Поделиться
Мама ушла из жизни неожиданно, но так, как и заказывала. Они с отчимом жили в городе, а мы совсем уже переехали загород — с рождением третьего ребенка. Когда они приезжали к нам в гости — мама, выйдя из машины, поднимала голову вверх и глядя на верхушки сосен говорила: «Я хочу умереть, глядя на эти сосны!»... Так оно и случилось, заказ сверху был принят.
С уходом мамы мир стал совсем иным. Не было возможности остановить жизнь, я ездила на работу, общалась с детьми и друзьями. Я даже отметила свой день рождения вскоре после ухода мамочки, просто потому, что мне необходимо было повидаться с любящими людьми, пообниматься, погреться.
Но внутри звучало: «Ну все, теперь я уже окончательно взрослая!». А вот на отчима я затаила обиду. Потому что после мамы он стал очень активным. Не навязывал своего общества, но когда я звонила, бодро рассказывал, какой вкусный себе приготовил обед, какие замечательные у него новые ученицы, какой потрясающий доклад он сделал на конференции. Он ученый. У меня внутри все закипало от досады: ах ему все вкусно, интересно и увлекательно! Без моей любимой мамы!
Сама я часто, забывшись, тянулась к телефону: позвонить маме и рассказать о своих успехах, о детях, о мыслях... и со слезами на глазах убирала руку: хвастаться своими достижениями было не перед кем.
Досаду на бодрого отчима я исповедовала в церкви все время. Но это прям ну вовсе не помогало! Я хотела его простить за его жизнелюбие — но не могла.
Как-то раз мы ехали по делам в моей машине, и отчим что-то рассказывал, а я, чтобы подумать о своем, мысленно сделала звук его голоса потише. Было о чем подумать тогда. И вдруг услышала новое от него слово: «одиночество». На этом месте я вернула звук на место и включилась: «Какое такое одиночество? А мы, дети, я, мой муж? А ваши новые ученицы? А одногруппники по университету, а коллеги, которые то и дело к вам приезжают? Да вам иногда и поговорить-то со мной некогда!». «Не, не это, — непривычно задумчиво отозвался отчим. — МОЕ одиночество, МОЕ, без мамы...»
Слезы брызнули из моих глаз, и я постаралась скрыть их. Как я этого не видела: за этой радостью жизни и работы скрывалась такая борьба — с этим вот наступившим теперь одиночеством. Отчим даже отмахнулся от обычной поездки во Францию, в городок ученых под Парижем, прелестное местечко, которое они с мамой так любили. Свое одиночество он маскировал своими бодрыми докладами — об обедах и коллегах. Походами на рынок. Непрерывной работой. Так оно было переносимо. Так он берег и меня с кучей моих забот.
Как же Бог устроил эту нашу поездку, этот наш разговор! Сердце мое наполнилось любовью, и я УВИДЕЛА отчима: наивный, великодушный старик, с палочкой, с его медленной нетвердой походкой, оставшийся без своей половинки, которую он любил и возил во все свои путешествия по ученой линии — больше тридцати лет...
Как часто оказывается, что даже близкие люди, которых мы видим как на ладони, знаем со всех сторон — на самом деле таят в себе свою собственную, неведомую нам загадку. Может быть боль. Может быть деликатность и нежелание быть обузой. И если Господь осветит этот маленький закоулок души ближнего — весь пейзаж ваших отношений меняется, как будто залитый солнцем. Солнцем жалости и любви. Которые часто идут рука об руку.
Автор: Анна Леонтьева
Все выпуски программы Частное мнение
Послание к Евреям святого апостола Павла
Поделиться
Рембрандт (1606—1669) Апостол Павел
Евр., 321 зач. IX, 11-14
Комментирует епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Здравствуйте! С вами епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Некоторые, уже давно ставшие для нас привычными, мысли Нового Завета для его непосредственных адресатов звучали чем-то немыслимым, невозможным и даже кощунственным. Так и со звучащим сегодня во время литургии в православных храмах отрывком из 9-й главы Послания апостола Павла к Евреям, в котором содержатся крайне непростые мысли, если же в них вдуматься, то они способны вызвать оторопь.
Глава 9.
11 Но Христос, Первосвященник будущих благ, придя с большею и совершеннейшею скиниею, нерукотворенною, то есть не такового устроения,
12 и не с кровью козлов и тельцов, но со Своею Кровию, однажды вошел во святилище и приобрел вечное искупление.
