только сам человек. Когда он должен всем — с одной стороны, это неплохо, пока это его душу не вводит в уныние или какую-то скорбь, пока у него не появляются какие-то внутренние проблемы, именно что недоверие людям как минимум, понимаете. То есть когда он, как вы говорите, должен всем — это просто надо в определенный момент взвесить: я должен всем, а что я, самое главное, должен Богу? Вот Господь же говорит, вернее не Господь, а в Псалтири: не надейтесь на князи, на сыны человеческие, в них же нет спасения. Вот то есть ты для человека делаешь, но в нем спасения нет. Ты можешь это делать в славу Божию, для спасения своей души, но тогда у тебя хотя бы есть фильтр, богоугодно это или нет. Вот тогда можно фильтровать это все.

А. Ананьев

— Вот вы сейчас опередили меня. Я хотел задать вам вопрос, а вы фактически на него уже ответили. Я хотел поинтересоваться у вас, в чем разница между... Ну предположим сферического коня в вакууме: между абсолютно гиперответственным человеком и абсолютно святым человеком? Ведь по всем внешним признакам гиперответственность — это святость, но на самом-то деле это не так.

А. Митрофанова

— Мне кажется, как раз в радости. Понимаешь, то есть вот оставь все то, что есть в святом человеке — с его включенностью в других людей, в заботе о других, в забывании себя и прочее, но изыми от этого радость — и у тебя останется вот эта исковерканная форма нашего присутствия в этой жизни, которую можно назвать, ну одно из проявлений этой формы, например, гиперответственностью. В которой тоже в самой по себе ничего дурного нет. Но если она начинает мешать радоваться жизни, а что значит мешает радоваться присутствию Бога в нашей жизни, то есть заслоняет Бога в нашей жизни. Потому что, если ты знаешь, что в жизни есть Бог, ты не можешь не радоваться этому. Я могу ошибаться, отец Константин, простите меня, что-то я разболталась тут, развела женское богословие.

Иерей Константин

— У меня сейчас мысль хорошая в голову пришла, если позволите, пока не потерял. По поводу ответственности два примера. Один из жития святых, если не ошибаюсь, по-моему, Антония Великого, но могу ошибиться — просто много читаешь, уже чуть-чуть перемешивается. Когда к нему пришло три ученика, послушника, и говорят: возьми нас к себе в ученики, в послушники. Он говорит: я могу только одного взять. Но прежде, чем я возьму, я испытаю. То есть тоже чтобы возложить ответственность или взять на себя ответственность, тоже нужно испытывать. Как Господь говорит: испытывайте все, что к вам приходит. И говорят: что мы должны сделать? Вот вам по морковке и пойдите, ее на огород посадите вверх ногами. Ну они пошли и думают, между собой общаются: может, он с ума уже выжил, как это так, вверх ногами? Ну вот он приходит — двое посадили по-человечески, скажем так, а другой неответственно, да, как он сказал и благословил. И говорит: поскольку ты проявил смирение и послушание, я тебя возьму в ученики. То есть в их случае их ответственность сыграла для них не лучшую шутку, да. А если мы говорим, вот как наша дорогая супруженька, то вот вам другой еще пример. Когда Господь исцеляет десять прокаженных, Он говорит: идите, покажитесь священникам — то есть тоже послушание им дает. Почему священникам? Потому что те должны были констатировать то, что они исцелились, чтобы те разрешили им войти в общину. Но один возвращается и падает ниц у ног и благодарит Его. То есть видите, ответственность они исполнили, но в то же самое время они поняли. И смотрите, он возвращается с добром, с любовью, с благодарностью. То есть ответственность с эгоизмом осталась в девяти. Господь говорит: а где остальные девять, разве они не исцелились? Вот в этом евангельском чтении сугубо подчеркивается ответственность, которая подразумевает под собой, что ты хочешь вернуть, отдать, поблагодарить. Вот когда этого нет, тогда получается чистой воды просто эгоизм и гордыня, всё.

А. Ананьев

— Спасибо вам большое, отец Константин. Я не знаю, как вы, друзья, я вынес из нашей беседы две очень важных для меня сегодня, актуальных и которые мне обязательно пригодятся, мысли. Первая — это: наши эмоции — это враги наши. Это то, что выбивает из меня табуретку каждый второй день. А вторая мысль — это то, что если ты не знаешь, что делать сейчас — дай время, Господь расставит все по своим местам. Всегда подожди, прежде чем принимать решение или делать какие-нибудь выводы. А у вас какими-то важными вещами определенно покажутся какие-то другие. Да, Алла Сергеевна?

А. Митрофанова

— Конечно.

А. Ананьев

— Сегодня мы беседовали с настоятелем храма Новомучеников и исповедников Церкви Русской станицы Ленинградской Краснодарского — как он называет свой родной край — рая, священником Константином Мальцевым. Отец Константин, спасибо вам большое.

А. Митрофанова

— Спасибо.

Иерей Константин

— Во славу Божию, мои дорогие. Христос воскресе!

А. Митрофанова

— Воистину воскресе!

А. Ананьев

— Алла Митрофанова...

А. Митрофанова

— Александр Ананьев.

А. Ананьев

— «Семейный час». Услышимся через неделю.

А. Митрофанова

— До свидания.