13 Ибо если кровь тельцов и козлов и пепел телицы, через окропление, освящает оскверненных, дабы чисто было тело,
14 то кольми паче Кровь Христа, Который Духом Святым принес Себя непорочного Богу, очистит совесть нашу от мертвых дел, для служения Богу живому и истинному!
Ветхий Завет не знает человеческих жертвоприношений. Единственное исключение, которое до сих пор волнует умы читателей Библии, — это история жертвоприношения Исаака. Однако тогда оно не было доведено до конца: Бог дал Аврааму повеление принести в жертву Исаака, но в последний момент Ангел Господень остановил Авраама, сказав: «Не поднимай руки твоей на отрока и не делай над ним ничего, ибо теперь Я знаю, что боишься ты Бога и не пожалел сына твоего, единственного твоего, для Меня» (Быт. 22:12). Конечно же, для иудеев рассказ Послания к Евреям о Крови Христовой, то есть о Христовом Жертвоприношении, а также о вечном искуплении был чем-то совершенно немыслимым, ведь получалось, что весть о Христе входит в противоречие с одним из важнейших принципов Ветхого Завета.
Более того, в прозвучавшем только что отрывке Послания к Евреям мы услышали и упоминание «большей и совершеннейшей скинии», которая, к тому же, «нерукотворённая». Это тоже нечто странное, непонятное и удивительное, особенно если вспомнить, что скиния собрания, а позже созданный по её образу Иерусалимский храм, были самыми важными вещественными святынями Ветхого Завета.
Кажется вполне очевидным, что рассказ апостола о жертвоприношении и новой скинии был необходим по двум причинам: во-первых, он должен был привлечь пристальное внимание его адресатов, а во-вторых, дать им понять, что речь в Послании к Евреям идёт о чём-то принципиально новом, таком, что превосходит все представления Ветхого Завета. То, что описывает услышанный нами сегодня отрывок апостольского послания, можно назвать новым творением, которое соотносится со старым творением как образ с прообразом. Да, у них один и тот же Творец, но качественно новое творение радикально отличается от старого, оно имеет иные законы, иные принципы, оно устроено иначе, начало же его — Христово Воскресение.
Если мы будем внимательны к евангельским свидетельствам о Воскресении, то мы заметим, что эти рассказы существенным образом отличаются от того, что было до Распятия и Воскресения. В них как будто бы иная логика, и это действительно так, ведь после Воскресения мы видим столкновение и взаимопроникновение двух, если можно так выразиться, реальностей: реальности Царства Божия и реальности нашего мира, а потому рассказы о явлении Христа Воскресшего апостолам вызывают массу вопросов и недоумений. К примеру, мы не можем и никогда не сможем компетентно, аргументированно, и, самое важное, корректно объяснить, почему ученики Христовы не всегда могли узнавать своего Учителя. Не сможем мы объяснить и «механику» самого Воскресения. Нам навсегда останется неясным, к примеру, откуда Господь взял одежду после Воскресения и какими законами физики можно объяснить Вознесение Господне.
Впрочем, апостольское Послание к Евреям и не призывает нас искать ответы на эти безответные вопросы. Его цель совсем другая: оно указывает нам путь в реальность нового творения, туда, где нет ни печали, ни воздыхания, ни боли, ни смерти, и путь это лежит через вкушение Христовых Тела и Крови, которые очищают «совесть нашу от мёртвых дел, для служения Богу живому и истинному» (Евр. 9:14).
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«5-е воскресенье Великого поста. Преподобная Мария Египетская». Протоиерей Максим Первозванский
Поделиться
Прот. Максим Первозванский
У нас в гостях был клирик московского храма Сорока Севастийских мучеников протоиерей Максим Первозванский.
Еженедельно в программе «Седмица» мы говорим о праздниках и днях памяти святых на предстоящей неделе.
В этот раз разговор шел о смыслах и особенностях богослужения и Апостольского (Евр.9:11-14) и Евангельского (Мк.10:32-45) чтений в 5-е воскресенье Великого поста, о Лазаревой субботе, о днях памяти преподобного Алексия, человека Божия, мученицы Фотины (Светланы), преподобной Вассы Псково-Печерской, преподобного Серафима Вырицкого.
Ведущая: Марина Борисова
Все выпуски программы Седмица
«Евангелие — основа семейной жизни». Священник Дмитрий и Ника Кузьмичевы
Поделиться
Гостями программы «Семейный час» были настоятель храма Воскресения Христова в Толстопальцево священник Дмитрий Кузьмичёв и его супруга Ника.
Разговор шел о том, как строить семью на основе Евангелия и как это помогает преодолевать различные семейные кризисы.
Ведущая: Анна Леонтьева
Все выпуски программы Семейный час
